ВНИМАНИЕ: Это любительский перевод, сделан для ознакомления.

Маруде Ицуки[Следователь особого класса (50-й призыв)]10.25 | Мужчина | Группа крови: OРост / Вес: 177 см / 66 кг

Элитный следователь, набравшийся колоссального опыта под руководством Вашу Йошитоки еще в те времена, когда сам был новичком. Именно от него Маруде перенял ключевые навыки ведения расследований и командования. В начале своей карьеры он находился на передовой в Первом отделе, однако покинул оперативную службу после того, как возглавляемая им группа полностью погибла в бою.

После перевода во Второй отдел он блестяще проявил свои аналитические способности и организаторские навыки, благодаря чему сумел стремительно подняться по карьерной лестнице до ранга Следователя особого класса. Его главное хобби — мотоцикл, который во многом спасает и поддерживает сердце одиночки. Вот уже несколько лет он прикладывает максимум усилий и бдительности, чтобы держать Сузую Джузо как можно дальше от своего любимого байка.

Все знают, что Сайко Йонебаяши — та еще бездельница.

Сквозь щели в шторах пробивался тусклый вечерний свет, медленно подбираясь к кровати. Мягкое, совсем не режущее глаза сияние постепенно проникало сквозь тяжелые веки.

Но расставаться с таким приятным сном совершенно не хотелось.

Сайко перевернулась на другой бок, прячась от света.

«Еще немного посплю...»

— Мм...

Однако организм уже словно говорил, что сна с него хватит. Сознание понемногу возвращалось, а до слуха донеслось пение птиц.

Будь это воробьи, пробуждение получилось бы вполне приятным.

Но вместо них громко каркали вороны, возвращавшиеся в свои гнезда на закате.

На часах было пять вечера.

Уроки в школах давно закончились, а большинство взрослых уже собирались домой с работы.

Именно в это время Сайко — невысокая пухленькая девушка, вполне довольная своим телом, — широко зевнула и как следует хлопнула себя по щекам, прогоняя остатки сна.

Кто-нибудь наверняка сказал бы, что просыпаться в такое время — это уже ни в какие ворота.

Но Сайко лишь невозмутимо ответила бы:

— Сайко уже давно превзошла обычных людей...

И уж точно не стала бы объяснять вещь, которую обычный человек все равно не поймет: мобильная игра, которой она была полностью увлечена, находилась на техническом обслуживании до пяти вечера. Пока серверы были недоступны, бодрствовать просто не имело смысла.

[[image:/storage/reader-images/400a2e6c7b0b5af9a3ac93ebe75f0202be96dd56.png]]

Для настоящего геймера техническое обслуживание — всего лишь вынужденное перемирие, объявленное разработчиками. Поэтому Сайко давно перестала считать сон необходимостью и использовала его просто как способ скоротать время.

Привычным движением она запустила игру.

— Ивент сразу после техработ! Рецепт S-ранга успешно получен!

Полки были заставлены фигурками.

Стены украшали постеры.

Возле телевизора лежала стопка аниме-DVD.

Кто бы мог подумать, что эта пухленькая девушка в домашней одежде, без конца тыкающая в экран смартфона с довольной улыбкой на лице, на самом деле является следователем CCG — организации, защищающей людей от гулей, что едят людей.

Если честно, сама Сайко не слишком часто об этом задумывалась.

Более того, она состояла в Куинксах — экспериментальном подразделении, вобравшем в себя самые передовые технологии CCG.

Но для начала потребуется небольшое объяснение.

В этом мире существуют существа, внешне ничем не отличающиеся от людей.

Гули.

Проклятые создания, способные жить лишь питаясь человеческой плотью и кровью.

Они обладают невероятной физической силой и способны использовать накопленные в организме RC-клетки, формируя из них особые мышечные органы — кагуне.

Обычный человек не способен противостоять гулю.

Ни нож, ни даже огнестрельное оружие практически бесполезны против них.

Чтобы сражаться с гулями, CCG использует куинке — оружие, созданное на основе какухо гуля. Однако исследования продолжались, и в конечном итоге появился проект, целью которого стало не создание нового оружия, а внедрение силы гуля непосредственно в человеческое тело.

В отличие от куинке, форма которого практически неизменна, кагуне развивается вместе со своим владельцем и становится сильнее по мере роста его способностей.

Передовая разработка CCG.

Проект, на который руководство возлагало огромные надежды.

Но, несмотря на громкие заявления, результаты оказались далеки от ожидаемых, и в итоге он принес организации лишь разочарование.

Причин тому было немало.

И одной из них вполне можно было считать Сайко, которая по-прежнему валялась в кровати и даже не собиралась вставать.

Сегодня она снова пожаловалась на боль в спине и без труда получила выходной, полностью проигнорировав предположение, что спина могла разболеться именно потому, что она слишком много спала.

Пусть зарплату нельзя было назвать роскошной, ее вполне хватало на игры, новые фигурки и регулярные заказы аниме кассеты через интернет.

К тому же здесь очень вкусно кормили.

— Сайко-чан, сенсей сказал позвать тебя ужинать.

Из-за двери донесся тихий, немного робкий голос.

Куинксы — это курсанты академии CCG, успешно прошедшие тест на совместимость с процедурой создания Квинксов и перенесшие соответствующую операцию.

Вместе с Сайко их было четверо.

Все четверо жили вместе в общежитии «Шато».** Шато (от фр. château) — особняк, служащий местом проживания Отряда Куинксов.

За дверью стоял один из них — Тоору Муцуки.

Сайко села на кровати и посмотрела на часы.

Пока она была увлечена игрой, незаметно пролетело два часа.

На часах было уже семь вечера.

Поскольку Сайко постоянно таскала сладости, особого голода она не чувствовала.

— Иду, иду...

Нехотя поднявшись с кровати, она открыла дверь.

— Ну что, Муттян? Опять пришел проводить Сайко до самого ужина?

Услышав это, Муцуки лишь неловко улыбнулся.

Смуглая кожа.

Черные волосы, доходившие до шеи.

И неизменная повязка на одном глазу.

Обычно при использовании способностей один из глаз Квинкса краснеет. Но Муцуки пока еще не научился полностью контролировать свое тело, поэтому носил повязку постоянно.

К работе он всегда относился серьезно, беспрекословно выполнял указания начальства и неизменно был добр к Сайко.

— Эскорт? Это не вечеринка.

— А что сегодня на ужин?

— Гамбургские стейки!

Сайко тихонько шмыгнула носом.

В тот же миг ее окутал насыщенный аромат мясного сока.

— Морковка, обжаренная на сливочном масле... вареная брокколи... картофель с черным перцем... суп консоме... Отличное сочетание...!

Даже не видя блюдо, она уже могла безошибочно представить, что ее ждет.

— Да ты прямо собака.

Посмеиваясь над Сайко, из комнаты вышел Гинши Ширазу.

Вялый взгляд, острые, словно акульи, зубы и небрежный вид — с первого взгляда его легко принять за хулигана. Но на самом деле они с Сайко были знакомы еще со времен обучения в Седьмой академии CCG.

— Ну и кто тут у нас такой милый песик, Ширагин?

— Даже не начинай.

— Гав! Сайко-гав. Может, тогда отдашь мне свой гамбургский стейк?

— Еще чего!

Стоило Сайко начать откровенно наглеть, как Ширазу мгновенно вспыхнул.

— Э-э, успокойтесь, пожалуйста...

Тоору Муцуки поспешил вмешаться.

— Ага, успокойся и отдай мне свой гамбургский стейк.

— Хм? Летающий ужин.

Спустившись в кухню-столовую на первом этаже, они увидели мужчину, который уже сидел за столом и молча ел.

Это был Куки Урие — командир Отряда Куинксов.

Он окончил ту же младшую академию, что и Сайко с Ширазу. Но если Сайко училась далеко не блестяще, то Урие был лучшим учеником своего выпуска и получал стипендию.

Даже сейчас, пока Сайко, Муцуки и Ширазу носили звание следователей третьего класса, Урие уже был следователем второго класса — на ступень выше остальных.

Однако, несмотря на свои способности, он терпеть не мог, когда кто-то вмешивался в его дела, и потому нередко действовал в одиночку, хотя формально являлся командиром отряда.

Вот и сейчас он молча продолжал есть, словно вовсе не замечая слов Сайко.

— О, Урие, второй класс! Ты уже проголодался? Нам гамбургских стейков не оставил?

Еще минуту назад возмущавшийся поведением Сайко, теперь Ширазу сам принялся приставать к Урие.

Похоже, он видел в нем соперника.

— (Пустоголовый идиот...) Еда остынет.

Даже не подняв глаз, Урие произнес это так, словно разговаривал сам с собой.

— Мне не нравится такой Ширагин.

— Да отстань ты уже!

Напряжение быстро повисло в воздухе, но очередная реплика Сайко тут же его разрядила.

Сайко уселась за стол и сложила ладони.

— Приятного аппетита.

Муцуки тоже предложил Ширазу:

— Давай есть.

Тот все еще выглядел недовольным, но все же сел за стол.

— Редко удается собраться всем вместе.

Вытирая влажные после готовки руки полотенцем, в комнату вошел молодой человек с мягкой улыбкой.

Хайсе Сасаки.

Наставник Отряда Куинксов.

[[image:/storage/reader-images/84903676898e1ce5b517bcabb8d6ac5be131b5dd.png]]

Он сел вместе со всеми, окидывая своих подопечных теплым взглядом.

Однако за этой добродушной улыбкой скрывался один из лучших следователей CCG.

Работая под началом Аримы Кишо — человека, которого называли сильнейшим следователем CCG, — Хайсе заслужил Награду Белого Крыла, которым награждали за уничтожение гулей S-ранга, а также Значок Османтуса, вручаемый тем, кто сумел установить поразительный рекорд — уничтожить более сотни гулей за один год.

И, что важнее всего, подобно Куинксам, Хайсе тоже сражался при помощи кагуне.

Хотя причины, по которым он получил эту силу, отличались от обстоятельств Сайко и остальных.

— Ух, как вкусно пахнет!

Впрочем, саму Сайко куда сильнее интересовала стряпня Хайсе, чем его послужной список.

Помимо обучения своих подопечных, он еще и заботился о них в быту.

Стоило разломить еще дымящийся гамбургский стейк палочками, как наружу потек расплавленный сыр.

Щедро полив его соусом демиглас, Сайко отправила кусочек в рот.

— Мм... Вкусно...

Сочная, крупно рубленная говядина и нежный сыр мгновенно наполнили рот насыщенным вкусом.

Рис тоже исчезал один за другим.

С улыбкой наблюдая, как Сайко с удовольствием ест приготовленный им ужин, Хайсе тихо произнес:

— Я рад, что тебе понравилось.

А затем вдруг спросил:

— Кстати, Сайко-чан, как твоя спина?

Спина...

Сайко непонимающе склонила голову.

— Утром ты говорила, что у тебя болит спина, помнишь?

Муцуки напомнил ей о ее же сегодняшней выдумке.

— Ай-ай-ай... Моя спина сейчас развалится...

Сайко тут же сгорбилась, изображая мучительную боль.

Хайсе лишь улыбнулся.

Но его взгляд совсем не улыбался.

Продолжать спектакль было бессмысленно — это только ухудшило бы ситуацию.

Тихонько присвистнув, Сайко поспешила набить щеки гарниром из моркови.

Хайсе лишь устало вздохнул.

Что уж теперь поделаешь.

— Сайко-чан, завтра у тебя выходной. Постарайся как следует отдохнуть.

Точно.

Завтра у нее действительно выходной.

Сегодня она отпросилась, сославшись на плохое самочувствие.

А вот завтрашний день она оформила как оплачиваемый отпуск еще месяц назад.

Причина была только одна.

Завтра выходит новая игра.

Полгода назад Сайко впервые узнала о ней в интернете и с тех пор не пропустила ни одной новости на официальном сайте.

С каждым новым сообщением ожидание становилось все сильнее, и теперь ее сердце было переполнено предвкушением.

В последнее время Сайко каждый день усердно готовилась к выходу этой игры.

Хотя, если задуматься, никакой особой подготовки она не вела.

— Ты и так постоянно бездельничаешь, а еще и отпуск взяла? — сказал Гинши Ширазу, жуя мясо.

— Это же ради игры.

Для такого простого и прямолинейного человека, как Ширазу, подобное было совершенно непостижимо.

— Ширагин... Неужели, заглядываясь на выходной прекрасной леди, ты показываешь свою извращенную натуру?.. Сукебе!**Сукебе (助平, sukebe) — японское разговорное слово со значением «извращенец» или «пошляк». Здесь Сайко просто дразнит Ширазу.

— Да кто тут извращенец?!

Похоже, Ширазу был слишком простодушен, чтобы продолжать этот разговор, поэтому просто вернулся к еде.

А Сайко уже мысленно перенеслась в завтрашний день.

Играть в день выхода игры, когда в интернете еще нет ни одного спойлера.

Дождаться открытия магазина, купить долгожданную игру...

...и играть без остановки.

— ...А? Телефон. Это Акира-сан.

Пока Сайко предавалась этим мыслям, Хайсе ответил на звонок.

На другом конце провода была Акира Мадо.

Выдающийся следователь.

Если Хайсе был наставником Отряда Куинксов, то Акира являлась наставницей самого Хайсе.

Кроме того, Отряд Куинксов входил в состав отряда Мадо, поэтому именно она была их непосредственным начальником.

— Звонок в такое время... — обеспокоенно произнес Тоору Муцуки, наблюдая, как Хайсе приложил телефон к уху и вышел из комнаты.

— ...Верно. (Неважно.)

Закончив ужин, Куки Урие поднялся со своего места, собираясь вернуться в комнату.

— ...Что? Так внезапно?!

Но, услышав растерянный голос Хайсе, Урие тоже остановился.

— Что случилось?

Он снова сел.

Ширазу же, наоборот, оживился, почувствовав приближение неприятностей.

Обменявшись с Акирой еще несколькими короткими фразами, Хайсе завершил разговор.

Когда он вернулся, выражение его лица заметно помрачнело.

— Эй, Сассан, что случилось? — бодро спросил Ширазу.

— Мм... Возникла небольшая проблема.

Подойдя к столу, Хайсе посмотрел на Урие.

— Можно ненадолго задержать всех?

— По правде говоря... похоже, завтра внезапно назначили проверку.

— Проверку?

Голоса Муцуки, Ширазу и Урие прозвучали одновременно.

До Сайко, полностью поглощенной мыслями об игре, сказанное так и не дошло.

— Похоже, вместе с нами будет работать инспекционная комиссия, сформированная руководством.

— Работать вместе? — не понял Ширазу.

— ...Они хотят без предупреждения проверить работу Отряда Куинксов. (Из-за вашей некомпетентности.) — спокойно сказал Урие.

— Что же нам делать? — обеспокоенно спросил Муцуки.

Хайсе мягко улыбнулся.

— Все как обычно... Просто завтра постарайтесь работать немного усерднее обычного, и все будет хорошо. Но, скорее всего, завтра нам придется действовать всей командой.

— Всей командой?.. (Какая морока.) — нахмурился Урие, который обычно предпочитал работать один.

— Извини, Уриебо, что мне все время приходится быть рядом с тобой.**Уриебо — прозвище, которым Ширазу называет Урие. Основано на игре слов: urie созвучно uribo (瓜坊) — «детеныш дикого кабана».

Пошутив, Ширазу перевел взгляд на Сайко.

— Сассан, кстати... А что с этой?

До этого момента Сайко пропускала весь разговор мимо ушей, словно пожар на другом берегу реки.

Лишь услышав свое имя, она наконец вернулась в реальность.

— А? Что такое?

— Завтра будет проверка, поэтому нам всем придется действовать вместе.

— А у меня завтра выходной.

У нее появилось дурное предчувствие.

От него было не скрыться.

Поймав взгляд Хайсе, словно просивший ее согласиться, Сайко увидела, как его лицо омрачилось.

— Вот именно... Прости, Сайко-чан. Ты сможешь взять выходной позже? Не могла бы ты завтра выйти?

Глаза Сайко превратились в две точки.

Она с грохотом ударила ладонями по столу и вскочила.

— Нееееееет!! Маман, ты хочешь, чтобы я вспорола себе живот и умерла?!**Сайко имеет в виду сэппуку — ритуальное самоубийство самураев путем вспарывания живота.

— Я такого не говорил! Не говорил!! Но если завтра мы не соберемся полным составом, это может повлиять на наше будущее.

— Для самурая перенести оплачиваемый отпуск в день выхода новой игры — это то же самое, что смерть! Это уже загробный мир! Прошу, пощадите меня, господин!

Сайко вцепилась в ногу Хайсе и принялась умолять его, словно героиня исторической драмы.

— Это же всего лишь игра... — ошеломленно пробормотал Ширазу.

— С-Сайко-чан, ты ведь не самурай... Тут уже ничего не поделаешь. Давай постараемся закончить все как можно быстрее. Если мы покажем хорошие результаты, инспекторы останутся довольны.

Слова Хайсе звучали мягко.

Но в них чувствовалась твердая решимость.

Завтра Сайко обязательно должна выйти.

С виноватым видом похлопав ее по плечу, Хайсе поднялся.

— Я поеду в CCG подготовить материалы к завтрашней проверке. Возможно, сегодня уже не вернусь домой. Простите, но прошу всех прибыть завтра в штаб CCG к девяти утра. И... эм...

Хайсе посмотрел на командира группы Урие, затем на Муцуки и Ширазу.

— Рассчитываю на вас... И на Сайко-чан тоже.

После этих слов все трое посмотрели на Сайко, которая по-прежнему цеплялась за ногу Хайсе.

— Тогда я пойду... Сайко-чан, можешь отпустить меня? Сайко-чан... эм... Сайко-чан...

Но Сайко не отпускала.

Хайсе пришлось идти, буквально волоча ее за собой.

— Правда, прости... Давай завтра вместе постараемся, Сайко-чан... пожалуйста, Сайко-чан...

В конце концов Муцуки и Ширазу силой оттащили ее.

— Не бросай меня-я-я!!

С этим отчаянным криком Хайсе покинул дом.

— Сайко-чан... Ты в порядке?

В гостиной остались четверо.

После того как у нее отняли долгожданный первый день после выхода игры, Сайко словно лишилась души.

Она сидела на диване с такой мрачной аурой, что, казалось, на ней вот-вот вырастут грибы.

Нет... возможно, уже выросли.**В японской культуре «на человеке грибы растут» — шуточное преувеличение, означающее, что он настолько долго сидит без движения или настолько подавлен, что на нем уже могли вырасти грибы.

— Сегодня лучше лечь спать пораньше. Иначе завтра ты не проснешься, — сказал Ширазу.

Похоже, он всерьез переживал, сможет ли Сайко вовремя подняться.

Ее образ жизни был настоящим воплощением выражения «перепутать день с ночью».

Для Сайко девять часов утра ощущались почти как полночь.

— Следователь первого класса Сасаки не стал бы настаивать без причины, — проанализировал Урие. — В зависимости от результатов завтрашней проверки руководство может принять решение, которое повлияет на наше будущее.

— Думаю, всем стоит собраться. (Чтобы моя репутация не пострадала из-за чужих ошибок. И чтобы избежать расформирования.)

Это прозвучало почти как угроза.

Но в его словах была своя логика.

Среди следователей, которые не раз сражались с гулями не на жизнь, а на смерть, было немало тех, кто носил в своем теле силу гулей.

Поэтому неудивительно, что некоторые считали: если Отряд Куинксов не покажет результатов, его следует расформировать.

— Тогда пора спать. Разбудим тебя как обычно, — сказал Гинши Ширазу, поднимаясь из-за стола.

Тоору Муцуки тоже встал.

На этом разговор, казалось, подошел к концу.

Однако проблема Сайко никуда не исчезла.

Первый день после выхода игры.

Если не начать играть с самого первого дня, остальные игроки сразу уйдут вперед, а социальные сети заполнятся спойлерами.

И больше всего Сайко раздражала мысль о том, что пока она работает, все остальные будут спокойно играть.

Если подумать...

Разве есть большая разница, будет она завтра на задании или нет?

Скорее наоборот — она даже начала убеждать себя, что своим присутствием только помешает.

Вот именно.

Пусть остальные стараются на расследовании, а Сайко будет стараться в игре.

Каждому свое.

Разделение обязанностей.

И вообще... разве оплачиваемый отпуск — не законное право любого работника?

В душе Сайко вновь вспыхнул боевой дух.

— Неужели вы не хотите стать винтиками общества-а-а-а-а-а?!

Она высоко вскинула правую руку.

— ...Нет, вообще-то это не про тебя. Ты разве не в какой-то другой реальности живешь?

Ширазу, уже собиравшийся уйти к себе, остановился и холодно посмотрел на нее.

— В игру можно сыграть когда угодно. Завтра придется потерпеть.

— Да ты совсем не понимаешь, как важно играть именно в первый день!

Сайко почти с отчаянием набросилась на него с упреками.

— Не понимаю! Мы вообще-то следователи! Не будешь работать — не получишь зарплату!

— Что это еще за разумные речи?! Раньше ты таким не был!

— Это было раньше! Хватит уже!

Не в силах победить Сайко словами, Ширазу повысил голос.

— Ширагин — дурак! Ты совсем не понимаешь Сайко!

— Эй... Сайко!

Сделав вид, что сейчас расплачется, Сайко сорвалась с места.

Она взлетела по лестнице, ворвалась в свою комнату, заперла дверь и тут же прижалась к ней ухом.

Чем сильнее она вслушивалась, тем отчетливее становились голоса снаружи.

— ............И что теперь делать с этой девчонкой?

Первым послышался растерянный голос Ширазу.

— Надеюсь, завтра она все-таки передумает... — с надеждой произнес Муцуки.

— Ага, — согласился Ширазу.

Но Урие был другого мнения.

— В таком состоянии она вполне может улизнуть у нас из-под носа и побежать покупать игру.

Как и подобает лучшему ученику академии, он не упускал из виду даже малейшую возможность.

— Н-неужели она и правда способна зайти так далеко?

Ширазу сразу растерялся.

— А что доказывает обратное? Она ведь из тех, кто не ходит на расследования и берет оплачиваемые отпуска.

— Н-ну... это да...

Ширазу не нашелся с ответом.

— Если весь Отряд Куинксов не соберется в полном составе, это станет проблемой с ответственностью. (Для меня, как для командира группы.) И есть риск, что нам урежут зарплату, Ширазу.

— Чего?! Нет, только не это! Мне нужны деньги!

В голосе Ширазу отчетливо слышалась паника.

Деньги были его слабым местом.

— Тогда, на всякий случай, предлагаю установить наблюдение за Йонебаяши.

Сайко, продолжавшая подслушивать у двери, еще сильнее навострила уши.

— То есть следить за ней до самого утра?

— Именно. Если выставить наблюдение перед комнатой Йонебаяши, в гостиной и у входной двери, никаких проблем возникнуть не должно.

Вопреки ожиданиям, это была вовсе не система дежурств.

Он собирался одновременно расставить людей на всех ключевых точках.

«Не слишком ли он осторожничает?..» — подумала Сайко.

— А как распределимся? — спросил Ширазу, который, несмотря на свою внешность, в подобных ситуациях становился неожиданно серьезным.

— Ты — у комнаты Йонебаяши. Я — в гостиной. Муцуки — у входа.

— Эй, погоди! Ты опять устроился в самом удобном месте?

Ведь между гостиной, где можно с комфортом провести время, и деревянным коридором перед комнатой была огромная разница.

— Я командир группы. Мне необходимо контролировать ситуацию из гостиной, которая находится между комнатой Йонебаяши и входом. К тому же ты знаешь Йонебаяши еще со времен академии. (Вы, идиоты.) Рассчитываю, что ты быстрее всех сможешь среагировать.

Продолжая мысленно возмущаться, но, похоже, признавая авторитет Урие, Ширазу все же неохотно кивнул.

— Понял...

Муцуки же, похоже, изначально не имел никаких возражений.

— Тогда... начинаем операцию.

И все трое разошлись по своим позициям.

Ширазу вернулся в свою комнату, взял журнал, чтобы скоротать время, и уселся перед дверью комнаты Сайко.

Урие расположился на диване, а Муцуки, лежа в коридоре, принялся писать отчет.

Сайко ощущала каждого из них всеми своими чувствами.

Хотя обычно она постоянно отлынивала от работы, именно Сайко показала самый высокий показатель совместимости на тесте пригодности к операции.

Даже после процедуры ее слух, обоняние... и многие другие способности не уступали способностям остальных членов команды.

Но сейчас двигаться было еще рано.

Сначала она осторожно легла на кровать, стараясь не производить ни звука.

Затем включила телевизор и поставила DVD со своим любимым аниме.

По комнате разнеслись голоса персонажей, и сидевший в коридоре Ширазу слегка отреагировал.

— Ку-ку-ку... Ну что, идиоты... Думаете, сможете остановить Сайко?..

Она взяла в руки портативную консоль.

— А пока... может, поохотимся на Диабло в Girque 140...!

Для геймера время летит незаметно.

Часы пробили два часа ночи — время, когда город и его жители уже давно спят.

Но Сайко была полна сил.

— Ну что ж...

Она сохранила игру, в которую все это время играла, и, не издав ни звука, приложила ухо к двери.

— Ку-ка-а...

Совсем рядом слышалось мирное сопение Ширазу.

Похоже, Урие был чем-то занят и уже не следил за ней так внимательно, как в начале.

Муцуки в коридоре закончил писать отчет. Хотя он еще не спал, судя по всему, уже вовсю зевал.

Пора.

Сайко сняла домашнюю одежду, переоделась во что-то более удобное для движения и сложила в сумку портативные игры, зарядные устройства, сладости и прочие необходимые вещи.

[[image:/storage/reader-images/b7b27a93f6e3ee06a79f0c8fdcbba8bef5b047b2.png]]

Конечно, было похвально, что они предусмотрели возможность побега Сайко из Шато ради покупки игры.

Однако Сайко прекрасно понимала, что те, кто привык видеть ее безвылазно сидящей в своей комнате, недооценивали степень опасности.

Об этом говорила и расстановка наблюдения.

Они следили только внутри дома.

— Начинается вечеринка...

Сайко закинула сумку за спину и осторожно открыла окно.

От окна ее комнаты на третьем этаже до земли было около девяти метров.

Для обычного человека такой прыжок почти наверняка закончился бы переломами.

Но Сайко не была обычным человеком.

Она перелезла через подоконник, ухватилась за оконную раму и повисла на внешней стене дома.

Теплый ночной ветер коснулся ее лица.

Еще раз взглянув вниз, она напрягла все тело.

От поясницы по всему организму словно разлилась горячая кровь.

— Покажите свою силу... злые сородичи, что скрываются внутри моего тела...!

Левый глаз Сайко окрасился в красный цвет.

Какуган.

Она разжала руки.

Тело стремительно полетело вниз.

Сайко приземлилась практически бесшумно, не получив ни единой царапины.

— Отлично! Вот вам!

Она внимательно осмотрелась.

Ничего не изменилось.

Да.

Они и представить не могли, что ради игры она зайдет настолько далеко.

Красный цвет ее глаз исчез, уступив место обычному.

Сайко ускорила шаг и покинула Шато.

Чем дальше она отходила, тем сильнее ощущала свободу и тем легче становилось на душе.

— Я свободна-а-а!

Она широко раскинула руки и побежала прямо по пустой дороге, где не было ни машин, ни людей.

Впрочем, очень скоро у нее сбилось дыхание, и она остановилась.

Достав телефон, Сайко открыла социальные сети.

Несмотря на позднюю ночь буднего дня, геймеры все еще были очень активны.

Как обычно, Сайко оставила запись.

YONE@RebelGamer:

Пора вырваться из клетки общества и устроить вечеринку!

— ...Мм...

Муцуки, сидевший на полу и прислонившийся спиной к стене, резко проснулся, когда его голова соскользнула вниз.

Муцуки сонно огляделся по сторонам, потер глаза и, широко зевая, потянулся.

Хотя он уже почти погрузился в полусон, если бы кто-то прошел мимо, он наверняка бы заметил.

— Похоже, Сайко-чан так и не выходила из своей комнаты.

Аккуратно сложив готовый отчет и положив его рядом с собой, Муцуки решил проверить, чем занимаются Урие и Ширазу.

Спустившись в гостиную, он увидел Урие, глубоко устроившегося на диване. На нем были наушники, а глаза были закрыты.

Муцуки подумал, что тот заснул.

Однако Урие почти сразу открыл глаза и посмотрел на него.

— ............Что?

— А... нет. Просто решил узнать, как у тебя дела.

Урие скучающе отвел взгляд и открыл лежавшую на журнальном столике папку.

— Йонебаяши должна понимать, что за ней следят. Не думаю, что она рискнет прорваться через нас. (Эта бездельница.)

Похоже, само наблюдение было скорее способом удержать Сайко от побега.

— Вот это да, Урие-кун.

— ............Ничего особенного. (Это вы просто ни на что не способны.)

Казалось, Урие постоянно что-то подгоняло вперед.

Это было частью его характера?

Или существовала какая-то другая причина?

Муцуки этого не знал.

Поднявшись наверх, он решил проверить Ширазу.

В отличие от Муцуки, Ширазу самым обычным образом развалился прямо в коридоре и крепко спал.

— Ширазу-кун, ты в порядке?

Муцуки легонько потряс его за плечо.

— А... Тоору?

Ширазу открыл глаза.

— Черт... Заснул.

Почесав затылок, он спросил:

— А что с Сайко-чан?

— Похоже... она и правда сдалась.

