Миры и Герои Pila Сага растянулась на 2000 лет, и в её центре — Сёмга Венгета. Имя, которое для жителей его мира звучит героически, даже если нам оно кажется забавным. И не ждите типичного фэнтези про всемогущего героя и бессмысленный экшен: это история о том, как ищешь счастье, когда оно почти недостижимо. ==================== Сёмга Венгета Сёмга, погруженный в свои мысли, продолжал сидеть на деревянной лавочке, расположенной в самом сердце осеннего леса, который был окрашен в невероятные золотистые и багряные оттенки. Вокруг него тихо шелестели опадающие листья, создавая умиротворяющую атмосферу. Спустя некоторое время, его уединение было нарушено: к нему на лавочку, соблюдая некоторую дистанцию, подсел темнокожий мальчик. Этот мальчик, с широко раскрытыми глазами, очень пристально и с явным любопытством разглядывал Сёмгу, словно пытаясь что-то в нем узнать или разгадать. Сёмга, почувствовав на себе этот настойчивый взгляд, слегка повернул голову и, немного нахмурившись, обратился к мальчику с прямым вопросом: — Тебе чего? Что ты так внимательно на меня смотришь? Мальчик, однако, не произнес ни слова в ответ. Он продолжал молчать, его взгляд оставался прикованным к Сёмге, и в нем читалось нечто большее, чем простое любопытство. Казалось, будто он узнал в Сёмге кого-то очень важного или знакомого, кого-то, о ком он, возможно, слышал или кого видел раньше. Он просто изумленно и с нескрываемым восхищением смотрел на него, не отводя глаз. Сёмга, не получив ответа, решил повторить свой вопрос, на этот раз с чуть большей настойчивостью, но без раздражения: — Эй, пацан, тебе чего? Почему ты молчишь? Переспросив, Сёмга стал терпеливо ожидать ответа от мальчика, который все еще находился в состоянии глубокого созерцания. Прошло всего лишь несколько секунд, которые показались Сёмге гораздо дольше, прежде чем мальчик, наконец, сделал решительный шаг. Он протянул свою маленькую руку и осторожно взял Сёмгу за его руку, словно пытаясь установить более тесный контакт. После этого мальчик, наконец, нарушил молчание, и его голос прозвучал с искренней просьбой: — Дядя, пожалуйста, расскажите свою историю! Мне очень интересно узнать, кто вы и что с вами произошло. В этот момент Сёмга сразу все понял. Он осознал, что мальчик, вероятно, слышал о нем какие-то истории или легенды, и теперь хотел услышать их из первых уст. Сёмга медленно убрал свой взгляд от мальчика, который все еще держал его за руку, и перевел свой взор на окружающую его осеннюю природу. Он посмотрел на величественные деревья, на их кроны, окрашенные в яркие цвета, на падающие листья, на игру света и тени. В его глазах отразилась глубокая задумчивость. После небольшой паузы, во время которой он, казалось, собирался с мыслями, Сёмга, наконец, произнес, его голос был тихим, но наполненным смыслом: — Слушай... Я расскажу тебе. Мир Сангария 736 год. Сёмга, погруженный в глубокие раздумья, сидел за своим старым, изрядно потертым столом, который занимал центральное место в его скромном жилище. Его дом, построенный из крепкого дерева, состоял всего из нескольких функциональных помещений: небольшой, но уютной спальни, где он проводил ночи, кухни, предназначенной для приготовления пищи, уборной для поддержания гигиены, и зала, который служил одновременно гостиной и кабинетом. В этот момент его мысли блуждали по самым разнообразным темам, перескакивая с одной на другую с легкостью, присущей свободному уму. Например, когда мимо окна пролетала бабочка, ее полет мгновенно вызывал у него целую цепочку вопросов и размышлений. Он задавался вопросом о скорости ее полета, пытаясь представить, насколько быстро она преодолевает расстояние. Затем его мысли переходили к более глубоким вопросам: зачем она вообще летит, какова цель ее движения, и почему именно в этом направлении, а не в каком-либо другом. Эти размышления были пронизаны той же наивной, но глубокой мудростью, что и мысли ребёнка, который видел в простых вещах вселенские истины. Он мог бы подумать: "Эта бабочка, такая хрупкая и мимолетная, несет в себе тайну движения. Она не знает, куда летит, но ее полет это танец жизни. Возможно, она ищет цветок, чтобы подарить ему свою пыльцу, или просто наслаждается свободой ветра. А может быть, она летит, чтобы показать мне, что даже самое маленькое существо имеет свою цель в этом огромном мире. И если она летит, то и я должен двигаться вперед, искать свой путь, даже если он кажется таким же неопределенным, как полет этой бабочки." После продолжительного периода глубоких и порой философских размышлений, Сёмга, словно пробудившись от транса, взял в руки маленькое, слегка потускневшее зеркальце. Он внимательно всмотрелся в свое отражение, изучая каждую черту своего лица. Зеркало отразило его ярко выраженное, мускулистое лицо, которое говорило о силе и выносливости. Его брюнетные, слегка неряшливые волосы, спадающие до самых глаз, придавали ему вид человека, не слишком заботящегося о внешнем лоске, но при этом обладающего определенным шармом. Особое внимание привлекал яркий шрам на губе, который, казалось, рассказывал свою собственную историю о пережитых испытаниях и битвах. В этом отражении он видел парадоксальное сочетание: он был красив своей суровой, естественной красотой, но в то же время в его облике присутствовала некая грубость, делавшая