Глава

1.

[«Я мыслю.

Следовательно, я существую.»]

Это известная поговорка, но в этот момент женщина

хотела отбросить свои мысли и просто исчезнуть.

«Как

это случилось?» – скрестив руки на груди, она склонила

голову и пустила слезу.

«Всё

началось, когда я взяла в руки книгу.»

*****

«В

юном возрасте около 1 миллиона человек ищут работу, и я принадлежала к этому

миллиону человек. Однако моё будущее было на более тёмной стороне, чем у

обычных людей.

Потому

что, будучи выпускницей средней школы, я была сиротой.

Для

меня, не имеющей ни сильной семьи, ни скромного академического образования,

найти обычную работу было всё равно, что подобрать звезду с неба.

Однако,

чуть позже, к счастью, я устроилась на работу в небольшую компанию.

Хоть

зарплата была невысокой, я была штатным сотрудником со всеми четырьмя основными

страховками. В тот момент, когда я подумала, что наконец обрела стабильность,

случилась новая проблема.

Компания

обанкротилась. Точнее, деловой партнёр президента компании забрал все средства

компании и уехал за границу.

Благодаря

этому компания обанкротилась и я снова оказалась на улице.

Я

даже не могла рассказать приюту об этой новости. Потому что директор детского

дома часто говорил о том, как трудно зарабатывать на жизнь.

Но,

на самом деле, став взрослой, я больше не принадлежала приюту.

Я

могла уйти и жить самостоятельно, но не могла отвернуться от него, потому что

знала, что ситуация приюта довольно опасна. А ведь это был мой дом.

Поэтому

я отчаянно скрывала факт безработицы и выходила «на работу» в определённое

время, ходя то тут, то там.

Однако,

несмотря на мои усилия, приют закрылся, а детей расселили.

Чем

меньше ртов нужно кормить, тем легче, но по какой-то причине какое-то время я

была поглощена чувством потери и беспомощности.

Меня

мучило чувство вины за то, что я не смогла защитить их.

Я

бродила по улицам, не пытаясь найти работу. У меня больше не было причин

зарабатывать деньги.

Местом,

в котором я в то время убивала время, была 24-часовая комната манхв. За

небольшую сумму денег я могла там спать и кушать, а историй для чтения было

много, поэтому мне не было скучно.

Я

сидела там, ела и читала целыми днями.

Когда

я устала от манхв, мне на глаза попался роман. Это был роман в жанре фэнтези.

Для меня это был незнакомый жанр, но мне очень понравилось читать его.

Роман

назывался [Нестираемый

шрам].

Вопреки

абстрактному названию, содержание было знакомым. Скорее, это был типичный

роман, наполненный клише.

Главный

герой и героиня были из одного приюта, а его директором была злобная

директриса. Она обладала худшими из пороков, в которые входили не только

запугивания, но и принуждение детей участвовать в преступлениях.

Название

«Нестираемый

шрам» относилось к шраму на бедре

героини, и этот шрам был получен от директрисы приюта.

По

иронии судьбы именно этот шрам заставил главного героя, которого долгое время

не было там, узнать героиню.

А

главный герой, в результате восстания ставший Императором, находит директрису

приюта, отправленную работать в шахту, чтобы отомстить за их детство.

В

итоге, это история заканчивается тем, как директрису приюта приводят во дворец

и растерзывают на глазах у героини.

Когда

директриса приюта зверски умирала, я даже морщилась от жестокого описания, не

подходящего для обычного романа, но в итоге всё равно был хэппи энд.

Далее

следовала историю любви героини и героя, которые страстно воссоединяются.

Это

всё, что я знаю о книге.

Конец.

Несомненно,

это было приятное чтение. Однако, может быть, это из-за того, что мне так

весело было читать его?

Почему

я стала директрисой этого приюта?

Последние

воспоминания не приходят ко мне. У меня закончились деньги и я вышла из комнаты

манхв, но после этого ничего не помню.

Смертельно

опасные улицы!

Я

думала, что я умру из-за одиночества или голода.

Поскольку

я потеряла цель жизни и не работала должным образом, то ожидала, что мой конец

будет не очень хорошим. Только не думала, что меня ждёт такая внезапная смерть.»

– Должна ли я сказать, что рада, что обошлось без

боли?

«Спасибо

хотя бы за это. Потому что я не люблю боль.»

– Тогда что мне делать, если теперь мне суждено

умереть, будучи разорванной в клочья главным героем? – жалобным голосом

спросила женщина.

«Перерождение

в персонажа книги. Да, какой смысл быть героем книги, когда тебе суждено

умереть?

Я

понимаю, если бы это был персонаж, который хотя бы не обречён на жестокую

смерть! Умереть один раз вполне достаточно!»

– Я не могу умереть согласно сюжету книги, – женщина

задалась вопросом, что ей делать дальше.

В этот момент прозвенел колокол, возвещающий 12

часов дня.

Она поднялась.

«Пора

кормить детей.»

– Пожалуйста, не

забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш

перевод. –

Глава

2.

Даже

в ситуации, когда на карту была поставлена

жизнь Сиэлы, еда для детей была для неё

важнее. Ведь если хорошо питаться, то

ты станешь выше и будешь иметь здоровое

тело.

Несмотря

на то, что финансовое положение в её

предыдущем приюте было не очень хорошим,

женщина помнила, что ходила кушать 3

раза в день, пусть еда и была далека от

ресторанной.

Сиэла

быстро пересекла коридор. Приют

представлял собой двухэтажный особняк

подходящего размера, не слишком большой,

не слишком маленький.

На

первом этаже была её комната, кабинет

директора и столовая, а на втором этаже

располагались детские.

Поскольку

планировка была простой, разобраться

во всём было не очень сложно.

«А

слуг нет?

Обычно

в приюте таких размеров есть хотя бы

один работник,» –

однако с тех пор, как Сиэла оказалась в

этом теле, она прибывала в озадаченности,

поскольку не видела, чтобы кто-то работал

здесь.

Подумав,

Сиэла направилась к столовой. Остановившись

перед дверью она мгновение ощутила, как

аромат супа долетает до её носа.

«Сегодня

в меню суп?» –

женщина слегка склонила голову.

В

кабинете директора обычно было меню,

однако у «Сиэлы» этого не было. Финансовые

отчёты и вовсе были роскошью.

Во

всяком случае, женщина открывала дверь

со слегка взволнованным лицом, потому

что ей нужно было войти внутрь, чтобы

раздать детям еду.

Плюх!

–

дверь открылась сама, Сиэла даже не

успела коснуться её.

И

голова ребёнка, который быстро выходил,

а также край тарелки столкнулись с

Сиэлой.

– А…!

– Ты

в порядке?! – когда ребёнок, который

врезался в неё, по инерции собирался

упасть, Сиэла быстро протянула руку и

схватила его за предплечье.

Пошатнувшийся

ребёнок снова восстановил равновесие

и посмотрел на Сиэлу. Она улыбнулась

так ярко, как только могла:

– Не

пострада…

– Хик!

Пр-простите,

госпожа директриса! – но прежде чем

женщина договорила, ребёнок вздрогнул

и принялся извиняться.

Сиэла

с недоумением посмотрела на ребёнка,

который лишь дрожал, не в силах поставить

тарелку.

– Я

да-даже не знал, что госпожа директриса

была тут. Про-простите…

– Ах,

нет, не стоит. Всё в порядке. Я рада, что

ты сам в порядке, – Сиэла пыталась найти

с своём сознании имя этого ребёнка.

Естественно,

ей это не удалось. Потому что этот ребёнок

был не более чем обычным героем второго

плана, ни главным героем или героиней.

Фэнтези-роман

[Нестираемый

шрам]

был недостаточно добрым романом, чтобы

подробно описывать мимолётных

второстепенных персонажей.

– Главное

ты не поранился. Можешь идти.

– Д,

да! – как только слова Сиэлы упали,

ребёнок вздрогнул, словно от удара

молнии, и убежал.

Смотря

в спину убегающего ребёнка, женщина

задумчиво наклонила голову.

«Кстати,

а зачем он забрал с собой тарелку?

Собирается кушать на улице?

На

первый взгляд в тарелке было довольно

много вкусностей. Любопытно, что там не

было супа с густым запахом.

Я

ожидала, что там будет суп.

Я

очень люблю суп. Однако, тарелка была

полной, поэтому он должен достаточно

наесться.

Похоже,

директриса заботилась о еде лучше, чем

я думала,» –

думая об этом, Сиэла вошла внутрь и

поняла, что ошиблась.

*****

Дети

могли испугаться, если она войдёт

внезапно, поэтому Сиэла открывала дверь

как можно тише, но вдруг замерла при

звуке бьющегося стекла.

Дальше

послышался женский крик:

– Роди!

Ты знаешь сколько эта тарелка стоит? Ты

не можешь нормально вымыть даже одну

тарелку! Абсолютно бесполезный ребёнок!

– …простите,

Романта.

– Ты

думаешь, что можешь отделаться милыми

извинениями? Это тарелка, которой больше

всего дорожила директриса! Что теперь

делать! Что ты планируешь сделать!

Ребёнок,

который, кажется, уронил тарелку, когда

мыл её, склонил голову и снова извинился,

но женщина по имени Романта не утихомиривала

свой гнев.

Наоборот,

её гнев словно продолжал разрастаться.

Неожиданно

черноволосый мальчик вышел вперёд и

закричал:

– Роди

извинилась!

– Кломан!

Ты дерзишь! И если извинения могут решить

все проблемы, зачем вообще нужен закон?

– Это

также значит, что нельзя вернуть уже

разбитую тарелку! Вы не можете простить

это один раз? Всё-таки, мыть посуду –

это ваша обязанность!

– Что?

Как ты смеешь говорить о таком? – Романта

в гневе вскинула руку в ответ на крик

Кломан.

И

когда она изо всех сил вскинула руку,

откуда-то вскинул русоволосый мальчик,

обхватывая Кломана и Роди.

Не

видя этого, Сиэла схватила Романту,

которая собиралась ударить детей, за

запястье, останавливая её:

– Что

ты сейчас делаешь?

Когда

Сиэла внезапно появилась и схватила её

за запястье, заговорив ледяным голосом,

Романта посмотрела на неё растерянными

глазами.

Оставив

её на некоторое время, Сиэла проверила

состояние детей. И сразу узнала их.

«Черноволосый

– это Кломан, рядом с ним Рена, а с

розовыми волосами – Роди.»

Описание

внешности главных героев в оригинале

было чётким, поэтому Сиэла сразу узнала

их.

«А

этот ребёнок…»

Мальчик

с каштановыми волосами, который обнимал

Кломана, Рену и Роди, разбившую тарелку,

защищая их своим телом.

«Этот

ребёнок…»

Сиэла

не сразу смогла вспомнить. Лишь подумав

несколько раз, ответ пришёл ей в голову.

«Джейк

Фрит.

Старший

ребёнок в приюте и ребёнок у которого

нет будущего в книге.»

Когда

Сиэла увидела своими глазами Кломана

и Рена, главных героев, и Роди с Джейком,

главных второстепенных персонажей, её

переполнили странные эмоции.

«Это

лёгкое волнение от наблюдения за детством

персонажей о котором я читала лишь в

книге?»

Однако

посмотрев на измождённых детей, у Сиэлы

похолодело в голове.

Она

перевела взгляд на Романту, которая всё

ещё была озадачена тем, что её схватили

за запястье.

По

тому, что Романта носила белый фартук

и по словам Кломана, Сиэла поняла, что

эта женщина была служанкой, нанятой

директрисой приюта.

«Но

это странно. Почему дети делают то, что

должна делать служанка?»

– Госпожа

директриса, моя рука…

– Что

ты сейчас делала? Ты пыталась ударить

детей этой рукой?

Это

был первый раз, когда женщина видела

Романту, которая выглядела старше её,

поэтому правильно было проявить уважение,

но она не хотела.

Во-первых,

из-за её более высокого статуса, но самое

главное, Сиэла видела, как она собиралась

ударить ребёнка.

«Для

человека, который жестоко обращается

с детьми, уважение – слишком большая

роскошь.»

Когда

Сиэла посмотрела на неё ледяным взглядом,

Романта отчётливо стушевалась. И тут

же вскрикнула, словно смутилась:

– Послушайте!

Это же Роди разбил любимую тарелку

хозяйки и я попыталась немного

дисциплинировать его, однако Кломан

ответил высокомерно…

– Почему

дети делают то, что в первую очередь

должна делать ты?

– Это…

– Романта не смогла сразу ответить.

И

Сиэла знала почему. Потому что эта

ситуация была крайне незнакома Романте.

«Как

она посмела заставлять детей работать

за себя и даже пыталась поднять на них

руку?

Потому

что это разрешалось.

Директрисой,

что являлась опекуном детей.

Сейчас,

когда я думаю об этом, я читала про это

в книге.

Когда

Лен и Кломан были маленькими, в приюте

жила служанка, которая издевалась над

детьми от имени директрисы. Заставляла

ли служанка выполнять детей работу за

себя или поднимала на них руку, директриса

молчала и из-за этого та ещё сильнее

беспокоила детей.

А

после увольнения служанки из-за финансовых

трудностей, директриса сама начала

издеваться над детьми.»

– Ты

уволена, – холодно посмотрев на Романту,

сказала Сиэла.

Это

заставило служанку подпрыгнуть от

изумления и закричать:

– О

ч-чём вы вдруг! Меня нельзя уволить! Меня

нельзя уволить, ведь я не делала ничего

плохого!

Романта

кричала, что это нечестно и несправедливо,

однако Сиэле было всё равно.

– Вы

не можете сделать этого! Я делала всё,

о чём вы меня просили! Я даже присматривала

за всеми детьми…!

– Я

сказала присматривать за детьми, а не

издеваться над ними. А ты заставила

детей делать всю работу, которую должна

была делать ты, и тебе за это до сих пор

платили, не так ли?

