История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница Moguri Hozumi Парня, который писал картины, заперла у себя девушка-старшеклассница, с которой он никогда не встречался. Зачем она это сделала и кто она вообще такая — ему придётся выяснять, пытаясь не погибнуть. ==================== Нач.Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/b3677199846bdf9a81c04983525636c77a254e0d.png]] [[image:/storage/reader-images/db226f21bdf61c8a0659ae098b1c652b02feaa0a.png]] [[image:/storage/reader-images/c9bbc4d804dd708f6c48409f67212841bcf423d9.png]] [[image:/storage/reader-images/0950ecdd151765d99c7a63618cff531ba1ca3dfc.png]] [[image:/storage/reader-images/a413d59aa1902cdf0d79f5ad2f8add410c3420bb.png]] [[image:/storage/reader-images/43e647623c5d54568c4dddf769af0445c5ba19e6.png]] ---------- Пролог [[image:/storage/reader-images/f3c4bc3b4ffa21acdb8fe793b13806b1a777dd6e.png]] [[image:/storage/reader-images/fac90bfa778188cc4b673545e1bf87d8c460d77d.png]] [[image:/storage/reader-images/8005f39252ba5a1334771421e3e42152335cd75d.png]] [[image:/storage/reader-images/cd51792769efd10ba8eae393de80a50c76815fbf.png]] [[image:/storage/reader-images/8a0aa4cafd091f21c71d08076c435fdd53dec8f7.png]] Когда я проснулся, надо мной был незнакомый потолок. (Где я? У меня так сильно болит голова. Горло пульсирует. Я чувствую себя обессиленным.) Темно. Даже слабое мерцание света от электроприбора, похожее на лунный свет, проникающий сквозь занавески, находится вне поля моего зрения. (Который час? Точно. Телефон, где мой телефон?) Я протягиваю руку, лежа на спине, в поисках источника света и информации. Однако он просто хватался за воздух, не получая никакого ответа. У меня не было другого выбора, кроме как поднять свое тяжелое тело. "Ух, ак!" Это застало меня врасплох. Я задыхался, как будто меня ударили ножом в горло. Конечно, мои миндалины выглядят опухшими, но это совсем другой вид дискомфорта. Я почувствовал холодную металлическую шероховатость на шее, когда провел по ней руками. (Это ошейник иーー цепь?) На моей шее висел чокер в форме пончика. Цепь была соединена с задней частью чокера на шее и тянулась дальше куда-то еще. (Я закован в цепи. Это значитーーー меня держат в плену?) У меня мурашки побежали по коже, когда я это осознал. И этот озноб, скорее всего, не вызван состоянием моего здоровья. (Сохраняй спокойствие. Сохраняй спокойствие.) Сделай глубокий вдох и подожди, пока твои глаза привыкнут к темноте. В мрачной комнате смутно вырисовывается прямоугольный силуэт. (Ящик?) Я подполз ближе к коробке, обращая внимание на длину цепи. К счастью, она оказалась в другом направлении от конца цепи, и я смог добраться до нее без труда. Бумага с текстурой, которая находится где-то между гладкой и зернистой. Коробка выглядит как картонная. Поверх картона что-то лежит. Тонкая, плоская доска с гладкой текстурой. Рядом с ней лежала более короткая палочка, в которой удобно помещались три пальца. Это был предмет, который, как бы тускло я его ни видел, я не мог принять ни за что другое. (ЖК-планшет! Теперь я могу позвать на помощь!) ЖК-планшет - это привычный инструмент. Мне не нужно искать, чтобы найти блок питания. Звук при запуске был ужасно громким. Загорается экран. Он не подключен к Интернету. Сейчас было 23:17, согласно времени, отображаемому на краю экрана. Единственным установленным приложением была программа для создания иллюстраций. (Это, действительно, мой планшет. Но как он сюда попалーー?）. Шелест, Шелест. Я уже собирался что-то вспомнить, когда услышал шум снаружи комнаты. Крики. Дверь открывается, как только я оборачиваюсь. Свет в комнате включился. Я рефлекторно закрыл глаза, чтобы защититься от слепящего света. Когда я снова открыл глаза, передо мной стояла старшеклассница. Я определил ее как ученицу старшей школы, потому что она была одета в школьную форму. Если бы дело было только в форме, она могла бы быть ученицей младших классов, но в плане физического развития такой границы нет. Она смотрит на меня снизу вверх, когда я наблюдаю за ней. Босиком. Внизу - короткая юбка. Что касается верха, то это блейзер и рубашка. Рубашка была расстегнута до второй пуговицы, обнажая ключицы. Рот закрыт черной маской. У нее маленькое лицо, а глаза полны жизни. Ее волосы были черными и достаточно длинными, чтобы доходить до талии. Из-за маски трудно сказать наверняка, но она настолько привлекательна, что сама атмосфера говорит о том, что она красивая девушка. Пока все хорошо. Все можно подытожить одним предложением: "очень современная школьница". Однако в правой руке у нее было что-то явно неуместное для старшеклассницы. Кухонный нож. Это типичный универсальный нож, который есть в большинстве домов. Конечно, у старшеклассницы может быть нож. Если это кухня, то можно рассчитывать на домашнюю еду, приготовленную с любовью, и так далее. Но совсем другое дело, когда нож находится прямо под носом. [[image:/storage/reader-images/a1ceff2d89f0bfcb57a4c91b0c6e34b304d64529.png]] И, к счастью или к сожалению, я видел ее раньше. (Да. Я почти уверен, что встречал ее раньшеーー) Глядя на нее, я начал вспоминать события из своей памяти. У меня был кризис. Работа, которую я в то время сериализовывал, была завершена, и мне нужно было начинать готовиться к новой работе. Однако редактор проекта попросил меня написать романтическую комедию, к чему я не привык, потому что это был хит продажи, а я не мог придумать ни одной хорошей идеи. Чтобы убежать от реальности, я проводил дни за выпивкой и курением, и в довершение всего я испытывал такой стресс, что мне требовалось снотворное, чтобы заснуть. Конечно, в таком состоянии духа невозможно было придумать хорошую идею. (Я почти уверен, что именно тогда я увидел ее). Сейчас вспоминаю. Тогда я пошел в книжный магазин, чтобы купить мангу, а после использовать ее в качестве справочника для моего нового проекта. Честно говоря, мне тоже было тяжело смотреть на все манги моих сверстников. Но мне удалось это вынести, потому что манга, которую я пошел покупать, продавалась так хорошо, что завидовать было глупо. Манга, которую я купил для работы, была дорогой. Для этого мне нужен чек, однако мое имя довольно сложное в написании и трудно воспринимается другими, если его просто произнести. Поэтому я наклонился над кассой и написал его сам. И тут я понял, что у меня упал телефон. Нет, похоже, что я его уронил. Обычно я думаю, что если бы я уронил телефон, то заметил бы это по звуку, но в тот момент я понятия не имел. В конце концов, я постоянно носил наушники, отвергая внешний мир, и даже днем я был в оцепенении и лишен нормальной рассудительности. Даже в этой ситуации я могу позволить себе получить квитанцию, что я считаю эгоистичным. Однако, если вы долгое время работаете на себя, получение чеков за покупки становится привычкой, которой вы следуете почти инстинктивно. В общем, я уронил телефон и вышел из магазина, не заметив этого. Тогда она, стоявшая в очереди позади меня, подняла мой телефон и побежала за мной, чтобы отдать его мне. Я был благодарен за доброту случайного наблюдателя, который так старался ради меня. Образ ее дыхания на моем плече в тот момент навсегда запечатлелся в моей памяти. Она чем-то отличалась от обычных школьниц. Старшеклассницы - самые сильные. Как живой организм, тело находится на пике своего развития, а как человек - это последний раз, когда нам позволено бесконечно мечтать. Энергия жизни, пронизывающая их, даже приносит ощущение духовности, и они просто смеются, резвятся и источают безудержную энергию на окружающих. Она, с другой стороны, была полной противоположностью. Она была красива, но физически не была сильной. Я не чувствую, что у меня есть утверждения, чтобы обосновать это. Слабая и немощная, как будто она улетит, если подует ветер. Она производила впечатление несколько хрупкой и отклоняющейся от реальности. Если бы я мог определить ее одним словом, это было бы клише: "не от мира сего". (В то время о чем мы говорили?) Я не очень хорошо помню все детали. Возможно, я рефлекторно сказал "извините" или "спасибо", но если мы и говорили, то это был очень короткий разговор, максимум два-три слова. В любом случае, это единственное, что связывает меня с ней. Но, конечно, то, что школьница взяла мой телефон, в конечном итоге не изменило мою жизнь. Я по-прежнему не мог бросить пить, курил все больше сигарет, а мое имя продолжали отвергать. (Что я делал после этого? ーー Правильно. Я был настолько пьян, что решил съехать). Даже с помощью всевозможных легальных наркотиков я, наконец, не смог придумать никаких идей и начал думать о переезде. Я хотел сбежать от всего. Я должен был сбежать на Хоккайдо, Окинаву или даже за границу, но я этого не сделал. Бедная сторона меня вышла наружу, желая задушить цену переезда. В результате я решил искать поблизости. Я принял решение переехать на новое место, не подумав о последствиях. Найти грузчиков было сложно, отчасти потому, что это совпало с суматошным весенним сезоном переездов. Не имея в запасе времени до переезда, я решил выбросить все свои домашние вещи. Они так скупо оплачивали переезд, что казалось противоречивым, но я был в такой ярости, что мне было все равно. Я не религиозный человек, но у меня было настроение все разгромить и избавиться от зла. Единственным исключением из этого был ЖК-планшет. От него я не мог избавиться. Вся остальная бытовая техника была дешевой, но ЖК-планшет был дорогим оборудованием, стоившим более 200 000 иен. Кроме того, ЖК-планшет стал скорее частью меня, чем предметом, поэтому о том, чтобы выбросить его, не могло быть и речи. Это была жалкая разлука, но положительные моменты вскоре стали реальностью. Впервые за долгое время я смог встретиться лицом к лицу со своим редактором. Я был рад тому, что в последнее время для обмена именами я использовал исключительно электронную почту, и даже встречи по интернету сошли на нет. Я был рад, что они еще не отказались от меня. Я вышел из комнаты в приподнятом настроении и отправился к главному редактору. Может быть, на этот раз все получится. У меня было такое предчувствие. (Как оказалось, это предчувствие было просто недоразумением). Я знал, что название было отвергнуто. Редактор, отвечающий за мою работу, выразил беспокойство по поводу меня, поскольку я постоянно присылал ему названия с бессвязным содержанием, и попросил встретиться со мной лично. Мы живем в такое время, когда боимся встречаться с людьми. Встреча закончилась менее чем через тридцать минут. Я никогда не забуду выражение лица главного редактора, который сказал: "Не беспокойтесь о сроках сдачи вашего дедлайна, так что не вкладывайте в нее слишком много". Этот взгляд заботы и сострадания был наполовину похож на тот, который вы видите, глядя на больного человека. По крайней мере, не так он смотрел на мангаку с многообещающим будущим. Я ушел из издательства раньше времени. Я чувствовал себя ужасно, когда уходил. Я больше не был уверен, что "художник мангака" - это первое, что приходит на ум при описании того, кто я есть. У меня было ощущение, что "безработный", "самопровозглашенный мангака" или "психопат" были бы более подходящими. "Болезнь начинается с ума", как говорится. Мое тело начало слабеть, словно в ответ на мое подавленное настроение. Во время поездки на поезде я едва замечал легкую простуду. Но стоило мне сойти с поезда на следующей станции, как мое здоровье стало резко ухудшаться. Уже на выходе из билетных касс у меня участилось сердцебиение, а когда я перешел перекресток, у меня разболелась голова и появилась тошнота. Сильное чувство усталости начало овладевать моим телом, в то время как я находился всего в ста метрах от дома. Я добрался до подъезда своего нового дома, ковыляя и цепляясь за перила. Затем я сунул руку в карман и попытался достать ключи из бумажника. ---------- День первый. Взаперти. Это значит, что... (Правильно. Это моя комната. Я только недавно переехал, поэтому неудивительно, что потолок мне незнаком). 1ДК с собственной ванной и туалетом. Это, несомненно, то место, которое я снимал. Я знал, что спятил, не заметив этого сразу. Это не нормальное состояние души. (Я потерял сознание перед подъездом. Она, которая живет неподалеку, случайно наткнулась на него и помогла мне). Так оно и есть, если я подумаю об этом спокойно. Я возвращаю свой взгляд на ЖК. Если не ошибаюсь, прошло два дня с тех пор, как я упал в обморок. "Ты присматривала за мной?" "..." Девушка была оглушительно молчалива. Она просто смотрела на меня, держа в руках нож. Это безумие, когда я думаю об этом. Если она просто хочет мне помочь, она может вызвать скорую помощь. Почему она могла так поступить со мной? Чего я стою? "Эй, ты..." Девушка подошла ко мне, когда я пытался задать еще вопросы. "Подожди, секундочку!" Девушка подняла свой нож и не успев остановить ее. Я инстинктивно закрыл глаза. Аーーー Это не больно... Просто прохладное ощущение на лбу. Я с трепетом открыл глаза. Тонкая рука девушки была белее ее рубашки. Брюшко ножа, очевидно, было приставлено к моему лбу. Мое тело напряглось. Я потерял голос. Мои губы полностью застыли, как будто их склеили. Словно наступил конец света, наступила тишина. Единственным признаком того, что время пролетело, был холодный пот, стекающий по моей шее. Затем она прикладывает брюшко ножа к собственному лбу обдуманным, ритуальным жестом. (Чего ты хочешь? Я не понимаю.) Мне не хочется спрашивать девушку напрямую. Для меня, не желающего провоцировать ее, слова теперь были равносильны взрывчатке, с которой нужно было быть осторожным. Я не буду открывать рот бездумно. Я внимательно наблюдал за ней. Девушка вышла из комнаты задом наперед, как луноход. В облегчении я расслабил плечи. Но мое облегчение было недолгим. Девушка вернулась в комнату, держа в левой руке новое оружие, помимо ножа в правой. Хён-хён-хён! Истинная природа легкого, развевающегося на ветру звука были - чулки. Однако внутри них был зажат предмет размером примерно с потрепанный, нарезанный кубиками бифштекс. Это оружие для нанесения ударов, обычно известное как "сап" или "блэкджек". Используя центробежную силу, даже неумелая женщина может достичь достаточной силы удара. Ни звука, ни кровопролития. Это был поистине идеальный инструмент для убийства. "Не ходи сюда!" "..." Я раскрыл руки и протянул их перед ней. Конечно, никто не мог остановиться перед таким отпугивающим движением. Девушка ударила меня ногой в грудь, угрожающе держа в руке нож. Я вынужден был перекатиться на спину. Почему человек, с которым я едва познакомился, делает со мной что-то подобное? Страх достигает критической точки, трансформируясь в ярость и вновь разгорается. "Ааа, точно! Тогда хорошо! Если ты собираешься убить меня, сделай это. Я уже выбросил свою мангу; у меня ничего не осталось!" Я вытянул руки и ноги и сел на корточки. Давление на живот. Девушка давит своими обтягивающими чулками на мою шею. Я снова закрыл глаза. Моя шея напряглась. Очевидно, самый распространенный способ самоубийства - повешение. Удушение, вероятно, лучший способ умереть, чем колоть и убивать. Мне казалось, что если я смогу смириться с этим, то все будет не так уж плохо. "Мне холодно!" Я вскочил. Моя шея была обмотана чулком. Его содержимое казалось глыбой льда. Девушка исчезла из комнаты раньше, чем я успел это понять. (... Так она не собирается меня убивать? Я не понимаю.) О, нет. Мое тело и разум в хаосе, и я не могу мыслить здраво. Мне снова хочется спать. Но даже с моими нынешними ограниченными мыслительными способностями, есть некоторые вещи, которые я могу понять. Меня заперла школьница. Это все, что я знаю наверняка. Напряжение, вызванное страхом, не дает уснуть. Однако это продолжалось недолго, так как непреодолимое физиологическое желание быстро закрыло мне веки. ---------- День 2 Я проснулся. Я все ещё не чувствую себя хорошо, но мне лучше, чем вчера. Чулки, обвивавшие мою шею, исчезли. Возможно, девушка забрала их с собой. В любом случае, я потратил вчера всё утро, но не смог с ней поговорить. Что мне делать? Здравый смысл говорил мне, что быть запертым опасно. (Успокойся. Сперва, давай попробуем осознать ситуацию, в которую я попал.) Я снова осмотрел комнату. Я не мог найти ничего кроме картонной коробки, и графического планшета на нём, и старого футона, на котором я спал, как я и думал. Цепь была прикреплена к ошейнику на моей шее, и другой конец был закреплен на крючке, вбитом в стену. Я не мог увидеть, что снаружи, потому что жалюзи были закрыты. Я подкрался к окну, забыв о длине цепи. Это плохо. Я знал об этом, но я даже дотронуться не могу до окна, что уже говорить о выходе наружу. Цепь должна быть в три или четыре раза длиннее, чтобы я мог достать до окна. Даже если я пальцами достану до окна, внутренний замок был запечатан чем-то прозрачным, похожим на клей, и потому что каким-то образом я был прикован, не было способа для меня сбежать отсюда. (Все ещё не везёт, хах… Стоит попробовать кричать и звать на помощь?) Таким образом, возможно, сосед или мимо проходящий заметит, что что-то не так. (Но, даже если меня заметят, она зарежет меня быстрее, чем полиция или соседи прибегут на помощь.) Это напомнило мне о унылом, старом ноже, который она держала своими белыми рыбьими пальцами. Я все ещё должен был найти выход. Это то, о чем думал бы нормальный человек. Похоже, я должен рассмотреть это… (Но, даже если я выберусь, какая будет разница?) В любом случае, мне некуда идти. У меня едва есть мотивация искать или собирать материал для манги. Тогда нет разницы, что я прикован. Думая об этом, я теряю всякую волю к побегу. Топ топ топ. (Она пришла.) Шаги раздаются эхом. Я вернулся к старому футону и сел. Клак. Дверь открылась. “…” Девушка была молчалива, как всегда. В её правой руке, был кухонный нож. В её левой руке и груди был прямоугольный серебряный поднос, который она держала. Там также была порция йогурта, желе, и какие-то лекарства, которые я не узнал. Так же там была привязана ложка. Девушка положила поднос на пол недалеко от меня. Затем она прокатила поднос по полу ногой, пододвигая его ближе ко мне. “Это должен быть мой обед? — — Прямо сейчас, я не голоден…” “Просто ешь это.” Я отказался, и она сдержано ответила мне. Её голос звучал как успокаивающее пианино. “…Я понял.” Я взял ложку. У меня не было настроение беспокоиться была ли пища отравлена. “…” В тишине, девушка снова вышла из комнаты. Я подумал, что чувствую её взгляд на себе. [[image:/storage/reader-images/a5c593b7428c6ddb93c9718a99fc32db6db68491.png]] Она не моргала, смотря на меня из дверного проёма. Я не уверен беспокоится ли она о том, ем я или нет. Для такого потрепанного и больного тела, это было лучшее меню. Я медленно поднёс еду с подноса себе в рот. На вкус было, как и ожидалось. Похоже, оно не было отравлено. (Может эта ложка правда серебряная. Поднос не похож на те, что обычно используют в школе.) В отличие от нержавеющей стали, он ощущался мягче. Эти вещи, естественно, мне не принадлежат. Я выбросил всё, что было в моем доме, и я не мог себе позволить купить такую дорогую посуду. Это означало, что она купила это в другом месте. (…Да кто она такая?) Я без промедлений закончил свой обед, думая над этими вопросами. Её взгляд в тот же момент испарился. Я снова ничего не делал, после того как дверь крепко закрылась. Я лежал в изумлении следующие несколько часов, смотря в потолок, но я не слышал ни единого звука от неё. Как и ожидалось, мне стало скучно, и я осмотрел комнату, но не нашёл ничего нового. Единственной оставшейся вещью была картонная коробка с графическим планшетом сверху. Я не мог себя заставить рисовать что-то прямо сейчас, несмотря на всё свободное время, что у меня было. Я лег и закрыл глаза. Я убежал в мир снов, используя свое плохое здоровье, как отговорку. –––––––––––– От переводчика: Я тут теперь кл... переводом командую. Прочитал мангу и решил перевести для вас это ранобэ. Надеюсь вас всё устраивает. Если заметили какие-то ошибки, то не стесняйтесь поправить меня в коментах. Так же можете заценить другой тайтл в моём переводе, но только если вы сладкоежка. Перевод и редактура: Sockscrawler ---------- Третий день Взаперти. Я проснулся. Я не мог сказать, было сейчас утро или ночь, потому что жалюзи были закрыты. Был поздний вечер, если верить часам на графическом планшете. Судя по всему, я спал больше, чем планировал несмотря на то, что было всего это было на пару часов. Но, возможно, в результате я чувствовал себя сегодня лучше, чем вчера. Однако, моё горло ещё немного болит, и тело чуток онемело, так что нельзя сказать, что я в лучшей форме. Тук тук тук. Стук был как раз вовремя. Это был особенный ритм, который я где-то слышал. “Ах, да. Я проснулся.” Я так неуклюже ей ответил. Клак… Она появилась, держа в руках серебряный поднос. Меню на подносе такое же, как и вчера. И я тоже начал есть без задних мыслей. Но она не вышла сегодня из комнаты. Она оперлась на стену, и смотрела, как я ем. “Спасибо за еду.” В конце концов, я закончил свой обед и положил ложку на поднос. “Нарисовал что-то?” Резко спросила она, после того как взглянула на планшет. “Нет, ничего.” Я помотал головой. “Почему?” “Я не хочу рисовать… Я просто не знаю, что нарисовать.” Интересно, это из-за того, что мои работы столько раз отвергали. Я боюсь рисовать. Я знаю, что потеряю хватку, если не буду практиковаться, но это было слишком для меня. “Я поняла. Тогда – –” На секунду, она наклонила голову, будто раздумывая. “Нарисуй меня.” Она сказала это как факт. Сказала это, будто это её право. (Нарисовать её? Очень смешно.) Я постарался не рассмеяться, но с тревогой усмехнулся. “Что смешного?” Девушка подняла брови и направила нож на меня. “Ничего” Я быстро ответил. “Тогда рисуй.” Сказав это, она вытащила нож передо мной. “Я понял… Я нарисую.” Я неохотно кивнул. Я ненавижу рисовать, но это не стоит моей жизни. Вот что я говорил себе, пока рисовал эту девушку. Её волосы не просто были черными. Они были темнее у корней, и немного коричневыми ближе к кончикам. Каждая ресница хоть как-то отличалась по размеру. Родинка на шее. Или выделяющаяся ключица. Расположение пирсинга. Дизайн ногтей. За пределами определения “Старшеклассница в униформе”, её внешний вид сильно выделялся. (– – Думая об этом, это первый раз, когда я зарисовываю настоящую старшеклассницу.) До меня дошло. Я рисовал множество старшеклассниц в манге. Я даже использовал доступные в интернете картинки старшеклассниц, как референс. Но у меня не было возможности близко рассмотреть и нарисовать настоящую. В этом смысле, это может быть хорошая возможность. (Я ненавижу быть тем, кто говорит, что делать, но у меня нет выбора.) Я отодвинул поднос к стене и пододвинул коробку вместе с планшетом ближе к себе. Я открыл планшет и взял карандаш. “Поза?” “И так нормально.” Я ответил на предложение и продолжил. “…” Девушка начала тихо расстёгивать свою рубашку. Она показывала своё декольте, и её лифчик немного выступал. Он был светло-розовым с вышитым изящным цветочным дизайном. Он совсем не выглядел как лифчик моей старой мамы, который я сушил в доме родителей. “Кхе-кхе. Нет, я же сказал, что и так нормально. Зачем ты это сделала?” Я бы так и нарисовал, но я же не могу оторвать взгляд. Я имею в виду, я же должен смотреть на это, верно? Я же рисую, верно? “Шумиха?” Она подняла подбородок. “Хаха, этот планшет даже к интернету не подключен, так, где я шумиху разведу?” Я наиграно усмехнулся. Такое несоответствие немного меня успокоило. Я не понимаю, о чем думает эта девушка. (Забавно. В конце концов, это странно. Я не могу поверить, что я рисую человека, который держит меня в заложниках и угрожает кухонным ножом.) Рациональная сторона меня предупреждала, но карандаш двигался сам по себе. Я ненавидел рисование, но стоило мне начать, и я не мог остановиться. Это не было чем-то великолепным, чтобы считать это творческим духом. Это больше было физиологическое, что-то похожее на проклятье, вроде невозможности остановить процесс испражнения. (Все ещё лучше, чем запор?) Чем умереть как мангака неудачником в тонне говна, лучше выкрутиться с девушкой-шантажисткой в качестве слабительного. Я не в положении, когда я гордо могу заявить, что я мангака. Должен ли я быть счастлив, как автор, что я все ещё чувствую себя так? (Но зачем угрожать такому третьесортному мангаке, как я? Почему бы не пойти и не угрожать, кому-то более известному? Почему я?) Я чувствовал антипатию и интерес к этой девушке. Это заманчивое чувство, похожее на то, когда ты ешь еду, которая прилипает к твоим зубам. Так много волнений и вопрос, но я продолжал двигать карандашом, думая о том, о сём. ––––––––––––––––––––– Перевод и редактура: Sockscrawler ---------- День 4 Увы, я не закончил рисовать её вчера. Я не хотел рисовать её детально, но пока я продолжал рисовать её, я начал обращать внимание на каждую деталь, что заняло много времени. Поэтому сегодня я продолжил рисовать её. Девчонка совсем не устает от позирования. Мне то хорошо, я ведь только руками работаю, но я волнуюсь, что она только сидит там и заскучает. Но она не жаловалась, несмотря на то что ничего не получила взамен. В конце концов, через час после обеда — привычный набор из желе, йогурта и витаминов — рисунок был закончен. “Наконец-то!” Я положил карандаш и вытянул руки. “…” Она приблизилась ко мне на четвереньках. Я напрягся, когда мельком увидел её декольте через просветы в рубашке. “Как тебе? Я нарисовал тебя, как ты и сказала…” Я немного развернул планшет и показал ей рисунок. Я нарисовал его, потому что должен был. Но тот факт, что я пялился на старшеклассницу более полутора дня, смущал меня, так что я винил её. (Если рисунок ей не понравится, то я не смогу смотреть на неё.) Я нервничал. Я не верю, что сделал плохую работу, но я не был уверен, как другие отреагируют на него. Она направила свой взгляд на планшет. Прошло так мало времени, что я даже бы лапшу не успел заварить. Прошло несколько долгих минут. В конце концов, она посмотрела на меня, открыла рот и сказала… “Раздевайся” Вот это. (Зачем?) Неожиданный приказ удивил меня. Возможно, я обидел её? Рисунок был недостаточно хорош? Я знал, что мои работы никогда не смогут достичь чьего-то сердца. Но, даже если я обидел её, что мне делать, после того как я разденусь? “Мне будет не просто снять свою одежду, если ты хочешь, чтобы я это сделал. Знаешь, я ведь привязан к этой цепи.” Я откинул свой внутренний конфликт и озвучил очевидное. “Понятно. Хорошо, тогда…” Девушка взяла нож в левую руку и достала ключ из правого кармана пиджака на груди. Она дотянулась до ошейника, пока другой рукой наставляла нож на меня. “— — Теперь ты можешь снять это, верно?” Я с легкостью убрал цепи. “Л-Ладно.” Я снял футболку, которую я носил. Если подумать об этом, я не менял одежду уже несколько дней. Температура была идеальной в это время года, что-то между весной и летом, так что я сильно не потел. Но я должен добавить, что это довольно грязный наряд, чтобы носить его перед старшеклассницей. “Низ тоже.” Без пощады потребовала она. “Низ!?” Я без вопросов подчинился. Сначала джинсы, а затем трусы. В любом случае, в последний момент я прикрыл пах руками и был готов до смерти защищать его. “Пошли.” Девушка повернулась ко мне и начала идти спиной вперёд. Когда я вышел из комнаты, она зашла мне за спину. Она толкнула меня в ванную комнату. “Заходи” “В ванную? Ты уверена?” “…” Девушка кивнула. Похоже я слишком переживал. Я зашел в ванную и послушно закрыл дверь за собой. Там был шампунь и мыло для тела. Мое тело было липким, а моя голова чесалась. Но я был правда благодарен, что могу принять ванну. Я включил душ. Я услышал, как кто-то шуршал одеждой в раздевалке в это же время. (Э? Это — —) Дверь в ванну открылась быстрее, чем я успел собраться с мыслями. Девушка отражалась в зеркале в ванной. Стоит ли говорить, что, в отличие от меня, она не была полностью голой; она надела школьный купальник. И, очевидно, была в маске и держала нож в правой руке. Это не типичный школьный купальник из манги, но скорее разделенный, с отдельным верхом и низом. Если изменить материал спортивной одежды на материал для плавок, и отрезать рукава по плечи, то получится что-то похожее. Каким-то образом, я понял, что настало это время. [П/П пожалуйста не спрашивайте, я не понимаю про что он.] (Это муравей.) [П/П я минут 10 уже сижу над этой репликой и не могу понять. Пожалуйста, если кто-то найдёт японский ориг, скиньте мне, переведём. А пока будем хихикать с муравья. Ну или у “ant”, есть другое значение, которое я не нашёл.] Школьные купальники в прошлом были более провокационные, но нынешний стиль со своей необузданностью тоже хорош, поскольку подчеркивает простоту подростков. “С головы? С тела?” Может она спрашивала меня порядок, в котором она меня помоет? “Эмм, я сам могу помыться.” “Все нормально.” Я не уверен почему, но она серьёзно хочет помыть меня. “Тогда давай с головы.” Я медленно ответил. Я не хотел, чтобы меня пырнули, и не хотел обидеть её и потерять своё право на ванну. “Поняла. Тогда закрой глаза.” [[image:/storage/reader-images/73ba6945ce691c11297d150557af8c5066f2f30b.png]] Я сделал, как мне сказали, и закрыл глаза. Я услышал стук, будто что-то положили. Возможно, это был нож. Пальцы девушки терли мой скальп. Её руки двигались довольно неловко. И конечно, факт того, что она не так, как профессиональные барберы, к которым я ходил каждый день, делу не помогает. Она кажется неуклюжей, даже учитывая обстоятельства. Иногда она давить слишком сильно, это больно, но я не жалуюсь. (Может ли это быть моей наградой за рисунок?) Я подумал об этом. В таком случае, мой рисунок ей понравился. Если так, то я счастлив. Приятное ощущение того, как горячий душ вместе с шампунем смывает грязь с моей головы. Я снова открыл глаза. “Следующее – тело.” “Эм, ладно, но только вверх, внизу я сам помою.” Я настоял деловым тоном. Даже, как заложник, я хотел провести черту. “…Понятно.” Пробормотала она, по какой-то причине она звучала расстроено. В конце концов, она вышла из ванной после того, как я закончил мыться и отмокал в ванной. Спустя немного, я услышал громкий звук мотора из раздевалки. Вирр, вирр, вирр. (Она стирает мою одежду? Но была ли здесь стиральная машина? Я выбросил ту, что у меня была, она купила её? В таком случае, откуда у неё деньги?) Я задавал все больше и больше вопросов, но они оставались без ответа. (Я имею в виду, если подумать об этом, то это первая девушка, не из моей семьи, которая увидела меня голым. Вот это очень необычный случай…) Я почувствовал, как мои щеки покраснели. Мне было интересно, это из-за того, что я сидел в ванной, из-за того, что снова заболел, или— — Я несколько раз брызнул горячей водой себе на лицо обеими руками, чтобы успокоить свою бурную фантазию. Я вышел из ванны, когда моё тело достаточно согрелось. Я открыл дверь, после того как отмёл с себя воду. “— — Ааа! Ты все ещё здесь?” Девушка тихо стояла, и я в спешке прикрыл свой пах обеими руками. “Быстро переодевайся.” Девушка дала мне одежду, которая была в её руках. “О, слава богу… Подожди, что это черт возьми такое…” Полотенца, футболки, штаны и трусы, все было с принтом моих персонажей. “Тебе нужно вытереться полотенцем.” “Это не то, что я имел в виду…” Мангака, который использует полотенце телесного цвета со своим персонажем, чтобы вытереть своё тело, носит трусы с принтом маскота, и надевает футболку с героем и штаны с его соперником в качестве пижамы. Я реально ненавижу это. Это слишком нарцисично. “? Они должны быть твоего размера.” Она наклонила голову. “Что насчёт другой одежды? Я надену что угодно, на чем нет принтов моих персонажей.” “Такой одежды здесь нет.” Сразу же ответила девушка. “Понятно…” Она стиснула зубы и начала вытираться полотенцем. Я был готов к любому физическому издевательству, но не ожидал такого психологического унижения. Это было очень смущающе, но это было неважно, потому что другой одежды не было. (Да, черт возьми. Это конечно раздражает, но это все ещё одежда.) Вот что я говорил себе, когда одевался. ————— От переводчика: Если честно, иногда мне кажется, что анлейт немножко странный (можно было заметить по заметкам). Обычно в таком случае я использую японский ориг и свою подругу, которая знает японский, но я пока его не нашел, так что, был бы признателен, если кто-то из вас поможет мне. Иииииии помните... Ходить к барберам каждый день очень дорого. Перевод и редактура: Sockscrawler ---------- День 5 **Заточение. День 5** Сегодня я тоже делаю наброски с натуры — рисую девушку. Такое ощущение, будто рисовать её стало моей ежедневной повинностью. В конце концов, в этой комнате из развлечений только графический планшет, и мне ничего не остается, кроме как умасливать её своим творчеством. Это-то я понимаю. Но… «Неужели я и дальше буду просто заниматься подобной ерундой?» В груди шевелилось смутное чувство тревоги. Стоило разгадать одну тайну, как другие запутывались еще сильнее, превращаясь в непроглядный туман. Редактор говорил, что я сам волен назначать сроки сдачи раскадровки, но, кажется, у меня прорва других дел, которые нельзя откладывать… Покупка новой мебели — это пока не горит. Что до выноса мусора или приветствий соседям — сейчас об этом думать уже поздно. Ах да, нужно сменить адрес в водительских правах, и настроена ли у меня автоматическая оплата счетов за свет и воду? И еще — — А! Точно! Сегодня же день оплаты аренды! Я невольно хлопнул себя по бедру. — Всё в порядке. Деньги уже переведены с нашего счета. Девушка на мгновение удивленно расширила глаза, а затем произнесла это так буднично, словно в этом не было ничего особенного. — С нашего счета? — Вот отсюда. Она приподняла край своей рубашки. Чуть ниже пупка на ней висела черная поясная сумка. Она кивнула с каким-то неохотным видом. Похоже на те сумки, в которых возят ценности во время заграничных поездок. Она извлекла оттуда три банковские сберкнижки. Каждую из них я узнал с первого взгляда. Теперь понятно, откуда взялись деньги на стиральную машину. — В-вот оно как, ну и слава богу. Хотя, правильнее сказать не «наш», а «мой» счет… — Ошибаешься. Он «наш». Свою долю я вношу сама. Аренду и расходы на жизнь мы делим поровну. Девушка поправила меня, делая упор на каждом слове, и раскрыла сберкнижку, демонстрируя записи. Действительно, в книжке появились приходы, о которых я не имел ни малейшего понятия. Гонорары от издательства всегда помечаются названием компании, но у этих записей меток не было. Значит, она просто пользовалась моей книжкой и сама вносила туда наличные. Неужели она лазит по интернет-магазинам? Суммы были приличными. По крайней мере, старшеклассница вряд ли могла бы выкладывать такие деньги из своих карманных расходов. Кто же она такая на самом деле? Стоило разгадать одну тайну, как другие запутывались еще сильнее. — Понятно… Постой, но даже если так, как ты смогла перевести аренду? Ладно еще положить деньги на счет, но для перевода нужен пин-код! На мгновение я чуть не поддался на её небрежный тон, но вовремя задал вполне логичный вопрос. — Эх, и в наше время еще находятся люди, которые ставят дату рождения в качестве пароля. Девушка вздохнула с таким видом, будто общалась с дурачком, и лениво пролистала сберкнижку. — Ух!.. — Ты совсем идиот? Я невольно схватился за сердце. — К тому же, ты сам выставил дату своего рождения на всеобщее обозрение в соцсетях… Она холодно прищурилась, безжалостно нанося «добивающий» удар. — Ногти на ногах. — А-а-а! Так вот оно что! Я рухнул лицом на пол. Собственная беспечность вызывала у меня тошноту. С такой дырой в безопасности неудивительно, что она с легкостью оплатила квартиру. Редактор говорил, что я сам волен назначать сроки сдачи раскадровки, но, кажется, у меня прорва других дел, которые нельзя откладывать… — Ну, например, сигареты. Однако теперь вопрос «Зачем меня похищать?» стал еще более мучительным. Впрочем, сейчас у меня нет никакой возможности сменить пароль. Придется смириться. «Чувствую себя так, будто она меня содержит, и это немного давит на совесть. Но раз деньги снимаются с моего счета, то и стесняться мне вроде как нечего. Она сказала, что расходы пополам, но на деньгах имена не написаны — потом просто верну ей те суммы, что она вносила». — Послушай, мне кое-что нужно. Я набрался смелости и заговорил. — Что именно? — Ну, например, сигареты. — Ну, например, сигареты. — Нельзя. «Если подумать, босая старшеклассница — это ведь довольно редкое зрелище, верно?» Она отклонила мою просьбу без тени сочувствия. — Тогда, может, алкоголь? — Нельзя. — А! Точно! Сегодня же день оплаты аренды! Ответы следовали мгновенно. — Ну тогда хотя бы дай мне жвачку, мармелад или шоколад. Что угодно. Я из тех людей, кто не может сосредоточиться на работе, если во рту пусто. — Что именно? — …Я поняла. Она кивнула с каким-то неохотным видом. Затем девушка достала из кармана смартфон и принялась что-то