его одновременно и уродливым в традиционном понимании. Это было лицо человека, который многое повидал и пережил. — Скоро мне исполнится 31 год… — произнес он вслух, нарушая долгую, гнетущую тишину, которая царила в его доме. Его голос звучал низко и немного хрипло, словно он долго не пользовался им. Эти слова были произнесены не столько для кого-то другого, сколько для самого себя, как констатация факта, как отметка на жизненном пути, которая заставляла его задуматься о прошлом и будущем. Внезапно раздался настойчивый стук в дверь, нарушивший тишину уютного жилища. Сёмга, до этого погруженный в свои мысли, быстро осушил кружку с водой, поставил её на стол и, с легким вздохом, поднялся, чтобы открыть. На пороге стоял невысокий, но крепко сложенный дварф, чья густая борода пылала огненно-рыжим цветом, резко контрастируя с абсолютно лысой головой. Его взгляд, пронзительный и цепкий, задержался на Сёмге, прежде чем дварф произнес низким, гортанным голосом: — Сёмга Венгета. Вас вызывают в Королевский Дворец. Сёмга, несмотря на внутреннее изумление, сохранил внешнее хладнокровие, его лицо оставалось невозмутимым. — По какому поводу? — спокойно спросил он, хотя в глубине души уже предчувствовал нечто необычное. — Вы были избраны шаром, — последовал лаконичный ответ, который лишь усилил недоумение Сёмги. Прошло всего несколько часов, но для Сёмги они показались вечностью, наполненной тревожными размышлениями. Наконец, он вошел в величественный королевский зал, его шаги отдавались эхом по мраморному полу. Его сопровождали четверо высоких и могучих стражников, чьи доспехи блестели в свете факелов. У подножия трона, где восседал сам король, стояли еще два стража, облаченные в необычную, искусно выкованную броню, украшенную замысловатыми узорами. Старый король, чье лицо было изборождено морщинами, свидетельствовавшими о долгих годах правления, держал в руках Всезнающий Шар – артефакт, окутанный легендами и тайнами. — Шар, шар, скажи мне… — начал король, его голос был полон надежды и нетерпения, — Это тот самый? Тот, о ком предсказывали древние пророчества? Шар, казалось, погрузился в глубокое раздумье, его поверхность мерцала и переливалась, отражая свет факелов. Долгое молчание повисло в зале, напряжение нарастало с каждой секундой. Наконец, из глубин артефакта раздался голос, древний и мудрый, эхом прокатившийся по залу: — Да, Арнтронит II, он тот, кто спасет ваш мир. Он избран судьбой, чтобы противостоять надвигающейся тьме. Сёмга, повинуясь негласному приказу, подошел ближе и, несмотря на свою гордость и независимый нрав, преклонил колено перед королем. Это был жест уважения, который давался ему с трудом, но он понимал его необходимость. Король, с гордостью и торжеством в голосе, произнес: — Сёмга Венгета… Ты был одним из лучших воинов нашей армии, твоя доблесть и отвага известны всем. И сейчас ты был избран мною и Шаром для выполнения великой миссии. Одевай свою броню, бери свой меч, верный спутник в бесчисленных битвах, и отправляйся к порталу в Вензалл. Судьба нашего мира теперь в твоих руках. В этот момент Сёмга осознал всю тяжесть и значимость возложенной на него задачи. Его отправят убивать Золотого Дракона, могущественное и древнее существо, которое безраздельно правило соседним миром. Всего пять лет назад, благодаря невероятным магическим способностям Сангарцев, был открыт портал в другой мир, названный Вензаллом. В этом мире обитали существа, похожие на людей, но с чертами зверей – зверолюди. Первоначальные попытки установить дружеские отношения оказались тщетными, все усилия были напрасны, и вскоре разразилась кровопролитная война. В Вензалле правила великая семья Драконов, во главе которой стоял Золотой Дракон, чья мощь и мудрость были легендарны. Сёмга отправился в путь, направляясь к горе, где располагался портал. Дорога пролегала через густой, таинственный лес, где каждый шорох и шелест листьев казались наполненными скрытым смыслом. Внезапно, среди ветвей старых деревьев, он заметил двух говорящих сов. Сёмга, привыкший к необычным явлениям, все же не мог скрыть своего удивления. — Хи-хи, смотри, кто там! — прошептала первая сова, её глаза блеснули в полумраке леса. — Хехе, он ещё не знает! — подхватила вторая, её голос был полон ехидства. Сёмга, обладавший острым чутьем и многолетним опытом воина, мгновенно понял, что перед ним не просто безобидные лесные обитатели, а враги, возможно, шпионы или предвестники беды. Не раздумывая ни секунды, он сделал стремительный рывок вперед и вверх, прямо к толстой ветке, на которой сидели совы. С мощным ударом своего меча он срубил ветку вместе с двумя птицами, мгновенно оборвав их зловещие хихиканья. Это был быстрый и безжалостный акт, демонстрирующий его решимость и готовность к любым испытаниям. Наконец, после долгого и напряженного пути, он достиг портала. Его массивные, древние врата, казалось, источали таинственную энергию, манящую и пугающую одновременно. Сёмга остановился перед ними, его взгляд был устремлен вдаль, в неизведанное. Он задумался… Станет ли он счастлив в этом мире бесконечной войны, где каждый день был борьбой за выживание? Всего лишь сегодня утром он сидел дома, погруженный в скуку и рутину, а уже к концу дня его избрали для выполнения миссии, которая могла изменить судьбу двух миров. Его сердце сжималось от