Марионела подняла руку. Воздух вокруг пальцев замерцал, сгущаясь в миниатюрную петлю — она могла замедлить падение листа, остановить каплю дождя на полпути к земле, развернуть миг вспять. Пальцы дрогнули, выстраивая сложную последовательность символов — заклинание высшего порядка, требующее абсолютной концентрации.

Она начала отсчёт:

- Три… два…

Но не успела она досчитать, как её с силой вытаскивает из сна в реальность. Сердце колотится так, что отдаёт в ушах. Ладони сжимают одеяло, а слёзы вновь текут по щекам уже привычными тёплыми струйками.

Вдох. выдох. Начало нового дня.

Встав с кровати, она с отвращением посмотрела на пиликнувший со стола стеклянный шар связи.

«Мисс Флоретт, просим вас подойти к кабинету директора через час».

✧♡✧

— Шестьдесят четвёртая?… — Переспросила Марионела, глядя сквозь директора.

— Да, — директор вздохнул, — мы уже не можем держать тебя тут. Твои способности не откликнулись даже спустя год после того случая. Мы будто пытаемся наполнить бездонный колодец.

Девушка опустила глаза на свой браслет в виде цветка с закрытым бутоном лилии. В той катастрофе, которая произошла из-за невнимательности учителей, она потеряла контроль над временем, и оно до сих пор отказывалось слушаться. Академия, может, и пыталась ей помочь, но без особых усилий.

— Переведём тебя в эту академию. Это твой последний шанс выучиться на магическую профессию. Может, не связанную со временем, но всё равно… — Очередной вздох – разговор с этой особой его выматывал. — Я уже договорился с их директором, тебя примут на стихийный факультет. Ты же вроде легко поддерживаешь связь с духами, тебе это не должно быть сложно.

Она молчала, всё ещё не отнимая глаз от бутона, будто ожидая, что он раскроется прямо сейчас.

— В общем, всё уже решено. Можешь идти собирать вещи, я пришлю тебе пространственную сумку и несколько других полезных штук.

Мари встала с кресла и легонько кивнула на прощание, прежде чем выйти, тихо закрыв дверь.

Академия №64 — последняя в списке учебных заведений, выпускающих профессиональных магов. Её ещё называют академией изгоев, потому что именно туда ссылают учеников, которые когда-то были лучшими но из-за каких-то событий их больше никогда не примут в других академиях. Или академией призрачного дракона из-за её основателя. Известна она своим факультетом некромантии, из-за чего и поползли слухи о том, что там повсюду трупы, убийцы, призраки и тому подобное.

Просторный коридор с высокими колоннами. На белых стенах — живые портреты бывших учителей, которые не смотрят на остальных и общаются между собой, переходя с одной картины на другую. Их разговоры доносились до Марионелы обрывками:

—...потеря контроля над временем — необычное дело…

— Да, непредсказуемо. Кто знает, что она может спровоцировать…

Ученики провожают её шёпотками. Кто-то пустил слух, что из-за Мари академия может попасть во временной парадокс. Откуда только у них столько времени болтать о чужих жизнях? Даже те, кто раньше пытался подружиться, теперь смотрят на неё с опаской — отступают на шаг, когда она проходит мимо, или резко замолкают, будто она уже не человек, а ходячее заклинание, готовое сорваться с чьих-то губ.

Марионела невольно ускорила шаг, стараясь не замечать взглядов. Она машинально коснулась браслета‑лилии на запястье: бутон по‑прежнему закрыт, холодный, безжизненный.

Путь до комнаты в общежитии казался длиннее обычного. Коридор, который она знала наизусть — с его мозаичным полом, витражными окнами и нишами с магическими светильниками, — теперь будто растянулся, играя с ней злую шутку. Знакомые детали вдруг стали чужими: портрет основательницы академии, обычно кивавшей ей с одобрением, теперь смотрел строго и отстранённо; зачарованная лампа у лестницы мигала чаще обычного, словно пыталась предупредить о чём-то.