Из комнаты Сайко по-прежнему доносились звуки аниме.

— Теперь главное — суметь разбудить Сайко-чан утром.

— Ага... Вот это действительно самая большая проблема.

Стоило Сайко уснуть — и никакой шум, никакой стук уже не могли ее разбудить.

Стоило только представить, как завтра придется поднимать ее с постели, и настроение само собой портилось.

Ширазу широко зевнул.

— Ну, не то чтобы совсем невозможно было ее разбудить. Завтра нас и так ждет тяжелый день из-за проверки... Давай лучше поспим.

Главной задачей было доставить Сайко в CCG.

Все остальное уже было связано с предстоящей проверкой.

Ширазу снова улегся прямо на пол.

Муцуки вернулся на свой пост и прислонился к стене.

Похоже, этой ночью они собирались спать именно так.

— Ну... перед этим...

Муцуки достал телефон и открыл новостную ленту.

— А... точно...

Он вспомнил, что когда-то добавил страницу Сайко в закладки.

— Интересно... она еще не спит?

— ...А?!

Он надеялся увидеть, что она уже легла.

С этой мыслью он открыл ее страницу.

Но уже в следующую секунду невольно вскрикнул и, подавшись вперед, уставился в экран.

Он пролистал запись еще раз, убеждаясь, что прочитал все правильно.

Муцуки резко вскочил.

YONE@RebelGamer:

Какое удовольствие — ворваться ночью на станцию вместе с МОЕЙ Denko! Ночной психо-бродяга.

— У-Урие-кун! Похоже, Сайко-чан все-таки улизнула!

Длинные мягкие волосы, собранные в два хвоста, плавно покачивались в такт шагам Сайко.

Когда она приблизилась к оживленному району, вокруг уже встречались редкие прохожие: мужчины, пытавшиеся познакомиться с девушками, подвыпившие офисные работники, возвращавшиеся домой, женщины с необычайно густо подведенными глазами.

Но Сайко совсем не обращала внимания на окружающих.

Она продолжала переписываться в соцсетях со своими друзьями-геймерами.

Разговор шел о всяких пустяках, которые забываются уже через несколько секунд.

Но именно это и было весело.

Впрочем, бесцельно бродить по улицам всю ночь она не собиралась.

— Ну что... Скоротаю время на «Вилле» до нужного часа...

В хорошем настроении пробормотала Сайко, когда цель была уже совсем близко.

Ее пунктом назначения оказалось...

Интернет-кафе.

Пусть кабинка там и маленькая, зато это собственное пространство.

Можно читать мангу сколько душе угодно.

Есть безлимитный бар с напитками.

Для Сайко это был настоящий рай.

До открытия магазина с играми оставалось еще достаточно времени, поэтому она решила переждать именно там.

К тому же выбранное интернет-кафе находилось совсем рядом с ее любимым игровым магазином.

И там еще можно было бесплатно есть мягкое мороженое.

После такого грандиозного побега из-под носа Отряда Куинксов мягкое мороженое наверняка как следует пропитает даже какухо.

Стоило свернуть за следующий угол — и она уже будет на месте.

Достав из кошелька клубную карту, Сайко ускорила шаг.

— ...?!

Но вдруг знакомый запах коснулся ее носа.

Сайко мгновенно отпрянула назад и спряталась за магазином на углу.

...

Она осторожно посмотрела в сторону интернет-кафе.

— Да ладно...

Там стоял Урие.

— Урие-кун...

— Плохо дело...

И Урие был не один.

С другой стороны улицы к нему подбежали Муцуки и Ширазу.

— И здесь ее тоже нет. Но, возможно, она еще не дошла.

Урие поднял взгляд на вывеску интернет-кафе.

— (Эта лентяйка.) Она не из тех, кто сможет просто гулять по улицам до открытия магазина. Рано или поздно ей понадобится место, где можно отдохнуть. А главное — где есть возможность зарядить смартфон и портативную консоль.

Он уверенно заключил:

— Йонебаяши направляется в интернет-кафе.

Вот она — грозная следовательская работа CCG.

Более того, за столь короткое время они, скорее всего, успели выяснить, какие игровые магазины предпочитает Сайко, и проверить все интернет-кафе поблизости.

Пока Сайко неторопливо гуляла по городу, вокруг нее уже успели расставить сеть.

Неудивительно, что даже гули опасаются CCG.

В такой момент Сайко впервые подумала, что быть гулем, наверное, действительно нелегко.

— Сайко... Не ожидал, что ты выпрыгнешь из окна. Насколько же сильно тебе хочется поиграть?

— Нас всех полностью провели вокруг пальца. И ты, который должен был быть ближе всех к ней, (бесполезный тип.) ничего не заметил.

— Да что ты вообще делал в гостиной?! А?! Спал себе на диване!

Однако сплоченность Отряда Куинксов оказалась такой же жидкой, как мисо-суп с недостатком пасты мисо.**В оригинале используется японское сравнение «слабый, как жидкий мисо-суп» — образное выражение, означающее отсутствие сплоченности или крепкой связи между людьми.

— ............Похоже, ты совсем не умеешь разговаривать со старшими по званию. Не так ли, следователь третьего класса?

— Старшими? Да ты всего лишь командир группы!

Обычная перепалка мгновенно переросла в ссору.

Именно отсутствие командной сплоченности было нынешней слабостью Отряда Куинксов.

А использовать слабости противника — основа любой стратегической игры.

«Придется воспользоваться этой возможностью.»

Тихо. Осторожно.

Сайко начала медленно отходить от них.

Голоса за спиной становились все громче — казалось, еще немного, и они действительно перегрызут друг другу глотки.

Впрочем, так просто они все равно не умрут.

Переживать не о чем.

Пока что все складывается в пользу Сайко.

Она тихонько хихикнула.

— Подождите!

Но в этот момент Муцуки остановил их.

— Что-то здесь не так.

Сайко вздрогнула.

«Неужели заметили?..»

Она мгновенно замерла и задержала дыхание.

Минута.

Две.

Три.

Наконец она осторожно вдохнула снова...

...но продолжала стоять неподвижно.

Смартфон в ее ладони уже стал влажным от пота.

— Э-эй... Что такое?

Ширазу первым нарушил затянувшееся молчание.

— Чего не хватает? (Объясни уже быстрее.) — раздраженно спросил Урие.

Муцуки ответил:

— Сайко-чан перестала писать в соцсетях!

Сайко испуганно посмотрела на собственный телефон.

Столкнувшись с Урие и остальными, она совсем забыла о бесконечной переписке.

Только сейчас до нее дошло, что Муцуки все это время следил за ее аккаунтом.

— Сайко-чан сейчас где-то наблюдает за нами!

Едва Муцуки выкрикнул это, Сайко инстинктивно бросилась бежать.

Когда человек чувствует себя виноватым, тело нередко начинает двигаться само.

Теперь Сайко прекрасно понимала преступников из двухчасовых детективных драм, которые после слов: «Это были вы», вдруг падают на колени и начинают во всем признаваться.

— ...Там?

Мгновенно среагировав, Урие рванул в ее сторону.

— Эй! Черт! Черт!

Следом за Урие из-за угла выскочил Ширазу.

— Эй-эй... Так вы все это время были серьезны?!

В его голосе смешались возбуждение и возмущение.

Заметив Сайко, Урие сразу же ускорился.

И без того небольшая дистанция начала стремительно сокращаться.

К тому же перед ней был следователь, который ежедневно тренировался.

А сама она — настоящая бездельница с лишним весом.

Убежать было невозможно.

— Вы, CCG-ииии...!

— Вообще-то ты тоже из CCG.

Ширазу, обладавший отличным слухом, расслышал даже жалобный стон Сайко.

— ...Сдавайся!

— Ах!

Рука Урие ухватилась за сумку Сайко.

Он не применял грубой силы, но рывка оказалось достаточно.

Потеряв равновесие, Сайко плюхнулась прямо на землю.

Попалась.

— Ну-у... И что это ты вытворяешь?

— Пойдем домой, Сайко-чан.

Ширазу и Урие окружили ее.

Все было кончено.

...Пока что.

Перед глазами Сайко вновь всплыл тот день, когда она впервые узнала о выходе новой игры.

Каждая новая новость на официальном сайте.

Каждая статья в игровом журнале.

С каждым разом ожидание становилось все сильнее.

Она отсчитывала дни до релиза.

Заранее оформила оплачиваемый отпуск.

И мечтала встретить день выхода игры с чистым сердцем.

Но сейчас тьма современного общества, именуемая «срочная работа», собиралась поглотить Сайко.

Она медленно опустилась на колени прямо на усыпанный гравием бетон.

Ладони коснулись шероховатой поверхности.

Сайко крепко сжала кулак.

— Ку-ку-ку...

Уголки ее губ медленно поползли вверх.

Изо рта вырвался смешок.

Ширазу и остальные переглянулись.

— Ку-ку-ку... Вам меня не остановить...!!

Она резко разжала кулак, ударила им по земле и подняла голову.

Левый глаз окрасился в алый цвет.

Вены вздулись.

В следующее мгновение воздух вокруг задрожал, и Урие с остальными отбросило назад.

— Сайко-чан!

— (Эта идиотка!)

Ее спину внезапно обожгло жаром.

RC-клетки, разрывая кожу, вырывались наружу и рассеивались вокруг.

Высвобожденная сила переплеталась, постепенно принимая форму и устремляясь наружу.

Огромная настолько, что приходилось задирать голову.

Она напоминала гигантский позвоночник.

— Да быть не может! Сайко... выпустила кагуне!

Именно кагуне делает куинксов куинксами.

Под тяжестью собственного кагуне тело Сайко почти согнулось.

Она крепко уперлась ногами в землю и впилась взглядом в противников.

— ...Ну что, сможете одолеть меня, сопляки?!

— Ты слишком много смотришь аниме!

— Вперед!

Кагуне Сайко резко изогнулось и обрушилось туда, где только что стояли Урие и остальные.

Все трое отпрыгнули, уклоняясь от удара.

От чудовищной силы кагуне бетон треснул, а в воздух поднялось облако пыли.

Даже их глаза расширились от удивления.

— Фу-ха-ха-ха-ха! Теперь меня никто не остановит! Сокровище достанется мне!!!

— Сайко-чан... Хотя во время расследований она почти никогда не использует свою силу...

Даже опытные следователи были поражены происходящим.

Несмотря на поздний час, улица все еще оставалась оживленной.

Случайные прохожие были потрясены еще сильнее.

Некоторые настолько оцепенели, что даже не могли пошевелиться.

— Черт... (Если об этом доложат, будут проблемы.) Ширазу, останови Йонебаяши!

— Как именно?!

— Целься в кагуне Йонебаяши и атакуй! Истощи ее!

Когда они отправились искать Сайко, никто не ожидал боя, поэтому куинке они с собой не взяли.

Именно поэтому сейчас единственным оружием Куинксов были их собственные тела.

— Это невозможно! Я же попаду по Сайко!

— Даже если она получит ранение, быстро восстановится! У нее регенерация особенно быстрая!

[[image:/storage/reader-images/304f9c525b5dbc7137feb0b511c66077c084594e.png]]

— Даже если ты так говоришь...

Урие раздраженно скрипнул зубами.

— (Бесполезный!) Хватит, я сам!

Левый глаз Урие окрасился в алый цвет.

Из его спины вырвалось кагуне, превратившись в массивный клинок, который обвил его правую руку.

Люди вокруг закричали и бросились бежать.

— Что, делите территорию? Прекратите, вы же посреди улицы...

Однако одна женщина не убежала и продолжала спокойно наблюдать за происходящим.

Та самая, похожая на работницу парикмахерской, мимо которой Сайко проходила совсем недавно.

Она совершенно спокойно восприняла и Сайко, и Урие в их нынешнем виде.

Почему?

Взгляд Урие мгновенно остановился на ней.

— Э?.. Что происходит?

Похоже, женщина тоже почувствовала опасность.

Она сбросила туфли на каблуках и сорвалась с места.

Ее прыжки никак не могли принадлежать обычному человеку.

— Эй... эй...

Ширазу ухмыльнулся, глядя ей вслед.

— Да это же гуль!

Перед следователями по гулям совершенно случайно оказался настоящий гуль.

— (Моя добыча!) Муцуки, Йонебаяши оставляю тебе!

— Э-э?!

Увидев, как Урие бросился в погоню за гулем, Ширазу тоже сорвался с места.

— Не уйдешь!

Сайко и Муцуки остались вдвоем.

— Ку-ку... Фу-ха-ха-ха-ха! Похоже, эта победа за мной!

Взмывавшее вверх кагуне Сайко постепенно утратило форму.

В то же мгновение на нее навалилась чудовищная усталость.

Ее кагуне обладало огромной разрушительной силой, но выносливости ей явно не хватало.

— Сайко-чан!

Она настолько перенапряглась, что не смогла бы выдержать даже одного удара, и без сил рухнула на землю.

— Муучанко... Похоже, приключение Сайко заканчивается здесь...

— Эй, Сайко-чан!

— Лицо Сайко потемнело...

...А ведь ей так хотелось поиграть в новую игру...

Словно подчинившись собственной воле, Сайко потеряла сознание.

Она...

...она никогда и не хотела становиться следователем.

В младшую академию CCG она поступила только потому, что так можно было сэкономить деньги.

Гули были для нее чужой проблемой.

У нее не было причин сражаться.

Куда лучше жить спокойно и без лишних забот.

Однако, когда тест показал у Сайко самые высокие показатели совместимости, а за операцию пообещали компенсацию, мать сразу дала согласие.

Полученные деньги ушли на погашение огромных долгов ее матери, накопившихся из-за снэк-бара.

И исчезли без следа.

Мать была очень довольна.

Очень.

В играх, манге и аниме главный герой всегда побеждает врага.

Это больно.

Это захватывающе.

Но если оказаться в такой ситуации в реальной жизни...

Смог бы ты победить так же, как герой?

Тем более когда на кону жизнь и смерть.

Сайко — та, кто убивает существ, называемых гулями.

Для нее это слишком тяжелая ноша.

Ей хочется... попросить за это прощения.

Здесь есть горячая еда.

Есть люди, которые откликаются, когда она их зовет.

Да, жизнь сопряжена с риском.

Но здесь все же есть покой.

И иногда ей кажется...

...что, может быть, пусть даже все началось случайно, она сможет жить так мирно всегда.

Все рядом.

И Сайко тоже.

Ленивые, неторопливые, неизменные будни...

Самая обычная повседневность, в которой ничего не недостает.

— ............ко-чан... Сайко-чан?

Внезапно до нее донесся чей-то голос.

Она даже не заметила, что глаза уже открыты.

Все вокруг было размытым.

Она не понимала, где находится.

Несколько раз крепко зажмурившись и моргнув, она наконец смогла сфокусировать взгляд.

— Здесь...

Перед глазами оказался постер с мультяшным персонажем.

— Точка сохранения...?

— Ты очнулась, Сайко-чан?

Возле кровати стоял Хайсе.

С явным облегчением он смотрел на нее сверху вниз.

— Маман...

— Да?

— Маман тоже умер?

— Эй-эй...

Хайсе мягко положил ладонь ей на лоб и слегка постучал пальцами.

— Даже кагуне выпустила... Когда Муцуки-кун позвонил мне, я очень удивился.

Увидев, что Сайко все еще смотрит на него отсутствующим взглядом, он криво улыбнулся.

— Ладно... Об этом поговорим позже.

Хайсе убрал руку.

Тяжелая усталость, сковывавшая все тело, вероятно, была последствием высвобождения кагуне.

Да и отсутствие тренировок наверняка тоже сказалось.

— О, уже проснулась?

Ширазу заглянул в комнату Сайко и, усмехнувшись, вошел внутрь.

В правой руке у него был пластиковый пакет, словно он только что вернулся из магазина.

— Сегодня ты встала раньше, чем обычно просыпаешься.

Судя по свету за окном, было еще до полудня.

Обычно в это время все работали, а Сайко спала.

И тут она кое-что поняла.

— Маман... Ширагин... Вы что, пропустили проверку?

Ведь именно из-за нее Сайко и сбежала.

— Да нет же! Ты просто там не была!

— Насколько Сайко-чан вообще была в сознании... В общем, когда Урие-кун и ты выпустили кагуне, случайно оказавшийся рядом гуль был устранен.

Словно ничего другого и не произошло.

— Ну... А потом выяснилось, что там, куда сбежал тот гуль, скрывалось еще несколько гулей.

— Вместе с Урие-куном?

Ширазу недовольно надулся — основная заслуга досталась Урие.

Впрочем, Урие действительно сделал больше.

Но при чем здесь проверка?

— Руководство собиралось проверить Отряд Куинксов, потому что в последнее время результаты были плохими. Но еще до проверки Куинксы сами добились результата. Поэтому причин проводить проверку больше не осталось.

— Ну а после поимки гуля остается в основном бумажная работа: доставка гуля в Кокурию, проверка информации, составление отчетов и их сдача. Смотреть там уже особо не на что.

Гуля поймал Отряд Куинксов, причем вне рабочего времени.

К тому же они сумели добиться результата, даже не имея при себе куинке.

Лучшего доказательства преимуществ Куинксов для руководства трудно было придумать.

Сам Хайсе, похоже, вернулся домой, чтобы присмотреть за потерявшей сознание из-за использования кагуне Сайко, а затем в спешке уладил все вопросы с проверяющими.

Ширазу же после боя сразу отправился в CCG, но, закончив большую часть оформления документов, ненадолго вернулся.

— Сайко, в этот раз ты обнаружила гуля и выпустила кагуне. Поэтому нельзя сказать, что ты просто сорвалась из-за игры. Именно так мы все и объяснили.

Похоже, и Урие, и Хайсе хорошо поработали над этой версией.

Наверняка Урие решил, что если станет известно о безрассудстве Сайко, это плохо скажется на оценке команды.

Но Сайко сейчас волновало совсем другое.

— А-а-а! Игра...!

Магазин уже давно открылся.

Сайко резко вскочила.

Но тут же почувствовала головокружение и снова рухнула на кровать.

— Эй, не перенапрягайся... И еще...

Хайсе подмигнул Ширазу.

Ширазу достал из пластикового пакета квадратную коробку.

На обложке было написано:

«Inanake! Shoebill!»

Рядом красовалась птица с огромным клювом и злым взглядом.

Та самая игра, которую Сайко так долго ждала.

— Купил тебе в ближайшем игровом магазине. Там, конечно, выбор так себе.

Он передал коробку Хайсе.

— Сайко-чан, это игра, которую ты так ждала. В итоге все закончилось хорошо, так что считай это подарком.

Хайсе протянул ей игру.

Ту самую игру, выхода которой она так ждала.

Но Сайко покачала головой.

— ...Не то.

Хайсе и Ширазу одновременно замерли.

— Но... Тоору сказал, что это именно она!

На этот раз Сайко закричала:

— Не то!!

— У этой версии нет бонусов за предзаказ — другого цвета и декоративного клюва китоглава...!

Иногда разные магазины предлагают разные бонусы за покупку игры.

Сайко же специально оформила ранний предзаказ, чтобы получить эксклюзивные дополнительные данные.

Именно поэтому она бронировала игру в своем любимом магазине.

Без этих бонусов покупка для нее не имела никакого смысла.

— Мне... надо в магазин...!

Сайко силой поднялась с кровати и попыталась сделать шаг.

Но ноги тут же подкосились, и она рухнула на пол.

— Сайко-чан!

— Да что ты творишь?!

Сайко, скорчившись, поползла вперед.

— Декоративный клюв китоглава...

— Куплю! Я прямо сейчас съезжу в тот магазин, где ты оформила предзаказ!

Полный отчаяния крик Хайсе разнесся по всему Шато.

Нелегко приходится с таким следователем.

[[image:/storage/reader-images/da5f212ddd529db0989c6579f0abc32a476f835b.png]]

Прячась всю жизнь под чужим крылом, в конце концов ничего не добьешься... и все потеряешь.

Поэтому она набралась смелости и шагнула в тень Древа, куда никогда не проникает солнечный свет, надеясь однажды самой обрести достаточно сил, чтобы помогать другим.

— Возвращайся, Хинами.

Услышав, как кто-то позвал ее по имени, она подняла голову, словно очнувшись от сна.

Фуегучи Хинами.

Древо Аогири — организация, стремящаяся создать «мир, в котором гулям будет легко жить», и Хинами является одной из ее участниц.

Ради этой цели Древо Аогири не гнушается никакими средствами и действует крайне агрессивно, поэтому ожесточенные столкновения с главным врагом гулей — CCG — для них давно стали обычным делом.

Именно это происходило и сейчас.

Хинами смотрела на него.

Он стоял на крыше многофункционального здания и наблюдал за заброшенным строением напротив.

Его точеное лицо скрывала черная маска «Кролика».

Это был исполнительный член Древа Аогири — Киришима Аято.

Сейчас он пристально следил за следователями CCG, которые готовились войти в заброшенное здание.

Еще совсем недавно именно там Аято и Хинами обменивались информацией с другими рядовыми членами Древа Аогири.

Но в самый разгар встречи они почувствовали чье-то приближение.

Поэтому им пришлось отступить на крышу этого здания.

— Аято...

— Ты мешаешь. Отойди!

...

«...Опять».

[[image:/storage/reader-images/94ea45428413f35d287450839eddb11339ba2fee.png]]

Оставив после себя лишь слова:

— Береги себя.

Хинами направилась обратно на базу «Древа Аогири».

Аято же, не колеблясь, прыгнул вниз с крыши.

И началась бойня.

Благодаря своим необычайно острым чувствам Хинами слышала, как катятся по земле отрубленные головы.

Первым порывом было зажать уши.

Но в итоге она опустила руки.

Ведь по этим звукам она могла понять, что с Аято все в порядке. Что он продолжает убивать... и за нее тоже.

Куда бы она ни пошла, ее всегда кто-нибудь защищал.

— ...Не вешай нос.

Вернувшись на базу, Хинами молча сидела в углу, обхватив колени руками.

Вскоре послышались знакомые шаги.

Она подняла голову.

В дверях стоял Аято с недовольным выражением лица.

— Ты не ранен, Аято?

Хинами тут же вскочила на ноги, с тревогой глядя на него.

— Ничего.

Он ответил равнодушно.

Он относился к Хинами почти как к младшей сестре.

Увидев, как она облегченно выдохнула, Аято вдруг почувствовал, что она невольно сравнивает его с кем-то другим.

— Не надо.

Предупредил он.

— Я уже закончил доклад с Татарой. Тебе тоже стоит отдохнуть.

— А ты?

— Следующее задание.

Сказав это так, будто ничего особенного не произошло, Аято вышел из комнаты.

Хинами снова осталась одна.

Чем сильнее росло «Древо Аогири», тем тяжелее становилась ноша на плечах Аято.

Возможно, она сама тоже была частью этой ноши.

От этой мысли ей стало невыносимо.

— ...Я не могу вечно оставаться такой!

Хинами хлопнула себя ладонями по щекам, пытаясь прогнать мрачные мысли.

— В знак благодарности... нужно подарить ему что-нибудь, что ему понравится.

Да!

Она решительно кивнула самой себе.

Но хорошая идея никак не приходила.

...

И вдруг в голове всплыл еще один человек.

— ...Сестрица.

Тоука Киришима.

Старшая сестра Аято.

Гуль, которая после смерти матери Хинами очень о ней заботилась.

С виду суровая, даже немного резкая, но с Хинами она всегда была добра.

Стоило вспомнить Аято, как вслед за ним вспоминалась и Тоука.

А затем...

«Антейку».

Кафе в 20-м районе, где Тоука подрабатывала.

Там собирались и люди, и гули. Благодаря стараниям управляющего Йошимуры это место было наполнено спокойствием, где никто не чувствовал угрозы.

Именно там Хинами встретила «старшего братика».

Тоука часто варила для нее вкусный кофе.

Иногда он все еще получался немного странным, но даже тогда Хинами неизменно его хвалила.

— Ах... Вот оно!

Хинами резко оттолкнулась от стены и хлопнула ладонями.

— Кофе!

Если она научится варить хороший кофе...

Может быть, настроение Аято хоть немного улучшится.

Но, в отличие от «Антейку», здесь не было ни кофейных зерен, ни даже инструментов для приготовления кофе.

Профессиональное оборудование ей, конечно, не нужно.

Но хотя бы самые необходимые вещи купить придется.

Так Хинами решила выбраться в город и приобрести все, что понадобится для приготовления кофе.

На следующий день, закончив порученную ей аналитическую работу, Хинами сразу вышла из своей комнаты.

Она привыкла выходить наружу ночью, но ради покупок приходилось подстраиваться под человеческий распорядок дня.

К тому же она не была уверена, где именно продается все необходимое, а поиски наверняка займут немало времени.

— Ах...

Хотя уже был полдень, коридоры базы по-прежнему тонули в полумраке.

Идя по коридору, Хинами столкнулась с мужчиной, чье тело было почти полностью обмотано бинтами, пропитанными запахом крови и гниющей плоти.

Она невольно застыла.

Это был Сова — успешный результат эксперимента «Древа Аогири» по превращению человека в гуля.

Когда-то его звали Сейдо Такизава.

— ...Куда-то собралась, Хина-тян?

Он заметил ее только сейчас?

Или все это время наблюдал?

Такизава неестественно склонил голову набок и уставился на Хинами обоими глазами.

Но почему-то ей казалось, что он смотрит вовсе не на нее.

Для Хинами Такизава — бывший человек, превращенный в гуля и почти полностью потерявший рассудок, — был тем, на кого ей было тяжело смотреть.

— Э-э...

— Если есть свободное время, может, сыграешь с братишкой в футбол?

Такидзава пнул в ее сторону то, что использовал вместо мяча.

Увидев приближающийся предмет, Хинами вскрикнула и в панике отшатнулась.

Это была человеческая голова.

Настолько обезображенная, что уже невозможно было понять, кому она принадлежала — мужчине или женщине.

Носа не было вовсе, а остальные черты были настолько изуродованы, что их нельзя было различить.

— Нет...

Хинами отскочила от нее, словно от раскаленного угля.

Голова с глухим звуком «дон» упала на пол.

Совсем как те головы, что вчера отсекал Аято.

— Пинай! Пинай! Просто пни ее обратно!

Топ.

Одним прыжком Такизава мгновенно сократил расстояние между ними.

Подняв голову с пола, он поднес ее почти вплотную к лицу Хинами.

— Как ни пинай, она все равно не развалится... Может, когда отпинаю, угощу тебя мозгами.

Хинами отвернула голову и крепко зажмурилась.

«Не хочу смотреть... Хочу уйти отсюда... Кто-нибудь, помогите, пожалуйста...»

— Эй! Сам жри свою еду!

По коридору раздался строгий голос.

Это была Миза Кусакари — командир Отряда Клинков.

Несмотря на маленький рост и почти детское лицо, она была одним из руководителей «Древа Аогири».

— Тогда отдай мне, раз сам не собираешься есть.

Миза протянула свою маленькую руку.

— Хе-хе!

Такизава сначала спрятал голову за спину, а потом снова выставил ее перед собой.

Хихикая, как ребенок, он ушел прочь.

Хинами облегченно прижала ладонь к груди.

— Ну и мерзкий придурок...

Пробормотала Миза, холодно глядя ему вслед.

[[image:/storage/reader-images/04377ced8dd0e259f3179cb7b795224720a50afb.png]]

— Простите... Большое вам спасибо.

— Да не за что. Он просто попался мне на пути. Ничего особенного, — непринужденно ответила Миза. — Кстати, ты ведь куда-то собиралась?

— А, да. Я хотела купить кофейные зерна и принадлежности для заваривания кофе...

— Кофе?

Миза удивленно посмотрела на нее.

— Аято всегда заботится обо мне, поэтому я хотела отблагодарить его и сварить ему кофе. Не просто купить банку готового, а приготовить из настоящих кофейных зерен.

— А вы с Аято и правда довольно близки.

Почему-то в голосе Мизы послышалась легкая зависть, но уже в следующую секунду она снова стала самой собой.

— Хотя... одной днем выходить, наверное, опасно? Следователи повсюду. Да и драться ты не особо умеешь, верно?

Хинами в основном занималась поддержкой. Иногда она использовала кагуне, чтобы защищать других, но Миза была права — сражения не были ее сильной стороной. Дело было не в способностях, а в характере. Из-за этого у Аято временами тоже болела голова.

— Если станет опасно... я убегу.

— С твоим слухом это вполне возможно, но... Хм... Тогда... — Миза посмотрела на Хинами, словно ей только что пришла в голову хорошая мысль. — Я пойду с тобой. Сегодня у меня как раз есть свободное время.

— Э? Но...

— Дневной свет мне, конечно, не нравится, но иногда немного солнца не повредит. Да и кофе из зерен мне тоже любопытно попробовать.

Хинами была рада доброте Мизы, но одновременно чувствовала себя виноватой, будто без причины втягивает ее в свои дела.

— Сначала предупрежу своих людей.

С этими словами Миза ушла готовиться к выходу.

Хинами благодарно поклонилась вслед этой маленькой фигурке.

Погода была прекрасной.

Безоблачное небо, и яркое солнце безжалостно заливало улицы своим светом.

«Он обжигает».

Миза сняла свой свободный плащ, который обычно носила для удобства в бою и использования кагуне, и переоделась в обычную человеческую одежду. В ней она выглядела еще более по-детски.

Обычно Хинами видела ее только во время заданий, поэтому сейчас это казалось чем-то новым.

— Госпожа Миза, вам очень идет это платье. Вы такая милая.

— Пожалуйста, не говори так. Мне уже за тридцать.

На лице Хинами появилось недоумение.