листать. Неужели она лазит по интернет-магазинам? — Ах да, раз это мои личные хотелки, я, конечно, оплачу их сам. Она холодно прищурилась, безжалостно нанося «добивающий» удар. — Так не пойдет. Девушка ответила, даже не отрывая взгляда от экрана. Очередной отказ. «Ну, по крайней мере, я выяснил, что она держит меня здесь не ради денег — и то хлеб». Если бы ей нужны были только деньги, зная мой пин-код, ей не было бы никакого смысла меня похищать. Раньше я читал в новостях о преступниках, которые порабощали жертв, ломая их волю ради наживы, но, судя по её стремлению делить расходы, это явно не тот случай. Однако теперь вопрос «Зачем меня похищать?» стал еще более мучительным. — Заказ оформлен. Пробормотав это, девушка оторвалась от телефона. — Да? Я буду ждать. Я кивнул и улыбнулся. — …Я выслушала твою просьбу. Девушка отложила телефон и заговорила со мной на удивление серьезно. — Да. «……» — А значит, и ты обязан выслушать мою просьбу. — Просьбу? Какую? Я сглотнул слюну. Что же она потребует от меня на этот раз? Я невольно схватился за сердце. «……» Девушка, не проронив ни слова, медленно стянула гольфы. Вид её обнаженных ног заставил мое сердце пропустить удар. Хотя в этом не было ровным счетом ничего непристойного. — Т-ты ведь не заставишь меня лизать твои пальцы? — попытался я отшутиться. В манге про мазохистов часто встречаются подобные сцены, но у меня таких наклонностей отродясь не было. — Ты совсем идиот? Девушка слегка отпрянула назад. «……» — Нет. Просто… то, что я сказал, было действительно глупо. Так о чем ты? — А-а-а! Так вот оно что! — Ногти на ногах. Девушка, не проронив ни слова, медленно стянула гольфы. Она указала на свои ногти. — Э-э, ты хочешь, чтобы я сделал тебе нейл-арт? Я? — Именно. Нарисуй персонажей, которых ты сам придумал. Девушка кивнула. — Рисование на ногтях в обмен на сладости? — С точки зрения поднятия настроения — это равноценно. — Вот оно как… Но у меня же совсем нет опыта в маникюре. «……» Рука девушки потянулась к ножу. — Стой-стой! Я не отказываюсь! Просто засомневался, потому что никогда раньше не расписывал ногти. Я попробую, но чур не злиться, если выйдет косо! Предупредил я заранее. Будет паршиво, если из-за отсутствия навыков я выбешу её при первой же попытке. — Всё нормально. Я всё равно наклею типсы. — Типсы? — Накладные ногти. Бросив это, девушка вышла из комнаты и вскоре вернулась с полупрозрачным боксом. Он очень напоминал те коробки, в которых я раньше хранил детали для своих моделей Mini 4WD. После короткого инструктажа я уселся на пол, скрестив ноги, и, согнувшись в три погибели, уставился на её ступни. Ухоженные ноготки сияли, словно кристаллы. И прямо на них нужно было крепить типсы. Кто же она такая на самом деле? Я взял тонкую кисть, похожую на те, что используют в акварели, и начал наносить лак. Девушка держала нож прямо над моей макушкой, молча наблюдая за процессом. От этого я чувствовал себя аргентинозавром, ступающим по тонкому льду — ни капли спокойствия. «Вместо того чтобы вырисовывать детали, лучше уменьшить пропорции персонажей до стиля чиби — так будет проще». Как ни унизительно это было, сам процесс оказался на удивление захватывающим. Кажется, я начал понимать, почему так много девушек мечтают открыть свой маникюрный салон. «……» Придется смириться. «……» Я не проронил ни слова, сосредоточив всё внимание на кончиках её пальцев. Безупречно красивые ступни. Лодыжки и пальцы такие тонкие, что кажется — тронь, и сломаются. «Если подумать, босая старшеклассница — это ведь довольно редкое зрелище, верно?» На городских улицах летом можно запросто увидеть лямку бюстгальтера под тонкой одеждой, а старшеклассниц в коротких юбках столько, что и голыми бедрами никого не удивишь. --- Но вот увидеть босые ступни во всей их наготе — такое вряд ли удастся, если только не выбраться на пляж. Стоило мне об этом подумать, как в голове зашевелились не самые благочестивые мысли. …… …… — Всё-таки воняет, — не удержался я от комментария, погруженный в свои дурацкие размышления. «!» Девушка тут же отдернула ногу. — Э-э, я имел в виду, что у лака для ногтей очень резкий запах. Интересно, не вредно ли для здоровья заниматься нейл-артом в таком замкнутом пространстве. — …Угх! Внезапно девушка вскинула ногу и пнула меня. Накладной ноготь-типса больно впился мне в лоб. — Больно же! Ты же сама только что обещала не злиться, если я напортачу с рисунком! — Я пнула тебя совсем по другой причине, — буркнула она, резко отвернувшись в сторону. --- ---------- День 6 **Заточение. День 6** С сегодняшнего дня мой рацион, состоявший доселе из полужидких смесей и витаминных добавок, пополнился сладостями на десерт. Жвачка, мармелад, шоколад — было всё и сразу. Заказ был сделан только вчера; полагаю, она воспользовалась службой экспресс-доставки какого-нибудь гиганта вроде «Амазона». Если выбрать опцию «оставить посылку у двери», можно даже не встречаться с курьером. Поедая сладости, я и сегодня продолжал рисовать её портрет. Возможно, это самовнушение, но казалось, что порция глюкозы помогает мозгу работать, а руке — увереннее вести линии. Разомлев от удовольствия, я поглощал угощения горстями, и выданная мне порция мгновенно подошла к концу. — Э-э, а можно еще немного? — вкрадчиво поинтересовался я. Поедая сладости, я и сегодня продолжал рисовать её портрет. Это была уже третья просьба за сегодня. И хотя я здесь не гость, просить добавку в третий раз подряд приходилось с извиняющимся видом. — На сегодня это всё. — Ну не будь такой занудой. — Больше нет, — она качнула головой. — Разве ты не закупалась оптом? Так ведь намного выгоднее. — Но у меня чувство, что сколько бы я ни дала, ты съешь всё до последней крошки. «……» Аргументов у меня не нашлось. «……» И хотя я здесь не гость, просить добавку в третий раз подряд приходилось с извиняющимся видом. На самом деле, я, хоть и мнил себя человеком экономным, тоже считал, что оптовые закупки дешевле, и за мной уже числились грешки в виде обжорства из-за подобных запасов. Стоило мне понуро притихнуть в порыве саморефлексии, как она вышла из комнаты. «Неужели я её достал своим попрошайничеством?..» Разомлев от удовольствия, я поглощал угощения горстями, и выданная мне порция мгновенно подошла к концу. Но не успел я об этом подумать, как девушка вернулась. Конечно, на самом деле у меня не хватило бы ни духу, ни сил, но чисто теоретически такая возможность всё еще существовала. В руке она держала маленький пакетик с белым порошком. «Сахар, который шел к йогурту... Она ведь всегда сама дозировала его, заботясь о моем здоровье, чтобы я не потреблял слишком много сладкого... Постой, что?» Пока я проваливался в пучину самобичевания, она совершила нечто из ряда вон выходящее. В руке она держала маленький пакетик с белым порошком. Если это была воспитательная мера, то эффект она возымела колоссальный. Девушка надорвала пакетик и принялась посыпать сахаром указательный палец левой руки. — На. Затем она небрежно протянула левую руку прямо к моему рту. — А? Э-э, не надо. Я же не ребенок, могу и потерпеть без сладкого! Я попятился, отчаянно мотая головой. — Ешь! Она недовольно нахмурилась и настойчиво сунула мне под нос палец, облепленный кристалликами сахара. Заметив, как напряглась её правая рука, сжимающая кухонный нож, я поспешил сдаться. — Я... я угощаюсь. Я начал слизывать сахар с её пальца. При этом я чувствовал себя донельзя нелепо, будто мне в рот запихнули детскую соску. При этом она явно обладала здравым смыслом, понимая, что алкоголь и сигареты вредны для здоровья. На вкус было сладко и ароматно. Язык отчетливо ощущал уникальный рельеф её отпечатков. «……» Что ж, это и вправду помогло занять рот делом. Пока я проваливался в пучину самобичевания, она совершила нечто из ряда вон выходящее. При этом я чувствовал себя донельзя нелепо, будто мне в рот запихнули детскую соску. Если это была воспитательная мера, то эффект она возымела колоссальный. — В-вот оно как. С завтрашнего дня я, пожалуй, перестану клянчить добавку, как только закончу с порцией сладостей. Поедая сладости, я и сегодня продолжал рисовать её портрет. «Я всё меньше и меньше понимаю эту девчонку». Что ж, это и вправду помогло занять рот делом. Заметив, как напряглась её правая рука, сжимающая кухонный нож, я поспешил сдаться. В финансовых вопросах она была предельно расчетлива и аккуратна. — Ну не будь такой занудой. При этом она явно обладала здравым смыслом, понимая, что алкоголь и сигареты вредны для здоровья. Но, кажется, она совершенно не понимала, что нельзя вот так бездумно провоцировать мужчину. Да, у неё в руках нож, но если я решусь на контратаку — кто знает, как она среагирует? Я мог бы укусить её за палец, вырвать нож и повалить её на пол. — Э-э, а можно еще немного? — вкрадчиво поинтересовался я. Конечно, на самом деле у меня не хватило бы ни духу, ни сил, но чисто теоретически такая возможность всё еще существовала. — На этом всё. С негромким чмоканьем она выдернула палец из моего рта. — В-вот оно как. Затем, как ни в чем не бывало, я вернулся к наброскам. В финансовых вопросах она была предельно расчетлива и аккуратна. В этот день её искаженные моральные принципы лишь добавили загадочности её образу. --- ---------- День 7 Заточение. День 7 Чувствую себя просто великолепно. Тело наконец-то пришло в норму, я бы даже сказал — в идеальное состояние. Должно быть, это результат полноценного сна, отказа от алкоголя и сигарет, а также её заботы о моем здоровом (?) питании. Когда здоровье поправилось, у меня появилось достаточно сил и досуга, чтобы заняться изучением образа жизни моей пленительницы. Затем она добавила еще кое-что и, гремя цепью, зашла в туалет, из которого я только что вышел. Судя по форме, она совершенно точно старшеклассница. В принципе, я допускал мысль, что форма — лишь реквизит для косплея, купленный в интернете, но по качеству ткани она не выглядела как дешевая подделка для вечеринок. Конечно, можно через приложения перекупить настоящую подержанную форму у выпускниц, но какой смысл так фанатично заморачиваться ради простого маскарада?.. «Постой-ка, это же форма "Сакураба". Кажется, это довольно известная в округе частная школа для элиты». Я рассматривал эмблему, вышитую на пиджаке, и размышлял. Я никогда не заводил детей и не грыз гранит науки в престижных вузах, так что в иерархии учебных заведений разбирался слабо. Однако я отчетливо помнил разговор, подслушанный в местном супермаркете: какая-то женщина средних лет говорила знакомой: «Ха-ха, у нас нет таких денег, чтобы отдавать ребенка в "Сакурабу", нам и обычной школы хватит». Раз родители так отзываются о заведении, значит, плата за обучение там и впрямь заоблачная. Видимо, это действительно школа для «золотой молодежи». Вряд ли ученица из столь обеспеченной семьи стала бы торговать поношенной формой через приложения ради пары лишних иен на карманные расходы. Следовательно, эта форма, скорее всего, принадлежит ей по праву. Впрочем, если она настоящая школьница, то весьма странно, что она просиживает здесь целыми днями в будни, позируя мне. Неужели она прогуливает школу? Конечно, заядлые прогульщики встречаются везде, но от неё совсем не веяло духом бунтарства. Однако даже в учебные часы она не выказывала ни малейшего намерения уйти. Моей концентрации не хватает на то, чтобы рисовать с утра до вечера, поэтому всё свободное от позирования время она проводит где-то в районе кухни. Но даже в эти промежутки она ни разу не покидала дом. Я постоянно чувствую её присутствие за дверью. Доказательство тому — она откликается в любой момент, стоит мне подать голос и сказать: «Хочу в туалет». «А-а... вот это я влип... Мне ведь не показалось, что в тот миг, когда она приоткрыла дверь, я увидел черные трусики?» «В каком-то смысле это даже роскошное заточение. Обычно в таких историях вопрос гигиены решается ведром или подгузниками...» По крайней мере, именно так это показывают в кино или манге. Похитителям лень каждый раз конвоировать жертву, да и своих дел у них полно. К тому же, если цель — психологически сломить человека и растоптать его достоинство, лишение права на нормальный туалет — самый эффективный метод. Она же каждый раз берет кухонный нож, отстегивает цепь и чинно сопровождает меня в уборную. Значит, в её цели не входит издевательство надо мной. Напротив, оказавшись в её плену, я стал выглядеть куда бодрее, чем на свободе. «Кстати, а что она делает глубокой ночью? Она же должна возвращаться домой». Меня внезапно пронзило любопытство. С начала заточения весь мой распорядок дня, включая приемы пищи, жестко контролировался ею, так что я невольно привык к строгому режиму. Дверь туалета открылась лишь на долю секунды и тут же захлопнулась. Мои биологические часы перестроились на здоровый цикл: отбой до одиннадцати вечера, подъем около семи утра. «Считай это моим маленьким актом протеста». Чтобы найти ответы на свои вопросы, я лег спать раньше обычного. Вряд ли ученица из столь обеспеченной семьи стала бы торговать поношенной формой через приложения ради пары лишних иен на карманные расходы. Несколько секунд в ответ стояла полная тишина. Затем, около пяти утра, я выбрался из-под одеяла. — Прости! Мне в туалет приспичило! Я постоянно чувствую её присутствие за дверью. Крикнул я в сторону выхода. Я мог бы еще потерпеть, но желание и впрямь было настоящим. «А-а... вот это я влип... Мне ведь не показалось, что в тот миг, когда она приоткрыла дверь, я увидел черные трусики?» Несколько секунд в ответ стояла полная тишина. Но вскоре до меня донеслись звуки какой-то суеты. «Я так и знал. Она живет в этом доме на постоянной основе». «!» Кажется, теперь в этом можно не сомневаться. Щелк. Вскоре дверь распахнулась. Девушка была в своей обычной школьной форме. «……» Протирая заспанные глаза, она подошла ко мне, сжимая в одной руке неизменный кухонный нож. Цепь, как обычно, отстегнули, и она повела меня за собой к выходу из комнаты. — Ого, так ты спишь в пижаме? Заметив краем глаза только что снятую одежду, я не удержался от комментария. На капюшоне пижамы красовался череп, а на самой куртке был изображен зомби. Весьма специфический вкус. Рядом лежал спальный мешок. Он был выполнен в форме гроба — как у вампиров. Забавный дизайн. «!» Услышав мои слова, она среагировала с неожиданной прытью. — Слушай, кажется, мне стоит извиниться. Она быстрым движением ноги отпихнула спальник в сторону, прикрывая им пижаму. Должно быть, ей стало неловко от того, что я увидел её домашнюю одежду. Значит, стоять передо мной в купальнике — это нормально, а в пижаме с зомби — нет? Её критерии приличия были за гранью моего понимания. Дверь туалета открылась лишь на долю секунды и тут же захлопнулась. — Слушай, кажется, мне стоит извиниться. Я склонил голову в знак извинения. Я просто ляпнул первое, что пришло в голову, и совсем не хотел вгонять её в краску. — Всё нормально, — буркнула она без тени признательности. Кстати говоря, заметила ли она сама, что я видел её нижнее белье? Я поспешил в туалет, сделал свои дела и нажал на смыв. — Подожди-ка. Затем она добавила еще кое-что и, гремя цепью, зашла в туалет, из которого я только что вышел. Снова раздался звук спускаемой воды. Для обычного дела это было слишком быстро — скорее всего, она использовала воду, чтобы скрыть лишние звуки. «Точно... Получается, я делю ванную и туалет со старшеклассницей...» Этот вывод логично вытекал из факта её проживания здесь, но осознание этого «в лоб» заставило меня смутиться. Бам. Дверь туалета содрогнулась, словно порицая мои неуместные фантазии. — Принеси... Девушка хотела мне что-то сказать. Если она не заметила оплошности с бельем, то она слишком беспечна; если же сделала это нарочно, то она явно ни во что не ставит мужчин как биологический вид. Ведь не все в этом мире такие бесхребетные тюфяки, как я. — А? Что ты сказала? Я не расслышал! Конечно, можно через приложения перекупить настоящую подержанную форму у выпускниц, но какой смысл так фанатично заморачиваться ради простого маскарада?.. Крикнул я в ответ. Голос у неё и так был тихий. А через закрытую дверь разобрать слова было и вовсе невозможно. Я приложил ладонь к уху и прильнул к дверному полотну. — Принеси мне туалетную бумагу. Щелк, бам. Дверь туалета открылась лишь на долю секунды и тут же захлопнулась. — А, о-о-о! Понял-понял! Вот оно в чем дело. Я бросился в ванную комнату. Длины цепи едва хватило, но я ухитрился достать рулон и вернулся к двери туалета. Снова раздался звук спускаемой воды. — Я принес! Стоя спиной к двери, я протянул бумагу назад. Щелк. — Медленно. — Ого, так ты спишь в пижаме? Рука мгновенно полегчала под аккомпанемент её раздраженного голоса. Снова хлопнула дверь. «А-а... вот это я влип... Мне ведь не показалось, что в тот миг, когда она приоткрыла дверь, я увидел черные трусики?» Интересно, не сочтут ли меня виноватым в этом инциденте? Кстати говоря, заметила ли она сама, что я видел её нижнее белье? Снова раздался звук спускаемой воды. Щелк, бам. Если она не заметила оплошности с бельем, то она слишком беспечна; если же сделала это нарочно, то она явно ни во что не ставит мужчин как биологический вид. Ведь не все в этом мире такие бесхребетные тюфяки, как я. Количество поводов для беспокойства снова выросло, и у меня пропало всякое желание продолжать изучение её быта — я просто залез обратно под одеяло. --- ---------- День 8 Заточение. День 8 Если и есть в моей жизни узника нечто, чего я жду с замиранием сердца, так это приемы пищи. Конечно, водные процедуры вызывают почти такой же восторг, но они случаются не каждый день, так что в моем личном рейтинге еда всё же удерживает пальму первенства. Разумеется, перекусывать сладостями тоже приятно, но это всего лишь баловство. Силы жить и двигаться дальше мне дает именно нормальная еда. Однако сегодня передо мной снова предстал всё тот же опостылевший набор: йогурт, желе и питательная смесь. Для больничного рациона — в самый раз, но мне этот вкус уже осточертел. Я всерьез запереживал, не испортил ли ей настроение, и принялся оправдываться перед безмолвной дверью. — Спасибо за обед. С этой мыслью я влил в себя содержимое упаковок и молитвенно сложил ладони в знак благодарности. — Пожалуйста. — П-послушай... Я понимаю, что эти продукты легко усваиваются. Но мое самочувствие уже пришло в норму, так что мне хотелось бы чего-то более основательного. Ну, понимаешь, еды с насыщенным вкусом, которую нужно именно жевать. Когда она подхватила поднос, собираясь уходить, я всё же решился заговорить. — Здесь нет кухонной утвари. Она снова поставила поднос на пол и, присев прямо на пятки, огорошила меня этим фактом. — П-прости! Я, наверное, слишком много на себя беру? Е-если это сложно, то сойдут и обычные консервы или еда быстрого приготовления. Когда она подхватила поднос, собираясь уходить, я всё же решился заговорить. — Это верно. Ведь перед переездом я избавился от всей посуды и кухонных принадлежностей. Она стояла в дверях, почему-то упорно отводя от меня взгляд, и демонстрировала экран смартфона с подтвержденным заказом. Там значился целый набор кухонной утвари с высочайшим рейтингом. — Вот как? — неопределенно отозвалась она. — Постой, но ведь этот поднос и ложка — они не мои. Откуда они тогда? — Спасибо за обед. — Взяла дома первое, что под руку попалось. Тон её был донельзя будничным. Наивные надежды на то, что девушка собственноручно приготовит мне изысканный ужин, начали понемногу таять. Она ответила мгновенно, бросив на меня острый взгляд, прошивающий насквозь. Значит, эти серебряные столовые приборы действительно принадлежат ей. Она слегка склонила голову набок, пристально наблюдая за моей реакцией. Судя по ним и по той школьной форме, о которой я думал раньше, она явно из очень обеспеченной семьи. — Значит, и нож у тебя оттуда же? — Нож я купила сама. — То есть у тебя дома нашлись поднос и ложки, но не нашлось ни одного ножа? — Мне запрещено готовить. Прошло минут десять с тех пор, как я, усевшись по-собачьи на полу, погрузился в пучину самобичевания. Похоже, семейная обстановка у неё та еще «санта-барбара». — Вот оно что... Слушай, раз уж ты купила нож, может, стоит обзавестись и остальным скарбом? А то один только нож... ну, это как если бы я купил перья для туши, но не имел бы ни самой туши, ни бумаги. Как-то не по себе от этого. Я отчаянно пытался убедить её, используя свои корявые профессиональные метафоры. Хотя водные процедуры вызывают почти такой же восторг, но они случаются не каждый день, так что в моем личном рейтинге еда всё же удерживает пальму первенства. — Ты хочешь съесть то, что приготовлю я? Она снова склонила голову, не сводя с меня глаз. — Ну... да, если можно. Сколько бы я ни ворчал, сколько бы ни ломал голову, сколько бы ни катался по полу в муках творчества — новые сюжеты для манги упорно не шли на ум. Я кивнул. — Ясно. Бросив эту короткую фразу, девушка поднялась и вышла из комнаты. — П-прости! Я, наверное, слишком много на себя беру? Е-если это сложно, то сойдут и обычные консервы или еда быстрого приготовления. Я всерьез запереживал, не испортил ли ей настроение, и принялся оправдываться перед безмолвной дверью. …… …… …… Видимо, её недавняя холодность была лишь попыткой скрыть смущение. «Не слишком ли я зарвался?..» Прошло минут десять с тех пор, как я, усевшись по-собачьи на полу, погрузился в пучину самобичевания. Дверь снова открылась. — Доставят завтра к вечеру. Она застыла в проеме, старательно пряча глаза, и показала мне экран с заказом. Список кухонных принадлежностей впечатлял — сплошь элитные бренды. Видимо, её недавняя холодность была лишь попыткой скрыть смущение. — Взяла дома первое, что под руку попалось. — Не нужно. — С-спасибо, что прислушалась к моим пожеланиям. — Не надейся на шедевр. Бросив это на прощание, девушка подхватила поднос и ушла. «Даже если она так говорит, я всё равно буду ждать... В конце концов, кроме домашних, я еще никогда не пробовал еду, приготовленную женщиной специально для меня». Радостно осознавать, что в моем заточении появилось новое развлечение. — По поводу платы. — Пожалуйста. Девушка высунулась из-за двери, словно вспомнив о чем-то важном. — ...А, плата за обеды? Точно. Как насчет того, чтобы я расписал тебе ногти на руках? После прошлого раза я уже набил руку. В этот раз получится куда лучше. — Нет. Она качнула головой. — Вот как? — Тогда что мне сделать? — Рисуй мангу. Она ответила мгновенно, бросив на меня острый взгляд, прошивающий насквозь. — Э-э, но видишь ли, манга — это не наброски. Её нельзя нарисовать просто по щелчку пальцев. Тут нужно продумать сюжет, композицию кадров... — Просто рисуй. Она бесцеремонно оборвала мои оправдания, и в щель между дверью и косяком просунулся кончик кухонного ножа. «……» — Спасибо за обед. Когда она подхватила поднос, собираясь уходить, я всё же решился заговорить. — Рисуй мангу. Она повторила это с нажимом, словно вбивая приказ мне в голову, и закрыла дверь. — Не надейся на шедевр. «Если бы всё было так просто — "рисуй и готово", — я бы сейчас так не мучился». Проклиная всё на свете, я всё же развернулся к графическому планшету. Сколько бы я ни ворчал, сколько бы ни ломал голову, сколько бы ни катался по полу в муках творчества — новые сюжеты для манги упорно не шли на ум. — ...А, плата за обеды? Точно. Как насчет того, чтобы я расписал тебе ногти на руках? Наивные надежды на то, что девушка собственноручно приготовит мне изысканный ужин, начали понемногу таять. --- ---------- День 9 Заточение. День 9 Девушка принялась за графический планшет. Сразу после завтрака. Я же продолжал играть в гляделки с экраном. То расставлял кадры в случайном порядке, то тут же удалял их; рисовал наброски персонажей и снова стирал всё под корень — этот цикл повторялся бесконечно. Если бы я мог вот так запросто выдавать шедевры, мой редактор не заворачивал бы раскадровки одну за другой. «— Нет, постой-ка. В этот раз мне вовсе не обязательно рисовать что-то коммерчески успешное или захватывающее. Плевать, если выйдет плохо, я ведь не собираюсь зарабатывать на этом деньги. Мнение редактора, охваты в соцсетях, хайп — всё это сейчас не имеет никакого значения». Девушка ведь просила просто «рисовать мангу». Сразу после завтрака. А значит, задача не такая уж невыполнимая. Вскоре, когда я наконец восполнил запас калорий за оба пропущенных приема пищи, она оторвалась от планшета. Она перелистывала страницы одну за другой, словно смакуя каждую деталь. Мне не нужно корпеть над приторным ромкомом, который требует редакция; достаточно лишь того, чтобы эта манга пришлась по душе моей похитительнице. От этой мысли на душе сразу стало намного легче. «Раз так, лучше всего нарисовать что-нибудь о ней самой». Если вспомнить, за время нашего совместного быта в заточении произошло немало случаев, которые вполне потянули бы на полноценную историю. «Решено, нарисую повседневную комедию в формате четырехпанельной манги — ёнкомы». Я взялся за стилус. Для первой ёнкомы я выбрал тот случай, когда она кормила меня сахаром со своего пальца. Затем я приступил к короткой зарисовке, взяв за основу наш вчерашний разговор. Работа шла на удивление гладко — всё было готово меньше чем за тридцать минут. От этой мысли на душе сразу стало намного легче. Прежнее сопротивление творчеству испарилось, будто его и не было. Затем я приступил к короткой зарисовке, взяв за основу наш вчерашний разговор. От этой мысли на душе сразу стало намного легче. «Может, она решит, что я лентяйничаю и отмахиваюсь простенькими картинками? Стоит ли добавить больше страниц? В любом случае, раз уж взялся за дело, добавлю-ка я в сюжет немного авторского озорства». От этой мысли на душе сразу стало намного легче. Затем я приступил к короткой зарисовке, взяв за основу наш вчерашний разговор. Девушка принялась за графический планшет. Поскольку мне не нужно было оглядываться на реакцию читателей, я решил поэкспериментировать с компоновкой кадров и дизайном персонажей; процесс захватил меня настолько, что я перестал замечать всё вокруг. «……» Когда я пришел в себя, она уже стояла рядом. На полу поблескивали два серебряных подноса. Только тогда я осознал, что наступило время ужина. Поскольку мне не нужно было оглядываться на реакцию читателей, я решил поэкспериментировать с компоновкой кадров и дизайном персонажей; процесс захватил меня настолько, что я перестал замечать всё вокруг. Кажется, обед я благополучно проспал — точнее, проработал. Я поспешно отложил стилус и схватился за ложку. — Ой, прости. Сейчас я всё съем. Я же продолжал играть в гляделки с экраном. Я поспешно отложил стилус и схватился за ложку. — Можно мне посмотреть? — А, д-да, конечно. Мелкие детали еще не доведены до ума, но если ты не против... «Решено, нарисую повседневную комедию в формате четырехпанельной манги — ёнкомы». Я закивал, стараясь как можно быстрее запихнуть в себя порцию обеда. Я взялся за стилус. «……» Первая реакция на плод моей творческой реабилитации была... «……» Девушка принялась за графический планшет. Она перелистывала страницы одну за другой, словно смакуя каждую деталь. Я же с замиранием сердца наблюдал за ней, медленно катая на языке вечернее желе. Вскоре, когда я наконец восполнил запас калорий за оба пропущенных приема пищи, она оторвалась от планшета. — Н-ну как тебе? Она ничего не ответила, лишь начала молча собирать и складывать серебряные подносы. Я робко всматривался в её лицо, пытаясь угадать ответ. Первая реакция на плод моей творческой реабилитации была... — Спасибо. И всё. — Э-э, за что ты меня благодаришь? Я ожидал услышать стандартное «интересно» или «скучно», поэтому в недоумении наклонил голову. «……» А значит, задача не такая уж невыполнимая. Когда я пришел в себя, она уже стояла рядом. Она ничего не ответила, лишь начала молча собирать и складывать серебряные подносы. Маска скрывала большую часть её лица, лишая меня возможности прочесть мимику. Однако в уголках её глаз определенно затаилась улыбка. Увидев такую реакцию, я почувствовал странное удовлетворение. --- ---------- День 10 **Заточение. День 10** *Па-га.* *Шорох.* *Шелест.* — М-м... что происходит? Перед моими глазами поставили поднос с едой. Тревожные звуки вырвали меня из объятий сна. — & # $ # * & $ —! Доносившиеся из-за двери обрывки фраз никак не складывались в осмысленные предложения. Это походило то ли на крики обезьяны, то ли на завывания кошки, но мне не нужно было даже гадать, кто их издает. Я тихо отстранился от двери. Ужасно любопытно, чем она там занята. «М-м... что же там такое?» Я бесшумно прильнул к двери. Хотелось расслышать звуки как можно четче. «О, а цепь-то сегодня подлиннее, чем вчера». Похоже, девушка решила немного ослабить мои оковы. Еще вчера я не мог дотянуться до двери даже кончиками пальцев. Теперь же я мог прижаться к ней лбом. «Это что, награда за вчерашнюю мангу?» Размышляя об этом, я заглянул в щель, ведущую на кухню. Она стояла у стола. — Компенсация за ущерб. — Всё в порядке. Передо мной поставили поднос. Я не лгал сам себе — в её руках был тот самый знакомый кухонный нож. Её фигура заслоняла обзор, так что я не видел, что именно она режет. Время от времени она издавала странные звуки и беспорядочно размахивала ножом. Несчастный фрукт, принесенный в жертву ради оттачивания её кулинарных навыков, я подцепил ложкой вместе с йогуртом. В воздух то и дело взлетали какие-то ошметки. Глядя на её топорную работу с ножом, я в глубине души порадовался, что никогда не пытался ей сопротивляться. Девушка проигнорировала мой протест и продолжила чистить мне ухо. Если бы я дернулся, нож в её руках мог легко соскользнуть, и тогда «угроза» перестала бы быть просто угрозой. Я тихо отстранился от двери. Судя по всему, она упражнялась в готовке. Прежде чем манга будет закончена, гора черновиков отправляется в корзину, но читателю об этом знать не обязательно. Так и она, полагаю, не хотела, чтобы кто-то видел её неуклюжие старания. *Щелк.* Спустя несколько десятков минут она с невозмутимым видом вошла в комнату. — Держи. Передо мной поставили поднос. Всё тот же стандартный набор из трех продуктов. Однако сегодня в йогурте плавали кусочки ананаса. «Вот оно что, значит, ананас был подопытным образцом». [[image:/storage/reader-images/b694e641b2e9da5727f87a5d827461700344d105.jpg]] Несчастный фрукт, принесенный в жертву ради оттачивания её кулинарных навыков, я подцепил ложкой вместе с йогуртом. «Надо же, стоит добавить всего один ингредиент, и обычный йогурт кажется в сто раз вкуснее...» Но стоило мне об этом подумать — Стоило мне начать жевать, как что-то острое кольнуло меня. — Ай! Ощущение, будто в губу вонзилась заноза. Я рефлекторно выплюнул инородное тело на поднос. — ...Иголка от ананаса? Пробормотал я, разглядывая коричневую колючку. Йогурт окрасился в бледно-розовый цвет моей крови. «……» *Шурх.* Она молча приподняла край рубашки и полезла в ту самую поясную сумку. В следующее мгновение перед моим носом материализовалась банкнота самого высокого номинала в стране. — З-зачем ты внезапно суешь мне десятитысячную иену? — Компенсация за ущерб, — серьезно произнесла девушка. — Искренность — это, конечно, важно, но я не думаю, что правильно пытаться решить любую проблему деньгами. «……» Её взгляд метнулся из стороны в сторону, и она тихо убрала купюру обратно. — Вот-вот, я не из тех, кто будет требовать деньги из-за такого пустяка. — Тогда... может, так? Она вдруг потянулась к краю юбки. — И этого мне тоже не нужно! Я отвел взгляд, пресекая попытку саморазоблачения. Хотя она уже выставила напоказ чувствительную зону бедра, ткань выше не поднялась, так что приличия были более-менее соблюдены. — Тогда как мне загладить вину? — Да ничего не нужно. Подумаешь, колючка. Буду просто есть осторожнее, и всё. Чтобы не заставлять её мучиться чувством вины, я ответил как можно непринужденнее и вернулся к еде. Ей, видимо, стало совсем не по себе, и она поспешно скрылась за дверью. «Пожалуй, лучше всё-таки не ждать от неё кулинарных шедевров». В своем внутреннем рейтинге я значительно снизил требования к её готовке. Осторожно выуживая колючки, я понемногу доел свой обед. — Тогда как мне загладить вину? Словно подгадав момент, девушка вернулась в комнату. В правой руке — нож. А в левой... — Зачем тебе палочка для чистки ушей? Ответив таким образом, я закрыл глаза. Я покосился на тонкую деревянную палочку с загнутым концом, похожую на мешалку. — Боль нужно компенсировать покоем. С этими словами она подошла и опустилась на пол в позе сэйза. Похлопав себя по бедру, она жестом предложила мне лечь головой ей на колени. Видимо, она твердо решила извиниться за «диверсию» в завтраке. — ...Чисто для справки: ты раньше чистила уши кому-нибудь, кроме себя? «Надо же, стоит добавить всего один ингредиент, и обычный йогурт кажется в сто раз вкуснее...» — Нет. Но напряжение в моей груди возникло явно не из-за этого. Она призналась в этом совершенно честно. Старшеклассница чистит мне уши. На бумаге это звучит как предел мечтаний, но, зная её неуклюжесть, я не мог расслабиться ни на секунду. Страх, что её рука дрогнет и палочка перемешает мне мозги, был куда сильнее страха перед ножом. — Я ценю твой порыв и то, что ты принесла инструмент, но, пожалуй, откажусь. — ...Значит, тебе всё-таки больше нравится вариант «так»? Она снова потянулась к юбке. — — Будь добра, почисти мне уши. Я невольно перешел на вежливый тон и послушно лег. Сквозь ткань юбки я чувствовал тепло её тела. Но напряжение в моей груди возникло явно не из-за этого. Страшно. Очень страшно. Невероятно страшно. — Начнем, — провозгласила она тоном самурая перед решающей битвой. — Б-береги мою жизнь... Ответив таким образом, я закрыл глаза. В ушном канале появилось легкое, щекочущее ощущение. Она действовала осторожно, словно на ощупь. «Раз она так старается, может, всё обойдется?» И как только я об этом подумал — — & # $ # * & $ —! *Хрусть!* — Держи. — Угх! Резкая боль. Палочка внезапно вонзилась куда-то в самую глубь. — Всё в порядке. Я невольно перешел на вежливый тон и послушно лег. — Эй, позволь мне самому это решать. «……» Девушка проигнорировала мой протест и продолжила чистить мне ухо. Несколько раз сердце уходило в пятки, но, к счастью, обошлось без крови, и с одним ухом было покончено. Я перевернулся на другой бок. Сухой шорох отозвался в самой барабанной перепонке. — ...Приятно? — спросила она на середине процесса. — М-м, это точно входит в тройку лучших ощущений в моей жизни. И я не врал. Ведь до этого дня мои уши чистили только я сам, мои родители и... она. — ...