Комната встретила её давящей тишиной. Воздух здесь был неподвижен, будто застыл в ожидании. На соседней кровати, с которой её обычно встречала Кара, — пусто уже несколько недель. Постельное бельё аккуратно застелено, тумбочка вытерта до блеска, и только едва заметная вмятина на матрасе напоминала, что здесь кто-то жил.

Она подошла к шкафу и начала выкидывать вещи на кровать, чтобы позже сложить их в пространственную сумку. Движения были резкими, почти нервными. Свитки с записями по высшей временной полетели в одну кучу — исписанные её почерком формулы теперь казались бессмысленными каракулями. Мантия Первой академии с вышитым символом времени упала на покрывало, будто мусор. Флакон с маслом для медитации, подаренный Карой на прошлый день рождения, покатился по одеялу и остановился у края — Мари машинально подхватила его, на мгновение задержав в ладони. Старая тетрадь с детскими набросками раскрылась на странице с рисунком хроно‑сферы — Мари захлопнула её, не глядя.

Марионела собрала свои вещи в пространственный мешочек, и ей снова пришло уведомление на связшар о том, что через неделю её отправят в интер.

‎Эти три дня девушка провела в комнате, читая книги, которые были в числе «полезных штук» от директора. Также там были деньги, разные зелья и артефакты, некоторые и правда оказались полезны, например защитные. Еду ей приносили прям в комнату, ей говорят, что это для её блага, может, это и так, но на самом деле это чтобы она не пугала других студентов, пока идёт в столовую.

‎✧♡✧

‎Через три дня за ней прислали карету — правда, в ней уже сидело пять человек, но всё равно ей прислали карету — и отвезли в интер.

‎Мари вошла в величественное здание — огромный зал с высоким потолком, украшенным мозаикой из разноцветных осколков стекла и полудрагоценных камней. В центре композиции величественно раскинул крылья грифон: его тело сложено из тёмно‑синих лазуритов, крылья — из переливающегося аквамарина, а глаза сверкают двумя рубинами, будто горящими изнутри.

‎Одна стена зала была полностью стеклянной — сквозь неё открывался вид на закрытый сад для отдыха, в который могли войти люди, чтобы подождать своей очереди на портал. В саду растут вечнозелёные кусты, розы, глицинии, пионы, ирисы, лаванда и флоксаны. В центре — фонтан с ручьём и прудом с лилиями. Есть мандариновое дерево, беседка, скульптуры и фонари. Растения в нём никогда не вянут благодаря магическому микроклимату и особой почве.

‎Магазины у левой стены предлагают сувениры из столицы:

· миниатюрные копии башни Первой академии с движущимися учениками внутри;

· стеклянные шары с завихрениями магического тумана — если потрясти, они показывают виды города;

· броши в виде грифонов, которые чуть слышно шепчут древние заклинания;

· флаконы с «воспоминаниями».

‎У левой стены выстроились стойки проверки личности — пять массивных прилавков из полированного чёрного дерева с инкрустацией серебряными рунами. Над каждой стойкой висит светящийся номер: от I до V. К стойке III направилась Мари.

‎Поверхность стойки испещрена древними рунами, которые мягко светятся при приближении человека. В центре — углубление для ладони, окружённое кольцом из мелких аметистов. Рядом лежит стопка гладких каменных жетонов, пока без гравировки.

‎За Мари в очереди стоял мужчина, который ехал с ней в карете и нетерпеливо и раздражённо ёрзал на месте, хотя казалось, что они разминулись, как только вышли из кареты, хотя он, скорее всего, ходил проверить свой багаж, пока она, как деревенщина, с интересом рассматривала грифона, стоя у стены и стараясь с ней слиться.