— Гули нашего клана обычно невысокого роста. А я еще ниже, потому что унаследовала самую чистую родословную, — продолжила Миза. — Из-за роста нас часто недооценивают.

«Наверное, я сказала что-то невежливое...»

— Простите...

— Да все нормально, — легко ответила Миза. — Вот если бы ты, как те Белые Костюмы, постоянно называла меня старой каргой, тогда бы я разозлилась.

Белые Костюмы — банда, которой раньше руководил Джейсон из 13-го района. Как следует из названия, все ее участники носили белые костюмы и называли друг друга братьями. Теперь же главарем банды стал Наки, и иногда они действовали вместе с Отрядом Клинков Мизы. Формально они сотрудничали, но на деле Белые Костюмы всегда поступали так, как им вздумается.

Мне кажется, госпожа Миза всегда присматривает за господином Наки.

Хотя Наки был силен, ему явно недоставало здравого смысла. Он всегда действовал под влиянием эмоций, совсем не задумываясь о последствиях. В каком-то смысле именно это делало его прямолинейным и располагающим к себе человеком, но Хинами казалось, что Мизе постоянно приходится разгребать проблемы, которые он создает.

— Чего?! Да меня просто вынуждают! ВЫНУЖДАЮТ!

Миза почти мгновенно выкрикнула это высоким голосом, так что Хинами вздрогнула.

Заметив ее реакцию, Миза успокоилась.

— Просто не хочу, чтобы он утянул меня за собой.

— Стоит ему решить, что перед ним враг, как он сразу бросается вперед без всяких раздумий. Наверное, слишком уверен в собственной силе. Но командир, который не думает наперед, обычно только прибавляет своим подчиненным седых волос.

— Ах...

Хинами вдруг кое-что вспомнила.

Миза ведь тоже была командиром.

— Возможно, наши взгляды не совпадают, но я все равно считаю: чем меньше приходится жертвовать, тем лучше. Конечно, идеальный вариант — вообще без жертв... но это слишком трудно.

Лицо Мизы омрачилось.

— Этот мир не такая уж сказка.

Это было лицо человека, слишком часто провожавшего товарищей в последний путь.

И несмотря на все раны в своем сердце, Миза до сих пор продолжала сражаться ради своих соратников.

Перед глазами Хинами возник чей-то образ.

Белоснежные волосы развевались на ветру.

Одинокий боец.

«Старший братик».

Канеки Кен.

Человек, который научил Хинами видеть красоту слов.

Когда Канеки мягко улыбался ей, на душе становилось тепло.

Теперь же эти воспоминания приносили только боль.

— Хотя, если говорить честно... слово «милая» скорее подходит тебе.

Миза посмотрела на Хинами, которая сама того не замечая крепко сжала губы.

— ...Э?

— Как бы сказать... Кажется, каждому мужчине хочется стать твоим рыцарем. Нет, не только мужчинам. В тебе есть что-то такое, из-за чего всем хочется тебя защищать. Совсем не так, как меня.

Она не хотела сказать ничего плохого.

Но эти слова словно перекрыли Хинами дыхание.

— Фуегучи?

Наверное, существует черта, которую невозможно переступить.

Между теми, кто всегда защищает других...

И теми, кого всегда защищают.

«Ты ничего не сделала».

«Во всем виновата ты сама. Каждый раз, когда теряла дорогих тебе людей».

«Потому что ты слишком слаба».

Эти слова до сих пор эхом звучали в ее душе, словно проклятие.

Такацуки Сен была знаменитой писательницей, чьи произведения восхищали читателей.

Но здесь ее звали Это.

Именно она открыла Хинами правду, а затем пригласила вступить в «Древо Аогири» — организацию, подобную ее романам, наполненную тьмой и запахом смерти.

Хинами думала, что, вступив в «Древо Аогири», сможет избавиться от своей слабости...

И стать сильнее.

Но хотя именно она решила измениться...

На деле ей все так же продолжали помогать другие.

Раньше — мама и Канеки.

Теперь — Аято.

И даже Миза всего несколько минут назад.

— Я... немного завидую вам, госпожа Миза.

Слова сами сорвались с губ.

— Вы всегда стоите на передовой и защищаете других. А я могу только оставаться позади... действовать из тыла... прятаться в чужой тени. Как мне стать человеком, который сможет защищать других? Как стать хоть кому-нибудь полезной?..

Чем больше Хинами говорила, тем сильнее ей становилось стыдно.

Это была ее самая болезненная тема.

Миза некоторое время молча смотрела на нее, словно не зная, что ответить.

— ...Не знаю, о чем именно ты думаешь, но у каждого есть свое место. Если нужны командиры на передовой, значит, нужны и те, кто поддерживает их из тыла.

Она продолжила:

— К тому же я очень ценю твои способности. Особенно сейчас, когда в «Древе Аогири» слишком много людей, которые вообще не умеют нормально общаться. И еще... ты редкий участник нашего «женского клуба».

Миза улыбнулась.

— Впрочем, ты ведь сегодня вышла не для того, чтобы болтать, верно?

После этих слов Хинами наконец вспомнила, зачем вообще пришла.

— Кофе...

— Именно, — кивнула Миза. — Сначала сделаем то, ради чего пришли. А поболтать можно и потом. И... это солнце...

Она недовольно щурилась — глаза почти превратились в узкие щелочки под яркими лучами.

— П-простите...

Хинами наконец пошла вперед.

Миза, тяжело вздохнув, последовала за ней.

— Мы же женщины. Иногда нам свойственно хандрить.

«Неужели даже госпожу Мизу что-то тревожит?..»

Хинами хотела спросить, но так и не решилась.

Хотя существовало множество приспособлений для приготовления кофе, Хинами покупала только те, которыми можно было пользоваться на базе.

Не зная, что именно выбрать, она долго расспрашивала продавцов и в итоге остановилась на самом необходимом.

Ручная кофемолка, дриппер и бумажные фильтры, чайник с узким изогнутым носиком для пролива горячей воды и и и сервер для готового кофе.

— Осталось только купить зерна.

Вместе с Мизой они вошли в специализированный магазин кофе.

Стоило переступить порог, как их почти полностью окутал насыщенный аромат свежих кофейных зерен.

Запах был невероятно приятным.

Хинами вспомнила, как впервые пришла покупать кофе вместе со старшей сестрицей.

Тогда ее тоже поразил аромат, наполнявший все помещение.

Совсем как сейчас.

— Как удивительно…

[[image:/storage/reader-images/f6d5aa984f88aa4ffbf2543ba94d296279e2d49f.png]]

— Кажется, госпожа Миза тоже удивилась тому, насколько насыщенным был аромат. Ее нос невольно дернулся.

— Здесь столько разных сортов зерен.

За стеклянной витриной аккуратными рядами были разложены самые разные кофейные зерна.

— Уже решила, какие тебе нужны?

— Нет... Но у меня есть кое-какие мысли. Простите... — Хинами подозвала продавца. — Можно понюхать зерна?

...

Она внимательно проверяла их один за другим, сравнивая запах с тем кофе, который когда-то варила Тоука. Точный сорт она уже не помнила, но сам аромат сохранился в памяти.

— Вот эти!

Найдя знакомый запах, Хинами купила пакет зерен.

— С возвращением, госпожа Миза.

Когда они вернулись на базу, их сразу встретил гуль из «Клинков». Похоже, он ждал Мизу.

— Все спокойно, Миками?

— Как обычно. Ну как снаружи?

— Солнце жжет. А еще запах кофейных зерен просто потрясающий.

— Окак~~

Они разговаривали легко и непринужденно — почти не чувствовалось разницы в положении. И все же в глазах Миками читалось искреннее уважение к Мизе. Хинами казалось, что их связывает нечто, что трудно объяснить словами.

Если подумать... отношения между членами «Клинков» были почти семейными.

По дороге Миза немного рассказывала о своем клане. Возможно, они знали друг друга с самого рождения, помогали друг другу восполнять собственные слабости и вместе выживали до сегодняшнего дня. Поэтому между ними не было ни жесткой иерархии, ни односторонней зависимости — только равные отношения.

В мрачном и залитом кровью Древе Аогири подобная близость дарила Хинами странное чувство покоя.

«Неужели я слишком зациклилась?..»

Я думала только о том, чего не могу сделать, сама загнала себя в болото уныния и в итоге заставила всех вокруг волноваться.

Полагаться на других во всем неправильно, навязывать им свою ношу тоже нельзя. Но, может быть, лучше пока отбросить сомнения и заняться тем, что умеешь только ты?

При этой мысли слова Мизы: «Сначала сделай то, что должна», — наконец обрели для Хинами настоящий смысл.

— Кстати, Аято здесь?

— Киришима? Не видел. Наверное, все еще на задании.

— Вот как...

Миза с жалостью посмотрела на все покупки Хинами.

— Столько стараний, чтобы все это купить... Но он скоро вернется. Сваришь ему хороший кофе. Ладно, я пойду.

Решив, что на этом ее помощь закончилась, Миза уже собиралась уйти.

— Подождите!

Хинами остановила ее.

— М?

Миза обернулась.

Хинами достала пакет с кофейными зернами.

— Госпожа Миза... Может, тоже выпьете чашечку?

Миза удивленно моргнула.

— Но ведь ты покупала все это ради Аято?

— Но вы тоже ходили со мной... Я тоже хочу угостить вас.

— Хм...

Миза слегка наклонила голову, задумавшись.

— Но мне все же кажется, что первую чашку лучше оставить ему...

Она немного помолчала, затем кивнула.

— Ладно.

— Ты ведь никогда раньше не варила кофе здесь? Тогда считай меня... первым дегустатором. Да и... — взгляд Мизы стал мягче. — Аромат этих зерен и правда очень заманчивый.

Хинами тоже улыбнулась.

Давно ей не было так спокойно.

— Так... сначала...

Она поставила воду кипятиться. Первым делом нужно было прогреть чашку сервер горячей водой.

«Если хочешь сварить кофе, который согреет сердце гостя, сначала согрей инструменты, которыми его готовишь!»

Так всегда говорил Кома Энджи, один из сотрудников «Антейку», неизменно жизнерадостный.

«Да хватит уже болтать, работай!»

Тут же отвечала Ирими Кая, тоже работавшая в «Антейку».

Хинами продолжила, следуя воспоминаниям.

— Сколько хлопот.

С любопытством заметил Миками, который тоже подошел вместе с Мизой.

— Наверное, так и выглядит настоящая готовка. Говорят, богатые гули тоже долго подготавливают человеческое мясо перед тем, как его есть.

— Слышал то же самое. Мы, конечно, тоже иногда делаем вяленое мясо, когда приходится скрываться под землей... но до настоящих изысканных блюд нам далеко.

Хинами аккуратно смолола зерна и насыпала молотый кофе в бумажный фильтр, установленный в дриппер.

«Вот здесь начинается самое важное, Хинами.»

Эти спокойные слова принадлежали Йошимуре, управляющему «Антейку».

— Если я правильно помню... сначала нужно налить совсем немного воды...

Из длинного тонкого носика чайника медленно полилась горячая вода. Стоило ей коснуться молотого кофе, как по комнате сразу распространился насыщенный аромат.

— Какой запах...

Тихо пробормотал Миками.

Миза молча кивнула.

«Теперь немного подожди.»

Нетерпеливый Нишио Нишики не сводил глаз с кофе, ожидающего заваривания.

— Потом... вот так... будто рисуешь «の»...

Хинами много раз наблюдала за этим через стойку «Антейку».

Канеки, Тоука, Кома, Ирими, Нишики, Йошимура — все заваривали кофе именно так.

— Спасибо за ожидание.

Хинами разлила приготовленный с таким старанием кофе по чашкам и протянула одну Мизе.

— Приятного.

Миза обеими руками приняла чашку, осторожно коснулась губами края.

Хинами нервно следила за каждым ее движением.

Горячий кофе согрел губы Мизы и тихо скользнул в рот. Она сделала несколько глотков.

— ...Очень вкусно, Фуегучи.

Поставив чашку, Миза искренне посмотрела на Хинами.

По ее лицу было видно — она не из вежливости.

Замечательно.

От этой мысли у Хинами защипало глаза.

Она вспомнила лица всех в «Антейку» — как они с теплотой смотрели на нее, когда она пила сваренный ими кофе.

Эти воспоминания ожили так ясно, будто все происходило сейчас.

«Помогать друг другу — вот правило "Антейку".»

Эти слова снова мягко коснулись сердца Хинами.

Она опустила голову, стараясь скрыть нахлынувшие чувства, и кончиками пальцев осторожно вытерла глаза.

Успокоившись, Хинами тоже хотела попробовать собственный кофе.

— ОГО! Чую тут какой-то отличный душок!

Внезапно раздался громкий голос.

Миза вздрогнула и обернулась.

В дверях стоял Наки — глава «Белых Костюмов».

— Гаги.

— Гуги.

Рядом с ним, как всегда, были его телохранители — Гаги и Гуги.

— Э? «Душок» — это когда плохо пахнет, братишка. А здесь вроде... А! Старая Карга что-то пьет!

— Это кофе, братишка.

Позади Наки стояли двое руководителей «Белых Костюмов», помогавших ему, — Хоогуро и Шосей Идера.

[[image:/storage/reader-images/0250b14f0af1436e2167debeec2df13b2d01c02b.png]]

— О! Это что такое?

Наки бесцеремонно выхватил чашку из рук Мизы и одним махом осушил ее.

— Эй! Ты что творишь?! Это же косвенный по... по... по... поце—!

Миза покраснела и закричала. Но Наки полностью ее проигнорировал. Допив кофе, он застыл с потрясенным выражением лица.

— ВЕЛИКОЛЕЕЕЕЕЕЕПНООООООООООООООООО!!!

Завыл Наки.

— Братишка сейчас заблеял, как овца.

Наки уставился на дно чашки.

— Что это за кофе такой?! Совсем не похож на ту бурду, которую выплевывают эти торговые машины, если хорошенько их отпинать!

— Торговые автоматы, братишка.

— Так это оно?! То самое из легендарных магазинов «только для постоянных фермеров»?!

— «Постоянных клиентов».

Чем сильнее Наки воодушевлялся, тем больше путал слова.

— Старая Карга! Откуда это взялось?!

Он ткнул пустой чашкой прямо Мизе в лицо, а она грубо вырвала ее обратно.

— Не твое дело! Честное слово, какой же ты невыносимый...

Миза крепко прижала чашку к себе. Ее плечи слегка дрожали.

— Гагигага.

— Гого.

Хинами не понимала, что сказали Гаги и Гуги, но, похоже, они указали Наки на кофейный сервер в ее руках, в котором еще оставался кофе.

— Хинами! Это ты сварила?!

Наки внезапно плюхнулся напротив Хинами и уставился на нее.

— Д-да... Сегодня как раз купила все необходимое...

— Еще полчашки!

Наки ткнул пальцем в свою чашку.

— Вот столько!

— Да ладно тебе, это вообще-то вещи Фуегучи...

Недовольно сказала Миза.

Она уже собиралась оттащить Наки, но тот подался вперед.

— Я хочу, чтобы все тоже попробовали!

Все-таки Наки тоже был лидером. Его подчиненные переглянулись, явно тронутые этими словами.

Хинами кивнула.

— Я приготовлю кофе всем. И госпоже Мизе тоже подолью. И господину Миками тоже.

— Но, Фуегучи, ведь ты покупала это для...

— Ничего страшного. Для Аято я тоже оставлю.

Хинами улыбнулась Мизе, которая все еще переживала за нее.

После этого Хинами принялась варить кофе для Наки и его людей.

Но Наки этим не ограничился. Он созвал вообще всех «Белых Костюмов», находившихся на базе, так что Хинами вскоре оказалась завалена работой.

В конце концов даже Миза не выдержала и отчитала Наки за то, что он зашел слишком далеко. Атмосфера уже начала накаляться, как вдруг Наки требовательно обратился к Хинами:

— Тогда хотя бы последнюю половинку мне!

— Не дать же Великому Брату Ямори остаться без этого!

Вот только Ямори, которого Наки так боготворил, уже давно не было в живых. Неясно, как именно он собирался преподнести ему этот кофе, но раз он так говорил, значит, кофе Хинами действительно ему очень понравился.

Когда Хинами налила свежесваренный кофе в чашку и протянула ее Наки, тот осторожно принял ее обеими руками, громко выкрикнул:

— Тэнк ю!

И ушел.

Наверное, он хотел сказать «thank you».

После всего этого представления зерен осталось всего на две чашки.

— Остальное выпейте с Аято.

Устало сказала Миза и ушла к себе.

Хинами тоже вернулась в свою комнату и еще раз проверила, сколько осталось зерен.

...

Позже в тот же день Аято наконец вернулся.

— Что вообще происходит с Наки? Стоит с чашкой в руках и без конца воет в небо имя Ямори. Будто дождь вызывает.

Проворчал Аято.

Судя по всему, он наткнулся на это зрелище сразу после возвращения и теперь был совершенно сбит с толку.

Хинами тоже удивилась. Она никак не ожидала, что Наки устроит нечто подобное.

Ей хотелось объяснить все с самого начала, но решила, что проще будет просто показать.

— Аято... Ты уже закончил все дела на сегодня?

— А? Да. Наконец-то.

Аято тяжело вздохнул и потер шею рукой.

Похоже, нескончаемая работа здорово его вымотала.

— Прости... Можно ненадолго тебя задержать? Это не займет много времени...

Может, лучше дать ему сначала отдохнуть...

Хинами опустила голову и украдкой посмотрела на него.

— Тогда давай быстрее.

Ответил Аято с таким видом, будто спорить с ней было бесполезно.

В этом он тоже был похож на Тоуку.

Хинами вскипятила воду и подготовила все принадлежности.

— Так вот что Наки таскал с собой...

Аято поднял пакет с кофейными зернами и наконец понял.

— Сегодня купила... Кажется, ему очень понравилось...

— Тут почти ничего не осталось.

Он был прав.

Пакет почти опустел. Сразу было видно, сколько чашек кофе Хинами успела сварить за день.

Зато теперь ее движения стали гораздо увереннее.

Она отмерила зерна на одну чашку и аккуратно их смолола.

Каждый шаг она выполняла предельно осторожно.

Ей хотелось показать результат всех сегодняшних тренировок.

По сравнению с тем временем, когда они только встретились в Древе Аогири, Аято сильно изменился и внешне, и внутренне. Он уже не разговаривал так резко, как раньше.

Пусть его манера оставалась холодной, но он заботился о Хинами во многих мелочах.

«Тебе вообще не стоило вступать в Древо Аогири...»

Именно это он сказал ей тогда, когда Татара приказал Хинами казнить предателей.

Но в итоге Аято сделал это вместо нее, потому что она так и не смогла.

И не только тогда.

Он не раз говорил, что ей не место в Древе Аогири.

Наверное, он был прав.

Но даже так Хинами не собиралась уходить.

Горячая вода медленно полилась на молотый кофе.

По комнате вновь распространился густой аромат.

И Мизе, и Наки этот запах очень понравился.

Но, украдкой взглянув на Аято, Хинами заметила, что он лишь молча наблюдает за ее движениями, словно погрузившись в размышления.

Обычно Аято говорил немного.

Но сейчас его молчание было совсем другим.

Наверное, он о чем-то думал.

— Готово... Попробуй.

Хинами налила кофе в чашку и протянула ему.

Даже когда она окликнула его, Аято не сразу отреагировал.

Словно очнувшись от своих мыслей, он тихо сказал:

— А... да.

И взял чашку.

...

Он медленно сделал глоток.

...

— Ну... как?

Осторожно спросила Хинами.

Аято молчал.

— ...Почему ты вдруг решила сварить кофе?

Наконец спросил он, не отрывая взгляда от чашки.

Наверное, с его точки зрения поступок Хинами выглядел совершенно неожиданным и ничем не объяснялся.

— Я хотела поблагодарить тебя.

— Поблагодарить?

Словно окончательно вернувшись к реальности, Аято перевел взгляд на Хинами.

— Потому что... я всегда доставляю тебе столько хлопот.

...

Аято снова посмотрел на кофе, поднес чашку к губам и молча допил ее до конца.

Поставив пустую чашку на стол, он сказал:

— ...Я куплю еще зерен.

[[image:/storage/reader-images/fa4c87ea005a63c620990929823b3ece05a06dcb.png]]

— Он даже ничего не сказал о вкусе. Но уже по этим словам было понятно, что он думает.

— В следующий раз я тоже сварю тебе кофе!

Даже если жить под ветвями огромного дерева, в тени, куда никогда не проникает солнечный свет, впереди все равно может ждать свет.

Эта мысль тихо зародилась в сердце Хинами.

И придала ей немного смелости.

Так она приготовила последнюю чашку кофе.

Держа ее в руках, Хинами направилась в самую глубь Древа.

— Прошу прощения...

Женщина, закутанная в бинты и неспешно гуляющая под ночным ветром, была той самой, кто когда-то пригласил Хинами вступить в Древо Аогири — Такацуки Сен... или, точнее, Это.

Как и всегда, Норо безмолвной тенью следовал рядом с ней.

Они наверняка заметили Хинами, но полностью проигнорировали ее присутствие.

— Эм...

Хинами снова тихо окликнула ее.

Только тогда Это обратила на нее внимание.

— Чем могу помочь, малышка Хина?

С улыбкой спросила она.

Хинами протянула ей чашку.

— Я... сама сварила... Не хотите попробовать?

Она попыталась улыбнуться, скрывая скованность.

Это с тихим «тон» спрыгнула с дерева и приземлилась рядом с Хинами.

С любопытством посмотрела на чашку.

Воздух вдруг стал тяжелым.

Даже дышать стало трудно.

Хинами оставалось только терпеть.

Наконец Это взяла чашку.

И в тот момент, когда Хинами решила, что она сейчас попробует кофе...

— А...

Это перевернула чашку прямо у нее на глазах.

Кофе пролился на землю.

Брызги попали Хинами на ноги.

[[image:/storage/reader-images/0a01ca5081af73942b9c1f934b6beed948b4c835.png]]

Это разжала пальцы.

Чашка упала на залитый кофе пол.

ХРУСТ.

— Спасибо, что постаралась.

Треснула не только чашка.

Это тихо захихикала и ушла прочь танцующей походкой.

Лишь когда ее силуэт окончательно исчез, Хинами опустилась на землю.

Она открыла рот, словно хотела что-то сказать.

Но слов не нашлось.

Еще недавно горячий кофе постепенно остыл.

А потом окончательно стал холодным.

Тусклый огонек, который только начал было разгораться в ее сердце, вновь поглотило отчаяние.

«Может быть... однажды и я сама сгнию у корней этого Древа... и стану для него удобрением.»

— Сузуя-сан, сейчас время перекуса, так что я не могу отпустить его.

Мизуро Тамаки без малейших колебаний ответил человеку, который ворвался в комнату, даже не дослушав его.

Отряд Сузуи, которым командует Джузо Сузуя, отвечает за 13-й район. И в CCG, и среди гулей его считают образцовым подразделением: благодаря выдающемуся таланту его членов они стремительно продвигаются по службе и заметно превосходят остальных.

Хотя почти все следователи в отряде молоды, каждый из них уже отмечен наградами. Они выполняют задания даже на полях сражений, где пасуют опытные следователи, проходят через трагедии, на которые невозможно смотреть без содрогания, и неизменно возвращаются с результатом.

Некоторые начальники представляли этот отряд едва ли не образцом дисциплины, но на деле подразделение, в котором так сильно отражался характер самого Джузо, было далеко от любых норм.

Даже старшие по званию порой не знали, как с ним управляться.

И до сих пор не знают.

В одном из служебных кабинетов штаб-квартиры CCG, закрепленном за отрядом Сузуи, появился следователь особого класса Маруде Ицуки — аналитик второго отдела. Ему нужно было поговорить с Джузо, но Мизуро Тамаки, следователь первого класса, спокойно сообщил:

— Сейчас Сузуя ест сладкое. Так что это невозможно.

Обычная внешность, простое лицо без каких-либо броских черт. По атмосфере он скорее походил на студента, чем на элитного следователя. Но Тамаки действительно состоял в прославленном отряде Сузуи — пусть и считался одним из самых младших его членов.

Он всего лишь констатировал факт.

— Что еще за причина такая?!

Не выдержав, Маруде ворвался внутрь.

[[image:/storage/reader-images/35f3822fee822f1bee103536a1d1c385f2c61d67.png]]

Не сумев его остановить, Тамаки лишь виновато проводил его взглядом.

— Что случилось?

Джузо Сузуя, командир отряда и следователь особого класса, вопросительно наклонил голову, глядя на Маруде с его грозным выражением лица.

Лицо Джузо было красивым и почти кукольным. В руках он держал свежий пай-шу* — фирменный, с хрустящим тестом и заварным кремом, который добавляли уже после покупки.* Пай-шу — японская слоеная булочка с заварным кремом.

— Я хотел расспросить тебя о рейде на аукцион, так что... Эй, перестань есть сладости! Хотя... ладно уж.

Поняв, что разговор не сдвинется с места, пока Джузо спокойно доедает свой десерт, Маруде быстро сдался.

Темный аукцион, где гули торговали похищенными людьми. Совсем недавно CCG провела масштабную операцию по его уничтожению. Именно отряд Сузуи, а особенно Джузо, сыграл в ней ключевую роль и добился выдающихся результатов.

Сам Маруде в то время сопровождал перевозку особого материала — стали для куинке, без которой невозможно их изготовление, — поэтому о рейде знал лишь по официальным отчетам. Именно поэтому он и пришел расспросить Джузо лично.

Тамаки наблюдал за происходящим, размышляя, что время перекуса явно затягивается.

В итоге Маруде засыпал Джузо вопросами, которых не было в отчетах, — о самых разных деталях, интересовавших его лично. Ответов оказалось столько, что расспросить обо всем он так и не успел.

— Потом еще зайду! — бросил Маруде и вышел.

Джузо слизнул с пальца заварной крем.

— Кажется... сладостей маловато.

— Сузуя-семпай, пожалуйста.

Хамбее Абара, все это время неподвижно стоявший рядом с ним, тут же протянул влажную салфетку.

Высокий мужчина с длинными черными волосами, разделенными пробором, был напарником Джузо и фактически присматривал за ним. Когда-то они вместе учились в младшей академии CCG, как и Тамаки.

— Если речь про аукцион, разве не проще было спросить Мацури?

Во втором отделе, где служил Маруде, именно Мацури руководил той операцией.

— Ходят слухи, что Маруде Ицуки и Мацури не особо ладят друг с другом. Такое часто можно услышать.

Это произнес заместитель командира отряда, Кейджин Накарай. Не отрываясь от отчета, он поднял свои большие, почти кошачьи глаза на Тамаки.

— Прежде чем задавать вопрос, подумай, почему человек поступил именно так.

Накарай всегда был строг к двум самым молодым членам отряда — Тамаки и Хамбее.

Тамаки молча кивнул.

— Мизуро, у тебя сейчас лицо прямо как у Нептуна. Отличный Нептун.

Так говорил Миюки Микаге — старший товарищ Тамаки, который умудрялся связывать абсолютно все с космосом. Следователь он был выдающийся, но разговаривать с ним нормально удавалось далеко не всегда.

— Хм... Кажется, следователь особого класса Маруде хотел поговорить с ним подольше.

Джузо допил сок, который подал ему Хамбее, и поднялся.

— Пойду немного проветрюсь. Потом догоню.

— Тогда этот Хамбее обязательно пойдет с вами...

— Хамбее, останься здесь со всеми.

— ...

Плечи Хамбее сразу поникли. Он всегда хотел быть рядом с Джузо и заботиться о нем, но тот спокойно вышел из комнаты, не обращая внимания.

Как только Джузо скрылся за дверью, Накарай крепко схватил Хамбее за плечо.

— Тут особо не поговоришь. Все дело в Биг Мадам. Я прав, бездарь?

От силы его хватки казалось, что плечо сейчас оторвется.

— А-а-ай! Простите!

Биг Мадам была самым важным гулем, ликвидированным во время рейда на аукцион. Более того — именно она когда-то стала приемным родителем Джузо.

Каким бы чудовищем она ни была, для него она оставалась «родителем».

Слова Джузо — «Мама...» — до сих пор звучали у Тамаки в ушах.

— Падение метеоритов неизбежно при рождении звезд... но все равно раздражает.

Как обычно, слова Микаге звучали странно и почти бессмысленно, но Тамаки понимал, что тот тоже по-своему переживает за Джузо.

Сам он, впрочем, не замечал, чтобы Джузо выглядел подавленным или вел себя иначе обычного. И все же наверняка существовали вещи, о которых тот предпочитал молчать.

— Этот Хамбее... так и не смог разделить боль Сузуи-семпая. Какой же я никчемный...

Когда Накарай отпустил его, Хамбее опустился на пол и крепко закусил губу.

Глядя на него, Тамаки тихо пробормотал:

— Эх... вот бы придумать что-нибудь, что смогло бы порадовать Сузую-сан.

Скорее всего, он говорил это не столько ради самого Джузо, сколько под влиянием собственных чувств. Просто мысли вслух. На этом разговор должен был закончиться, и все должны были вернуться к работе.

Но Накарай вдруг уставился на Тамаки своими суровыми глазами.

— А... простите!

Тамаки автоматически извинился.

— Не извиняйся, — спокойно сказал Накарай.

— А?

— Если устроить что-то слишком показное, хлопот будет больше, чем пользы. Но если сделать что-то простое, не выбивающееся из обычной жизни... это может сработать.

Он коротко кивнул.

— Попробуйте.

Для Тамаки это прозвучало почти как приказ.