предчувствия грядущих испытаний, но в то же время в нем разгорался огонь решимости. Он был воином, и его путь был предопределен. Он должен был пройти через портал, встретиться лицом к лицу с Золотым Драконом и, возможно, найти свое истинное предназначение в этом вихре событий. Вопросы о счастье и покое отступили на второй план, уступая место долгу и чести. Он глубоко вдохнул, ощущая холодный воздух, пропитанный запахом древней магии, и сделал шаг навстречу порталу, его судьба ждала его по ту сторону. Он не знал, что ждет его там, но был готов к любой битве, к любому испытанию. Его меч был остр, его дух был крепок, и он был готов встретить свою судьбу. Он был Сёмгой Венгетой, и он был избран. P.s. Всем привет! Эта новелла была создана на основе моей ролевой игры с друзьями. Потому, тут будет весьма странный но надеюсь занимательный сюжет. ---------- Семья Сёмга, величественный и загадочный, ступил из мерцающего портала, оказавшись в самом сердце горы, которая была тщательно перестроена и адаптирована под обширную подземную базу. Его появление не осталось незамеченным. Несколько фигур, облаченных в униформу, немедленно приблизились, их лица озарились смесью облегчения и глубокого почтения. — О, великий Сёмга! Мы так долго ждали вашего возвращения!— воскликнул один из них, его голос дрожал от волнения, и он почтительно склонился, его голова едва не касалась земли. Другие последовали его примеру, их поклоны были настолько низкими, что казалось, они готовы пасть ниц. Сёмга, чье присутствие наполняло пространство некой первобытной силой, остановил их жестом. — Прекратите это унижение — произнес он, его голос был глубоким и резонирующим, но в нем не было ни тени высокомерия, лишь усталость. — Будьте нормальными людьми. Мне не нужны такие проявления. — Его слова, быстро заставили их выпрямиться, их лица выражали смесь смущения и страха. — Мы готовы оказать вам любую помощь, господин — поспешно предложил другой, стараясь исправить ситуацию. — Наши ресурсы, наши воины – все к вашим услугам. Сёмга лишь покачал головой, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он видел нечто, недоступное простым смертным. — Пророчество есть пророчество — произнес он, и в этих словах звучала непоколебимая решимость, граничащая с фатализмом. — Я отправлюсь один. Такова моя судьба, и никто не может изменить ее ход — Его отказ был окончательным, не подлежащим обсуждению, и они, понимая это, отступили, оставив его в одиночестве. Снаружи, для всех, кто видел его, Сёмга был воплощением мощи и непоколебимости, фигурой, внушающей трепет и уважение. Его поступь была твердой, взгляд — пронзительным, а аура — устрашающей. Однако внутри, за этой маской силы, бушевала буря сомнений и терзаний. "Зачем мне это?" — безмолвно вопрошал он себя. "Действительно ли этот шар, этот древний артефакт, не обманывает меня? Не ведет ли он меня по ложному пути?" Эти мысли, словно острые иглы, кололи его сознание, но он отгонял их, понимая, что сейчас не время для слабости. Несмотря на внутреннюю борьбу, он вышел из горы, оставив позади ее прохладные, каменные своды, и направился в город. Это был город, захваченный и перестроенный совместными усилиями людей, дварфов и эльфов – единственных трех рас, населяющих Сангарию. Его улицы были полны жизни, но эта жизнь была неоднозначной. Идя по мощеным улицам, Сёмга видел множество пьяниц, валяющихся в канавах или сидящих у стен, их лица были опухшими и красными. Но он также замечал и хорошие моменты: смех детей, играющих на площади, оживленные беседы торговцев, аромат свежеиспеченного хлеба, доносящийся из пекарен. Город был живым, несмотря на все его недостатки. Проходя мимо одного особенно потрепанного пьяницы, который сидел, прислонившись к стене таверны, Сёмга услышал хриплый голос. — Эй, добрый человек! Не найдется ли у тебя монетки для бедного странника? — пробормотал пьяница, протягивая грязную, дрожащую руку. Его глаза, мутные и покрасневшие, с трудом фокусировались на Сёмге. Сёмга остановился, его взгляд был спокойным, но проницательным. — Зачем ты пьешь? — спросил он, его голос был лишен осуждения, лишь чистое любопытство. Пьяница на мгновение замер, словно этот вопрос застал его врасплох. — Чтобы заглушить совесть — ответил он, его голос стал чуть тише, в нем проскользнула нотка горечи. — Совесть чего? — уточнил Сёмга, его взгляд не отрывался от лица пьяницы. Пьяница задумался, его брови нахмурились, словно он пытался вспомнить что-то очень важное, но ускользающее. Он почесал затылок, его взгляд блуждал, а затем, после долгой паузы, он выдал: — Совесть того, что пью — В его словах не было ни иронии, ни самобичевания, лишь горькая констатация факта. Сёмга молча прошел мимо, оставив пьяницу в его размышлениях. Тот что-то кричал ему вслед, какие-то бессвязные слова, но Сёмга не обращал внимания. Он знал, что многие люди мало чем отличаются от животных, ведомых инстинктами и сиюминутными желаниями. Возможно, он сам такой же. Но если он думает, что он такой же, делает ли это его другим? Эта мысль, словно тонкая нить, тянулась сквозь его сознание, заставляя его задуматься о природе человеческого бытия и его собственном месте в этом мире. Сёмга много думал во время своего похода, его разум был занят глубокими размышлениями о судьбе, о выборе, о природе добра и зла. Он