‎Она сразу его узнала — эти густые брови, массивный угловатый лоб, казавшийся квадратным в рамке тёмных волос, зачёсанных набок, резко очерченный нос, скорее характерный, чем красивый, раздувающиеся ноздри, говорившие о желчности характера, жёсткие очертания губ и подбородка. Его фигура не отличалась ни высоким ростом, ни изяществом, если присмотреться, то он сильно полноват и специально перевязывает живот, чтобы тот казался меньше.

‎Мари положила ладонь в углубление, и аметисты чуть засветились, показывая сотруднице контроля удостоверений информацию о пассажире и какой у него номер. Женщина за стойкой вздохнула и раздражённо сказала:

‎— Портал Q-3 временно не работает из-за поломки, милочка, приходите в ксифар (четверг), — она собиралась убрать руку Мари с артефакта, но мужчина ударил кулаком по стойке, и она сама отдёрнула руку, удивлённо посмотрев на него. — Мужчина, — с противной интонацией сказала женщина, — прекратите буянить, я щас охрану позову.

‎— В смысле не работает?! — возмутился он. Походу, ему тоже нужно было на остров, где находилась академия.

‎— В прямом, мужчина, — продолжала та с тем же тоном, — не работает и всё!

‎— А что вы предлагаете мне делать?! — Продолжал мужчина на повышенных тонах. — Почему же он не работает?!

‎— Покачену. Чё вы у меня спрашиваете? Спросите, вон, у обслуживающего.

‎— Ну тогда дайте нам номер в гостинице и предоставьте напитки и горячее питание! — потребовал он, ещё раз ударив по стойке для убедительности.

‎Женщина цокнула языком:

‎— Да пусть вас Терра благословит… Окей-окей, щас выдам вам пропуска в гостиницу и талоны на еду…

‎И она действительно пошла куда-то, а Мари вообще не понимала, каким боком она вписалась в эту ситуацию и почему она принесёт это и ей тоже. Но она всё же стояла на месте, пока ей не выдали две деревяшки с вырезанным номером.

‎Мужчина после этого ушёл довольный собой и начал делать что-то в связшаре, а Мари пошла искать гостиницу при интере.

‎✧♡✧

‎Номер на удивление оказался уютным, а еда на удивление съедобной и вкусной. И в оримус (пятницу) она всё-таки попала на остров Тирэл и сразу села в карету и поехала в академию.

‎По воле случая в карете до академии она снова увидела того же мужчину, но он был пьян и сразу завалился спать на лавку.

‎Мари села на противоположную лавку и достала из мешочка книгу, которую не дочитала вчера. Неизвестно сколько прошло времени, но она прочитала семь глав, и закрыв книгу заметила, что мужчина уже не спит и пристально на неё смотрит. Это было как-то неловко…

‎Он сел, не отводя от неё взгляда, глаза были красные, а на лице проступила щетина, которой не было, когда они сели в повозку.

‎— Вот скажи мне, аниса, в чём смысл‑то? А? Вот мы едем, а куда? Она сказала „нет“, а почему? Может, я не тот? Но я ж стараюсь… Ты вот смотришь на меня и не смеёшься. Значит, я нормальный, да? Или притворяешься? Скажи честно: я страшный? — он схватил её за запястье и потянул в свою сторону, а она посмотрела на его захват, который был на удивление крепок, не смотря на его состояние. — Ну скажи, не бойся…

‎— Отпустите меня...

‎Его хватка не ослабла. Напротив, пальцы впились глубже, а в глазах что‑то изменилось — зрачки расширились, почти поглотив радужку, или это тени так легли?

‎— Боишься? — прошептал он, и дыхание стало прерывистым, с тихим рычащим звуком. — Правильно боишься. Я ведь теперь не тот, что сутки назад. Она меня сломала, а ты… ты можешь починить. Или сломать до конца. Выбирай.

‎Он наклонился ближе, и на его черты лица исказились — скулы заострились, линия челюсти стала резче.

‎Оборотень...

‎Девушка дёрнулась и снова и снова пыталась воззвать к своей магии, но палочка не вползала в руку привычной теплотой, а время не слушалось.