— Э-э?! Один?!

— Сам же сказал, что хочешь порадовать семпая.

Сказать-то сказал... но планка, которую задал Накарай, казалась ему слишком высокой. Одного желания недостаточно — уверенности в том, что получится, у него совсем не было.

— Тамаки-кун, этот Хамбее тоже постарается...!

Хамбее наконец поднялся с пола и поспешил заявить о своей готовности помочь, но особого воодушевления у Тамаки это не вызвало.

— Спасибо, конечно... но если будем только мы с Хамбее, дело плохо!

— Не могу отрицать... мне самому не хватает сил...

Двое младших членов отряда Сузуи совсем растерялись.

Накарай, наблюдавший за ними, тяжело вздохнул.

— Я ведь не говорил, что не помогу.

Лицо Тамаки мгновенно просияло.

— Правда?!

— Ага.

Похоже, Накарай действительно собирался участвовать.

— Спасибо огромное!

— Эта галактика... тоже окажет поддержку этому астероиду.

К операции, судя по всему, присоединился и Микаге.

— ...Но что именно мы будем делать?

Когда все расселись, словно на совещании, Хамбее робко поднял руку.

— Хамбее, ты постоянно рядом с семпаем. Начнем с тебя. Какие есть идеи?

От неожиданности он вздрогнул.

— Д-да... Эм... Если говорить о том, что радует Сузую-семпая... то, наверное, сладости.

— Не говори очевидное. Ради чего ты вообще живешь, бесполезный? Сдохни.

Хамбее виновато сжался.

Впрочем, Тамаки и сам мысленно согласился:

«Ну... вообще-то да».

[[image:/storage/reader-images/70764e7126e0e55ede4046030ad3ecb4c6ea73ad.png]]

— А еще... можно сходить в зоопарк к жирафу... — Хамбее украдкой взглянул на Накарая. Тот по-прежнему смотрел сурово. — И... еще... в последнее время семпай говорил, что хочет снова сыграть в прятки...

— Прятки, значит... Да, Сузуя-сан действительно говорил, что хочет повторить.

Изначально это была просто игра, чтобы скоротать перерыв. Но тогда найти спрятавшегося Джузо так и не удалось — поиски затянулись на всю ночь.

Хотя сам Джузо хотел сыграть снова, Накарай покачал головой.

— Это вызов, на который когда-нибудь придется ответить. Но сейчас нам банально не хватает опыта. Семпаю снова пришлось бы слишком долго ждать, пока мы его найдем. Особенно вам двоим — Хамбее и Тамаки.

Как и сказал Накарай, если Джузо играет в прятки всерьез, найти его сложнее, чем выследить гуля.

В прошлый раз именно Накарай руководил поисками, методично прочесывая все здание, и только благодаря ему Джузо в итоге удалось обнаружить.

Позже выяснилось, что Джузо спрятался в узком пространстве, которое появилось после того, как он проломил стену. Перед отверстием каким-то образом поставили тяжелый шкаф, идеально закрывший проход. Никому бы и в голову не пришло, что за шкафом есть тайник, да еще и с человеком внутри.

Если бы Накарай не заметил едва различимые царапины на полу, оставшиеся после передвижения шкафа, найти Джузо было бы просто невозможно.

Но если так... что же делать?

Хамбее и Тамаки ломали головы, перебирая одну идею за другой. Однако, как ни рассуждал Накарай, время шло, и если они продолжат в том же духе, Джузо успеет вернуться.

— М-Микаге-семпай... может, у вас есть идея? Прислушайтесь к шепоту звезд...

Совсем отчаявшись, Тамаки обратился за помощью к Микаге, который, казалось, вообще не участвовал в обсуждении.

— В такие моменты нужно вернуться к истокам... и постичь происхождение Вселенной.

— Если будем заниматься таким, вся жизнь пройдет!

— Эх... Все потому, что вы не привыкли мыслить космическими масштабами. Космоса вам не хватает.

Как всегда, Микаге говорил так, будто никто не просил его быть понятным. Обычно после такого хотелось отправить его прямиком в NASA.

Но, похоже, его слова неожиданно натолкнули Накарая на мысль.

— Истоки, значит...

Он задумался.

— Если подумать... сладости — неплохая идея.

Впервые за все обсуждение Накарай не отверг чужое предложение, а действительно начал размышлять.

— Из всего сладкого семпай чаще всего ест пудинг. И дело даже не столько во вкусе... сколько в форме.

— В форме?

В холодильнике отряда Сузуи сладости были всегда, но именно за пудингами особенно следил Хамбее, чтобы они никогда не заканчивались. Более того, Джузо любил сначала аккуратно перевернуть пудинг на тарелку и только потом есть, поэтому для него было важно, чтобы тот сохранил идеальную форму.

К этому у него было почти маниакальное отношение.

— Тогда... может, купить какой-нибудь очень вкусный пудинг?

Например, знаменитый пудинг из популярного магазина, куда стоят огромные очереди, или редкий десерт, который продается только в какой-нибудь глубинке.

Но Накарай серьезно покачал головой.

— Нет. Слишком скучно. В этом нет развлечения.

И совершенно серьезным тоном произнес:

— Нужно сделать пудинг в ведре.

Тамаки даже не ожидал услышать такое именно от Накарая.

— Пудинг... в ведре?

Возможно, на него действительно так повлияли космические масштабы Микаге.

— С самого начала я говорил: нужно что-то необычное, но при этом не выходящее за рамки повседневности.

И пудинг в ведре как раз идеально подходил под это определение.

— Но... если Сузуя-семпай съест столько сразу... не навредит ли это его желудку?..

Робко заметил Хамбее.

Взгляд Накарая мгновенно стал ледяным.

— Ты мне возражаешь?

— Н-нет! Я не это имел в виду! Просто... количество-то огромное... а Сузуя-семпай один...

Пусть ему и хотелось сбежать, но здоровье Джузо действительно его беспокоило.

— Никто не заставляет семпая есть все одному. Это просто событие. Есть будем все вместе.

— Возразить нечего...

Хамбее опустил голову.

— Эм... значит, пудинг в ведре... Но как его вообще готовить?

Для Тамаки, который почти никогда не готовил, даже обычный пудинг казался непростой задачей. А уж огромный пудинг размером с ведро... Тут явно требовалось настоящее мастерство.

— Хамбее, ты умеешь?

— Этот Хамбее... не очень дружит с десертами...

Накарай громко цокнул языком.

Даже он сам, похоже, не был уверен в своих кулинарных способностях.

— Раз уж мы собираемся угощать этим семпая, халтуры я не потерплю. Нужно найти человека, который действительно умеет готовить.

— Точно... кого-то, кто хорошо готовит...

Тут Тамаки кое-что вспомнил.

— Может, попросить следователя особого класса Ауру?

Кийоко Аура — талантливая начальница первого отдела, одна из немногих женщин, занимающих столь высокий пост в CCG.

Конечно, первая мысль была довольно банальной — раз женщина, значит, наверняка умеет готовить. Но была и другая причина: раньше Накарай служил в отряде Ауры, так что обратиться к ней было бы проще.

— Следователь особого класса Аура занята. Не предлагай заведомо невозможное. Убью.

Накарай посмотрел на него таким взглядом, что Тамаки действительно решил больше эту тему не поднимать.

— Э-э... тогда...

В голову приходили имена вроде Акиры Мадо, лучшей выпускницы академии и исследователя куинке, или Мисато Гори, участвовавшей и в зачистке 11-го района, и в операции по уничтожению Совы в 20-м...

Но Накарай лишь покачал головой.

— Выбирайте подходящих людей. Никогда не слышал, чтобы хоть одна из них хорошо готовила.

И Акира Мадо, и Мисато Гори были старше Накарая — самого старшего члена отряда Сузуи, — и почти не пересекались с ним по работе, так что обращаться к ним было бы неловко.

Тамаки и Хамбее снова схватились за головы.

Неужели все закончится, так ничего и не придумав?

— А! Хамбее осенило!

Хамбее вскочил на ноги.

Тамаки удивленно поднял голову.

— Сасаки-сан! Сузуя-семпай говорил, что следователь первого класса Сасаки отлично готовит!

— Правда?!

— Серьезно, Хамбее?

— ...Ты уверен?

Накарай внимательно посмотрел на него.

Хамбее решительно кивнул.

Чтобы так уверенно отвечать Накараю, нужно было действительно быть убежденным.

— Этот Хамбее слышал это собственными ушами! Однажды Сузуя-семпай ел пирожное, которое ему подарил Сасаки-сан! И лицо у него тогда было очень довольное! Это лучшее доказательство!

Именно в этот момент они услышали признаки того, что Джузо скоро вернется.

— Тамаки. Организуй.

Короткий приказ.

— Я?!

Но после одного взгляда Накарая Тамаки тут же покорно кивнул.

Несколько дней спустя.

— Пудинг в ведре? Конечно, помогу.

Когда Тамаки рассказал Хайсе Сасаки об их затее, тот неожиданно легко согласился.

— Ребята из отряда Сузуи очень помогли мне и моим ребятам.

Во время недавней операции по ликвидации аукциона именно отряд Сузуи прикрывал куинксов, которые тогда еще производили впечатление нестабильных из-за пересаженных органов гуля.

Тамаки вместе с Джузо и остальными спас Урие и Муцуки, когда те оказались в опасности после того, как их задели ядовитые кагуне Биг Мадам.

— Простите, что побеспокоили. Спасибо, что согласились помочь.

В ответ на благодарность Тамаки Хайсе лишь дружелюбно улыбнулся:

— Звучит весело.

Тамаки и сам надеялся, что все пройдет весело, поэтому эти слова его только обрадовали.

Дело быстро сдвинулось с места, и было решено приготовить ведерный пудинг вместе с Хайсе в Шато — доме, где жили куинксы.

Хайсе пообещал подготовить все необходимые продукты.

И вот настал назначенный день.

Пока Джузо был занят своими делами, отряд Сузуи во главе с Хамбее направился к Шато. Они шли по улицам, где еще ощущалось дневное тепло, сохранившееся после заходящего солнца.

— Черт... Ручки пакета уже врезаются в ладонь...

— Т-Тамаки-кун, давай я помогу.

Тамаки тащил тяжелый подарочный комплект «Набор книг о птицах», который выбрал Накарай. Хамбее нес коробку эклеров — уже свой подарок. Позади них налегке шли Накарай и Микаге.

— Микаге-семпай, помогите хоть немного...

Он обратился к Микаге, предусмотрительно не беспокоя Накарая.

— Прости, но сейчас я занят — принимаю звездный свет.

— Но звезд почти не видно...

— Просто у тебя в сердце нет телескопа «Субару».

Тамаки окончательно перестал понимать, о чем тот говорит.

Дин-дон.

— Добро пожаловать.

Дверь открыл Хайсе.

— Проходите.

Он сразу заметил книгу о птицах, которую принес Тамаки, и с интересом принялся листать ее.

— Ого, здорово... Столько фотографий, и все так понятно объясняется.

Лицо Хайсе заметно просветлело.

[[image:/storage/reader-images/abec4c5b045ac897de17d7a484f3d683e4ce7427.png]]

— Это не роман, конечно... но иногда такие книги тоже приятно почитать.

— Да, книги, на которые просто приятно смотреть, тоже хороши.

Похоже, подарок ему действительно понравился.

Затем Хамбее протянул коробку.

— Это всем куинксам. Простите, что всего лишь эклеры...

— Мы и так попросили вас купить продукты и научить нас готовить. Этого более чем достаточно.

За всех ответил Накарай.

Для Тамаки Накарай обычно выглядел настоящим белым демоном, но в такие моменты на него действительно можно было положиться.

— Мы сделаем все, чтобы порадовать Джузо.

Хайсе поднял большой палец вверх и провел гостей внутрь.

Первый раз оказаться в чужом доме всегда немного волнительно.

— Не глазей по сторонам, — тихо предупредил Накарай.

Тамаки поспешно принял серьезный вид и последовал за остальными по коридору. Вскоре они вошли в просторную кухню-столовую.

На столе уже лежали все необходимые продукты: яйца, молоко и прочее. В углу стояло ведро.

— Если уж делать пудинг для Джузо-куна, то он должен выглядеть как настоящий пудинг. Поэтому я приготовил ведро подходящего размера.

Хайсе хорошо понимал вкусы Джузо.

— Конечно, можно сделать еще больше... но чем крупнее пудинг, тем сложнее сохранить его форму.

— Возражений нет.

Даже обычный пудинг легко разваливается. Чем больше размер, тем выше риск.

Хайсе посмотрел на Накарая, тот молча кивнул.

— Тогда приступим.

Все сразу взялись за дело.

Тамаки разбивал яйца и смешивал ингредиенты. Хамбее подогревал молоко. Накарай варил карамель. Микаге, как обычно, оказался на самой спокойной роли помощника.

— Добавьте молоко и желатин. Яйца с сахаром тщательно размешайте. Только не пережгите карамель.

Благодаря подробным объяснениям Хайсе даже Тамаки, никогда прежде не готовивший десерты, чувствовал себя уверенно.

Все-таки работать под руководством человека, который знает свое дело, гораздо спокойнее.

— Отлично! Просто идеально.

Прошло больше часа.

В ведре уже находилась ароматная пудинговая масса, а карамель легла ровным слоем на дно.

— Когда смотришь вблизи... он просто огромный.

— Впечатляет... — искренне восхитился Хамбее.

Тамаки и Хамбее заглянули внутрь ведра.

Пока пудинг еще не застыл, его поверхность слегка покачивалась волнами. Хайсе осторожно убрал ведро в холодильник.

— Пока готовили, мне самому захотелось сделать такой. Забавно выглядит в таком масштабе.

Тамаки согласно кивнул.

— Теперь главное — удачно его перевернуть.

Это был самый ответственный момент. Если пудинг развалится, все старания окажутся напрасными.

— Для меня это слишком сложная задача...

— Да ничего трудного. Нужно просто накрыть его тарелкой и перевернуть. Главное — не дергать лишний раз. Но сперва он должен как следует застыть.

Для такого объема требовались почти целые сутки.

Поэтому решили забрать пудинг послезавтра во время обеденного перерыва, отвезти его в CCG и подать к чаепитию.

Уже у входной двери Тамаки снова поклонился.

— Тогда... пожалуйста, позаботьтесь о пудинге.

— Конечно. Оставь это мне. Надеюсь, Джузо-кун обрадуется.

Тамаки изо всех сил бежал к Шато.

Солнце уже клонилось к закату.

Изначально он собирался забрать пудинг еще во время обеденного перерыва.

Но сегодня поступило сообщение, что группа гулей собирается в заброшенном прибрежном заводе, чтобы обсудить нападение на штаб CCG.

По данным разведки, внутри скрывались несколько десятков гулей.

Для пятерых следователей расклад был крайне невыгодным.

— Пошли.

Однако во главе отряда стоял Джузо.

Не колеблясь ни секунды, они ворвались внутрь.

Очень скоро все гули на заводе уже лежали поверженными на полу.

Но когда операция, казалось бы, закончилась, выяснилось, что нескольких гулей не хватает.

Скорее всего, они случайно отсутствовали и должны были вскоре вернуться.

Отряд устроил засаду вокруг завода.

Как и ожидалось, вернувшихся гулей тут же задержали.

— ...Еще двое так и не появились. Похоже, они что-то заподозрили.

Когда Джузо произнес эти слова, уже совсем стемнело.

Теперь оставалось дождаться оформления отчета.

Учитывая количество задержанных гулей, работа наверняка затянется до полуночи.

— Кстати, я тоже проголодался. Давайте разойдемся и встретимся в CCG через час.

— Понял, — ответил Накарай.

Затем он перевел взгляд на Тамаки.

«Иди.»

Без слов тот отдал приказ — отправиться за пудингом.

Тамаки сорвался с места.

— Прошу прощения!

Добежав до Шато, он нажал на звонок.

Ответа не последовало.

Наверное, Хайсе уже ушел обратно на работу — времени прошло гораздо больше, чем планировалось.

Не желая сдаваться, Тамаки снова нажал кнопку.

Из глубины дома послышались шаги.

Он позвонил еще раз.

Дверь распахнулась.

— Привет.

На пороге стояла Сайко Йонебаяши.

— Э... А где следователь первого класса Сасаки?..

[[image:/storage/reader-images/9020375f3c7d2760c4bee64a1f44d434bf5559e5.png]]

— Слушаю. Заходи...

Сайко впустила его в дом с таким видом, будто разыгрывала сцену из телевизионной драмы.

Пока Тамаки снимал обувь, она небрежно сказала:

— Маман велел передать: «Я приготовил пудинг, забирайте».

«Маман» — это, наверное, Сасаки?.. Тамаки хотел уточнить, но Сайко лишь добавила:

— Он же тебе сказал...

И поднялась наверх.

Тамаки прошел на кухню-столовую, где они недавно готовили пудинг, открыл холодильник — и сразу увидел ведерный пудинг, величественно занимавший почти все пространство. Стоило открыть дверцу, как его поверхность слегка задрожала.

— Вот это да...

Он осторожно поставил ведро на столешницу возле мойки и, взяв его обеими руками, слегка покачал.

Пудинг лениво заколыхался.

— Забавно... Но нести его будет непросто...

Тамаки огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы накрыть ведро.

На кухне аккуратно стояли баночки со специями, а на столе, где позавчера лежали ингредиенты для пудинга, теперь были пакеты с новыми продуктами. Похоже, Сасаки и правда очень любил готовить.

Из гостиной, соединенной с кухней, виднелась игровая приставка. Любопытство подсказывало Тамаки узнать, во что играет Сайко, но сейчас важнее было благополучно доставить пудинг.

— А, пищевая пленка. На первое время сойдет. Простите, воспользуюсь!

Натянув на ведро несколько слоев пленки, он поспешил наружу.

В правой руке — кейс с куинке, в левой — ведро с пудингом.

Хотелось бежать как можно быстрее, но если пудинг развалится, все потеряет смысл. Даже закралась мысль взять такси.

— ...И правда огромный.

Левая рука ощутимо ныла под тяжестью, а содержимое ведра продолжало покачиваться.

Кто-то мог бы сказать, что взрослые занимаются сущей ерундой...

Но ведь есть вещи, которые могут делать только взрослые.

"...Звучит весело."

Тамаки вспомнил слова Сасаки.

Он делал это просто потому, что хотел.

Но еще лучше, когда процесс приносит удовольствие.

Как и остальные члены отряда, Тамаки считал большой удачей попасть именно к Джузо.

Он многому учился у него и чувствовал, что рядом с ним становится сильнее.

Поэтому ему самому хотелось хоть чем-то отплатить своему командиру.

Теперь он уже не тот человек, которому оставалось лишь получать шрамы.

Теперь ему хотелось самому что-то отдавать.

— ...Ладно. Сначала нужно донести пудинг.

Пудинг отлично подошел бы к вечернему чаепитию.

Подняв голову и окончательно решив, что сегодня можно не жалеть денег на такси...

Тамаки застыл.

Среди прохожих на обсаженной деревьями улице он заметил знакомое лицо.

Нет.

Не человека.

Гуля.

Именно этого гуля они сегодня видели среди участников банды из заброшенного завода.

В одно мгновение все чувства Тамаки обострились.

Безобидный с виду молодой человек исчез — теперь это был следователь, полностью сосредоточенный на цели.

Тамаки начал преследование.

Гуль внезапно обернулся.

Он мгновенно рванул в тень.

Пудинг при этом опасно качнулся.

Не заметив ничего подозрительного, гуль пошел дальше, настороженно оглядываясь по сторонам.

Приглядевшись, Тамаки заметил, что тот несет большую дорожную сумку.

Он мысленно сверился с картой.

Вокзал.

Продолжая незаметно сокращать дистанцию, Тамаки одной рукой отправил сообщение в отряд Сузуи.

Он сообщил об обнаружении гуля и предположил, что тот узнал о разгроме базы и собирается бежать из Токио поездом.

Ответ пришел почти мгновенно.

«Действуй.»

Этого было достаточно.

Вскоре гуль свернул в безлюдный переулок и остановился у стены.

Тамаки осторожно поставил ведро с пудингом на землю, схватил кейс и рванул вперед.

Побеждает тот, кто атакует первым.

Еще до того, как гуль успел его заметить, Тамаки раскрыл кейс.

Изнутри появился его бикаку-куинке «Биф»* — длинный клинок с плавным изгибом.«Beef» (англ. «говядина») — название куинке Тамаки; в оригинале используется английское слово.

Сжав рукоять обеими руками, Тамаки подпрыгнул и со всей силы рубанул сверху.

— Гаааааа!

Лезвие одним ударом рассекло плечо гуля и вошло прямо в сердце.

— Ха!

Тамаки резко выдернул клинок и тут же вонзил его острием в горло гуля.

— Гха...

Изо рта хлынула кровь.

Гуль рухнул на землю.

Все кончено.

Так подумал Тамаки...

И в тот же миг почувствовал за спиной мощную волну жажды убийства.

— Что ты сделал с моим мужчиной?!

Он едва успел среагировать.

Хлыстообразный ринкаку рассек воздух там, где мгновение назад была его голова, и с грохотом врезался в стену, разбрасывая куски бетона.

Ринкаку...

Теперь все стало ясно.

Гуль специально стоял здесь, ожидая сообщницу.

А значит, это была последняя участница той самой группы.

«Накарай точно потом устроит мне разнос за такую недальновидность...»

— Сдохни, ублюдок!

Потеряв голову после смерти напарника, гуль бросилась в атаку.

Но Тамаки сохранял хладнокровие.

И все же он был обладателем Серебряного Значка Османтуса — награды, которой удостаиваются следователи, уничтожившие более пятидесяти гулей за год.

И, прежде всего...

Он был членом отряда Сузуи.

— Тц.

Оттолкнувшись от стены, Тамаки перепрыгнул противницу.

Оказавшись у нее за спиной, он безошибочно вонзил куинке в поясницу — прямо в какухо.

— А-а...

Провернув клинок в ране и резко выдернув его, он лишил ринкаку формы.

Кагуне рассыпалось.

— Будь ты проклят... проклят...

Женщина наконец пришла в себя и бросилась бежать.

Но уйти ей было не суждено.

Тамаки мгновенно догнал ее.

Одним стремительным ударом он рассек тело от пояса до самой шеи.

— А-а-а...

Тело гуля подлетело в воздух...

...и, подчиняясь силе тяжести, полетело вниз.

— А... нет... подожди...

Прямо на ведерный пудинг, который Тамаки оставил у стены.

— УВА-А-А-А-А-А!!!

Ни ведро, ни пудинг никак не могли защититься от такого «снаряда».

Ведро треснуло.

Пудинг разлетелся во все стороны.

— Ува-а-а...

Под телом гуля лежали осколки ведра и бесформенная масса, в которую превратился пудинг.

Как следователь, Тамаки только что безупречно завершил бой.

Но в голове у него была абсолютная пустота.

Он даже попытался найти хоть один уцелевший кусочек...

Но пудинг находился прямо под упавшим телом.

Спасать там было уже нечего.

— Ува-а-а...

Он лишь схватился за голову.

— Закончил, Мизуро?

Через несколько минут прибыл отряд Сузуи.

Бледный как полотно Тамаки тихо ответил:

— Закончил...

Вот только речь была вовсе не о гулях.

— Тамаки-кун, ты весь белый...!

— Похоже на космический блюшифт.

— Ран вроде нет.

Подошли Хамбее, Микаге и Накарай.

Им было непонятно, почему Тамаки выглядит таким убитым, хотя без единой царапины расправился сразу с двумя гулями.

Он не находил слов.

Лишь молча опустил голову.

— Хм? Сладко пахнет.

Джузо шумно втянул носом воздух и вдруг выпрямился.

— Пахнет пудингом.

После этих слов Накарай и остальные, кажется, сразу обо всем догадались.

— ...Простите!

[[image:/storage/reader-images/a7dce5bdcd210e94c13ccd076a21404fdc330b8d.png]]

Тамаки опустил голову так низко, словно она вот-вот отвалится.

— Когда я добил гуля... прямо туда, где он упал, стоял пудинг...

— Пудинг? — Джузо непонимающе наклонил голову. — Ты что, очень много пудинга съел?

— Нет... не много. Целое ведро...

— ?

Тамаки не понимал, насколько можно посвящать Джузо в эту историю, и растерянно посмотрел на Накарая, словно прося помощи.

Тот тяжело вздохнул.

— Семпай... вообще-то мы приготовили для вас пудинг к перекусу...

Он уже собирался все объяснить, как их перебил другой голос.

— Ой, как неловко вышло, Тамаки-кун!

К ним бежал Хайсе.

— А, Хайсе.

Джузо тут же подошел к нему и схватил большую термосумку, висевшую у него на плече.

— Ах, заметил? Прости. Можно я достану то, что приготовил?

Он говорил о ведерном пудинге?

Но ведь тот пудинг погиб вместе с гулем...

Пока Тамаки пытался понять происходящее, Джузо уже рылся в сумке Хайсе и наконец достал...

...еще один ведерный пудинг.

— А?!

— Ого! Какой огромный!

Джузо восхищенно смотрел на пудинг, который был во много раз больше обычного.

— Ч-что?.. Как?..

Тамаки ошарашенно переводил взгляд с пудинга в руках Джузо на тот, что остался лежать под телом гуля.

— Пока вы все делали свой ведерный пудинг, мне тоже захотелось попробовать. А потом я решил приготовить еще один — для куинксов.

— Но... в холодильнике ведь был только один!

— Был. Но тот, что предназначался отряду Сузуи, я положил в эту термосумку и оставил на столе.

[[image:/storage/reader-images/5086a6f05fc9ef4e64cc04c1837b0845cd1b49c1.png]]

В памяти Тамаки сразу всплыла сумка, стоявшая тогда на столе.

— Я сказал Сайко-чан, что ведерный пудинг лежит в сумке и его нужно отдать вам... Но, похоже, произошло небольшое недоразумение.

Вернувшись домой, Хайсе понял, что случилось, и поспешил принести его сам.

В этот момент прибыла группа зачистки CCG и принялась собирать покрытые пудингом тела гулей.

— Пудинг, который приготовили ребята из отряда Сузуи, мы специально сделали таким по сладости и плотности, чтобы он понравился именно Джузо-куну.

Хайсе улыбнулся, глядя на Джузо.

Тот крепче прижал к себе тяжелое ведро.

— Давайте скорее есть!

— Да!

Вернувшись в CCG, они поставили рядом с ведром большую плоскую тарелку.

Пудинг, который приготовили Тамаки и остальные, благополучно уцелел, а вот тот, что сделал Хайсе, погиб.

Когда Тамаки тихонько рассказал ему о случившемся, Хайсе сначала немного расстроился, но почти сразу улыбнулся.

— Ничего не поделаешь. Все-таки это была операция.

Тамаки решил позже еще раз зайти к нему, чтобы поблагодарить и извиниться.

Тем временем все уже собрались вокруг ведерного пудинга.

— Ну что, переворачиваем.

Хамбее, которому обычно доверяли извлекать пудинг из формы, накрыл ведро большой плоской тарелкой.

Глаза Джузо сияли.

Тамаки тоже почувствовал волнение. Они сделали это своими руками. Такое зрелище редко увидишь в обычной жизни.

— Ха!

Хамбее ловко перевернул ведро и поставил его на стол.

Но пудинг не спешил выскальзывать.

Ведро было герметичным, поэтому воздух не попадал внутрь.

Хамбее начал понемногу его покачивать.

— Не выходит...

— Крепкий...

— Хамбее, держись!!

Он продолжал терпеливо встряхивать ведро.

Наконец между стенками ведра и пудингом проник воздух.

Пудинг с тихим «пфф», словно шумно выдохнув, выскользнул на тарелку.

— О...

— Именно так когда-то произошел Большой взрыв.

И Накарай, стоявший со скрещенными руками, и по-прежнему помешанный на космосе Микаге с огромным интересом наблюдали за происходящим.

— Начинаю.

Хамбее медленно поднял ведро.

Перед ними появился огромный золотистый пудинг.

Карамель густыми струями стекала по его бокам и растекалась по тарелке.

...

Когда ведро наконец полностью сняли, перед ними оказался пудинг размером больше человеческой головы.

— О-о-о-о!

Джузо положил руки на тарелку и слегка покачал ее.

Пудинг послушно задрожал.

— ...Потрясающе!

Он совсем не потерял форму.

Даже выглядел почти величественно.

— Настоящий пудинг.

— Великолепно!

— Все было рассчитано так, чтобы он не обрушился под собственным весом.

— Теперь осталось запустить его со второй космической скоростью.

Каждый высказал свое впечатление, не сводя глаз с пудинга.

— Семпай, разрезать должны именно вы!

Хамбее протянул Джузо ложку.

Тот несколько раз ткнул пудинг, наслаждаясь тем, как он дрожит, затем глубоко погрузил ложку внутрь.

Набрав полную ложку, он отправил ее в рот.

Мягкий пудинг буквально растаял на языке.

...

— Очень вкусно!

Джузо с аппетитом продолжил есть.

— Все тоже ешьте.

После этих слов остальные тоже взяли ложки.

— Точно... Я ведь с самого утра ничего не ел.

Тамаки набрал большую ложку и отправил ее в рот.

Нежная сладость постепенно раскрылась во рту.

Пудинги такого размера обычно получаются пресными, но этот оказался совсем другим.

Хайсе предусмотрительно положил в сумку-холодильник взбитые сливки и нарезанные фрукты — на случай, если вкус начнет приедаться.

Пятеро мужчин постепенно съели весь огромный ведерный пудинг.

От него осталась только пустая тарелка.