– Э-это!

– лицо Романты помрачнело.

Однако

слова Сиэлы не были ошибочными, поэтому

она не могла ответить и её губы просто

дёргались.

«Очевидно,

директриса потворствовала действиям

Романты. Это означает подтверждение,

однако прямого приказа всё равно не

было.

Я

точно помню это.»

Плечи

Романты задрожали. Руки, сжимающие

чистый фартук, дрожали так, словно она

вот-вот сорвётся.

Смотря

на это, Сиэла заговорила более чётким

голосом:

– Убирайся

из этого дома немедленно.

– … Вы

пожалеете, что выбросили меня! – Романта

уставилась на Сиэлу так, словно хотела

убить, и в бешенстве покинула столовую.

А

там стояла незнакомая девушка, держась

за дверной косяк, и испуганно смотрела

на Сиэлу.

Как

только их взгляды встретились, она

мгновенно опустила глаза.

Сиэла

повернула голову и посмотрела на детей.

Джейк всё ещё защищал детей, а Кломан

свирепо смотрел на неё, обнимая Рену и

Роди.

Негодование

и страх в их глазах, казалось, душили

Сиэлу.

Ей

захотелось выбраться из этого места.

Она ощутила, как сильно дети ненавидят

и обижаются на неё.

«Это

естественно. Даже если прямых оскорблений

и издевательств не было, они терпели

насилие Романты, а Сиэла не мешала ей.

В

глазах детей я выгляжу таким же дьяволом.»

Взгляд

Сиэлы спокойно сканировал детей.

«Они

выглядят намного меньше и хрупче, чем

дети их возраста.

Ха-а.

Следы насилия хорошо видны, пронимая в

тело и душу человека, оставляя там свой

отпечаток.»

– Простите…

– наконец опустив голову, тихо пробормотала

Сиэла.

– Пожалуйста,

не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,

в зависимости от того, где читаете наш

перевод. –

На самом деле, я была немного взволнована, пока не пришла в столовую.

Из-за того факта, что я наконец-то могу встретиться лицом к лицу с людьми, о которых читала только в книге.

Несмотря на то, что смерть — предопределенное будущее, тот факт, что вы можете увидеть детство главных героев прямо сейчас, завышает ожидания.

Но это не сработало.

Я знала. Знала как над этими детьми издевались в детстве. И что их оскорбляли, даже когда я взволнованно шла по проходу.

Я чувствовала себя такой жалкой, что не могла поднять голову.

Но в то же время...

«Я больше никогда не причиню вам боль.»

Родилось что-то вроде обещания. Я не могу ничего сказать определенно, это все еще слабый уровень приверженности, но...

«Поэтому...»

Слова расплывались.

Я посмотрела на детей. Несмотря на мои искренние слова, дети относились ко мне довольно подозрительно и настороженно. В частности, глаза Роана, защищающего Рен, были очень свирепыми.

Увидев это, я горько улыбнулась.

Теперь больше любых слов мое исчезновение было бы величайшим подарком детям.

«Вам не нужно мыть посуду. Наслаждайтесь завтраком.»

Сказав это, я поплелась из столовой. Я закрыла дверь, поманив ребенка, наблюдавшего за дверью, войти.

Я прислонилась спиной к двери и склонила голову.

'Ужас.'

Кроме этого, я не могла найти слов, чтобы полностью описать ситуацию.

Это действительно ужасно. Это были слова в адрес владельца этого тела.

Я медленно направилась к кабинету директора.

Много мыслей пронеслось в моей голове, но самой большой мыслью было то, что я не могу так поступить.

Подойдя к кабинету директора, я подняла взгляд.

[Директор]

Табличка была просто смешной. Директор — неподходящее слово.

Я грубо сняла табличку и вошла в комнату. Ароматный запах сразу же стимулировал обоняние.

В тот момент, когда я увидела тарелку с едой на столе, я почувствовала себя убитой.

Я опустилась на стул. И встревоженными глазами я смотрела на ароматную еду.

Я могу поесть, как и хотела в первый раз.

Одна.

Некоторое время я смотрела на тарелку, не говоря ни слова. В отражении я видела директора.

А через некоторое время я взяла приборы. В одной руке нож, в другой вилка.

Чик, чик.

Наполовину сваренный яичный желток лопнул на кончике ножа и пропитал хорошо поджаренный хлеб. Вкусный и восхитительный запах коснулся кончика моего носа.

Если бы это было изначально, у меня бы уже слюнки потекли. Я была бы благодарна за то, что смогла съесть это, и смаковала кусочек за кусочком.

‘Я не хочу есть.’

Однако, поскольку я знала, что это было от эксплуатации детей, у меня не было желания есть это.

‘Но мне все еще нужно есть.’

Если я это не съем, я буквально трачу усилия детей, которые это приготовили.

Я положила нарезанный хлеб в рот.

Опять же, я не почувствовала вкуса.

Как бы то ни было, покончив с едой, я ненадолго зашла на кухню, чтобы положить тарелку и проверить раковину.

Даже когда я сказала, что им не нужно мыть посуду, раковина внутри была чистой.

Вырвался вздох, но я не могла пожаловаться на разочарование. Я бы тоже что-то заподозрила, если бы увидела внезапные перемены.

Помыв тарелку, я некоторое время смотрела на лестницу, ведущую на второй этаж. Возможно, дети в комнате затаили дыхание.

‘Я не могу так поступить.’

Даже для здоровья детей такая среда является проблемой.

Приняв решение, я вернулась в кабинет директора. Я искала и собирала дорогие вещи.

Очень бесполезная на вид золотая статуэтка, бессмысленные украшения, картины, украшающие стены, и даже аксессуары в ящиках, - все соскребла воедино.

После того, как я их собрала, сумма оказалась больше, чем я думала. Дети почти голодают, потому что им нечего есть, а этот человек собирал все это!

‘Из-за этого Роан разорвет меня на куски и я умру.’

Я должна быть не той, кто заслуживает конца, а той, кто встречает конец.

‘Кстати, их много.’

Хотя она была главой приюта, у нее было столько же украшений и платьев, сколько у аристократа. Для чего ты собиралась использовать это, когда даже не ходила на балы?

Собранные ценности я упаковала в мешок. И поторопилась к выходу. Теперь есть много мест, куда можно отправиться.

Приготовившись к выходу, я встала перед зеркалом. Странно струящиеся золотистые волосы цвета заката, проницательные золотисто-карие глаза. Длинные руки и ноги.

Вопреки тому, что я себе представляла, директор приюта, которую описывали как злодейку, была красивой женщиной, которую можно было представить где угодно.

‘Если подумать, это тело тоже было аристократом.’

Я вспомнила, как читала в книге, что тот факт, что Сиэлла была аристократкой, сыграл роль в неприязни детей к аристократам.

Я собрала ее данные, скудно описанные в книге, и систематизировала их в своей голове.

Сиэлла Фэйрунд.

Так звали директора.

Сиэлла Фэйрунд была из небольшой аристократической семьи, которая в одно мгновение влезла в долги из-за расточительства.

Так что, если быть точной, Сиэлла — падшая аристократка.

И она основала приют с целью получения спонсорства со стороны империи.

Поначалу детей здесь было довольно много, и поступали соответствующие деньги на их содержание, но и эти деньги Сиэлла тратила на расточительство.

В то время как ее финансы постепенно ухудшались из-за ее расточительности, и поддержка прекращалась одна за другой из-за ее плохого управления, Сиэлла отправила всех детей в соседние приюты, оставив только минимальное количество, необходимое для поддержания приюта.

В конце концов, даже поддержка империи была прекращена, и именно в этот момент они испытывают серьезные финансовые трудности.

‘Если и попала в книгу, то надо было хотя бы раньше!’

Я глубоко вздохнула, подняла ткань на груди и взяла сверток в руку.

«Хм, тяжело.»

Я просто собрала все предметы роскоши, но вес был огромен.

На самом деле, после сортировки предметов роскоши осталась лишь горстка вещей Сиэллы.

Несколько ручек для работы и несколько простых платьев для выхода в свет.

Это все. Но теперь мои глаза спокойны. Раньше золото так блестело, что глаза резало.

Я собрала сумку и вышла из кабинета директора. В коридоре по-прежнему было пустынно, вокруг царила тишина. Детских голосов не было слышно вообще.

‘Я должна сказать.’

Тем не менее, я стояла перед лестницей на второй этаж, думая, не сообщить ли им, что я ухожу.

Поколебавшись мгновение, я вздохнула и повернула голову.

'Верно. Просто пойду.'

Должно быть, они были достаточно удивлены тем, что произошло сегодня утром, и если бы я, объект их настороженности, попыталась приблизиться к ним, дети испугались бы меня и еще больше отдалились.

Рано или поздно они убегут, не дав возможность поймать их...

Вместо этого я сознательно сделала большой шаг. Чтобы дать им знать, что я ухожу.

Я не знала, дойдет ли этот звук до второго этажа, но я сделала все возможное, чтобы подать сигнал.

Надеюсь, какое-то время детям будет комфортно без меня.

Но когда я открыла дверь, раздался звонок.

Это был не обычный звонок. Звук громкого звонка был слышен не только в кабинета директора, но и на втором этаже.

‘Директор поставила.’

Своего рода слежка, установленная для предотвращения тайных побегов детей.

‘Мне придется снять его, когда я вернусь.’

А пока этот колокольчик ясно возвестит о моем уходе, так что оставлю его в покое.

Я намеренно позвонила в колокольчик погромче и вышла из приюта.

На мгновение я забеспокоилась, что дети тем временем могут попытаться сбежать, но вскоре я избавилась от этого беспокойства.

Рядом с приютом был огромный забор, и маленьким детям казалось невозможным сбежать. Прежде всего, с таким телом они не смогут убежать, потому что их выносливость быстро иссякнет.

‘Почему-то мне кажется, что я поступаю неправильно.’

Но это было не так уж неправильно.

Я подошла к входным воротам и огляделась. Во дворе были качели и турники.

Однако это было не более чем подходящая для пейзажа скульптура. Это было нетрудно понять.

Я подошла к турникам.

‘Прилипла пыль. Как долго этим пренебрегали?’

Заплесневелая пыль полностью прилипла к железному корпусу, до такой степени, что даже протирание руками не удаляло ее. Нужно не использовать турники в течение очень долгого времени, чтобы она приклеилась так, как здесь.

Это было не только с турниками. То же самое можно было сказать о качелях и скамейке, которые были изношены. Они были все покрыто пылью, лишены всякого смысла жизни, словно погружены в серый мир.

‘Из-за этого спонсорство было потеряно.’

Даже страна не захотела поддерживать такое место.

‘Начну уборку, когда вернусь.’

Смогу ли я стереть эту пыль за один день?… Это кажется невозможным.

Мои суставы скручивались при мысли о том, что я буду чистить это. Но я не могла просить чьей-либо помощи, поэтому мне придется сделать это самой.

‘Когда я вернусь, мне придется купить чистящие средства.’

Я не надеюсь найти подходящие чистящие средства в таком месте, как это.

Пройдя ворота, я закрыла их и снова огляделась. Вокруг приюта тоже было пусто. Не было никаких зданий или сооружений, о которых можно было бы говорить.

Сиэлла устроила приют в месте с дешевой землей. Это было ожидаемо.

Не долго думая, я спустилась с холма и побрела по переулкам.

‘Если бы у меня не было воспоминаний о побеге Роана и Рен, я бы просто бродила по округе.’

Была сцена, где Роан и Рен, не выдержав издевательств директора, ночью тайно сбежали из приюта. Эпизод закончился побегом. Это было во время фестиваля, так что это было все равно, что убежать из дома и посмотреть фестиваль.

В то время пути Роана и Рен были подробно описаны, поэтому я не могла заблудиться.

‘Если подумать, когда фестиваль в этом году?’

Я подумала и сдалась. Я даже не знала, какой сегодня день, поэтому я никак не могла знать, когда будет фестиваль.

Тем не менее, учитывая, что ветер немного холодный, значит, это осень.

‘Сколько лет детям?’

Я не знаю. Когда Рен было 10 лет, у нее сильно поднялась температура.

‘Даже когда я обыскивала кабинет директора, личной информации о детях не было.’

Что ж, невозможно, чтобы человек, не заинтересованный в управлении приютом, интересовался детьми.

‘Мне придется позвать Джека, когда я вернусь.’

Но мне нужно знать, какое сейчас время, чтобы принять какие-либо меры.

Если я продолжу в том же духе, то наверняка погибну от рук Роана. Чтобы этого не случилось…

Пока я думала об этом, я выбралась из переулка. Сразу появилось огромное открытое пространство.

Оглядевшись, я наконец нашла то, что искала, и направилась туда.

«Прошу прощения.»

«О, да. Приветствую.»

Когда я заговорила с кучером, проверявшим поводья, он выбежал наружу.

Его глаза на мгновение просканировали меня сверху вниз. Увидев, как потемнели его глаза, я глубоко вздохнула.

‘Мне придется купить новую одежду.’

Даже если бы я прикрыла грудь платком, не смогла бы скрыть ее обнаженность.

Я ничего не могла поделать. Потому что все платья Сиэллы обнажали ее грудь.

Одежда, которую я оставила, была простой по меркам Сиэллы, но, с моей точки зрения, она была слишком откровенной.

‘Если бы я знала, что так будет, я бы просто вынесла все.’

Я думала, что оставлю несколько пар на всякий случай.

«Здравствуйте.»

Я посмотрела на кучера, который не мог оторвать от меня глаз, холодным взглядом. Только тогда испуганный кучер отвел взгляд.

Чувствую себя ужасно. Я бы хотела арендовать карету в другом месте, но не могла найти ничего подходящего.

Я сказала со вздохом.

«Я хотел бы арендовать карету. И кучера. Вот…»

Я порылась в карманах и отдала золотую монету, которую нашла в сейфе в кабинете директора.