покинул врата города, оставив позади его шумные улицы и суету, и отправился в неизведанные и опасные земли. Он не сильно хотел этого, но пророчество, словно невидимая рука, вело его вперед, к его предназначению, к его судьбе. И он, несмотря на все свои сомнения и терзания, был готов принять ее. Через пару часов после начала своего пути, Сёмга оказался в обширном, безмолвном поле, том самом поле, где судьба свела его лицом к лицу с его врагами. Это место было усеяно бесчисленными телами павших воинов людей и эльфов, чьи жизни оборвались в жестокой схватке. Среди этого мрачного пейзажа, словно высеченные из камня, возвышались три волколюда. Их мощные фигуры были облачены в кольчуги и крепкую броню, отражающую тусклый свет заходящего солнца. Один из них был невероятно черным, его глаза горели зловещим красным огнем, а тело было испещрено устрашающими шрамами, каждый из которых, казалось, рассказывал историю о бесчисленных битвах. Второй волколюд был менее темным, его шерсть имела скорее серый оттенок, и на его теле не было видно таких же пугающих отметин. Третий же был ослепительно белым, как свежевыпавший снег, а его глаза сияли красивым, пронзительным голубым цветом, контрастируя с общей мрачностью сцены. Они общались между собой на своем собственном, непонятном языке, который Сёмга не мог разобрать. Их речь звучала странно, словно набор резких, гортанных звуков, способных, казалось, сломать язык любому, кто попытался бы ее повторить. В разгар их бурных диалогов, прерываемых поеданием мяса эльфов (людей они почему-то не трогали, оставляя их тела нетронутыми), они наконец заметили Сёмгу, который внимательно наблюдал за ними издалека. Он изучал их с неподдельным интересом, ведь это был первый раз, когда он видел существ, подобных им. Как только Сёмга был замечен, три волколюда, словно по команде, синхронно встали, их движения были отточены и точны, как у клонов. Они мгновенно выхватили свои мечи из ножен. У самого устрашающего из них, черного волколюда, был еще и великолепный щит, украшенный эмблемой дракона, что придавало ему еще более грозный вид. Сёмга, в свою очередь, также вынул свой меч из ножен, его клинок блеснул в сумерках. Затем он надел свой шлем, полностью скрывая лицо. Он был полностью облачен в тяжелую броню, что нельзя было сказать о волколюдах, у которых были открытые участки тела, включая их головы, что делало их уязвимыми. Волки хранили молчание, их взгляды были прикованы к Сёмге, но это молчание было лишь затишьем перед бурей. Внезапно, с диким рыком, они бросились на него. Битва началась. Волколюды действовали с поразительной слаженностью, их движения были идеально скоординированы, словно они были единым организмом. Они обрушивали на Сёмгу град ударов, их мечи звенели о его броню, оставляя на ней глубокие вмятины и царапины. Несмотря на мощь и защиту Сёмги, волки сумели нанести ему значительный урон, их атаки были настолько точны и сильны, что даже его крепкая броня не могла полностью выдержать натиск. Однако Сёмга был опытным воином. Он выжидал момент, анализируя их движения, и, наконец, нанес решающий удар. Его меч пронзил голову самого старшего и самого устрашающего из волколюдов – черного. Смерть их лидера была шоком для оставшихся двух. Волки замерли, их глаза расширились от ужаса и неверия, они словно впали в ступор, не в силах поверить в произошедшее. Сёмга не стал медлить, воспользовавшись их замешательством. Он мгновенно атаковал белого волка, одним точным движением отсекая ему голову. Кровь хлынула на землю, окрашивая снежно-белую шерсть в багровый цвет. Серый же волк, оставшись один, издал душераздирающий вой, полный боли и отчаяния. Он начал плакать, его глаза наполнились слезами, а тело сотрясалось от рыданий. В этот момент Сёмга осознал нечто глубокое и трагическое. Они были не просто волколюдами, не просто напарниками, сражающимися бок о бок. Они были братьями. Настоящими, кровными братьями, связанными неразрывными узами. Эта мысль поразила его до глубины души. Он сам задумался: они были братьями, они любили друг друга, и он, Сёмга, только что лишил их жизни, разорвав их семейные узы. Средний брат, серый волк, охваченный горем и яростью, бросился на Сёмгу. Их схватка была яростной и отчаянной. Они обменивались ударами, их тела сталкивались с глухим стуком. В пылу битвы серый волк сумел выбить меч из рук Сёмги, оставив его безоружным. Но Сёмга не сдался. Он мгновенно перешел в рукопашный бой, его кулаки обрушивались на волка с невероятной силой, он бил по броне, по уязвимым местам.. Он избивал его, пока тот не упал в нокаут, безжизненно рухнув на землю. Не теряя ни секунды, Сёмга поднял меч серого волка и добил его, положив конец его страданиям. Сёмга не испытывал грусти по поводу их смерти. Скорее, он чувствовал что-то иное, более глубокое – чувство, связанное с понятием семьи. У него самого никогда не было истинной семьи, той, что дарит любовь, поддержку и чувство принадлежности. Он всегда был одинок, и эта битва, эта трагедия братьев-волколюдов, заставила его задуматься о том, чего он был лишен. Он стоял среди мертвых тел, окруженный тишиной, и в его душе рождалось странное, горькое осознание. Он уничтожил семью, которую сам никогда не имел, и это оставило в его сердце глубокий, неизгладимый след. Он понимал, что его действия были необходимы