— Фух... объелся.

Джузо довольно потер живот.

— А почему вы вообще решили сделать ведерный пудинг?

Тамаки неловко почесал затылок.

Ему совсем не хотелось говорить, что все началось после гибели Биг Мадам.

— ...Потому что это показалось веселым.

Джузо, Накарай и Микаге понимающе кивнули.

Джузо посмотрел на Тамаки своими большими глазами и улыбнулся.

— Было весело.

Несколько дней спустя.

Джузо сидел на круглой табуретке у больничной койки, болтая ногами.

— Он был такой огромный. Даже больше моей головы. И так забавно качался.

На столике у окна стояли принесенные им цветы.

На кровати, с закрытыми глазами, спокойно лежал человек.

Его бывший напарник — Юкинори Шинохара.

Когда-то его называли Несокрушимым Шинохарой.

Теперь он лишь тихо спал.

— Мы все ели его вместе. Все почувствовали один и тот же вкус. Это... как-то странно.

Он ненадолго замолчал.

— Когда я сказал, что вчерашний пудинг был вкусным... все тоже сказали, что он был вкусным.

В палате слышалось только ровное дыхание Шинохары.

Он не просыпался.

Но был жив.

Именно он научил Джузо очень многому.

Человек, который относился к нему как к собственному ребенку.

— ...Шинохара-сан.

Когда-то давно Шинохара рассказывал Джузо о своем наставнике — Ибе.

Иба говорил, что всегда радовался успехам Шинохары так, словно это были его собственные достижения.

И сам Шинохара точно так же радовался каждому успеху Джузо.

И всегда поддерживал его.

Тогда Джузо не понимал этих чувств.

Он тихо улыбнулся.

— Шинохара-сан...

Джузо произнес это почти шепотом.

— Теперь... я чувствую то же самое, что и вы.

Оглядываясь назад, можно сказать, что Цукияма раздражал почти всегда. Но сейчас это был тот редкий случай, когда он раздражал не своим унынием, а, наоборот, чрезмерным энтузиазмом.

— ...А теперь сфотографируй меня!

— Не хочу.

Разговор закончился спустя три секунды.

По торговой улице сновали прохожие. За большим окном кофейни виднелась домохозяйка с эко-сумкой на плече. А Хори, доев сезонный фруктовый парфе, уже собиралась уходить.

Со стороны она выглядела как школьница младших классов, случайно оказавшаяся в такой спокойной и стильной кофейне. На самом же деле она уже училась в университете. Вернее, почти не появлялась там, работая внештатным фотографом и постоянно путешествуя со своей любимой камерой.

— Ну тогда пойдем.

— Подожди, Хори!

Едва Хори поднялась из-за стола, как ее окликнули.

Это был высокий мужчина с безупречной внешностью и фигурой модели — такой, которого на улице наверняка попыталось бы завербовать модельное агентство.

Шу Цукияма.

Он всегда держался уверенно и неизменно притягивал взгляды окружающих. Но миру было невдомек, что этот обаятельный молодой человек — тот самый «Гурман», гуль, которого разыскивает CCG.

Причина, по которой гуль Шу Цукияма и человек Чие Хори спокойно сидели друг напротив друга в кафе и разговаривали, была довольно проста.

Когда-то они учились в одном классе.

[[image:/storage/reader-images/87a55f29358ee7d491620b03e5d54b1574b4ff64.png]]

Еще в школе Цукияма был невероятно популярен и постоянно находился в центре внимания.

Но если остальных привлекала его внешность, то Хори заинтересовало совсем другое.

«Почему-то он кажется интересным.»

Именно это любопытство заставило ее однажды направить на него объектив камеры.

В итоге она случайно засняла его охоту...

Так и начались их странные отношения.

Сегодня Хори пришла лишь потому, что Цукияма уже давно упрашивал ее встретиться. Отказывать дальше стало просто лень.

— Хори! Почему ты такая капризная? Старый друг всего лишь просит об одолжении. Садись обратно и заказывай все, что пожелаешь, мой маленький мышонок.

— Цукияма-кун, ты постоянно обращаешься с людьми как с домашними питомцами. Блинчики.

— Ха-ха-ха! Значит, ты прекрасно понимаешь свое положение. Девушка, пожалуйста, еще порцию блинчиков!

Щелкнув пальцами, он подозвал официантку.

Увидев, что Хори действительно снова села, он облегченно вздохнул.

— Дослушай сначала. Это деловой разговор.

— Деловой?

Хори лениво крутила трубочкой лед в уже почти пустом молочном коктейле.

— Да. Скоро я отправляюсь на нашу виллу.

Хори перестала играть с трубочкой.

— А?

Она недоуменно наклонила голову.

— Канеки-кун наконец выгнал тебя?

Цукияма всегда гонялся за изысканной пищей, способной удовлетворить его вкус.

А Канеки — одноглазый гуль — был для него самым желанным «деликатесом».

Хори давно знала Цукияму, но еще никогда не видела, чтобы он так долго был одержим одной-единственной добычей.

Сейчас он всеми силами пытался заслужить доверие Канеки...

Хотя Хори была уверена, что в глубине души тот все равно мечтает его съесть.

Поэтому она решила, что Канеки наконец устал от такого преследования.

— Ха-ха! Ничего подобного. Я — его меч, а мое сердце всегда рядом с ним.

— Даже несмотря на то, что ты выделил ему дом, все вокруг продолжают над тобой смеяться?

— Если бы я был его покровителем, окружающие относились бы ко мне уважительнее.

— Спасибо за угощение. Судя по всему, разговор будет долгим, так что я пойду.

— Постой! Еду нужно смаковать. Может, хотя бы после чая?

— Тогда апельсиновый сок.

Цукияма кашлянул и наконец вернулся к делу.

— Во время ближайших длинных выходных на нашей вилле состоится садовая вечеринка. Мне предстоит произнести речь, и я хочу, чтобы ты запечатлела этот момент.

— М-м...

Несмотря на то что Цукияма был гулем, он происходил из знатного рода и являлся наследником знаменитого рода Цукияма, о которой слышал практически каждый.

— Кроме того... это будет небольшой сюрприз. Я хочу выразить благодарность нашим слугам и сохранить этот день на память.

Помимо многочисленных сотрудников, в доме семьи Цукияма служило немало прислуги.

Пока Хори наконец принесли блинчики, она задумчиво отрезала кусочек.

«Надо же...»

Порой Цукияма казался самодовольным эгоистом, но стоило делу коснуться дорогих ему людей, как становилось заметно, насколько хорошо он воспитан.

— Разумеется, работа будет оплачена. Ну что скажешь, Хори?

Она ненадолго задумалась.

— ...Все равно раздражает.

— Чт-о-о?!

— Потому что мне неинтересно.

Она ответила совершенно спокойно, хотя Цукияма уже повысил голос.

Хори фотографировала исключительно то, что ей самой хотелось.

Иногда получались снимки, представлявшие общественную ценность.

Иногда — совершенно бессмысленные фотографии.

Но именно так она и работала.

Сейчас ей совершенно не хотелось снимать то, что не вызывало у нее интереса.

Деньги тоже не могли ее переубедить.

Цукияма прекрасно это понимал.

Даже если ее жизни будет грозить опасность, заставить ее невозможно.

— Хм...

Он задумался.

— Пожалуй, я допила сок. Время вышло.

— О! А цветы тебя интересуют?

Похоже, это был его последний козырь.

— Цветы?

— Именно! На нашей вилле цветут самые разные растения. Там такая атмосфера, будто оказался в настоящем раю!

Широко раскинув руки, Цукияма принялся увлеченно жестикулировать.

— У нас много редчайших сортов. А розы особенно прекрасны! Как раз во время вечеринки они будут в полном цвету. Есть виды, которые хочется увидеть снова и снова!

Хори молча съела последний кусочек блинчика.

— Понятно. Тогда я поеду.

— Не говори ерун... ...Что?

Цукияма на мгновение потерял дар речи.

Он явно не ожидал такого поворота.

— Я сказала, что поеду.

— ...И что это на тебя нашло?

— Мне как раз нужны фотографии цветов. Розы Цукиямы должны получиться очень красивыми.

Хори уже бывала в родовом особняке семьи Цукияма, где находился ухоженный розарий.

Но теперь ей стало любопытно увидеть еще более роскошный сад на вилле.

Раз уж она согласилась ехать, прогулка обещала быть интересной.

— Но ведь на вечеринке будет полно гулей? Меня ведь не съедят?

Несмотря на их дружбу, между человеком Чие Хори и гулем Шу Цукиямой всегда существовала четкая граница.

Большинство ее фотосъемок были связаны с риском для жизни.

Но это вовсе не означало, что ей хотелось умереть.

Она просто занималась тем, что ей нравилось.

И пока могла — собиралась продолжать.

— Не беспокойся. Я заранее предупрежу прислугу и сделаю так, чтобы гости не узнали, что ты человек.

— Хорошо. В конце концов, если чему-то суждено случиться — оно случится. А если нет — значит нет. Тогда я сделаю свою работу как следует.

Потянувшись, Хори поднялась.

— Тогда до встречи на выходных. И в этот раз, пожалуйста, оплату заранее. Как обычно — переведешь на мой счет.

— Какая же ты расчетливая...

Цукияма усмехнулся.

— Буду ждать великолепных фотографий. Запечатлей момент, когда я сияю ярче всего.

— «Ярче всего»...

Тихо повторив его слова, Хори подвинула к нему счет и вышла из кафе.

[[image:/storage/reader-images/c3b1720816d58a70d0e7ce0840b9b76485ed2192.png]]

— Ого...

В назначенный день Хори добралась до особняка, заплатив за дорогу деньгами, которые Цукияма заранее перевел ей на счет.

Величественный особняк на берегу озера окружали краснокирпичная ограда и аккуратно подстриженные деревья. За тяжелыми коваными воротами возвышалось здание, напоминавшее европейский замок, утопающий в ярких цветах.

Обойдя особняк с задней стороны, Хори нажала на звонок.

Через некоторое время дверь открылась.

— Ты что, на часы смотреть не умеешь, морская свинка?.. Опоздала!

Перед ней стоял Канае фон Розевальд, дворецкий семьи Цукияма, даже не пытавшийся скрыть раздражение.

Хотя он и назывался слугой, Канае происходил из побочной ветви семьи Цукияма и даже внешне чем-то напоминал Шу. Раз именно ему доверили присматривать за Хори — человеком, знающим истинную сущность Цукиямы, — значит, хозяин полностью ему доверял.

— Все нормально. Я ведь все-таки пришла.

— Scheiße*... Ты вообще понимаешь, где находишься?* Scheiße (нем.) — грубое ругательство («черт», «дерьмо»).

— На вилле Цукиямы.

— Ja! Это место не для таких жалких крыс, как ты... И несмотря на особое приглашение господина Цукиямы, ты еще и посмела опоздать...

Канае прижал к щеке Хори розу с длинными шипами.

Он всегда относился к ней как к врагу.

— Свернуть тебе шею для меня так же легко, как сломать эту розу.

— Понимаю твои чувства... Но ведь Цукияма позвал меня сюда не затем, чтобы убить?

— ...Ц.

Недовольно цыкнув, Канае отвернулся.

— ...Заткнись и иди за мной... Канавная крыса.

Хори молча последовала за ним через черный вход особняка.

Ее проводили в отдельную комнату.

Несмотря на то что это была обычная гостевая комната, под потолком сверкала огромная люстра, а вокруг стояла дорогая мебель.

Хори с интересом осмотрелась.

— Переоденься.

Канае бросил ей заранее приготовленную одежду.

— Форма прислуги?

— Она пропитана тем же запахом, что и мы. Даже если такая вульгарная особь, как ты, окажется среди гостей, твоя вонь не будет бросаться в глаза.

— Понятно.

Развернув одежду, Хори увидела нарядное платье, совсем не похожее на то, что она обычно носила. По качеству ткани сразу было видно — вещь дорогая.

— Если испачкаю, ничего?

Хори без колебаний ложилась в грязь или пыль ради удачного кадра. Не исключено, что и это платье вскоре превратится в лохмотья.

— Тогда просто выбросишь свою одежду.

Иными словами — избавиться от нее.

— Быстрее.

Канае вышел из комнаты.

С самой первой встречи он обращался с Хори крайне холодно.

— Ну и работенка...

Оставив фотоаппарат на столике, Хори переоделась в приготовленную одежду.

Размер подошел идеально.

Она уже привыкала к новому наряду, когда в дверь постучали.

— Да-а?

— Привет, Хори! Спасибо, что проделала такой путь.

В комнату вошел Цукияма.

За ним стояли Канае и женщина с умным спокойным взглядом.

Хори сразу узнала ее.

— О, госпожа Мацумае. Здравствуйте.

— Эй! А со мной поздороваться?

Мацумае когда-то работала преподавателем в старшей школе академии Сэйнан Гакуин, где учились и Хори, и Цукияма. Скорее всего, она внедрилась туда, чтобы присматривать за ним. Если подумать, неудивительно, что школа находилась под влиянием семьи Цукияма.

[[image:/storage/reader-images/dd04f9bf6350ce37a8c8863dd40dd4f52703c35f.png]]

Мацумае спокойно промолчала.

Разумеется, появление Хори не вызывало у нее восторга. Но, уважая решение Цукиямы, она не вмешивалась без необходимости.

Они были знакомы уже давно, поэтому Мацумае прекрасно понимала, что за человек Хори.

— Ну вот, одежда подошла идеально. Иногда и такой кокетливый образ тебе к лицу. Именно мода позволяет человеку сиять.

Пока Цукияма говорил, Хори невозмутимо закатала рукава.

— Эй! Не порть платье!

— Мне фотографировать. Нужно, чтобы было удобно двигаться. Лучше бы вообще без него.

Она взяла фотоаппарат со столика и повесила его на шею.

За спиной Цукиямы лицо Канае мгновенно помрачнело.

Каждый разговор между Хори и Цукиямой явно действовал ему на нервы.

— Так где мне фотографировать?

Цукияма театрально покачал головой.

— Вот поэтому ты и здесь. Но сначала я покажу тебе виллу.

Он велел Канае и Мацумае возвращаться к работе, после чего повел Хори по особняку.

— Начнем с самого здания. Это одна из вилл семьи Цукияма. Построена из красного кирпича: летом здесь прохладно, зимой тепло. Настоящая сказка.

— Сам Цукияма-кун тоже словно персонаж сказки.

— Merci.

— Это не был комплимент.

Продолжая идти по коридору, Цукияма рассказывал дальше:

— В подвале хранится коллекция выдержанных вин. Есть отдельные помещения для выдержки и копчения. На кухне работает личный шеф-повар, ежедневно демонстрирующий свое мастерство. Если меня называют гурманом, то лишь благодаря окружению, в котором я вырос, и воспитанию, связанному с культурой еды.

Для богатого наследника подобные рассказы о гастрономии звучали вполне привычно.

Вот только вместо вина здесь выдерживали человеческую кровь. Вместо мяса — людей.

Именно поэтому между людьми и гулями шла столь ожесточенная война.

Но, если подумать, подобно тому как панды едят только бамбук, а коалы — листья эвкалипта, гули тоже способны питаться лишь людьми.

Конечно, никому не хочется стать чьим-то ужином.

Но если сравнить их с людьми, которые уничтожают животных целыми видами, гули выглядят почти безобидными.

— Жаль, что я не могу тебя угостить.

Цукияма произнес это настолько искренне, что Хори лишь ответила:

— Лучше парфе.

— А здесь — главный холл.

В конце длинного коридора их встретил просторный вестибюль.

Даже по сравнению с комнатой, где Хори переодевалась, он выглядел роскошно.

С высокого потолка свисала огромная люстра.

— Цукияма-кун, ты правда невероятно богат.

Через объектив фотоаппарата люстра казалась еще внушительнее.

Молочно-белые стеклянные колонны, украшения в виде цветов, маленькие стеклянные птицы и бабочки вокруг ламп — казалось, перед ней музейный экспонат.

— Дед купил ее в Венеции, влюбившись с первого взгляда. Говорят, это произведение искусства огромной ценности. Здесь вообще много вещей, которые он привез из путешествий. Изначально эту виллу построили именно как хранилище для подобных приобретений.

— О...

— Здесь полно вещей, которые обычным людям вроде тебя видеть не положено. Так что хорошенько запечатлей все этими своими глазками-орешками.

Хори посмотрела на люстру через видоискатель, но фотографировать не стала.

Потом просто подняла голову и некоторое время любовалась ею без камеры.

— Ну а теперь — в сад!

Стоило им выйти наружу, как перед Хори пролетела настоящая бабочка.

Газон был идеально подстрижен, а где-то неподалеку щебетали птицы.

— А вот и наша гордость — розарий!

За украшенной розами аркой тянулась узкая кирпичная дорожка.

По обе стороны от нее цвели бесчисленные кусты самых разных сортов: с острыми лепестками, к которым страшно прикоснуться, и с круглыми, похожими на шары цветками.

— О...

Красота, которой Цукияма действительно мог гордиться.

Хори остановилась возле розы, обвивавшей садовую ограду.

Нежно-розовые лепестки, уложенные слоями словно кружево, источали сладкий аромат.

— Это Fantin-Latour.

— Фантен-Латур?

— Ага. Один из старинных сортов, относящихся к группе Old Rose*. Назван в честь французского художника Анри Фантен-Латура. Говорят, про него говорили: «Если нужно написать розу — лучше него никого нет».* Old Rose — группа старинных сортов роз, выведенных до появления современных чайно-гибридных роз (до 1867 года).

Подобную информацию всегда можно быстро найти.

— Наверное, ухаживать за ними непросто.

— ...Ты вообще меня слушаешь? Хотя да, как ты и сказала. Розы тоже проверяют, насколько сильна наша любовь к ним.

Хори подняла фотоаппарат, навела объектив на цветок...

Но так и не нажала на спуск.

— Эй, почему не фотографируешь?

— Потом. Лучше скажи, где ты будешь произносить речь. Хочу заранее выбрать точку съемки.

— Хм... Ну хорошо. Рад, что ты так серьезно относишься к работе.

— Сюда.

Цукияма пошел дальше по дорожке.

За розарием открылась небольшая площадь, со всех сторон окруженная цветами.

В центре стояла белая беседка с купольной крышей на греческих колоннах — именно такие часто украшали сады семьи Цукияма.

Колонны почти полностью оплетали плетистые розы, благодаря чему беседка особенно выделялась среди зелени.

Именно здесь должен был пройти праздник.

Повсюду суетились слуги, заканчивая приготовления.

У одного из столов стояли девушка в форме горничной, поправлявшая кружевную скатерть, и молодой человек в полосатом жилете поверх белой рубашки.

Заметив Цукияму, они сразу поклонились.

— Привет, Ализа, Юма.

Они снова поклонились, разгладили складки на скатерти и поспешили к следующему столу.

Провожая их взглядом, Цукияма тихо усмехнулся.

Такое выражение лица у него появлялось редко.

— Хори, как тебе эти двое?

Он снова посмотрел им вслед.

— Очень близки друг с другом, да?

Их личное пространство было настолько маленьким, что сразу становилось понятно, насколько они доверяют друг другу.

— Фуфуфу... Значит, даже ты это заметила?

Кроме того, Ариза, разговаривая, смотрела на Юму снизу вверх с сияющим лицом, а Юма отвечал ей мягким взглядом.

Все живые существа рождаются и существуют, создавая связи друг с другом, поэтому нет ничего удивительного в том, что кто-то находит себе близкого человека. Гули так же, как и люди, пускают ростки, расцветают и оставляют после себя потомство. Хори Хори задумалась, сколько вообще людей понимают это.

Взгляд Цукиямы теперь переместился к беседке. Там Канае фон Розевальд отдавал слугам указания.

— Канае очень талантлив. Именно поэтому он так предан моей семье. Он всегда меня выручает.

Канае по-прежнему относился к Чие Хори почти с ненавистью, но, наблюдая, как он четко раздает поручения и сам берется за работу, невозможно было не признать его способности.

— Канае потерял всех, кого любил... Наверное, бывают ночи, когда он не может уснуть от горя.

Тяжело вздохнув, Цукияма перевел взгляд на слуг.

— Я хочу, чтобы все были счастливы.

Это прозвучало почти как тихая молитва. В его словах не было ни капли лжи.

Хори мельком оглянулась. Неподалеку стоял мужчина с резкими чертами лица, похожий на дворецкого. С самого начала экскурсии по особняку он держался на некотором расстоянии и не спускал с них глаз. Он следил, чтобы Хори не причинила Цукияме вреда.

И он был не один.

Для Хори это было лишь лишней помехой, но причиной такой настороженности была их привязанность к Цукияме. Они тоже желали ему счастья.

— Хм...

Палец Хори лег на кнопку спуска затвора.

[[image:/storage/reader-images/f3f65aed41bfa3c7e4c3c6462c49ab8f8b25fc8f.png]]

Похоже, речь должна была состояться в беседке среди роз, расположенной в центре площади.

Цукияма, кажется, был готов показывать владения еще долго, однако дворецкий Майло, который все это время незаметно сопровождал их, напомнил, что пора готовиться к началу приема. Как хозяину мероприятия, Цукияме предстояло заняться своими обязанностями.

— До начала можешь свободно погулять. Только не заходи в участки сада, где сейчас работают садовники.

С этими словами Цукияма ушел.

Наконец-то можно было остаться одной.

Первым делом Хори осмотрела беседку, выбирая место для съемки.

— Ведь Цукияма-кун будет стоять именно там...

Она выбрала дерево с толстым стволом, росшее немного в стороне от беседки. Ловко взобравшись на ветку, она навела объектив.

— Ага... Отлично.

Она пришла сюда работать и собиралась выполнить свою часть сделки.

Но на кнопку спуска так и не нажала.

— Тогда просто поброжу до начала.

Спрыгнув с дерева, Хори отправилась гулять куда глаза глядят.

Она вышла к ручью, прошла вдоль него и оказалась у пруда с небольшим мостиком. На воде спокойно плавали два лебедя. Расставленные тут и там скамейки словно переносили в какую-то европейскую страну, а вокруг цвели не только розы, но и множество сезонных цветов, особенно гортензии.

Как и говорил Цукияма, место действительно напоминало сказку.

Многие захотели бы запечатлеть такую красоту.

Но Хори до сих пор не сделала ни одного снимка.

Она легла на длинную садовую скамью, посмотрела на небо через видоискатель... и снова опустила камеру.

Все было не то.

— ...А?

В поле зрения промелькнула движущаяся тень.

Пожилой мужчина, судя по всему садовник, ухаживал за цветами. Возможно, он тоже был гулем. Уверенными, привычными движениями он обрезал ветви и листья, после чего переходил к следующему кусту.

Наверное, он провел среди этих цветов долгие годы.

Ради самих цветов.

И прежде всего — ради семьи Цукияма.

— ...

Хори резко поднялась и пошла обратно.

Пока все вокруг любовались цветами, ее взгляд был прикован к слугам.

Они торопились закончить приготовления к началу приема, но при этом никто не выглядел измученным. Все работали с воодушевлением. Слуги без труда понимали друг друга, а гуль, который, судя по всему, руководил ими, совсем не прибегал к грубости.

— ...На что ты уставилась, морская свинка?

Кроме самой Хори.

Пока она наблюдала за работой слуг, рядом появился Канае фон Розевальд с недовольным выражением лица.

— Мне кажется, вы работаете с удовольствием.

— Не говори таких банальностей, как "похоже, вам нравится ваша работа". Каждый из нас гордится своим делом и трудится вместе с остальными.

— Хм... Наверное.

Что бы она ни сказала, Канае все равно все отвергнет.

Хори и не стремилась быть понятой, поэтому не стала спорить.

— Не стой здесь и не мешайся. Спрячься где-нибудь с глаз долой.

Будто прогоняя ее, сказал Канае.

— Хорошо.

Хори уже собралась уйти, но Канае окликнул ее:

— Подожди, морская свинка!

— М?

— ...Кстати, ты ведь приехала фотографировать цветы?

За все это время Хори не сняла ни одного цветка.

Канае нахмурился еще сильнее, но все же сказал:

— За беседкой есть терраса Красного розария.

— Терраса Красного розария?

— Красивый сад, которым восхищаются все без исключения. Если тебе нужно убить время — иди туда.

Оставив эти слова, Канае вернулся к приготовлениям.

— Хм... Ладно, схожу. Спасибо.

— Только исчезни поскорее.

Ступая по кирпичной дорожке, Хори направилась туда.

Чем дальше она уходила от беседки, где кипела подготовка к празднику, тем тише становилось вокруг.

Слышался только шелест деревьев, раскачиваемых ветром.

— ...Наверное, это здесь?

Перед ней открылось небольшое пространство, скрытое высокими кустами от посторонних взглядов.

Внутри стоял небольшой домик с красной крышей.

Похоже, это был отдельный павильон.

— Вход...

На краю живой изгороди находилась калитка, через которую мог пройти один человек.

Хори сделала шаг вперед.

— ...Что ты здесь делаешь?!

Раздался резкий окрик.

Чья-то тень стремительно пронеслась мимо нее и приземлилась прямо перед воротами.

Это был Юма — тот самый, который совсем недавно вместе с Аризой расправлял скатерти.

— Ну, я примерно этого и ожидала.

Такое развитие событий нисколько ее не удивило.

Юма загородил ей дорогу.

Он совсем не походил на того спокойного человека, который разговаривал с Аризой и почтительно кланялся Цукияме.

Хори попыталась просто обойти его и пройти дальше.

— Стоять!

Юма схватил ее за воротник и без труда поднял над землей. Ноги Хори беспомощно закачались.

— Если ты собираешься пользоваться добротой господина Цукиямы и своевольничать, я запру тебя в одной из комнат особняка до самого начала приема.

Значит, именно этого и добивался Канае.

Ему тоже приходилось нелегко.

Похоже, Канае болезненно воспринимал любое общение Цукиямы с людьми, не принадлежащими к "семье Цукияма". Ему хотелось удержать весь мир в рамках собственного идеала.

Но идеал, слишком далекий от реальности, со временем превращается в иллюзию.

Понимает ли он, что эта иллюзия, словно плющ, оплетает его самого, а затем выпускает шипы и впивается в кожу?

Было бы куда проще отпустить свои навязчивые представления и принять все таким, какое оно есть.

Продолжая держать Хори на весу, Юма направился к особняку.

В этот момент за их спинами послышался скрип открывающихся ворот.

— ...Ты друг Шу-куна?

Раздался спокойный, мягкий голос.

Юма резко обернулся.

— Господин Мирумо...!

Естественно, Хори тоже посмотрела на говорившего.

Мужчина с аккуратной бородкой под носом и умным взглядом за круглыми очками сразу показался ей родственником Цукиямы, пусть и с совершенно другой атмосферой.

Даже больше похожим на него, чем Канае.

Юма отпустил воротник Хори, и она снова оказалась на земле.

Она еще раз внимательно посмотрела на мужчину, которого назвали Мирумо.

— Ты Чие Хори? Я отец Шу-куна.

— Здравствуйте.

— Шу-кун много о тебе рассказывал. Говорят, ты увлекаешься фотографией.

Взгляд Мирумо остановился на камере, висевшей у нее на шее.

— Тебя интересует то, что находится внутри?

Юма заметно занервничал, но Мирумо лишь поднял руку, жестом призывая его успокоиться, после чего открыл калитку.

— Раз ты друг Шу-куна — проходи.

Следуя за Мирумо, Хори вошла внутрь.

— Ого...

Розарий с множеством разноцветных сортов был великолепен, но этот сад, целиком выдержанный в красных розах, создавал совсем иное настроение.

На террасе стоял стол, а в его центре тоже красовалась алая роза.

Мирумо предложил ей присесть, и Хори заняла место.

Вскоре дворецкий Мирумо принес большое блюдо с крупной красной черешней.

— И человеческая еда тоже есть.

Взяв ягоду за плодоножку и подняв ее на уровень глаз, Хори честно поделилась впечатлением.

— У нас по работе бывает много гостей-людей.

Стоило положить ягоду в рот, как по нему разлился свежий сладкий сок с легкой кислинкой.

Черешня была превосходной.

— Когда я услышал, что у Шу-куна появился друг-человек, очень удивился. Возможно, для него между живыми существами просто не существует границ.

Некоторое время Мирумо молча наблюдал, как Хори без всякого стеснения ест черешню, затем, отпив кофе, спросил:

— Может быть, это и не совсем обычная дружба... Но каким тебе кажется Шу-кун?

— Хм...

Хори перестала есть и задумчиво наклонила голову.

— Цукияма-кун отвратительно самоуверенный и самовлюбленный.

Бровь дворецкого, стоявшего рядом с Мирумо, едва заметно дернулась.

Сам Мирумо спокойно ждал продолжения.

— Но... мне кажется, теперь я начинаю понимать.

— Что именно?

Взяв еще одну ягоду, Хори ответила:

— Здесь так много людей... точнее, гулей.

Она почувствовала это сразу, как только приехала в особняк.

— Наверное, Цукияма-кун все это время был счастлив.

Мирумо удовлетворенно кивнул.

— Хори, Шу-кун очень добрый и хороший человек.

Сама Хори так не считала, но спорить не стала.

— Когда-нибудь на его плечи ляжет вся ответственность за семью Цукияма. Наверняка ему придется нелегко. И когда этот день наступит... я хотел бы попросить тебя помочь ему.

Мирумо говорил с ней как с другом Цукиямы.

Ухоженный сад.

Дворецкий, искренне преданный своему хозяину.