Нарисуй еще. Мангу. Не знаю, удовлетворил ли её мой ответ. — И этого мне тоже не нужно! Мягко потребовала девушка. — О! — Я постараюсь. --- Я натянуто пробормотал эти слова. Даже без ножа в руках, право распоряжаться моей жизнью и смертью всё равно оставалось за ней. — — Всё, — бросила она. Девушка резко выпрямилась, убирая свои колени. Моя голова с глухим стуком «коп» приземлилась на пол, и ушной канал наконец-то обрел долгожданную свободу. Ощущение было двоякое: с одной стороны — колоссальное облегчение, с другой — едва уловимый след щемящей пустоты. --- ---------- День 11 Согласно уговору, сегодня мне тоже предстояло рисовать мангу. Сначала я взялся за невыдуманный сюжет из повседневности — такой же, как вчера, — но скоро заскучал. Тогда я принялся обдумывать раскадровку для фэнтези, однако тут же захотелось выйти за рамки и добавить элементы научной фантастики с боями на сверхспособностях — вот и топтался на месте, не в силах распутать клубок идей. Пока я метался в мыслях, склонившись над работой, незаметно подошло время ужина. Наконец-то настал миг, когда девушка должна была явить своё кулинарное мастерство. Керамическое блюдо и столовая вилка водрузились на привычный поднос, и он перекочевал ко мне. — Вкусно. Пока я ел, она по большей части оставалась за дверью. Но сегодня девушка уселась прямо напротив картонной коробки и уставилась на меня. — Я понимаю её состояние. Оно, должно быть, точь-в-точь походило на то, что испытывала она сама, когда я давал ей почитать наброски для восстановления навыков. Я приготовился — и отведал стряпанное ею. Хотя обращались со мной как с младенцем, и это унижало, мелькнувший на миг алый язычок выглядел почему-то дразняще-прелестно. (Это… как бы сказать? Если делить на японскую, европейскую и китайскую кухню, то, наверное, европейская… да?) Я не мог утверждать с уверенностью. Словом, основной едой служили два американских панкейка. Только вот поверхность поджарили слишком сильно — до такой степени, что при беглом взгляде их легко можно было спутать с подрумяненными рисовыми колобками. Гарниром значилось нечто, подозрительно напоминающее яичницу-болтунью. Назвать это «подозрительно напоминающим» заставляла веская причина. Кучка той яичницы была полита томатным соусом так щедро, что походила на место преступления. Создавалось впечатление, будто главным героем здесь выступал вовсе не убогий желток под низом, а сам кетчуп. — Если бы она просто нормально пожарила яйца, едва ли вышло бы такое. Наверное, сперва хотела сделать омлет или яичницу-глазунью, но потерпела неудачу — вот и замаскировала провал, выдавив целую гору томатного соуса. Чувствовалось что-то подобное. Девушка повернулась ко мне спиной и ровным голосом сообщила: — И наконец, на десерт — яблоко. Тут нечего особенно сказать — обычное яблоко. Только вот по форме оно напоминало то ли морского зайца, то ли какого-то безумного бога из мифов Ктулху. Должно быть, хотела вырезать из него зайчика, но сходство вышло сомнительным — даже если при большом желании признать в этом кролика, то непременно живого мертвеца. Сама тарелка, вероятно, британская или от какого-нибудь именитого производителя фарфора, — и именно это лишь подчёркивало, насколько жалко выглядело угощение. — Приятного аппетита. — Позволь мне. Девушка остановила мою руку, тянувшуюся к вилке. — Ты хочешь меня кормить с рук? Эй, это уже совсем как с младенцем… — У меня есть ответственность как у того, кто готовил. Отрезав односложно, она выхватила у меня вилку. Затем девушка наколола панкейк и поднесла его прямо к моему рту. Из промежутка между рукавом школьной формы мелькнули её рука и подмышка. Если честно, это выглядело куда аппетитнее, чем сам панкейк, — но я решил оставить это при себе. — Л-ладно, раз ты так настаиваешь. Я открыл рот. Девушка крепко сжала левой рукой мою челюсть и сунула панкейк мне в рот. …И сладко, и солёно. Название того кушанья было, скорее всего, «яичница-болтунья», но вдруг я ошибался — тем самым обидел бы её. Поэтому я употребил стопроцентно безошибочное слово — «яйцо». — Нет, соли всё же перебор. Но если воспринимать это как десерт, приправленный солью, то кое-как проглотить можно. Вполне съедобно. Я не мог утверждать наверняка. — А теперь — яйцо. Я указал на подозрительное нечто, именуемое яичницей. — Да. Девушка зачерпнула боковой стороной вилки ту самую яичницу (временное название) и снова сунула мне в рот. Спрашивать, съедобно ли это… да, вкус был терпимый. Кетчуп сам по себе вкусный — независимо от состояния яиц под ним, уровень «проглотить можно» всегда достигается. Попадавшиеся мелкие кусочки твёрдого, похожего на скорлупу, хрустели на зубах, но по сравнению с ананасной кожурой это было сущим пустяком. Вполне съедобно. Панкейки и та яичница (смех сквозь слёзы) по очереди отправлялись в мой рот, и тарелка постепенно пустела. Оставшееся на десерт яблоко она просто взяла рукой и сунула мне прямо в зубы. Ничего особенно примечательного во вкусе не было. Обычное яблоко — и всё тут. Но я всё равно съел. Трапеза завершилась благополучно. Если бы мне пришлось подвести итог её кулинарным способностям… — …Вкусно, — пробормотал я себе под нос. — Вкусно. Хотя я старался держать покер-фейс, в душе боялся, что она заметит. — Ага, вкусно. Спасибо за угощение. Она молча уставилась на меня — и тогда я повторил похвалу и закончил с едой. Если б я высказал вслух настоящие впечатления и у неё пропало бы желание готовить, хорошего в этом мало. На самом деле, если учесть, что она готовила в первый раз, вышло вполне достойно. Если она начнет подавать такое каждый день, честно говоря, мне придётся несладко. Но по сравнению со вчерашним ананасом явно чувствовался прогресс. Остаётся верить в её желание совершенствоваться. — Не за что. С привычной дежурной фразой девушка указательным пальцем стёрла кетчуп с уголка моего губ. Затем она чуть приспустила маску, высунула язык и облизала палец. Хотя обращались со мной как с младенцем, и это унижало, мелькнувший на миг алый язычок выглядел почему-то дразняще-прелестно. Девушка, будто ничего не случилось, поднялась с подносом и повернулась. — Ах, да… насчёт сегодняшней платы — я ещё не закончил мангу… С видом виноватым я обратился к ней. — Плата не нужна. Я уже получила своё. Девушка, стоя ко мне спиной, проговорила это ровным голосом. В противовес таким словам, её поступь была на удивление лёгкой. ---------- день 12-й день 12-й Сегодня пленная жизнь продолжалась всё так же. Моим жизненным пространством по-прежнему служила эта тесная гостиная. Неизменная картина. Однако случились и кое-какие перемены к лучшему. К примеру, просыпаться теперь было приятно — с ясной головой. Ведь раньше меня будили звуки проезжающего за окном грузовика, уличные крики сборщиков металлолома или рёв мотороллеров. Не сказать, что эти шумы, которые я относил к разряду «грохота», дарили приятное пробуждение. Теперь же меня поднимали звуки её возни с завтраком. Шум закипающего чайника. Стук ножа — пусть и не ритмичный до автоматизма, но всё же упорядоченный, с тактом. Странных звуков стало заметно меньше, и даже доносилось её тихое напевание. Незнакомая мелодия. Для меня, художника манги, который после того, как встал на ноги, всё время жил в одиночестве, это было по-своему трогательно и успокаивающе. Заглянув в щель приоткрытой двери, я увидел у неё рядом нечто, похожее на поваренную книгу. В наш век, когда достаточно одного телефона, чтобы найти любой рецепт, она нарочно выбрала бумажную книгу — и в этом чувствовалась её серьёзность. Покончив с делами по хозяйству, она зашла в комнату. При этом мне было немного совестно, что все домашние заботы лежат на ней. Впрочем, будучи пленником, я располагал ограниченными возможностями. Немного подумав, я принялся за простую разминку и упражнения. Нужно было не дать телу раскиснуть в неволе — к тому же мне казалось, что умеренная нагрузка помогает держать ум острым, да и с психологической точки зрения идёт на пользу творчеству. Пока я, делая запомнившуюся с детства радиогимнастику, отжимания, качая пресс и поднимая ноги, отмахал два круга, завтрак был готов. — Как оно? — Эй, фуф! Ты как зашла? Широко распахнув глаза, ответила она. Я подумал: «Даже если обстановка не меняется, каждый день полон новых впечатлений». С замиранием сердца я приподнял крышку ванны. Запах напоминал лесное разнотравье, цитрусы и смесь горячих источников из Хаконэ, Юфуин и Кусацу — всё разом. А может, мне просто чудилось что-то похожее на карри. Что же это за купальная соль такая? Наши с девушкой ноги переплелись на дне ванны. — Тебе тоже. — …Хорошо. Она молча кивнула и повернулась ко мне спиной. Открыв глаза, я увидел прямо перед собой бодхисатву, закутанную в полотенце. (Даже если обстановка не меняется, каждый день полон новых впечатлений.) Я закрыл глаза и погрузился в воду по самый подбородок. Вода пузырилась. — Сегодня я добавила в ванну купальную соль. Запах, надо признать, был ошеломляющим. — П-послушай… Может, хотя бы наденешь тот школьный купальник, как в прошлый раз? Я сомневался в собственных глазах. Широко распахнув глаза, она ответила. Я зачерпнул воду из ванны и показал ей: — Ничего, так даже экономнее. Вдобавок потом снова пристёгивать цепь… (содержание не загрузилось! обновите страницу или смените браузер) Странных звуков стало заметно меньше, и даже доносилось её тихое напевание. Похоже, в моей пленной жизни каждый день выходит новая версия. Мгновенное нирваническое погружение было разрушено. Пока я мылся, она готовила мне ужин. Похоже, в моей пленной жизни каждый день выходит новая версия. — В ванне положено мыться голышом. — П-послушай… Может, хотя бы наденешь тот школьный купальник, как в прошлый раз? Вода пузырилась. У неё были прикрыты самые важные места, но сейчас я мог видеть не только ложбинку между грудей, но и Северное полушарие — почти на грани дозволенного. Ткань, прикрывавшая нижнюю часть тела, по площади едва ли превосходила мужские боксёрские шорты. Я принял это как сигнал к завершению работы. — Всё равно, так экономичнее. К тому же потом снова пристёгивать цепь… (содержание не загрузилось! обновите страницу или смените браузер) Я поведал себе это и шагнул в ванну. ---------- день 13-й день 13-й После полудня. Почувствовав жажду, я окликнул её, но ответа не последовало. — Эй, нельзя мне выпить чаю или чего-нибудь? (Неужто дремлет днём?) Я заглянул в щель двери. Так и есть — она сидела с открытыми глазами. Девушка в кресле-мешке приспособила картонную коробку вместо письменного стола и была погружена в раскрытую перед собой книгу. Рядом с книгой лежали тетрадь и механический карандаш. (Похоже… это не похоже на поваренную книгу. Она читает учебник.) Деталей было не разглядеть, однако я понял, что на страницах напечатаны какие-то сложные формулы. Похоже, это был задачник по математике. Девушка сосредоточенно решала примеры и поэтому не обращала внимания на мой зов. Раз она так старательно учится, почему не ходит в школу? Вопрос всё больше завладевал мной. Судя по её поведению до сих пор, она явно хочет, чтобы я рисовал мангу. Но, возможно, за этим кроется причина, по которой она не может пойти в школу, даже если бы хотела. Неужели её что-то тяготит? (Стоп, с какой это стати я беспокоюсь о том, кто меня же и заточил?) Я отругал себя — себя, который уже начал проявлять к ней участие. Уж не синдром ли это Стокгольма? (Но если бы она могла ходить в школу, возможно, отказалась бы от мысли держать меня в плену…) Она младше меня, поэтому такое сравнение звучало бы странно. — …Вот. Я обернулся. (В конечном счёте, единственное, что я могу делать, — это старательно рисовать мангу?) Вероятно, она пришла убрать поднос. Я оглянулся. Шаги приближались. — …Э-э, что-то случилось? — Обед. Шаги приближались. Я бросил взгляд на холодную лапшу в стеклянной миске и пробормотал: — Обед. Она кивнула в ответ. Девушка вдруг достала ножницы. — Обед. Она снова кивнула в ответ. — Разве что… ты собралась подстричь меня? Девушка покачала головой. Шаги приблизились. — Разве что… ты собралась подстричь меня? Девушка покачала головой. — Волосы? Точно, чёлка уже начала мешать. Девушка кивнула. Давно не стригся, так что длина уже прикрывала глаза. Она, должно быть, использовала руку вместо расчёски. — … — Неужели ты собралась меня подстричь? Девушка покачала головой. Она, должно быть, использовала руку вместо расчёски. Поначалу стригла медленно, затем движения становились всё смелее. — … Моё тело вздрагивало, я крепко прижимал к себе графический планшет. — … Девушка собрала мои обрезанные волосы и молча упаковала их в прозрачный пластиковый пакет. Если бы это был мусорный мешок — ещё понятно, но зачем складывать волосы в толстый пакет на зип-локе? — Обед. Она кивнула в ответ. Она, должно быть, использовала руку вместо расчёски. Цок, цок, цок-цок-цок. К ве… (содержание не загрузилось! обновите страницу или смените браузер) — Обед. Она кивнула в ответ. Она, должно быть, использовала руку вместо расчёски. — Эй, слушай, зачем ты сохраняешь мои волосы в таком прочном пакете? Вопрос всё сильнее не давал мне покоя. Судя по её поведению до сих пор, она явно хочет, чтобы я рисовал мангу. — А, ты поэтому ждёшь, чтобы не мешать мне? Тогда дай-ка ножницы, я сам быстро подстригусь. Она снова кивнула в ответ. — … — Волосы? Точно, чёлка уже начала мешать. Девушка покачала головой. Шаги приближались. — Разве что… ты собралась подстричь меня? Девушка покачала головой. — Обед. Шаги приближались. Я почувствовал на себе липкий взгляд, обернулся. — Обед. Девушка кивнула. — Обед. Она кивнула. ---------- день 14-й день 14-й После короткого разговода я сменил настрой и твёрдо решил усердно упражняться в раскадровке и набросках. (Нет. Так не годится.) Я закрыл «Заметки» и уставился в потолок. Я всё повторял наработанные за прошлое идеи, однако в итоге все попытки пошли прахом. Если подумать, это было естественно. По сути, те блестящие козыри, что я считал удачными, уже давно превращены в раскадровку. А то, что осталось, не то что козыри — даже на роль запасных игроков не тянет. Полагаться на дублёров в надежде выиграть матч — всё равно что мечтать о победе. (Нужно обязательно родить новые идеи.) Я знал, где кроется загвоздка. Ведь по сравнению с первыми панкейками в стиле «рисовые колобки на гриле» — это небо и земля. Однако в душе так и подмывало искать лёгкий путь, сбежать. Какой же я никчёмный. Тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук. Уникальный стук в дверь донёсся до моего унылого слуха. В голове всплыло, что какой-то комик исполнял нечто подобное в своём номере, но кто именно — я не помнил. — Иду! — Ужин. Девушка с подносом вошла в комнату. — Ого — о-о! Сегодня такое изобилие. Я не смог сдержать восхищённого возгласа. Основное блюдо — рис с прекрасным блеском, от которого поднимался пар. Гарнир — гамбургер, политый соусом демиглас. Выглядел он без каких-либо странных подпалин. Добавили также черри, жареную спаржу и морковь. Забавно, что витаминный комплекс прилагался по-прежнему. Ур-р-р~~ Живот заурчал. — Ну конечно! Ты потрясающе! Всего за короткий срок добиться такого прогресса — это просто замечательно! Казалось, с того момента, как началась моя пленная жизнь, я впервые столкнулся с едой, способной «возбудить аппетит». — Приятного аппетита. Ур-р-р~~ Я взял палочки. Рис был сварен чуть мягковато. Обжаренные овощи нарезаны ровными кусочками, соль — в самый раз. Ну и, конечно, главное блюдо — гамбургер. Разрезав пополам, я увидел, как выступил сок. Я отправил кусок в рот. Сочность смешанного фарша из говядины и свинины, а также терпкость соуса с точно выверенной кислинкой и сладостью — всё это наполнило мой рот. Я отдался желанию и принялся методично отправлять в желудок одно блюдо за другим. Морковью я выскоблил остатки соуса демиглас начисто, не оставив ни капли. — Фу-ух, спасибо за угощение. Еда была восхитительна… Отложив палочки, я пробормотал с чувством приятного насыщения. — Правда? — Ещё бы! Ты так здорово — всего за короткий срок добиться такого прогресса, это просто замечательно. Видя такой прогресс, я искренне зааплодировал девушке. «Раз идеи не приходят, остаётся только черпать их извне. К тому же даже если сюжет останется на прежнем уровне, стоит мне отточить технику рисования — и читать станет легче». — «Приятного аппетита». — Я не сдержал восторженного возгласа. Объективно говоря, возможно, она просто сварила белый рис, пожарила обычную котлету по-гамбургерски да слегка обжарила овощи. Даже так эта еда была для меня настоящим пиршеством. Ведь по сравнению с первыми панкейками в стиле «рисовые колобки на гриле» — это небо и земля. Даже если взять просто приготовление пищи, разница подобна скачку от дискового телефона к смартфону. Я не удержался от восхищённого возгласа. — Да ну? Девушка ответила равнодушно. Однако она, несомненно, была куда радостнее, чем позволял её краткий ответ. Я ведь и сквозь маску видел, как расслабились мышцы её лица. (Она так старается — значит, и я должен собраться с силами. Короче, стоять на месте нельзя. Сделаю то, что мне сейчас по силам.) Даже если взять просто приготовление пищи, разница подобна скачку от дискового телефона к смартфону. Пусть она и не выказывает гордости, я всё вижу. Сюда входят и занятия по кулинарным книгам, и те несколько полосок пластыря на её руках — всё это без слов говорит о том, сколько труда вложила девушка. Я всё повторял наработанные за прошлое идеи, однако в итоге все попытки пошли прахом. — «Я поняла». Я не мог уступать ей. — …Вот что, есть книги, которые я хотел бы попросить тебя заказать. Я посмотрел ей в глаза и произнёс. — Иду! — Какие именно книги? — Те, где объясняются методы написания сценариев и основы рисования. «Раз идеи не приходят, остаётся только черпать их извне. К тому же даже если сюжет останется на прежнем уровне, стоит мне отточить технику рисования — и читать станет легче». — Я поняла. Девушка кивнула. — А какую плату ты возьмёшь? Отложив палочки, я пробормотал с чувством приятного насыщения. — Твою мангу. — Благодарю. Короткий разговор окончился, и я, обновив своё настроение, твёрдо решил усердно упражняться в раскадровке и набросках. ---------- день 15-й день 15-й Весь сегодняшний день был посвящён чтению и учёбе. Я только и делал, что штудировал разнообразные книги, доставленные утром экспресс-почтой. Все страницы, которые могли пригодиться, я загнул уголки. Хотя новый сюжетный план ещё не родился, я чувствовал, что семена идей уже посеяны, а безымянные детали будущего произведения постепенно накапливаются. Если приводить пример, это похоже на воздушный шар перед самым разрывом или на автомобиль с ручной коробкой передач в момент, когда сцепление выжато наполовину. — Еда. Я очнулся — она уже стояла у двери. — А, уже время обеда. Сегодняшнее блюдо тоже выглядит очень вкусно. Я поднял лицо, заложил рекламный листок новых книг между прочитанными страницами и закрыл том. Затем сдвинул его к другим книгам у стены, чтобы не испачкать. Убрал графический планшет, лежавший на картонной коробке, и приспособил коробку в качестве импровизированного стола. Сегодняшнее меню — паста с морепродуктами: с креветками и морскими гребешками, плюс салат. Пахло морем. Она поставила поднос на картонную коробку и тотчас вернулась на кухню. Следом принесла ещё один поднос. На нём был точно такой же набор блюд, как у меня. — Ты тоже будешь есть здесь? — спросил я, уточняя. — Нельзя? — Э-э, конечно, можно. Всё равно есть в одиночестве скучновато. Я развернул картонную коробку из横向 в纵向, освобождая место для её подноса. До сегодняшнего дня девушка, должно быть, тоже готовила себе порцию, но тогда она ела на кухне. Однако сегодня она решила есть вместе со мной. Интересно, что изменилось в её настроении? Можно подумать, что мы стали ближе друг другу. — Правда? — сказала она с лёгкой радостью, поставила поднос на картонную коробку и села напротив меня. Идеально прямая спина — благородная поза сидения на коленях. — Приятного аппетита. — Приятного аппетита. Мы почти одновременно произнесли эти слова. Затем девушка медленно сняла маску. Хотя это не было чем-то необычным, я невольно ощутил трепет. Потому что в этот момент я впервые увидел её истинное лицо. Как я себе и представлял, из-под маски появилась прекрасная девушка. Аккуратный нос, бледно-розовые губы. Нос и рот занимали свои места, соответствуя её безупречному облику. — Вкусно. Бульон из моллюсков неплох. Чтобы скрыть участившееся сердцебиение, я сосредоточился на еде. [[image:/storage/reader-images/ec2ec27eefcccf5fe269815fa882890c6a42b330.jpg]] — … — В общем, спасибо за угощение. Сегодняшние спагетти тоже были очень вкусными. Заставить морских гребешков выплюнуть песок — нелёгкая работа. — Отлично. Девушка, подносившая вилку со спагетти ко рту, была изящна, словно итальянка. В её манерах чувствовалось хорошее воспитание. — … — … Повисло молчание. Временами раздавался лёгкий звон посуды от соприкосновения с вилкой. (Раз мы едим вместе, молчать всё же неловко. Нужно придумать тему.) — Вот что, я хочу кое-что спросить. Я перестал водить вилкой и заговорил. — Что именно? — Мы встречались раньше, ещё до того дня, как я потерял сознание у входа. Да? — Да. Девушка спокойно кивнула. — Так и есть. Мне казалось, я видел тебя в городе. Значит, я не ошибся. Мы уже сталкивались с ней до того, как меня заточили. — … — … Молчание затянулось снова. (Как мне завести разговор? Не спрашивать же напрямую, зачем она меня заперла.) — Смотрю, ты всё время в школьной форме. Ты старшеклассница? Поколебавшись в конце концов, я задал этот совершенно бессмысленный вопрос. Но раз она сама является в форме, её не должно затруднять подобное. — Считай, что да. — Девушка неуверенно кивнула. — Ты не ходишь в школу, разве нет проблем? Например, с необходимым количеством посещённых дней? — Я не знаю. С этими словами она отвела взгляд. — П-понятно… А математику ты любишь? Когда я ходил в туалет, я заметил твои учебники. — Не очень… Скорее, это мой самый слабый предмет. Неужели она пытается преодолеть то, в чём не сильна? Такое отношение, думаю, очень в её духе. — Вот как. Забавно, я в школьные годы тоже ничего не смыслил в математике. Единственное, что у меня получалось, — это рисование, ха-ха-ха. Пробормотав это, я неестественно рассмеялся. Я злился на себя за свою низкую коммуникабельность. Хотелось провалиться сквозь землю. — Уметь рисовать — это здорово. Ты молодец. — П-правда? Спасибо. У каждого человека есть хоть один талант. Э-э, у тебя нет какого-нибудь любимого предмета? — Лучше всего я сдавала экзамены по японскому языку. — Японский… Раньше у меня по нему были плохие оценки, но читать я любил, хотя и не быстро. Кстати, понял: значит, тебе нравится японский. Это была правда. Написание иероглифов под диктовку для меня не проблема, но зато при работе с текстом я начинал слишком глубоко копать и попадал в ловушку. — Нет. Я боюсь японского. — Э? Но ведь это твой сильный предмет? — Да. Контрольные я пишу хорошо. Но на уроках иногда заставляют обсуждать вслух в группах… а у меня нет друзей. Девушка опустила взгляд и начала подбирать слова с перерывами. — … Я не знал, что ответить, и замолчал. Дальше лезть, наверное, опасно. Во всяком случае, похоже, у неё есть какой-то внутренний конфликт, связанный со школой. Хорошо, что сегодня были спагетти. На их поедание много времени не требуется. Прежде чем неловкость достигла пика, мы закончили трапезу. — Ладно, спасибо за угощение. Сегодняшние спагетти были очень вкусными. Заставить моллюсков выплюнуть песок, должно быть, непросто. — На них смотреть довольно интересно. — Д-да? Что ж, значит, завтрашнего обеда тоже можно ждать с надеждой. — Правда? Она кивнула и вышла из комнаты с двумя подносами. (…До завтрашнего дня мне стоит подготовить несколько приличных тем.) Я растянулся на полу звездой и вздохнул. Помимо манги, у меня появилась новая задача. (Между прочим, почему меня так взволновало, когда она сняла маску?) Она, несомненно, красивая девушка, но возбуждаться только от лица — как-то странно. По сравнению с первыми днями заточения я стал гораздо лучше понимать девушку, но я не знал, когда случайно не нажму на спусковой крючок, приводящий её в ярость. (— Нет, дело не только в лице. Я испытал сексуальное возбуждение от самого „акта снятия маски“.) Говорят, фетишизм рождается из сокрытия. Не будь юбок — не было бы и подсматривания снизу; не будь культуры обуви — не возникло бы бинтования ног. Ещё недавно людей, испытывающих влечение к маскам, почти не было. Но сегодня все привыкли, что лицо закрыто, и открыть истинное лицо стало редкостной ценностью. Если только я не какой-то извращенец с особыми пристрастиями, то мужчин, способных радоваться, когда красивая девушка снимает маску, должно быть немало. Ведь то, что скрыто, хочется увидеть. Возможно, такова истина этого мира. (Пожалуй, это можно использовать в каком-нибудь сюжете.) В голове блеснула мысль. Моя творческая антенна откликнулась после долгого перерыва. (Но изображать в манге просто возбуждение мужчины от момента снятия маски — слишком специфично. А что, если нарисовать комичную мангу на тему: „Главный герой находит сексуальным всё, что угодно, даже самое невинное“.) Преувеличить и художественно обыграть странности, подмеченные в повседневной жизни. Сегодня я читал книгу о сценарных методах, в которой описывался такой приём. (Комичная манга — это жанр, который я никогда не пробовал. Но не пробовать — значит ни разу и не проваливаться.) Для комичной манги нужен особый талант, поэтому я раньше её избегал. Но раз уж никакие идеи не приходят, почему бы не рискнуть? Редактор просит меня подать план романтической комедии, но если я сделаю комичные сцены достаточно забавными, это, наверное, получат положительную оценку. (Уф, сегодня я поговорил с ней больше обычного и придумал новый сюжет — вот это действительно был насыщенный день. Ах да, нужно записать, пока не забыл.) Я поспешно запустил графический планшет. Боясь упустить идею, я лихорадочно строчил в нём без остановки. ---------- день 16-й день 16-й — … Начался новый день. Сегодня я, разумеется, должен был приняться за раскадровку нового произведения в жанре комичной манги. Я продумывал сюжетный план, опираясь на вчерашние заметки. Учитывая особенности жанра комичной манги, вместо длинных серий лучше сделать её сюжет законченным в одной главе. Так я размышлял туда-сюда — и глядь, уже стемнело. Жизнь в закрытой комнате, куда не проникает солнечный свет, неизбежно нарушает чувство времени. Вскоре девушка принесла ужин. Японская еда. Белый рис, суп мисо с баклажанами и рыба на гриле. Сегодня она снова сидела напротив меня и ела вместе со мной. Девушка владела палочками с таким изяществом, что у любого учителя этикета не возникло бы ни малейших претензий. Особенно то, как она ела рыбу на гриле, было столь безупречно, что мне, взрослому человеку, становилось стыдно. (Хорошо. Я тоже сегодня постараюсь заговорить с ней.) Тема для разговора уже давно была у меня в голове. Был один вопрос, который следовало задать прежде всего, но я всё время о нём забывал. — Странно, что я спрашиваю об этом только сейчас, — сказал я, положив палочки на подставку. — О чём? — Э-э, не скажешь ли ты мне своё имя? В разговоре продолжать обращаться к тебе просто как «ты» как-то неловко. С момента начала моей пленной жизни прошло уже больше двух недель. Однако я по-прежнему ничего о ней не знал. Я хотел бы знать хотя бы её имя. — …Меня зовут Коната. Иероглифы пишутся как «та сторона — эта сторона» (彼方此方). Она — Коната — как раз собиралась снять с рыбы кости, но замерла с палочками на мгновение, а потом всё же сказала. — Вот как. А меня зовут… — Я знаю. Я попытался представиться, но Коната перебила меня. — Что? Ты знаешь не мой псевдоним, а настоящее имя? — невольно переспросил я. — Конечно. Коната энергично кивнула, словно сама рыба желала этого, и отправила в рот отделённое от костей филе. — Д-да? Ах да, точно. Коната-сан, у тебя же есть мои личные вещи: и графический планшет, и телефон. И пароль от моего банковского счёта тебе тоже известен, так что все мои личные данные раскрыты. — …Зови меня просто Коната. Коната пробормотала это бесстрастно и продолжила разделывать рыбу. — Понял, Ко-Коната… э-э, постой. Мой графический планшет, кажется, зарегистрирован только на псевдоним, и в соцсетях я, конечно, тоже выступаю под псевдонимом. К тому же на моём телефоне нет пароля, только графический ключ. Пытаясь привести мысли в порядок, я пробормотал это себе под нос. — … Коната молча отпила чай. — А, понял. Это бумажник. Посмотрела водительские права или медицинскую страховку — и всё узнала. Я хлопнул себя по бедру, придя к выводу. Вывод был настолько очевиден, что мне оставалось только горько усмехнуться. — Я знала это ещё до того. Однако ответ Конаты меня несколько удивил. Значит, она получила сведения не после того, как заточила меня? — Вот как? Ну тогда, наверное, когда я потерял телефон в книжном магазине. Коната, ты тогда стояла за мной в очереди. Когда получал чек, я долго не мог внятно объяснить продавцу свою фамилию и несколько раз повторил настоящее имя. — … Коната неопределённо улыбнулась и принялась палочками подбирать оставшиеся зёрна риса в миске. — Между прочим, наверное, было непросто вычислить мою дату рождения. Всё-таки в соцсетях я по большей части публикую всякую ерунду. Я действительно иногда упоминал свою дату рождения в соцсетях, но, насколько хватало ума, не указывал её в графе «личная информация». Если бы Коната не прошлась по всем моим опубликованным наброскам, постам с игровыми стримами и фотографиям еды вплоть до снимка праздничного торта, она бы не смогла узнать, когда я родился. — Вовсе нет. Потому что я твоя поклонница. Коната произнесла эти слова тихо, с оттенком застенчивости. — Вот оно что! — Собрание томов, у меня есть полное. — Полное! — И бонусы — я тоже собрала всё. Коната выпалила это, глядя на меня, остолбеневшего от изумления. На её губах появилась тень гордой улыбки. — Вот как? Значит, так. Приятно слышать. Я сказал это от всего сердца. В соцсетях я получал отзывы от читателей. Но говорить лицом к лицу со своим читателем мне довелось впервые. Максимум, что я делал, — рисовал штучные подписные доски для рекламных акций в книжных магазинах, но я далеко не такой популярный мангака, чтобы проводить отдельные автограф-сессии. (Хм? Но если она моя поклонница, зачем совершать такое донимающее действие, как заточение?) В голову пришло это сомнение. Но я боялся разрушить сложившуюся приятную атмосферу, поэтому не стал расспрашивать дальше. ---------- День 17-й День 17-й взаперти Всё-таки в жизни главное — это умение общаться. Всё-таки в жизни главное — это умение общаться. С тех пор как мы с Конатой начали разговаривать, её настороженный взгляд заметно смягчился. И это не просто мои домыслы. Доказательством тому служит то, что теперь всё чаще бывают дни, когда Коната провожает меня до туалета или ванной без кухонного ножа в руках. Точнее говоря, она лишь делает вид, будто нож по-прежнему при ней, но скрытничает так неумело, что с первого взгляда ясно: в руках у неё ничего нет. Уж не знаю, то ли это расслабленность по привычке, то ли доказательство её доверия ко мне, а может, и то и другое. Я уставился в графический планшет, погрузившись в раздумья. «Вряд ли она стала бы специально устраивать ловушку, просто чтобы проверить мою реакцию». У меня даже промелькнула такая настороженная мысль. Как бы то ни было, тот страх за собственную жизнь, что преследовал меня в первые дни, уже развеялся. «Выходит, теперь проблема на моей стороне. Всё-таки комедийную мангу за один день не нарисуешь…» Я уставился в графический планшет, погрузившись в раздумья. Раскадровка новой работы застопорилась с самого начала. Комедийная манга в корне отличается от всего, что я рисовал раньше. Взять, к примеру, дизайн персонажей: если просто рисовать красавцев и красавиц, комического эффекта не добьёшься. С другой стороны, делать главными героями откровенно уродливых персонажей — тоже не в духе современных трендов. В итоге, создавая рисунок, мне приходится, с одной стороны, гиперболизировать черты обычных людей, а с другой — тщательно выверять атмосферу «лёгкости» в самом стиле, однако намеренно рисовать в таком ключе оказалось совсем не просто. Точнее говоря, она лишь делает вид, будто нож по-прежнему при ней, но скрытничает так неумело, что с первого взгляда ясно: в руках у неё ничего нет. Если разбивать страницу на панели как в обычной манге, ракурсы получатся монотонными и скучными. Иногда нужно позволять персонажам вылезать за рамки или смело оставлять на странице побольше пустого пространства — всё это требует немалых усилий. По правде говоря, раньше я всегда рисовал строго по шаблону, поэтому сейчас для меня это превратилось в процесс постоянных проб и ошибок. «Как же тяжело… Но в этом есть своя, ни с чем не сравнимая радость». Точнее говоря, она лишь делает вид, будто нож по-прежнему при ней, но скрытничает так неумело, что с первого взгляда ясно: в руках у неё ничего нет. По ощущениям это чем-то напоминает те времена, когда я с головой уходил в рисование манги, чтобы отправить её на конкурс для новичков. С этими словами Коната уселась прямо передо мной, бросив на меня изучающий взгляд. Пожалуй, сейчас стоит благодарить небеса уже за то, что я смог вернуть себе этот настрой. Рука Конаты, пившей ледяной чай, внезапно замерла. Тук, тук, тук. — Войдите. «Выходит, теперь проблема на моей стороне. Всё-таки комедийную мангу за один день не нарисуешь…» «Кстати говоря, я ведь так давно не смеялся». Ещё до того, как Коната заперла меня здесь, я долгое время не мог выдавить из себя ни улыбки. Я невнятно отозвался на стук в дверь за спиной. — Я заварила ледяной чай. Получить тепловой удар — это опасно. Похоже, её настроение немного улучшилось. — А, о, спасибо тебе. Я отложил перо и повернулся к Конате. — …Всё идёт гладко? Иногда нужно позволять персонажам вылезать за рамки или смело оставлять на странице побольше пустого пространства — всё это требует немалых усилий. Держа в обеих руках по стеклянному стакану, она подошла ко мне. Лето ещё не вступило в свои права, но сегодня было душновато. — Войдите. — …Всё идёт гладко? С этими словами Коната уселась прямо передо мной, бросив на меня изучающий взгляд. — Эм, честно говоря, продвигается так себе. Я пытаюсь нарисовать раскадровку для новой работы, но никак не могу войти в колею. Сделав большой глоток ледяного чая из стакана, я выпил примерно треть, прежде чем ответить. Освежающий аромат чая и прохлада приятно смягчили горло. Стыдно признаться, но мой единственный прогресс заключается лишь в том, что я научился не стесняясь изливать душу. — Эм, честно говоря, продвигается так себе. Я пытаюсь нарисовать раскадровку для новой работы, но никак не могу войти в колею. В конце концов, в по-настоящему тяжёлые времена мне было противно даже заводить разговоры на такие темы. — …………Если хочешь, можешь взять за основу мою историю. Пожалуй, сейчас стоит благодарить небеса уже за то, что я смог вернуть себе этот настрой. Какое-то время Коната молча смотрела на тающие в стакане кубики льда и лишь потом заговорила, словно наконец-то решившись. — Ха-ха-ха-ха-ха! Нарисовать тебя? Коната, так дело не пойдёт. Её совершенно оторванное от реальности предложение заставило меня рассмеяться. Мое нынешнее положение — это скорее триллер, чем комедия. Жанры не те. Возможно, это сработало бы как документальная манга, но «история о мангаке, которого держит взаперти старшеклассница» слишком уж оторвана от реальности, в неё точно никто не поверит. По сути, если я возьму за основу историю Конаты, и эта манга случайно станет хитом, проблемы начнутся у неё самой. «Оказывается, у популярной манги есть реальный прототип!» — если репортёры еженедельников или съёмочные группы телевидения с такими заголовками начнут гоняться за Конатой по пятам, даже не знаю, что она будет делать. — Вот как? Холодно отозвалась Коната, а затем поднесла ледяной чай к губам. Глыть-глыть-глыть-глыть-глыть. В её горле то и дело раздавались звонкие глотки. — Эм, Коната, ты часом не обиделась? Прости, прости. Сейчас я рисую абсурдную комедийную мангу, поэтому ты, будучи в реальности старшеклассницей, никак не годишься в качестве прототипа. Но я очень благодарен, что ты так старательно об этом думала. «Выходит, теперь проблема на моей стороне. Всё-таки комедийную мангу за один день не нарисуешь…» Точнее говоря, она лишь делает вид, будто нож по-прежнему при ней, но скрытничает так неумело, что с первого взгляда ясно: в руках у неё ничего нет. Я склонил голову в знак признательности. — … Рука Конаты, пившей ледяной чай, внезапно замерла. Похоже, её настроение немного улучшилось. Я улыбнулся. «Кстати говоря, я ведь так давно не смеялся». Внезапно осознал я. Ещё до того, как Коната заперла меня здесь, я долгое время не мог выдавить из себя ни улыбки. Человек, желающий рисовать комедийную мангу, чтобы смешить читателей, довёл себя до такого состояния — вот уж где настоящее посмешище. «К счастью, я вспомнил, каково это — смеяться, и, кажется, теперь смогу уловить комедийный настрой. Да и люди, чьи реплики берутся словно из ниоткуда, отлично вписываются в атмосферу комедийной манги». Всё-таки общение с людьми очень важно. Оно не только помогает сменить обстановку, но и пробуждает вдохновение. — Коната, хоть я и не стану брать твою историю за основу, но благодаря твоим словам чувствую, что с раскадровкой наметился прогресс. Взять, к примеру, дизайн персонажей: если просто рисовать красавцев и красавиц, комического эффекта не добьёшься. Я улыбнулся. Я склонил голову в знак признательности. — ? Коната в непонимании чуть склонила голову набок. ---------- день 18-й день 18-й Раскадровка для нового произведения наконец-то сдвинулась с места. Я придумал несколько комичных моментов, и страницы постепенно заполнялись. Однако, если говорить о структуре «вступление — развитие — кульминация — развязка», мы всё ещё находились в начале стадии «развития». — Ужин. Коната вошла в комнату. Она уже не стучала в дверь. И я не видел в этом необходимости. — Уа-а! Это же омурайсу! Ты действительно приготовила мне его. Увидев жёлтое полусферическое образование, занимавшее большую тарелку, я радостно вскрикнул. Сегодняшнее блюдо я попросил приготовить у Конаты. — Отлично. В последнее время Коната, кажется, обрела уверенность в своём кулинарном мастерстве и иногда сама спрашивает, чего бы я хотел съесть. — Сегодняшний — особенный. Коната с гордостью выпятила грудь. Я невольно заказал это блюдо, но если подумать, для новичка в кулинарии омурайсу кажется довольно сложным. По крайней мере, я не уверен, что смог бы ловко завернуть рис в яичный блин. Она, должно быть, вложила немало труда в его приготовление. Свидетельством тому служил омурайсу на тарелке Конаты — край яичного блина был надорван. Значит, тот, что выглядел лучше, она уступила мне. — Вот как, с нетерпением жду. И ещё, здесь есть надпись! На моём омурайсу было выведено кетчупом слово «Вперёд!» (Ganbare). Вчера я рассказывал Конате, что раскадровка идёт туго, — должно быть, она таким образом выразила свою поддержку. — …Я также наложила на него заклинание, которое должно придать тебе