Это было для того, чтобы понять, какие здесь цены.

Кучер сказал, взяв золотую монету.

«Аренда кареты за 15 серебряных монет и кучера… Итого 35 серебряных монет.»

35 серебряных монет. Если подумать о номинальной стоимости в романе, то она составляла около 35 000 корейских вон.

Я подумала, что неплохо будет арендовать карету и кучера. Цена была лучше, чем я ожидала.

Я кивнула и сказала.

«Я прошу поездку туда и обратно. У меня много багажа.»

«Тогда это 70 серебряных монет, вы не возражаете...?»

Осторожно спросил кучер. Я думала, что цена была лучше, чем я ожидала, но среди простолюдинов 70 серебряных монет - неподъемная сумма.

Конечно, если так подумать, с моей точки зрения было немного обременительно продавать вещи, чтобы собрать деньги.

Но что я могу сделать? Сегодня есть много мест, которые нужно посетить, и много вещей, которые нужно купить.

Я кивнула.

«Да, пожалуйста.»

«Хорошо! Тогда вы можете сесть в эту карету.»

Кучер открыл дверцу кареты, стоявшей прямо перед ним, я забралась в карету и сказала.

«Сначала поедем в ювелирную лавку.»

До ювелирной лавки добирались недолго. Пока я некоторое время разбирала золотые и серебряные украшения в сумке, я услышала сообщение кучера о том, что мы прибыли.

Когда карета остановилась и дверь открылась, я встала. Вес сумки большой, но когда я покину это место, он значительно уменьшится.

«Возьмите мою руку.»

Кучер протянул руку в открытую дверь. Я посмотрела на его руку в перчатке и тепло улыбнулась.

Ветер дул из ниоткуда и взъерошил мои рыжие волосы, и я закинула их за уши. Потом я почувствовала, что кучер тупо смотрит на меня.

Через некоторое время я дружелюбно заговорила с кучером.

«Не нужно.»

И я спрыгнула с кареты.

Я чувствовала, как кучер смотрит на меня с недоумением.

Стоит знать. В этом мире эскорт — вежливость для джентльмена и необходимость для женщины.

Кучер, должно быть, был уверен, что я возьму его за руку и сойду. Но я не забыла, как раньше кучер смотрел на меня угрюмыми глазами.

Приведя юбку в порядок, я холодно посмотрела на кучера. И сказала мягким голосом.

«Подождите меня здесь. Я зайду одна внутрь и вернусь.»

«Что? Ах, да...»

Ошеломленно ответил кучер, возможно из-за того, что потрясение, что я отвергла его руку, было велико. Оставив позади ошарашенного кучера, я гордо вошла в ювелирную лавку.

Дзынь. Звук колокольчика щекотал мои уши.

Да, если это колокольчик, он должен звенеть вот так, тихо. Он не был излишне громким, как звон колокольчика в приюте.

«Добро пожаловать.»

Вышел хозяин. На очень короткое мгновение его взгляд скользнул по мне. Я бродила вокруг, делая вид, что не замечаю этого.

Я пришла в самой дорогой на вид одежде, которая есть у Сиэллы, но что я могу сделать? Я думаю, меня игнорируют.

«Я пришла продать драгоценности.»

«Рад вас видеть. В столице нет ювелирной лавки, которая платит так же хорошо, как мая.»

Сказал хозяин гордым голосом. Вместо ответа я улыбнулась и распаковала сверток.

«Ох.»

Странный взгляд промелькнул в глазах владельца, заглянувшего внутрь.

Рубиновые серьги и сапфировые ожерелья, жемчужные серьги и кольца с бриллиантами и так далее. Появились бесчисленные драгоценности.

Каждая из них была дорогой, и было очевидно, что она хорошо сделана, просто взглянув на нее.

«Это достаточно качественный продукт. Мне нужно будет провести оценку деталей, но я думаю, что смогу дать столько, сколько захочет дама.»

«Я с нетерпением жду этого. Тогда, прошу.»

«Не могли бы вы немного подождать?»

«Хорошо.»

Стряхнув все драгоценности, я села на стул.

Хозяин, взявший горсть драгоценностей, начал их оценку с помощью увеличительного стекла. Осматривая ювелирную лавку, я время от времени слышала восклицания от владельца.

Кажется, это дороже, чем я думала.

Учитывая плату за проезд, похоже, у меня будет больше денег, чем я ожидала. Если этого достаточно, то пока не будет никаких забот о финансах приюта.

«У меня не хватает эмоций. Это драгоценные камни очень высокого качества.»

Как много времени прошло. Хозяин подошел ко мне с освежающим лицом.

«Я думаю, что могу дать в общей сложности 650 золотых за этот качественный продукт».

Я вкратце задумался о ценности 650 золотых.

Насколько я помню, валютная стоимость этого романа аналогична валюте Кореи. Итак, 1 золотой — это 100 000 вон. Если так, то 650 золотых — это примерно 65 миллионов вон?

‘Не думаю, что это плохо.’

На самом деле, я не знаю точной стоимости этих драгоценных камней. Я даже не покупала их, так как я могу знать первоначальную цену и стоимость?

'Но.'

Я могла знать только одно.

Этого человека из прошлого.

«Вы игнорируете меня.»

«Что?»

Хозяин сделал озадаченное выражение на мой холодный голос.

Я холодно посмотрела на хозяина.

«В глазах владельца я выгляжу как хогу*, который даже не знает цену драгоценностям, верно?»

*Хогу - человек, который настолько глуп, что каждый использует его для собственной выгоды.

«Хо-хогу, что это?»

«То есть вы имеете в виду, что нет. Но вы обманываете меня с суммой в 650 золотых прямо сейчас?»

Обыскивая комнату, я случайно увидела историю расходов Сиэллы.

Сумма, присвоенная за эти годы, составила колоссальную 1000 золотых.

Кроме того, поскольку Сиэлла тратила все на расточительство, я решила, что стоимость этих драгоценностей будет по крайней мере выше 650 золотых.

Даже если 650 золотых были подходящей суммой, терять было нечего, поскольку он мог пойти в другой ювелирный магазин и продать их.

Хозяин заикался и протестовал против моего резкого голоса.

«О, нет. Эта сумма, полученная в результате законной оценки…»

«Понятно. Хорошо.»

Я прошла мимо хозяина и взяла драгоценности со стола. Хозяин, пораженный моим внезапным поступком, начал меня отговаривать.

«За-зачем вы это делаете!»

«С самого начала, когда я вошла в этот магазин, владелец увидел во мне невежественную барышню. Я надеялась, что мне это просто показалось, но, услышав сумму, я поняла, что это не так. Если не здесь, то есть много ювелирных лавок, где могут купить мои украшения за приличную сумму. И...»

Я выдохнула насмешку, поспешно наблюдая за хозяином.

Прежде всего, когда я впервые зашла в этот магазин, я заметила, что владелец игнорирует меня.

Он не мог этого не заметить, что я из аристократической семьи. В дополнение к роскошной одежде, невинный внешний взгляд, осматривающий лавку.

В глазах хозяина я, должно быть, выглядела как хогу. И когда он с гордостью назвал сумму, я поняла это.

Этот мужчина обманывает меня прямо сейчас.

Даже если это не было мошенничеством, я заметила, что цена была занижена.

Поскольку он принял меня за аристократа, который ничего не знает о мире, я решила рискнуть.

«Я позабочусь о том, чтобы вы заплатили за презрение к аристократу и посмели обмануть его.»

«Ик.»

Вскрикнувший на мои слова хозяин, убежденный, что я аристократка, отступил назад.

Вскоре он упал на пол и крикнул.

«М-мне жаль!»

«Вы признаете, что пытались меня обмануть?»

«Да это даже не обман! Я просто немного уменьшил сумму... М-мне очень жаль! Я дам вам столько денег, сколько вы хотите, так что, пожалуйста, простите меня...»

Глядя, как он дрожит, я чувствовала себя мошенником.

Мне жаль, что ты так умоляешь меня.

Я покачала головой, думая, не содрать ли мне побольше денег. Но если бы я это сделала, то ничем бы не отличалась от этого человека.

Вместо этого я напрягла голову и обманула владельца.

«На этот раз вам придется установить изрядную сумму. Мое терпение не будет долгим».

«К-конечно! Спасибо за возможность.»

И человек, снова упавший лицом вниз, поспешно поднялся и начал прикидывать стоимость драгоценностей.

Я неторопливо сидела и смотрела на хозяина. И тайком схватилась за бьющееся сердце.

Это потому что я никогда не была у власти, я никогда ни над кем не стояла. Это был первый раз, когда я отдала подобный приказ, поэтому я думала, что умру от дрожи в сердце.

‘Я рада, что меня не поймали.’

Я вздохнула и посмотрела на хозяина. Он двигался торопливо, и когда я встретилась с ним взглядом, я увидела, как дрожат его плечи.

Горький привкус остался во рту.

Думаю, я больше не смогу делать ничего подобного.

Это не подходит по способностям.

«Что ж, тогда до свидания!»

Провожая меня, хозяин склонил голову. После его прощания я забралась в карету.

Вместо тяжелого мешочка в более легком мешочке было в общей сложности 9 рун и 50 золотых.

Шестиугольные платиновые руны стоили 100 золотых монет. Итак, 1 руна стоила 100 золотых, значит денег в кармане было всего 950 золотых.

В итоге владелец выставил дополнительно 300 золотых. В Корее меня бы развели на целых 30 миллионов вон.

… Должна ли я сообщить об этом?

Подумав некоторое время, я сдалась. Так или иначе, я получила полную цену, в размере колоссальных 950 золотых.

‘Что мне делать с этими деньгами? Мне нужно купить продукты и некоторые предметы первой необходимости, починить разваливающиеся детские и купить одежду для детей. Она растянута и потрепана. И…...’

Я задумалась. По мере того, как список рос, казалось, что карман с золотыми монетами становился легче.

Пришла огромная сумма в 90 миллионов вон, но было так много мест, куда нужно было вложить деньги, потому что Сиэлла присвоила так много денег.

Я вздохнула. Тем не менее, после продажи платьев у меня появится еще немного денег, поэтому мне нужно было придумать, что еще на них купить.

‘Но это только мгновение.’

Расходы на еду и одежду для детей, и они будут расти день ото дня, а если они заболеют, я должна отвезти их в больницу.

Говорят, что обычно воспитание ребенка стоит 100 миллионов, но так как в приюте 5 детей, то это стоит 500 миллионов.

«Мы прибыли на рынок.»

В тот момент, когда я бесконечно вздыхала в своем замешательстве, я услышала голос кучера, говорящий, что мы приехали на рынок.

Дверь снова открылась, и кучер неловко протянул руку, но я проигнорировала его и вышла.

Оставив мешочек с золотыми монетами в кармане, чтобы не потерять их, я огляделась. Вырвалось небольшое восклицание.

Размер рынка был огромным.

«Продам кулон в виде слез русалки!»

«Мы продаем сладкую вату, которую любят дети!»

«Мы продаем вкуснейшие яблоки, которым нет равных в мире!»

Я слышала крики повсюду.

На мгновение я забыла, что рядом был кучер, и тупо уставилась на рынок.

Впервые в жизни я видела так много людей. Но я не чувствовала себя загроможденной. Пространство, которое вмещает столько людей, сколько есть, широкое, поэтому я чувствовала себя уединенной.

Однако такое живое чувство у меня было впервые, поэтому я немного растерялся.

«Леди?»

Пока я стояла неподвижно, ничего не делая, кучер заговорил со мной. Я покачала головой.

«Ничего. Подождите, когда я вернусь.»

«Хорошо.»

Еще раз убедившись в наличии кармана, я двинулась на рынок.

Прежде всего, мне нужно продать одежду.

Куда мне пойти? На мгновение гардеробная привлекла мое внимание, но я покачала головой.

В книге «Неизгладимые шрамы» гардеробная была местом только для аристократов, и там обращались только с одеждой, тщательно разработанной главным дизайнером.

Какими бы дорогими ни были платья Сиэллы, они ни за что не купят готовое и бывшее в употреблении.

Я рада, что надо мной не посмеялись и не выгнали.

Я смело отвела взгляд от гардеробной и прошлась по торговой площади. Я увидела еще один магазин, который привлек мое внимание.

[Ломбард]

Это был ломбард. С этими платьями было очень трудно справиться.

Не было никакой возможности купить поношенное платье в магазине одежды, в котором продаются платья для аристократов, и простолюдины не могли покупать и носить эту одежду, поэтому не было подходящего места для ее продажи.

Так почему бы не сдать его в ломбард? Вы можете не только получить деньги сразу, но и вернуть их в случае необходимости.

Немного подумав, я решилась и пошла в ломбард.

Внутри ломбарда было полно всякой всячины. Оглядевшись, я услышала голос.

«Добро пожаловать. Что вы хотите продать?»

«Ах, да. Некоторые из этих…»

Я поспешила внутрь и распаковала пачку платьев перед стариком.

Старик надел очки и внимательно осмотрел платья.

Но через некоторое время он снял очки и покачал головой.

«Извините, но я не могу купить это».

«Что, почему?»

Когда я переспросила неожиданный ответ, старик ответил, касаясь рукой подкладки платья.

«Эти вещи. Глядя на роскошную верхнюю ткань и подкладку, кажется, что одежду носят аристократы, но вы пришли в ломбард, чтобы продать это. Прежде всего, наш ломбард не может сравниться со стоимостью платьев такого размера, так что поищите в другом месте.»

«А…»

Честно говоря, я ожидала, что будет сложно, но была очень разочарована, когда все действительно оказалось так.

Когда я с угрюмым лицом убирала платья, старик, наблюдавший за мной, тихо сказал:

«В таком случае, почему бы вам не пойти в магазин тканей?»

«Магазин тканей…?»