Пока многие гули лишены нормального образования, живут в нищете и вынуждены совершать преступления помимо охоты на людей, существуют и такие, кто способен мирно жить среди людей, занимать высокое положение в обществе и вести спокойную жизнь.

Семья Цукияма — исключительное явление.

Благодаря ей многие гули могут жить, не опасаясь человеческих законов.

Семья Цукияма защищает множество гулей.

И для сохранения этого мира приходится прикладывать огромные усилия.

Когда-нибудь эту ношу унаследует Цукияма.

Его жизнь уже принадлежит не только ему самому.

Впрочем, складывалось впечатление, что он и сам не до конца это осознает.

— Не знаю, чем я могу помочь.

После короткой паузы Хори добавила:

— Но если Цукияма-куну станет тяжело, думаю, все, кто рядом с ним, обязательно постараются его поддержать.

Доев последнюю ягоду, она поставила пустую тарелку на стол.

— Буду рад познакомиться с тобой поближе, — мягко сказал Мирумо.

— Хм...

Хори никогда особенно не интересовала дружба.

Но иногда маленькое тело движется просто потому, что ему этого хочется.

— Верно.

Она подняла камеру и впервые за сегодняшний день нажала на кнопку спуска затвора.

— Если передо мной появляется что-то интересное, я просто иду за этим.

Поднявшись со стула, Хори поблагодарила:

— Спасибо за угощение!

Теперь, в отличие от недавней бесцельной прогулки по саду, она бегом направилась обратно к беседке.

Заметив очередного слугу, спешившего с приготовлениями, она тут же наводила объектив и делала снимок.

Люди удивленно оборачивались на звук затвора.

Юму, который совсем недавно удерживал ее, она успела сфотографировать раньше, чем он ее заметил.

Садовника, ухаживавшего за розами.

Горничных, приносивших блюда.

Она снимала каждого, кто попадался ей на глаза.

Казалось невероятным, что еще совсем недавно она не сделала ни одного кадра.

Прислонившись спиной к дереву, которое сначала выбрала для съемки речи Цукиямы, Хори просмотрела фотографии.

— Ага... Вот оно.

Удовлетворенно кивнув, она подняла взгляд на дерево.

— Нет. Не отсюда.

И снова побежала.

Начался прием.

Золотистые лучи заходящего солнца красиво ложились на кирпичные стены особняка.

Через главные ворота один за другим прибывали гости, и розовый сад постепенно заполнялся гулями, любившими цветы.

Все блюда на столах выглядели настолько изысканно, что обычный человек наверняка потерял бы сознание, увидев их содержимое.

Хори наблюдала за происходящим с балкона второго этажа особняка.

По другую сторону беседки, симметрично относительно ее позиции, росло то самое дерево, которое она выбрала первым.

— Итак... Позвольте сказать несколько слов.

Когда праздник набрал обороты, Цукияма вышел вперед, остановившись на фоне беседки.

— Благодарю всех, кто, несмотря на свою занятость, нашел время посетить нашу встречу, посвященную розам и гастрономии семьи Цукияма.

Слушая его, Хори невольно задумалась: оказывается, именно так называется это мероприятие.

Цукияма говорил уверенно и без запинки. Было видно, что с самого детства ему не раз приходилось выступать перед публикой.

Приглашенные гули внимательно слушали его речь.

[[image:/storage/reader-images/e49741adca83cf8a0e1ce3b45bf84acd39ac2d39.png]]

Хори ждала своего «момента».

— И наконец... Сегодня я хотел бы особенно поблагодарить тех, кто всегда рядом со мной.

Речь подходила к концу, и Цукияма произнес эти слова.

Только теперь Хори подняла камеру.

— Это слуги, которые всегда поддерживают меня и моего отца. Они приложили столько сил, представляя счастливые лица гостей сегодняшнего приема.

Похоже, сами слуги не ожидали услышать подобное во время его речи.

Стоявшие позади гостей, они удивленно переглянулись.

По рядам пробежал легкий шум, который вскоре стих.

Теперь все смотрели только на Цукияму.

— И не только сегодня. Они всегда поддерживают нас и помогают нам. Мое сердце переполнено благодарностью и любовью к ним.

Цукияма перевел взгляд с гостей на слуг, словно по очереди обращаясь к каждому из них.

Юма, который недавно пытался задержать Хори, прижал руку к груди.

Маиро, наблюдавший за ним издали, слегка прищурился.

Мацумае выпрямилась, не желая пропустить ни единого слова. На ее глазах выступили слезы.

По коже Хори пробежали мурашки.

Палец сильнее лег на кнопку спуска.

— Они — мои друзья и моя семья.

В этот миг Хори нажала на затвор.

Гости тепло зааплодировали слугам семьи Цукияма.

Те, растроганные, склонили головы.

— ...Все-таки у Цукиямы-куна есть харизма. Даже слишком.

Опершись подбородком о перила балкона, тихо пробормотала Хори.

Речь закончилась.

Ее работа тоже.

Дольше оставаться в особняке, полном гулей, ей не хотелось.

Теперь можно было отправиться в ближайший бизнес-отель.

[[image:/storage/reader-images/8e0016770e73e7820562ad816751cc2e0769f60f.png]]

— Эй, Хори! Ну как тебе моя речь?

Цукияма окликнул ее, когда она уже переоделась в свою обычную одежду и собиралась уходить.

— Честно говоря, сама речь Цукиямы-куна меня не особенно интересовала.

— Ха-ха-ха! Неужели моя речь совсем не тронула тебя?!

Уверенно заявил Цукияма.

— Ага-ага.

Без особого интереса отмахнулась Хори.

— Зато, кажется, мне удалось сделать хороший снимок. Сначала загружу фотографии на компьютер, все проверю и потом отдам тебе.

Подняв камеру, Цукияма широко улыбнулся.

— С нетерпением жду. Хочу показать этот снимок Канеки-куну и остальным.

— Канеки-куну?

— Именно. Он, похоже, до сих пор не понимает, насколько я избран. Думаю, эта фотография поможет ему это осознать.

Он хотел показать Канеки снимок, на котором выступает перед многочисленной публикой, чтобы тот наконец понял, насколько он выдающийся человек.

Хори подумала, что Канеки скорее осознает, насколько трудно отделаться от такого навязчивого типа.

— Как использовать фотографии — решать заказчику.

— ...Господин Шу!

В этот момент их окликнули.

Это был Канае.

Сначала Хори решила, что он пришел позвать Цукияму обратно на прием, но оказалось иначе.

На груди он держал букет роз.

— Канае? Что это за розы?

— ...От господина Мирумо. Для вашей... маленькой подруги.

— Папа... для Хори?

Цукияма удивленно наклонил голову.

Канае, хотя прекрасно понимал ситуацию, ничего объяснять не стал.

— Я приготовил розы для гостей, но папа, как всегда, проявил исключительное внимание.

Восхищенно пробормотал Цукияма.

— ...Держи.

С явным нежеланием Канае протянул ей розу.

Хори не относилась к тем людям, которых можно осчастливить букетом роз, но отказаться было неудобно.

— Ну, тогда пойду домой.

С этими словами она села в подъехавшую машину

— Роза? Хори, это очень редкий сорт.

Она не рискнула вызывать такси к особняку, полному гулей, поэтому попросила знакомого ее забрать. Увидев розу у нее в руках, тот удивленно расширил глаза.

— Уже приехали?

— Нет-нет.

Машина тронулась, и особняк постепенно исчезал вдали.

Хори посмотрела на лежащую рядом розу.

Нежно-розовые лепестки.

Она знала название этого сорта.

— Фантен-Латур...

Роза, названная в честь художника, прекрасно писавшего розы.

— Я — Анри Фантен-Латур, а Цукияма-кун — сама роза.

Несколько дней спустя.

Заказывая в кафе панкейки с большим количеством взбитых сливок, Хори показала Цукияме фотографии.

Снимков было много.

Чем дольше Цукияма их просматривал, тем сильнее начинал дрожать.

— Ну... вот и все.

Едва Хори договорила, как Цукияма с грохотом ударил ладонью по столу.

— ...Здесь нет ни одной фотографии со мной!!! Почему?! Почему?! Почему?! Почему?! Почему?!

Он был абсолютно прав.

На всех снимках, сделанных Хори, самого Цукиямы не оказалось.

Даже на фотографии во время речи его полностью закрывала беседка.

— Ты заслонял кадр, Цукияма-кун.

— Как это я могу заслонять кадр, если я — главный герой?! Как ты вообще думаешь, зачем приехала в мою усадьбу?!

— Эм... Чтобы снять «момент, когда Цукияма-кун сияет ярче всего».

— Тогда почему меня нигде нет?!

Допив крем-соду, Хори посмотрела в окно.

— ...О. Канеки-кун.

— Что?!

Услышав это имя, Цукияма мгновенно вскочил и прильнул к окну.

— Хори, где он?!

Когда он, ничего не обнаружив, обернулся назад, на столе лежала лишь флешка с фотографиями.

— ...Хитрая крыса!

Покинув кафе, Хори, поглаживая камеру, шагала по улице.

— Хм... Все-таки с тобой очень весело, Цукияма-кун.

Вернувшись домой, Цукияма все еще дулся из-за фотографий.

Разглядывая их, он думал, что Хори определенно нуждается в серьезном перевоспитании.

Он снова и снова пересматривал снимки, но собственного изображения так и не находил.

— Шу-кун, а что стало с последней фотографией? Папа хотел бы ее увидеть.

В комнату вошел Мирумо.

— Папа! Это ужасно! Посмотри!

Цукияма повернул к нему экран компьютера и начал перелистывать снимки.

— Представляешь? Эта маленькая мышь не сделала ни одной моей фотографии!

— Правда?

На снимках были только слуги.

Это даже казалось забавным.

Просмотрев фотографии до конца, Мирумо сказал:

— А я тоже хотел увидеть фотографию Шу.

— Вот именно! О чем она вообще думала...

Цукияма даже немного обрадовался тому, что отец разделил его недовольство.

Но, похоже, Мирумо заинтересовало совсем другое.

Внимательно всматриваясь в фотографии, он наконец произнес:

— Шу-кун... Можно получить копии этих снимков?

Такой просьбы Цукияма никак не ожидал.

— Конечно... Но зачем?

— Просто они мне очень нравятся.

Услышав это, Цукияма сразу успокоился.

— Хм... Если папе понравилось, значит, все было не зря.

Для него не было ничего приятнее, чем видеть радость человека, которого он больше всего уважал.

И теперь он искренне подумал, что правильно сделал, позволив Хори фотографировать.

Мирумо с теплотой посмотрел на сына.

На этих фотографиях были запечатлены слуги, с искренним усердием выполняющие свою работу, и теплый взгляд Цукиямы, благодарившего их во время своей речи.

Цукияме, выросшему в окружении этой любви, трудно было заметить очевидное.

Но фотографии ясно показывали, насколько сильно окружающие любят и ценят самого Шу Цукияму.

Даже не изображая его самого, эти снимки позволяли Шу Цукияме сиять.

Мирумо подумал, что однажды обязательно наступит день, когда его любимый сын посмотрит на эти фотографии... и тихо заплачет от счастья.

[[image:/storage/reader-images/beff61c6b0f49795623096ae60f69d4f1350279b.png]]

«„Сбор работ для художественного фестиваля CCG“…?»

Было то время года, когда свирепый зимний ветер пронизывал кожу, а сухие листья кружились на ветру. Следователь первого класса Ихей Хаиру из Отряда S1 CCG остановилась, увидев незнакомые ей слова.

[[image:/storage/reader-images/bb1529ff69f7deea411f4e61333defaa67a19b0c.png]]

Невзрачный плакат был прикреплен в углу вестибюля. Рядом с надписью были фотографии различных картин и скульптур.

— Что такое, Хаиру? — заметив, что она остановилась, спросил Коори Уи, ее напарник и командир отряда, шедший рядом. Он был талантливым следователем, которого часто называли образцовым следователем и «молодой надеждой». Он был из тех людей, которые с первого взгляда замечают все происходящее вокруг.

Уи был близок с Хаиру, с которой они вместе сражались в Отряде 0 под командованием сильнейшего следователя CCG, Аримы. Позже Уи отделился от Отряда 0, чтобы командовать собственным отрядом, а Хаиру последовала за ним и стала служить под его началом. Сам факт того, что ее выбрали напарницей следователя особого класса, свидетельствовал о способностях Хаиру, хотя после ее беззаботного поведения и манеры держаться лишь немногие могли разглядеть в ней превосходного следователя.

— Коори-семпай, а что это там?

Хаиру прижала указательный палец к плакату. Уи озадаченно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд туда, куда она указывала.

— …А, художественный фестиваль. Это одно из внеклассных мероприятий CCG.

— Внеклассных мероприятий?

— Ага. Если не ошибаюсь, их цель заключалась в том, чтобы «помогать сотрудникам CCG, несущим тяжелое психологическое бремя, улучшать свое душевное состояние посредством искусства и благодаря этому жить более полноценной жизнью».

— А, типа того, что кричат проповедники, стоящие на тротуарах?

— Нет, — тут же отверг Уи. — Мы отбираем работы сотрудников CCG и выставляем их в районных выставочных залах. Если я правильно помню, обычные люди могут бесплатно посмотреть на них, поскольку это способствует культурному обмену и поддерживает связи с местным населением. Мы день и ночь сражаемся с гулями, но многие граждане считают CCG опасной организацией. Поэтому, похоже, CCG пытается создать положительный образ посредством таких дружелюбных мероприятий, которые помогут гражданам лучше понять, кто мы такие.

— В наше время во всем политика, да?

— Ага, хотя это часть социальной программы. Районный турнир CCG по бейсболу тоже проводится примерно с той же целью, только он направлен на повышение боевого духа сотрудников. А еще, кажется, победителей там определяет специальное жюри.

— Хм…

Хаиру убрала палец от плаката.

— Но, похоже, участвует не так уж много людей.

В конце концов, CCG была вооруженной организацией, а потому состояла из множества людей, которые в свободное время предпочитали заниматься физическими тренировками.

— Наверное, — согласился Уи. — С районным турниром по бейсболу тоже не все гладко. Каждый год участвуют одни и те же люди. Такие вещи — пустая трата времени для стариков из офиса.

Затем Уи пожал плечами и добавил:

— В любом случае нас это не касается. Пошли, пора работать.

— Ага. Кстати?

— Да?

— Не хочу каждый год слышать от тебя одно и то же.

Уи ошарашенно посмотрел на Хаиру.

— Что? — спросила она, склонив голову набок.

Похоже, раньше она уже несколько раз задавала Ую те же вопросы, но поскольку тема его совершенно не интересовала, он забыл, что она уже спрашивала его об этом.

— Наверное, в следующем году я снова это услышу.

— …Хаиру.

Почувствовав угрожающий взгляд Уя, она пробормотала:

— Извини.

И замолчала. Уи еще долго читал ей нотации, говоря, чтобы она не несла всякую ерунду. Когда он заметил, что Хаиру перестала его слушать, то тяжело вздохнул и снова зашагал вперед.

Плакат художественного фестиваля постепенно скрылся вдали. Скорее всего, Уи забудет о нем до следующего года. Но именно поэтому для него стало неожиданностью, когда несколько дней спустя эта тема вновь всплыла.

— …Вы будете специальным судьей!?

Перед Хаиру и Уи стоял Арима. Мужчина с бесцветными волосами и какой-то неземной аурой только что вернулся с задания. Они случайно столкнулись с ним, поприветствовали, и именно тогда узнали эту неожиданную новость.

Арима должен был стать специальным судьей на художественном фестивале CCG.

— П-почему именно вас выбрали специальным судьей? Хотя, если подумать, вы вообще умеете судить? Не могу поверить, что Арима-сан будет судьей на художественном фестивале… — растерянно спросил Уи у Арима. Перед Хаиру он еще мог вести себя более-менее по-начальнически, но перед Арима, своим бывшим начальником, он словно снова становился ровесником.

— Не знаю.

— Что значит «не знаете»…

Известный как Белый Жнец CCG, Арима был гением, которого боялись гули. Однако порой он мог быть весьма медлительным.

— П-почему вы согласились? Вы же вообще никогда ничем, связанным с искусством, не занимались!

— Я пытался это объяснить, но мне сказали, чтобы я не думал слишком много и просто выбрал то, что меня заинтересует. Так я и стал специальным судьей.

Похоже, Арима тоже считал, что предложение самому выбрать что-нибудь было лишь формальностью. Однако он был человеком, который молча выполнял все распоряжения начальства.

— Почему такую работу поручили самому занятому человеку во всем Управлении!? — возмущенно сказал Уи, в раздражении почесывая голову и негодуя на начальство.

Но Хаиру это совершенно не беспокоило.

— Арима-сан, вы будете вручать награду?

Арима был для Хаиру особенным человеком. Она старалась изо всех сил на работе, потому что хотела получить от него похвалу — от прекрасного Жнеца, который был достаточно близко, чтобы до него можно было дотронуться, и в то же время оставался недосягаемым.

— …Да.

Это означало, что именно Арима будет оценивать ее работу. Художественный фестиваль, который поначалу казался Хаиру скучным, теперь засиял у нее в глазах.

— Я буду участвовать, — заявила Хаиру, подняв правую руку.

Уи удивленно посмотрел на Хаиру, тогда как выражение лица Арима не изменилось.

— Я буду участвовать и получу награду от Арима-сан.

Наблюдая за хихикающей Хаиру, Уи устало пробормотал:

— Опять за свое?

Затем, с утомленным видом добавил:

— Ну… если собралась участвовать, отнесись к этому серьезно.

— Согласен, — прямо поддержал слова Уи Арима и вскоре ушел вместе с подчиненными, ожидавшими неподалеку.

Как только Арима скрылся из виду, Уи скрестил руки на груди и посмотрел на Хаиру.

— Ты действительно собираешься участвовать?

Даже Хаиру была занята и не располагала большим количеством свободного времени. Но теперь ее приоритеты изменились.

— Если я постараюсь, Арима-сан меня похвалит!

— Вижу, ты та еще фанатка Арима.

— Как будто вы лучше, Коори-семпай.

— Дура, — с улыбкой ответил Уи, опуская скрещенные руки.

Однако он понял, что теперь ему тоже есть о чем подумать, ведь Арима будет участвовать в художественном фестивале в качестве судьи.

— Арима-сан будет судьей, так что будет нехорошо, если ему почти нечего будет оценивать…

Уи беспокоило, как будет выглядеть Арима, если на художественный фестиваль почти никто не придет.

— …Может, мне тоже участвовать?

— Коори-семпай?

— Теперь мой график станет еще плотнее, но это лучше, чем если никто не будет участвовать. Для начала могу поговорить с Отрядом 0 и Таке-сан, — сказал Уи, упоминая своих коллег и старшего товарища.

— А? — недовольно отозвалась Хаиру. — Но разве не лучше, если участников будет меньше?

Иначе ее шансы на победу снизятся.

— Не обязательно, чтобы их было много. Даже если Таке-сан будет участвовать, он все равно не выиграет. Потому что, как и его создатель, его работа будет простой и неприметной — вот и все.

Хирако Таке, который был близок с Хаиру, Уи и Арима, был крепким и очень умелым бойцом, однако его способности скрывались за невзрачным впечатлением, которое он производил.

— В конце концов, я просто пытаюсь вычерпать воду ведром из большого пожара. Даже если участников будет не так много, надеюсь, этого хватит, чтобы все прошло гладко… Хотя мне совсем не нравится мысль о том, что придется показывать начальству то, что я нарисую, — пожаловался Уи, с сожалением осознавая, что каким-то образом тоже оказался втянут в художественный фестиваль.

— Тогда, может, тебе вообще не стоит участвовать?

— Не собираюсь.

Так Уи рассказал Хирако и всем членам Отряда 0 обо всем: о том, что Арима станет специальным судьей художественного фестиваля, — и попросил их принять участие. Они тоже удивились тому, что Арима будет судить работы, но согласились участвовать, чтобы не подвести ни Ариму, ни Уи.

— Похоже, это может превратиться в художественный фестиваль для фанатов Арима-сан.

Казалось, тревогам Уи не будет конца. Однако вскоре все приняло неожиданный оборот, которого он никак не мог предвидеть.

— …Эй, вы слышали про художественный фестиваль!?

Следователи CCG были взбудоражены.

— Ага. Слышал, что следователь особого класса Уи и ребята из Отряда 0 тоже будут участвовать.

— …Ну, это же люди Арима.

Было очевидно, что Арима стоял над всеми остальными следователями. Каждый, кто когда-либо работал с Аримой, признавал его превосходство. Хотя все они были следователями, между Аримой и остальными словно возвышалась гигантская стена.

«Люди Аримы будут участвовать в художественном фестивале», — подумали следователи.

«Но если это художественный фестиваль, то здесь мы сможем их победить».

Ничего бы из этого не вышло, если бы следователи не придавали значения тому, как их оценивают через искусство. Но им надоело постоянно гореть от стыда рядом с подавляющим талантом и вновь и вновь убеждаться в собственной посредственности. Они больше не могли это терпеть.

— …Слушайте, я знаю, что трудно поверить, но в школе я получил четвертую по успеваемости оценку по изобразительному искусству.

— А я в начальной школе получил золотую награду за плакат для рекламы зубной щетки.

Следователям ничего не оставалось, кроме как сражаться на этом новом поле боя — избавиться от комплекса неполноценности и вернуть себе уверенность. Такое настроение распространилось среди следователей, упершихся в потолок своей карьеры и уже не надеявшихся на продвижение.

К тому же Арима в роли судьи был событием огромного масштаба, а новость о том, что гений неожиданно согласился стать судьей художественного фестиваля, стала предметом многочисленных разговоров.

Новость разрасталась как снежный ком и внезапно превратилась в большое событие для всего коллектива. В результате некоторые люди даже решили принять участие просто потому, что им это показалось забавным.

«Урие».

Урие молча цокнул языком, услышав, как кто-то окликнул его сзади. Даже не оборачиваясь, он сразу понял, кто это.

«...Надоедливый придурок».

Он обернулся и, как и ожидалось, увидел своего одноклассника Куроива Такеоми. Высокая фигура Такеоми и его представительная внешность не раздражали Урие так сильно, как его честные глаза. Они были точь-в-точь как глаза его отца, Куроива Ивао.

Ивао был выдающимся следователем особого класса, пользовавшимся величайшим доверием как начальства, так и подчиненных. В отделе CCG не было ни одного человека, который мог бы отозваться о нем плохо. Но Урие так не считал, ведь Ивао стал тем, кем был сейчас, пожертвовав ради этого собственным отцом Урие.

Отец Урие тоже был следователем. Будучи следователем особого класса, он командовал собственной группой подчиненных, одним из которых был Ивао. Когда появилась Одноглазая Сова, отец Урие приказал Ивао и его товарищам отступить, а сам остался позади, чтобы прикрыть их отход.

И в результате отец, который когда-то окутывал Урие теплом, вернулся к нему домой холодной тушей.

Почему он позволил ему умереть?

Эти чувства глубоко укоренились в Урие и отказывались угасать. Сколько раз он представлял себе, как Ивао умирает такой же трагической смертью, как его отец? Нет, даже более ужасной?

Как же иронично было то, что Урие встретил сына этого человека, Куроива Такеоми, в младшей академии CCG — своего одноклассника и, к тому же, такого же отличника, как он сам. Именно поэтому Урие прилагал все усилия, чтобы никогда ему не проиграть. Он хотел оказаться на вершине и смотреть на кислое лицо Такеоми сверху вниз.

Однако Такеоми никогда не терял самообладания. Подобно великому древнему дереву, тянущемуся к небесам, этот простой человек принимал все как есть, никак не реагируя, сколько бы Урие ни обращался с ним жестоко. И Урие это бесило. В Такеоми было что-то такое, от чего казалось, будто он прожил счастливую жизнь. Словно он нарочно тыкал Урие в лицо тем фактом, что у него были отец и мать и что он вырос в любви и заботе.

Тебе просто нужно начать думать так, будто ты тоже хлебнул нечистот, как я. Тогда ты не сможешь смотреть на меня такими глазами.

Именно такие мысли возникали у Урие, когда он сталкивался с Такеоми.

«...Что? Не разговаривай со мной», — сухо спросил Урие. Он хотел проигнорировать его и пройти мимо, но не хотел показывать Такеоми, что тот ему небезразличен.

«Ты тоже собираешься участвовать в фестивале искусств?» — спросил Такеоми.

Урие удивленно приподнял бровь.

«Мне нравится подход CCG к проведению фестиваля искусств, так что я и без того собирался участвовать. Не подходи ко мне посреди коридора и не веди себя так, будто мы приятели».

Урие был художником и часто писал картины, держа в руке палитру. Хотя он слышал о необычном ажиотаже вокруг фестиваля — Арима стал специальным судьей, а Отряд 0 собирался участвовать, — Урие изначально планировал подать свою работу. Вашу играли важную роль в оценивании работ на фестивале, поэтому это была прекрасная возможность заявить о себе.

«Так ты уже знал? Если честно, всю нашу группу попросили принять участие».

«...Отряд Хирако? Ты тоже?»

Такеоми был членом Отряда Хирако, которым командовал Хирако Таке. Похоже, Уи попросил Хирако принять участие в фестивале. Заместитель командира отряда Ито Курамото услышал их разговор и тоже решил участвовать. Вскоре за ним последовали и остальные члены отряда.

«Просто у меня нет никакого опыта в искусстве. Поэтому я пришел к тебе, чтобы попросить совета, Урие».

В академии Урие довольно легко узнавал разные вещи о Такеоми, но никогда не слышал, чтобы у того было какое-нибудь хобби.

«...Понятно. Конечно, я отличаюсь от такого дуболома, как ты».

Дело было не в том, что Такеоми скромничал. Он действительно совершенно не представлял, что ему делать. Впрочем, Урие все равно не собирался ему помогать.

«Если честно, к фестивалю искусств нельзя подготовиться за один день. А если у тебя даже нет четкой цели, я не знаю, чем могу тебе помочь. В любом случае, для начала просто сделай что-нибудь. Неважно, если получится плохо. Как тебе такая идея? Хотя это все равно будет пустой тратой времени».

Урие не находил слов для человека, настолько ничего не понимающего в этом деле. Но даже если бы Такеоми хоть что-то знал, Урие все равно не собирался давать ему никаких советов.

«...Вместо такого деликатного инструмента, как кисть, почему бы тебе не сделать что-нибудь из дерева?»

Слова Урие были пропитаны ядом.

Он отвернулся от Такеоми.

«Удачи. Постарайся как следует. Со своими каракулями мелками».

В искусстве Урие мог одержать над Такеоми сокрушительную победу. А если он победит, то, возможно, сможет сделать еще один шаг к повышению. Урие ухмыльнулся, представляя ужасную работу Такеоми. Похоже, этот фестиваль искусств становился все интереснее.

И он тихо захихикал.

[[image:/storage/reader-images/2a9c80bfd7e68ac2b905addc4f7b2dbd47cc21b9.png]]

«...Интересно, чему Урие-кун так радуется», — пробормотал Муцуки. Он только что вышел из комнаты для совещаний и случайно столкнулся с Урие. Лицо Урие выглядело как всегда, но Муцуки почувствовал, что с ним что-то не так.

«Что такое, Тоору?» — спросил Сузуя Джузо, высунув голову из комнаты для совещаний в коридор. Джузо, отвечавший за тринадцатый район, пришел в отдел на совещание по итогам операции по ликвидации «Аукциона».

«А», — сказал Джузо. Заметив Урие, он понимающе кивнул. — «Ты его пригласил?»

«А, нет. Думаю, Урие-кун сокращает сахар...»

«Он вообще не ест сладкое?»

«Да, пытается набрать массу».

Услышав слова Муцуки, из-за спины Джузо появился Абара Хамбее.

«Как жаль», — сказал Хамбее.

Остальные члены Отряда Сузуя — Накарай Кейджин, Микаге Миюки и Тамаки Мизуро — тоже вышли из комнаты для совещаний, закончив подготовку к нему.

На самом деле Муцуки и Отряд Сузуя собирались отправиться в знаменитый магазин, известный своими вкусными капкейками. Изначально Хамбее должен был пойти один и купить их, но Сузуя сказал, что хочет сам посмотреть на них и выбрать. Поэтому все отправились вместе с ним.

«Кроме того, совсем недавно его заставили съесть тот самый ведерный пудинг, который приготовил Сенсей для всех нас».

«Он действительно его съел?» — спросил Накарай.

Муцуки кивнул и слегка криво улыбнулся.

«Сенсей даже разделил его на порции, чтобы нам было несложно его съесть».

Он вспомнил, что произошло в тот вечер. Все, кто участвовал в расследованиях, одновременно вернулись домой и ужинали вместе, когда вдруг на обеденном столе материализовался ведерный пудинг. Сайко с восторгом смотрела на этот удивительный пудинг, рядом с ней сидел Ширазу с закатанными рукавами... а Урие смотрел на него мертвыми глазами.

«Завидую. В Шато столько домашних сладостей», — с улыбкой сказал Сузуя. Иногда было легко забыть, что он был гениальным следователем с огромным количеством достижений.

До магазина капкейков от CCG пришлось немного пройтись пешком. Изнутри магазина доносился аромат, от которого желудок будто наполнял желудок до краев. В витрине стояли красивые капкейки, украшенные всевозможными животными и цветами. Это уже было настоящее искусство.

«Ч-что-то здесь не так...»

Дело было в том, что среди десятков покупательниц они оказались единственной группой мужчин, окруживших витрину с капкейками. На них устремились пронзительные взгляды, но Сузуя, похоже, это совершенно не волновало.