импульс. Коната скромно добавила эти слова. — А, ты имеешь в виду как в кафе с горничными? Например, «ня-ня, тим-тим, мур-мур» или что-то вроде того. Если так, я бы хотел, чтобы она показала это представление передо мной. — Нет. Я использовала заклинание соломоновой магии. Фаза Луны как раз подходила для этого ритуала. Ответила она тоном столь же непринуждённым, как если бы сказала: «Мясо было по скидке, вот я его и купила». (Хо-хоть я не совсем понимаю, но чувствуется, что она очень старалась.) Кстати говоря, на пижаме Конаты были нарисованы черепа и зомби — возможно, она интересуется оккультными вещами. — В-в общем, пока не остыло, давай есть! Я воткнул ложку в омурайсу. Краснота кетчупа и желтизна яйца отлично возбуждали аппетит. Слегка остудив горячую поверхность, я отправил ложку в рот. — М-м-м, вкусно! Пожалуй, в рейтинге съеденных мною омурайсу этот займёт первое место. Произнёс я, проглотив первый кусок. Затем тут же зачерпнул второй и третий. — Отлично. Коната улыбнулась и принялась есть свой омурайсу. Я проглотил половину тарелки с жадностью. После этого мы закончили трапезу, мирно болтая и смеясь. — …Фу-ух, спасибо за угощение. Воодушевление появилось. Благодаря твоему омурайсу сегодня, кажется, смогу нарисовать ещё немного. Возможно, заклинание действительно сработало. — Вперёд. Коната произнесла это и, раскрыв обе ладони, направила их на меня, словно посылая энергию. — Хорошо! Я постараюсь ещё больше, так что когда раскадровка будет готова… Я чуть было не сказал: «Коната, а может, и ты попробуешь взглянуть в лицо тому, от чего убегаешь?» — но в последний момент передумал. Имею ли я право разыгрывать из себя такого поучителя? Я узнал её имя всего лишь недавно, и имею ли я нахальство вот так вторгаться в её личную жизнь? Хотя, если подумать, прямо сейчас Коната самым грубым образом вторгается в мою личную жизнь через своё заточение. Но значит ли это, что я могу в отместку бесцеремонно влезть в её внутренний мир? Это совершенно другой вопрос. — … Коната молча слушала мои слова. — Э-э, ничего. Короче, я постараюсь дорисовать раскадровку. Смягчив голос, сказал я с виноватой улыбкой. — Вот как… Коната слегка кивнула и вышла из комнаты с пустыми тарелками. (Сначала сосредоточусь на раскадровке, что прямо перед глазами. Даже если я и собираюсь дать Конате какой-то совет, пусть только после того, как закончу раскадровку.) В нынешнем виде я всё ещё никчёмная личность. По крайней мере, мне нужно нарисовать такую раскадровку, чтобы я мог с гордостью называть себя художником манги, иначе у меня никогда не будет уверенности в собственном слове. ---------- День 19-й День 19-й «Значит, в одежде она и впрямь предпочитает такой стиль». Говорят, если съесть красный берет, станешь супермангакой. Но я, прибежав в Деревню Очкариков, получил отравленный зеленый берет. — …нись. Однако зеленый берет на самом деле давал дополнительную жизнь, так что я, расщепленный надвое, слился воедино и обрел идеальную форму. Говорят, если съесть красный берет, станешь супермангакой. Но я, прибежав в Деревню Очкариков, получил отравленный зеленый берет. — …Проснись. Я-то думал, что теперь мне нет равных, но из-за того, что лица в очках трудно различить, схема с бесконечной подменой двойников сработала, и так зародилась черная аниме-индустрия, где низовых сотрудников гоняют в хвост и в гриву за фиксированную зарплату. — Да проснись же! «М-м!» От громкого звука над самым ухом тело рефлекторно вздрогнуло. Если подумать, я впервые видел ее в повседневной одежде. — …А, доброе утро. Я сонно протер глаза и приподнялся. Кажется, мне снилась какая-то несусветная дичь. Коната приложила указательный палец левой руки к губам и с лукавым видом произнесла. Я взял ролик для пресса, который она мне протянула. — Уже вечер. Я думала, лучше тебя не будить, но заметила, что ты не дышишь… — виновато произнесла Коната. Апноэ во сне? — Вот как. Хотел просто вздремнуть, но случайно вырубился. Оказывается, накладные ногти можно использовать как оружие? Юбка была в клетку, но из-за полупрозрачной, похожей на кружево ткани глаза разбегались, и я не знал, куда смотреть. Я почесал в затылке. Вчера раскадровка шла легко, поэтому я просидел за работой до самого рассвета, вот и поплатился. — Хорошо, что ты, кажется, полон сил. Коната с облегчением выдохнула. — Извини, что заставил волноваться. Кстати, ты сегодня в повседневном. За спиной раздался холодный голос. Я округлил глаза. На ней был черный вязаный топ с V-образным вырезом. Кроме того, к сегодняшнему ужину прилагался сывороточный протеин. На груди красовался принт с козлом. Только это был не тот милый козлик, какого можно встретить в книжках с картинками или развивающих мультиках. Абсолютно реалистичный козел. С пугающе прорисованными рогами и жуткими глазами. Юбка тоже была черной. — Эм, тогда почему ты так поспешно выскочила из комнаты? Юбка была в клетку, но из-за полупрозрачной, похожей на кружево ткани глаза разбегались, и я не знал, куда смотреть. На шее, правом запястье и левом бедре — черные ремешки. Иными словами, черная с ног до головы. — …Я ходила за этим. В таком виде впору идти на концерт дэт-метал группы или на сходку готов. В крайнем случае, она походила на ведьму накануне шабаша. «Значит, в одежде она и впрямь предпочитает такой стиль». Если подумать, я впервые видел ее в повседневной одежде. Весьма непривычное зрелище. — Сегодня я выходила по делам. — невозмутимо произнесла Коната. — Ого, и куда же? Конечно, возможно, я просто накручиваю себя. — …нись. — Это секрет. Коната приложила указательный палец левой руки к губам и с лукавым видом произнесла. — Вот как… А, у тебя что-то на воротнике. Пылинка? — сказал я, указывая ей на затылок. Что это? Похоже на торчащую белую нитку… — А? ………………—! Коната потянулась рукой к шее. Вскоре ее пальцы нащупали то, что казалось ниткой. Как только она ухватилась за нее, повернула голову и поняла, чем на самом деле была эта «пылинка», то пулей вылетела из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь. «Я успел заметить лишь мельком, но, кажется, это был ценник? Значит ли это, что Коната специально купила эту одежду, чтобы показаться в ней мне?» Растерянно глядя ей вслед, я погрузился в размышления. Конечно, возможно, я просто накручиваю себя. Но если я прав, то это невероятно приятно. — …нись. — … — Это секрет. — О-о, неплохо. — Это чтобы помочь тебе с тренировкой. Спустя несколько минут. Коната вернулась в комнату как ни в чем не бывало. — Ну как? Оторвала ценник? — Ничего там не было. — поспешно отрезала она. — Эм, тогда почему ты так поспешно выскочила из комнаты? — …Я ходила за этим. Коната протянула вещь, которую до этого прятала за спиной. Это был инструмент, похожий на два колесика, насаженные на палку. — Ролик для пресса? — Да. Ты же иногда тренируешься. Она бросила мимолетный взгляд на мое тело. — Ну да, чтобы совсем не раскиснуть. С тренажером дело точно пойдет эффективнее. Так ты специально для меня его купила? — Держи. — Спасибо. Сейчас же опробую. Я взял ролик для пресса, который она мне протянула. Опустился на колени и взялся за рукоятки. Поставил колесики на пол, приняв позу, похожую на упор лежа. Вытянулся вперед, распластавшись по полу, а затем вернулся в исходное положение. — О-о, неплохо. По сравнению с обычными скручиваниями, здесь в напряжении работает все тело. Вперед, назад, вперед, назад. Когда я повторил это движение несколько раз и тело начало разогреваться, я вдруг почувствовал тяжесть на спине. — А зачем ты на меня села? — спросил я, чувствуя, как дрожат руки. — Это чтобы помочь тебе с тренировкой. За спиной раздался холодный голос. Словно обратно пропорционально тому, как горела моя спина. Вдобавок в шею и ягодицы впилось что-то острое. Больно. Больно-больно-больно. А, хотя и немного приятно. Оказывается, накладные ногти можно использовать как оружие? — Ролик для пресса? — …Ты часом не злишься? — Нет. — Да? Ну и хорошо. Почувствовав, что дальнейшие расспросы до добра не доведут, я молча продолжил тренировку. В итоге, пока мои силы не иссякли и я не рухнул на пол, Коната так и не слезла с моей спины. Кроме того, к сегодняшнему ужину прилагался сывороточный протеин. Похоже, Коната не шутила, когда говорила, что поможет мне с тренировками. ---------- 20-день Продолжая начатое, я всё так же рисовал раскадровки. Конечно, я не забывал и о том, чтобы усердно оттачивать навыки рисования. Когда с раскадровками возникал затык, я просил Конату побыть моделью для набросков — чтобы и развеяться, и подтянуть технику. — Для набросков скоро не останется новых поз. С тех пор как я начал рисовать Конату, прошло уже больше полумесяца. Про анфас и говорить нечего: я давно уже рисовал её в профиль и со спины, перепробовал почти все позы — от стоячих до сидячих. — Тогда как насчет такого? Сказав это, Коната медленно легла на мою постель. — Эй, это же моя постель. Я не удержался от комментария. Хотя Коната иногда помогала менять простыни, я всё равно переживал, не пропитались ли они моим запахом. — …Закрой глаза. Вдруг от меня воняет? — …Ляжешь со мной? Кажется, моя жизнь в опасности. Коната, словно подражая кошке, поманила меня слегка сжатым кулачком. — А ты стала смелее в словах. Поначалу она выдавливала из себя лишь пару слов, а теперь вон даже шутить научилась. — Можем поменяться на мой спальный мешок. Хихикнув, сказала она. Тело откинулось назад, затылок пронзила боль. — В этом тоже есть свои минусы. Забраться в спальник, в котором спала старшеклассница — это уж как-то слишком по-извращенски. Если почувствую её аромат, то наверняка буду ворочаться без сна, а если там воняет, то разрушится весь её образ. — Тогда смирись и рисуй. — Ну, это и правда новая поза. Я уступил ей постель и повернулся к графическому планшету. Про анфас и говорить нечего: я давно уже рисовал её в профиль и со спины, перепробовал почти все позы — от стоячих до сидячих. И всё же на душе было как-то неловко. Чтобы скрыть смущение, я потянулся к стоящему рядом стакану с ячменным чаем. — Глыть-глыть-глыть… Кхе! Кхе! Кхе! В горле возникло странное чувство. Я непрерывно кашлял, рефлекторно прикрывая рот плечом. — Т-ты в порядке?! — Кхе-кхе, кхе! Н-ничего страшного, просто немного не в то горло пошло. — В-вот как. Эм, я понимаю, что ты делаешь всё это ради меня, но не могла бы ты в следующий раз предупреждать заранее? Так я ответил Конате, которая выглядела обеспокоенной, затем вытер рот подолом футболки и снова вернулся к наброскам. Эм, и хотя я собирался сосредоточиться на рисовании… — Глыть-глыть-глыть… Кхе! Кхе! Кхе! Ик. «Н-не могу вздохнуть». Ик. Ик. Этот глупый звук непроизвольно вырывался из горла. — Икота? Серьёзно спросила Коната. — Похоже на то. Ик. Беда, руки трясутся, ик, рисовать неудобно. Надо сначала как-то, ик, остановить этот приступ. Неконтролируемые спазмы диафрагмы заставляли линии под стилусом кривиться. — …Закрой глаза. Серьёзно сказала Коната. — А? Зачем? — Просто закрой, и всё. Настояла она тоном, не терпящим возражений. — Л-ладно. Вдруг от меня воняет? Я послушно закрыл глаза. Судя по ситуации, Коната, видимо, хотела как-то помочь мне избавиться от икоты. Раз она велела закрыть глаза, значит, хочет использовать ту самую уловку? Я непрерывно кашлял, рефлекторно прикрывая рот плечом. Неужели Коната собирается меня напугать? Интересно, что она задумала. Неужто поцелует? «Размечтался~~ Перечитал романтических комедий, тоже мне. Ха-ха-ха». В горле возникло странное чувство. Я мысленно посмеялся над своими пошловатыми фантазиями, как вдруг в грудь с глухим стуком пришёлся удар. Тело откинулось назад, затылок пронзила боль. В тот же миг дыхание перехватило. «Н-не могу вздохнуть». Я попытался пошевелить руками и ногами, но почему-то не мог собрать силы. Неужели она зажала мне суставы? — М-м-м! М-м-м! М-м-м! Я открыл глаза. Прямо передо мной были налитые кровью глаза Конаты. Неужто поцелует? На краю поля зрения мелькнула коричневая ткань. «Она… она накрыла мне нос и рот подушкой!» Кажется, моя жизнь в опасности. Только сейчас я вспомнил о своём положении пленника. Но даже если и вспомнил, это не значило, что я мог хоть что-то сделать. Слишком уж большая нагрузка на сердце. Сознание начало угасать. «Это уже конец?..» Мир лишился звуков. В тот момент, когда я уже готов был сдаться, давление внезапно ослабло. — Т-ты чего вдруг творишь?! Я отбросил руки Конаты и приподнялся. — М? Я слышала, что от икоты помогает испуг или задержка дыхания. Вот я и подумала, что если совместить, сработает быстрее. Коната отстранилась, словно немного испугавшись. — Э! В-вон оно что, так вот в чём дело? Ик. — Видимо, ещё не прошло. Кажется, моя жизнь в опасности. — Уг-ик! Мир лишился звуков. Тонкие пальцы Конаты плотно заткнули мне оба уха. Такое чувство, будто мне сейчас мозги в кашу превратят! — А н-на этот раз что? Я мягко перехватил запястья Конаты и отвёл их в сторону, избавляясь от принудительных берушей. Произнесла она с озадаченным видом. — Стимулировать блуждающий нерв в ушах — это тоже один из методов. — Т-ты в порядке?! — Ну, это и правда новая поза. «Размечтался~~ Перечитал романтических комедий, тоже мне. Ха-ха-ха». Произнесла она с озадаченным видом. — В-вот как. Эм, я понимаю, что ты делаешь всё это ради меня, но не могла бы ты в следующий раз предупреждать заранее? Слишком уж большая нагрузка на сердце. — Я поняла. Ну так что, ты всё ещё икаешь? — А, прошло. Опомнившись, я дотронулся до горла. Я не удержался от комментария. Методы у Конаты, конечно, радикальные, но, похоже, действительно рабочие. — Тогда продолжаем рисовать. — Хорошо. Я снова взял графический планшет. Эти наброски оказались во всех смыслах весьма волнующими. ---------- День 21-й. День 21-й. Хотя я и хотел как-то ее задобрить, но ведь сам же это заказал, так что жаловаться на вкус было бы странно. В итоге мои впечатления прозвучали как-то невнятно. — Какую еду ты любишь? Этот вопрос Коната задала совершенно внезапно, когда мы ели на обед пасту. — Наверное, курочку из KFC, — тут же ответил я. Я прекрасно понимал, что она спросила это лишь для того, чтобы узнать, чего мне хочется сегодня. Но я не удержался от соблазна подшутить и ляпнул этот вредный ответ. Честно говоря, ее стряпня мне уже чуточку приелась. В конце концов, готовить Коната начала совсем недавно, и ее кулинарный арсенал был невелик. Коната резко повернулась ко мне, потянула через трубочку напиток из бумажного стаканчика и только потом произнесла: Впрочем, мне куда больше хотелось увидеть, как меняется выражение ее лица. Коната резко повернулась ко мне, потянула через трубочку напиток из бумажного стаканчика и только потом произнесла: — …Сейчас закажу. — Да не надо, я же просто пошу… Не успел я договорить, как Коната с каменным лицом встала из-за стола и ушла. Обед был съеден лишь наполовину, но в комнату она так и не вернулась. Кажется, я явно испортил ей настроение. Наверное, Коната решила, что я недоволен ее готовкой. Хотя я вовсе не это имел в виду. «И дернул же меня черт за язык…» Сгорая от сожалений, я наспех доел свой обед. Я сел за графический планшет, собираясь заняться раскадровкой, но работа никак не шла. Чтобы хоть как-то отвлечься, я то делал упражнения, то собирал по комнате мусор, бесцельно убивая время. Дзинь-дон! Я раз за разом рисовал и стирал линии, когда до моих ушей донесся звонок в дверь. Я вздрогнул от неожиданности. «Кто бы это мог быть… А, стоп, это же оно». На секунду я задумался, но тут же все понял. Наверняка это курьер оставил еду за дверью. — Нет-нет-нет, я серьезно. Коната, я бы очень хотел завтра съесть что-нибудь, что ты приготовишь сама. Например, карри или жареный рис. Вскоре, как я и ожидал, дверь открылась. — Ужин, — холодным тоном произнесла Коната. «Бряк!» — со звонким стуком она чуть ли не швырнула поднос на пол. А на подносе стоял заказанный мной в обед сет из жареной курицы и картошки фри. Более того, туда вернулись даже питательные добавки после еды, по которым я успел соскучиться. — В последнее время даже еда из пакетиков кажется очень вкусной. — … На секунду я задумался, но тут же все понял. Честно говоря, ее стряпня мне уже чуточку приелась. Коната на мгновение вышла из комнаты и вернулась с еще одним подносом. Как обычно, она села напротив меня. Однако то, что она отвернулась в сторону, ясно выражало ее протест. Я впился зубами в жареную курицу. Очень вкусно. В конце концов, я обожаю такую еду, так что неудивительно. Этот вкус вредной еды, мгновенно утоляющей аппетит, в домашних условиях повторить сложно. А на подносе стоял заказанный мной в обед сет из жареной курицы и картошки фри. Однако есть с таким наслаждением было бы свинством по отношению к Конате, поэтому я изо всех сил старался сохранить невозмутимое лицо. — Нарисуешь меня — и я тебя прощу. — М-м. Да, точно, тот самый вкус. Хотя я и хотел как-то ее задобрить, но ведь сам же это заказал, так что жаловаться на вкус было бы странно. В итоге мои впечатления прозвучали как-то невнятно. Даже мне эта фраза показалась какой-то пресной, как выдохшаяся кола. — … Коната повернулась еще на девяносто градусов и теперь сидела ко мне спиной. — А-а… Н-но, знаешь, хоть иногда это и вкусно, ничто не сравнится с едой, которую кто-то с любовью приготовил своими руками. Сгорая от сожалений, я наспех доел свой обед. Пробормотал я донельзя наигранным тоном. — Не нужно обо мне беспокоиться. «Бряк!» — со звонким стуком она чуть ли не швырнула поднос на пол. Обиженно бросила Коната. Тем не менее, она снова развернулась на девяносто градусов, вернувшись в положение боком ко мне. Значит, нужно лишь еще немного поднажать? Она запихивала картошку в рот одну за другой, надув щеки, как бурундук. — Нет-нет-нет, я серьезно. Коната, я бы очень хотел завтра съесть что-нибудь, что ты приготовишь сама. Например, карри или жареный рис. Сказав это, я попытался перечислить блюда, с которыми относительно легко справится даже новичок на кухне. — … — В последнее время даже еда из пакетиков кажется очень вкусной. Она запихивала картошку в рот одну за другой, надув щеки, как бурундук. Обычно Коната ела очень элегантно и с соблюдением всех манер, так что сейчас она явно делала это нарочно. — А-а… Н-но, знаешь, хоть иногда это и вкусно, ничто не сравнится с едой, которую кто-то с любовью приготовил своими руками. — Прости, я просто хотел подшутить. Коната, я ни капельки не недоволен твоей готовкой. Честно признался я. — Нарисуешь меня — и я тебя прощу. Коната резко повернулась ко мне, потянула через трубочку напиток из бумажного стаканчика и только потом произнесла: «Кто бы это мог быть… А, стоп, это же оно». — Вот и славно. Но если я просто тебя нарисую, это же будет как обычно? Делать наброски с нее уже стало моей ежедневной обязанностью. Коната откусила кусок курицы и, взглянув на меня исподлобья, спросила: — Тогда, эм, может, нарисуешь меня в цвете? Коната откусила кусок курицы и, взглянув на меня исподлобья, спросила: — Да, конечно, — кивнул я в знак согласия. — Нарисуй меня обнаженной. — …Этого я не смогу. Немного подумав, ответил я. Как бы хорош я ни был, я еще не достиг того состояния просветления, чтобы хладнокровно рисовать обнаженную натуру. Если у тебя нет силы духа оставаться невозмутимым на нудистском пляже, ты не достоин рисовать голую старшеклассницу. Увы. — Вот как? Коната с легким сожалением надула губки. Набросок, сделанный после ужина, получился даже лучше обычного. Пусть мне и было неловко перед Конатой, но то, что я увидел ее с непривычным выражением лица, послужило для меня отличным творческим стимулом. ---------- день 22-й день 22-й Мы с Конатой, без сомнения, стали ближе. Об этом свидетельствуют не только мои субъективные ощущения, но и объективные доказательства. Я говорю так потому, что прежде длины цепи едва хватало, чтобы дотянуться до двери, отделяющей гостиную от столовой, а теперь её удлинили настолько, что я могу сам ходить в туалет. Если это не символ её доверия, то как тогда объяснить происходящее? Словом, пусть я и обрёл такую свободу, расслабляться всё равно нельзя. Ограничения послабляют постепенно, и было бы глупо с моей стороны испортить наши доверительные отношения, натворив каких-нибудь глупостей. Поэтому, отправляясь в туалет, я неукоснительно соблюдаю правило: сначала окликнуть её из комнаты. (Ох, внезапно приспичило.) Сегодня я тоже работал с графическим планшетом, как вдруг это чувство нагрянуло откуда ни возьмись. Такое ощущение, будто внизу живота что-то заурчало. Только что, когда я по-маленькому, всё было спокойно, а теперь вдруг приспичило. В последнее время, благодаря здоровой пище, которую готовит Коната, у меня был порядок, но, видимо, из-за того, что вчера я съел какую-то вредную еду, желудок дал сбой. Поделом мне, сам виноват. (Чёрт! Только раскадровка застряла на самом интересном месте, как живот решил сыграть со мной такую шутку!) С этим непонятным чувством досады я отложил перо и поспешил к двери. — Я в туалет! Протараторил я скороговоркой. Докладывать, что идёшь по-большому, — унизительно, это всё равно что быть ребёнком в детсаду, но таковы меры самозащиты. (…Не отвечает.) Обычно Коната вежливо отзывалась: «Хорошо» или «Пожалуйста», а сегодня — тишина. — Э-э, знаешь, я, я в туалет! — повторил я изменившимся голосом. Подождал несколько секунд — снова без ответа. (Чёрт, я уже на пределе!) — Ну всё, я пошёл! — гаркнул я, открыл дверь и опрометью бросился в уборную. … … (Уф, пронесло.) Я выдохнул с облегчением. Наслаждение от испражнения описывают как ни с чем не сравнимое, и причина тут не только в освобождении от физических страданий. Возможность сохранить своё человеческое достоинство — это уже счастье, дающее духовное удовлетворение. Испытывая нечто вроде просветления, я вышел из туалета. Но дело ещё не кончилось. До тех пор, пока я не вымыл руки, процесс не завершён. Смыть с себя мылом и водой остатки скверны — и можно вообразить, что ты такой же чистый, как те кумиры, которые будто бы вовсе не какают. Испытываемое при этом удовольствие процентов на пятьдесят выше, чем в прошлые разы. Как же не помыть руки? С этой мыслью я, пребывая в хорошем расположении духа, потянулся к двери, ведущей из прихожей в ванную. — А. — Ой. Там уже кто-то был. Наши взгляды встретились. Коната как раз стягивала юбку до половины. Чёрный бюстгальтер и трусики впечатались мне в глаза. — П-прости! Я просто ходил в туалет и хотел помыть руки. Сейчас уйду. Я закрыл глаза и развернулся. — Подожди. В тот же миг я почувствовал, как меня схватили за плечо, и застыл на месте. — Прости, правда прости! Понимаю, что это выглядит как сцена из манги про «счастливого извращенца», и ты можешь подумать, будто я вру, но это чистая случайность, честное слово! Я готов извиняться сколько угодно раз, только не вздумай меня зарезать! Лихорадочно оправдывался я. Если бы Коната отозвалась на мой зов, а потом не оказалась на кухне, я бы догадался, что она собирается в ванну. Но увы и ах, чувство освобождения от того, что сходил по-большому, расслабило меня, и мой IQ упал примерно на тридцать пунктов. — Я не стану этого делать. Повернись сюда. Голос Конаты был спокойным и мягким. — Хорошо. Всё ещё с закрытыми глазами я развернулся на сто восемьдесят градусов. Послышался шорох одежды. (Она одевается?) — …Открой глаза. — Открой глаза. — Понял… Эй, да ты всё ещё в одном белье! Надень что-нибудь! Хотя бы полотенце оберни. Я ошибся. Только что это был звук того, как Коната окончательно сняла юбку. — Тебе неловко? Спросила она, почему-то обрадованная. — Ещё как! Тем более я впервые вижу девушку в одном белье. Сказав это, я ощутил ещё больший стыд и попытался отвернуться. Но Коната обеими руками схватила меня за лицо, не давая двинуться. — Однако ты рисуешь девушек в одном белье. Коната слегка наклонила голову набок. — Ну, рисую, но по каталогам нижнего белья или по картинкам из аниме. Я никогда не видел настоящую женщину… — Вот как. Тогда, может, нарисуешь меня в белье? Сказав это с вызовом, Коната правой рукой откинула волосы и изобразила позу, как у гравийных идолов, — левой рукой подчеркнула грудь. — Э-э, это пожалуй, чересчур… У меня не было уверенности, что я смогу смотреть на неё в одном белье, не отрываясь. — Правда? Она опустила глаза, словно пожалев. — Да. Это совсем не годится. Отлично. Неужели Коната отказалась от своей затеи? Я только успел выдохнуть с облегчением… — Тогда ничего не поделаешь — вчера мне отказали в рисовании обнажённой натуры, так что я возьму реванш. Как ни в чём не бывало заявила она. Затем её пальцы потянулись к бретельке бюстгальтера, она приготовилась приподнять чашечку. — Эй, нет, ну это уже шутка, да? Обнажённая натура — без белья и без денег. От сумбура в голове я ляпнул какую-то бессмыслицу. — Выбирай. Обнажённое тело или просто бельё. Поставив передо мной такой безжалостный выбор, Коната принялась сбрасывать бретельку с плеча. Похоже, серьёзно. — Ну, т-тогда пусть будет просто бельё. Ответил я невольно. … Однажды я прочитал в интернете. Это называется «уступка после отказа». Сначала просишь слишком много, собеседник отказывается, тогда ты сокращаешь требования и добиваешься своего — психологический приём. Раз она применила столь высокую технику ведения переговоров, мне ничего не остаётся. Похоже, придётся рисовать её в белье. (С другой стороны, надеюсь, моё решение верное? Даже если бы я выбрал обнажённое тело, вряд ли бы она сняла бельё по-настоящему?) Истина остаётся на совести каждого. В итоге, помыв руки, я вернулся в комнату вместе с Конатой, которая была в одном белье. Затем я принялся рисовать её, без колебаний улёгшуюся на кровать. Поначалу я волновался, а ну как вовсе не смогу сосредоточиться на наброске. Но как ни странно, стоило начать — и всё стало безразлично. Когда в художественном музее я рассматриваю обнажённые женские статуи, они кажутся мне прекрасными, но не вызывают возбуждения — тут тот же принцип. (Кстати, рисовать самую настоящую старшеклассницу в одном белье — если подумать, такой драгоценный опыт выпадает нечасто.) В законах я не силён, но, насколько мне известно, я не учусь в художественном вузе и занимаюсь таким в обычной обстановке — по здравому смыслу, за это полагается арест. Раз уж выпала такая удача, нужно использовать её по максимуму. (Вот оно что: когда девушка ложится, живот не просто впадает, а чуть приподнимается — так мягче и красивее.) На теле Конаты было много такого, что не поймёшь, глядя на плоские изображения. Хотя мангак много, но тех, кто практикуется на настоящих старшеклассницах, наверное, немного? Размышляя так, я будто обрёл немного больше уверенности в своих рисунках. [[image:/storage/reader-images/63e28e2bcff8494c9682b18ddc52c0c5cfb3df77.jpg]] ---------- день 23-й день 23-й — Спасибо за угощение. Сегодня тоже было очень вкусно. Закончив с изысканным завтраком из французских тостов и консоме, я сложил ладони в знак благодарности. — Не за что. Коната, взглянув на мою опустевшую тарелку, улыбнулась и вышла из комнаты. (А-а-ах… как же быть? Спать хочется после еды. Немного вздремну — и за работу.) Я растянулся на футоне звездой. Закрыл глаза. Пока я рассеянно размышлял над раскадровкой, постепенно проваливаясь в сон… Шурх-шурх-шурх-шурх-шурх. — Уа-а! От ощущения зуда на руке я вскочил. Открыв глаза, я увидел маленького коричневого паучка. Я невольно стряхнул его рукой. Паучок упал на пол и начал бесцельно бродить по нему, словно не зная, куда деться. (Выпустить его на улицу.) Я протянул руку к паучку, скосил взгляд на окно — и тут меня осенило. (Подожди, но это же абсурд. Меня же держат в плену.) Я сам собой забыл об этом. (Эй? Разве это не ужасно? Я слишком хорошо приспособился к этой ненормальной обстановке.) Лицо моё побелело. Если подумать хладнокровно — не в порядке ли у меня сейчас с головой? Доверительные отношения с Конатой действительно день ото дня крепли, условия жизни улучшились — и вот я уже не чувствую острой необходимости отсюда бежать. Однако с тех пор, как на второй день плена я прикидывал возможность побега, с тех пор я ни разу всерьёз не пытался сбежать — так ведь нельзя. (Ладно. Сегодня же хорошенько продумаю план побега.) Я принял такое решение. — А-ах, от работы за столом всё же затекают плечи. Для начала я решил изобразить разминку и проверить на прочность длину цепи. Под видом физкультуры, поднимая ноги, я приблизился к окну. (Всё же не выйдет?) Рука так и не достала до окна. Хотя цепь стала длиннее, чем в первые дни плена, сейчас без двукратного удлинения трудно чего-то добиться. (О прихожей и речи нет.) Из-за того, что она находилась рядом с кухней, в данный момент даже попытаться сбежать через прихожую не представлялось возможным. Но длина цепи едва дотягивалась до туалета и умывальника рядом — проверять там было бесполезно. (Тупик… разве что если возникнет ситуация, когда Коната выйдет из дома, тогда можно будет попробовать ещё.) — Всё же разбить цепь… нет. В комнате не оказалось инструментов, способных разбить прочную цепь. Хоть со всей силы глуши цепью об пол или о стену, хоть пытайся потихоньку подпиливать ложкой или вилкой — звук был бы ею замечен. (Тогда остаётся только громко звать на помощь?) Я обдумывал и этот вариант раньше, но он всё равно не годился. Если бы мой голос услышали соседи и, по счастливой случайности, вызвали полицию, и та бы нагрянула в этот дом — Коната в панике схватила бы кухонный нож, который давненько не появлялся, и принялась бы мне угрожать. Она и без того неуклюжа, а в спешке могла бы изрезать меня как того зомби-кролика-яблока. А уж когда полиция шагнёт через порог, Коната, успевшая меня пырнуть, превратится в преступницу. Вот главная причина, по которой я отмёл вариант с громким призывом о помощи. (Вспомнить бы — когда Коната ходила за одеждой, это был мой самый большой шанс.) Я выдохнул. Конечно, Коната нарочно дождалась, пока я буду спать особенно крепко, и поэтому вряд ли это была реальная возможность. (Тупик… разве что если возникнет ситуация, когда Коната выйдет из дома, тогда можно будет попробовать ещё.) Понимая, что в одиночку сбежать сейчас невозможно, я решил оставить эту идею про запас. (В итоге, остаётся только ждать, когда Коната сама переменит решение и откажется от заточения?) Такая надежда закралась в мою душу. (Тогда умнее всего будет отвлечь её внимание вовне. Похоже, у Конаты есть какая-то заморочка, связанная со школой. Мне тоже хотелось бы помочь ей избавиться от переживаний… Но для этого то, на чём я сейчас должен сосредоточиться — это, как ни крути, манга.) Мысли без всякого прогресса вернулись к тому же выводу, что и десять дней назад. Однако было кое-что, отличающее меня от прежнего. Моя раскадровка понемногу, но верно приближалась к завершению. Насколько я чувствовал, я нарисовал уже процентов восемьдесят. Но на подступах к кульминации мне встал поперёк горла какой-то затор — я никак не мог придумать концовку. Досада. (Когда дорисую эту раскадровку, тогда и наберусь смелости поговорить с ней. Чувствую, осталось чуть-чуть, самую малость…) Моё сознание отдалилось от плана побега и снова устремилось в безбрежное море творчества. Я сам собой забыл об этом. (Коната, успевшая меня пырнуть, превратится в преступницу.) — — — Выше — это был мой реальный план побега, обдуманный в 23-й день заключения. (В итоге, остаётся только ждать, когда Коната сама переменит решение и откажется от заточения?) — Поразмыслив задним числом, я понимаю: уже тогда со мной было что-то неладное. Ведь это слишком противоестественно. Я больше противился тому, чтобы она стала преступницей, чем боялся за собственную боль. Однако в тот момент я не почувствовал в таком образе мыслей ничего ненормального. Позже, оглянувшись, я увидел, что было ещё много способов действовать. Раз уж мои силы вернулись в полный порядок, я мог бы одолеть Конату грубой силой и сбежать из дома. Скажем, сказать ей: «Хочу нарисовать набросок спины», — улучить удобный момент, опутать её руки и ноги цепью — тогда контратаковать было бы легко. Даже не прибегая к такому, я мог бы днём хорошенько выспаться, а когда она заснёт, напасть на неё. При длине цепи на 23-й день плена теоретически это было возможно. Но я даже не помышлял о таких грубых методах. Это лучше любых слов доказывает, что в бессознательном состоянии я уже был подчинён ей духовно. Наверное, именно тогда я и стал воистину её «пленником». ---------- день 24-й день 24-й В комнате раздавался лишь тихий звук лезвия в руках Конаты. Идеи не приходили. (Это и называется «девяносто процентов — половина пути»?) Сколько ни умничай, цитируя пословицы, чего нет, того нет. Сознание вернулось в реальность. Я отложил перо и молча принялся за приседания. (Инопланетянин-похотун потребовал: «Выдайте самого похотливого человека на Земле, иначе взорву всю планету». Главного героя избрали представителем Земли. Он должен преодолевать одно за другим испытания, поставленные похотуном, используя свой врождённый дар фантазировать — до этого всё верно. Проблема в кульминации: последнее испытание — «воспылать похотью к самому похотунцу». Однако охраняющий финальный барьер похотун обладает отвратительной внешностью, даже самому герою, воплощению желаний, она кажется невыносимой. Лицом он похож на какого-то божественного демона, при взгляде на которого можно угодить в кризис SAN-значений; от него несёт тошнотворной гнилью. Как же герою преодолеть это препятствие…) Я размышлял, качая пресс. (Между прочим, мне кажется, это уже превратилось в обычную рутину — стоит раскадровке застопориться, как я иду качаться…) До того как меня заточили, у меня не было такой привычки. Для поднятия настроения я обычно читал чью-нибудь мангу или играл в видеоигры, максимум что случалось — сходил в ближайший магазин за покупками и заодно прогуливался. Всё же я терпеть не мог спорт, мне и в голову не приходило качаться. Но сейчас? Двигать телом стало для меня чем-то естественным, как дышать. — Еда. Пока я так размышлял, Коната принесла обед. — А, да. Сегодняшний обед действительно какой-то полезный. Я прекратил упражнения и сел на пол. Неочищенный рис, сардины на вертеле — богатые кальцием; шпинат с приправой, лёгкий суп из летних овощей. Прямо как меню, составленное производителем фитнес-инвентаря. — Вчерашний ужин был чуть калорийнее. Коната поставила поднос на коробку и, задумавшись, слегка наклонила голову. — Ты про свиную отбивную? Та тоже была вкусной, но сегодня у меня аппетит немного поугас — и за это, возможно, стоит благодарить тебя за такой лёгкий обед. — Тем лучше. Жуй медленно, так лучше для пищеварения. — Верно подмечено. Я медленно прожевал и проглотил обед. Затем выпил заваренный Конатой зелёный чай и снова уставился в графический планшет. Но идеи по-прежнему не шли. (Если подумать, жаловаться на это — уже непозволительная роскошь. Месяц назад меня самого тошнило при одном упоминании манги.) Хотя сейчас я застрял на развитии сюжета, уже сам факт, что я добрался до этого этапа в раскадровке, для меня — почти чудо. (Добраться до этого этапа — всё благодаря Конате, верно?) Смог бы я сам, один, подняться до сегодняшнего состояния? Нет, наверняка нет. Пусть я и решил сбежать, сменив обстановку, но если бы продолжал жить один, в конце концов снова запил бы и закурил. И даже если бы мне удалось отказаться от дурных привычек, я бы точно питался полуфабрикатами или готовой едой, ел бы всё, что захочется — легко себе представить, что здоровье моего питания было бы не в пример хуже нынешнего. (И не только физически. Духовно — заточение обернулось для творческой деятельности скорее удачей.) Находясь в мире без интернета, я не отвлекаюсь от работы. И, разумеется, у меня нет возможности выдумывать причины и отлынивать, ссылаясь на то, что нужно выйти из дома. Физические и душевные пути к отступлению отрезаны — сложилась ситуация, которая вынуждает меня смотреть в лицо манге. (Коната самовольно держит меня взаперти, но испытывать к ней такую благодарность — неправильно. Это очень неправильно…) Заточение — безусловное преступление. Будучи законопослушным гражданином, его нельзя не то что одобрять — его нужно ненавидеть. Даже если разумом я это понимаю, от чувства благодарности к Конате, которое сейчас наполняет моё сердце, мне не уйти — это факт. — Эй. Коната, подливая мне чай, окликнула меня. — Чего? — голос мой слегка изменился — я как раз думал о Конате, поэтому мне стало неловко. — Если у тебя есть время, не дашь ли побрить тебе бороду? Меня это давно волновало. С этими словами она указала пальцем на моё лицо. — Бороду? А, точно — всё это время я её не брил. Я потрогал щетинистый подбородок. По правде говоря, после того как меня заточили, я ни разу не брился. Со стороны я, должно быть, выгляжу довольно неопрятно. В общем, такое состояние для меня, когда я вхожу в затворнический режим ради творчества, не редкость, но находиться так лицом к лицу со старшеклассницей, пожалуй, неуместно. — Если тебе недосуг, можно и не