Когда я моргнула при незнакомом названии, старик высунул руку из окна и сказал:

«Если вы пойдете в конец этого переулка, то увидите там магазин тканей под названием ‘Магазин тканей Кловер’, они могут снять ткань с платьев и дать вам деньги.»

Старик посмотрел на меня. Казалось, он думал, что я буду недовольна.

Однако можно продать то, с чем трудно иметь дело.

Я тяжело кивнула.

«Хорошо, все в порядке. Пожалуйста, скажите мне, куда мне идти еще раз.»

Выйдя из ломбарда и пройдясь по карте, нарисованной стариком, я, не успев оглянуться, оказалась в пустынном переулке.

Дорога здесь...

Я не смогла увидеть нужный магазин, поэтому огляделась и пошла чуть дальше.

Интуитивно распознав, что он там, я быстро подошла к нему.

[Магазин тканей Кловер]

«Магазин тканей Кловер...»

Это определенно совпадало с тем, что сказал старик.

Кстати....

Я огляделась. Место, которое невидимо для людей. Будет ли в этом месте бизнес? Это правильное место...?

Мне стало немного не по себе, но сейчас я не могла отступить, поэтому осторожно открыла дверь и вошла.

«Прошу прощения…»

«О, добро пожаловать.»

Как только я вошла, ко мне с приветливым лицом подошла женщина, раскладывавшая ткань.

«Я здесь, чтобы продать эту одежду. Это возможно?»

«Хм, наш магазин работает только с тканью. Мы разбираем и устанавливаем цену только за ткань, это нормально?»

«Да, все в порядке.»

Я уже знала это, так что нечего было уклоняться.

Когда я без колебаний кивнула, женщина улыбнулась.

«Тогда не могли бы вы показать мне одежду, которую вы принесли?»

«Вот.»

Я открыла сумку и показала платья. Все они были хорошего качества, без единого изъяна.

Глаза женщины сверкнули, когда она увидела платья. Она пробормотала, внимательно рассматривая платья.

«Все они были куплены в дорогих магазинах одежды. Это платье из магазина одежды Марианны, а это платье из магазина Кадалины. О боже, этого платья больше нет в наличии, вы действительно его продаете? Такая стоимость…»

Честно говоря, я не ожидала, что откровенные платья Сиэллы будут такими редкими. Тем не менее, я твердо кивнула.

«Да, все в порядке. Я продам их всех.»

«Они в первоклассном состоянии. Я думаю, что могу дать вам по крайней мере 10 золотых за это. До 15 золотых за это снятое с производства платье. Я дам вам столько, сколько возможно, как вам?»

«...»

При словах женщины я едва схватился за подбородок, который вот-вот раскроется.

Платьев, которые я привезла с собой, было около 10 штук.

Однако, по крайней мере, 10 золотых за костюм - это как минимум 100 золотых в сумме!

«Э-это, так много...»

Пока я говорила, я сомкнула губы. Говоря, что это много, могут сбавить цену.

Кстати.

‘Ты действительно не в своем уме!’

Я продаю только ткань, так сколько стоит целое платье! Сегодня я несколько раз была шокирована экстравагантностью Сиэллы.

Так или иначе, я кивнула.

«Тогда, пожалуйста, сделайте это.»

«Спасибо. Пожалуйста, подождите немного здесь.»

Улыбающаяся женщина взяла платье на руки и вошла внутрь.

Я вздохнула, подсчитывая деньги, которые скоро попадут в мои руки.

‘В любом случае, пока проблем не будет.’

Разве их просто нет? Сколько лет все будет в порядке?

Я почувствовала облегчение. В то же время, когда мой разум был расслаблен, я начала видеть то, чего не замечала раньше.

Пока женщина готовила деньги, я осмотрела магазин.

‘Потрясающе.’

Казалось, что в этом магазине не только продаются материалы, но и шьется и продается одежда. Были платья достаточно красивые, хотя и не такие хорошие, как те, что я продала.

Между тем, кое-что привлекло мое внимание.

«Вся одежда здесь сшита мной.»

Пока я тупо смотрела на одежду, ко мне подошла женщина и заговорила со мной.

Когда я удивленно подняла глаза, улыбающаяся женщина протянула мне мешочек.

«Здесь всего 164 золотых.»

Услышав сумму, я закрыла открытые губы и проверила мешочек. Одна руна и 64 золотых монеты. Все верно.

«Я проверила. Спасибо».

«Я очень ценю это. Кстати, думаю, вы интересуетесь детской одеждой. У вас есть дети?»

Спросила женщина, глядя на детскую одежду, от которой я не могла оторвать глаз.

Ее слова напомнили мне о детях в приюте, и я ответила с мягкой улыбкой.

«Да, пять.»

«О боже.»

Женщина прикрыла губы от удивления моим словам.

Стоя рядом с ней я посмотрела на детскую одежду.

Она не бросается в глаза или выделяется, но от материала ткани до дизайна детям было бы легко быть активными в ней.

«Вы сами сшили эту одежду?»

Кловер ответила, когда я спросила.

«Да, среди поступающих тканей есть остатки, которые перешиваются и продаются как детская одежда. Как видите, они плохо продаются.»

Женщина рассмеялась, как будто ей было стыдно.

Я думала о детях, когда трогала одежду руками.

Этот размер, казалось, подходил на всех пятерых детей. Однако Родди, кажется, нужно немного поправиться. Я смогу сделать достаточно для этого.

Вскоре приняв решение, я кивнула и заговорила с женщиной.

«Пожалуйста, упакуйте всю эту одежду.»

«Что? Всю? Всего 15 комплектов...»

Женщина моргнула, но мне было все равно.

Одежда детей, которых я видела утром, была растянутая и потрепанная.

Всю ту одежду, которая не была должным образом выстирана, загрязнена и растянута, пришлось выбросить. Так что 15 комплектов — это даже не так много.

Когда я не ответила, женщина начала перевешивать вещи одну за другой.

Она вынимала их и начала упаковывать.

Я смотрела ей в спину и думала о своих детях.

‘Это не пустая трата денег.’

Изначально я планировала купить детскую одежду.

‘Они должны быть счастливы.’

На мгновение я подумала о детях, получающих одежду в качестве подарков. Конечно, я наконец дам им то, что должна была.

‘Как бы их передать.’

Пока женщина собирала вещи, я волновалась.

Думаю, отдать их Джеку будет наименее неприятно для них... Но я хочу отдать их сама...

Пока я был погружена в свои мысли, упаковка была завершена. Женщина протянула мне несколько бумажных пакетов.

«Вот, всего 1 золотой.»

«…Что?»

Я моргнула, готовя несколько золотых монет на всякий случай.

15 комплектов одежды, 1 золотой? Около 6000 вон за костюм? Не слишком ли дешево?

Не зная рыночной цены здесь, особенно на детскую одежду, я недоумевала, правильная ли это сумма. Я думала, что это слишком дешево.

Словно прочитав мой вопрос, женщина застенчиво улыбнулась и сказала.

«Они сделаны из остатков ткани, и я благодарна уже за то, что вы купили эту одежду. Все, что выше этой цены, — роскошь.»

«Я так не думаю. Это одежда, сделанная с особой тщательностью, стежок за стежком, и я думаю, что она заслуживает полной стоимости.»

«Но…»

«Я хочу, по крайней мере, заплатить справедливую цену за одежду, которую будут носить мои дети.»

«…Хорошо. При первоначальной цене продажи это 3 золотых.»

Когда женщина сказала, что это невозможно, я улыбнулась и протянула ей 3 золотых.

Женщина приняла золотые монеты со странным выражением лица.

Я убедила ее, которая все еще казалась неуверенной.

«Этот наряд определенно понравится моим детям. Они будут часто носить его в будущем, так что не стоит его недооценивать.»

«…Спасибо.»

Женщина низко склонила голову передо мной.

Я взглянула на нее и проверила прикрепленную табличку.

[Магазин тканей Кловер]

«Я вернусь, чтобы купить детскую одежду в следующий раз, мадам Кловер.»

Когда я назвала ее имя, ее глаза расширились. Сообразив, что я увидела табличку, Кловер склонила голову.

«Спасибо. Я приготовлю одежду, которая понравится вашим детям.»

«Спасибо. Тогда хорошей работы.»

«До свидания!»

Услышав за спиной прощание Кловер, я вышла из магазина тканей.

Рукам было так же тяжело, как когда я вошла. С мешочком золотых монет и бумажными пакетами.

Я остановилась и посмотрела в бумажные пакеты. Они были полны милой и красивой одежды. В ней будет удобно активничать, потому что они эластичны.

Я сразу почувствовала себя лучше. Проверив сумки я поспешно удалилась. Есть еще много мест, куда нужно сходить.

Кажется, я просмотрела весь рынок. Когда я вернулась в карету, я была совершенно измотана.

Когда я принесла огромное количество пакетов с покупками, кучер, ожидавший меня, с удивлением подбежал ко мне.

«Я помогу.»

«Спасибо.»

Не долго думая, я оставила свои сумки с покупками у кучера, забралась в карету и легла.

«Ух, мышцы…»

Когда я посмотрела личные данные Сиэллы в кабинете директора, ей было 26 лет. И все же, это так мощно.

Я только закатила глаза и увидела, как пакеты с покупками заполнили сиденье рядом со мной.

Выйдя из магазина Кловер, я купила предметы первой необходимости и продукты, детские школьные принадлежности и игрушки, а также несколько простых вещей для себя.

После их перечисления кажется, что это не так много, но я потратила целых 20 золотых за один день. Сумма была не маленькой.

‘Когда я вернусь, нужно заняться ремонтом. Оказывается, в столовой была только один шкаф. Это и столовая, и кухня но есть ли смысл в том, что там только один шкаф?

У стула также была сломана ножка. На столе слишком грязно. Перед этим обязательно купить холодильник. Есть ли в этом мире холодильник... Что ж, должно же быть что-то подобное.’

Было слишком много, ради чего нужно было жить. Я должна буду купить все остальное позже.

После того, как я сказала кучеру, который спросил пункт назначения, — приют называется — я удобно устроилась на сиденье.

И я посмотрела на пакет с покупками счастливыми глазами.

‘В книге Рен и Родди хорошо рисовали. Если подумать, Джек Фрид тоже глубоко разбирался в искусстве. Я уверена, они будут счастливы.’

Тогда мы можем немного сблизиться. Что ж, если подумать, что нравилось Роану?

…Точно. Роану нравится Рен. Так что, если я получу благосклонность Рен, сердце Роана, естественно, последует за мной.

‘Если бы я только могла сделать это...’

Интересно, смогу ли я сделать своих детей независимыми и жить с ними?

Если дети станут независимыми и я благополучно выживу, тогда... Я хочу закрыть приют и жить своей жизнью.

Потому что я всегда была привязана к приюту. Новая жизнь, которую я получила, немного отличается...

Так что до тех пор нужно хорошо воспитывать моих детей.

Мой разум блуждал, и мои глаза начали закрываться. До приюта осталось немного...

Я медленно заснула.

Но до этого момента я не знала. Что меня ждет в .

«Прибыли. Леди?»

«Ах…»

Я открыла глаза на звук открывающейся двери, который разбудил меня. Когда я вертела головой, пытаясь проснуться, мой взгляд привлек пейзаж приюта, погруженный во тьму.

Мы уже приехали…

«Благодарю вас за вашу работу.»

«У вас много багажа, я занесу его внутрь.»

Пока я пыталась взять вещи, вмешался кучер и сказал. Я посмотрела на него удивленными глазами.

Весь день я вела себя холодно из-за первого взгляда на меня, но, в конце концов, он оказался вполне приличным человеком.

«Тогда не могли бы вы переместить их внутрь? Спасибо.»

Сначала я бы отказалась, но решила принять его милость.

Это было потому, что мое тело так болело. В моем нынешнем состоянии нести одну сумку с покупками было все, что я могла сделать.

Я открыла дверь, вошла внутрь и зажгла свет, пока кучер подносил багаж ко входу.

Лампы зажглись со звуком вылетающих искр.

Однако это не Южная Корея, где электричество проходит через лампочку.

Электричества в этом мире не существует. Вместо этого его эффект заменила особая руда, называемая камнем маны.

‘Мне придется купить новый камень маны.’

Список для покупок рос.

Прислушиваясь к кучеру, опускающего позади меня багаж, я поднялась на некоторое время наверх и остановилась перед дверью детской. Мое сердце колотилось от напряжения.

‘Мне нужно позвать его, чтобы отдать одежду и другие вещи.’

«Эй, Джек. Ты там?»

Стоя у двери в комнату мальчиков, я тихо заговорила.

«...»

Но ответа не последовало. На этот раз я постучала и повысила голос.

«Мне нужно тебе кое-что сказать. Не мог бы ты уделить мне минутку?»

«…»

Тишина.

Меня охватило неописуемое чувство несоответствия в странной тишине, где не было слышно ни единого слова.

На этот раз я повернулась и постучала в дверь женской комнаты.

«Рен, ты там?»

«...»

Однако и здесь ответа не последовало.

Я опустила стучащую руку. И, не говоря ни слова, осторожно открыла дверь. Потому что может быть, что она спит.

Но...

«…Никого нет.»

Внутри было пусто. Словно в доказательство того, что там были дети, были подняты одеяла.

На этот раз я без колебаний открыла дверь у мальчиков. Комната была пуста.

‘Что, черт возьми, случилось?’

Детей не было.

‘Было ли что-то подобное в книге?’

Я быстро покачала головой.

Однако, сколько бы я ни думала об этом, не было момента, где бы дети так внезапно сбежали. Даже если и были, то только Роан и Рен, но не вся группа.

«Леди, я перенес багаж...»

«Помогите мне!»

Я спустилась на первый этаж и поспешно схватила кучера, который собирался уходить. Он посмотрел на меня растерянными глазами.