‎Когда его дыхание коснулось её шеи, а сердце было готово выпрыгнуть из груди, тело вылетело из пространства и времени, и для Мари всё вокруг остановилось.

‎Ей понадобилось пара секунд, чтобы прийти в себя и выбраться из захвата, потом столько же, чтобы достать свой багаж из-под сиденья.

‎Выйдя из экипажа, она заметила, что они не доехали до остановки перед академией всего несколько метров. Она зашла за ворота, которые из-за того, что она вылетела из реальности, не издали и звука, и пошла вперёд по каменным дорожкам, освещённых магическими фонарями в сторону главного здания. Академия была значительно меньше первой, но тоже до безумия красивой. Похожая на замок, большие башни, панорамные окна, башня с часами, деревья вдоль дорожки – всё при ней. Светила полная луна, и если бы не полная тишина, от которой звенело в ушах, девушка бы остановилась и рассмотрела бы всё, но сейчас хотелось побыстрее зайти в здание, надеясь на то, что этот пространственный парадокс быстро сойдёт на нет.

‎Она вошла в большие двухстворчатые двери и окинула взглядом белые с красным стены, на которых висели картины в позолоченных рамах.

‎О, вот эту она знает.

‎Она подошла к стойке напротив дверей и остановилась напротив двух работников, которые кормили друг друга эклерами и тоже не шевелились. Девушка-орчиха с кожей приятного мятного оттенка застыла открыв рот, в который почти попало лакомство, и орк с болотной кожей, который беззвучно смеялся. В наше время у них уже нет клыков и звериных внешних качеств, а от людей их отличает только цвет кожи и то, что они всё ещё намного крепче и в принципе больше.

‎Марионелла встала перед стойкой и рассматривала застывшую пару.

‎Спустя несколько минут у мужского смеха наконец включили звук, а зубы девушки сомкнулись на десерте.

‎— Извините, — обратилась Мари к портье, и та удивлённо на неё посмотрели, ведь телепортация предупреждает светом, а она появилась… просто появилась рядом. — Портал, через который я собиралась пройти, сломался, и я опоздала... Ректор сказал, что в этом не будет особой проблемы и меня заселят в общежитие по прибытию...

‎Девушка непонимающе посмотрела на неё, мужчина первые две секунды тоже, а потом его лицо вытянулось. Он умоляющим взглядом посмотрел на орчиху, та сразу поняла, что произошло, шёпотом обругала парня, а потом повернулась ко ней с самой доброжелательной улыбкой.

‎— Конечно, подождите пару секунд, мы найдём ключи от вашей... — она многозначительно посмотрела на парня, который листал многочисленные бумаги о том, какие комнаты заселены, а в каких всё-таки осталось место. — ...комнаты.

‎Парень всё же облегчённо выдохнул и достал ключ от комнаты, в которой всё-таки осталось место. Он чуть ли не целовал этот заветный ключик. Девушка взяла документы про эту комнату и отвесила ему сильный подзатыльник, из-за чего тот бросил на неё обиженный взгляд, но ничего не сказал.

‎— Просим прощения за неудобства, но осталась только комната на чердаке, и там сейчас живёт парень... Но не переживайте! Он довольно смирный и приставать не будет, зато весь чердак в вашем распоряжении и есть личная ванная, так что вам не придётся...

‎— Хорошо. — Мари прервала её долгие оправдания и забрала у парня ключ. Немного постояв на месте всё-таки спросила: — А как дойти до общежития?..

‎— Правое соседнее здание! — охотно пояснил мужчина, — Лестница справа от входа вам просто на самый верх! Не заблудитесь!

‎✧♡✧

‎Марионелла поднималась по лестнице несколько минут, пока не вышла на небольшую площадку, которую освещал магический фонарь на стене.

‎Девушка тихо попробовала открыть дверь, но она оказалась заперта, она вставила ключ в замок и, отперев, всё-таки вошла.