сейчас, — сдержанно добавила Коната. — Нет, давай сейчас. Считай, что это поможет мне переключиться. Я допил чай и произнёс это. — Тогда я принесу инструменты. — Хорошо. Коната вышла из комнаты. — …Простите, что заставила ждать. Вернувшись, она держала в левой руке горячее полотенце и крем для бритья, а в правой — бритву. На первый взгляд, вполне обычный набор для бритья — но… — Эй, а ты ей и собралась бриться? Не опасно? Если промахнуться будет очень больно. В руке у Конаты была не безопасная бритва со сменными лезвиями. Это был открытый клинок, какими пользуются мастера в парикмахерских. — Я умею. Коната произнесла это с многозначительной улыбкой. — Вон оно что. (Она же вроде не очень ловкая с кухонным ножом — но на бритве мастер?) — мелькнуло у меня сомнение. Впрочем, девушкам, наверное, тоже приходится возиться с нежелательными волосками на теле. Насколько я вижу, у Конаты кожа настолько прозрачная, что кажется безволосой, но, возможно, за этим стоит немало стараний, чтобы поддержать красоту. — Я начинаю. — Прошу, будь помягче. Он приложил к лицу горячее полотенце. Пена от бритья щекотала. — …Как странно, — пробормотала Коната. — Что именно? — переспросил я рассеянно невнятным голосом, как неумелый чревовещатель. Затылком я время от времени касался мягкой груди Конаты — и не мог сосредоточиться на разговоре. — Волоски от нас же растут, но их сторонятся и не любят, сбривают. Все хором твердят: надо ценить своё тело, а волоски словно изгои. Прямо жалко их. Лезвие быстро покончило с усиками над верхней губой и перешло к щетине на подбородке. Язык Конаты был так же подвижен, как её лезвие. Не знаю, где у неё переключатель, но, похоже, когда речь заходит о чём-то интересном, она становится говорливой. — Ты сам-то как думаешь? Волоскам даже повезло: некоторым нравится носить бороду — это же модно. — Хе-хе, иногда жестоко оставлять надежду, которая не сбывается и не пропадает, — сухо рассмеявшись, ответила Коната. — В-вот оно что… бывает и такое мнение, — серьёзно сказал я. (Когда говоришь с мужчиной о серьёзных вещах, нельзя совращать его красотой — предупреждение.) — …Знаешь, иногда я не могу понять, где кончается «я» и начинается «не я»? Состриженные волосы, ногти — насколько долго они были мной? В тот миг, когда их отрезали, они перестали быть мной? Или им нужно дождаться, пока их выбросят в мусор и сожгут? — Прости, я не учёный, я не силён в таких философских премудростях. Я честно признался. Если притворяться, что понимаешь, моя глупая голова тут же выдаст меня. Не стоит лезть не в своё дело. — Хе-хе, за это я и люблю твою мангу, — радостно сказала Коната. — Ты что, издеваешься надо мной? — Я тебя не дразню. Скорее, хвалю. Шурх, шурх, шурх. В комнате раздавался лишь тихий звук лезвия в руках Конаты. Почему-то в тот миг перед моими глазами возникли кадры глубоководного пейзажа, виденные когда-то по телевизору. [[image:/storage/reader-images/e5153d0d508df590cbd5a9972e44020c669397b5.jpg]] ---------- день 25-й день 25-й Раскадровка всё ещё не закончена. Сколько ни думай, не находится логики, по которой главный герой мог бы воспылать похотью к вонючему и отвратительному похотунцу. Может, переделать героя так, чтобы у него было особое пристрастие к уродству и запахам? Нет, это побег от решения. Герой хоть и похотлив, но его предпочтения должны оставаться понятными обычному читателю. — Ты в порядке? Или мне невкусно приготовлено? Коната обеспокоенно окликнула меня. — М? А, извини, я задумался. Твоя еда очень вкусная. Я поспешно задвигал палочками. Сегодняшний обед — тэйсёку из свинины, тушёной с имбирём. Не самое любимое, но тоже хорошее блюдо. — Манга не идёт? С этими словами Коната свернула капустную соломку в кусочек свинины и отправила в рот. — Ты заметила? — Всё равно в последнее время ты почти не рисуешь меня. Коната сказала это с лёгкой грустью. — А, действительно. Я хочу сделать рывок и закончить, так что рисую раскадровку… Вообще-то, я застрял на финальной сцене, осталось совсем чуть-чуть. Не могу придумать, как герою победить финального босса. С этими словами я отхлебнул горячий китайский суп с редькой, смывая с языка жирность. — …Дай мне посмотреть эту раскадровку. Коната положила палочки и, слегка напрягшись, произнесла это. — Ага, хорошо, без проблем. Если что-то заметишь и дашь совет — буду очень рад. Я махнул подбородком в сторону графического планшета. — Я поняла. Коната кивнула и перестала есть. Затем, сидя на коленях, придерживаясь кулаком, чтобы не упасть, она переместилась к планшету. Хотя это была всего лишь раскадровка, когда рядом с тобой кто-то читает твою мангу, всё равно чувствуешь неловкость. Я подавил это чувство и сделал вид, что спокойно продолжаю есть. Если подумать, я рисую «героя, умеющего видеть эротику даже в неэротичных вещах» — прилично ли показывать такое старшекласснице? Не сочтут ли это домогательством? Впрочем, раз Коната сказала, что она моя поклонница, должно быть, ничего страшного. … … Примерно через десять минут. Коната, дочитав раскадровку, отложила планшет. Затем вернулась ко мне. — Спасибо, что показал. Она низко склонила голову. — Ну и как тебе? — Очень интересно. Коната закрыла глаза и, довольно улыбнувшись, кивнула. — Вот и замечательно. Теперь осталось только придумать концовку — и дело в шляпе… — я почесал затылок. — …Скажи, а почему похотун прилетел на Землю? — А? Я поднял лицо. — Если герой проиграет, похотун собирается взорвать Землю? Значит, его цель — не завоевание. Ведь если уничтожить Землю, он не сможет ею воспользоваться. Тогда зачем ему было проделывать такой путь из далёкого космоса? Я вот о чём. Коната сложила кулак у подбородка и с серьёзным лицом задумалась. Редко кто из неё слово вытянешь — а тут она заинтересовалась моей работой и высказала столько мыслей. Это было приятно. — Действительно, у похотуна слишком мало причин состязаться с героем. Если бы он хотел развлекаться, глядя на мучения землян с нелепыми заданиями, нашлись бы способы и получше. — Да. Так зачем же похотуну понадобилось состязаться с героем? Коната слегка наклонила голову. — …Этого я не продумывал. — Я поняла. Я опустил взгляд и скрестил руки на груди. Я всё думал о герое и совсем не углублялся в образ финального врага. Раз это комичная манга, я не заботился о цельности его мотивов и поведения, но, видимо, это стоило обдумать. — …Может быть, похотун просто чувствовал себя одиноким. До сих пор он состязался с самыми похотливыми самцами разных планет, но никто из них не смог взглянуть на него похотливо. Однако в глубине души он, наверное, хотел проиграть. Вот и странствовал по всей вселенной без устали, вновь и вновь отыскивая похотливых самцов. — … Коната кивнула, соглашаясь. — …Придумал! Похотун хотел, чтобы на него посмотрели с похотью. Значит, для героя появился элемент возбуждения! Даже если внешность никак не назовёшь сексуальной, сам факт, что самка хочет, чтобы на неё посмотрели с похотью, — это чертовски возбуждающе! Я хлопнул ладонью по бедру и поднял лицо. Ну конечно! Вот оно что! Похотун вовсе не хотел завалить героя невыполнимыми заданиями. Он просто искал того, кто примет его как самку. Вот он — слабость финального врага, похотуна. Другими словами — ключ к преодолению препятствия. — Спасибо, Коната! Благодаря тебе эта раскадровка обретёт завершение! Я в порыве благодарности схватил её за обе руки. — Э-э, я, я же ничего такого не сказала, — пробормотала Коната, сжимаясь. — Ах да, прости! Я сам не свой. Я поспешно отпустил руки. — Н-ничего… Коната покраснела и снова принялась за еду. — …Коната, теперь твоя очередь. Я набрался решимости и произнёс. — А? — У тебя ведь тоже есть какая-то проблема? Связанная со школой, может быть. Если уж говорить, то только сейчас. — …Ты заметил. Коната произнесла это со странным выражением — то ли плачущим, то ли смущённым. — Да. Честно говоря, наблюдательность у меня не бог весть какая, но я не мог не задуматься, почему ты почти всегда в школьной форме и зачем так усердно занимаешься. Если не против, я готов выслушать — считай это ответным одолжением за то, что ты помогла мне с раскадровкой. Хоть раскадровка и не закончена, благодаря её совету у меня появилась зацепка. Под видом ответного одолжения я сумел заглянуть в её внутренний мир. Для мангаки показать незаконченную раскадровку — постыднее, чем стоять голым. Раз она посмотрела ту раскадровку, значит, и я имею право проникнуть в её душу — примерно так я думал. Наверное. — … — …Коната, теперь твоя очередь. Коната застыла с миской риса в руках, не шевелясь. — Э-э, если тебе не хочется, не надо насильно рассказывать, — замахал я испуганно ладонью перед ней. — Нет. Я хочу сказать… Я хочу рассказать тебе. Коната поставила миску и отпила чаю, промочив горло. — Хорошо. Я выпрямил спину. — …Всё началось с простой простуды. — Простуды? — Да. Первые два дня я, как обычно, сообщила в школу, что заболела… Ну, по нормальным представлениям, простуда проходит за день-два. — Угу. — Однако тогда моя простуда усилилась, и к третьему дня температура лишь немного спала, я всё ещё не могла идти в школу. Но в то утро нужно было выбросить мусор, принять посылку — я замоталась и забыла сообщить в школу. Коната рассказывала подробно. Должно быть, за это время у неё накопилось много слов. Обычно немногословная — сейчас она была сама на себя не похожа. — Ну, с кем не бывает. Человек есть человек — ошибки неизбежны. — Да. Но даже после того, как я не сообщила, из школы никто не позвонил. На четвёртый день температура уже спала, но в теле чувствовалась слабость, и я колебалась — идти в школу или для верности ещё отдохнуть. Коната замолчала, прожевала остывшую свинину. — Уже одно то, что ты колебалась, — молодец. Будь на твоём месте я, без колебаний устроил бы прогул. — Честно говоря, я тоже хотела притвориться больной и продолжить отлынивать. Но вдруг без причины решила: «Если школа позвонит узнать, как моё здоровье, я пойду, даже если опоздаю». Понимаешь, это вроде тех детских примет: «Если я всю дорогу от школы до дома буду идти только по белым полосам пешеходного перехода, то получу на экзамене сто баллов». Глупо, в общем. Сказав это, Коната застенчиво опустила взгляд. — Да нет, у меня тоже иногда бывает: «Если я донесу туалетную бумагу до мусорного ведра, моё произведение переиздадут». Разумеется, эти мои желания никогда не сбывались. — Смешной способ гадания. Но когда я так делаю — перекладываю свои решения на третью сторону — это по-своему подло. …Однако школа так и не позвонила. Потом прошли суббота и воскресенье, наступил понедельник. Дальше уже нельзя было не идти, я собрала портфель и вышла к прихожей. — Молодец. — Нет. Потому что именно тогда я вдруг поняла. Меня не было несколько дней, но никто так и не побеспокоился. Даже если я не хожу в школу, никому нет дела. У меня нет друзей. Так зачем я вообще хожу в школу? Я перестала понимать. После этого я уже не могла заставить себя выйти из дома. — Да уж… Но, знаешь, Коната, я не знаком с твоей школой, но если пропустить неделю, школа ведь должна связаться с родителями. Коната, будто пробормотав, сжала губы в линию. — …Ммм… причины ходить в школу… дай подумать. Например, чтобы расширить свои возможности на будущее, или хотя бы школу надо закончить, чтобы стать нормальным взрослым — всё это общие рассуждения, да? Но я и сам выбрал профессию мангаки — в широком смысле спекулятивную, так что мне не пристало читать лекции о высоких идеалах взросления. Я удивился сам себе — так легко назвал себя мангакой. Незаметно я снова стал мангакой. Пусть у меня сейчас нет публикаций, я просто называю себя так, но я снова считаю себя мангакой. — Мангака — это самая настоящая профессия! А у меня нет никакого желания чем-то заниматься, но в семье достаточно денег, чтобы, если не транжирить, я могла бы не работать всю жизнь. Поэтому все аргументы о том, что бросать школу плохо, меня не очень убеждают… Хотя, конечно, я понимаю, что это проблема с жиру. — Эй, чего ты стесняешься… Родиться в богатой семье — не вина ребёнка. Я считаю, что дети имеют полное право использовать данную им среду в свою пользу. Всё-таки родители сами, без спроса, производят детей на свет — так что можно и взять, что даётся. — Ты так считаешь… Коната чаще заморгала и неопределённо улыбнулась. — Да. Опершись локтем на картонную коробку и подперев щёку, произнёс я. Непонятно, чтобы элитная школа для детей богачей так не заботилась о студентке — странновато как-то. — Думаю, они, наверное, связывались — возможно, уже на третий день учительница звонила родителям на мобильный. А та, скорее всего, отвечала что-то вроде «по семейным обстоятельствам» или придумывала другой предлог, чтобы школа не лезла. — Почему ты говоришь в предположительном тоне? — Потому что мама редко бывает дома, и наши графики жизни не совпадают. Коната произнесла это холодноватым тоном. — Вот как… Я не стал ни подтверждать, ни отрицать — просто выдал нейтральное «ага». Мне было очень любопытно узнать о семейном положении Конаты, но я боялся прервать разговор, поэтому не стал вникать. Впрочем, я спросил про «опекунов», а она упомянула только мать. Значит, либо отец Конаты уже ушёл из жизни, либо их отношения ещё более далёкие, чем с той «редко бывающей дома» матерью. — Ах, только не пойми неправильно. Я вовсе не оправдываюсь. Просто я хочу ходить в школу. Понимаешь — «Дождевые капли не так свободны, как им кажется. Но если влиться в речной поток, то рано или поздно всё равно доплывёшь до моря». — Это же моя собственная строчка из манги. Выходит, ты и правда моя поклонница. Мне стало неловко и стыдно. — Ты сомневаешься? — Коната слегка надула щёки, выражая недовольство. Я знал, что у меня есть читательницы-женщины, но не ожидал, что среди них окажется такая красавица-старшеклассница. Впрочем, если моя манга способна помочь Конате обрести позитивный настрой — это уже большая удача. — Нет, я не сомневаюсь. Просто журнал, в котором я веду публикацию, ориентирован в первую очередь на мужскую аудиторию… Извини, продолжай. Я вытянул правую руку, приглашая её говорить дальше. — …Да. Странно, но как только я решила пойти в школу, мне стало страшно чужих взглядов. Например, что делать, если кто-то рядом заговорит? Как одноклассники на меня посмотрят? Раньше я не ходила в школу, потому что не хотела ничьего внимания — а теперь боюсь его привлечь. Чем дольше тяну, тем страшнее. Коната поднесла палочками лист капусты, но, не донеся до рта, опустила обратно в тарелку. — Понимаю… Мне кажется, я немного могу представить твоё состояние. В моём случае страшен не школа, а манга. Пропустишь день — а на следующий уже тяжело браться за перо. Причём ощущение «не могу взять себя в руки» растёт не пропорционально, а, наверное, в квадратичной или даже показательной зависимости. — … — Извини, я немного прихвастнул, чтобы выглядеть умнее. Когда ты в прошлый раз занималась математикой, мне стало стыдно, что я, взрослый, ничего в ней не смыслю, — вот я и приплёл эти сравнения. Я опустил глаза, желая разрядить напряжённую атмосферу, и позволил себе говорить с небольшой самоиронией. — Хе-хе, это что, соревнование со мной? Но ты прав. «Именно потому, что я хочу уйти дальше всех, мой первый шаг будет медленнее, чем у других». Она произнесла это с горькой усмешкой. — Коната, я понял, что ты моя фанатка, но, умоляю, не цитируй мои же строчки — мне ужасно неловко. Я закрыл лицо обеими руками. — Разве? По-моему, это круто… — проворчала Коната с лёгким недовольством. — Короче, раз ты хочешь ходить в школу, давай попробуем. Я не учитель и не психиатр, поэтому, грандиозного совета не дам. Но если я могу чем-то помочь тебе собраться в школу — позволь. — Н-нет, это невозможно. У тебя же работа — рисовать мангу! Коната энергично замотала головой. — Это ответное спасибо за помощь с идеями для манги. И, наверное, такой вот «сервис для фанатов»? — Правда? — спросила она, словно пробуя на прочность. — Да. Пожалуйста, позволь мне отблагодарить. Я глубоко кивнул. — Понятно… А не мог бы ты устроить мне тренировку — симуляцию школьного урока? Коната задала этот вопрос, напрягшись и сдвинув брови. — Хорошо. Э-э, я просто сыграю роль одноклассника? Учителя мне изобразить трудновато — мозгов не хватит. Впрочем, я уже взрослый, изображать старшеклассника тоже странновато. (Всё же мне чуть за двадцать, возраст можно назвать молодым. К тому же у меня лицо молодое.) Так я убедил себя. — Пожалуйста, сыграй одноклассника, — пробормотала Коната. В итоге она угадала мои мысли. — Какой предмет будем изображать? — Английский или музыка — на выбор. — А почему именно эти? — На английском заставляют читать учебник в парах, на музыке — играть вместе… Я больше всего боюсь предметов, где нужно работать в группе. Коната торопливо доедала остатки еды, отвечая. — Понял. Тогда, из этих двух, я выберу музыку. Хотя я не особо силён в музыке, с английским у меня дела совсем плохи. — Тогда сперва переоденемся. — Что, реалистичность важна? Но у тебя найдётся школьная форма? — Я дам тебе свою — зимнюю. Только, возможно, в ней будет жарковато. — Вот как… М? — Э-э, надеть твою форму? То есть, я пойду в ней? Я не поверил своим ушам и переспросил у Конаты. — Да. Если можно. — Э-э, я, конечно, веду себя не пойми как, но всё же мужчина. — Моя школа — женская. Коната произнесла это с лёгкой неловкостью. Ничего не возразишь — довод не терпит возражений. Раз уж мы имитируем урок в женской школе, без одноклассника-девушки это не будет полноценной тренировкой. — Вот оно что, понял. Коната, давай твою форму. Я сжал кулак в знак согласия. Теперь отказываться поздно. Это ради её же блага. Я готов. — Спасибо… Э-э, тогда я пока уберу посуду. Коната забрала поднос и ушла за формой. Потом снова вышла из комнаты, и послышались какие-то невнятные шорохи. Наверное, искала что-то нужное для урока музыки. За это время я надел форму Конаты. (…Вроде бы налезло.) Разумеется, пуговицы на рубашке удалось застегнуть только две нижние, пояс юбки был туговат, так что молния осталась наполовину открыта. Если бы я был старшеклассницей, то уже почти считался бы нимфоманкой. Кстати говоря, между прочим: если отец Конаты либо уже ушёл из жизни, либо отношения с ним ещё более далёкие, чем с той «редко бывающей дома» матерью. (И кажется… от неё очень приятно пахнет.) Разумеется, я понимал, что, скорее всего, пахнет это стиральным порошком или кондиционером, но мысль о том, что форма принадлежит Конате, навевала странное настроение. — Здравствуйте, прошу любить и жаловать. Коната открыла дверь, вошла и низко поклонилась. В руках она держала футляр, который с виду напоминал гитарный, но был примерно на две трети меньше. Похоже, репетиция уже началась. — Спасибо… Э-э, тогда я пока уберу посуду. Оказывается, Коната даже с одноклассниками говорит на «вы». — Взаимно. Я только что перевёлся из государственной школы и не очень хорошо знаю эту школу, так что, возможно, доставлю тебе много хлопот — заранее прошу прощения. Я встал и просто поднял руку в ответ. Моё прошлое самое что ни на есть обычное, и о культуре аристократической школы я не имею ни малейшего представления. Поэтому я решил представить себя «простолюдинкой-сорванцом, внезапно переведённой в элитную школу». — Ничего страшного. Я сама играю неважно — времени до выступления осталось не так много. Начнём репетицию? — Да. Давай. — …Тогда — Коната поставила футляр на пол и открыла его. Увидев инструмент, который она достала, я от удивления широко раскрыл глаза. (Скрипка?) Поскольку это был урок музыки, я в своём воображении нарисовал что-то вроде блокфлейты или мелодики. Но, наверное, для аристократической школы такое в порядке вещей. — Э-э, я в спешке переезжал, и у меня ещё нет инструмента. Так что я могу просто подпевать — для тренировки сойдёт, верно? Будем считать, что так. — Я поняла. Тогда я буду аккомпанировать. Коната кивнула и заиграла на скрипке. Я не знаю, высокий или низкий у неё уровень по сравнению со средним учеником школы Сакураноко. Но я слышал, что на скрипке трудно даже просто извлечь чистый звук, а Коната играла без запинок — значит, она далеко не новичок. Кстати, начало мелодии — это же… (Открывающая тема из аниме-адаптации моей манги.) — …А разве на уроке музыки играют аниме-песни? — Чтобы подстроиться под новичков, мы часто берём песни из Ghibli или Disney. Коната произнесла это с лёгкой неловкостью. — Да, если уж выбирать, Ghibli и Disney, наверное, более универсальны, — криво улыбнулся я. И то и другое, безусловно, относится к сфере аниме-музыки, но у той аниме-адаптации моей манги не было никаких шансов на «Оскар». (Смотрит на меня с таким ожиданием…) … Нужно ли говорить, что, даже будучи автором оригинала, я отнюдь не умею хорошо петь открывающую песню собственного произведения? Но её блестящие глаза заставили меня сдаться. — «Вырванные страницы, / карта набросанная наспех, / сунутая в карман, / которую всё время забываю…» Я выложился на полную. А вдруг соседи пожалуются? — … Коната, не обращая внимания на мои опасения, время от времени довольно кивала и продолжала играть на скрипке. Я поднажал животом, стараясь соответствовать. … … … В итоге этот урок растянулся на целых пятьдесят минут. Под конец меня заставили исполнить ещё и закрывающую песню — я вымотался и физически, и морально. — Н-немного помогло тебе? Спросил я, растирая горло. — Да, спасибо. У меня появились силы. Ответила Коната, убирая скрипку в футляр. — Вот и отлично. Я непроизвольно улыбнулся. (Пойдёт ли это на пользу как упражнение для школы на самом деле…) Честно говоря, такие сомнения меня не покидали. Но раз Коната, похоже, получила удовольствие — будем считать, что это хорошо. — Вот что… Не мог бы ты иногда и дальше помогать мне с репетициями? — Конечно. Чтобы быть готовым в любое время, когда ты захочешь заниматься, я завтра же закончу раскадровку. Объявил я и повернулся к графическому планшету. Хотя усталость чувствовалась, настроение было хорошим. Я предчувствовал, что финишный рывок в раскадровке пройдёт довольно гладко. [[image:/storage/reader-images/38174e05a20f919314dae1ddb97ddc104fbe0b0c.jpg]] ---------- день 26-й день 26-й — Спасибо за угощение. Закончив с простым поздним завтраком из тоста и яичницы-глазуньи, я сложил ладони. — Не за что. Тогда я уберу посуду. — Ага. Ты сегодня, кажется, очень занята. Обычно после еды мы немного болтали, но сегодня Коната почему-то торопилась. — Я тебе мешаю? Ты ведь сказал, что раскадровка будет готова сегодня. Раз так, я решила, что надо приготовить особенно роскошное блюдо, чтобы отпраздновать. Для этого ужина много ингредиентов сейчас в обработке. Выпалила Коната скороговоркой. Она, похоже, очень старалась. Я не чувствовал, чтобы она мешала, но, когда она об этом сказал, я вспомнил — с утра с кухни доносились разные приглушённые звуки. — А, вот оно что. Спасибо. Раскадровка действительно должна быть готова сегодня, но если не успею — мне будет перед тобой неловко. — Правда? Но даже если раскадровка не будет готова, мы всё равно можем отпраздновать. Коната, взяв поднос, слегка наклонила голову. — То есть? — Ну как? Сегодня же твой день рождения, верно? Коната широко раскрыла глаза — казалось, вот-вот воскликнет: «Не может быть». — А! Точно. Так и есть, сегодня мой день рождения. Я оторопел. Выходит, я так увяз в раскадровке, что забыл даже собственный день рождения. — Поэтому, независимо от того, закончится раскадровка или нет, мы будем праздновать. — Действительно. Тогда, как ни поверни, хорошо. Сказал я с улыбкой. (Хотя, если я в такой ответственный момент не закончу раскадровку, будет неловко покрасоваться.) Раскадровка уже вступила в финальную стадию. Я хлопнул себя по щекам, подбадривая. Рука выводила последний кадр. Перепроверил детали реплик и раскадровку на разворотах, пролистал от начала до конца. … … … — …Ну всё, готово! Наконец-то… наконец-то… Я отложил перо. Затем потянулся, будто крича «банзай». Словно выждав время, издалека донёсся звон колоколов «Закат над горами». Уже наступил вечер. Я встал и, шатаясь, направился к двери. — Коната, всё готово. Раскадровка. Я приоткрыл дверь, высунул лицо в щель. — Отлично! — Ах, у меня почти тоже готово, минут через десять будет, подожди немного. Оглянувшись, ответила Коната. В руках она держала мельницу для перца. На разделочной доске лежал дорогой на вид постный кусок говядины, нетерпеливо ожидающий сковороды. — Хорошо. Я кивнул и вернулся в комнату. Вино я не пил, но мысли были какими-то странно отуманенными. Каким бы тяжёлым ни было творчество, завершение работы приносит чувство успеха, смешанное с лёгким опьянением. — Простите, что заставила ждать. Вскоре Коната появилась с подносом. Стейк, возбуждающий аппетит ароматом чеснока, нарезанные ломтики багета с сыром поверх, салат, кукурузный суп. И ещё клубничный торт. Блюда аккуратно выстроились на нашей картонной коробке, служащей столом. Убогий картонный стол и богатый ужин — в этой несообразной комбинации чувствовалось что-то забавное. — Столько всего приготовить — нелегко тебе пришлось. — Угу. Поздравляю с завершением раскадровки, с днём рождения. Коната захлопала в ладоши. Я тоже сдержанно похлопал. — Спасибо… И вот, я хочу тебе кое-что сказать. Тут моя речь стала какой-то запинающейся. — …Что именно? — Вот что… Я подумал, может быть, раз мы празднуем, если тебе не трудно… ты бы не надела не форму, а обычную одежду — так было бы лучше. Я блуждал взглядом, насилу высказав свою просьбу. — ! Коната широко раскрыла глаза. — Ну понимаешь, ты же почти всегда в форме. Поэтому — если наденешь что-то повседневное, будет ощущаться праздник. Нельзя, что ли? Сказал я, искоса поглядывая на её лицо. — Нет! Я сейчас переоденусь! Сейчас, быстро! Напевая, Коната выбежала из комнаты тремя шагами, двумя прыжками. … — … — «Понял. Вот как. Значит, сегодня мой день рождения.» Вскоре она вернулась в обычной одежде, и вид её превзошёл все мои ожидания. Её тело облекало не то мрачное, ведьмовское платье, что было раньше, а белоснежное, невинное, стилизованное под платье, цельнокроеное. В таком наряде она выглядела бы совершенно естественно, даже если бы отправилась ужинать в дорогой отельный ресторан. — …Подожди меня. — «Оказывается, у тебя и такая одежда есть.» — «Я всё-таки девушка из богатой семьи.» Коната, устроившись на полу боком, с лёгкой гордостью выпятила грудь. — Тебе очень идёт. — З-зачем ты вдруг это… Ну давай, пока мясо не остыло, ешь. Коната смущённо отвела взгляд и взялась за нож и вилку. Если бы в первые дни заточения Коната взяла в руки острый предмет, который можно было бы использовать как оружие, я бы насторожился. Но сейчас во мне не было ни тени подобных мыслей. — Давай… Приятного аппетита. Я тоже взял нож и вилку. Хотя мясо было постным, оно было без прожилок, так что нож шёл легко. Я наколол кусочек на вилку и отправил в рот. Вкусно. Приправа — только соль и перец, но именно так оно и нужно. Я почувствовал, как мышцы лица расслабились. Было только одно жаль… — Если ты заскучал по вину, у меня охлаждена бутылка красного. Коната словно прочитала мои мысли и заговорила первой. — А можно? — Как-никак, праздник. — Ах, да, но чтобы ты не выпил слишком много, я приготовила половинную бутылку. Она подняла указательный палец. — Как предусмотрительно… Кстати, ты ведь несовершеннолетняя, и всё же смогла купить вино. — Всё равно платёж проходил по твоей карте. — Точно. Я забыл. Мы переглянулись и улыбнулись. Беззаботное время пролетело быстро, и тарелки вскоре опустели. Между нами поплыло расслабленное настроение. — …Вот что. Можно мне посмотреть готовую раскадровку? Медленно начала Коната. — Хорошо. — Спасибо. Коната повернулась к графическому планшету. — … — Коната, взяв поднос… — «Не за что.» Я тихонько приподнял бокал с красным вином, в котором оставалось примерно треть, и ждал, пока она дочитает. … … Вскоре Коната подняла голову от планшета и произнесла только одно слово: — Идеально. Произнесла она тихо. — Я не знаю, идеально оно или нет, но лучше этой раскадровки я сейчас не нарисую. — …Подожди меня. Коната вышла из комнаты. И тут же вернулась. А в руке у неё был, без сомнения, мой смартфон. — Держи. Она медленно протянула мне телефон. — Можно? — Ага. — Вот как. Короткий обмен ответами. Но её мысль дошла до меня. Я взял телефон обеими руками. Отлично. Теперь можно отправить раскадровку редактору. — «…Жаль, что…» — «Едва не забыл.» — Мне тоже нужно кое-что сказать. Торжественно произнесла Коната, выпрямив спину и приняв безупречную позу сидя на коленях. — Что же? — ………………Завтра я попробую пойти в школу. Хотя речь её была отрывистой, она ясно выразила свою волю. — Вот как. Поздравляю. Сказал я спокойно. Если бы я сейчас принялся щедро рассыпать похвалы, они бы прозвучали фальшиво. — Ага… И ещё, раз меня долго не будет дома, я не смогу быстро среагировать, если что-то случится. Поэтому… Коната подошла ко мне и наклонилась. Повеяло цветочным ароматом. — Лучше от этого избавиться. «Лучше от этого избавиться». Коната чуть опечаленно улыбнулась и вставила в мой ошейник ключ из тёмно-серого металла, неизвестно откуда взявшийся. Щёлк. Цепь упала на пол со звоном. В душе прошлись семь частей облегчения, две части радости и одна часть одиночества. Наконец-то я понял то, что мучило меня всё это время. Причину, по которой Коната держала меня взаперти. Всё это было — ради того, чтобы я снова стал мангакой. — …Счастливого пути. Погладив шею, я улыбнулся ей. — Ты слишком торопишься меня провожать. Коната озорно надула губы. — Ладно. Чувствую, сегодня я высплюсь — тело как раз приятно пьяное. «Ладно. Чувствую, сегодня я высплюсь — тело как раз приятно пьяное». — Наверное. Однако пока тебя не будет, я, наверное, буду спать. Вернись поскорее и надень на меня ошейник обратно. Если я останусь один, сразу пойду ко дну. Сказал я шутливо. — Хорошо, я вернусь как можно быстрее. А ты хорошенько отдохни. — Ладно. Чувствую, сегодня я высплюсь — тело как раз приятно пьяное. — …Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и улыбнулись. Итак, я стал на год старше, и наши с Конатой искажённые отношения, связанные заточением, подошли к концу. Как же назвать те новые отношения, что мы начинаем теперь? Этого я ещё не знал. Затем Коната унесла поднос с двумя комплектами посуды и принялась мыть её на кухне. Я же отправил раскадровку с графического планшета на телефон, а затем — редактору. Потом уже своими ногами дошёл до умывальника, кое-как почистил зубы и заполз под одеяло. Сон навалился сразу же. ---------- день 27-й Проснулся я уже за десять утра. Как и ожидалось, её не было. На картонной коробке лежала записка с кратким: «В холодильнике завтрак». Не торопясь, я дошёл до кухни и открыл холодильник. Там стояла тарелка с двумя рисовыми шариками, завёрнутыми в плёнку, и яичницей-глазуньей. Я налил стакан чая мугитя, переложил всё на привычный поднос. (С бонито и морской капустой. А яичница — пересоленный омлет на бульоне.) Я медленно позавтракал, затем умылся, почистил зубы, принял душ и привёл себя в порядок — делать стало нечего. (Ах, да, вчера забыл написать дневник.) Вспомнив это, я включил графический планшет. Открыл файл, замаскированный под «Заметки для идей». (Ну-с, «Пленение, день 26-й» — постой-ка.) Дописав до этого места, я остановил перо. Я бездумно поставил заголовок «Пленение, день 26-й», но правильно ли это? Поразмыслив, я понял, что не знаю ни адреса, ни телефона, ни электронной почты дома Конаты, даже её имени в соцсетях. Хотя меня больше не держат взаперти. (Ну да ладно, главное — чтобы была последовательность.) Я решил так, как придётся. Скорее, я вообще начал вести этот дневник, чтобы не потерять чувство времени в заточении. Так может, на этом и остановиться? Но, с другой стороны, вести дневник — не вредная привычка. Попробую продолжить, пока не надоест. Расслабившись, я неторопливо писал дневник. Закончив примерно через час, я снова оказался без дела. (Может, вздремнуть ещё?) Я снова растянулся на полу. Даже мне самому казалось, что я слишком ленив, но всё же это лучше, чем снова взяться за выпивку и сигареты. … … … Проснувшись, я посмотрел на телефон. (О, уже семь вечера?) Я помотал головой, которую слегка ломило от долгого сна. В комнате по-прежнему никого не было. (Не слишком ли поздно Коната возвращается? Хотя, если она занята в кружке, то могла задержаться до такого времени… А, позвоню-ка.) Тут мои пальцы, листавшие телефон, остановились. Поразмыслив, я понял, что не знаю ни адреса, ни телефона, ни электронной почты дома Конаты, даже её имени в соцсетях. Иными словами, у меня не было способа с ней связаться. (Хм-м, название школы я знаю, адрес легко найти в интернете, но ведь это женская школа для богатых девочек, верно? Взрослому мужчине, не состоящему с ученицами в родстве, туда не сунуться.) Сделай я так — это будет чистой воды криминал. Наверняка там есть охрана, и если поднимется шум, я только доставлю Конате неприятности. (Наверное, она вернулась к себе домой. Она знает мой аккаунт в соцсетях, там указан и мой рабочий адрес для заказов; если что, она сможет со мной связаться.) Раз Коната вычислила мой день рождения через соцсети, значит, так оно и есть. (Да, я слишком переволновался. Завтра она вернётся.) Оптимистично подумал я. (Давно я не делал домашние дела сам.) Подумал я, засыпая рис в рисоварку. В последнее время я привык полагаться на Конату. Нужно понемногу возвращать себе самостоятельность. Из остатков продуктов в холодильнике я кое-как пожарил овощи. Но на вкус вышло не очень. Похоже, Коната уже обогнала меня в кулинарном мастерстве. Помыв посуду, я залез в душ, а затем разобрал накопившиеся письма. Время от времени я заглядывал в соцсети, но сообщений от неё не было. В итоге я продержался без сна почти до полуночи, но дверь в прихожую так и не открылась. (С ней всё в порядке?) С лёгкой тревогой я забрался в постель. Сон никак не шёл: я то ходил в туалет, то пил молоко, то делал простую разминку — и когда сознание наконец отключилось, была уже глубокая ночь. ---------- день 28-й Я открыл глаза и проснулся. Приподнялся, окинул комнату взглядом. (Она ещё не вернулась?) По-прежнему ни души. Я сходил в туалет, затем вымыл руки. Хотя знал, что это бесполезно, всё равно не мог удержаться, чтобы не заглянуть в ванную, открывая дверь, или не посмотреть в дверной глазок на улицу. Но сколько ни проделывай это в поисках утешения — обстановка, разумеется, не менялась. Я сварил белый рис. Съел завтрак: сырое яйцо, смешанное с рисом, быстро, почти не жуя. Поставил миску в раковину, открыл кран. Взял губку, стёр остатки желтка. Динь-дон. Электронный звук смешался с мерным шумом воды. (Сообщение! Это личное сообщение от Конаты?!) Я закрыл кран, отбросил губку. Кое-как вытерев руки об одежду, я открыл дверь и бросился хватать телефон. Нет, это письмо… Значок почтовой программы в верхней части экрана заставил меня разочарованно опустить плечи. Однако, увидев тему письма, когда я потянул значок вниз, я мгновенно выпрямил спину. «Re: О новой раскадровке — Хината Никайдо» (…Ответ пришёл быстрее, чем я думал. Раньше самое быстрое — три дня.) Рядом с тусклой темой письма стояло имя отправителя — знакомое имя моего ответственного редактора. Это было сообщение от человека, которого я хотел бы получить вторым по счёту. Моя неудача — это моя собственная неудача. Я сел на пол по-турецки, разблокировал телефон графическим ключом и нажал на тему письма. Тут же текст письма заполнил весь экран. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем снова открыл их. «Уважаемый учитель, примите моё почтение. Я Танака Харука из Flare Comics. Я ознакомилась с раскадровкой. Никак не ожидала, что учитель решит рисовать комичную мангу… Честно говоря, я удивлена. Лично я надеялась, что вы напишете ромком, но это не страшно. Девиз нашей компании — „если интересно, берём всё что угодно“. Итак, позвольте мне сразу перейти к делу. Начиная с вывода: если предоставить эту раскадровку для обсуждения на собрании в таком виде, по моему скромному мнению, это будет затруднительно. Причина, если позволите говорить прямо, в том, что меня это не рассмешило. Разумеется, взгляды на юмор у всех разные, поэтому я решила, что не должна судить по своему личному мнению, и попросила других редакторов прочесть эту раскадровку — но их мнения оказались примерно такими же. Учитель использует „жёлтые“ шутки, но чувствуется, что его сковывает „стыдливость“. Рисуя комичную мангу, если не достичь состояния, когда стыд сублимируется, вероятно, трудно будет вести её как коммерческое произведение. Один из других редакторов высказался так: „Шутки до того не смешные, будто смотришь, как школьник пересказывает только что выученные пошлые анекдоты…“ Кроме того, в последние годы в комичной манге редко используют повествование от первого лица от лица героя с ярко выраженным характером. Гораздо чаще встречается приём, когда вводятся минимум три персонажа со своими характерами и история разворачивается с объективной точки зрения. Так что с точки зрения современности эту раскадровку тоже трудно назвать коммерчески состоятельной. Я также почувствовала страсть в образе главного героя, но он, к несчастью, вышел из-под контроля учителя и превратился в персонажа, который раздражает читателя и которому трудно сопереживать. Чувствительные реплики, которые рождаются под пером учителя, отлично подходят для мира боевых или фэнтезийных манги, но для комичной манги, я думаю, они, возможно, не слишком гармонируют. Вышеизложенные замечания довольно резки, однако, когда мы обсуждали прошлый раз, логика в той раскадровке была совершенно невнятной, так что по сравнению с тем временем прогресс налицо. Я хорошо понимаю желание учителя пойти другим путём и попытаться выиграть за счёт необычности, когда новая раскадровка никак не проходит. Однако я полагаю, что очарование манги учителя заключается в его скрупулёзном и искреннем стремлении донести чувства. Мне бы хотелось, чтобы учитель рисовал в рамках основного направления, а не искал окольных путей. Поэтому прошу учителя ещё раз успокоиться и обратиться к своим сильным сторонам. Не обязательно рисовать ромком — я надеюсь, что учитель сможет нарисовать новую раскадровку, которая в полной мере раскроет вашу индивидуальность. Буду ждать вашего хорошего ответа. С уважением.» Я уронил телефон на пол, почти швырнув. Слёзы застилали глаза, и я не мог как следует прочитать вторую половину письма. Но одно я всё же понимал: (Ха-ха-ха, опять отказ.) Из меня вырвался какой-то странный смех. Унылый смех, в котором смешались самоирония, досада и чувство собственного ничтожества. (В итоге, это всего лишь я сам возгордился. Да? Наверное, да.) Редактор расписала свои замечания длинно и подробно, но по сути её слова означали, что моя работа «полна натяжек, излишней субъективности и лишена объективности». Возможно, это так и есть. На этот раз я рисовал раскадровку с увлечением, позабыв о коммерческих требованиях. (Конечно, я не питал иллюзий, что её примут с первого раза…) Честно говоря, я не ожидал, что меня раскритикуют так сильно. Я считал, что нарисовал лучшую раскадровку. Но если подумать, всё логично. Будь у меня точный вкус, раскадровку не заворачивали бы столько раз. (Хотя Коната очень хвалила её, но, по сути, она не профессиональный редактор и не специалист индустрии.) Оценка Конаты — в конечном счёте всего лишь мнение одного читателя. Более того, она моя поклонница. Разумеется, в оценках она была мягче. Глупо было верить ей всерьёз. Мне следовало делать скидку на её похвалы. (Вдруг стало так тяжело.) Я лёг на пол ничком. Никакого желания что-либо делать. Где-то заливалась цикада. Мне казалось, она похожа на меня. — Щёлк-щёлк-щёлк. В самый неподходящий момент с прихожей раздался звук. Я приподнял верхнюю половину туловища. Сначала вытер лицо одеждой, потом повернулся к прихожей. Моя неудача — это моя собственная неудача. — Раскадровку отклонили. Вина лежит не на Конате. То, что она вернулась в школу, — повод порадоваться, и это честно. Я не имею права поливать холодной водой её праздник из-за своих проблем. — С возвращением. Я изобразил улыбку и произнёс это как можно бодрее. — Я вернулась. Коната положила портфель в коридоре возле прихожей. — Что-то поздно. — …Извини. Сняв удобные туфли, Коната вошла в комнату, подошла ко мне и низко опустила голову в знак извинения. — Эй, не надо так униженно извиняться. Если ты давно не ходила в школу, наверняка бывает всякое. Сказал я с деланной улыбкой. Даже самому себе мои слова казались фальшивыми. — …У меня не хватило смелости войти в школу. Коната, произнеся это, сильно зажмурилась и опустилась на пол. — Что? — Я, я дошла до школы. Правда. Но у ворот меня окликнула знакомая одноклассница, я не смогла ответить, и тут мои ноги одеревенели. Прозвенел звонок, я ужасно испугалась и сбежала. Ты же меня поддерживал, а я чувствую себя такой никчёмной, такой стыдной — поэтому вчера и не вернулась. Голос срывался, она говорила искренне. — …Вот как. Тогда мы квиты. Пробормотал я. Эти слова не были такими уж позитивными. Напротив, они тащили собеседника в вязкое болото, я словно злорадствовал. — А? — Раскадровку отклонили. Сказал я равнодушно. — Как же… Ведь она была такой интересной. Сейчас я не мог принять её слова с открытым сердцем. Они даже вызывали во мне раздражение. — Нет, это было не интересно, поэтому редактор и завернул. Меня разнесли в пух и прах. Прости, хотя ты столько помогала. Я опустил голову в знак извинения. Мне было ужасно стыдно. Вот мой настоящий уровень. — Не волнуйся обо мне, я ведь ничем по-настоящему не помогла… — пробормотала Коната едва слышно. В комнате воцарилось неловкое молчание. — …Какой смысл? Когда цикада замолчала, пробормотал я. — А? — Коната, ты по-прежнему боишься ходить в школу, мою раскадровку тоже завернули… Тогда какой смысл был в нашем месячном заточении? В душе была лишь пустота. Если бы я потерпел неудачу, но Коната смогла бы вернуться в школу — в этом была бы хоть какая-то надежда на искупление. Но раз мы оба провалились, то наша встреча бессмысленна. Мы просто две побитые собаки, зализывающие раны друг другу. Никакой продуктивности, никакого будущего. — П-послушай… — Коната, запинаясь, протянула ко мне руку. — Извини, можно, я побуду один? Я отвернулся от неё. Лицо Конаты на миг врезалось мне в память. Испуганный взгляд, дрожащие губы. Это определённо был вид раненого человека. Но даже понимая это, я не мог сказать ни слова, чтобы смягчить ситуацию. Сейчас я сам едва справлялся с тем, чтобы подавить свои негативные эмоции. — … Звук шагов удалялся. Хлопнула дверь. Я не поел, не помылся, просто укрылся одеялом. (Она ещё не вернулась?) Словно я вернулся к себе прежнему — до знакомства с Конатой. У меня было такое чувство. ---------- день 29-й Я осознал это. Проснувшись утром, я обнаружил, что Конаты нет. (Куда она ушла?) На мгновение я проводил её взглядом, затем покачал головой. (Ах, она вернулась к себе домой — что ж, естественно. Ведь это я сам отверг её.) Сильное сожаление. Я пошёл на кухню умыться. Её зубной щётки не было. Ни стакана. (Неужели и личные вещи забрала?) Я открыл кран, зачерпнул воду ладонями и напился. Потому что стакан, которым я пользовался, исчез — ничего не поделаешь. Мало того — в итоге даже спальный мешок, серебряный поднос, казавшаяся дорогой посуда и даже мусор — всё, что оставляло следы пребывания Конаты, исчезло из моего дома без следа. Однако пропали лишь её личные вещи. В углу комнаты лежал мой рюкзак, а внутри всё ещё оставались ноутбук, сберегательная книжка и другие ценные вещи. (Как чисто убралась… Да и вообще — существовала ли на самом деле такая девушка по имени Коната? Может, она была лишь плодом моих фантазий?) В комнате стало так пусто, что у меня даже закралось такое подозрение. (Не может быть. Как бы я ни был удручён, сомневаться в существовании Конаты — это слишком неблагодарно с моей стороны.) Я стряхнул руки, прогоняя ненужные мысли. Я решил купить завтрак в магазине и направился к прихожей. Сев в коридоре и сунув ногу в левый ботинок, я внезапно опомнился. (Нет, в самом ли деле можно так легко отмахнуться? Если подумать хладнокровно — это вовсе не невозможно. Скорее, если предположить, что Коната — моё наваждение, многое становится вполне убедительным.) Читательница-старшеклассница, которая случайно появилась, когда я упал в обморок, и заботилась обо мне, поддерживая моё творчество. Стала бы такая прекрасная девушка существовать наяву? Разве не естественнее считать её плодом воображения? (Но если бы это была галлюцинация, зачем же ей было угрожать кухонным ножом и держать меня взаперти? Пусть уж лучше была бы кошкоухой горничной, готовой мне прислуживать — куда более приятная иллюзия.) Воспоминания — все они уже забиты в голове. Я уставился на холодный бетон у порога, размышляя. (А может, это отражение моего ненормального душевного состояния…) Месяц назад с моей головой творилось что-то неладное. Я сознавал это, и редактор деликатно намекала мне. То невыносимое состояние, когда я не мог рисовать мангу, воплотилось в образе угрозы кухонным ножом и цепного заточения. Вспомнились её слова, сказанные когда-то. Если размышлять так, всё становилось понятно. Я стряхнул руки, прогоняя ненужные мысли. (Хотя, э-э, стиральную машину и холодильник купила Коната — значит, эти вещи есть в доме.) В прихожей я поставил обувь ровно и вернулся в комнату. Чтобы удостовериться, я открыл дверцу холодильника. Продуктов почти не осталось. (Ах да, но оплата шла с моего счёта. Хотя Коната и говорила, что счёт «наш», по крайней мере формально он принадлежит мне.) Иными словами, не было объективного доказательства, что бытовую технику купил не я сам. (Возможно, в магазине, где Коната покупала одежду, продавцы запомнили её лицо — но я ведь понятия не имею, в какой именно магазин она ходила. А заказ по интернету курьер просто оставлял у двери.) Не знаю, кто кроме меня мог бы подтвердить, что Коната действительно существует. Я даже ни разу не видел, чтобы Коната общалась с кем-то кроме меня. (А если попробовать навести справки в школе… Э-э, какой же школе вздумается разглашать личную информацию ученика постороннему мужчине. У меня что, сонное помрачение?) Я сжал кулак и стукнул по закрытой дверце холодильника. Больно. Бесспорно, это реальность. (Если бы Коната была моей галлюцинацией, она, разумеется, хвалила бы мою раскадровку. Ведь это я сам себя хвалил, так что не удивительно, что редактор раскритиковала её в пух и прах.) Я вернулся в комнату и включил графический планшет. Перечитал — и понял, как же плохо я нарисовал. Это был мой собственный сольный спектакль, и раскадровка, естественно, получилась самовлюблённой. На самом деле мне вовсе не хотелось строить такие предположения. Но раз уж эта мысль пришла, я не мог её выкинуть. Все косвенные улики свидетельствовали о том, что Конаты не существует. (А если Коната действительно моё наваждение — значит, я никогда больше с ней не увижусь?) Самое худшее из воображения промелькнуло в голове. Сердце становилось всё холоднее — будто на него вылили ледяную воду. Было бы бессмысленно больше никогда не увидеть Конату. Я не хотел этого. Ни за что. Я стряхнул руки, прогоняя ненужные мысли. Даже если она иллюзия, порождённая мной, я всё равно хочу её видеть. (— Почему я хочу видеть Конату? Почему я так к ней привязался? Я хочу её поблагодарить? Или хочу попросить прощения?) Нет, не то. Если уж благодарить за помощь в творчестве — я выражал это много раз. Если просить прощения — мог бы не принимать с самого начала обиженный вид. Если размышлять так, всё становилось понятно. Я понял. Вот оно что — (Незаметно для себя Коната стала для меня огромной частью жизни.) Я осознал это. Вот мои искренние чувства сейчас. Я просто хотел сказать ей об этом. Дз-з-з-з-з. Словно в ответ на дрожь тела, зазвонил телефон. (Кто-то прислал мне личное сообщение в соцсети?) Я открыл сообщение. Имя отправителя оказалось пустым. Текст состоял только из двух иероглифов: «Опаздываю». («Неужели это отражение моего ненормального душевного состояния?») К сообщению прилагалось лишь одно селфи. [[image:/storage/reader-images/59293284ef24f271630c4bfaf9ce49f99b63823f.jpg]] Снято было, наверное, наспех. Лица не видно — только ниже маски, и к тому же немного смазано. Но я не мог ошибиться. (Коната! Она не была моей галлюцинацией.) — Ха-ха-ха-ха-ха-ха, Коната, ты смогла! Ты пошла в школу! Я рассмеялся, глядя в потолок. Имя отправителя оказалось пустым. Снято было, наверное, наспех — лица не видно, только ниже маски, и к тому же немного смазано. Душа моя радовалась. Сказать по правде, сейчас я, возможно, чувствую себя даже счастливее, чем когда впервые получил серийную публикацию. (А, точно. Надо ответить. Быстро ответить и передать ей свои чувства.) Торопливо скользя пальцем по экрану, я написал какое-то косноязычное сообщение. Затем нажал на кнопку отправки — и в тот самый миг мой указательный палец замер в миллиметре от экрана. (А правильно ли это? Коната, должно быть, набралась больших сил, чтобы пойти в школу. Неужели я хочу отделаться всего лишь одним кликом?) Нет, я так не считаю. Это не моя полная сила. Я не поэт и не писатель. Когда ящик Пандоры открылся до конца, на дне осталась надежда. Бесспорно, это реальность. Я — мангака. Открыв кран, зачерпнул воду и напился. Если уж выражать свои чувства, то только через мангу. Это и есть моя высшая искренность по отношению к Конате. И сейчас та история, которую я должен нарисовать — (…«Мангака, заточённый старшеклассницей».) Только и исключительно этот сюжет. Никакой раскадровки не надо. И тем более не нужно искать вдохновения. Все слова, которые я не смог сказать Конате, которые хотел сказать и которые должен был сказать, — я вложу в рисунок, со всей душой и чистосердечно. Воспоминания — все они уже забиты в голове. Все слова, которые я не смог сказать Конате, которые хотел сказать и которые должен был сказать, — я вложу в рисунок, со всей душой и чистосердечно. Это будет просто короткая манга. И в то же время — символ одного глупого юноши. (В итоге, я так и сделал.) — (Ах да, помнится, Коната говорила.) Я понял. Вот оно что — И в тот самый миг мой указательный палец замер в миллиметре от экрана. («Если тебе понадобится, можешь использовать меня как тему».) Припомнились её слова, сказанные когда-то. Хотя тогда я отмахнулся от них. (В итоге, я так и сделал.) Горько усмехнувшись, я отложил телефон. На самом деле мне вовсе не хотелось строить такие предположения. На графическом планшете я открыл новый чистый лист. У меня больше нет другой истории для рисования. Но и этого достаточно. Когда ящик Пандоры открылся до конца, на дне осталась надежда. ---------- день 30-й Вчера я не сомкнул глаз до утра. И сегодня спать я тоже не намерен. Никто не угрожает мне кухонным ножом, шея не стянута цепью. И всё же я нарочно заперся в комнате с плотно задвинутыми ставнями и уставился в графический планшет. Чтобы доказать, что наша с Конатой пленная жизнь не была бессмысленной, я заточил себя сам. Я даже не стал тратить время на завтрак — проглотил сырое яйцо, запив водой. Теперь моё тело — лишь инструмент для воплощения образов. Ощущение, будто голова и кончик пера слились воедино. Скорее рисовать. Скорее рисовать. Я — мангака. Не больно. И не приятно. Когда по-настоящему увлечён — забываешь обо всём. Скорее рисовать. Скорее рисовать. Скорее рисовать. Теперь я могу сказать это с гордо поднятой головой. Я — мангака. Даже если меня забудет общество. Даже если редактор не одобрит. Несмотря ни на что, я остаюсь мангакой. Мангакой, принадлежащим только Конате. ---------- день ×× (Прочитает ли Коната? И даже если прочитает — вернётся ли?) Неизвестно, сколько дней прошло. (Всё, что мог, я сделал. Дальше — всё зависит от Конаты.) Я лишь рисовал мангу без устали, не отвлекаясь ни на что. Под гнётом усталости и дремоты сознание затуманивалось. (Я нарисовал. Коната, вот она — моя манга.) Словно вторя этому, сюжетная история, развернувшаяся в двух измерениях, достигла кульминации, переплетаясь с реальностью. Я расслабился. (Всё, что мог, я сделал. Дальше — всё зависит от Конаты.) В конце концов они полностью слились. Моё «настоящее» и нарисованное на бумаге «настоящее». История не приведёт к счастливому красивому финалу. И никакого драматичного плохого конца она не готовит. История не приведёт к счастливому красивому финалу. Я рухнул на наспех постланную постель, словно подкошенный. Как концовка это не годится — лишь брошенный на произвол беспорядок. Если бы я отправил эту мангу на конкурс для новичков, её б наверняка отклонили. Если бы я отправил эту мангу на конкурс для новичков, её б наверняка отклонили. В самом конце повествование обрывается на жалком, женоподобном монологе героя: «Если возможно, я хотел бы увидеться с Конатой снова». Словно вторя этому, сюжетная история, развернувшаяся в двух измерениях, достигла кульминации, переплетаясь с реальностью. Я расслабился. Добавив это чистосердечное, ничуть не притворное желание, я отложил перо. «Если возможно, я хотел бы увидеться с Конатой снова». (Я нарисовал. Коната, вот она — моя манга.) Мангу, нарисованную только для одного драгоценного человека, я отправил личным сообщением на её аккаунт. (Прочитает ли Коната? И даже если прочитает — вернётся ли?) Я рухнул на наспех постланную постель, словно подкошенный. Но даже так моё сердце переполняло странное чувство полноты. (Всё, что мог, я сделал. Дальше — всё зависит от Конаты.) (Прочитает ли Коната? И даже если прочитает — вернётся ли?) История не приведёт к счастливому красивому финалу. И всё же моё сердце переполняло странное чувство полноты. И никакого драматичного плохого конца она не готовит. Если и таким способом не удастся донести до неё свои чувства — что ж, делать нечего. Значит, как мангака я в конечном счёте всего лишь на это и способен. Я расслабился. Вскоре, словно земное притяжение усилилось, тело накрыла волна неодолимой лени. «Если возможно, я хотел бы увидеться с Конатой снова». Я рухнул на наспех постланную постель, словно подкошенный. ---------- день AZ Проснувшись, я увидел лицо прекрасной девушки на расстоянии, где носы, казалось, вот-вот коснутся друг друга. — Ко-Коната? — До-доброе утро. Затылок ощущал мягкое прикосновение. Я понял, что лежу у неё на коленях, и тело моё тотчас окаменело. — Хи, уже вечер. — А, вот как. Тогда, э-э, до-добрый вечер? Поправился я. После нескольких суток подряд без сна иначе и быть не могло. — Ага. Спокойной ночи. Она ответила с улыбкой. — …Словом, я так рад, что ты вернулась. Я издал облегчённый вздох. — Правда? — Кстати говоря, я вообще-то никуда отсюда и не уходила. Коната, смутившись, сказала это и поправила волосы. — А? Но как же — все твои личные вещи исчезли. — Ах ты об этом? Когда ты заболел, были такие волнения, я принесла кое-что из своего дома. Но потом, если подумать, мне стало не по себе, и я вернула всё на место. — Не по себе? — Да. То, что принесла из своего дома, казалось как будто взаймы у родителей, и это было неловко. В этом доме должно находиться только «наше общее имущество». Коната соединила ладони и сказала это с мечтательным выражением. — Вот оно что. Так вот оно как. Оставим в стороне, можно ли согласиться с её логикой, но причину исчезновения личных вещей я понял. — Да. Однако, возможно, к лучшему, что у тебя возникло недопонимание. Ведь благодаря этому я получила такой чудесный подарок. Коната озорно улыбнулась. — Да, но раз ты так говоришь — значит, ты прочитала ту мангу, которую я отправил? Спросил я, слегка отводя взгляд. Пока я рисовал, мне было не до того, но после того, как я выспался и успокоился, мне вдруг стало неловко. Стоило бы хоть перечитать для начала. Если подумать, такое поведение — как если бы музыкант подарил на день рождения песню собственного сочинения. Разве это не самолюбование? Разумеется, я ни капли не жалею, но чего стесняться — того не избежать. — Я прочитала. Коната закрыла глаза и глубоко кивнула. — Вот как. Тогда, что скажешь? — Я очень рада. — Ха-ха, тебе не кажется, что сюжет забавный? — Раз там в точности нарисованы дни, проведённые с тобой. Будь на моём месте кто-то другой — ещё ладно, но если бы я сказала, что он «интересный», это бы звучало фальшиво. Коната, недовольно нахмурившись, смущённо улыбнулась. — Ну да, пожалуй. Я кивнул в знак согласия. — Но я так рада, что узнала твои настоящие чувства. — А, да… Я тоже рад, что смог передать тебе свои чувства — хоть и немного стыдно. — Да. Судя по манге, я поняла, что ты на самом деле смотрел на меня похотливыми глазами. — …Прости. Я закрыл лицо руками. Хотелось провалиться сквозь землю. Хоть бы для вида перечитать сначала. Всё-таки я нарисовал свои мысли слишком откровенно. — Ничего. — А? — Можешь смотреть на меня похотливыми глазами. С этими словами Коната отодвинула мои руки в стороны. В её глазах светился лукавый блеск. — М-можно? — Можно. Конечно, можем пойти и дальше, если хочешь. — Э-это же преступление. — Если не раскроется, то не преступление. Коната, не сводя с меня глаз, приблизила своё лицо. Я закрыл глаза. Дз-з-з-з-з-з-з. В этот самый миг в кармане у меня зазвонил телефон. (Ну что за время.) Дз-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з-з. «Учитель! Поздравляю! Наш журнал принял ваш однотомник!» Сначала я хотел проигнорировать, но телефон продолжал настойчиво вибрировать. — Лучше ответь. — А, да. Ты права. Я приподнялся, достал телефон. (Что ей нужно — Никайдо-сан?) Подумав с недоумением, я всё же открыл иконку телефона и смахнул для ответа. Поправился я. «Учитель! Поздравляю! Наш журнал принял ваш однотомник!» — А? Простите, о чём вы? Внезапные поздравления редактора ошеломили меня. «Ах, учитель опять прибедняется — я прочитала ваш новый манускрипт. „Мангака, заточённый старшеклассницей“ — это оно! Читателям нужно именно это! Шедевр, в полной мере раскрывающий вашу индивидуальность! Реалистичность переживаний мангаки, который мучается с раскадровкой, и фантастический элемент о том, что богатая старшеклассница держит его взаперти и при этом заботится о нём, — баланс выдержан идеально. Романтическая комедия сейчас ходкий жанр, так что мне будет легко рекомендовать.» Ответственный редактор тараторила с таким возбуждением, что её прежнее холодное отношение казалось сном. Касательно манги она была человеком до неприличия честным в своих реакциях — значит, ей и правда показалось очень забавно. …То есть, это никакой не фантастический элемент: девушка-старшеклассница из манги сейчас прямо передо мной. Коната, недовольно нахмурившись, смущённо улыбнулась. Коната, не сводя с меня глаз, приблизила своё лицо. — С-спасибо. Сказав так, я поддакнул редактору — потому что если бы я рассказал правду, она бы вызвала полицию, а это было бы неловко. Коната, недовольно нахмурившись, смущённо улыбнулась. «Ладно. Короче, издательство пока оценит по однотомнику. Если отклик читателей будет хорошим, мы хотели бы сразу включить его в серийную публикацию. Как вы на это смотрите?» — Д-да! Очень прошу! С готовностью ответил я. Отказаться не было причин. «Отлично! Тогда я вернусь на совещание. Все подробности потом пришлю по почте!» — Хорошо, спасибо вам. Поклонившись в знак благодарности прямо в телефон, я завершил звонок. — Что за странность… Неужели я в забытьи отправил рукопись редактору? Убрав телефон в карман, я наклонил голову. — Ах, нет, это я заранее отправила её с твоего адреса. Такое прекрасное произведение было бы потерей для человечества, если бы я оставила его только для себя. Сказала Коната так, будто это было само собой разумеющимся. — Ха-ха, это уж слишком. Но — Коната… спасибо. Я низко поклонился. Милостью богини удачи я получил именно то, о чём даже мечтать не смел, причём так легко, что даже захватывало дух. — Я ничего такого не сделала. Это естественно для поклонницы. Коната с гордостью выпятила грудь. (Коната вернулась, и я как мангака тоже увидел свет. Бывает ли в мире такое счастье?) Всё было слишком хорошо, и меня охватило беспокойство. … … … А? Хотя, постой-ка. — Кстати сказать, Коната, откуда ты знаешь адрес редактора? Редактор, наверное, не пользуется соцсетями. Да и если бы отправителем была ты, мне бы не пришло сообщение о том, что звонили. Я скрестил руки и погрузился в размышления. — А? Адрес редактора, которым она пользуется, можно узнать из её писем. Что ты получил звонок — это естественно, ведь я отправила мангу с твоего электронного адреса, от твоего имени. Хи-хи, что, ты ещё не проснулся? Поддразнивающим тоном сказала Коната. — Ха-ха, вон оно что? Значит, ты отправила с моего почтового ящика. Тогда и звонок мне — это естественно. Я вслед за Конатой рассмеялся и чуть было не успокоился — но тут лицо моё застыло. Нет, как ни крути, что-то здесь не так. — …Коната, каким образом ты вошла в мой аккаунт? Я уж точно не настолько беспечен, чтобы пароль от электронной почты ставить свой день рождения. Сам почтовый ящик был указан в профиле соцсети вместе с пометкой «ищу работу». Коната наверняка знала об этом. Но пароль от почты я задал как строку, сгенерированную Google. Я по природе ленив, поэтому обычно следую предложению Google, устанавливаю случайный пароль и храню его в браузере. Уж точно не четырёхзначный код из дня рождения — для пароля это слишком ненадёжно, даже регистрацию бы не прошло. Хотя, возможно, с моего ноутбука через браузер можно было бы отправить письмо… но всякий раз, когда Коната уходила, её личные вещи оставались в комнате. — Да, я мучилась с этим! У тебя серьёзный характер, не играешь в телефон на ходу и вообще редко им развлекаешься вне дома. Ты домосед по натуре, выходишь только за покупками. — Это правда, я в душе хикикомори. Чтобы вытянуть из неё признание, я поддакнул. — Однако исключение — 28-е число каждого месяца, потому что ты любишь курицу из той сети ресторанов. Только 28-го ты ходишь туда поесть, и тогда у меня была возможность подсмотреть, как ты водишь пальцем по экрану, и таким образом разблокировать графический замок. Но главное — мне нужно было физически добраться до твоего телефона, иначе смысла не было. Так что когда ты уронил телефон в книжном магазине, я решила, что это сама судьба. С упоением тараторила Коната. Я всегда считал, что Коната просто поспешила за мной, но раз она стояла за мной в очереди, когда я выронил телефон, она должна была заметить сразу и в тот же момент поднять и отдать мне — это было бы естественнее. «С момента, как я уронил телефон, до того, как она прибежала меня догонять, прошло минут десять-пятнадцать. Но если подумать, в этом есть нестыковка — ведь она стояла за мной в очереди на кассе.» — То есть, Коната, ты тогда взломала мой телефон и сбросила пароль? А потом, раз у меня всё хранилось в автоматическом режиме, я этого и не заметил. Пароль на экране отображается как «•••••••••» — строка символов скрыта. Это значит: нужно, чтобы число символов совпадало, затем отключить оповещение о входе с другого устройства, а все письма о сбросе пароля удалить — и я не узнаю, что мой аккаунт взломан. Разумеется, если внимательно просматривать историю входов, можно заметить неладное. Но раз деньги не пропадали, нет нужды всё проверять. В конце концов, я такой беспечный, что поставил паролем от банковского счёта свой день рождения. — Именно! Благодаря этому я стала ближе к твоему сердцу. Если просто следить за тобой в соцсетях — познаёшь только внешнюю сторону. А чтобы понять твои творческие муки, отчаяние и разделить их с тобой — вот тогда ты настоящая поклонница! С этими словами Коната произнесла свой монолог без тени угрызений совести. — Приятно, что ты столько для меня сделала. Подавив внутреннюю дрожь, пробормотал я. Чтобы скрыть застывшее лицо, я изо всех сил растянул губы в улыбке. (Погоди. Если так, то всё меняется. Неужели Коната не «неуклюжая поклонница, жившая поблизости, случайно заметившая меня и помогшая мне измениться», а «безумная сталкерша, всё это время выжидавшая, как бы запереть меня в клетку»?) По спине пробежал холодок. Благодаря Конате я воспрянул духом. Мурашки. Это, конечно, не симптомы болезни. (Иными словами, я отправил этому сталкеру мангу, похожую на признание в любви. Так, что ли?) — Хе-хе, так нельзя, знаешь ли… Но не волнуйся, я с тобой. Плюнешь — не подберёшь. Слов с языка не воротишь. Я не могу уничтожить мангу, которую нарисовал по собственной воле. — Да, ты права. Один я, как ни крути, сорву режим. — Хе-хе, так нельзя, знаешь ли… Но не волнуйся, я с тобой. Благодаря Конате я воспрянул духом. Это факт, и я ей благодарен. Коната добрая, неуклюжая, старательная — я считаю, в ней есть обаяние. В этих чувствах нет неправды. Но, как ни сильно она привлекает моё сердце, сейчас я боюсь её. — Ах да, мне же надо разогреть тебе еду. Ты несколько дней нормально не ел, правда? Следи за здоровьем, здоровье — это капитал. Коната приблизила губы к моему уху и прошептала. — Да, пожалуй, ты права. Один я, как ни крути, сорву режим. Сказал я с неискренним согласием. — Хе-хе, так нельзя, знаешь ли… Но не волнуйся, я с тобой. С этими словами Коната подняла с пола символ нашей связи. Как и тогда, когда я добровольно согласился, ошейник снова обвил мою шею. Улыбка — ангел? Или демон? Сейчас я не мог этого определить. (Что же с нами будет дальше?) С трепещущим сердцем, не зная, что делать, я проводил взглядом спину Конаты, направлявшейся к кухне. «Мангака, заточённый старшеклассницей». Кажется, жанр этой истории всё ещё не определён. [[image:/storage/reader-images/53e60efa328c1c96a8208f5390a1a3c936ace148.jpg]] ---------- Послесловие Послесловие «История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница», том 1 Мне даже не снилось, что содержимое моей ленты в соцсетях будет адаптировано в роман. Для меня это тоже в новинку — кажется, я смог по-настоящему насладиться радостью творчества. Читатели, видящие меня впервые, — здравствуйте. А те, кто уже знаком, — давно не виделись. Я — Ходзуми Сэн. Позвольте мне от всей души поблагодарить вас за то, что вы держите в руках книгу «История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница». «Приятно познакомиться. Меня зовут Китада Рёма. Как уже известно, это произведение создано на основе иллюстраций Китады Рёмы, которые он выкладывал в соцсетях. Будучи читателем, я думал: “Это настолько яркая и притягательная работа, что её, наверное, скоро издадут профессионально”. И вот сам отвечаю за адаптацию в ранобэ — даже представить не мог. Читатели, видящие меня впервые, — здравствуйте. А те, кто уже знаком, — давно не виделись. Я — Ходзуми Сэн. Манга-версия за авторством самого Китады Рёмы тоже выйдет в ближайшее время, но по срокам первой поступает в продажу именно эта книга. Поэтому, ощущая всю тяжесть ответственности, я вместе с тем испытываю огромную честь. Я выложился без остатка, чтобы передать обаяние этой странной и неотразимой героини — Коконо. И буду безмерно рад, если мои старания дойдут до вас, читатели». **Послесловие** Что ж, времени мало, но позвольте мне поблагодарить всех причастных. Было бы слишком долго объяснять, но без Китады Рёмы, автора исходной концепции и иллюстратора, этой работы бы не существовало. Обычно я не скуплюсь на слова, расписывая, как прекрасны рисунки, но на сей раз я нарочно ничего не скажу. Просто «посмотрите» на Коконо с цветной обложки. Её передаёт иллюстрация гораздо лучше, чем мои неуклюжие похвалы. Далее, я благодарю своего ответственного редактора, Бэ-сан. Именно Бэ-сан выбрал меня из множества авторов для участия в этом замечательном проекте. Мало того, Бэ-сан давал точные и лаконичные указания моему неопытному «я», что внесло огромный вклад в повышение качества книги. Надеюсь на вашу поддержку и впредь. И ещё — я от всего сердца, с глубочайшей благодарностью обращаюсь ко всем, кто работал над этим изданием, и к вам, читатели, которые прочли эту книгу до конца. Что ж, надеюсь однажды встретиться с вами на страницах следующего тома. А на этом позвольте откланяться. *Ходзуми Сэн* --- [[image:/storage/reader-images/93d2407d9550f771a1188d1536fde94bbd408dfd.jpg]] [[image:/storage/reader-images/c90d891f49125833b8bc8f0d2b23c0ad6b780408.jpg]] Послесловие Позвольте мне ещё раз поблагодарить всех, кто поддержал этот проект. Думаю, Коконо в моём сердце тоже рада. Мне даже не снилось, что содержимое моей ленты в соцсетях будет адаптировано в роман. Для меня это тоже в новинку — кажется, я смог по-настоящему насладиться радостью творчества. Читатели, видящие меня впервые, — здравствуйте. А те, кто уже знаком, — давно не виделись. Я — Ходзуми Сэн. Позвольте мне от всей души поблагодарить вас за то, что вы держите в руках книгу «История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница». «Приятно познакомиться. Меня зовут Китада Рёма. Благодарю вас за то, что приобрели „История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница“. Мне даже не снилось, что содержимое моей ленты в соцсетях будет адаптировано в роман. Что же, времени мало, но позвольте мне откланяться в надежде однажды встретиться с вами на страницах следующего тома. А ещё я благодарю своего ответственного редактора, Бэ-сан. Именно Бэ-сан выбрал меня из множества авторов для участия в этом замечательном проекте. Мало того, Бэ-сан давал точные и лаконичные указания моему неопытному „я“, что внесло огромный вклад в повышение качества книги. Надеюсь на вашу поддержку и впредь. Всё это — благодаря вниманию редактора и любви читателей. Как уже известно, это произведение создано на основе иллюстраций Китады Рёмы, которые он выкладывал в соцсетях. Будучи читателем, я думал: „Это настолько яркая и притягательная работа, что её, наверное, скоро издадут профессионально“. И вот сам отвечаю за адаптацию в ранобэ — даже представить не мог. Я тоже впервые через такое прохожу — и, кажется, смог по-настоящему насладиться радостью творчества. Мне даже не снилось, что содержимое моей ленты в соцсетях будет адаптировано в роман. А что касается самого сюжета — надеюсь, его с интересом прочтут и те, кто знаком с оригинальными иллюстрациями, и те, кто впервые открывает эту книгу. Итак, позвольте мне ещё раз поблагодарить всех, кто продвигал этот проект. Далее, я благодарю своего ответственного редактора, Бэ-сан. Именно Бэ-сан выбрал меня из множества авторов для участия в этом замечательном проекте. Мало того, Бэ-сан давал точные и лаконичные указания моему неопытному „я“, что внесло огромный вклад в повышение качества книги. Надеюсь на вашу поддержку и впредь. Думаю, Коконо в моём сердце тоже рада». --- ---------- Нач.Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/668cc68dbf2a0748676c1ed83cf6ff6eea379b19.jpg]] [[image:/storage/reader-images/e5f29c83fb6037c10fd24a19e85ecdaaada7ab60.jpg]] [[image:/storage/reader-images/566ad00a784e52519f0d01f8781d28422bf66ce8.jpg]] [[image:/storage/reader-images/324eb544922a20bc3ebac5afd65bc05268caf1ba.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ec9bbd224c6a60bc17265f1d5c729ad5223f527f.jpg]] [[image:/storage/reader-images/669412d4a56a50b5ee54ec1aac13d3fa244a8328.jpg]] [[image:/storage/reader-images/048bcf0f838d13d1c7f35bfdf6889f641e8e8a18.jpg]] ---------- Первый день сожительства. Межсезонье: для весны уже слишком поздно, а лето еще не успело заявить о своих правах. Это случилось в один погожий воскресный полдень. — Ля-ля... ♪ — Ля... ♪ — Все-таки летний душ — это такое блаженство. Из кухни донеслось тихое напевание. Ритм был странным, едва уловимым. Нечто среднее между кельтскими мотивами, классикой и поп-музыкой. — Все-таки летний душ — это такое блаженство. Жанр определить не удавалось, но было ясно одно: у поющего чудесное настроение. Столь светлый и беззаботный голос. Жанр определить не удавалось, но было ясно одно: у поющего чудесное настроение. «Я свободен. Я свободен. Я свободен». Я отодвинул графический планшет в угол комнаты и разложил складной столик, что обычно стоял у стены. Вглядываясь в потолок собственной спальни, который наконец-то начал казаться знакомым, я вновь и вновь смаковал факт, о котором так легко забыть. Сейчас я уже не тот, что месяц назад: меня больше не держат в заточении. — Не за что. На моем теле больше нет сковывающих цепей. Ставни, прежде наглухо закрытые, теперь распахнуты. Футболка с рукавом три четверти, испещренная английскими буквами и усыпанная бессмысленными заклепками; рубашка с ангелами и радужными единорогами; другая — с пугающим принтом, где демоны и злые духи сошлись в смертельной схватке. Теперь мне хватает солнечного света. «Стоит только попросить Конату, и я в любой момент смогу снять этот ошейник». Я коснулся правой рукой холодного металла. Ставни, прежде наглухо закрытые, теперь распахнуты. В лучах солнца он давно стал казаться обычным стильным аксессуаром — символом наших отношений, отливающим зловещим, тусклым блеском. — Обед готов. Ты всё еще работаешь? — Ля-ля... ♪ — Ля... ♪ Сейчас я уже не тот, что месяц назад: меня больше не держат в заточении. Из кухни донеслось тихое напевание. Коната выглянула из открытого дверного проема. — Ля-ля... ♪ — Ля... ♪ Коната выглянула из открытого дверного проема кухни. «Стоит только попросить Конату, и я в любой момент смогу снять этот ошейник». В руках она держала круглый поднос с белыми тарелками. — ...