для выживания, но это не отменяло горечи от осознания того, что он разрушил нечто столь ценное. Поле, некогда наполненное криками битвы и стонами умирающих, теперь погрузилось в зловещую тишину, нарушаемую лишь легким шелестом ветра, проносящегося над телами павших. Сёмга огляделся. Вокруг него лежали трупы людей и эльфов, их глаза были устремлены в пустоту, а лица застыли в гримасах боли и ужаса. И среди них – три могучих брата, чьи жизни оборвались под его мечом. Их мощные тела, еще недавно полные ярости и силы, теперь были безжизненны, их шерсть слиплась от крови, а глаза потухли. Он провел рукой по своему шлему, его пальцы ощутили холодный металл. В его памяти всплывали обрывки воспоминаний о его собственном детстве, о том, как он рос без родителей, без братьев и сестер, всегда один, всегда вынужденный полагаться только на себя. Он был воином, его жизнь была посвящена битвам, но даже в его суровом сердце находилось место для размышлений о человеческих (или, в данном случае, волколюдских) связях. Сёмга понимал, что его действия были оправданы. Эти волколюды были его врагами, они напали на него, и он защищался. Но это не отменяло того факта, что он разрушил семью. Он был причиной их горя, их потери. И это осознание оставило в его душе глубокий, неизгладимый след. Он был воином, но он был и человеком, способным к состраданию, к пониманию чужой боли. Он поднял глаза к небу, где уже начали появляться первые звезды. Ночь опускалась на поле битвы, окутывая его мраком и тишиной. Сёмга стоял один среди мертвых, его мысли были тяжелы, а сердце наполнено сложными, противоречивыми чувствами. Он был победителем, но эта победа не принесла ему радости. Он медленно двинулся вперед, оставляя позади поле битвы 22 года назад. Сёмга, еще совсем юный, сидел в своем старом, но просторном доме, который казался ему огромным по сравнению с тем, что ждало его в будущем. В спальне, окутанная утренней тишиной, мирно спала его мать, а на кухне, погруженный в свои мысли, сидел отец, потягивая что-то из кружки. Это было раннее утро, едва забрезжил рассвет, и Сёмга, проснувшись рядом с матерью, вышел на кухню, чтобы присоединиться к отцу. Он присел рядом, оглядываясь по сторонам, и его взгляд скользнул по множеству рыбацких принадлежностей, разбросанных вокруг. Сёмга всегда знал, что его отец был заядлым рыбаком, и именно в честь рыбы, как он сам шутил, его и назвали. Добродушный Сёмга, еще не подозревая о грядущих событиях, уже собирался выйти на улицу, чтобы насладиться утренней прохладой, но в этот момент в дверь раздался настойчивый стук. Отец, отложив кружку, подошел к двери и распахнул ее. А там стояли… Два воина, их фигуры резко контрастировали: один был крупным и грузным, а второй, наоборот, отличался спортивным телосложением и накачанными мышцами. — Здравствуйте, вам чт… — Отец Сёмги уже собирался задать им вопрос, но его слова замерли на губах, когда он заметил на их одежде эмблемы революционеров. Его охватила дрожь, и в то же мгновение сердце его пронзил острый клинок воина-качка, который, не теряя ни секунды, вошел в дом. Сёмга был в состоянии глубочайшего шока, настолько сильного, что не мог произнести ни слова. Воины что-то говорили, смеялись, но Сёмга не мог разобрать ни единого звука из-за потрясения. Он лишь уловил упоминание некого Эрр. В ту же минуту мальчугана заметили и, недолго думая, отправили в отключку сильным ударом. Он погрузился в глубокий сон, который казался бесконечным. Проснувшись, он обнаружил себя связанным, а его мать… с ней делали нечто ужасное прямо у него на глазах. Сёмга плакал, пытаясь освободиться, и, к его собственному удивлению, ему это удалось. Он быстро вырвался из пут, используя свою невероятную, доселе неведомую силу. Воины были поражены, но грузный не отвлекался от своего гнусного дела с его матерью, а качок быстро попытался зарезать Сёмгу. Однако Сёмга оказался не промах. Его глаза почему-то стали красными, хотя раньше они были карими… да и спал он долго, и это не было похоже на обычный сон. Сёмга, ощутив невероятный прилив сил, быстро выбил меч из рук воина и, схватив нож со стола, несколько раз ударил его в шею. Грузный воин быстро прикончил его мать, но в ту же секунду Сёмга метнул нож ему в голову, убив его наповал. Сёмга лежал в доме, окруженный трупами, и плакал, его красные глаза наполнялись слезами. Даже сейчас, в будущем, Сёмга не знает, что с ним тогда произошло, почему его глаза стали красными, но теперь, во взрослой жизни, они снова стали обычными карими, а сам он стал добрее. Ведь, как он помнит, он выживал несколько лет в лесу, а подростком его взяли в армию по добровольному призыву, и почти всю свою жизнь Сёмга воевал. У него не было совести, как сейчас, он убивал и убивал, он был жесток. Когда революция закончилась и королевство снова захватило весь мир, Сёмга ушел в многолетний отпуск, где стал менее жестоким. Но что-то меняется с ним сейчас… вернувшись к битве, он чувствовал, что снова становится старой версией себя. Сёмга, вспоминая те ужасные события, часто задавался вопросом о природе своей внезапно проявившейся силы и изменении цвета глаз. Это было нечто необъяснимое, выходящее за рамки обыденного понимания. Он помнил, как после той ночи, наполненной кровью и отчаянием, он оказался совершенно один. Лес стал его домом, его