«Какие красивые! Прямо как игрушки», — сказал Сузуя. Он ткнул вилкой в глазурь своего капкейка.

«Сузуя-сан, это NGC 4038 и NGC 4039».

«Микаге-семпай, я не понимаю, что ты пытаешься сказать», — в ответ заметил Мизуро, младший Микаге.

«Другими словами, Мизуро, Галактики Антенн».

«Слишком сложно».

«Может, если я скажу, что это Ворон, ты поймешь».

«Это еще одно из твоих созвездий?»

Микаге даже не собирался ничего объяснять, поэтому Муцуки тут же нашел информацию об этом в телефоне. Он увидел красивую фотографию Млечного Пути во всем его великолепии.

Он показал фотографию Микаге.

«Вот это, да?»

«Да», — ответил Микаге, указывая на телефон.

«Понятно. Это, без сомнения, искусство», — согласился Хамбее, взглянув на фотографию. Затем он поднял глаза на Муцуки, словно что-то вспомнив. — «Кстати говоря, фестиваль искусств уже скоро... Что все собираются делать в Шато?»

Фестиваль искусств.

Эти слова проникли в уши Муцуки.

«Я не особо разбираюсь в искусстве, но, похоже, остальные собираются участвовать».

Ширазу и Сайко из Отряда Куинксов рассказали Муцуки о фестивале. Они были в полном восторге. Урие пока ничего не подтверждал, но, учитывая его хобби, вполне вероятно, что он тоже будет участвовать.

«А Хайсе тоже будет?» — спросил Сузуя, набив щеки капкейком, которым он более чем достаточно времени любовался.

Муцуки переживал из-за того, что произойдет, если он расскажет Сузуя, но решил быть честным.

«Сенсей сказал, что хочет сделать пряничный домик, но не был уверен, что это можно считать искусством».

Глаза Сузуя засияли.

«Я хочу его съесть».

[[image:/storage/reader-images/b93a5bc8438a000383d66147e7887bb9ef4fac26.png]]

Если кто и мог вцепиться зубами во что угодно, то это Сузуя.

«Думаю, Сенсей все еще пытается определиться».

«Тоору. Убеди Хайсе».

«Я-я?»

Хамбее склонил голову.

«Пожалуйста, обязательно сделай это».

«К следующему разу я подготовлю отчет о плюсах и минусах участия Сасаки-ши», — сказал Накарай, перекрывая Муцуки путь к отступлению.

«Лучше тебе не идти против него», — прошептал Мизуро Муцуки.

«Стремись к звездам, раз уж родился», — прошептал Микаге с другой стороны. Похоже, выбраться из этой ситуации было невозможно.

«Я-я понял».

Прости, Сенсей, — извинился Муцуки про себя.

На самом деле история с пряничным домиком заключалась в том, что Мадо Акира, заменявшая Куинксам мать, сказала Хайсе перестать дурачиться, после чего он сдался.

«Ничего не поделаешь», — сказал Хайсе со слабой улыбкой, но на его лице читалась печаль.

Акира может передумать, если Сузуя ее попросит, — подумал Муцуки. Они ведь сражались вместе. Сузуя просил об этом ради себя, но если это поможет Хайсе, то ничего плохого в этом не будет. Или я могу помочь сделать пряничный домик.

«А Отряд Сузуя тоже собирается участвовать в фестивале искусств?»

«Мы планируем отобрать и представить несколько выразительных рисунков, которые нарисовал Сузуя-семпай», — сказал Хамбее. Сузуя иногда рисовал животных, и Хамбее систематически подшивал эти рисунки.

«Остальные — это я и Микаге-семпай», — сказал Мизуро, запивая кофе, чтобы очистить рот от слишком сладкого капкейка.

«Микаге-сан делает что-нибудь связанное с космосом?»

«Нет, кое-что другое. Микаге-семпай, покажи Муцуки».

Микаге достал из кармана блокнот и вырвал из него лист. Положив бумагу на стол, он начал складывать ее. Прямоугольный лист превратился в квадрат, складки и сгибы появлялись одно за другим плавными движениями.

Через две минуты все было готово: Микаге сложил пятиконечную звезду. Она была простой, но сделана очень красиво.

«Это связано с космосом...»

«Космос приходит», — задумчиво пробормотал Микаге, указывая на Муцуки. А Муцуки уже подумал, что это никак не связано с космосом.

«Микаге-семпай, ты действительно хорошо складываешь оригами», — спросил Мизуро.

«А, да, вижу. Оригами...»

Муцуки оказался втянут в ритм Микаге и подсознательно решил, что это связано с космосом, но если остановиться и подумать, то это было всего лишь оригами.

«Кроме того, я могу складывать динозавров, уничтоженных метеоритами, Туманность Розы в форме розы и декоративные шары, ярко напоминающие сверхновые».

Граница между космосом и оригами для Муцуки начала размываться.

«Если я смогу сложить оригами сто три раза, то смогу это сделать, но пока не достиг этой точки».

«Что ты вообще несешь?»

«Космос не приходит, Мизуро. Оригами — это то, чем является космос».

Искусство, оказывается, бывает самым разным.

Я не могу поспеть за их разговором, — подумал Муцуки.

Больше всего Муцуки привык к такому виду искусства, как живопись. Хотя одной из главных причин было то, что Урие каждый день рисовал.

Запах масляных красок просачивался из комнаты Урие и даже исходил от самого Урие, а Ширазу и Сайко часто без малейших колебаний называли его вонючим. Но Муцуки этот знакомый запах казался частью Урие, частью его холодности и колючести. Неужели он думает так потому, что во время операции по ликвидации «Аукциона» смог почувствовать одиночество Урие?

Муцуки коротко выдохнул и решил подумать о чем-нибудь другом.

Кстати, как там Сайко и Ширазу? Может, спрошу их, когда вернусь в Шато.

Но сначала нужно спросить Хайсе насчет пряничного домика, — подумал Муцуки, наблюдая за Сузуя, наслаждавшимся своим капкейком.

«Хм?» Коори-семпай, что ты делаешь?

Когда Хаиру пришла на работу в комнату для заданий Отряда S1, она обнаружила, что Уи режет фотографии ножницами. «Ты что, затаил обиду на людей на этих фотографиях?»

«Конечно нет», — ответил Уи, недовольно глядя на свою руку. Хаиру пожала плечами и села на свое место, чтобы скрыться от его взгляда.

Закончив разрезать фотографию, которую держал в руках, Уи начал убираться. Хаиру поднялась со стула и снова посмотрела на него. «Ты делаешь альбом?»

[[image:/storage/reader-images/2c7e6d54aa2af53417393201353ebba50860fba0.png]]

Кроме того, фотографии, которые он держал, были примерно одного цвета.

«...Это для фестиваля искусств. Я делаю из них коллаж». Похоже, он собирался приклеить вырезанные фотографии так, чтобы получилась единая композиция.

«Ты серьезно взялся за дело».

«Если уж что-то делать, то делать как следует. Если я сдам незавершенную работу, то буду выглядеть идиотом, а мне бы этого не хотелось...»

Уи глубоко вздохнул.

Ежегодный фестиваль искусств, который все эти годы едва ли кого-то интересовал, теперь набирал обороты. Он стал темой для обсуждения среди следователей, что было неслыханно. И хотя срок сдачи работ еще не приближался, исполнительный комитет фестиваля уже переживал, что зал, который они ежегодно арендовали для выставки, окажется недостаточно большим, чтобы вместить все работы.

«Никогда бы не подумал, что все это настолько разрастется».

«Разве ты не этого хотел, Коори-семпай?» Теперь это было мероприятие, достойное того, чтобы Арима был судьей.

«...Всему есть предел».

Однако Уи был пессимистом. Пока Хаиру размышляла, что же именно заставляет его так нервничать, в комнату неожиданно вошел посетитель.

«Ммм... Коори-бой».

Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить бугрящиеся мышцы его крепкого тела, волосы, уложенные в помпадур, и пышные усы. Это был Танакамару Моган, следователь особого класса, чье присутствие напоминало о подавляющем запахе миллиона смешанных специй.

Он был опытным следователем, известным как «Моган из 2-го района», но для Хаиру он был просто человеком, от которого разило стариком. От его жаркого присутствия казалось, будто в комнате становилось душнее.

Уи широко раскрыл глаза, увидев Могана, который, похоже, специально пришел встретиться с ним, хотя сам Уи явно этого не ожидал.

«Я слышал об этом, парень». Моган грузно подошел к Уи и бездумно приблизился к нему.

«...С-слыхал о чем?»

«О том, что ты зажег фестиваль искусств этого года!» Моган захлопал в ладоши, выражая Уи свое одобрение. Как он вообще умудрялся делать так, чтобы его хлопки звучали как взрывы?

На лице Уи появилось нечто совершенно неописуемое из-за нежеланной похвалы. Не поэтому ли он всякий раз становился таким хмурым, когда речь заходила о популярности фестиваля искусств? Неужели именно такие новости теперь распространялись?

«Я искренне считаю, что мероприятия, обогащающие жизнь, или, другими словами, “взрослые внеклассные занятия”, — прекрасная идея. Вот, например, я организовал конкурс денди CCG и межрайонный чемпионат по бейсболу, хотя мне так и не удалось превратить их в крупные мероприятия. Невероятно. Может, теперь мне стоит называть тебя молодым гением... хм?»

Моган все это время поглаживал усы, а затем схватил обрезки фотографий Уи. «Коори-бой, ты тоже что-то делаешь! Хо-хо, как интересно, ты делаешь коллаж, я вижу».

«Да...»

Моган смог сразу понять, что именно пытается сделать Уи, благодаря своим глубоким и обширным познаниям в культуре, полученным за годы жизни в храме. «Наверное, подготовить фотографии непросто».

«Полагаю, что так...»

Моган согласно кивнул, а затем внезапно сжал кулак и ударил себя в грудь. «Понимаю, парень! Тебе нужна моя помощь с твоим искусством?!»

«Нет, я справлюсь», — ответил Уи, отказываясь от его помощи.

Но Моган возразил: «Не стесняйся! Так ты интересовался моей камерой?!»

Когда Моган входил в такое состояние, остановить его было невозможно. Он крепко схватил Уи за плечи. «Ха-ха-ха! Похоже, мы будем проливать пот и слезы ради твоего великолепного произведения! Фва-ха-ха-ха!!»

Уи становится все хуже, — подумала Хаиру, пока взрывной смех Могана разносился по комнате.

Даже людям с опытом в искусстве приходилось нелегко. Впрочем, это касалось не только Уи.

«Я же говорю: вот так, вот так, вот так, а это должно быть вот так. Понимаешь, о чем я, *buzzcut?»*Buzzcut — короткая мужская стрижка.

«Нет, я вообще ничего не понимаю!» — не подумав, выкрикнул в ответ Ширазу, лидер Отряда Куинксов, на грубое объяснение Сайко.

Ширазу и Сайко сидели в семейном ресторане. На столе Ширазу стояли стакан с соком из автомата и журнал о мотоциклах, а рядом лежал альбом для рисования, на котором были нарисованы два круга и горизонтальные линии. На первый взгляд рисунок напоминал баклажан или огурец, но для Ширазу он должен был изображать мотоцикл.

Ширазу хотел получить награду на фестивале искусств, поскольку победителям полагались призовые деньги, пусть и небольшие. Для человека, чьим главным желанием было зарабатывать деньги, это была возможность, которую нельзя было упускать.

Проблема заключалась в том, что получить награду ему было практически невозможно. Ширазу прожил жизнь, никак не связанную с искусством, и поездка на мотоцикле больше соответствовала его характеру, чем кисть в руках. Поэтому он метил не так высоко и рассчитывал хотя бы на почетное упоминание, а не на главный приз или второе место. Он попросил Сайко научить его рисовать, потому что ему казалось, что ее рисунки, которыми она убивала время, будет легче повторить, чем картины Урие маслом.

Но воплотить это на практике оказалось сложнее, чем он ожидал. «Для начала покажи, что ты умеешь», — сказала Сайко, после чего он попытался нарисовать мотоцикл, переводя взгляд с бумаги на журнал и обратно. Однако было очевидно, что рисовать он совершенно не умел.

«Ширагин, как ты собираешься ездить на этой жуткой лошади?»

«...Заткнись».

На листе Сайко, напротив, был нарисован хорошо узнаваемый мотоцикл в искаженном стиле. Ширазу и Сайко рисовали один и тот же мотоцикл, но их рисунки выглядели как совершенно разные вещи.

«Я думал, что будет легко нарисовать что-нибудь знакомое, что мне нравится...»

«Парни все такие. Они не видят людей перед собой».

«И это даже не человек. Черт...» Ширазу рухнул грудью на стол и застонал. «Я просто хочу измазать лицо черными чернилами, прижать его к бумаге и сдать это как автопортрет».

«Я не буду тебя останавливать».

«Вот тут ты должна меня остановить».

«Как член Отряда я буду наблюдать за обнаженным отпечатком тела лидера Отряда Куинксов».

«Не говори так».

«Ааа, хочу съесть кучу карааге».

«Мне плевать, что ты хочешь заказать, просто нормально меня учи!» Сегодня Ширазу угощал Сайко в благодарность за помощь.

«Ладно, ладно», — сказала Сайко, нажимая кнопку вызова официанта.

Наблюдая за тем, как она делает заказ, Ширазу подумал, насколько удивительно спокойно все было теперь.

«...В конце концов я забуду, что я следователь».

«Знаешь, я всегда забываю».

«И как у тебя это получается?»

«Потому что сейчас у меня в голове только карааге. Карааге, карааге!» — пропела Сайко на собственный мотив. В таком состоянии она не сможет учить его, пока не поест. Ширазу, которому снова стало скучно, начал заполнять пустые места на листе кругами. Маленьких кругов становилось все больше.

Причиной того, что он заметил, насколько все стало спокойно, была недавняя операция по ликвидации «Аукциона». После той битвы у Ширазу осталась масса противоречивых чувств.

Я хочу... стать красивой.

Таковы были слова, которые его противница Щелкунчик произнесла перед смертельным ударом, — слова, совершенно не похожие на то, что мог бы сказать гуль. Поэтому, когда он пронзил ее, ему не казалось, что он уничтожил гуля. Скорее, он убил человека, и эти чувства легли тяжестью на сердце Ширазу. Это напомнило ему о смертности людей и одновременно вызвало воспоминания о самоубийстве его отца.

Он не был человеком, склонным слишком глубоко все обдумывать, но не мог стереть эти мысли, горевшие внутри него. Однако в той битве пострадало не только сердце Ширазу. Все Куинксы так или иначе были затронуты произошедшим: это повлияло и на Сайко, которая постоянно шутила, и на Урие, и на Муцуки.

«Куча красивых кругов, Ширагин».

«Хм? А, точно». Ширазу сам не заметил, как покрыл кругами весь лист, не оставив между ними свободного места.

«Вау, это немного жутковато».

Глядя на скопление кругов, Ширазу закрыл альбом, но Сайко схватила его. «ЭТО... ИСКУССТВО!»

«Ты о чем вообще?»

Она вырвала альбом из рук Ширазу и посмотрела на страницу, покрытую кругами. «Ширагин, нарисуй кучу маленьких кругов на большом листе бумаги. Огромном».

«Чего? Звучит как морока. И где тут веселье?» — раздраженно спросил он Сайко, которая явно несла какую-то чушь.

Она помахала пальцем и цокнула языком. «Ты не понимаешь, что такое искусство, поэтому, конечно, тебе скучно».

«Эй, я начинаю злиться на вас, искусствоведов».

«Смешно слышать это от ублюдка из CCG! Рисуй эти чертовы круги, рисуй!» Сайко сунула бумагу прямо перед лицом Ширазу.

«Да хватит уже!» — сказал Ширазу, отмахиваясь от бумаги.

«Ты хочешь приз или нет, Гиншира?!» — воскликнула Сайко.

«Хочу...»

«Тогда слушай, что говорит харизматичная Сайко!»

В его нынешнем состоянии у него не было даже малейшего шанса получить награду. С другой стороны, Сайко и сама не думала, что эти круги помогут ему ее выиграть, но ей казалось, что Ширазу каким-то образом сможет справиться, ведь круги рисовать легко.

«Ладно», — ответил Ширазу.

Теперь художественное направление было определено, оставалось только рисовать. Ширазу и Сайко разошлись, когда Сайко сказала, что собирается купить для себя художественные принадлежности, и он направился к Шато.

«Фестиваль искусств, значит...»

Урие, как всегда, собирался писать картину, а Хайсе — делать пряничный замок вместе с Муцуки.

«...»

Теперь, когда он об этом подумал, ему показалось, что после операции по ликвидации «Аукциона» Хайсе тоже изменился, хотя было трудно сказать, что именно в нем изменилось.

«...Кто знает, может, просто устал или что-то в этом роде», — пробормотал Ширазу, а затем вдруг кое-что вспомнил. «А, точно».

Ширазу изменил направление и вскоре добрался до кафе :re, после чего вошел внутрь.

«Добро пожаловать», — поприветствовала его хозяйка кафе с мягкой улыбкой. Это была милая женщина, выглядевшая примерно ровесницей Ширазу.

«А, спасибо». Ширазу сел за стойку и заказал чашку кофе, которую молчаливый сотрудник-мужчина за стойкой приготовил для него.

Поднимающийся от чашки аромат кофе окутал его. Не дожидаясь, пока напиток остынет, он поднес чашку ко рту. Как всегда, было вкусно. Когда Хайсе впервые выпил этот кофе, у него выступили слезы.

«Похоже, сегодня ты единственный посетитель», — заметила хозяйка.

Ширазу поднял голову. «А, да. Черный кофе, который я пил в прошлый раз, был потрясающим».

«Большое спасибо. Кстати говоря, мы ведь еще в больнице встречались».

Некоторое время назад Ширазу вместе с Ханби из Отряда Сузуя ходил навестить Шинохару, напарника Джузо, и именно тогда они случайно пересеклись. Это длилось всего одно мгновение, но, похоже, она его запомнила.

Раз уж так, возможно, он мог бы поднять эту тему.

«Эм, а Сассан сюда заходил?» — спросил он. «Эм, я про того человека, который был со мной в прошлый раз. Только не того, что с повязкой на глазу...»

«В последнее время я его не видела», — ответила она. Значит, «в последнее время» — выходит, он приходил сюда несколько раз. «Наверное, он очень занят. Я слышала, что он работает следователем».

«Хм, вообще-то сейчас не настолько занят...» После такой крупной операции, как ликвидация «Аукциона», все обычно ненадолго успокаивалось, так что у него должно было быть достаточно свободного времени. Может, он проводил его с гулем, на которого оформил права собственности?

«...Эм, знаешь, скоро будет фестиваль искусств CCG».

«C-CCG?» Похоже, управляющая сильнее отреагировала именно на то, что он произнес CCG, а не на фестиваль искусств.

«Странно, да? Сассан и тот парень с повязкой на глазу, Тоору, собираются сделать пряничный замок. Должно быть весело, так что, если у тебя будет время, хочешь заглянуть? Вход свободный».

«Я бы с удовольствием пришла, но кафе...» Она посмотрела на молчаливого сотрудника, стоявшего за стойкой. Тот мыл кружки и, похоже, никак не отреагировал на ее слова.

«А, ну тогда ничего не поделаешь. Я просто подумал, вдруг у тебя будет время».

«Да. Спасибо за приглашение». Хозяйка мягко улыбнулась ему, а затем вернулась к работе. Ширазу допил кофе и вышел из кафе.

«Хм... Вот и все». Он подумал, как обрадовался бы Хайсе, если бы она пришла...

«Ну и ладно. Хотя, кажется, я видел, как Сассан тайком проходил мимо этого места...»

Если представится возможность, Ширазу снова спросит ее. На этот раз Ширазу направился к Шато.

«Этот парень уже ушел?»

После ухода Ширазу из подсобного помещения кафе появился мужчина в очках. С безразличным выражением лица Нишио Нишики, известный CCG как гуль S-ранга Змей, тяжело опустился на стул. Когда он сражался с Куинксами, его лицо было скрыто маской, но они все равно слышали его голос, поэтому он и прятался в подсобке.

«Менеджер, а тебе не стоит сходить на фестиваль?»

[[image:/storage/reader-images/2195fb7edd16968ce6f80314052f207a0e739421.png]]

«Идиот», — ответила Киришима Тоука на слова Нишики. Она смотрела на дверь, через которую только что вышел Ширазу. Если Сасаки Хайсе узнает, что он проводил время с Тоукой и остальными в качестве Канеки Кена, интересно, что он подумает?

«Сделай мне кофе», — потребовал Нишики у Тоуки.

«Сам себе сделай», — огрызнулась она.

«Какая жадина», — сказал он и отправился за стойку. «А фестиваль искусств, значит... Прямо как в начальной школе».

«А что такого? Звучит весело», — сказала Тоука, моя кружку Ширазу.

Школа.

От одного этого слова у нее сжалось сердце.

Тоука-чан, хочешь вместе сходить в зоопарк?

Она неожиданно вспомнила ту сцену. Это было еще тогда, когда она ходила в школу.

В зоопарк?

Ага! Я могу взять с собой обед, и мы можем сходить во время летних каникул... Я хочу, чтобы мы снова пошли вместе. Я знаю, что ты занята учебой, но...

Ничего страшного. Я ведь не провалюсь только потому, что пропущу один день.

В этой жизни, где она только и делала, что теряла, единственным, что у нее осталось, были обещания, которые она не смогла сдержать.

После выпуска, Йорико, мы ведь не отдалимся друг от друга?

...Не хочу...

Йорико. Даже после выпуска мы все равно будем проводить время вместе.

Слова, которые она в конце сказала своей любимой подруге, превратились в одну лишь ложь.

«Хм, наверное. Возможность делать такие глупости и правда кажется довольно веселой», — сказал Нишики, допив свой кофе. Затем он внезапно коротко рассмеялся.

«Чего ты смеешься? Ты меня бесишь».

«Чего ты сказала?»

Нишики бросил на нее взгляд, но, поняв, что спорить бессмысленно, вернулся к стойке со своей чашкой кофе.

«Я просто вспомнил одного парня из организационного комитета университетского фестиваля. У него была самая дурацкая прическа». Он посмотрел на Тоуку с ухмылкой. Этот парень учился в том же университете, что и Нишики.

«...»

Тоука снова посмотрела на дверь. Даже сейчас она помнила тот момент, когда увидела, как Канеки — нет, Сасаки Хайсе — появился и прошел через эту дверь.

Тоука вытерла вымытую кружку и вернула ее на полку. «Похоже, он им очень нужен».

Судя по тому, что рассказывал Ширазу, Канеки был им необходим, и она могла представить, что именно поэтому Канеки стал считать это место своим домом.

«Нужен? Это как-то жутковато. Ты что, сравниваешь его с самкой льва?»

«Что? Хочешь, чтобы я тебя убила?» Она снова бросила на него взгляд, но, почувствовав себя глупо, тут же опустила глаза. Когда она отвернулась, то увидела, что Йомо смотрит на нее, и снова отвернулась.

«...»

Когда он в последний раз называл ее Тоука-чан?

«...Нишики, мне будет слишком сложно пойти, так что почему бы тебе вместо меня не сходить на фестиваль искусств?»

«Ты даже немного не чувствуешь себя виноватой, отправляя меня на улицу в такую холодную погоду?»

Солнце садилось, и вскоре кафе должно было заполниться служащими и школьниками, возвращающимися домой, которым Тоуке и Йомо предстояло подавать кофе.

Кстати говоря, когда-то давно она использовала своего младшего брата Аято в качестве подопытного, когда училась готовить кофе. Но сколько бы он ни пил, ни разу не сказал, что было вкусно.

Интересно, каким он стал бы сейчас на вкус? Она не смогла бы приготовить кофе так, как у Йошимуры, но могла ли она передать вкус Антейку?

Именно тогда в ее мыслях появился Хайсе. Он плакал, когда пил ее кофе. Его имя могло измениться, но он все еще оставался собой, даже потеряв воспоминания.

Тоука поднесла приготовленный ею кофе ко рту. Дело было не в том, что ей не было одиноко. Просто внутри нее, да и в самом кафе, было чувство, которое оказалось сильнее одиночества.

Солнце садилось, а бары в городе заполнялись людьми. Следователь по делам гулей Фура Таиши вошел в уютный паб и заметил со спины ничем не примечательного мужчину, сидевшего за стойкой.

«Эй», — позвал он его с кривой улыбкой, даже не потрудившись проверить, кто именно перед ним. Мужчина, Хирако Таке, оглянулся через плечо. Увидев Фуру, он слегка кивнул.

«Не против, если я сяду рядом?»

«Садись».

[[image:/storage/reader-images/915983dd7334c8f9177b14189efd39d26d492aea.png]]

После того как они заказали напитки, Фура заговорил с Хирако, закусывая поданными к напиткам блюдами. «Фестиваль искусств стал довольно крупным мероприятием».

«И правда».

«Ты тоже участвуешь? Что собираешься представить?»

«Курамото сказал, чтобы я представил фотографии моей собаки».

«Понятно».

Хирако должен был что-нибудь представить, но понятия не имел, что именно, поэтому заместитель командира отряда Ито Курамото предложил ему сделать фотографии своей собаки.

Раз уж речь зашла о фотографиях, Уи тоже использовал фотографии для своего коллажа, но уже сходил с ума из-за Могана, который предложил работать вместе. Все фотографии, которые делал Моган, были фотографиями духов, и использовать их было нельзя. Странно, учитывая, что Моган вырос в храме. Более того, Моган даже сломал свою камеру после того, как ему стало противно от призрака, которого он сфотографировал.

«А ты?» — спросил Хирако, когда Фура достал сигарету и закурил.

Фура молча покачал головой. «Искусство не мое. К тому же Арима сам ничего не делает».

Некоторое время в прошлом Фура учился в одном классе с Арима. Фура стал следователем, и с тех пор прошло много лет, но он не мог забыть воспоминания об их времени вместе.

Я продолжу преследовать гулей, перебираясь с места на место. Давно я не разговаривал с кем-то своего возраста. Хотя я и не смог вести обычную школьную жизнь... Это было неожиданно весело. Спасибо.

Они встретились на втором году старшей школы. Арима был прямолинейным, мало говорил, но при этом произносил слишком много ненужных вещей и относился к своей работе безразлично. Однако в итоге именно он спас Фуре жизнь. Когда желание Фуры победить гуля, отнявшего жизнь и правый глаз его друзей детства, исполнилось, Арима ушел.

Даже спустя много лет Фура не понимал Ариму, но, возможно, он просто был из тех, кто не любит разговаривать и предпочитает держаться в стороне.

«...Эй, кстати».

Теперь Хирако был командиром отряда со своими подчиненными, но его попросили вернуться в Отряд Аримы, чтобы помогать Ариме. Учитывая, насколько вырос заместитель командира Ито, Хирако скоро должен был уйти оттуда. Однако Фура решил, что Хирако вряд ли захочет об этом говорить, поэтому просто проглотил слова и продолжил курить. Как человек, долгие годы бывший напарником «сильнейшего следователя», он наверняка нес на себе тяжелое бремя.

«...У тебя сейчас есть фотографии собаки?»

«Нет, все, что были, я уже отдал».

«Понятно. Тогда я поищу их вместе с женой и дочерью».

Он выпустил дым изо рта, и тот тут же рассеялся.

Время шло, и фестиваль искусств постепенно приближался.

«...Раз, два, три... хи-хи».

Белый лист для рисования постепенно заполнялся цветом. Хаиру сидела на полу, окруженная разбросанными цветными карандашами.

Она нарисовала поле цветов — фон своих воспоминаний.

[[image:/storage/reader-images/7dc6b032f9bb3953aa76dbfae474003ec6b56d3e.png]]

Наконец наступил срок сдачи работ на фестиваль искусств, который в этом году вызвал небывалый прежде ажиотаж. Среди расстроенных следователей, не успевших закончить свои работы, началось судейство.

«...Почему здесь так много работ?»

Каждый год кто-то из клана Вашу выступал в качестве судьи. В этом году им стал Вашу Мацури. Он устало смотрел на переполненные стенды с произведениями искусства. Чтобы хотя бы просмотреть все эти работы, потребовалась бы целая вечность.

Тем временем Вашу Йошитоки, директор Бюро CCG и отец Мацури, с улыбкой смотрел на произведения. «Разве это не прекрасно? Фестиваль искусств удался!»

«Пустая трата времени».

«Все эти работы созданы в свободное время. Ты должен не спеша ими полюбоваться», — пожурил Йошитоки непокорного Мацури. Однако недовольное выражение лица Мацури никуда не исчезло.

Неподалеку от них Арима в одиночестве рассматривал произведения искусства.

Ему сказали выбрать всего одну понравившуюся работу. Все, что от него требовалось, — сказать: «Мне нравится эта», и на этом все закончится.

Арима быстрым шагом двинулся вперед.

Он продолжал идти, не останавливаясь, и казалось, что сейчас он дойдет до конца выставки.

«...»

Арима остановился. Перед ним была одна-единственная картина. Сцена, где буйно распустились цветы. Среди них стояли темноволосый юноша с мягким выражением лица и маленькая девочка.

«...»

Пейзаж из далекого-далекого прошлого.

Арима ненадолго задержался перед картиной, глядя на нее.

Сегодня был день фестиваля искусств. В выставочном центре, расположенном в том же районе, что и главный офис CCG, собралась невиданная в прошлые годы толпа. На обозрение выставили самые разные картины, скульптуры, изделия из керамики и прочее, а лучшие работы, удостоенные наград, были отмечены лентами соответствующих цветов.