«Дети ушли. Они не могли уйти далеко. Пожалуйста, пойдемте со мной, чтобы найти их. Я обязательно вам заплачу.»

Я почувствовала, как кучер смотрит на меня с недоумением, и выбежала из приюта.

‘Содержание книги изменилось.’

На самом деле, согласно оригинальной истории, для детей может быть неплохим выбором сбежать.

Вместо того, чтобы подвергаться жестоким издевательствам со стороны директора, было бы лучше подумать о том, чтобы сбежать и жить спокойно.

‘Но я не тот директор!’

Я никогда не обижала детей. Маленьким детям было слишком опасно ходить по улицам в одиночку, даже когда исчезла угроза директора.

Кроме того, география этого места не очень удачная, и если они зайдут не туда, то могут оказаться в трущобах. Если это произойдет, они все могут умереть еще до того, как начнется оригинальная история.

Я видела, как кучер бежал позади меня. Встретившись с ним, я спустилась с холма.

‘Они бы не пошли далеко, потому что с ними Родди.’

Было бы неразумно брать Родди, который очень молод и которого короткий шаг, на дальнее расстояние.

Спустившись с холма, я ступила в переулок, куда могли бы войти дети.

‘Я не знаю, почему все изменилось.’

Может быть, я совершила серьезную ошибку, даже не осознавая этого.

‘Но это слишком безрассудно.’

Побег посреди ночи, когда солнце не зашло.

‘Я не думаю, что Джек Фрид придумал бы такой план.’

Снаружи он обычный мальчик, но у Джека Фрида хладнокровный и осторожный характер.

Трудно было представить, что он так опрометчиво сбежал со всеми детьми.

‘Возможно, случилось что-то, о чем я не подумала.’

В чем дело?

Я понятия не имею. Я не знаю, но поиск детей является приоритетом.

Я с усилием передвигала скрипучие от накопившейся усталости ноги и, затаив дыхание, искала детей.

«Возможно, лучше обратиться за помощью к директору прямо сейчас.»

Сказал Джек Роану, споткнувшемуся на углу переулка.

Однако Роан холодно покачал головой.

«Ты же знаешь. Эта старая ведьма не может нам помочь. Ты помнишь, когда Родди в последний раз болел?»

Роан сделал паузу и взглянул на девочку на его спине.

Ее розовые волосы прилипли к коже, мокрой от пота. Ее молочно-белое лицо было почти готово взорваться, а из чуть приоткрытого рта вырывалось учащенное дыхание.

Родди глядел на Рен с таким выражением лица, словно собирался расплакаться.

«Сестренка Рен, ты умираешь?»

«Родди, не говори этого. Рен не умирает.»

Джек успокоил Родди. Девочка, которая в изумлении следовала за детьми, беспокойно оглядывала переулок.

«А если появится плохой человек?»

«…Все в порядке, Эди. Здесь так темно, что тебя не видно. Это сейчас Рен важнее, чем это.»

Джек Фрид положил руку на лоб Рен, сидящей на спине Роана.

«Стала горячее.»

Ее температура поднялась больше, чем когда он измерял ее в приюте. Она уже была значительно выше стандарта нормальной температуры тела. Если они будут продолжать в том же духе, ее жизнь может оказаться в реальной опасности.

‘Я должен был оставить Родди и Эди.’

Он боялся оставить их одних и беспокоился о Рен, поэтому взял их с собой.

‘Я не ожидал, что география окажется такой сложной.’

Он никогда раньше не выходил из приюта, поэтому ожидал обычной уличной сцены, но этого не произошло.

Дорога извивалась, как змея, а холмы были бесконечны. Как далеко он ни спускался, центр города, не говоря уже о больнице, не появлялся.

В конце концов, все потеряли выносливость, поэтому они взяли перерыв. Роан пошатнулся и встал.

‘Я не могу так оставаться на месте. Вперед...’

Пух.

Однако Роан рухнул, не сделав ни шагу. Позади него скатилась Рен.

Джек вздохнул и начал нести Рен на спине. Роан посмотрел на Джека дрожащими глазами.

«Все в порядке. Я сделаю это, так что ты можешь немного отдохнуть.»

«Но… Мой старший брат слабее меня.»

«...Нет. Твой брат старше. Так что предоставь это ему.»

«Угу...»

Роан посмотрел на Джека слезящимися глазами и кивнул.

Но на самом деле, как сказал Роан, физическая сила Джека уже била о землю. Это потому, что он отдавал все, что ел, младшим, поэтому его выносливость была слабее, чем у Роана.

Он не мог доверить это юным Родди или Эди, которые были едва ли того же размера, что и Рен, поэтому Джек, пошатываясь, шагнул вперед.

В этот момент кто-то крикнул сзади.

«О, там!»

Джек и дети в изумлении оглянулись. К детям бешеными шагами приближался мужчина.

Роан осторожно шагнул вперед, а Эди отступила назад, обнимая Родди.

Джек огляделся с озадаченным лицом. Нет угла, за который можно убежать, и не осталось выносливости, чтобы бежать.

Это было большое разочарование.

Он просто смотрел на человека с нервами на пределе, когда тот тяжело вздохнул.

«Ребята! Вы знаете, как отчаянно леди ищет вас, ребята!»

Леди?

‘Нет. Их нигде нет.’

Кажется, я действительно осмотрела весь приют. Я ходила по входам в трущобам, но детей нигде не было.

Возможно, они уже вошли в туда. Должна ли я войти внутрь, чтобы найти их? Или сообщить об этом страже прямо сейчас?

Я думала, но не могла придумать хорошего способа.

Мое лицо было окрашено в белый цвет, как лист бумаги.

Внезапно я вспомнила время, когда приют закрылся, и дети были разбросаны.

—«Сестра, я не хочу уезжать. Разве я не могу продолжать жить с тобой? Ты сказала, что будешь моей мамой.»

«...Мне придется поискать их снова.»

Я вспомнила чувство потери и раскаяния в то время. Я заставила себя встать.

В этот момент из-за переулка послышался громкий мужской голос.

«Леди! Вот они! Я нашел детей!»

Я двинулась к нему, словно одержимая звуком, зовущим меня. Мои ноги, потерявшие силу, тянулись, а потом становились все быстрее и быстрее.

Следуя за голосом в переулок, я замерла.

«…Ребята.»

Там действительно были дети.

В тот момент, когда я их увидела, мои чувства возросли. Сначала я была зла, потом мне стало грустно.

«Я рада... Я рада, что вы в безопасности...»

Какое облегчение.

Я подавила свои эмоции, но в конце концов села и безрассудно обняла детей.

Я чувствовала, как запаниковавшие дети замерли, но теперь меня просто переполняло облегчение от того, что я нашла их в целости и сохранности.

Я не знаю, как долго я держала в руках своих детей. Когда кто-то замешкался и попытался вырваться из моих рук, я пришла в себя и быстро отпустила руки.

Дети отступили с недоуменными лицами. Пришло чувство неловкости.

Я на какое-то время забыла об этом, потому что почувствовала облегчение от того, что нашла своих детей. Отношения Сиэллы и детей. По крайней мере, это были недостаточно дружеские отношения, чтобы так обниматься.

Я беспокоилась, не построят ли дети стену против меня из-за такого поведения, но, к счастью, этого не произошло. Сама ситуация казалась некомфортной.

Во рту было горько, но я ничего не могла с собой поделать. Потому что мы не сможем так быстро подружиться.

Я перевела взгляд на Джека.

«Скажи мне, Джек. Почему вы сбежали из приюта?»

Мне казалось, что я знаю, даже не услышав ответа.

Возможно, они убежали от меня. Хотя я знала ответ, я чувствовала необходимость задать вопрос.

Однако ответ, который пришел, отличался от того, что я ожидала.

«Рен больна.»

Ответил не Джек, не говоря уже о Роане. Это был Родди, который стоял вдалеке, где его нельзя было увидеть.

«Рен больна?»

Вздрогнув от неожиданных слов, я встала и посмотрела поверх детей.

В одно мгновение мой разум стал пустым.

«Боже мой, подождите!»

И только тогда я увидела лежащую на земле Рен, которая тяжело дышала.

Ее лицо было красным, и ее дыхание было ненормальным. Оно было таким горячим, что ее губы побелели.

«С каких пор она в таком состоянии?»

Я быстро подобрала Рен.

Легкая. Даже не похоже, что я ее держу.

Температура тела, ощущаемая через одежду, была очень горячей. Когда я обняла Рен, Роан осторожно подошел ко мне.

Казалось, он думал, что я собираюсь навредить Рен.

Джек остановил Роана и ответил.

«Директор ушел, и вскоре после этого начала подниматься температура. Мы пытались сбить жар сами, но становилось только хуже...»

«Мы пытались попасть в больницу.»

Девочка отреагировала на слова Джека.

«Лекарство...»

Пытаясь сказать, я заткнулась. В такой бесплодной среде не могло быть такого понятия, как медицина.

Я встала, держа Рен на руках. И сказала кучеру, который стоял и наблюдал за обстановкой.

«Извините.»

«Ничего, если я помогу вам?»

Кучер задал вопрос. Я кивнула с выражением искренней благодарности.

«Это возможно?»

«Конечно, я весь день обслуживаю леди. Пожалуйста, подождите минутку. Я потороплюсь и подгоню карету!»

Постепенно мне стало жаль, что я небрежно обошлась с кучером.

Когда кучер отъехал в переулок, я повернулась к детям.

А что теперь с ними?

Я подумывала отвести Рен прямо к доктору. Но взять всех детей... Родди еще слишком мал.

Дети, заметившие мои сомнения, сглотнули слюну.

Джек вышел вперед.

«Я позабочусь о детях и отведу их в приют.»

«Но брат!»

Слова Джека заставили Роана ошеломиться и закричать. Он глядел на меня так, что, казалось, говорил: «Что, если эта ведьма где-нибудь бросит Рен?»

Это было ожидаемо. Есть много чего, что Сиэлла делала в прошлом.

Однако не было времени призывать «доверься мне хотя бы раз». В это время тело Рен горело.

«Роан.»

Джек позвал Роана тихим голосом, как будто знал об этом. Роан задумчиво посмотрел на него.

Как и ожидалось, это Джек. Внешне он выглядит наивным деревенским ребенком, но харизма, которую он излучает, совсем другая. Он вел детей с лидерством. Итак, в тот момент, когда Джек, Роан и дети собрались уходить...

Вших.

Тем временем подъехала карета.

На мгновение я забеспокоилась о том, что делать, если дети снова исчезнут, но пока Рен была со мной, этого не произойдет.

Вместо этого я спросила с обеспокоенным лицом.

«Ты знаешь дорогу?»

«Да, я все запомнил.»

«…Ладно, тогда я прошу тебя. Заходите осторожно. Если проголодались, приготовьте что-нибудь поесть.»

«…Да.»

Джек широко раскрыл глаза от удивления моим словам. Он взял детей и начал возвращаться. Это было именно то направление, в котором находился приют.

После улыбки Роану, который с тревогой оглянулся, — похоже, это имело неприятные последствия — я торопливо взяла Рен и села в карету.

Отвернувшись, я опустила голову. В моих руках Рен взволнованно дышала.

Я пробормотала, обнимая Рен.

«Извини...»

На самом деле, это может быть и не моя вина. Я собиралась улучшить обстановку в приюте и не ожидала, что Рен заболеет.

Но.

‘Она, должно быть, плохо себя чувствовала с утра.’

Вряд ли вы заболеете внезапно. Должно быть, было какое-то болезненное ощущение, но Рен его скрыла.

Надежного защитника не было, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как прятаться и страдать.

Потому что эгоистичный взрослый загнал этого маленького ребенка в угол.

«Извини.»

Все, что я могла сделать, это извиниться.

«Это лихорадка. Если бы вы немного опоздали, у нее могли быть проблемы.»

Сказал врач, осматривающий Рен. Он быстро оказал первую помощь. Он поставил внутривенную капельницу и дал лекарство.

«Я дал ей лекарство, так что после хорошего ночного сна у нее спадет жар.»

«Спасибо.»

Когда врач ушел, я села рядом с кроватью Рен. Мое тело было истощено, как будто и у меня была лихорадка.

Если подумать, я позавтракала и ничего не ела весь день. Но у меня не было аппетита.

‘Было слишком легко.’

Глядя на тощее запястье Рен, я вспомнила вес, который я чувствовала, когда держала ее.

‘Какая она худая.’

Это не только Рен. Родди и Джек, Роан и девочка. Все они были слишком худыми по сравнению с другими детьми их возраста. Они, должен быть, питались несбалансированно.

‘Когда ты вернешься, ты должна сначала поесть...’

Я глубоко вздохнула. Мой взгляд, который смотрел на Рен, пока я держала руку на подбородке, внезапно остановился на бедре ребенка.

Мгновение я молча смотрела на него, затем протянула руку и осторожно приподняла подол юбки. И мне стало легче.

‘К счастью, шрамов нет.’

Увидев, что в приюте была еще и служанка, я ожидала, что это будет до того, как Сиэлла начнет полномасштабное издевательство, но на всякий случай проверила.

Если бы на теле Рен остались шрамы, мои отношения с детьми никогда бы не наладились.

Кажется, мы еще не дошли до этого этапа. Значит повезло.

В тот момент, когда я вздохнула с облегчением, до моих ушей донесся слабый голос. Я посмотрела вверх.

«Ма…ма… не бросай меня… не… я была не права…»

Я перестала дышать от слабого голоса, вырвавшегося изо рта Рен. Слезы текли из уголков детских глаз.

«…….»

Рен все еще была без сознания. Это сон? Или слова, скрытые глубоко в сознании, просачивались через бреши в бессознательном состоянии?

Я молча посмотрела на Рен.

Почему? Внешность Рен совпадала с моей, когда я была моложе.

Поэтому я подняла руку и провела по ее потными волосами, бормоча:

«Я буду защищать тебя, так что не плачь.»