убежищем, где он учился выживать, полагаясь только на себя. Годы, проведенные в дикой природе, закалили его, сделали его сильнее, но и оставили глубокие шрамы на его душе. Он научился охотиться, строить укрытия, избегать опасностей, и каждый день был борьбой за существование. В этот период его жизни он был вынужден быть безжалостным, чтобы выжить, и это сформировало его характер. Когда он достиг подросткового возраста, его, как и многих других молодых людей, призвали в армию. Это был период великих потрясений, когда революция охватила весь мир, и королевство боролось за восстановление своей власти. Сёмга, уже закаленный жизнью в лесу, быстро освоился в армейской среде. Его природная сила и жестокость, приобретенная в борьбе за выживание, сделали его эффективным воином. Он участвовал во множестве сражений, и его имя стало ассоциироваться с беспощадностью и эффективностью. В те времена он не знал пощады, его совесть была притуплена постоянными битвами и необходимостью убивать. Он был машиной для убийств, инструментом в руках командования, и его действия были продиктованы лишь стремлением к победе и выживанию. Революция, длившаяся долгие годы, наконец, подошла к концу. Королевство, после кровопролитных войн, сумело восстановить свою власть над миром. Для Сёмги это означало окончание его военной карьеры. Он, как и многие другие ветераны, получил возможность уйти в отставку. Он воспользовался этим шансом, чтобы начать новую жизнь, подальше от полей сражений и постоянного насилия. Он отправился в многолетний отпуск, стремясь найти покой и исцелить свои душевные раны. В этот период он старался забыть о своем прошлом, о жестокости, которая была неотъемлемой частью его жизни. Он путешествовал, встречал разных людей, и постепенно его сердце начало оттаивать. Он стал менее жестоким, более сострадательным, и его карие глаза, которые когда-то на мгновение (которое длилось десятилетием и более) стали красными, вернули свой обычный цвет. Он научился ценить мирную жизнь, красоту природы и простые человеческие радости. Однако, несмотря на все его усилия, прошлое не отпускало его полностью. В глубине души он всегда знал, что старые инстинкты могут вернуться. И вот, когда его снова призвали к битве, он почувствовал, как в нем пробуждается та старая, жестокая версия себя. Возвращение на поле боя, звук мечей, крики сражающихся – все это пробуждало в нем давно забытые чувства. Он ощущал, как его тело напрягается, как его инстинкты обостряются, и как в его глазах снова появляется тот холодный блеск, который был присущ ему в годы войны. Венгета, утомленный долгим днем, отправился спать в глубине прохладной пещеры, где его мысли продолжали блуждать. Он глубоко размышлял о том, как жестокость и суровая реальность жизни постепенно заменили его прежнюю, более наивную юношескую философию, наполненную идеалами и мечтами, возможно поэтому сейчас он и становится псевдофилософом. Храп Zzz ---------- Напарник Сёмга, пробудившись от глубокого сна, обнаружил себя в прохладной и влажной пещере, где царил полумрак. С первыми лучами рассвета, проникающими сквозь расщелины в скалах, он поднялся на ноги, ощущая прилив энергии, и принял решение отправиться на охоту, чтобы добыть пропитание. Выйдя из пещеры, он углубился в густой лес, надеясь найти дичь. Однако, несмотря на все его усилия и тщательные поиски, лесные просторы оказались на удивление пустыми. Ни одного следа животного, ни единого шороха, указывающего на присутствие добычи, не было обнаружено. Вместо этого, его взору предстали лишь заросли сочных ягод и одинокая яблоня, усыпанная спелыми плодами. Не найдя ничего более подходящего для охоты, Сёмга решил собрать то, что было доступно. Он осторожно подошел к кустам, усыпанным ягодами, и начал собирать их, отмечая их необыкновенный вкус, который значительно превосходил те ягоды, что он помнил из своего родного мира. Затем он направился к яблоне, срывая с веток крупные, ароматные яблоки, которые также поразили его своей сладостью и сочностью. Насытившись этими дарами природы, он продолжил свой путь, наслаждаясь окружающей его красотой. Дорога вела его через живописные пейзажи, где высокие деревья шелестели листвой под легким дуновением ветра, а солнечные лучи пробивались сквозь густую крону, создавая причудливые узоры на земле. Он вдыхал свежий лесной воздух, наполненный ароматами трав и цветов, и чувствовал себя единым целым с природой. Однако, вскоре его путь привел его к обширным и мрачным болотным лесам. Здесь ландшафт резко изменился: земля стала топкой и вязкой, а воздух наполнился запахом гниющей листвы и стоячей воды. Продвигаться по этим местам было крайне сложно. Каждый шаг требовал осторожности и внимания, так как под ногами постоянно хлюпала грязь, а коварные трясины подстерегали на каждом углу. Один раз Сёмга даже чуть не утонул, провалившись в глубокую яму, но благодаря своей силе и ловкости ему удалось выбраться из смертельной ловушки. Продолжая свой нелегкий путь, он внезапно столкнулся с бандой из пяти массивных жаболюдов. Эти существа, с их отталкивающей внешностью и агрессивным поведением, немедленно напали на него, намереваясь расправиться с незваным гостем. Однако Сёмга оказался гораздо более грозным противником, чем они ожидали. Он вступил в схватку с невероятной решимостью. Без единого повреждения для себя, он расправился со всеми нападавшими. Двух жаболюдов он пронзил одним мощным ударом, нанизав их на свое оружие. Третьего он разделил на две части вертикально. Четвертого постигла та же участь, но уже горизонтально. А пятого, самого крупного и отвратительного, Сёмга саморучно утопил в вязкой болотной жиже, окончательно завершив эту неравную, но блестяще выигранную битву. После этого он продолжил свой путь, оставив позади поверженных врагов и мрачные болота. Продвигаясь вперед, Сёмга оказался в местности, где болотистые участки встречались значительно реже, уступая место более сухим ландшафтам. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, предвещая скорое наступление ночи. Он проделал долгий путь, и каждый шаг давался ему с трудом, тело требовало отдыха, а горло пересохло от жажды. Мысли о глотке свежей воды не давали покоя. Внезапно, сквозь редкие заросли, его взгляд уловил очертания большого лагеря. Сёмга, обладавший инстинктом выживания, мгновенно оценил опасность и, не раздумывая, нырнул в ближайшие кусты, стремясь остаться незамеченным. Однако, едва он успел укрыться, как наткнулся на кого-то еще, кто уже прятался там. Это был молодой человек, чья внешность сразу же привлекала внимание. На его голове покоилась широкополая шляпа, слегка потрёпанная временем и многочисленными приключениями, но всё ещё сохранявшая свой загадочный вид. Спереди шляпу украшал декоративный элемент, возможно, какой-то символ или оберег, а её поля были изогнуты, словно живые, придавая всему облику некую динамичность. Эта шляпа создавала образ странствующего волшебника или, быть может, даже ведьмака, человека, привыкшего к опасностям и тайнам дорог. Его одежда, хоть и была простой, но обладала особой атмосферой, говорящей о долгих странствиях. Поверх всего был надет короткий плащ песочного цвета, его ткань была слегка изношена, что лишь добавляло ему шарма и свидетельствовало о многочисленных путешествиях. Под плащом виднелась зелёная туника, цвет которой гармонировал с окружающей природой. На поясе у него были закреплены многочисленные ремни и небольшая сумка, типичные для любого путника, несущего с собой самое необходимое. Ноги были обуты в плотные штаны и высокие сапоги, явно предназначенные для долгих переходов по пересечённой местности. В руке он крепко сжимал деревянный посох с кривым верхом. Этот посох выглядел старым, его поверхность была отполирована временем и прикосновениями, но в то же время он излучал некую мощь, словно был не просто опорой, а древним магическим оружием, способным на многое. Молодой человек был шатеном, но его широкополая шляпа была надвинута так низко, что полностью скрывала его лицо, не позволяя разглядеть черты и понять, кто он такой. Эта деталь лишь усиливала его загадочность. Сёмга, поначалу, испытал приступ испуга от неожиданной встречи в столь неподходящем месте, но, будучи человеком выдержанным, не подал виду. Он быстро взял себя в руки, осознав, что рядом никого больше нет, и они могут говорить, не опасаясь быть услышанными. Они начали перешёптываться, стараясь не привлекать внимания. — Ты кто? — прошептал Сёмга, его голос был напряжённым, но ровным. Парень-маг, услышав вопрос, медленно повернул голову в его сторону, его взгляд, скрытый под полями шляпы, казалось, пронзал Сёмгу насквозь. — А ты кто? — ответил он вопросом на вопрос, его голос был низким и спокойным, без тени страха или удивления. — Я Сёмга Венгета. Меня отправили на миссию, не слышал что ли? — Неа. Я просто путешествую по Вензаллу, — ответил маг, его тон оставался невозмутимым. — Поможешь разобраться мне с этим лагерем? Они выкрали мой амулет, думали, я не смогу найти их, но моя чуйка меня никогда не подводила... Меня, кстати, Тито зовут. — Ясно, — коротко ответил Сёмга, обдумывая услышанное. Предложение Тито было неожиданным, но в сложившейся ситуации, возможно, единственным выходом. Не теряя времени, Сёмга и Тито синхронно вышли из кустов, их движения были быстрыми. Лагерь жаболюдов, до этого погруженный в относительное спокойствие, мгновенно превратился в арену ожесточенной схватки. Сёмга, обладавший внушительной физической силой и боевыми навыками, принял на себя роль атакующего. Он ринулся вперед, его меч сверкнул в сумеречном свете, рассекая воздух с каждым ударом. Первый жаболюд, не успевший даже осознать угрозу, рухнул на землю, сраженный точным и мощным ударом. Сёмга двигался как вихрь, его движения были отточены годами тренировок, он уклонялся от неуклюжих атак противников, парировал их копья и дубины, нанося ответные удары, каждый из которых был смертоносен. Тито, в свою очередь, занял позицию чуть позади Сёмги, став его невидимым щитом и источником жизненной силы. Он был хилером, его магия была направлена на поддержание боеспособности Сёмги. Когда один из жаболюдов, более ловкий и быстрый, чем остальные, сумел нанести Сёмге глубокую рану в плечо, Тито мгновенно отреагировал. Его посох вспыхнул мягким, изумрудным светом, и из него вырвался поток чистой энергии, окутавший раненое плечо Сёмги. Боль мгновенно отступила, а рана начала затягиваться прямо на глазах, оставляя лишь легкое покалывание. Сёмга, почувствовав прилив сил, с новой яростью обрушился на врагов. Битва продолжалась. Жаболюды, несмотря на свою многочисленность, были дезориентированы внезапной