‎Комната, а точнее мансарда, оказалась неожиданно просторной — хотя уже в метре от пола стены начинали плавно сходиться. Напротив входной двери стояла закруглённая кровать, идеально вписанная в изгиб круглой стены. На ней кто-то мирно спал, изредка нарушая тишину тихим похрапыванием. Симметрично ей располагалась вторая кровать — на неё мягко ложился свет иллы (луны), льющийся из окна над первой кроватью. Над каждой из кроватей было своё окно, а ещё одно — прямо над длинным столом, который соединял кровати между собой.

‎Стол тоже был закруглён со стороны стены, словно продолжая её плавные линии, и поражал своими размерами: около шести метров в длину и полутора метров в ширину в самом широком месте. Он будто задавал ритм всему пространству, объединяя две зоны отдыха в единое целое.

‎Рядом с входной дверью в ровной части стены находились ещё две двери — они располагались ближе к входу, чем к противоположной стене.

‎Мари поставила свои вещи к свободной кровати, зашла в первую дверь - за ней был санузел. За второй была ванная, раковина и большой шкаф, но она решила сделать нужные водные процедуры уже утром, чтобы не разбудить соседа, и поэтому, сняв верхнюю одежду, она легла спать.

‎▫✥▫

‎— Кайл! Кайл! КАЙЛ! Мне срочно нужно кое-что тебе рассказать! — он дёргал соседа за рукав, пытаясь его разбудить, он явно был доволен своими способностями шпиона.

‎— Тоби, отвали! Завтра расскажешь! — парень отвернулся к стене и закрыл уши подушкой.

‎Но Тоби не сдавался!

‎— Я знаю, что ты слышишь! Ты не представляешь, кого я только что видел!

‎— О-о, Тоби! Чтоб тебя Сульф похитил! — раздражённо выдохнул Кайл и всё же повернулся, хоть и хмурый. — Ну? Кого?

‎— Угадай! — но не прошло и секунды, и он добавил: — Помнишь слух о том, что к нам переводится ученица из первой!? Так вот... Это не слух! Я только что её видел! Спросил у нашего романтика, и он подтвердил! Ты представляешь?!

‎— Прекрати меня дёргать! Надеюсь, эта аристократка скоро сбежит, а то нам только ещё одной выскочки не хватало!

‎Тоби пропустил всю тираду друга мимо ушей и, не выполнив его просьбу, продолжил:

‎— И походу её поселили на чердак! Представляешь?! Мне её жалко! Из неё наш вампир все соки выжмет!

‎— О! Её подселили к психу? — он ухмыльнулся. — А они подходят друг другу! Оба из высших!

‎— И чего я вообще с тобой поделился?! — нахмурился "шпион" тому, что его информацию восприняли не так, как нужно. — Спи дальше! — и ушёл к своей кровати.

Яркое солнце слепит в глаза, заставляя проснуться. Прищурившись, Мари открыла глаза и, когда они привыкли к свету, заметила перед собой лицо какого-то парня, который пристально смотрел на неё.

‎У него были чёрные, слегка неопрятные волосы, глаза вроде голубые (при ярком свете не разобрать), кожа бледная, зрачки, как у кота при свете, были сужены до тонких щёлочек, значит, он либо оборотень, либо вампир.

‎Мари несколько раз моргнула, а он, увидев, что она не спит, легонько улыбнулся. Когда она зажмурилась и приняла более удобную позу, не желая вставать, когда её греет солнышко, он бесцеремонно ткнул её пальцем в щёку и сказал:

‎— Кошка! Ты кто?

‎Она снова посмотрела на него и ответила:

‎— Кот. Соседка.

‎— Чья? — он непонимающе наклонил голову.

‎— Твоя.

‎— А-а-а, — протянул он, возвращая голову в нормальное положение.

‎Незнакомец поднялся с корточек и сел на её кровать, не закрывая ей солнце, и тоже поднял лицо к лучам и закрыл глаза в полном удовлетворении.