Я думала только о том, чтобы защитить свою жизнь, обеспечить безопасность и независимость своих детей и начать новую собственную жизнь.

Однако, увидев Рен, которая ни разу не сказала, что больна, хотя ее тело кипело, и детей, которые осмелились сбежать в незнакомое место, чтобы спасти ее, я изменила свое мнение.

Жизнь после закрытия приюта теперь не была проблемой, о которой сейчас стоило бы думать.

Сейчас речь идет о том, чтобы помочь детям расти в лучших условия. И не оставлять больше шрамов в уже израненном сердце.

А для этого мне пришлось подумать о том, что мне делать в будущем.

Я посмотрела на Рен и тихо прошептала.

«…Что ж, спи спокойно, Рен.»

Я погладила ее по волосам и встала. Я думала принести немного воды, потому что не знала, когда Рен проснется.

Щелк.

Послышался звук закрывающейся двери, и Рен медленно открыла глаза.

Она не знала, когда она пришла в себя. Ей казалось, что рука, ласкающая ее лоб, зовет ее.

И…

— «Я буду защищать тебя, так что не плачь.»

В это было трудно поверить. Подумать только, что она, которая донимала их все это время, сказала такое.

Но чего она не могла понять, так это того, что почему-то ей хотелось в это верить.

Рен приятно улыбнулась и снова закрыла глаза. Она заснула, чувствуя, как дует прохладный ветерок.

На этот раз у нее было ощущение, что ей приснится хороший сон.

«Рен, ты действительно можешь покинуть больницу?»

Я спросила со встревоженным лицом, наблюдая, как Рен готовится уходить.

Врач сказал, что можно покинуть больницу, но вчера была такая сильная лихорадка! Было бы неплохо полежать еще один день.

«Все в порядке. Я беспокоюсь о Родди. И Роан не может без меня.»

Рен, которая говорила строго, поправила свою одежду. Одежда, которую она носила, все еще была небрежна.

Переодевшись, Рен посмотрел на меня взглядом, говорящим, что пора уходить, и я слегка вздохнула и протянула ей руку. Рен посмотрела на меня с озадаченным лицом.

«Ах...»

С опозданием я тоже осознала свои действия.

‘Когда я была в приюте, у меня вошло в привычку держать детей за руки...’

В частности, вошло в привычку держать больного ребенка за руку, чтобы он не упал при ходьбе. Рен и я еще недостаточно близки, чтобы держаться за руки.

Я неловко рассмеялась над чувствами Рен, которая, должно быть, была смущена, и убрала руку.

Нет, все-таки я пыталась взять ее.

Хоп.

Я была удивлена. Рен, крепко сжимавшая мою руку, посмотрела вперед и сказала.

«…Идем. Директор.»

«Да.»

Внезапно я кивнула и ушла.

Снаружи стояла заранее вызванная карета.

«О, думаю, теперь ей лучше.»

«Да, спасибо за вчерашний день.»

«Да, хе-хе. Леди, проходите.»

«Спасибо.»

Вызванная карета была той, что возила меня вчера весь день из прокатной мастерской. И кучер был тот же.

Он знал, где находится приют, и в благодарность, что помог мне вчера, я воспользовалась им еще раз.

В карете уже было несколько пакетов. Когда Рен с любопытством посмотрела на меня, я ответила, взяв пакет.

«Это лекарство. Я не хочу, чтобы то, что произошло вчера, повторилось.»

Пока Рен спала, я пошла в аптеку и купила все, что попадалось на глаза, но все еще волновалась, хватит ли этого.

Вот как вчерашние события меня потрясли. По словам врача, лихорадка Рен быстро бы спала, если бы она приняла жаропонижающее, хорошо поела и выспалась.

Но из-за того, что этих простых и элементарных вещей не было, ребенок даже потерял сознание. Все потому, что условия в приюте были ужасны.

‘Теперь этого больше не повторится.’

Но кое-что было достигнуто.

‘Возраст, в котором Рен пострадает от сильной лихорадки, составляет 10 лет. Вероятно, сейчас Рен и Роану по 10 лет. Роди 7 лет, а Джеку 14...'

Но я все еще не знаю имя той девочки.

Прошлой ночью я сидела рядом с Рен, пока он спала, и вспоминала содержание книги. Всего их было четыре.

Я не могла вспомнить тот факт, что изначально их было пять. Если это было так, то кто этот ребенок?

Карета тронулась, и я задумалась.

Я была погружена в свои мысли, когда услышала голос.

«Вы можете разозлиться, если я скажу это, но директор… я думаю, вы изменились.»

«Э?»

Слова Рен застали меня врасплох, и я смотрела на нее широко открытыми глазами.

Рен продолжала говорить, избегая моего взгляда.

«Если бы это было раньше, вы бы не отвезли меня в больницу и не купили мне лекарства. А потом…»

Рен не смогла закончить фразу.

Это было не потому, что она потеряла дар речи. Она все еще чувствовала страх перед мной.

Вероятно, потребовалось немало мужества, чтобы поднять этот вопрос.

Внезапно Рен стала похож на обиженного щенка. Щенок, который боится людей из-за оскорблений, которые он получил от них, но все же не может ненавидеть их.

Метафора может звучать немного по-другому, но сейчас, на мой взгляд, Рен готовилась стать ближе ко мне.

Я моргнула. Когда наши взгляды встретились, Рен отвернулась, а затем нерешительно вернулась к исходное положение.

Рен начала открываться мне.

Вместо того, чтобы радоваться, что флаги смерти медленно исчезают, сам факт того, что раненый ребенок открылся мне, сделал меня счастливой.

Так что, наверное, я улыбнулась, не осознавая этого.

Розовые глаза Рен смотрели на меня.

Я сказала.

«Я хочу измениться.»

«…...»

«Я причинила вам столько боли, ребята, и я не знаю, заживут ли когда-нибудь эти раны, но с этого момента я хочу стать хранителем, которому вы можете доверять и без колебаний сказать, когда вы больны и голодны.»

Рен ничего не сказала.

Я даже не хотела ответа.

Карета просто взяла нас двоих на борт и направилась к приюту, где ждали дети.

«Я принесла вам много хлопот.»

«Нет. В следующий раз, когда вам нужна будет карета, пожалуйста, вызывайте меня.»

Высадив Рен, я поблагодарила кучера, и он покраснел. Затем он посмотрел на меня с серьезным лицом и склонил голову.

«И я сожалею!»

Я спросила с озадаченным выражением лица на его внезапное извинение.

«О чем вы сожалеете?»

Потом он посмотрел мне в глаза и сказал.

«То, как я сначала смотрел на леди… Сколько бы я ни думал об этом, казалось, что вы были в плохом настроении… Я никогда в жизни не видел никого красивее леди, и я был ошеломлен, даже не осознавая этого! Если я вас обидел, то искренне извиняюсь!»

«Ах...»

Он имел в виду первый раз, когда он смотрел на меня, когда я арендовала карету.

Я была так благодарена ему, что забыла об этом, а у него и в мыслях не было ничего плохого.

Весь гнев выплеснулся наружу, но я была благодарена за это извинение. Я ответила с улыбкой на лице, не скрывая своих чувств.

«Все в порядке. Потому что мне есть за что быть благодарной.»

«Спа-спасибо!»

«Но будьте осторожны в следующий раз. Даже если это было не намеренно, человек, получивший такое внимание, может чувствовать себя плохо.»

«Да! Я буду иметь это в виду!»

Кучер ответил громко.

Карета уехала, и я открыла ворота. Громко прозвучал скрипящий звук трения ржавого металлолома.

Думаю, здесь тоже нужно смазать. Было бы лучше обратиться в профессиональную компанию. Хм, нет, лучше сделаю сама столько, сколько смогу.

Пока я думала, входная дверь приюта распахнулась, и оттуда высыпали дети. Все побежали к Рен.

«Рен! Ты в порядке? О, ты все еще больна?»

Первым спросил Роан, исследуя каждую часть тела Рен.

Тем не менее, судя по тому, как он взглянул на меня, казалось, что он затаил подозрение: «Не приставала ли к тебе директор?»

Рен покачала головой.

«Все в порядке. Я пошла в больницу и хорошо выспалась. Больше не больно.»

«Слава Богу...!»

С облегчением услышав спокойный голос Рен, Роан обнял ее.

Итак, было сказано, что эти двое из одной деревни? Я помню, что их, вроде, бросили перед собором в тот же день.

Обычно вероятность того, что такое произойдет, очень мала, но, очевидно, что это мужская и женская главные роли.

Начиная с этих особых отношений, они связались в этом месте. Так что они были более нежными друг к другу.

Затем Родди подошел к Рен. Она обняла Родди.

«Сестренка, ты не больна?»

«Да, сестренка больше не болеет. Родди, ты не плакал, потому что сестренки рядом не было?»

«Да! Я не плакал! Хе-хе.»

«Мило.»

Рен погладила волосы Родди.

Как и у Роана и Рен, у Родди и Рен были особые отношения. Ведь именно Рен спасла Родди от смерти на улицах трущоб.

Итак... в очень далеком будущем Рен вспомнила этот и со слезами на глазах извинилась перед Родди.

Она сказала, что сожалеет о том, что привела его из ада в ад.

Что тогда сказал Родди? О, я вспомнила.

Он говорил, что везде, где он с сестренкой, для него рай?

Возможно, по силе их привязанности отношения Рен с Родди глубже, чем с Роаном. После расставания с Роаном именно Родди поддержал Рен и защищал ее.

«Но не переусердствуй, Рен. Могут быть последствия болезни.»

Сказал Джек спокойным тоном, останавливая Роана, который пытался бежать к Рен. Она кивнула.

«Да, брат.»

«Роан, ты тоже не беспокой Рен. Она теперь пациент.»

«Тц.»

Роан, который все время пытался подбежать к Рен, кротко отступил, щелкнув языком на слова Джека.

Благодаря ему дети могли оставаться в безопасности, даже когда не было взрослых, которые могли бы назваться их опекунами.

Джек Фрид.

Ребенок, который не существует в будущем книги и не вырос.

Джек посмотрел на меня так, словно почувствовал мой взгляд.

Спокойные карие глаза.

Говорят, что тихая буря страшнее? Я больше беспокоилась о Джеке, чем о Роане, который был откровенно враждебен.

Из-за своей личности Джек не разрешит свои сомнения по отношению ко мне до самого конца. Потому что он был ребенком, который вырос таким.

Наконец, я посмотрела на девочку, которая не вписывалась в группу.

Девочка, имени которой я не знаю.

Она просто расхаживала вокруг детей, словно зависла снаружи.

Я попыталась кое-что сказать, но сложила руки и вошла внутрь.

Я не могла оторвать глаз от них спин.

«Рен должна пойти и отдохнуть. Джек, можешь зайти на минутку в кабинет директора?»

Впустив детей, я отдельно позвала Джека. Джек посмотрел с подозрением, но послушно последовал за мной.

Когда я вошла в кабинет директора, внутри было пусто, как никогда. Драгоценностей и картин, украшавших стены, и платьев, заполнявших шкаф, больше не было.

Джека тоже удивила перемена внутри, но он не сразу этого показал.

«Хм, присядешь там? Ты любишь какао?»

«…Да.»

«Минутку.»

Я порылась в сумке для покупок, которую оставила вчера, и вытащила банку какао-порошка. После нагревания молока и смешивания его с порошком оно сладко пахло.

Я сказала, протягивая стакан с какао Джеку.

«Какао, молоко и все другие закуски и продукты будут перемещены на кухню, так что ешьте, когда хотите. О, не ешьте слишком много. Это вредно для ваших зубов.»

«…….»

Я беспокоилась, что слишком много ворчала во время разговора.

Но я ничего не могу поделать. В этом приюте вообще нет правил. Нескромная свобода скорее губит здоровье.

«Я уверена в своем приготовлении какао. Хочешь попробовать?»

Когда я сказала это с уверенным лицом, Джек на мгновение замялся и сделал глоток какао.

Внезапно глаза Джека расширились. Глядя на него, я торжествующе сказала.

«Вкусно?»

«Да, вкусно. Думаю, Родди понравится.»

«Когда ты выйдешь позже, дай его детям. Если это сделаю я, они не смогут комфортно его попробовать.»

«Директор, зачем вы меня вызвали?»

Как и ожидалось от Джека, я сказала несколько вещей, чтобы поднять настроение, но он не сразу это принял.

Я вздохнула и нервно посмотрела на Джека. Затем я осторожно сжала губы.

«Я хочу узнать больше о вас, ребята.»

Конечно, я не ожидала, что Джек воспримет мои слова невинно. Джек — дотошный и подозрительный ребенок.

Но я не думала ни о чем плохом. Это правда, что я интересуюсь детьми.

На какое-то время завязалась молчаливая перепалка. Нет, я должна назвать это наблюдением? Правильнее было бы сказать, что я дала Джеку достаточно времени, чтобы изучить мои намерения.

Я раскрыла рот.

«Я ничего не знаю о вас, ребята. Думаю, я была слишком безразлична. Вот как сильно я вас обидела. Вот почему...»

Карие глаза Джека были тяжелыми. Я сглотнула от чувства страха, которое вряд ли можно испытать перед 14-летним подростком.

«Я не думаю, что раны, полученные вами, заживут только потому, что я стараюсь.»

«……»

«Но даже в этом случае я хочу создать будущее, отличное от прошлого. По крайней мере, я попытаюсь заставить вас поверить, что это место - безопасный дом. Так почему бы тебе не поверить мне хоть раз?»

Стремления превратились в призывы.

‘Я все сказала.’

Если Джек откажется здесь, мне придется начать без элементарных знаний о детях.

Мне нужно было знать о своих детях не только для того, чтобы избежать смерти, но и для того, чтобы хорошо их воспитать.

‘О безымянной девочке вообще нет никакой информации.’