и яростной атакой. Их примитивное оружие и хаотичные движения не могли противостоять отточенным навыкам Сёмги и поддерживающей магии Тито. Сёмга пробивался сквозь ряды противников, его меч оставлял за собой след из поверженных тел. Он использовал каждый элемент окружения: опрокидывал костры, чтобы создать дымовую завесу, отбрасывал врагов на их же сородичей, создавая хаос и панику. Один из жаболюдов, крупнее и сильнее остальных, с огромной дубиной в руках, попытался обойти Сёмгу с фланга. Но Тито, обладавший острым зрением и быстрой реакцией, заметил это. Он поднял свой посох, и из его вершины вырвался сноп ослепительного света, который ударил прямо в глаза жаболюду. Тот взвыл от боли, потеряв ориентацию, и Сёмга, воспользовавшись моментом, нанес ему сокрушительный удар, отправив его в нокаут. Вскоре лагерь затих, оставив после себя лишь следы ожесточенной схватки и поверженных врагов. Сёмга, тяжело дыша, опустил меч, его тело болело, но он чувствовал прилив адреналина и удовлетворение от победы. Тито подошел к нему, его посох все еще светился мягким светом, и на его лице, скрытом под шляпой, угадывалась легкая улыбка. Они справились. — Обыскиваем. Сёмга и Тито приступили к тщательному обыску лагеря, осматривая каждый уголок в поисках чего-либо ценного или необычного. Тито, обладающий, по всей видимости, более острым чутьем или просто удачей, довольно быстро обнаружил искомый предмет – реликвию. Это был амулет, искусно выполненный и, судя по всему, имеющий давнюю историю. Недолго думая, Тито надел его на себя. — Это что за реликвия-то такая? – поинтересовался Сёмга, заметив находку и действия Тито. — Семейная, не хочу ее терять, – коротко ответил Тито, его тон не допускал дальнейших вопросов на эту тему. Было очевидно, что для него этот амулет имел особое значение. — Ясно, ну-с, прощай, – Сёмга, уже начиная отходить от Тито. Он посчитал свою миссию выполненной и был готов двигаться дальше. Но Тито, не желая так просто отпускать своего спутника, прокричал ему вслед: — ЭЙ, ПОСТОЙ, ЧТО ЗА МИССИЯ-ТО!? – В его голосе звучало искреннее недоумение и требование объяснений. Он явно не собирался расставаться, не выяснив всех деталей. Тито быстро подбежал к Сёмге, сокращая расстояние между ними. — Я отправляюсь по голову Золотого Дракона, – спокойно, но с некоторой долей решимости, произнес Сёмга — Ого... Ты же понимаешь серьезность всей ситуации? Или у тебя мозгов нет? – глаза Тито расширились от удивления и, возможно, даже от легкого шока. Он явно осознавал всю опасность такого предприятия. — Я просто делаю то, что сказали, – голос Сёмги был лишен каких-либо эмоций, словно он говорил о самой обыденной вещи. — А? Ты типа раб? – спросил Тито, пытаясь понять мотивы Сёмги. В его вопросе чувствовалось некоторое осуждение. — Может быть, – задумчиво произнес Сёмга. – В моей жизни нету особо смысла, но надеюсь, после битвы с Золотым Драконом, я отправлюсь на заслуженный отпуск до конца своих дней. – В его словах прозвучала нотка усталости и, возможно, даже отчаяния. — Ты думаешь, смысл есть? Его нету, только мы его придаем своей жизни — Да, знаю, – согласился Сёмга, кивнув головой. — Ты уже и так придал ей смысл, просто этого не осознаешь, – продолжил Тито, пытаясь подбодрить Сёмгу. — ... – Сёмга промолчал, погрузившись в свои мысли. — Я путешествую уже много-много лет, я видел много людей. Ты меня завлек... Ты хотя бы знаешь дорогу до замка? – Тито сменил тему, возвращаясь к практическим вопросам. Он явно был заинтригован Сёмгой и его миссией. — Примерно знаю... – Сёмга произнес это неуверенно, а затем, подумав, понял, что на самом деле он ничегошеньки не знает. Его отправили, как идиота, без какой-либо подготовки. В его голове промелькнула тревожная мысль: неужели его отправили на самоубийство? — Дай угадаю, ничего ты не знаешь, – с легкой усмешкой произнес Тито, словно прочитав мысли Сёмги. Он достал карту, аккуратно развернул ее перед Сёмгой. На карте простирался огромный, детализированный мир, но в центре этого мира был изображен лишь один континент, имеющий необычную форму – форму маленького дракончика. Тито указал на северную часть континента, куда-то за огромные горы, которые, казалось, что-то скрывали, словно неприступная стена. — Вот там и будет замок, – пояснил Тито, указывая на конкретное место на карте. — Ясно, спасибо, – произнес Сёмга, внимательно изучая карту. Теперь у него хотя бы было представление о направлении. — Но, надо предупредить тебя об опасности, – серьезно произнес Тито, его тон стал более мрачным. – Сейчас мы находимся рядом с горами, но эти горы не обычные. Их зовут Горами Магии, эти темные горы полны мистики, это сейчас на болотах все менее нормально. – Он явно хотел предостеречь Сёмгу от возможных опасностей, которые таили в себе эти места. — Ясно, спасибо, – снова повторил Сёмга, его голос звучал немного напряженно. Он осознавал, что его путь будет полон испытаний. — Нам, кстати, по пути, я как раз шел до гор магии. Составлю тебе компанию, а дальше сам, – Он явно проникся к Сёмге некоторой симпатией, да и тем более.. Сёмга помог ему. — Ясно, спасибо, – в третий раз повторил Сёмга, издеваясь над Тито — Чего тебе ясно? Пошли уже! – воскликнул Тито, нетерпеливо махнув рукой. Он был готов к приключениям и не хотел терять время. И так они пошли... ----------