‎Находились они в таком положении полчаса, пока Марионела всё-таки не встала с кровати, потягиваясь. Она начала заправлять постель, а незнакомец, заметив это, встал на ноги, продолжая греть лицо под солнцем. Когда Мари закончила, он лёг на её кровать, не спрашивая разрешения, а она и не была против.

‎Достав из пространственного мешка мыльно-рыльные принадлежности, она пошла умываться, а когда вышла, на ходу заплетая свои длинные волосы в косу, услышала стук в дверь и пошла открывать.

‎На пороге оказалась девушка зверочеловек-олень.

‎Стоишь и будто застываешь на миг — перед тобой не просто девушка, а будто лесная легенда, сошедшая со страниц сказки. В ней столько грации, что даже неподвижность кажется движением — будто она вот-вот сорвётся с места пружинистой походкой. Осанка уверенная, независимая, будто ей и дела нет до чужих взглядов, но при этом взгляд будто всё замечает.

‎Кожа тёмная, глубокого оттенка — как тёмный шоколад или кора дерева в густой тени, гладкая и будто чуть бархатистая. Светло-зелёные волосы, слегка вьющиеся, собраны кое-как, но эта небрежность только подчёркивает её естественность: несколько прядей упрямо выбиваются и мягко ложатся у лица.

‎Черты тонкие, выразительные: высокие скулы, прямой нос, брови, будто очерченные твёрдой рукой. А глаза… янтарные, золотисто-карие, острые, пронзительные — смотрят так, будто видят тебя насквозь. И на лице эта едва уловимая ирония: бровь чуть приподнята, уголки губ будто хотят усмехнуться, но сдерживаются.

‎Над головой — оленьи ушки, чуткие, живые: чуть подрагивают, будто ловят каждый звук. Рядом с ними — небольшие рожки, тёмно-коричневые, матовые, изящно изогнутые. Стройная, гибкая, с длинными руками и ногами, в ней чувствуется сила — лёгкие мускулы не кричат о себе, но выдают, что она не из тех, кто сдаётся.

‎Одета просто, но со вкусом: тёмный топ, кожаные брюки, ботинки, будто созданные для долгих дорог. Плащ с капюшоном добавляет ей загадочности. На шее — серебряный кулон в форме рогов, на запястье — браслет с кристаллом. На левой руке тонкий шрам — полумесяц, как молчаливое напоминание о чём-то важном.

‎А ещё от неё веет чем-то свежим, лесным — запахом хвои и морозного воздуха, будто она только что вышла из зимнего леса. И от этого сочетания грации, силы и лесной тайны становится немного не по себе — и в то же время невозможно отвести взгляд.

‎Девушки несколько секунд просто рассматривали друг друга.

‎Первой голос подала олениха.

‎— Я думала, они пошутили, а тебя и правда поселили с этим психом... — бесцеремонно сказала девушка, не собираясь здороваться, и весело продолжила: — Я Рин, буду твоим гидом на сегодня! Я учусь на факультете анимагов! А ты?

‎— На стихийном, — ответила Мари, перевязав конец косы белой лентой и откинув её назад.

‎— Отлично! Ну ты давай собирайся по-быстрому и пошли, а то ты небось голодная! — когда дверь прикрылась, Рин крикнула: — Только быстрее давай!

‎Через десять минут девушки уже шли по тротуарам академии в сторону столовой.

‎Олениха всё говорила и говорила про историю академии, учеников, учителей и всё на свете.

‎— Слушай, ты ещё столько всего не знаешь про нашу академию! Её основали почти четыреста лет назад, когда маги решили, что учиться в одиночку — это путь к катастрофам. Первый ректор, Арден Вэлмор, вообще легендой был: говорят, он одним заклинанием усмирил бурю над городом и потом ещё три дня спал без просыпу. С тех пор у нас традиция: в день основания ставят пирог с грозовым мёдом — вроде как в честь той бури.