Помощь Джека необходима, чтобы благополучно завершить первый заезд.

Внезапно взгляд Джека метнулся в мою сторону. Я проследила за его взглядом. Там был конверт с лекарством.

Джек открыл рот.

«Честно говоря, я не думаю, что директор изменилась.»

«…...»

Взгляд Джека переместился с пакетика с таблетками на меня. Он посмотрел прямо на меня и продолжил говорить.

«Но я не хочу терять надежду, что дети будут счастливы.»

«…Хорошо.»

Джек был таким ребенком. Если есть возможность, что дети могут быть хоть немного счастливы, этот ребенок может твердо сложить свои сомнения.

Я знала характер Джека лучше, чем кто-либо другой, и знала, что впоследствии это приведет к его гибели.

Вот почему. В груди было тяжело.

Неужели я могу изменить не только свое будущее, но и судьбу Джека?

У меня возникла внезапная мысль.

Джек встал.

«Я передам им вместе с альбомом для рисования, который директор купил.»

«Да, я прошу тебя. О, и там есть одежда. Не хочешь поделиться и ей тоже?»

При моих словах Джек странно посмотрел на меня и сказал: «Да». Он ответил и вышел из кабинета директора.

Когда Джек ушел, я откинулась на спинку дивана.

Я устала.

Только тогда на меня нахлынула усталость, которую я пыталась забыть.

Когда я в последний раз ела? Вместо этого, как долго я была рядом?

Я не могла спать спокойно, потому что всю ночь была рядом с Рен.

Пам, пам. Я не хотела, но мое зрение продолжало мигать.

'Вздох……Надо поспать. Мне нужно убрать свои покупки и подробно осмотреть приют. Только, подожди.....»

Вот так я уснула.

А на следующее утро я снова проснулась.

Когда я открыла глаза, я спала на диване. Я случайно посмотрела на время и была поражена.

‘Сейчас 11:00?’

Было 11:30, когда я вернулась в приют с Рен. Я проспала целый день.

Я сразу встала.

Пум.

Затем что-то, что накрывало меня, упало на пол.

Я подняла его с озадаченным лицом.

'Одеяло…? Подождите, это одеяло?’

Это было немного толсто и грубее, чтобы называться одеялом.

Это было в моей комнате? Я подсознательно нашла одеяло и накрыла себя посреди ночи, потому что мне было холодно?

Хм, я была озадачена неизвестным источником одеяла и нашла надпись, написанную на конце одеяла.

[Рен]

Это было не что иное, как одеяло Рен. Возможно, Рен накрыла меня одеялом и ушла.

'Когда, черт возьми...'

Я чувствовала себя очень странно. Может быть, это не имело большого значения, но одеяло показалось мне особенным.

Я крепко сжала край одеяла и сделала суровое выражение лица.

«Я должна вернуть его.»

Я не знаю точно, но, учитывая бесплодную атмосферу детского сада, это одеяло должно быть ценным предметом для Рен.

‘Кстати, а почему Рен вошла в мою комнату?’

Она еще не должна была двигаться и должна была больше отдыхать.

Подумав об этом, я вышла из кабинета директора. Когда я открыла дверь, коридор приюта был пуст.

Я медленно шла по коридору, внимательно разглядывая его.

Углы стен были покрыты паутиной, а некоторые стены были разрушены. Были также треснутые окна.

‘Мне также нужно купить камень маны.’

Свет был тусклым, когда я в последний раз его включала.

‘Будет хорошо, если вместо громкого колокольчика я поставлю тихий.’

В голове нарисовался новый образ приюта.

В какой-то момент мои шаги, которыми я шла, глядя на вид за окном, резко остановились.

'Дети?'

По какой-то причине дети собрались у входных ворот.

Я прищурилась, чтобы лучше видеть.

И в конце я увидела, что помимо детей был еще один человек.

'Кто это?'

Я поспешила из приюта из-за плохого предчувствия.

«Разве я не говорил вам позвать директора! Быстро иди и открой ворота!»

«Извините, но я не могу открыть дверь без разрешения.»

«Этот нахальный ублюдок...! Ты знаешь, кто я...»

«Что происходит?»

Я нахмурилась, когда увидела, что старик выплевывал ненормативную лексику, указывая пальцем на Джека, который сдерживал постороннего.

Я почувствовала, что дети удивленно смотрят на меня, потому что они не ожидали, что я выйду.

Я положила одеяло, которое держала, на плечо Рен и сказала.

«Ты простудишься.»

«Ах...»

Рен возилась со своим одеялом с удивленным лицом. Посмотрев на Рен, я еще раз оглядела детей.

'Хм.’

Было трудно контролировать уголки моих губ. Потому что все дети были в одежде, которую я купила.

Даже то, как Роан надул щеки и отвел взгляд, было прекрасно. Одетые вот так, они были действительно милыми детьми.

«Джек, что случилось?»

Я спросила Джека, но ответил не он.

«Эй, директор! Что за грубое обращение! Разве ты не должна разговаривать со мной?»

Из-за ворот забора кричал старик.

Я посмотрела на карету, из которой он, похоже, вышел.

'Карета аристократа?'

Герб на карете доказывал, что она принадлежала аристократу.

Это означало, что человек, который приехал в этой карете, — аристократ.

‘Почему аристократ здесь?’

«Сиэлла, впусти меня. Я должен сам наказать этих высокомерных тварей.»

Также казалось, что он очень хорошо меня знает.

Роан бросил враждебный взгляд после слов мужчины, а Джек заставил детей отступить.

Посмотрев на детей на мгновение, я перевела взгляд на мужчину.

Мужчина как будто думал, что я открою дверь без тени сомнения.

Я широко улыбнулась. И сказала.

«Я сделаю это сама.»

Естественно, мужчина был ужасно озадачен. И дети тоже были в недоумении.

Возможно, дети думали, что я обязательно открою дверь.

«Си-Сиэлла? О чем ты говоришь!»

«Все так, как я сказала.»

«Ха, разве ты должна так поступать со мной? Ты знаешь, сколько ты мне теперь должна?»

Мужчина прищурился и сделал мне предупреждение.

При этом я примерно поняла отношения между этим мужчиной и Сиэллой.

Судя по всему эта женщина, Сиэлла, в долгу перед этим мужчиной.

Так что поэтому он такой жестокий.

Я оглянулась на детей.

Все дети, казалось, опасались этого человека.

Конечно, судя по его отношению и реакции детей, этот мужчина посещает это место далеко не в первый раз.

Неужели этот человек так угрожающе смотрел на детей в те времена?

Я чувствовала, что моя голова холодеет.

Однако у меня не было достаточно вспыльчивого нрава, чтобы сразу выражать эмоции.

Сначала я посмотрела на Джека и сказала.

«Джек, ты не хочешь отвести детей внутрь? Ты можешь приготовить там что-нибудь перекусить. Не выходите.»

«…Да, ребята, пойдем.»

Джек, который какое-то время смотрел на меня странными глазами, отвел детей в приют.

Убедившись, что входная дверь закрыта, я подошла к мужчине. Мужчина смотрел на меня с очень недовольным лицом.

Я сказала с нежной улыбкой.

«Пожалуйста, поймите. Я директор, но я не могу принять того, кто угрожает моим детям.»

«Будет трудно, если это так.»

«Проходите. Я сейчас же отведу вас в кабинет директора.»

«Кхм.»

Если правда, что Сиэлла была в долгу перед этим человеком, не было смысла сразу оговариваться с ним.

Что ж, с того момента, как ушли дети, мужчина был весьма недоволен.

Я проводила мужчину прямо в кабинет директора.

Судя по тому, что дверь в столовую была плотно закрыта, Джек, должно быть, отвел детей в туда.

Мне очень повезло. Без Джека справиться с детьми было бы труднее.

‘…Разве это не счастье.’

Но это означает, что Сиэлла не могла выступать в роли опекуна.

Когда мужчина вошел в кабинет, я подвела его к дивану.

Он издал громкий звук и сел. Я села напротив него без лишних слов.

Его брови дернулись, спрашивая, не подам ли я чашку чая, но я не двинулась с места.

Почему этому мужчине, который угрожает детям, я должна подавать чай?

«Как ты знаешь, ты должна мне колоссальную 1000 золотых. Ты помнишь?»

«…….»

В одно мгновение я почти перестала дышать.

Я изо всех сил старалась не поддаваться своему волнению, но чувствовала, что мне хочется посмотреть в зеркало и потрясти воротником.

‘Мне было интересно, как она покупала и собирала столько предметов роскоши, когда не было государственной поддержки!’

Вопрос решен.

Ответом был долг. Это колоссальные 1000 золотых! В корейской валюте это около 100 миллионов вон!

Мои пальцы дрожали.

Я вскочила со своего места и выпила стакан с водой, стоявший на столе. Затем я снова села напротив мужчины.

Мужчина смотрел на мою серию действий с нелепым выражением лица, но если бы я не сделала что-то подобное, то не смогла бы охладить горящую внутри тысячу золотых.

‘Но что-то странное.’

1000 золотых никогда не были маленькой суммой денег в этом мире.

Нет, скорее, это астрономическая сумма, которую семья простолюдина не может заработать, даже если они будут работать всю свою жизнь.

Но почему этот мужчина поверил в Сиэллу и одолжил ей такую крупную сумму?

Если бы я спросила, я могла бы пасть под подозрения, поэтому просто тихо ответила, глядя на мужчину.

«Это так?»

«Я знал, что ты будешь жульничать. А вот и расписка.»

Как будто он ожидал этого, он с насмешкой протянул передо мной лист бумаги. Я спокойно взяла бумагу.

И глубоко вздохнула.

[Я подтверждаю, что «Приют Сиэллы» занял 1000 золотых монет у барона Крака Фридона.

Если оплата не будет произведена до 5 сентября 767 года по имперскому календарю, я обещаю сделать все, что захочет барон.

Кредитор. Крак Фридон.

Должник. Сиэлла Фэйрунд.]

Даже печати каждой семьи, правда…. . Это была идеальная долговая расписка, с которой я ничего не могла поделать.

В условиях невозможности расплатиться, я потеряла дар речи.

Это решило вопрос. В этих условиях это было неплохое решение для барона.

Я не думаю, что Сиэлла сделала бы что-то конструктивное с этими деньгами. Потому, что после прихода в это тело я чаще всего видела роскошные драгоценности и платья.

«Как же так, теперь ты даже не можешь встать.»

Мужчина, нет, барон Крак, высокомерно поднял голову.

Я не собиралась убегать с самого начала. Потому что я знала, что однажды что-то подобное произойдет.

Однако это наступило слишком быстро, а сумма намного превзошла мои ожидания.

‘Сколько у меня сейчас на руках.’

Я вспомнила, сколько денег я заработала, продавая свои украшения и платья.

Было около 1114 золота. После вычитания из этой суммы детской одежды, еды, школьных принадлежностей, больничных счетов Рен и лекарств осталось около 1108 золотых. После выплаты долга барону останется всего 108 золотых.

Этих денег кое-как хватило бы только на проживание, не говоря уже о содержании приюта.

Больше нечего продавать. Поддержки от империи нет. Но я не могу выйти на работу, оставив своих детей одних.

Это дилемма?

Я держала это при себе, но, кажется, мое замешательство отразилось на моем лице.

Барон говорил с улыбкой размером с подколенное сухожилие.

«Не о чем беспокоиться. Я с самого начала не думал, что ты сможешь погасить свой долг.»

О чем говорит этот старик? Я прищурилась.

Он откинулся на спинку сиденья и продолжал говорить, скрестив руки на груди.

«Тебе не нужно платить долг.»

«Каковы условия?»

«Я имею в виду. Я живу очень одинокой старостью без детей. Может быть, поэтому моя жизнь такая тяжелая, и я очень беспокоюсь о вопросах наследования. Я хочу передать титул своим детям. Вот я придумал способ.»

«……»

«Усыновить ребенка. Вы понимаете, что я имею в виду, директор?»

Барон разгладил морщины на лице и улыбнулся. Мое же лицо, напротив, похолодело.

После того, как барон Крак ушел и рабочий день закончился, я сидела за столом и думала.

Тук. Тук. Мои пальцы легонько постучали по столу. Мои глаза быстро бегали по альбому.

[Роан. 10 лет. Жизнерадостный и очень гордый. Ему нравится Рен. Любимая еда — овсянка.]

[Рен. 10 лет. Лучшая подруга Роана. Родди всегда слушает ее и для детей как мама. Любимая еда — овсянка.]

[Джек. 14 лет. Старший.]

[Родди. 7 лет. Он самый молодой и самый незрелый, легко может заплакать. Он следует за Рен и иногда ссорится с Роаном из-за Рен. Любимая еда — суп.]

Это был профиль детей, который Джек оставил, пока я спала.

Однако я не могла оторвать глаз от еды, которая нравилась детям. Это было потому, что овсянка и суп обычно не были едой, которая детям охотно нравилась.

Когда я увидела профиль Джека, в котором была всего одна строчка, я посмеялся над мыслью, что это же Джек.

И последнее. Ребенок, завернутый в покрывало.

[Эди. 10 лет… Недавно прибывшая девочка.]

«Ее звали Эди.»

Я только что узнала имя. Он сказал, что она того же возраста, что и Рен и Роан, и что она недавно попала в приют.

Кроме этого, не было ничего другого. Джек, похоже, тоже мало что знал об Эди, так что между буквами было много пробелов. У нее даже не было любимой еды.

‘Теперь я немного припоминаю.’

Почему существование Эди не упоминается в книге.

Эди была представлена в книге только в одном предложении.

Должно быть, это была сцена воспоминаний Рен.

— [Эди, ее удочерил барон...]

Это было тогда.

Тук-тук. Из-за двери раздался женский голос вместе со стуком.

«Хм, директор... Можно войти?»

Я положила свой альбом для рисования в ящик. Барон сказал, что хочет, и человек, о котором шла речь, пришел.