Среди всего этого Урие смотрел на красную ленту высшей награды, прикрепленную к его собственной картине.

«…(Ну конечно, она досталась мне.)»

Урие, который учился в Академии на стипендии и окончил ее первым в своем классе, продолжал накапливать достижения. Окружающие хвалили его за то, что он превосходил других даже в своих увлечениях. Хотя Урие раздражало, что все Куинксы получили какие-то награды, лишь ему одному удалось завоевать высшую награду, которой удостаивались немногие.

«…Урие».

«…(Так ты тоже здесь.)»

Все, что Урие делал, было направлено на то, чтобы показать этому человеку огромную разницу между ними. Он обернулся и посмотрел на Такеоми.

«Поздравляю с высшей наградой».

«Это не такое уж большое дело. (Получай!)»

«Нет, ты был совершенно прав. Искусство не то, что можно создать за один день», — сказал Такеоми Урие, рассматривая его картину.

Обычно Урие раздражался, когда Такеоми его хвалил, но сегодня все было иначе. Такеоми ничего не понимал в искусстве. Ему было далеко до Урие, и от этого Урие становилось приятно.

«А ты как выступил? (Тебе вообще дают награду просто за участие?)» — язвительно спросил Урие.

«Я получил почетное упоминание», — ответил Такеоми.

«…Почетное упоминание?»

На мгновение грудь Урие сковало тревожное чувство от этих неожиданных слов.

Почетное упоминание? Тебе? Как?

Это всего лишь почетное упоминание, — напомнил себе Урие. Не было никакой причины обращать на это внимание. Но сердце продолжало бешено колотиться.

«Все благодаря твоему совету. Спасибо».

«Не стоит меня благодарить. (Не помню, чтобы я давал ему какие-то советы. Что он вообще несет? Он что, просто попытался скопировать меня и что-нибудь нарисовал?)»

По телу поползло неприятное ощущение, словно по нему ползло насекомое. Такеоми, понятия не имевший о том, что творилось в душе Урие, сказал:

«Тогда увидимся позже».

Он уже собирался уходить.

«Бужин, я только что видел твою работу! Она такая крутая!»

В разговор ворвался оживленный голос. Подбежал Ито Курамото, чьи глаза всегда казались закрытыми, а следом за ним — Мичибата Шинджи, примечательный своими бакенбардами и нижними ресницами. Эти двое были старшими товарищами Такеоми по отряду и, судя по всему, только что увидели его работу.

«Как ты вообще затащил сюда эту штуку!? Но сначала я хочу услышать, где ты раздобыл материалы для нее!»

«…(Как я ее затащил? Материалы?)»

Похоже, Такеоми создал нечто весьма необычное.

«Я взял машину отца и поехал в горы».

«…!? (В горы!?)»

Зачем ему вообще понадобилось ехать в горы?

«Когда Курамоччан посмотрел на то, что ты сделал, он просто застыл с отвисшей челюстью!»

«…(Посмотрел снизу вверх!?)»

«Не обращай на него внимания! Мичи это напомнило спортивные фестивали, и он так загорелся, что захотел залезть на нее!»

«(Спортивный фестиваль!? Залезть!?)» — подумал Урие, наблюдая, как двое старших товарищей хвалят Такеоми.

«(Нет, это ничего не значит. Они ведь из одного отряда… Это все равно что получать похвалу от собственной семьи…!)»

Если подумать, Урие больше не мог находиться здесь. Он быстро направился прочь от Такеоми и его товарищей в другую часть зала.

«(Что же ты сделал, Куроива Такеоми? Ты понятия не имеешь, что такое искусство. Мне совершенно не о чем беспокоиться. Да, я просто посмотрю на твою дерьмовую работу и посмеюсь над ней…)»

И тут Урие услышал голоса:

«Ты видел, что сделал Куроива?»

Это были не Ито и Мичибата, а другие следователи, которые с Такеоми практически не пересекались. Урие пошел следом за ними, чтобы посмотреть, на что они указывали.

«…!?»

Несмотря на толпу людей вокруг работы, Урие прекрасно ее видел.

«Тотемный столб… (Тотемный столб.)»

[[image:/storage/reader-images/92e0cd2b776b118111fdf0443d26bf362cf5fd6a.png]]

Он был около трех метров в высоту. По грубым вырезанным узорам было очевидно, что работу сделал любитель, но она все равно производила огромное впечатление. Осознав, что от изумления у него отвисла челюсть, Урие поспешно сомкнул губы.

Он задумался, зачем Такеоми вообще сделал нечто подобное, и наконец вспомнил.

…Вместо такого хрупкого инструмента, как кисть, почему бы тебе не сделать что-нибудь из дерева?

Несмотря на то что Урие сказал это с сарказмом, Такеоми воспринял его слова всерьез.

«Как и ожидалось от Куроивы».

«Он действительно не такой, как все остальные».

Похвала в адрес Такеоми доходила до ушей Урие — а это было именно то, что он больше всего ненавидел.

«(Вот поэтому я и ненавижу этого ублюдка!)»

Урие стиснул зубы и вышел из зала.

После ухода Урие перед тотемным столбом стояли две женщины.

«Мадам!»

Узнав одну из женщин, Гори Мисато, высокая следовательница с родинкой посреди лба, поспешила к ней. Мисато работала под началом следователя особого класса Куроивы Ивао и участвовала в специальном подразделении по борьбе с «Аогири» в 11-м районе, а также в операции по подавлению Совы в 20-м районе.

«Здравствуйте, Мисато-сан».

Женщина улыбнулась Мисато. Это была жена Ивао и мать Такеоми. Она вышла замуж в молодом возрасте, поэтому совсем не выглядела женщиной, у которой двадцатилетний сын. Ее внешность сильно контрастировала с Ивао: его массивное телосложение и основательная фигура заставляли его выглядеть гораздо старше.

«Давно не виделись, мадам».

«Спасибо, что всегда помогаете моему мужу».

«Не стоит! Ваш сын тоже очень старается». Мисато подняла взгляд на возвышавшийся над ней тотемный столб.

«Мой муж тоже много рассказывал мне о ваших достижениях».

«Ох… Да у меня не так уж много достижений». Мисато была рада услышать подобное от человека, которого глубоко уважала, но решила скромно отмахнуться.

«Вы пришли посмотреть на то, что сделали особый класс Куроива и ваш сын? Работа особого класса Куроива с подносом получилась впечатляющей».

Ивао потерял левую руку, но все еще продолжал работать следователем. Мисато не могла представить, как он умудрился сделать поднос одной правой рукой.

«Нет», — жена Куроива покачала головой. «Я пришла сюда сегодня, чтобы встретиться с женой Шинохары-сан».

Мисато посмотрела на женщину, стоявшую рядом с женой Куроива. Жена Шинохары Юкинори, также известного как «Несокрушимый Шинохара», улыбнулась. В ее улыбке чувствовалась внутренняя сила.

«Вы… жена особого класса Шинохары?» — Мисато поклонилась.

«Я слышала, что здесь выставлена работа Сузуи Джузо, поэтому пришла посмотреть на нее».

Шинохара потерял сознание, и с тех пор прошло уже много времени, но его жена и Джузо по-прежнему поддерживали связь.

«Кажется, работа Сузуя Джузо находится в центре зала. Рядом с ней — поле из журавликов оригами Микаге Миюки».

Жена Шинохары задумалась над указаниями Мисато.

«Если честно, я как раз пыталась ее найти. Спасибо», — благодарно сказала она.

После еще нескольких слов Мисато попрощалась с обеими женщинами.

«…»

Мисато смотрела на удаляющиеся фигуры женщин, которые продолжали поддерживать своих мужей-следователей, и выдохнула, вспомнив Амона Котаро — мужчину, к которому она когда-то испытывала глубокие чувства.

Амон обладал сильным чувством справедливости, превосходно справлялся со своей работой и имел блестящее будущее. Однако считалось, что он погиб во время операции по подавлению Совы в 20-м районе, хотя его тело так и не нашли. Мисато до сих пор не верила, что он мертв.

«Мисато».

Она настолько глубоко задумалась об Амоне, что вздрогнула, услышав свое имя.

«Чего ты здесь стоишь и витаешь в облаках?»

Это Мадо Акира окликнула Мисато. Акира была младше Мисато и окончила Академию позже, но всегда разговаривала с ней без особых формальностей. Это не изменилось даже после того, как Мадо превзошла Мисато по званию.

«…Я только что разговаривала с женами особого класса Куроива и Шинохары».

«Они здесь? Я должна с ними поздороваться».

Некоторые вещи не изменились, но кое-что все же стало другим — например, забота Акиры об окружающих. Мисато не знала, связано ли это с тем, что теперь Акире приходилось руководить подчиненными, или с тем, что Сасаки и порученные ей Куинксы повлияли на нее.

«Тогда я пойду».

«Да…»

Акира повернулась к ней спиной. Это была хрупкая спина, несущая на себе тяжелую ответственность.

«…Мадо Акира».

«Да?»

Мисато сама не заметила, как окликнула Акиру.

Акира была превосходной следовательницей, прекрасно разбиравшейся в куинке и всегда сохранявшей спокойствие. В будущем еще многие молодые следовательницы будут равняться на нее. Но Мисато знала, что под спокойной внешностью Акиры бушует целый поток эмоций. Она знала это, потому что Акира плакала из-за Амона Котаро и своего одноклассника Такизавы Сейдо.

«…»

Во время недавней операции по ликвидации «Аукциона» внезапно появился загадочный гуль и устроил настоящий хаос среди следователей. Никто из окружения Мисато не говорил об этом неожиданном происшествии, но оно оставило после себя зловещее ощущение.

«…Мисато?»

Акира остановилась и смотрела, как Мисато не могла подобрать слова.

«Что тебе нужно?» — спросила она, наклонив голову.

Она усмехнулась и прикрыла рот рукой, наблюдая за Мисато.

«Ты ничего не собираешься сказать, но раз у тебя есть время останавливать людей, отведи меня к женам особого класса. А я в благодарность покажу тебе вкусное карри».

Так, в своей своеобразной манере, Акира пригласила Мисато пообедать.

«Ну как?»

Акира улыбнулась. Мисато выдохнула через нос и встала рядом с ней.

«Идем».

«С удовольствием».

Люди весело рассматривали выставленные работы, ходили по залу и смеялись вместе со своими коллегами. На лицах этих людей, которые в обычной жизни сражались в качестве следователей, сейчас были улыбки.

Хаиру медленно пробиралась сквозь толпу, идя одна.

Высшая награда, высокая награда, почетное упоминание. Работы, удостоенные этих наград, были отмечены лентами. Хаиру остановилась перед своим рисунком, который тщательно раскрасила цветными карандашами. Она смотрела на синюю ленту рядом со своим именем. Ленту за высокую награду.

«А я думала, меня за это будут много хвалить».

Хаиру не получила специальную награду судьи — единственную награду, которую выбирал Арима. Она сцепила руки за спиной и надулась. Несмотря на полученную высокую награду, для Хаиру это ничего не значило.

«Наверное, лучше просто гулей ловить. Целыми толпами».

По ее мнению, это было проще всего. Она продолжала смотреть на свою работу, но вдруг что-то привлекло ее внимание, и она повернулась. Люди вокруг начали оживленно перешептываться.

Одного взгляда на молчаливого мужчину за очками было достаточно, чтобы по спине у всех пробежали мурашки.

«Арима-сан, я хотела получить награду Аримы», — громко сказала Хаиру, несмотря на шум вокруг. Арима остановился рядом с Хаиру.

«Ты имеешь в виду специальную награду судьи?»

«Она называется наградой Арима, потому что именно ты ее вручаешь», — заявила Хаиру. Арима сомкнул губы.

«И я потратила на нее столько времени и сил». Хаиру указала на свой рисунок, изображавший подростка и маленькую девочку среди прекрасных цветов.

«…Эта работа была исключена из числа претендентов на награду», — прямо сказал Арима.

«А?»

Щеки Хаиру надулись. Арима продолжал смотреть на ее рисунок.

«Потому что эта сцена вызывает у меня ностальгию».

Она возвращала его в прошлое.

И для людей, и для гулей существовало правило, заставлявшее их никогда не говорить об этой тайне — о моральном противоречии и месте, где их воспитывали, Солнечном саде.

Именно там она встретила его.

Хаиру захихикала. Их объединяло это воспоминание, и от этого она не могла скрыть своей радости.

[[image:/storage/reader-images/4e51a732e2f821f6f0fe280438d88628b0a42eb5.png]]

«Сяо присоединится к нам со следующего года».

«Сяо! Я хочу, чтобы она снова почистила мне уши! Было так приятно!»

«Да, пожалуйста, хорошо к ней относись», — сказал Арима и ушел. Похоже, ему нужно было куда-то идти. Скорее всего, это было связано с Хайсе.

«Хаиру!»

Теперь рядом с Хаиру, которая до этого одна смотрела на свой рисунок, стоял кто-то еще.

«…Коори-семпай».

«Так ты получила высокую награду. Здорово», — сказал Уи, рассматривая рисунок Хаиру.

«Коори-семпай, а ты получил высшую награду».

Хаиру отошла от своего рисунка, а Уи последовал за ней. Уи, который обычно читал ей нотации за то, что она ходит позади него во время работы, на этот раз ничего не сказал.

«Специальная награда судьи — это шутка. Хотя Арима-сан вполне в своем стиле выбрал именно такой рисунок».

В итоге Арима выбрал работу Йонебаяши Сайко под названием «Мое представление о сильнейшем следователе». На рисунке был изображен очень мускулистый следователь, державший куинке, похожую на золотую дубину, с которой обычно ходят огры. Судя по всему, прототипом послужил ее товарищ по отряду Урие Куки.

«Говорят, он выбрал ее, потому что впервые увидел что-то подобное. Хотя вокруг было полно других работ, которые он мог выбрать».

Уи был известен тем, что часто жаловался, когда Арима делал что-нибудь странное.

«Пряничный замок Сасаки-куна пользуется большой популярностью, а эта картина, вся состоящая из кругов, просто жуткая. Куинксы — какая-то странная компашка…»

«Коори-семпай», — перебила его Хаиру.

«Что?»

«Давай пойдем работать».

Неважно, кто какую награду получил.

«…Но у меня сейчас перерыв».

«У меня тоже. Но теперь мы ведь вместе здесь?» — сказала она, продолжая улыбаться, несмотря на недовольное лицо Уи.

«Разве это не здорово? У нас полно дел. Нам действительно больше подходит держать в руках куинке, а не карандаши и ножницы, тебе так не кажется? Но если ты не хочешь, я пойду одна», — сказала Хаиру и направилась к выходу из зала.

Мне нужно спешить.

Чтобы Арима ее похвалил.

Потому что мы живем недолго.

Не имело значения, для чего их создали и почему им была уготована такая судьба. Главное — чтобы та рука снова нежно погладила ее по голове, как тогда, когда она была маленькой.

Уи громко вздохнул позади Хаиру, но быстро поднял голову и обогнал ее.

[[image:/storage/reader-images/bcec97c4b6040204a789ae2364314851050f3c94.png]]

«Идем», — сказал он, обернувшись.

«Ага!» — ответила Хаиру.

Говоря о результатах, Ицуки Маруде, следователь особого класса, служащий в Отделе контрмер CCG и переживший немало сложных ситуаций, весь покрыт солью и несет на спине огромного Могана Танакамару.

«Следователь особого класса Аура, это Маруде. Что случилось?»

Прошло некоторое время с фестиваля искусств CCG, который вызвал небывалый ажиотаж. Получив звонок, Маруде подошел к столу Кийоко Ауры и спросил:

Собранные в хвост блестящие черные волосы, длинные ресницы и родинка возле губ — несмотря на то, что она женщина, она была следователем особого класса, возглавлявшим I отдел контрмер. Она также участвовала в подготовке многих следователей: обучала Накарай Кейджина, который сейчас служил в Отряде Сузуи, покойного коллегу Маруде Мадо Курео и даже Ариму.

«Извини, я занята, Ицуки-кун».

Маруде тоже был одним из следователей, проходивших обучение у Ауры после поступления на службу. В опустевшем кабинете она обращалась к нему не по званию, а по имени, и напряжение, сковывавшее плечи Маруде, наконец исчезло. Он думал, что дело будет важным, но, возможно, ошибался.

«Не мог бы ты посмотреть вот на это?»

Аура передала ему фотографию, которую достала из ящика стола.

«Это…»

На фотографии был изображен мужчина, похожий на следователя, с чем-то вроде защитных накладок на обеих руках. Если бы перед ним была не его бывшая начальница Аура, он бы сказал: «И что это?» — и выбросил фотографию. Но Маруде внимательно вгляделся в нее, пытаясь понять, что она означает.

[[image:/storage/reader-images/e3eb6d73244b228a471d5d57a444a6988be1bf1d.png]]

И тогда он понял.

На фотографии был только один следователь, прислонившийся к стене. Вокруг не было никого. И все же на плече следователя неестественно лежала чья-то рука.

«…Это».

Маруде посмотрел на Ауру, но она молчала, словно предлагая ему самому проверить остальные фотографии.

Маруде взял следующую. На ней была изображена заброшенная фабрика.

«…Уф».

На этот раз внутри фабрики в воздухе слегка парил человеческий торс. Более того, из его плеча что-то напоминало кагуне. На следующей фотографии было нечто похожее на гуля, словно пришедшего из другого мира.

«…Кийоко-сан».

«Если говорить на языке этого мира, это фотография призрака, „гуля“».

Что взрослый человек вообще делает в штаб-квартире CCG?

Такие мысли приходили Маруде в голову, но он сохранял спокойствие и в конце концов понял, кто был причиной всего этого.

«Моган-сан?»

«Да».

Как и Маруде с Аурой, Моган Танакамару, следователь особого класса, был сыном буддийского священнослужителя из храма. У него была необычная судьба: он стал следователем именно потому, что ненавидел эту работу, и сбежал из храма. Однако даже сейчас он занимался истреблением гулей — работой, связанной с жизнью и смертью живых существ, — что становилось для него настоящим бедствием.

«Я вижу их, парень! Длинноволосые, гули, женщины в белом с красными волосами — они смотрят на меня с ненавистью!» — однажды кричал он.

Каждый раз Маруде успокаивал его словами: «Ты слишком много работаешь». Однако на фотографиях, которые делал Моган, было столько всего такого, что, покажи он их какой-нибудь телепередаче о паранормальных явлениях, его бы наверняка сразу приняли. Настолько шокирующими были эти фотографии.

И тут Маруде понял.

«Что говорят следователи на фотографиях?»

На большинстве фотографий были следователи — причем не просто призраки, а фотографии следователей вместе с призраками гулей. На некоторых снимках их было сразу несколько.

Аура устало вздохнула.

«Все подняли большой шум из-за того, что это „гули“, которых они сами истребили».

Маруде положил руку на лоб, считая все это нелепостью, но понимал, что относиться к этому легкомысленно нельзя. Гули были врагами людей, однако многие следователи тяжело переживали то, что им приходится лишать других жизни. Если слух о том, что их преследуют призраки убитых ими гулей, распространится, моральный дух следователей неизбежно упадет.

«Моган Танакамару каждую ночь кричит, что у него начнется психическое расстройство из-за призраков. Если так будет продолжаться, боюсь, это начнет мешать его работе. Поэтому я решила обратиться к вам в Отдел II».

Отдел II не занимается консультациями по поводу призраков.

Эти слова пришли Маруде в голову, и Аура, вероятно, думала так же. Маруде многого не понимал, но нужно было положить конец этой суматохе, избавив следователей от тревоги из-за того, что они появляются на фотографиях.

«…Нет, я не знаю, призрак это или нет, но разве нормально кричать на того, у кого нет настоящего тела?.. Может, посыпать его солью?»

Он озвучил первую пришедшую в голову мысль, но тут же задумался, не слишком ли все это просто.

Однако, в отличие от Маруде, который снова погрузился в размышления, Аура быстро приняла решение.

«Давайте так и сделаем».

«Э?»

«Очистим их солью».

Маруде запаниковал.

«Но…»

Однако Аура уже убрала фотографии и встала, едва он успел открыть рот.

«Важно иметь возможность сказать: „Я что-то сделал“. Вроде этого. Я займусь этим в следующую пятницу. Прошу тебя».

И она тут же умчалась.

После ее ухода Маруде пробормотал:

«…Погодите, так это я должен все подготовить?.. Соль…»

Неважно, был ли начальник следователем особого класса или обладал выдающимися достижениями: если у него есть начальник, который постоянно бежит впереди всех, среднему руководству легко найти применение.

Маруде поник, предчувствуя одни хлопоты.

Несколько дней спустя.

С помощью своего подчиненного Мабучи Маруде раздобыл в храме большое количество очищающей соли.

«М-м-м, прости, Маруде-бой… Для такого здоровяка показывать такую слабость…»

Моган, ставший источником всей этой ситуации, тяжело вздохнул через нос.

«В конце концов, каждую ночь мне снится кошмар, я оказываюсь парализован, а затем выхожу из собственного тела как есть — полный курс психического расстройства… Во сне меня зовет худая женщина… „Иди сюда, иди сюда, иди сюда…“»

[[image:/storage/reader-images/59c0c4099e4eadd2cfdcd2f828095f14f22911ab.png]]

«Какая катастрофа…»

Маруде недоумевал, почему именно ему приходится этим заниматься, но покрасневшие глаза Могана и отчетливо видимые под ними темные круги говорили о том, как тяжело он работал.

«Что ж, наслаждайся очищением».

Моган взял горсть очищающей соли, которую раздобыл Маруде, и посыпал ею грудь, спину и ноги следователя, попавшего на сделанную им фотографию. Зрелище было довольно странным: сын буддийского священнослужителя из храма посыпал солью из святилища.

«Большое спасибо. Не думал, что вы сможете разобраться даже с тремя следователями особого класса…»

Тем временем так неудачно оказавшийся на фотографии Могана и ставший жертвой фотографий с призраками следователь произнес это с некоторым волнением. Забота Маруде и остальных, похоже, подействовала на них даже лучше, чем очищающая соль.

«…Вот так мы очищаем всех».

Через несколько часов после начала посыпания солью ему удалось обработать всех следователей, запечатленных на фотографиях. Однако если Маруде думал, что на этом все закончится, то, похоже, ошибался.

«Хм-м, осталось только место, где была сделана фотография~»

Среди фотографий, сделанных Моганом, встречались обычные городские пейзажи. И на некоторых из них было нечто похожее на гуля, смотревшее на камеру с укоризненным выражением лица.

«Может, само „место“ можно оставить в покое?..»

«Все нормально. Давай сделаем это до тех пор, пока я не почувствую себя спокойно».

«Хм-м, Маруде-бой… Даже если это призраки, наша работа ведь заключается в истреблении гулей, верно?»

Маруде испытывал необъяснимое раздражение от мысли, что теперь ему приходится оставлять подобные вещи на усмотрение следователей из потустороннего мира, которые уже умерли.

Однако самый короткий путь к освобождению от этого загадочного поручения заключался в том, чтобы посыпать солью все места, как того хотели Аура и Моган.

Моган говорил, что фотографировал во время прогулок, но радиус его передвижений оказался на удивление большим: он перемещался с запада на восток. И хотя и Аура, и Моган были старше Маруде, их выносливость, как и следовало ожидать от следователей передовой, оставляла желать лучшего. В этом отношении Маруде, служившему во II отделе и реже перенапрягающему тело из-за работы в тылу, было проще.

И все же самым пугающим были фотографии Могана. Места, где он их делал, совпадали с местами, где следователи отчитывались об истреблении гулей: например, с центром города, где проходила погоня, или заброшенной фабрикой, где Отряд Сузуи провел крупномасштабную зачистку. А в некоторых местах, где вообще не сообщалось ни о чем необычном, призраки отплясывали что-то похожее на аэробику.

Похоже, по фотографиям Могана действительно можно было проводить расследование паранормальных явлений.

«Интересно, это в последний раз?..»

Паломничество по местам, связанным с фотографиями призраков, отнимало у Маруде последние силы и заставляло его тяжело дышать. Но наконец он добрался до заброшенного одноэтажного дома, который, судя по всему, пустовал уже довольно давно.

Дом был окружен высокими деревьями, скрывавшими его от посторонних глаз. Вокруг разрослись сорняки, а оплетающие внешние стены лианы пробивались через трещины в разбитых оконных стеклах.

«…Зачем ты вообще фотографировал такое место?» — ошарашенно пробормотал Маруде перед домом, вокруг которого роились насекомые.

Более того, Моган фотографировал прямо внутри этого заброшенного дома.

«Мне кажется, меня сюда кто-то позвал…»

«Заткнись…»

Маруде решил, что будет достаточно посыпать солью вход и на этом закончить, но Аура сказала:

«Ну тогда зайдем».

И быстро вошла через заднюю дверь.

«Ух…»

Внутри заброшенного дома было темно: свет почти не проникал внутрь. Потолок покрывала паутина, а в земляных стенах местами образовались проломы, через которые проглядывала решетка каркаса. Пол был деревянным и скрипел при каждом шаге.

Даже Маруде, который не обладал никакой чувствительностью к подобным вещам, почувствовал здесь такую атмосферу, что невольно задумался, не прячется ли где-нибудь что-то сверхъестественное.

«…Вот здесь».

В самой дальней комнате стояли опрокинутый шкаф и покрытый пылью стол. Маруде сравнил помещение с фотографией. На снимке возле стола парило лицо молодой женщины.

Моган посыпал стол солью и начал читать молитву. Получилось своеобразное сочетание синтоизма и буддизма.

«…………Это уже все?»

После прочтения молитвы Маруде обратился к Могану. Тот наконец смягчил выражение лица, посыпав солью все места, попавшие на фотографиях.

— Скрип.

Вдруг Маруде услышал скрип.

Он подумал, что ему показалось, но тело Могана дернулось, а его лицо мгновенно застыло.

Когда Маруде посмотрел на Ауру, она приложила указательный палец к губам, призывая его молчать. Ее взгляд был направлен на вход в комнату.

— Скрип-скрип, скрип-скрип, скрип-скрип, скрип-скрип.

Звук доносился из коридора, по которому они только что прошли. Пол стонал под тяжестью чего-то.

Неужели…

Сердце Маруде неприятно забилось.

Моган обливался потом и вцепился в плечо Маруде, на котором не было оружия. Только Аура не изменилась в лице и продолжала пристально смотреть на вход.

На коридор, видимый из комнаты, легла тень.

«…Гули, оооооо!»

Тишина внезапно была нарушена.

В комнату влетел гуль, его глаза налились красным, а за спиной извивалось кагуне.

Это дух гуля с фотографии?

Моган закричал:

«Фвооооооооо!»

И еще сильнее вцепился рукой в плечо Маруде.

«О нееееееееет!»

Кости в плече Маруде едва не хрустнули.

«Здесь есть „нога“».

Тем временем Аура плавным движением открыла кейс, достала широкое ружьеобразное перьевое куинке «Зебизу» и нажала на спуск.

«Хигяя!»

Выстрел произведен в упор. Гуль, получивший очередь всех пуль, врезался в хрупкую земляную стену и вместе с ней был отброшен назад.

Аура отсоединила «Зебизу» и, приняв стойку с двумя мечами, добила упавшего гуля.

Между этими действиями прошло всего восемь секунд.

«Похоже, ты действительно был гулем».

Аура посмотрела на неподвижного гуля и тихо добавила:

«До недавнего времени».

«Готово, готово, готово!»

Моган отпустил Маруде и зарычал.

Освободившись, Маруде схватился за плечо и застонал.

Он позволил фотографиям с призраками так себя запугать, но в конце концов разве живые существа не самые страшные?

«…Ты пришла… Ты действительно пришла».

Как раз когда Маруде собирался прийти к такому выводу, внезапно раздался незнакомый голос.

Он обернулся и увидел худую женщину, стоявшую возле стола.

До этого здесь никого не было.

Женщина улыбнулась растерянному Маруде.

«Меня беспокоил живший здесь „гуль“. Спасибо, что помогли…»

Женщина поклонилась — и исчезла.

«…»

Маруде и Моган широко раскрытыми глазами смотрели на место, где только что стояла женщина.

«Нееееееееееееет!»

Моган пришел в себя и закричал.

Он высыпал на голову остатки очищающей соли и рухнул на колени. От силы удара доски пола треснули.

«М-Моган-сан, вы в порядке?!»

Моган медленно покачал головой из стороны в сторону.

Физически и морально сломленный, он уже не мог даже пошевелиться.

«Ничего не поделаешь…………. Ты не мог бы понести меня на спине?»

«…Понести вас на спине?»

После слов Ауры Маруде снова посмотрел на огромного Могана.

Тот был, наверное, раза в два крупнее Маруде.

К тому же из-за Могана плечо Маруде сейчас находилось практически в разрушенном состоянии.

«Я не могу оставить тебя здесь. Даже если ты переведешься в Отдел I, ты ведь не станешь пренебрегать ежедневными тренировками, и…»

Аура замолчала.

«…Я истребила „гулей“, но чем ты сегодня занимался на работе, следователь особого класса Маруде?»

Маруде встретился с пронзительным взглядом Ауры — начальницы I отдела контрмер против гулей, сражающейся на передовой, и его бывшей начальницы.

Он не мог же в самом деле сказать:

«Я готовил соль».

Когда вернусь домой, сяду на велосипед и уеду далеко. Как можно дальше. Туда, где нет ни „людей“, ни „гулей“, ни „призраков“.

С этими мыслями Маруде взвалил покрытого солью Могана на спину.

[[image:/storage/reader-images/61e014641b61cab2bf69b6fe6d4d68b0be12624e.png]]