‎А история тут такая, что хоть книгу пиши. Академия трижды горела, и каждый раз её отстраивали заново, но специально оставляли обгоревшие камни у главного входа — чтобы помнили, что магия не только спасает, но и сжигает. Сейчас эти камни светятся по ночам, если рядом кто-то сильно волнуется. Студенты шепчутся, что это духи прежних учеников следят, чтобы никто не халтурил на экзаменах.

‎Из знаменитых выпускников… Ну, во-первых, Лира Тальвин — та самая, что придумала способ запечатывать теневые разломы. Она училась на факультете рунной магии и вечно сидела в подвале, где хранятся старые свитки. Говорят, она там чуть не осталась жить. Ещё был Ксен Мортвейн — он потом стал советником короля, а в академии славился тем, что мог украсть любую книгу из закрытого хранилища и вернуть её на место так, что библиотекарь даже не замечал.

‎Сплетни тут, конечно, ходят рекой. Вот, например, все шепчутся про профессора Эридана: будто он каждую ночь спускается в нижние галереи и разговаривает с портретами прежних ректоров. А ещё говорят, что в библиотеке есть книга, которая сама выбирает, кому её открыть. Если ты ей не нравишься, она просто захлопывается прямо у тебя перед носом.

‎И ещё одна штука: на пятом этаже есть коридор, который ведёт то ли в никуда, то ли в прошлое. Старосты строго-настрого запрещают туда ходить, но каждый год кто-нибудь да сбегает проверить. В прошлом семестре трое второкурсников пропали на три часа, а вернулись с седыми прядями и клятвенно уверяли, что видели самих себя, только старше лет на десять. Никто им, конечно, не поверил, но с тех пор по этому коридору стараются ходить только толпой.

‎Ну и вообще, тут столько мелких традиций, что голова кругом. Например, если ты первый раз правильно отвечаешь на семинаре, тебе дарят маленький амулет-камешек, который должен приносить удачу на зачётах. У меня их уже пять, и я их все ношу в кармане — на всякий случай. А если провалишь первый экзамен, то на следующий день все будут смотреть на тебя с таким сочувствием, будто ты мир чуть не разрушил. Но это быстро проходит — тут все быстро привыкают, что ошибаться нормально, главное — не сдаваться. — и тд и тп.

‎Марионела перестала её слушать уже на первых пяти минутах и снова навострила ушки только когда она начала рассказывать, в каких зданиях что находится, а под конец они дошли до столовой и направились к шведскому столу, и снова началась бессмысленная болтовня, в которую Мари не вслушивалась.

‎Их подносы разительно отличались, если у Рин поднос был заполнен разными блюдами, а она потом пошла ещё и за вторым, то Мари довольствовалась манной кашей с ложечкой мёда и кружкой ягодного чая с тем же мёдом.

‎Зверолюдке этого показалось просто неимоверно мало, о чём она и уведомила свою собеседницу:

‎— Что это такое?! Почему так мало?! Хоть блинчик ещё возьми, тебя же так ветром сдувать начнёт! — а увидев, что та не отреагировала, разозлилась. — Или ты себя голодом моришь ради фигуры?! Поспешу тебя огорчить, что нездоровая худоба уже давно не в моде!

‎На что Мари лишь так же спокойно ответила:

‎— Нет, я просто не голодна.

‎— Что? — удивлённо переспросила Рин, не сразу уловив смысл сказанного.

‎— Я не голодна, спасибо.

‎— Ну... Ладно... Не за что, — как-то быстро смирилась олениха и села за стол, проследив, чтобы её подопечная села напротив.

‎Рин быстро пришла в себя и в перерывах между жеванием опять что-то говорила уже про здоровое питание. Мари по привычке кушала тихо и по всем правилам этикета. Чтобы не выглядеть неумёхой в прошлой академии, она самостоятельно изучила дворянский этикет и теперь знает даже то, что не знает учитель этикета у принцессы.