«Это какао. Попробуй.»

Я усадила Эди на диван и подала ей какао. Так как дело было ночью, я подогрела теплое молоко.

Однако Эди с напряженным лицом только возилась с подогретой чашкой.

Я не стала расспрашивать. Я просто сидела напротив Эди и молча смотрела на нее.

Тик-так. Тишину наполнял только звук проходившей секундной стрелки, и Эди наконец сделала глоток какао. Затем она пробормотала со слегка покрасневшим лицом.

«…Вкусно.»

«Слава Богу. Разве Джек не угощал тебя?»

«Угощал, но этот вкуснее.»

Словно чтобы доказать свою искренность, Эди сделала еще несколько глотков после этого.

Однако, на мой взгляд, это было настолько взволнованно, что это было не действие, чтобы насладиться, а просто попытка выиграть немного больше времени.

Глаза Эди тревожно закатились.

На самом деле, я едва могла догадаться, почему Эди пришла ко мне.

Я надеялась, что предчувствие окажется неверным.

«Вообще-то... я слышала разговор директора с бароном. Мне жаль. Я не хотела подслушивать, это было просто случайность.....»

«Я понимаю.»

Я сделала глоток чая передо мной. Теплый чай проник внутрь и успокоил меня. Но вместо этого мое сердце забилось сильнее.

Эди, сказав это, посмотрела на меня. Казалось, она думала, что ее будут ругать.

Я попыталась говорить тихим голосом.

«Все в порядке, продолжай.»

Глаза Эди дернулись. Сила вошла в маленькую руку, держащую чашку. Эди слегка опустила голову, позволив своим пшеничным волосам медленно развеваться.

По сравнению с Рен она обычная девочка, которую правильнее было бы назвать милой, а не хорошенькой.

Глаза Эди наполнились водой.

«Так вот...барон сказал, что усыновит ребенка из нашего приюта. Я слышала, что ему все равно, будет ли это девочка...так что я имею в виду...»

Эди остановилась. Она продолжала смотреть на меня, не закончив свои слова.

Сама того не осознавая, я вздохнула. Крошечные плечи Эди задрожали.

«Ты хочешь, чтобы тебя удочерил барона?»

«Это, моя вина, извините!»

Внезапно Эди опустила голову и извинилась. О чем ты сожалеешь?

«Это не место для таких, как я, так самонадеянно...»

Эди заговорила тихим голосом. Кажется, ее самооценка и уверенность в себе были ниже плинтуса.

‘У меня нет другого выбора, кроме как сделать это.’

Я опустила взгляд. Я перестала прикасаться к чашке и приоткрыла губы.

«Тебе не о чем сожалеть. Конечно, я не говорю, что ты не можешь быть удочерена бароном, потому что ты недостойна.»

«Тогда...»

«Но Эди, я не отправлю тебя к барону.»

Эди подняла голову. Сине-зеленые глаза расширились.

Глядя на Эди, я сказала твердым тоном.

«Я не собираюсь никого отдавать на усыновление в семью барона. Ни других детей, ни, конечно, тебя, Эди.»

«Почему... директор ведь хочет, чтобы мы исчезли.»

Эди сказала с безнадежным лицом.

Мне жаль Эди. Если ее удочерит барон, она почувствует свободу и изобилие прямо сейчас, хотя может и не знать будущего.

'Но…’

Я встретилась взглядом с Эди. В сине-зеленых глазах я видела свою крепкую фигуру.

«Если ты хочешь переехать в новый дом, и если это место, которое тебе интересно посмотреть, я отправлю. Но если это не так, я не отпущу тебя.»

«……»

«Потому что вы — дети, которых я должна защищать.»

Эди потеряла дар речи.

Я встала. Взгляд Эди последовал за мной.

Я широко улыбнулась, увидев слегка раскрасневшееся лицо.

«Иди спать. Уже поздно.»

«…Правда, нельзя? Это…»

Эди, собиравшаяся что-то сказать, закрыла рот.

Потом встала, поклонилась мне и вышла из кабинета. Вид сзади был таким маленьким и потрепанным.

После того, как дверь закрылась, я убрала чашки, вздохнула и села в кресло.

«Голова болит...»

Внезапно у меня запульсировала голова, и я сжала виски. Я вспомнила, что сказала Эди.

— «Почему…Директор ведь хочет, чтобы мы исчезли.»

Я опустила глаза.

Конечно, если бы Эди, или даже не Эди, удочерили, я бы многое получила.

Во-первых, исчезли огромные долги, а во-вторых, сократились некоторые расходы на проживание и второстепенные суммы.

'Но…’

Я вспомнила сцену из воспоминаний Рен, которую не смогла закончить.

— [Эди, ее удочерил барон. А через некоторое время я услышала, что она погибла из-за садистского поведения барона-извращенца. Если бы мы тогда уделяли больше внимания Эди, может быть, такого не случилось бы. Я до сих пор сожалею о том времени.]

‘Зная это, как я могу ее отправить?’

Барон мягко выразился. Одинокая старость. Проблема преемственности. Все хорошо. Однако у него было одно особое условие.

Должна быть девочка.

Это было условие, совершенно несовместимое с приведенными причинами.

И Эди, подслушавшая эту историю, попросила Сиэллу отпустить ее, и Сиэлла, не сумевшая вернуть долг, согласилась и отправила Эди к барону.

После этого Эди нашли мертвой, но до детей в приюте весть не дошла.

Это была история в очень далеком будущем, когда дети узнали о смерти Эди, а существование Эди уже стерлось из детских воспоминаний.

Поэтому Эди не появлялась в книге, а хранилась только в виде предложения в памяти Рен.

Тем не менее, причина, по которой я вспомнила Эди, вероятно, заключалась в том, что это не звучало как просто чья-то чужая история. Попытка сбежать из приюта через удочерение была историей, которая происходит в реальной жизни.

Однако причиной, по которой Эди хотела быть удочеренной, было не просто повышение статуса.

‘Чувство отчуждения среди детей.’

В профиле Джека Эди была названа недавно прибывшим ребенком.

Точно неизвестно, когда наступит это время, но ясно одно: связь между остальными детьми, кроме Эди, уже укрепилась.

Хотя дети знают друг друга так хорошо, что больше и нечего знать, Эди мало что знает о них, а дети должны выжить в этом приюте, поэтому у них, вероятно, не было времени заботиться об Эди.

Так что в этом нет ничьей вины. Если бы мне пришлось указать на виновного, это была бы Сиэлла за то, что она не обращала внимания на детей.

Общество среди маленьких детей — очень важный вопрос, и чувство отчуждения Эди, вынужденная жить одна среди них, не было бы чем-то из ряда вон выходящим.

Так что она, должно быть, пыталась выбраться отсюда при этой возможности.

Я знаю, как, должно быть, Эди была разочарована моим отказом. Но это не значит, что я могу отправить ребенка на гибель, зная будущее.

‘Мне нужна возможность стать ближе с Эди и детьми.’

Тогда что мне делать?

Моя голова напряглась. Это не моя специальность.

Я вздохнула и изложила свои планы на будущее. Так прошла ночь.

На следующий день карета снова остановилась перед приютом.

Как раз вовремя я запустила детей и проводила барона в кабинет директора.

Казалось, он уже был уверен в том, что я отвечу.

Он фыркнул.

«Итак, какого ребенка ты выбрала? Мне нравится девочка с розовыми волосами. Но младшая тоже подойдет.»

Я широко улыбнулась барону, который был уверен в себе. И бросила перед ним большую связку золотых монет и сказала.

«Ровно 1000 золотых. Возьмите это и убирайтесь из моего приюта.»

Честно говоря, я не собиралась использовать такой резкий тон с самого начала.

Изначально мой план состоял в том, чтобы выплатить долг в 1000 золотых и отправить его с облегчением.

Я знаю, какой он злой, но нет ничего хорошего в том, чтобы без необходимости наживать себе врагов.

Я решила закончить с ним без сожаления.

— «Итак, какого ребенка ты выбрала? Мне нравится девочка с розовыми волосами. Младшая тоже пойдет.»

Я сделала то, что решила.

Очевидно, я была недостаточно хороша, чтобы смеяться над замечаниями об отношении к детям как к объектам. Я никак не могла говорить естественно.

Я не стала стирать презрительные глаза.

Барон воскликнул с озадаченным лицом.

«Что это за грубость!»

«Это уже даже не долговые отношения, так была ли причина, по которой я должна быть вежливой? Во-первых, это «мой» приют? Я здесь все решаю, не вы.»

«А, откуда у тебя эти деньги? Ты что, взяла еще один долг, чтобы погасить этот? Тебе надо хорошенько подумать! Мне очень не нравится этот способ...»

«Ой, тут очень шумно. Если вы пришли за деньгами, можете забирать их. Почему вы так много болтаете?»

«К-какие грубые слова в мой адрес сейчас...!»

Плечи барона задрожали от полученного унижения. Его покрасневшее лицо было полно гнева.

Я взглянула на барона и вздохнула.

‘Нет ничего хорошего в том, чтобы задевать его слишком часто.’

Ведь у нас с ним был один и то же титул.

Каким бы долговым ни было падшее семейство, Сиэлла гордилась тем, что она аристократка, поэтому не продала свой титул до конца.

Так что теперь, оглядываясь назад, баронесса Сиэлла Фэйрунд была права. Что касается титула, барон Крак и я были одного статуса.

Но то, что мы были одного статуса, не означает, что у нас была одинаковая власть.

В любом случае, он был довольно известным бароном с поместьем, а я была бесправной баронессой, у которой был только приют.

Так что нет смысла продолжать трогать его. Если я пропущу это, будет лучше, чем если продолжить. Я все еще была зла, но я решила прекратить на этом этапе.

Точнее, я просто хотела избавиться от этого старика.

Из-за тебя дети не могут выйти из комнаты!

Я взглянула на время. Скоро будет время обеда.

С сегодняшнего дня я решила растворяться в жизни детей понемногу. Для этого мне нужно готовить еду с этого момента.

Я встала. Горящие глаза барона поднялись.

Я повернулась к барону спиной, села в кресло за письменным столом и надела очки.

«В любом случае, я выплатила все свои долги и больше не собираюсь с вами встречаться, так что не могли бы оставить долговую расписку и уйти? Я занята больше, чем вы думаете.»

Я должна думать о том, как питаться и жить в будущем.

«…Ты пожалеешь, что так поступила со мной.»

«О, я не хочу вас больше видеть, поэтому, пожалуйста, дайте мне квитанцию.»

На мой жесткий тон он грубо схватил мешок с золотыми монетами и вышел из кабинета директора, бросив долговую расписку и нацарапанную квитанцию.

Я сделала передышку только после того, как убедилась, что он покинул приют, на случай, если он будет шнырять по детской комнате или столовой.

«Ха, я устала…»

Притворяясь расслабленной, я выплюнула все, что хотела сказать барону, но на самом деле я очень нервничала.

Иметь дело с аристократами непросто.

Я проверила долговую расписку и квитанцию, которые бросил барон.

Ужасно, если это подделка.

К счастью, долговая расписка и квитанция были корректными.

На всякий случай я проверила, не заняла ли Сиэлла денег где-то еще, но, к счастью, не было никого, кроме барона Крака.

При этом все долги погашены.

‘Сначала я должна приготовить обед для детей.’

Поскольку я не могла приготовить завтрак, потому что поприветствовала барона Крака, я собиралась приготовить обед.

Я беспокоилась, что такое поведение вызовет дискомфорт у детей, но не могла держать такую дистанцию.

Если я сделаю хотя бы один шаг первой, эти отношения, которые идут не так, смогут вернуться в нормальное русло.

Я встала. Затем, с угрюмым лицом, направилась в столовую.

В моей руке был небольшой блокнот.

«Брат, директор странная.»

Роан, войдя в комнату с детьми, пробормотал с серьезным лицом.

«Я вдруг приготовлю обед, так что подождите. Как ни думай, это странно! Когда эта ведьма говорила, что приготовит для нас? Может быть, рис будет отравлен? Пора нас убивать…»

«Роан.»

Когда Джек перебил Роана, Роан опустил голову с ошеломленным лицом.

Джек посмотрел на Роана с жалостью.

«В последнее время определенно было немного странно. Она покупала еду и закуски, игрушки и одежду, как эта…»

Джек посмотрел на свою одежду.

Это была не очень роскошная ткань, но было ясно, что она высокого качества, и он вспомнил изношенную одежду, которую носил раньше.

Кроме того, директор купила несколько комплектов этой одежды разного размера и раздала детям.

Благодаря этому дети могли спать спокойно без проблем с кожей, которые у них всегда были.

‘В сомнениях нет ничего плохого.’

Карие глаза Джека сузились.

Атмосфера была тихой.

В этот момент Рен сломала настой.

«Ну. Может быть, она действительно изменилась.»

«Рен, что ты имеешь в виду? Ты помнишь, что та ведьма делала все это время? Она была из тех людей, которые ругались на Родди, когда он хоть чуть-чуть плакал, и наедались жирной едой, пока мы ели пресный суп. Такой человек не может легко измениться.»

«Ты прав, Роан. Очевидно, директор была плохим человеком. Но я думаю, что сейчас директор стала другой. И, она сказала…...»

Рен вспомнила, что сказала ей Сиэлла, когда она была в больнице.

Видимо, в то время она думала, что она спит.

Тем не менее, то, что она сказала, вероятно, было искренним.

«Конечно, я не могу полностью в это поверить, но все же хочу немного.»

«Если ты поверишь в это и тебя снова предадут, будет только больнее.»

Джек ответил на слова Рен. Рен облокотилась на его колени и погладила волосы Родди, пока тот засыпал.

«Как сказал мой брат, мне может быть больнее, если я возложу надежды и разочаруюсь, но я все же хочу довериться ей в последний раз. Эди, что ты думаешь?»