Ну да. Футболка с рукавом три четверти, испещренная английскими буквами и усыпанная бессмысленными заклепками; рубашка с ангелами и радужными единорогами; другая — с пугающим принтом, где демоны и злые духи сошлись в смертельной схватке. Из-за специфики работы мангаки я невольно стал «совой», но если мой образ жизни влияет на судьбу старшеклассницы, я просто обязан подойти к этому серьезно. В таком случае нельзя отрицать, что я и сам могу стать похожим на тот помидор черри. «Похоже, мне нужно поскорее купить обычную одежду...» Хотя Коната однажды уже снимала его, я сам попросил ее надеть ошейник обратно. Теперь мне хватает солнечного света. — Хочешь помыться прямо сейчас? В последнее время ты стал ходить в душ раньше. Еще ведь только полдень. Хотя Коната больше не угрожает мне ножом открыто, это оружие всё еще дремлет в нескольких шагах отсюда, на кухне. — Ля-ля... ♪ — Ля... ♪ Я отодвинул графический планшет в угол комнаты и разложил складной столик, что обычно стоял у стены. — Тогда я потру тебе спинку. Только домою посуду, подожди немного. «Давай еще раз проясним ситуацию. Мой режим был в полнейшем хаосе, и когда я свалился от недомогания, Коната спасла меня. Я-то думал, она просто неловкая фанатка, желающая помочь мне наладить быт. Но на деле Коната оказалась одержимой сталкершей». — Не за что. Первая — такая же, как обычно: «гиковская» футболка с принтом персонажа. — Тогда я потру тебе спинку. Только домою посуду, подожди немного. Первая — такая же, как обычно: «гиковская» футболка с принтом персонажа. — Все-таки летний душ — это такое блаженство. — Нет, я как раз отдыхаю, так что всё в порядке. О, меню прямо по-летнему подобрано, отлично выглядит. — Не за что. — Спасибо за еду. Выйдя из ванной, я открыл шкаф. Это был мерч — сувенирная продукция, выпущенная к аниме-адаптации моих работ. «Опять это...» — Все-таки летний душ — это такое блаженство. А затем добавилась новая категория — это... (Ошибка загрузки контента! Пожалуйста, обновите страницу или смените браузер) В сущности, это случилось еще до того, как я узнал, что Коната — сталкерша, но я не смею забрать назад слова, которые однажды сорвались с моих губ. Хотя Коната больше не угрожает мне ножом открыто, это оружие всё еще дремлет в нескольких шагах отсюда, на кухне. *** ---------- Второй день сожительства. Второй день сожительства. — Ну, я пошла. Обед в холодильнике. Коната прошептала это, обувая лоферы в прихожей. — О, спасибо. Иди осторожно. Я проводил её взглядом. В такие моменты я кажусь себе добычей, угодившей в пасть плотоядного растения. Старшеклассница уходит на занятия. Дверь захлопнулась, и я сделал шаг к порогу, чтобы запереть замок. Казалось бы, вещь обыденная, но до чего же прекрасная картина. Еще недавно я и помыслить не мог о подобном. Коната открыла дверь и покинула комнату. За мгновение до того, как дверь снова закрылась, она слегка приподняла правую руку. Я машинально поднял руку в ответ. В такие моменты я кажусь себе добычей, угодившей в пасть плотоядного растения. Дверь захлопнулась, и я сделал шаг к порогу, чтобы запереть замок. То, что я принимал за мистическую защиту, на деле оказалось «оберегом», опирающимся на мощь науки. Щелк. На периферии зрения вечно мелькают персонажи моих рисунков. Однако прежде чем я успел коснуться двери, замок лязгнул — кто-то запер его снаружи. «Странно... Как это? Не помню, чтобы я отдавал ей ключи». Похоже, с моих ключей тайком сняли дубликат. Сверяясь с правками редактора в раскадровке, я вносил изменения то тут, то там. Впрочем, Коната вполне на такое способна. — А? Что? Откуда ты узнала, что я обошел несколько кафе? Теперь подобное меня уже не пугает. Я проводил её взглядом. «Как бы то ни было, отныне и до самого возвращения Конаты — это время принадлежит только мне!» Краткое чувство свободы заставило меня невольно вскинуть руки. Впрочем, мои текущие дела мало чем отличались от вчерашних, когда Коната была дома. «Точно, пойду проветрюсь. Нет ведь правила, что я обязан работать только дома!» Когда-то я по неосторожности использовал дату рождения в качестве пароля, но потом понял, насколько это опрометчиво, и сменил все коды. — А? Да, хорошо. Я и впрямь не особо голоден, так что это кстати... Но как ты узнала? Я направился было к прихожей, но вдруг замер. Коната уже вернулась домой. Сперва загляну в ближайшее сетевое кафе. Школьница уходит на занятия. Похоже, в жизни... (Ошибка загрузки контента! Пожалуйста, обновите страницу или смените браузер). Стояло лето, но я чувствовал, как тело пробирает холод. — Неплохо, работа движется споро. В такие моменты я кажусь себе добычей, угодившей в пасть плотоядного растения. Стояло лето, но я чувствовал, как тело пробирает холод. Я отсоединил планшет от компьютера и убрал его в рюкзак. На экране внезапно всплыло селфи Конаты. «Неужели я боюсь выходить на улицу? Неужели та жизнь в заточении была для меня настолько сладостной?» Я хотел бы отдаться этому чувству без остатка. — Неплохо, работа движется споро. Я отсоединил планшет от компьютера и убрал его в рюкзак. На периферии зрения вечно мелькают персонажи моих рисунков. Тогда я, кажется, удалил и приложение для слежки, которое тайком установили на мой телефон. — Ну, я пошла. Обед в холодильнике. — А? Что? Откуда ты узнала, что я обошел несколько кафе? Погруженный в эти мысли, я поспешил домой. ... Я открыл холодильник: там лежали онигири и омлет, бережно укрытые пищевой пленкой. По спине пробежал холодок. Я отсоединил планшет от компьютера и убрал его в рюкзак. То, что я принимал за мистическую защиту, на деле оказалось «оберегом», опирающимся на мощь науки. «Невозможно... Образ Конаты в нижнем белье выжжен в памяти и не желает уходить. Нужно передохнуть». Я снял рюкзак с планшетом и, разуваясь, ответил. Вот оно что. И хотя изначально это был ошейник, призванный лишить меня свободы, теперь его можно принять за своего рода экстравагантный аксессуар. Похоже, в жизни... (Ошибка загрузки контента! Пожалуйста, обновите страницу или смените браузер). «Неужели я боюсь выходить на улицу? Неужели та жизнь в заточении была для меня настолько сладостной?»... Вот оно что. И хотя изначально это был ошейник, призванный лишить меня свободы, теперь его можно принять за своего рода экстравагантный аксессуар. Сверяясь с правками редактора в раскадровке, я вносил изменения то тут, то там. «Как бы то ни было, отныне и до самого возвращения Конаты — это время принадлежит только мне!» — Зная твой характер, ты вряд ли долго засиживаешься в кафе с одной чашкой кофе. Ты ведь заботишься о заведении, а потому заказываешь еще и десерт. Обойдя так четыре места, разве ты не наелся досыта? ---------- 3 день — Ты хочешь спать со мной в одной комнате, значит. Вот как... Она отложила палочки и, хитро прищурясь, уставилась на меня. — Н-нет, я не в том смысле... Просто беспокоюсь, как бы ты не хватила тепловой удар. К тому же держать дверь открытой ради кондиционера — это же лишний расход электричества. — Ладно-ладно, не оправдывайся. Считай, что это для манги — материал. Вроде услуг по релаксации от старшеклассниц, такое недавно было модно. Она прищурилась, уголки губ поползли вниз — мол, «я всё понимаю». Меня это слегка разозлило. — Слушай, даже для материала такое себе. Тем более я сейчас не рисую ничего подобного. — Окей-окей, пусть так. Я пошла мыться. Коната отмахнулась, убрала тарелку и направилась на кухню. (В такой момент говорить «я пошла мыться» — это же провокация!) Я до сих пор считаю, что связь со старшеклассницей — неправильно. Но позволять Конате снова ловить меня на слове тоже не хотелось, так что я лишь крикнул это про себя. Вскоре Коната вернулась из ванной в пижаме. Разложила на складном столике учебники и принялась за уроки. Я же, повернувшись к ней спиной, молча сел за мангу. Между нами не было ни слова, но воздух стал каким-то нервным. Время пролетело незаметно — уже половина одиннадцатого вечера. — Ну, пожалуй, пора спать. Я отложил перо. — У меня как раз кончился параграф. Коната закрыла учебник. Мы быстро собрались. Я уступил ей ванную, а сам почистил зубы на кухне. (Чтобы не вышло глупостей, нужно чётко обозначить свои намерения.) Вернувшись в комнату, я разложил сложенное одеяло. Затем поставил картонную коробку, служившую столом, рядом — в качестве разделительной черты. Планшет я убрал подальше: если он упадет с коробки и прилетит в лицо, будет больно. — ...Картонка на пути не мешает? Может, придвинуть к стене? Коната зашла в комнату с охапкой своего постельного белья. Раньше она спала в спальном мешке, а теперь — как и я, на тонком матрасе. И не нужно уточнять, что на пододеяльнике и простыне красовались персонажи из моей манги. — Иногда ночью приходит идея, и удобно, когда рабочий стол под рукой. Я солгал. — Ага... Коната неопределённо хмыкнула и кивнула — непонятно, согласна или нет. По другую сторону картонной коробки она расстелила свою постель. Я тоже забрался под одеяло. Понимаю, что лучше бы пораньше лечь, но рука сама тянется к телефону. Листая новостное приложение, я вдруг наткнулся на тревожную заметку. — ...Мангаку арестовали за связь с несовершеннолетней. Виновный, мол, утверждает, что всё по обоюдному согласию, но общество такую отмазку не принимает. Я, как коллега, должен быть осторожнее... Я пробормотал почти себе под нос. В качестве предупреждения. И чтобы осадить Конату. — А возраст? Коната заинтересованно спросила. — Возраст? — Я спрашиваю возраст жертвы. — А... Первый класс средней школы, — я сверился с телефоном. — Статья говорит — двенадцать лет на тот момент. — Даже если слова насильника — правда, трогать человека младше тринадцати — это чистой воды нарушение закона. С теми, кому тринадцать или больше, — смотря по обстоятельствам. Коната отчеканила без запинки. — Ты ещё говоришь «смотря по обстоятельствам»... Нет-нет, даже если жертве тринадцать, с несовершеннолетними так нельзя? Я выдавил сухой смешок. Мол, достаточно двенадцати с лишним лет для секса — это мир эротической манги, а не реальность. — С юридической точки зрения, чтобы обвинить по статьям об изнасиловании или непристойных действиях при добровольном сексе с лицом старше тринадцати, нужно доказать, что жертву избивали или ей угрожали. Коната продолжала лекцию серьёзным тоном. — П-правда? А как же тот мангака, которого арестовали за компенсированные встречи со старшеклассницей? Тот автор был весьма известен, я фанател по его работам, поэтому запомнил шок от новости. — Потому что были деньги. Раз замешаны деньги — это уже детская проституция. Иными словами, чистая любовь без финансовой подоплёки со старшеклассницей — закон не нарушает. — ...Но детская порнография-то вне закона? Коната, ты сменила мою заставку на фото в нижнем белье, да? Это разве нормально? — То купальник, который спокойно продают в интернет-магазинах. Если бы фотографии старшеклассниц в купальниках были вне закона, то все журналы с такими снимками давно бы закрыли. Ты слышал, чтобы кого-то из MAG○ZINE или SUND○Y арестовали? Коната ответила с лёгким недоумением. Что? На том фото на Конате был купальник? Я уже удалил снимок — не проверить. Но если подумать, бикини и бюстгальтер с трусами сильно не отличаются по открытости. Хотя бельё — нарушение, а купальник — можно? Или если на трусах достаточно ткани — тоже прокатит? Я начал путаться. — Но согласись, кроме закона есть ещё постановления... — Постановления разнятся от префектуры к префектуре, так что со стопроцентной уверенностью не скажу. Но если парень с девушкой серьёзно встречаются — в большинстве случаев прощают. К слову, в нашей префектуре правила довольно мягкие. В принципе, если бы секс со старшеклассницей карался законом, то брачный возраст для женщин — шестнадцать лет — был бы противоречием. Коната перебила меня. — Ну, э-э... этот возраст, насколько помню, в ближайшее время поднимут до восемнадцати. Значит, для старшеклассников брак или такое всё же не годится, раз закон меняют, разве нет? Я попытался возразить, опираясь на смутные воспоминания. — Скорее наоборот. Раньше для брака младше двадцати требовалось согласие родителей. Теперь, с восемнадцати лет, человек считается взрослым и может жениться по своему желанию. Учитывая, что наказания по закону о несовершеннолетних ужесточаются, возраст признания дееспособности тоже имеет тенденцию к снижению. И меня тут же раздавили аргументом. — К-Коната, откуда ты так подробно знаешь эти законы? Пришлось выкручиваться с глупым вопросом. — ...Просто изучала. Она протянула руку к рюкзаку у изголовья. Достала оттуда карманный сборник законов и несколько книг по юриспруденции. На обложке виднелся штрих-код — явно из библиотеки. Верно, Коната учится в женской школе для способных учениц. Такие знания ей вполне по силам. — То, что ты не просто гуглишь, а реально читаешь книги — это похвально. Однако даже если закон и позволяет, многое в обществе всё равно недопустимо... Я упрямо пробормотал. До сих пор считаю, что связь со старшеклассницей — это неправильно. Моя мораль точно более верна. По идее, прав я, но у меня не хватает знаний, чтобы возразить. Обидно. — ...Осталось два года. Коната тихо и многозначительно обронила фразу, затем поднялась и выключила свет. В тот миг я отчетливо уловил аромат её волос — почему-то он врезался в память особенно сильно. Ведь лето уже близко, без кондиционера продержаться в современной японскую жару — настоящая мука. ---------- Том 2 Глава 4 После полудня. Коната зашла в комнату с одеялом в руках и сказала. — Ах, точно! Сегодня же должны установить кондиционер! — Проходите. Я молча работал у себя в комнате. (Ну и ну! И показывать им эту позорную комнату?) «Я спрашиваю про возраст жертвы». Меня смущала по-прежнему аномальная обстановка в доме, но, с другой стороны, мысль о том, что Коната следит за мной через GPS, убивала желание специально идти работать куда-то ещё. Динь-дон — прозвенел дверной звонок. (Коната? — До её возвращения ещё рано, да и она бы не стала звонить в звонок. Кто бы это?) — Иду-иду. Кто там? Я спросил через домофон. — «Такахаси Дэнки», прибыли для установки заказанного вами кондиционера. — Ах, точно! Сегодня же должны установить! — Проходите. Дальше находиться на кухне-гостиной в будущем сезоне будет, наверное, тяжеловато. Вспомнив, что делал заказ в интернете, я поспешил к входной двери и отпер замок. Впустив в дом двух мастеров-мужчин, я внезапно опомнился. Коната перебила меня и сказала так. Коната произнесла невнятным тоном и кивнула — не поймёшь, то ли она смирилась, то ли нет. (Ну и ну! И показывать им эту позорную комнату?) Психологически мне было не по себе. Однако они всё-таки профессионалы. Мне показалось, что про себя они тоже были не в восторге, но на лицах ничего не отражали; закончили работу спокойно и ушли. Похоже, после этого устройство моего дома станет для них темой для трепа, но ничего не поделаешь. (В любом случае, кондиционер-то наконец появился — и это радует.) Я включил кондиционер заодно для проверки и принялся рисовать, наслаждаясь приятной прохладой. Может, это игра воображения, но прямоугольная белая безликая форма кондиционера даже как будто нейтрализовала хаос в комнате. Всё-таки скоро жара, без кондиционера пережить современное японское лето нереально. Раньше я просто открывал окно — и ладно, но теперь можно не переживать. Один я ещё ладно, но раз дома ещё и Коната, учитывая безопасность, я предпочёл бы не спать с открытым окном. — Так что кондиционер у нас есть. Я сообщил об этом Конате, когда мы сели за ужин, приготовленный ею же, — салат из свинины с овощами. — Вот как? Отлично. Теперь тебе не придётся ходить в кафе. Коната прожевала лист салата и сказала. Ну, в кафе я ходил не ради кондиционера. Хотя придираться к таким мелочам смысла нет. — Короче, благодаря кондиционеру работать и правда удобнее. — Ах да, Коната, с сегодняшнего дня не хочешь спать не на кухне, а в комнате? Сказать, что дом старый и дырявый, было бы преувеличением, но теплоизоляция у него действительно никудышная. Впустив в дом двух мастеров-мужчин, я внезапно опомнился. Я солгал так. Дальше находиться на кухне-гостиной в будущем сезоне будет, наверное, тяжеловато. — …О-о-оу. То есть ты так хочешь спать со мной в одной комнате? Вот как… Коната отложила палочки и, усмехнувшись, уставилась на меня. — Н-нет, я не в том смысле. Беспокоюсь, как бы ты не перегрелась, да и если спать с открытой дверью и включённым кондиционером, электричество зря тратится. В самом деле, возможно, мои слова и впрямь давали повод для неверного толкования. — Ладно-ладно, не надо оправдываться. Считай, что это материал для манги. Типа услуг релакса от JK, раньше такое было в моде. Но по здравому смыслу по контексту ведь можно понять! Коната отложила палочки и, усмехнувшись, уставилась на меня. — Ладно-ладно, не надо оправдываться. Считай, что это материал для манги. Типа услуг релакса от JK, раньше такое было в моде. Коната прищурилась, уголки губ опустились, и на лице застыло выражение «я всё понимаю». Динь-дон — прозвенел дверной звонок. Меня это слегка разозлило. — Эй, даже для материала, по-моему, это не годится. Я, если честно, до таких сцен ещё не дорисовывался. — Окей-окей, пусть будет так — я пошла мыться. Коната отмахнулась от моих слов и унесла тарелку из-под салата на кухню. (Когда в такой момент говорят «я пошла мыться», это же вызывает определённые мысли!) До сих пор я считаю, что иметь какие-либо отношения со старшеклассницей неправильно. Мне и так неловко, когда Коната меня ловит на слове, поэтому я про себя восклицал. Вскоре Коната вернулась из душа в пижаме. Она разложила на складном столе учебники и принялась за школьные уроки. Я же, отвернувшись от неё, молча работал над мангой. Хотя между нами не было ни слова, я чувствовал, что атмосфера стала какой-то нервной. Время пролетело незаметно — уже половина одиннадцатого. Динь-дон — прозвенел дверной звонок. — …Ну, пожалуй, пора спать. Я отложил перо. — Я как раз закончила с подготовкой. Коната закрыла учебник. Мы наскоро приготовились ко сну. Я уступил Конате ванную, а сам почистил зубы на кухне. (Чтобы не вышло никаких казусов, мне необходимо чётко обозначить свою позицию.) Я вернулся в комнату и расстелил сложенное одеяло. Затем поставил рядом, в качестве разделительной черты, картонную коробку, служившую мне столом. Планшет для рисования — если он упадёт с коробки да прилетит в лицо, будет опасно, так что отодвину-ка я его подальше. — …Не будет тебе мешать картонка? Может, её к стене приставить? Коната зашла в комнату с одеялом в руках и сказала. Раньше она спала в спальнике, а теперь, как и я, пользовалась тонким одеялом. Не нужно и говорить, что на пододеяльнике и простыне были напечатаны персонажи из моей манги. — Потому что иногда ночью внезапно приходит вдохновение, а так стол рядом — удобно записать. Я лёг в постель. Я солгал так. — О-о-у… Коната произнесла невнятным тоном и кивнула — не поймёшь, то ли она смирилась, то ли нет. По ту сторону картонной коробки Коната расстелила себе постель. Я тоже залез под одеяло. Зная, что лучше бы лечь пораньше, я всё равно не удержался и взял телефон. Пролистывая новостное приложение, я вдруг наткнулся на одну примечательную статью. — …Какого-то мангаку арестовали за секс с несовершеннолетней. Преступник, похоже, утверждает, что всё было по обоюдному согласию, но в обществе такие оправдания не работают. Я, как коллега по цеху, должен быть осторожен… Я пробормотал почти себе под нос. Это было и предостережение себе, и сдерживание Конаты. — А возраст? Коната заинтересованно спросила. — Возраст? — Я спрашиваю про возраст жертвы. — Ну… двенадцать лет, первый класс средней школы — в статье написано, что жертве тогда было двенадцать. Я заглянул в телефон и ответил. — Даже если слова обвиняемого не ложь, приставать к лицу младше тринадцати лет — это однозначно преступление, а если старше тринадцати — то всё зависит от обстоятельств. Коната бойко подхватила. — Ты говоришь «зависит от обстоятельств»… Нет-нет, даже если жертве больше тринадцати, приставать к несовершеннолетним всё равно нельзя? Я выдавил сухой смешок. Мол, если несовершеннолетнему уже есть тринадцать, то можно заниматься развратом — это же мир порноманги, а не реальность. — С точки зрения закона, чтобы секс с лицом старше тринадцати лет подпадал под статьи УК о принудительном совокуплении или принудительных непристойных действиях, необходимо доказать, что жертва подвергалась насилию или угрозам. Коната продолжила объяснять серьёзным тоном. — П-правда? Но я помню, как какого-то мангаку арестовали за связь со старшеклассницей, причём платную? (Когда в такой момент говорят «я пошла мыться», это же вызывает определённые мысли!) Тот мангака был весьма известен, и я был его поклонником, поэтому то известие меня сильно расстроило. — Потому что там были деньги. Раз замешаны деньги, то это уже растление малолетних за плату. Другими словами, если денег нет, а отношения чистые и романтичные, то даже со старшеклассницей — ничего страшного. — …Но всё же детская порнография — это уголовщина? Коната, это ты поменяла мою заставку на фото в белье? Это, наверное, не очень законно? — Это обычный купальник, который можно купить в интернет-магазине. Если б фотографии старшеклассниц в купальниках были вне закона, то все журналы с такими снимками подпадали бы под уголовное преследование. Ты слышал, чтобы издателей MAG○ZINE или SUND○Y арестовывали? Коната сказала с небольшой досадой. Что? Значит, на той фотографии Коната была в купальнике? Я тот снимок удалил, так что проверить не могу, но если подумать, разница в открытости тела между бикини и бельём невелика. Но бельё — это преступление, а купальник — нет? Хотя если белья достаточно много, то тоже можно? Мне начало казаться, что я уже ничего не понимаю. Коната зашла в комнату с одеялом в руках и сказала. — Но есть же не только законы, но и местные постановления… — Постановления везде разные, так что я не могу утверждать наверняка, но если парень с девушкой серьёзно встречаются, то в большинстве случаев всё в порядке. Кстати, в нашем районе правила довольно мягкие. По сути, если б секс со старшеклассницей был преступлением, то зачем бы закон разрешал ей выходить замуж с шестнадцати? Это же противоречие. Коната перебила меня и сказала так. — Ну, но этот возраст, насколько помню, в ближайшее время поднимут до восемнадцати. Это же значит, что для старшеклассников вступать в брак или ещё что-то делать не вполне нормально, раз закон собираются менять, разве нет? Я возразил, опираясь на смутные воспоминания. — Скорее, как раз наоборот. Раньше на брак младше двадцати требовалось родительское согласие, а теперь возраст совершеннолетия станет восемнадцать, и с восемнадцати можно жениться по собственному желанию. Учитывая, что наказания по законам о несовершеннолетних ужесточаются, возраст, с которого человек признаётся дееспособным, имеет тенденцию к снижению. Так я был мгновенно разгромлен. — К-Коната, откуда ты так подробно знаешь эти законы? Я уже не мог продолжать спорить и задал глупый вопрос. — …Потому что занималась углублённым изучением. Коната потянулась к рюкзаку у изголовья. Она достала оттуда карманный кодекс и разные книги о юриспруденции. На задней обложке был наклеен штрих-код — видимо, взято в библиотеке. В самом деле, Коната учится в женской школе с толковыми ученицами. Ей несложно освоить такой предмет. — То, что ты не просто гуглишь то, что тебе интересно, а серьёзно штудируешь книги, — это похвально. Но и если закон разрешает, многие вещи в обществе всё равно непозволительны… Я с досадой пробормотал. Тот мангака был весьма известен, и я был его поклонником, поэтому то известие меня сильно расстроило. Так я был мгновенно разгромлен. До сих пор я считаю, что иметь какие-либо отношения со старшеклассницей неправильно. Уж моя мораль точно правильнее. Прав должен быть я, но у меня не хватает знаний, чтобы возразить. До чего же обидно. — …Ещё два года. Коната пробормотала что-то многозначительное, затем приподнялась и выключила свет. В тот миг я отчётливо уловил аромат её волос — он запомнился особенно ярко. Всё-таки скоро жара, без кондиционера пережить современное японское лето нереально. — День четвёртый совместного проживания Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница — 2 И снова прошёл день. Я повторял действия, почти как вчера, и вот уже пора спать. Картонная коробка, отделявшая меня от Конаты, разумеется, была целёхонька. — Летом легко получить тепловой удар, так что перед сном надо хорошо пить воду. Коната с довольным видом человека, который свершил великое дело, возвестила мне это. Затем она так и помахивала стаканом вверх-вниз, выплёскивая последние капли на картонную коробку. Коната пришла с кухни, специально выкрикивая слоган, будто правительственная реклама. А в руке у неё был стакан, полный воды. — Ты не слишком много налила? Вода плеснула — плюх-плюх-плюх — и пропитала поверхность картонки. По логике, стоит только вспомнить, как мои раскадровки возвращали на доработку раз за разом, — потерпеть такое можно без проблем. Я сидел, скрестив ноги на постели, и с опаской смотрел на стакан, который держался лишь за счёт поверхностного натяжения. — Л-ладно, во всяком случае, пока освободим место, а потом, если будет неудобно, можно и вернуть. — Слишком подозрительно. Что она задумала? Когда я прищурился, разглядывая её, Коната остановилась перед картонной коробкой-разделителем. — Ай, рука дрогнула. — Монотонным голосом сказала она и, с каменным лицом наклонив стакан, вылила воду на коробку. Вода плеснула — плюх-плюх-плюх — и пропитала поверхность картонки. Мокрая гофра за считаные секунды стала серой. — …Мусор — его надо выбросить. Мокрая гофра за считаные секунды стала серой. — Эй, ты чего… а? Случилось это так внезапно, что я только и мог растерянно воскликнуть. — Кто ж я такой — рукожоп. Христос, искушаемый дьяволом в пустыне, наверняка испытывал те же чувства. Коната с довольным видом человека, который свершил великое дело, возвестила мне это. Затем она так и помахивала стаканом вверх-вниз, выплёскивая последние капли на картонную коробку. Рядом со мной, так близко, что я слышал её дыхание, лежала Коната. — Ладно, рукожопство не оправдание, но ты вела себя неестественно. — …Мусор — его надо выбросить. — Ладно-ладно. Коната проигнорировала моё возмущение, поставила стакан на пол и ткнула пальцем в мокрое размякшее место. Затем она принялась разрывать коробку руками. В мгновение ока картонка была безнадёжно уничтожена и превратилась в груду макулатуры. Её движения напоминали вендетту за кровь родителей, и мне расхотелось что-либо говорить. — Л-ладно, пользоваться картонкой вместо стола и правда не фонтан, лучше куплю новый — всё равно пока стол не привезут, я обойдусь складным. — Коната, но раньше ты спала на кухне, где ещё теснее, и я ни разу не слышал ни звука. Я отвернулся от Конаты и открыл на телефоне сайт онлай-магазина. Заказал тот же стол, что стоял у меня до переезда. К картонке я привык, и она была удобна, но выглядела убого — вот и повод обновиться. — …Я считаю, ставить на ночь этот складной стол рядом с собой небезопасно. — Почему? — У него острые уголки, и он очень твёрдый. Можно удариться во сне нечаянно — опасно. — Ну, но без стола негде записывать идеи. — Правда? Для записей я видела, что ты и без стола обходился — пользовался телефоном или бумажным скетчбуком. Коната указала на моё изголовье. В самом деле, ради простой заметки вставать со сна — слишком геморройно. Когда приходит идея сюжета, я лежа набираю в заметках телефона, а если это персонаж — набрасываю карандашом в скетчбуке. Бывает, что творческий порыв будит среди ночи, я сажусь за стол с планшетом, но это редкость. — Л-ладно, в общем, пока освободим место, а потом, если будет неудобно, можно и вернуть. Не придумав разумного предлога, чтобы поставить какой-то предмет разграничения, я уступил. — Вот и хорошо. Коната закивала. — Кхм. Нам пора. Творчество и учёба похожи на марафон — тут нужна долгая дистанция, и режим важно соблюдать. Я кашлянул, прочистил горло, изрёк нечто многозначительное и встал, чтобы выключить свет. — Да. Коната кивнула и легла в постель. Я тоже выключил свет и залез под одеяло. (Спокойно. Просто исчезла картонка. По сравнению со вчерашним днём расстояние между нашими подстилками не изменилось — или изменилось?) Я сказал себе это и закрыл глаза. ………… Шарк. … Катись-катись-катись-катись-катись-катись-катись. … Шарк. (Но я не сдамся. Если я не смогу быть мангакой, хуже всех будет Конате.) Даже сквозь закрытые веки ощущалось давление совсем близко. Однако я сделал вид, что не заметил, и сжал веки ещё крепче. По ощущениям я был героем хоррора. Тык. Тык-тык. Тык-тык-тык. Прикосновения к щеке и лбу. Даже тогда я продолжал терпеть. Спать на кухне — там же развернуться негде, — а если так активно вертеться, как сейчас, то всё тело будет в синяках. Щекотно. Тык. — Пхе, пхе-хе… и что это значит? Когда начали щекотать ноги, я наконец не выдержал и открыл глаза. Рядом со мной, так близко, что я слышал её дыхание, лежала Коната. Не придумав разумного предлога, чтобы поставить какой-то предмет разграничения, я уступил. Даже в темноте было видно: её глаза налились кровью. Честно говоря, немного страшно. — Я же рукожоп, вот и сплю беспокойно. — Монотонным шёпотом проговорила Коната. Эта девушка, что ли, считает, что если сказать «я рукожоп», то всё сойдёт с рук? — Коната, но раньше ты спала на кухне, где ещё теснее, и я ни разу не слышал ни звука. Спать на кухне — там же развернуться негде, — а если так активно вертеться, как сейчас, то всё тело будет в синяках. Однако я видел, как спит Коната: её поза напоминала спящего графа Дракулу — абсолютно прямая. — …Летом жарко, вот я и скидываю одеяло. Коната издала звук, похожий то ли на бормотание во сне, то ли на кашель. Похоже, она внезапно сменила объяснение. — Может, кондиционер пониже сделать? — Это вредно для экологии. Я сама как-нибудь устроюсь. С этими словами Коната принялась расстёгивать пуговицы на пижаме. [[image:/storage/reader-images/c57205881dc8583f1b3cd28b3f4c23fa69204878.jpg]] … Я отвернулся от неё и снова закрыл глаза. — Кхм. Нам пора. Творчество и учёба похожи на марафон — тут нужна долгая дистанция, и режим важно соблюдать. (Спокойно. Надо спокойно. Ловить на такую откровенную приманку — какой из меня тогда человек? Неужели я уступлю минутной слабости и растопчу с таким трудом налаженную жизнь!) Я стиснул зубы. До бумажных журналов с сериализацией остался один шаг. По логике, стоит только вспомнить, как мои раскадровки возвращали на доработку раз за разом, — потерпеть такое можно без проблем. Тык-тык-тык-тык. Щекотно-щекотно-щекотно-щекотно. Мнут-мнут-мнут-мнут-мнут-мнут-мнут. На моё тело обрушились всевозможные прикосновения. (Сейчас это — испытание. Для меня, мангаки, это необходимая закалка!) Изо всех сил внушал я себе. Христос, искушаемый дьяволом в пустыне, наверняка испытывал те же чувства. После этого Коната ещё некоторое время меня лапала, но постепенно количество прикосновений поубавилось, сошло на нет, а затем… — Хур-р… хур-р… Раздалось тихое посапывание. Погодя я осторожно приоткрыл глаза. В самом деле, ради простой заметки вставать со сна — слишком геморройно. Когда приходит идея сюжета, я лежа набираю в заметках телефона, а если это персонаж — набрасываю карандашом в скетчбуке. — М-м-кхе! Коната издала звук, похожий то ли на бормотание во сне, то ли на кашель. (В такие моменты она похожа на ангела, неземную красавицу…) Невинно спящая Коната была настолько прекрасна, что у меня перехватывало дыхание. Я сказал себе это и закрыл глаза. По сравнению с теми неуклюжими заигрываниями, сейчас она выглядела намного опаснее — я мог поддаться дурным мыслям. (Но я не сдамся. Если я не смогу быть мангакой, хуже всех будет Конате.) Я потихоньку сдвинулся и переложил часть своего одеяла на Конату. Затем, крадучись, перебрался на её бывшее место и залез под одеяло. (Если так продолжится, легко может случиться неприятность. Надо как-то убедить Конату жить раздельно…) Твёрдо решил я. Пусть это всё равно правильнее, чем делить постель, но одеяло хранило аромат Конаты, и я долго ворочался, не в силах заснуть. ---------- Том 2 Глава 5 Утром. Когда я проснулся, Коната уже ушла в школу. Приняв такое решение, я молча ел. Вечером Коната вернулась домой, не сказав ни «я вернулась», и молча принялась готовить ужин. Я кивнул с улыбкой и принялся жадно загребать рис с яичницей. Я не выдержал молчания и, набравшись решимости, заговорил. Коната сказала уверенным тоном, бросив на меня взгляд, каким смотрят на ребёнка, впервые посланного в магазин. (Сегодня утром снова был давно не виданный йогурт в паре с питательными добавками — неужели у неё плохое настроение?) — Держи. Никто не произносил ни слова. Она сказала равнодушно и поставила пиалу на складной стол с силой, похожей на бросок. На белом рисе лежала нашинкованная капуста и яйцо-глазунья, сверху полито соусом — обычный рис с яичницей. — О. П-приятного аппетита. Она нахмурилась и чуть склонила голову. Вкус, конечно, был неплох, и я, как человек, которому готовят, не смел жаловаться, но для ужина здорового взрослого мужчины этого было маловато. В последнее время Коната готовила довольно трудоёмкие блюда, так что этот ужин казался особенно простым. — Я думаю, в отношениях между людьми очень важно соблюдать дистанцию. (Сегодня утром снова был давно не виданный йогурт в паре с питательными добавками — неужели у неё плохое настроение?) Я вспомнил предыдущее заточение, и меня посетила такая мысль. В таком случае, сегодня просить о прекращении совместного жилья, наверное, только ухудшит ситуацию. Приняв такое решение, я молча ел. — … — … Никто не произносил ни слова. Я бы обрадовался, если бы Коната заговорила первой, но, похоже, на это не приходилось рассчитывать. — П-послушай. Я не выдержал молчания и, набравшись решимости, заговорил. Я бы обрадовался, если бы Коната заговорила первой, но, похоже, на это не приходилось рассчитывать. — О. П-приятного аппетита. — Что? Коната уставилась на меня и ответила. — Я думаю, в отношениях между людьми очень важно соблюдать дистанцию. — В каком смысле? Она нахмурилась и чуть склонила голову. — Ну, даже горячо любимую мангу, если перечитать её десятки раз, неизбежно начнёшь находить скучной. Я бы обрадовался, если бы Коната заговорила первой, но, похоже, на это не приходилось рассчитывать. — Что? Твою мангу я не устану перечитывать сколько угодно раз. Коната возразила чуть ли не со злостью. Она нахмурилась и чуть склонила голову. То, что она так сильно любит мои работы, радовало, но и пугало тоже. — …Неудачный пример. Я люблю курицу караге, но и то не хочу есть её каждый день. Иногда внезапно захочется — тогда объедаюсь до изжоги. Для меня караге — вот такая еда. Понимаешь, что я хочу сказать? — Возможно, я не совсем тебя понимаю, но в чём-то согласна. — Короче, если что-то любить, но делать это постоянно, то теряется свежесть. Мне вдруг подумалось, что в наших с тобой отношениях, возможно, есть что-то подобное. — Понятно… неудивительно. — … Коната на мгновение задумалась, опустив взгляд на размазанный желток, а затем, похоже, убеждённо кивнула. (Что? Похоже, убедить её будет на удивление легко?) Что значит «неудивительно» — я не понял, но сейчас давайте просто подыграем и выскажемся. — Вот именно, поэтому, я думаю, ради нас обоих было бы неплохо на время перестать жить вместе и намеренно увеличить физическую дистанцию. Как считаешь? Я отложил палочки, скрестил руки и медленно, глубоко кивнул. — Но кто тогда будет заботиться о твоём быте? Ты без меня не справишься. Коната сказала уверенным тоном, бросив на меня взгляд, каким смотрят на ребёнка, впервые посланного в магазин. — Ну, я же как-то жил один. К тому же ты только начала ходить в школу, и если я буду отнимать у тебя слишком много времени, мне станет неловко. Если беспокоишься, что я опущусь, можешь изредка заходить, готовить мне ужин и проверять, как у меня дела. С этими словами Коната чинно поднесла палочки ко рту и отправила рис в рот. Я мягко и вежливо уговаривал. Я не хотел полностью обрывать связь с Конатой, лишь желал сохранить комфортную дистанцию. — …Пожалуй, это вариант. Всё равно сегодняшняя утренняя телегадалка сказала: «Если Козерог будет слишком усердствовать, он всё испортит». В таком случае, сегодня просить о прекращении совместного жилья, наверное, только ухудшит ситуацию. — Хорошо. Договорились? — Я понял. Домашние вещи я хочу рассортировать на те, что заберу, и те, что оставлю. Завтра, когда вернусь из школы, я соберу вещи. — Вот именно, поэтому, я думаю, ради нас обоих было бы неплохо на время перестать жить вместе и намеренно увеличить физическую дистанцию. Как считаешь? С этими словами Коната чинно поднесла палочки ко рту и отправила рис в рот. — П-послушай. — А, неси. Спасибо. Я кивнул с улыбкой и принялся жадно загребать рис с яичницей. За все последние дни эта ночь выдалась для меня самой спокойной. ---------- Том 2 Глава 6 Вечер. У входной двери моего дома. — Ну, я пошла. Коната закинула на плечо дорожную сумку и сказала. — Ага, счастливого пути. — … Я проводил её взглядом. Не ожидал, что Коната уйдёт так легко. Всё прошло настолько гладко, что стало даже немного обидно. Вот оно что — попробовать договориться стоило в любом случае. — Даже если лень, овощи всё равно ешь. Хоть цельный помидор грызи. Коната обернулась и, глянув на меня, напомнила. — Хорошо, буду помнить. Коната, ты тоже затемно