‎Закончив завтракать, Рин попрощалась и ушла, а Мари как раз допивала чай, когда к её столу подошёл Кайл.

‎— Здравствуйте, мисс, — обаятельно улыбнулся он и, не услышав ответное приветствие, зло сощурился и не заметил её вежливого наклона головы.

‎Кайл стоял совсем близко: коренастый, мускулистый, будто собранный из резких линий и твёрдой уверенности. Короткие серебряные волосы со стальным отливом, а на макушке — тот самый упрямый вихор, будто специально бросающий вызов любой попытке навести порядок. Лицо в россыпи веснушек, и на этом лице сейчас сменялись эмоции быстрее, чем капли стекали по стенке чашки: только что он улыбался, а теперь в ярко‑зелёных глазах мелькнула досада, взгляд стал колючим, прищуренным.

‎Широкий лоб, выступающие скулы, крепкий подбородок и нос с едва заметной горбинкой придавали ему вид человека, который не привык отступать. А полные губы, ещё секунду назад растянутые в улыбке, теперь были сжаты, будто он сдерживал колкое слово.

‎На нём была привычная для него простая одежда: льняная рубашка с закатанными рукавами, кожаные нарукавники, плотные брюки и крепкие ботинки — всё будто создано для дела, а не для красоты. На запястье поблескивал ремешок с амулетом‑молотом, и даже эта деталь казалась не украшением, а частью его натуры — чем-то, без чего он просто не был бы собой.

‎Он переминался с ноги на ногу, будто земля под ним была слишком тихой, слишком спокойной, и ему хотелось её встряхнуть. Движения быстрые, порывистые: рука то взлетала, будто собираясь что-то объяснить, то опускалась, будто он сам себя одёргивал. И от всей этой энергии, от этого нетерпеливого, живого напора в воздухе будто становилось теснее — и в то же время надёжнее, словно рядом стоял человек, который любую бурю встретит лицом к лицу.

‎— Тут свободно?

‎— Да, — негромко ответила она, что почему-то ещё больше его разозлило, но вида он не подал, лишь скрестил сильные руки на груди и откинулся на спинку дивана.

‎— Ты же новенькая? Из первой академии перевелась? Обидно, наверное, из столицы в такое захолустье, — он явно был настроен не приветливо, но Мари была плоха в понимании эмоций, поэтому у неё по нему складывался портрет вежливого парня, который беспокоился о новой ученице.

‎— Да, — снова коротко ответила она, встала из-за стола, легонько поклонившись на прощание, чего Кайл опять благополучно не увидел или просто не хотел увидеть, и оставила его без объяснений, на что это был ответ.

‎Когда она вышла из столовой, он раздражённо ударил кулаком по столу. К нему подсел Тобиас.

‎— Ну что? Какая она? — начал он расспросы.

‎— Обычная девка из высшей аристократии! Высокомерная до недр мира, а меня даже за человека не посчитала!

‎— С чего ты взял? — нахмурился Тобиас.

‎— Не поздоровалась, не попрощалась, а отвечала так, будто у неё буквы платные!

‎— Ты уверен? Может, она просто скромная... — не унимался нарушитель спокойствия вокруг Кайла.

‎— Уверен! Прекращая смотреть на всех сквозь розовые очки, Тобиас! — прирыкнул на друга Кайл.

‎▫✥▫

‎В это время Мари шла к декану своего факультета, чтобы оповестить его о своём приезде и попросить расписание занятий.

‎Со слов Рин девушка уже знала что он лич, то есть возрождённый эльф и великолепный маг огня — его заклинания не просто разрушительны, они красивы и отточены, как произведение искусства, а многие ученицы «откровенно сохнут по нему».

‎Подойдя к нужному кабинету она слегка постучала зная что у эльфов чувствительные уши и он уже давно узнал о её приближении.

‎— Войдите, — прозвучал приятный бархатный голос из-за двери.