возвращайся. Я послушно кивнул в ответ на материнский совет. Коната шагнула к порогу. — Ну… пока. В этот самый миг — Динь-дун~~ Прозвенел дверной звонок. Коната замерла на месте. — Кто бы это? Заказанный стол — его же ещё вчера приняли. Я удивился, но всё же поспешил к домофону. — Здравствуйте. — Хорошо, буду помнить. Коната, ты тоже затемно возвращайся. — Здравствуйте. Я Харука. — Прости-прости, это пришёл ответственный редактор. Хочет обсудить со мной мангу. Из домофона раздался знакомый, рассудительный и спокойный голос. — Госпожа Харука? Мы же договарились на полседьмого — через тридцать минут обсуждение по видеосвязи? Я слегка растерянно спросил. Коната закинула на плечо дорожную сумку и сказала. Танака Харука, мой ответственный редактор. Обычно редакторов не называют по имени, но в одном издательстве работало несколько человек с фамилией Танака, и чтобы их не путать, вошло в привычку звать по имени. — Да. Просто предыдущая работа закончилась раньше, и я подумала: почему бы вместо видеозвонка не встретиться с вами лично? Всё равно вы, по своей добросовестности, сидите перед компьютером за полчаса до назначенного времени. — «Даже если мы с ней зайдём так далеко, какое до этого дело редакторше?» — передай ей. Харука, похоже, прочитала мои мысли. Действительно, я как раз собирался после того, как Коната уйдёт, сесть перед компьютером, одновременно ожидая звонка и продумывая, что буду говорить на обсуждении. (Но если сейчас Коната выйдет, она столкнётся с Харукой нос к носу.) Если ответственный редактор увидит, как из моей комнаты выходит старшеклассница, ситуация может стать неловкой. Надо как-то выкрутиться. — Ах, да, понимаете, со временем проблем нет, но у меня в комнате лёгкий беспорядок, и мне неудобно приглашать гостей. Извините, не могли бы вы дать мне время убраться? — Вот как. Это я самовольно пришла раньше, так что вы не беспокойтесь. Я поброжу где-нибудь поблизости, а когда будете готовы, свяжитесь со мной — по телефону или через софт, как вам удобно. Голос Харуки замолк. Фух. Теперь осталось только отправить Конату обратно. — Прости-прости, это пришёл ответственный редактор. Хочет обсудить со мной мангу. Я вернулся к Конате и объяснил. — …Вот как? Голос довольно молодой. Сколько этой женщине лет? Коната всё ещё стояла ко мне спиной. — Хм? Возраст Харуки? Я не спрашивал. Но она пришла в издательство сразу после университета и стала моим редактором, и с тех пор мы работаем вместе. Думаю, где-то за двадцать пять. Я ненадолго задумался и ответил. — …У меня вдруг живот заболел. Коната заявила, скинула обувь и снова вошла в дом. — А? Правда? Ты как? — Ничего страшного — я в туалет. И направилась прямо к туалету. Что ж, «человеку свойственны три неотложные дела». Физиологические отправления неизбежны. Решив так, я стал ждать, когда Коната выйдет из туалета. Но прошло десять минут, двадцать минут, а она всё не появлялась. (Назначенное время вот-вот наступит, а заставлять Харуку ждать дальше нельзя…) — Коната, мне нужно обсуждать мангу с редактором, так что я приглашу Харуку в дом. И извини, но когда выйдешь из туалета, не могла бы ты уйти потихоньку, чтобы не привлекать внимания? Понимаешь, не хочется, чтобы у редактора возникли странные подозрения. Я скажу, что заходил приятель. Голос Харуки замолк. — … Я позвал, но из туалета не ответили. Видимо, Конате и правда нездоровится. — … Я не припомню, чтобы мы ели что-то, способное вызвать отравление. Беспокоился я, беспокоился, но работу никто не отменял. Коната всё ещё стояла ко мне спиной и спросила. В общем-то, та манга была нарисована не для того, чтобы её смотрела Харука, а для того, чтобы показать Конате. Я связался с Харукой и сказал, что готов. Заранее открыл дверь и стал ждать. Вскоре показался её силуэт. Я от неожиданности обернулся. Внешность Харуки немного не вязалась с её чисто японским именем. Она была метиской с серебристыми волосами и довольно высокой для женщины. Я впустил её быстрым шагом. — Простите за беспокойство. Харука сняла туфли и аккуратно поставила их рядом. Многие редакторы манги, даже работая в компании, ходят в повседневной одежде, но Харука всегда была одета в строгий костюм. — Ничего-ничего, у нас тесно, извините. [[image:/storage/reader-images/0f3b4ecaedf23396d349b192826575cdc4dcaf91.jpg]] — Я считаю, такое жильё — очень добротное и устойчивое. Говорят, раньше некоторые мангаки, чуть-чуть прославившись, бросались строить дом в Камакуре, а потом сами себе создавали проблемы. А нынешние мангаки в большинстве своём — народ приземлённый. В конце концов, даже ассистентов сейчас чаще нанимают удалённо, так что отдельную студию арендовать не обязательно. — Это верно. Ах, садитесь, пожалуйста. Я сейчас принесу чай. Я усадил Харуку на подушку, налил чаю. — Спасибо. Ну что, как обстановка? Насколько готова рукопись? Харука села с прямой спиной, отпила глоток и сразу перешла к делу. — Думаю, неплохо. Хотя нарисована только половина, не хотите посмотреть? Я указал на планшет и чуть отодвинул кресло. — Да, позвольте взглянуть. Харука продолжала сидеть прямо, вся собранная и учтивая, и пересела ко мне — то есть к планшету. Обычно при обсуждении мы садились друг напротив друга, и когда она оказывалась рядом, я начинал нервничать. Прозвенел дверной звонок. — … Харука перелистывала страницы ровно, ни быстро, ни медленно. — … Я сжал губы и ждал её слов, как экзаменующийся результатов вступительного экзамена. Спина сама собой выпрямилась. — О-о-оу, вот, значит, какой ответственный редактор. Но первой заговорила не я и не Харука, а третья персона. — Коната! Я от неожиданности обернулся. Раньше я её вообще не замечал. Точнее, шагов я не слышал — допустим. Но куда подевался звук сливной воды в туалете? — Я не слышала, что это такая красавица. Динь-дун~~ Коната просунула голову между мной и плечом Харуки и, грозно уставившись на меня, спросила. Об этом я, разумеется, не упоминал. В общем-то, на внешность или возраст ответственного редактора я не обращаю внимания. Независимо от того, старше он или младше, мужчина или женщина, ответственный редактор — он и есть ответственный редактор. Будь он хоть красавицей, без одобрения редактора мангу не опубликовать — это неизменный факт. — Господин… эта девушка, неужели… Харука, на удивление, резко переменилась в лице и широко раскрыла глаза. — Д-да… Она — прототип героини из «Мангаки, которого заточила незнакомая старшеклассница». Извините… Я прижал палец к виску и решил сознаться. В общем-то, та манга была нарисована не для того, чтобы её смотрела Харука, а для того, чтобы показать Конате. — … Дизайн персонажа я не корректировал и не переделывал — она была вылитая Коната. Как ни оправдывайся, не отвертеться. Обычно редакторов не называют по имени, но в одном издательстве работало несколько человек с фамилией Танака, и чтобы их не путать, вошло в привычку звать по имени. — Вот именно так. Коната самодовольно подтвердила мои слова. И как в такой ситуации можно отвечать с гордостью? — Ох, господин, вы вообще слышали о соблюдении законов и нормативных актов? Харука вздохнула. — Я ничего противозаконного не делал, клянусь. Я серьёзно отрезал. За мной нет греха. Даже если меня отведут в полицию, раз мы ничего такого не делали, я не виновен. Наверное. — Верить в автора, с которым работаешь, — основа профессии редактора, но предвидеть худшее и действовать соответственно — тоже моя обязанность… тем более что в нашей индустрии иногда случаются истории, когда совершенно искренний мангака сбивается с пути и оказывается замешан в сексуальном преступлении… Харука сказала довольно неловким тоном. — Ну да, вы правы. Извините. Мне стало стыдно, и я опустил голову. — «Даже если мы с ней зайдём так далеко, какое до этого дело редакторше?» — передай ей. — Это верно. Ах, садитесь, пожалуйста. Я сейчас принесу чай. Коната зашептала мне на ухо. Эй, ты бы прямо сказала — мелькнуло у меня в голове, но Коната была застенчива. Даже со мной она первое время была довольно молчалива. — «Есть дело. Если автор станет сексуальным преступником, новая сериализация накроется медным тазом, а старые работы уйдут в переиздание. Тогда отвечать за это придётся мне». Передайте ему так. Харука перевела взгляд обратно на планшет и ответила, продолжая проверять мою мангу. И передавать мне было совершенно незачем. Раз мы так близко, то, даже когда я шепчу, всё прекрасно слышно. — «Если встречаешься по-настоящему, то даже физические отношения между старшеклассницей и взрослым мужчиной — не проблема». Ты帮我 передай ей это. — Слушаю внимательно. — «Коната, юридически это, возможно, и правильно, но решать, насколько вы серьёзны, будешь не ты, а твои опекуны». Передайте ей так, пожалуйста. Господин, вы ставили в известность родителей девушки? Вы встречаетесь с прицелом на брак? Сватались? — Ну, о сватовстве, разумеется, речи не было, я даже родителей Конаты не видел. — Тогда, господин, вы по одному только желанию её родителей можете стать сексуальным преступником. От спокойного тона Харуки у меня кровь отлила от лица. — Эй, Коната, это правда? Я посмотрел на Конату. Коната недовольно нахмурилась. — … Она тут же отвернулась. Что, правда? Значит, всё-таки нельзя! Хорошо, что я верил своей морали. — Тогда, господин, вы по одному только желанию её родителей можете стать сексуальным преступником. — Короче, я не ошиблась, что пришла лично. Я так и думала, что тут что-то не так. — А? Госпожа Харука, вы уже догадывались? Разве я не взрослый мужчина? — Всё же господин в последнее время выглядел подавленным. Во время видеозвонков через веб-камеру виден край комнаты, а обстановка там явно не в вашем вкусе — вот я и предположила, что на вас кто-то влияет. — П-потрясающая наблюдательность. Я восхищённо сказал. — Да ладно. Среди мангак много наивных, не от мира сего людей, и их часто затягивают в странные секты или обманывают женщины с дурными намерениями — заканчивает это плачевно. Я постоянно переживала. Но чтобы у вас дома жила старшеклассница — это, конечно, сюрприз. — Н-не смешите меня. Я почесал затылок. — Господин, на всякий случай позвольте уточнить. Вы ведь не на самом деле пережили то заточение, как в этой манге? Она же просто прототип персонажа, правда? Харука переводила подозрительный взгляд с меня на Конату и обратно. — Ха-ха-ха. Вы опять шутите. Хотя я частично опирался на реальные события, но меня никто не запирал. Мы с Конатой познакомились, когда я заболел у себя в квартире, а она случайно заметила и ухаживала за мной. Теперь я просто нанял её как домработницу — готовить и убирать. Я быстро соврал. Если бы я сказал правду, Харука, человек прямой, не задумываясь, вызвала бы полицию. Тогда Коната стала бы преступницей. — Ну да, я так и думала. Не прошедшая спецподготовки старшеклассница со слабыми руками не сможет долго удерживать взрослого мужчину — в манге это ещё можно принять за вымысел, но в реальности слишком неправдоподобно. Харука убеждённо кивнула. — …Верно. Разве я не взрослый мужчина? — Ладно, хватит отступлений. Срок сдачи рукописи для веб-версии — следующий понедельник, давайте перейдём к делу. Что касается вашей домработницы, поговорим позже, а сейчас, господин, попросите её, пожалуйста, удалиться. — Д-да, вы правы. Ну, Коната, пока. «— Ах, да, пожалуйста, угощайтесь». Я встал и потянул Конату за плечо, чтобы вывести из комнаты, — но её тело как каменное не сдвинулось. — …«У меня есть право здесь находиться». Передай ей это. — Коната, я знаю, тебе нелегко разговаривать с незнакомыми людьми, но лучше выскажи всё прямо. Так невежливо по отношению к Харуке. Всё же я мягко уговорил. — …Потому что у меня есть право на изображение. — Кхм… если честно, я сейчас больше беспокоюсь не о содержании новой сериализации, а о том, как бы господин не вляпался в скандал. Закрывать на это глаза нельзя… — Я поняла. Тогда так: пока я не удостоверюсь, что сериализация идёт нормально и что скандала не будет, я тоже буду жить здесь. Харука, чуть помедлив, решительно заявила и снова села на подушку. — Ха-ха-ха. Вы опять шутите. Хотя я частично опирался на реальные события, но меня никто не запирал. Мы с Конатой познакомились, когда я заболел у себя в квартире, а она случайно заметила и ухаживала за мной. Теперь я просто нанял её как домработницу — готовить и убирать. — Что? А? Г-госпожа Харука? Вы шутите? — Я серьёзна. В нашей компании внедрена система удалённой работы, так что днём я смогу заниматься делами. Ах, за электричество и газ я заплачу. — Нет-нет, дело не в коммунальных расходах, у вас же своя личная жизнь. — Не беспокойтесь, господин. В последнее время так уже почти не делают, но говорят, во времена бумажных оригиналов было обычным делом, когда редактор оставался ночевать у мангаки. Мне очень хочется попробовать. Харука выдавила вежливую улыбку. С одной стороны, она — образец редактора… — Но, э-э, разве совместное времяпрепровождение вне рабочих часов не чревато проблемами? Я всё-таки мужчина, а вы женщина. В случае чего может случиться непоправимое. — Хе, мы с вами натворим непоправимое? Вы это серьёзно, господин? Она фыркнула. — … «— Ах, госпожа Харука, извините меня на минуту — Коната, иди сюда». Я встал, взял Конату за руку и увёл на кухню. — Что? — Ты же моя поклонница? — Ещё спрашиваешь. — Тогда помоги мне. Харука — хороший человек, но если ответственный редактор будет со мной круглосуточно, я не смогу нормально рисовать мангу от напряжения. Если ты просто уйдёшь домой, я уговорю Харуку. Всё закончится мирно. Я сложил ладони в молитвенном жесте. — …Ладно. Если редакторша тоже уйдёт, тогда только так. Немного помолчав, Коната нехотя согласилась. — Огромное спасибо! Извини, но чтобы Харука поверила, не скажешь ли ты ей это сама? — Мне это не по душе, но ради твоей манги — да. — Спасибо! Я с облегчением поднял глаза к потолку. Мы вдвоём вернулись в комнату. «— Хе, мы с вами натворим непоправимое? Вы это серьёзно, господин?» — Извините за ожидание, госпожа Харука. Коната хочет вам кое-что сказать. — Слушаю. Харука по-прежнему сидела прямо и повернулась к Конате. — …Я уйду к себе. Так что тебе, редакторша, не обязательно с ним жить. Коната пробормотала бесцветным голосом. — Я поняла. Но даже если сегодня вы уйдёте, а потом будете слишком часто навещать господина — смысла нет. Даже если цель благовидная — помощь по хозяйству, нахождение взрослого мужчины и старшеклассницы наедине в закрытом помещении уже проблема. Если вас увидят входящей часто, даже если вызовут полицию, оправданий не будет. — Ну хорошо. Я буду встречаться с ним только вне дома — там, где есть люди. Так подойдёт? Коната пожала плечами, слегка небрежно сказала. — Тогда проблем не будет. Не могли бы вы изложить только что сказанное письменно? «— Если склоняться к триллеру, то по нынешней моде в манге понадобятся хтонические описания… господин, вы ведь не любите хтоническую мангу?» — Можно. — Господин, дайте мне, пожалуйста, один лист бумаги для набросков. — Ах, да, пожалуйста. Коната пробормотала бесцветным голосом. Харука вырвала из моей папки чистый лист и дала Конате шариковую ручку — та написала то, что сказала, и поставила подпись. Вероятно, это называется поручительством. — Теперь вы довольны? — Да. Я пока возьму это на хранение. Харука сложила бумагу и убрала в портфель. — Э-э, доставил вам столько хлопот, очень неловко. Я опустил голову перед Харукой. Ради манги — ещё куда ни шло, но заставлять занятую Харуку переживать из-за посторонних вещей мне было совестно. — Нет, это тоже часть моей работы. Тогда я пойду, до свидания, господин. Харука поднялась и стремительно, чеканным шагом вышла. — …Пока. Коната тоже махнула мне рукой и направилась к прихожей. — Ага. Спасибо за работу. Я проводил их обеих взглядом. Когда дверь закрылась, я подождал немного и запер замок. Сухой щелчок прозвучал в комнате, где я жил один, особенно громко. (Грустновато, конечно, но ведь именно таким всё и должно было быть.) Я сказал себе это, хорошо потянулся, а затем снова повернулся к графическому планшету. ---------- Том 2 Глава 7 Я шаг за шагом исправлял места, на которые указала Харука. Исправления были чёткими, поэтому я не застревал, работа текла ровно и спокойно. (Уже семь вечера.) Очнулся — а за окном ночь. Есть хотелось, но возиться с готовкой не было настроения. (Можно купить что-нибудь в круглосуточном магазине, но я обещал Конате есть овощи. Закажу доставку.) Пусть дорого, но закажу из ресторана с полезной едой. «— Зайдите и посмотрите, господин». — Уверенным тоном спросила Харука. И вот меня не только вынудили жить с Конатой, но и приключилась странная совместная жизнь, когда к нам присоединилась даже Харука. Я нажал на телефоне, уже собираясь оплатить заказ, как вдруг в прихожей послышалось «клац-клац». (Что? Грабитель?) Я отложил телефон и принял оборонительную стойку. Вскоре дверь открылась. Увидев появившуюся фигуру, я с облегчением схватился за грудь. (А, это всего лишь Коната.) Сегодня Коната была загадочно одета по-мальчишечьи. Она собрала волосы, надела ученическую фуражку и небрежно набросила форменный китель. (А, это всего лишь Коната.) Типичный хулиган, каких можно увидеть в манге эпохи Сёва. — Ужин — ты уже поел? Если нет, я приготовлю. Коната приподняла пакет из супермаркета и сказала. — Ну, я ещё не ел — но ты же не можешь просто так приходить! Вы же вчера договорились с Харукой? Даже поручительство подписала! — О чём ты говоришь? Поэтому я и переоделась парнем. Я невольно съязвил. Коната говорила так естественно, что я на мгновение чуть не купился. — Такие поручительства не имеют юридической силы, я могу их не соблюдать. Редакторша, наверное, считает меня ребёнком и думает, что если припугнуть — я испугаюсь. Слишком низко меня оценивает. «— П-правда? Но даже оставив поручительство, репутация — это серьёзно. Когда старшеклассница постоянно ходит в жилище взрослого мужчины — это всё-таки плохо». — О чём ты говоришь? Поэтому я и переоделась парнем. Коната надвинула фуражку на глаза. [[image:/storage/reader-images/7d7486a2af778ffe8a332fe3a58208732c77e681.jpg]] Сегодня Коната была загадочно одета по-мальчишечьи. Она собрала волосы, надела ученическую фуражку и небрежно набросила форменный китель. Выходит, она считает, что это маскировка под парня. А я думал, это просто ролевая игра. По крайней мере, мне она мужчиной не казалась. — Нет, дело не в этом. — Всё нормально. Главное, чтобы редакторша не узнала. В аккаунте Конаты появилась запись: «Готовка с любовью♡», и вместе с ней фотография, сделанная на моей кухне. На заднем плане — палочки, которыми обычно пользуемся мы с Конатой. С этими словами Коната направилась к кухне и начала раскладывать продукты. — Может, оно и так, но врать Харуке мне как-то не хочется… Я растерянно почесал затылок. «— Харука, похоже, не сильно возражала и ответила своим обычным спокойным голосом, снимая кроссовки». Вжух-вжух-вжух-вжух-вжух-вжух-вжух. Вибрация телефона прозвучала прямо у меня в ухе. «— Такие поручительства не имеют юридической силы, я могу их не соблюдать. Редакторша, наверное, считает меня ребёнком и думает, что если припугнуть — я испугаюсь. Слишком низко меня оценивает». Взглянув на экран, я широко раскрыл глаза. Это что — «лёгок на помине»? — Коната, я сейчас буду говорить по телефону с Харукой, пожалуйста, сиди тихо. — Поняла. Коната кивнула. Я невольно съязвил. Для страховки я закрыл дверь комнаты и взял трубку. — Алло? Слушаю. — «Господин, извините, это Харука. Я забыла вчера сказать кое-что важное. Можно я займу у вас около получаса?» — Понял. Я сейчас приготовлюсь записывать. Обсуждение рукописи вышло спонтанным. Сначала я беспокоился, не начнёт ли мешать Коната, но ничего подобного не случилось. С этими словами Коната направилась к кухне и начала раскладывать продукты. Коната кивнула. Очнулся — а за окном ночь. Вскоре я полностью погрузился в разговор с Харукой. … … … «— Вот, в общем, то, что я хотела добавить. У вас, господин, есть вопросы?» Уверенным тоном спросила Харука. — Нет, всё нормально. — «Правда? Тогда позвольте спросить кое о чём — эта девушка по имени Коната сейчас находится у вас дома?» Харука уверенно спросила. — А? Ну, э-э… почему вы догадались? Я почувствовал, как мой голос подскочил. Коната не издала ни звука. Какой бы выдающейся ни была проницательность Харуки, ясновидения у неё нет. — «Вздох, значит, она всё-таки там. Господин, вы знаете аккаунт Конаты в соцсетях?» — А? Ну да, знаю. — «Зайдите и посмотрите, господин». — Хорошо… — Уй-я-яй, серьёзно, что ли… Я послушался, запустил приложение, зашёл в аккаунт Конаты и невольно издал такой звук. В аккаунте Конаты появилась запись: «Готовка с любовью♡», и вместе с ней фотография, сделанная на моей кухне. На заднем плане — палочки, которыми обычно пользуемся мы с Конатой. — «Я заподозрила неладное и подписалась на аккаунт… Это можно назвать своего рода преднамеренным намёком». — Н-неужели всё так плохо? — «Нет, если только никто не заходил к вам в квартиру, то вряд ли кто узнает, что у вас живёт старшеклассница. Кроме Конаты, вы кого-нибудь ещё приглашали домой?» — Если уж говорить о возможности — только агента по недвижимости да мастеров, устанавливавших кондиционер. Я немного подумал и ответил. Сегодня Коната была загадочно одета по-мальчишечьи. — «Тогда не страшно. У них много клиентов, вряд ли они будут запоминать планировку каждой квартиры. А даже если заметят — ни установщики кондиционеров, ни риелторы не станут заявлять в полицию, самим же себе создавая лишние проблемы». Харука сказала успокаивающим тоном. — Повезло… Я с облегчением схватился за грудь. — «Поэтому я и говорю: эта девушка, Коната, — действительно опасна. Так что я тоже буду жить вместе с вами, господин, чтобы присматривать. Вы согласны?» — Да, пожалуйста. (А, это всего лишь Коната.) Теперь мне оставалось только принять предложение Харуки. — «Тогда после работы я соберу вещи и приеду». — Доставляю вам столько хлопот. Даже несмотря на телефонный разговор, я поклонился и повесил трубку. Затем я бросился открывать дверь и побежал на кухню. — Коната! Зачем ты выложила фотографию?! — ? Я же молчала, как ты просил. Коната тупо повернула ко мне лицо и чуть наклонила голову. — Нет-нет, это отговорка не работает. Я тебя спрашиваю: зачем ты специально сделала то, что выдаст нас? — Потому что гориллы бьют себя в грудь, а собаки метят столбы. Коната снова отвернулась к кухне и беззаботно принялась нарезать овощи. — Эй, я не совсем понимаю твою логику. Выходит, теперь мне придётся жить с Харукой? Я разочарованно опустил плечи. Сначала мне казалось, что я наладил с Конатой взаимопонимание, но оказалось: многое из того, что она делает, мне совершенно непонятно. — Не бойся. Я здесь. Коната снова ответила мне, как всегда, не совсем в тему. — …Очень тебе благодарен. Поняв, что больше говорить бесполезно, я принялся убирать комнату, чтобы по возможности избавить Харуку от неудобств. И вот, когда я уже поужинал приготовленной Конатой едой, раздался звонок в дверь. Харука, пришедшая ко мне, была одета в футболку, джинсы и кроссовки — простой и удобный наряд. Видимо, она сначала заезжала домой. Рядом с ней стоял чемодан, похожий на тот, куда укладывают вещи для жизни. — Простите, что доставил вам столько хлопот. Я опустился на колени прямо перед дверью. Работа редактора и так всегда занята, и если я ещё и краду её драгоценное личное время — одних извинений недостаточно. — Не стоит так церемониться, я всё понимаю. В любом случае, эта девушка, скорее всего, явилась сама. Вы же не из тех, кто врёт, — это видно по вашим работам. Харука, похоже, не сильно возражала и ответила своим обычным спокойным голосом, снимая кроссовки. — «Она в ванной». — «Простите, что доставил вам столько хлопот». — Значит, вы понимаете? — Кстати, госпожа Харука, вы перестали со мной церемониться? — Думаю, в нерабочее время можно разделять службу и личную жизнь. Хотя если вам так удобнее — я не против по-прежнему называть вас «господином». — Нет, наоборот, мне всегда неловко, когда меня называют «господином» в обычной жизни. Так что давайте на «ты». Ответил я немедленно. «— Не стоит так церемониться, я всё понимаю. В любом случае, эта девушка, скорее всего, явилась сама. Вы же не из тех, кто врёт, — это видно по вашим работам». — Вот как? Ну что ж, в общем, посмотрим. Выясним, насколько вы соблюдаете приличия в общении друг с другом, и вредит ли это вашему творчеству. До конца месяца я определю, насколько опасна для вас Коната. А пока дайте мне сделать дубликат ключей… Да, кстати, где эта девушка? Харука вошла в дом, оглядываясь по сторонам. — Она в ванной. — Вот как… Харука с недовольным лицом кивнула. И вот меня не только вынудили жить с Конатой, но и приключилась странная совместная жизнь, когда к нам присоединилась даже Харука. ---------- Том 2 Глава 8 — Кажется, у меня жар. Коната в школьной форме сказала у порога. — А? Правда? Коната, если ты пропустишь сегодня дополнительные занятия, то, кажется, будут проблемы с переводом в следующий класс? Сегодня воскресенье, выходной, но Коната до недавнего времени отказывалась ходить в школу, поэтому, чтобы наверстать упущенное, она вынуждена была посещать дополнительные занятия. — Дела плохи. — Согласен. Но здоровье важнее. При таких обстоятельствах, если объяснить причину, школа должна понять… Хм-м, похоже, у тебя не такой сильный жар… — Может, будет понятнее, если прижаться лбами? Коната посмотрела на меня исподлобья. — Сказать «обмен на условиях» — странно, но… господин, вы дома телевизор не смотрите? Я приблизился к Конате, приложил руку к её лбу и пробормотал. — Что-то это не очень уместно… Я запнулся и оглянулся назад. В конце концов, ковёр попадается на глаза не так часто, так что я могу потерпеть. — «Я не совсем понял, но давай, держись… — Ах, госпожа Харука, спасибо за градусник». Я не хотел, чтобы Харука видела чрезмерный контакт с Конатой и неправильно истолковала. — Не нужно измерять температуру таким способом, у меня есть градусник. Пожалуйста. Харука достала из чемодана градусник и бросила его мне. Кстати, у неё тоже должен был быть выходной, но из личной жизни присутствовало лишь то, что она переоделась из костюма в повседневную одежду. Казалось, сегодня она всё равно будет работать. Разумеется, у меня, как у мангаки, фиксированных выходных нет. Фриланс, в котором можно отдыхать, когда есть время, — так-то оно так, но сейчас у меня не было возможности устроить себе полноценный выходной. — Спасибо! Коната, измерь. — Понятно… Ну, когда я учился в старшей школе, я только и делал, что рисовал каракули в тетради, так что мне не пристало что-то говорить об учёбе. Я передал полученный градусник Конате. — Мне вдруг стало лучше. Коната резко сказала бесцветным голосом и отвела взгляд от градусника. — …Коната? — Неужели ты притворяешься? — Я волнуюсь, если оставляю тебя одного. — Я ценю твою заботу, Коната, но если ты останешься на второй год, чувство вины негативно скажется на моей творческой деятельности. Если со здоровьем всё в порядке, пожалуйста, иди в школу. — Вздох. Хотя я беспокоюсь не об этом, но ничего не поделаешь… Я пошла. — Я волнуюсь, если оставляю тебя одного. Коната сначала вздохнула, затем быстро развернулась и начала обуваться в прихожей. — «Я не совсем понял, но давай, держись… — Ах, госпожа Харука, спасибо за градусник». Я кинул градусник обратно Харуке. Затем поставил чайник на плиту, чтобы вскипятить воду для растворимого кофе, и проводил Конату взглядом. — Я буду писать тебе на переменах. Отвечай мне в течение минуты. Коната, словно не желая уходить, снова и снова оглядывалась в комнату и выдвинула требование. — Ну, постараюсь. Ответил я уклончиво. — Пообещай мне, что сделаешь это, а не что «постараешься». — Ах, э-это, я уберу продукты в холодильник. Но, но удобно ли вам? Чтобы вы ещё и готовить помогали? Коната торопливо сказала. — Обещать? А если я нарушу обещание, что тогда? Я не сказал ни «да», ни «нет», а переспросил. — М-м… съесть тысячу иголок? Коната чуть склонила голову и ответила. — «И сколько мне примерно придётся заплатить?» — Это слишком сурово, я не могу тебе этого обещать. — Эй, ты же опоздаешь. — Ах, чёрт. Ой! Я побежала. Коната слегка раздражённо толкнула дверь. — О, удачи. Я с горькой улыбкой помахал рукой. После того как Коната ушла, я заварил две кружки кофе и вернулся в комнату. Кстати, Харука расположилась напротив меня, используя привезённый из дома письменный стол и стул. — Спасибо. — Кстати, её форма — это же форма школы Сакураба? Разве это не самая настоящая школа для отличников? Харука, словно задумавшись, сказала, затем взяла у меня из рук кофе и отпила. После этого она продолжила быстро печатать, не теряя темпа. Существует ли хоть один мангака, который может сосредоточиться, когда ответственный редактор сидит рядом? Не только Харука, редакторы часто присылают рабочие письма в невообразимо страшное время. Интересно, когда они вообще отдыхают. — Точно. Говорят, там очень высокий уровень обучения. Поскольку Коната учится в старшей школе, я бы хотел, чтобы она не тратила на меня слишком много времени, а сосредоточилась на учёбе. Я поставил кофе рядом и повернулся к планшету. Я благодарен Конате за заботу. Однако, по моему мнению, было бы здорово, если бы мы изредка виделись по выходным, болтали в кафе — держались бы на таком расстоянии. Это нормально. — «Юность быстротечна, а знания даются тяжело», — как говорится. Но Коната — ваша поклонница. Если у неё появилась возможность сблизиться с мангакой, которым она восхищается, то её восторг вполне понятен. Тем более девушки её возраста легко привязываются к старшим мужчинам… В словах Харуки, похоже, был смысл. Звук её нажатия на клавишу Enter был особенно громким. — Интересно. В манге такое часто встречается, но в реальности это тоже работает? — Как корь — каждый переболевает этим в молодости. — Вот как… Ну, когда я учился в старшей школе, я только и делал, что рисовал каракули в тетради, так что мне не пристало что-то говорить об учёбе. — В твоём случае, раз рисование превратилось в работу, это тоже была полезная школьная жизнь. — … — … Непринуждённая беседа длилась недолго, и вскоре наступило молчание. Я старался работать, но дело продвигалось неважно. Едва я останавливался, мне казалось, что Харука сочтёт это «ленью». Существует ли хоть один мангака, который может сосредоточиться, когда ответственный редактор сидит рядом? Впрочем, если я откровенно сбегу, Харука, наверное, подумает, что я её избегаю… Не только Харука, редакторы часто присылают рабочие письма в невообразимо страшное время. Интересно, когда они вообще отдыхают. — Всё-таки тебе не по себе? — А? Ну да! Честно говоря… Я почесал затылок. Судя по прошлому опыту, даже если я попытаюсь отделаться шуткой, Харука раскусит меня. Лучше признаться. — Я так и знала. Ведь ты из тех, кто интересуется самим произведением, а не коллекционирует атрибутику. Кстати, у неё тоже должен был быть выходной, но из личной жизни присутствовало лишь то, что она переоделась из костюма в повседневную одежду. Казалось, сегодня она всё равно будет работать. Харука оглядела комнату и сказала. А, она об этом. Действительно, меня напрягало, что вокруг висят свитки с моими же работами. — Да. Коната изменила обстановку в комнате ради меня, но даже если я люблю свои работы, такой откровенный фанатизм… Я поддакнул. — Почему ты не скажешь ей самой? Это твоя комната, ты имеешь право быть понастойчивее. — Ну… я не очень разбираюсь в моде или интерьере, не могу предложить альтернативу, и мне неудобно отвергать доброту Конаты… — Ты, наверное, берёшь любые листовки, которые раздают на улице? — А? Почему ты знаешь? Когда я вижу, как нескольких работяг игнорируют, мне становится жаль, и я беру их листовки. — …Пожалуйста, будь осторожен с торговцами, ходящими по домам, или телефонными мошенниками. — Ах, да-да, мы говорили об интерьере. Если не возражаешь, может, я продумаю другой вариант? В последнее время аниме можно смотреть и через стриминговые сервисы в интернете, так что без телевизора вполне можно обойтись. — А? Можно? Пожалуйста, помоги. — Но, если всё резко поменять, Коната, возможно, расстроится. Так что, пожалуйста, начни пока со свитков на стенах и штор. В конце концов, ковёр попадается на глаза не так часто, так что я могу потерпеть. Я с горькой улыбкой помахал рукой. А стены и шторы, которые постоянно попадаются на глаза, хотелось бы сначала улучшить. — Поняла. — «И сколько мне примерно придётся заплатить?» — Нет-нет, тратиться не надо. Дома полно готовых вещей, которым некуда деваться, я отдам их тебе. Когда поеду за документами, заодно привезу. — Вот как, спасибо. Что именно у Харуки скопилось дома, я не знал, но в её вкусе наверняка можно было не сомневаться. К тому же у неё отличный вкус в манге. — Сказать «обмен на условиях» — странно, но… господин, вы дома телевизор не смотрите? — А, да, у меня ещё нет телевизора. Надо купить. При переезде я выбросил старый телевизор. В последнее время аниме можно смотреть и через стриминговые сервисы в интернете, так что без телевизора вполне можно обойтись. — Можно, я бы хотела, чтобы ты его купил. У меня есть проекты, которые анимируют и показывают по телевидению, и я стараюсь смотреть их в эфире. — Конечно, без проблем. Сейчас там идёт «Фурия»? — Я только что заказал телевизор, его должны привезти завтра. Я поработал с ноутбуком и наобум выбрал телевизор, который хорошо отзывались в интернете. Коната чуть склонила голову и ответила. «Фурия» выходит по воскресеньям утром, можно сказать, это одно из самых популярных народных аниме. По правде говоря, оригинальная манга принадлежит автору, за которого отвечает Харука. Помню, однажды на вечеринке в издательстве мне посчастливилось поздороваться с тем автором. Но для такого посредственного мангаки, как я, он — звезда с небес. — Спасибо. — Н-не за что… После этого я продолжал работать в напряжении, и только днём, когда Харука ушла за вещами, я выдохнул с облегчением. Когда я пообедал тем, что приготовила Коната, и проверил свои успехи, то заметил: скорость работы была низкой, но я рисовал на удивление эффективно. Может, невозможность расслабиться — это не так уж и плохо. — «Я заставил тебя ждать». — Я сходил за вещами и заодно купил продукты для ужина, так что сегодня готовлю я. — … Сказала Харука, закинув на плечо деловую сумку, и поставила пакет из супермаркета у порога. Когда она наклонилась, массивная грудь тяжело колыхнулась. Лёгкая ткань футболки не выдержала такого веса, и из-за чуть растянутого ворота стала отчётливо видна ложбинка. — Ах, э-то, я уберу продукты в холодильник. Но, но удобно ли вам? Чтобы вы ещё и готовить помогали? Я нарочно смотрел вниз, взял пакет и принялся сортировать содержимое. — Ничего страшного, это не сложно. Тогда, пока Коната не вернулась, давай сменим свитки. Не хочется потом слушать её ворчание. С этими словами Харука открыла рюкзак. Харука действительно всё делает чётко и без лишних слов. «— Н-не за что…» Хотя я знал, что это не идёт ни в какое сравнение, я всё равно невольно сравнивал её с неуклюжей Конатой. Хотелось бы, чтобы Коната была похожа на Харуку, но я и сам неуклюжий, так что это, наверное, слишком многого хотеть. — Хорошо! Что я должен делать? — Тогда, господин, снимите свитки. Я расставлю вещи. — Понял. — А? «— А? Правда? Коната, если ты пропустишь сегодня дополнительные занятия, то, кажется, будут проблемы с переводом в следующий класс?» Увидев, что держит в руках Харука, я внутренне изумился. К тому же у неё отличный вкус в манге. — В чём дело? «— Ну, когда я учился в старшей школе, я только и делал, что рисовал каракули в тетради, так что мне не пристало что-то говорить об учёбе». Харука с недоумением наклонила голову. — Н-ничего… (Это вообще считается стильным? Ну, по крайней мере, давит не так сильно, как свитки с моими собственными аниме-персонажами.) С этими сомнениями внутри я сменил свитки на принесённые Харукой украшения. Вскоре обеденный перерыв закончился, и мы вернулись к работе. Благодаря тому, что взгляды персонажей больше не давили на меня, концентрация улучшилась, и я смог погрузиться в работу. Очнулся я уже к вечеру, когда пробили часы. — Я вернулась. Немного погодя вернулась Коната. — О, добро пожаловать. — Ага. Слушай, я же просила отвечать мне в течение минуты. Почему ты всегда — ой! Это что, ужас безвкусицы! Так никто комнаты не обставляет ~~! Коната, войдя в комнату с телефоном в руке, тут же нахмурилась и принялась возмущаться. (Значит, ты тоже так считаешь! Это действительно ужасно! Да!) Я давно так яростно не соглашался с Конатой. А принесла Харука фонарики с названиями разных японских городов. Те самые, которые продают как сувениры в туристических местах. Теперь в моей комнате фонариков было столько, что, обведя взглядом стены, можно было совершить кругосветное путешествие по Японии. Очнулся я уже к вечеру, когда пробили часы. — Безвкусица? Ты не понимаешь той простой и незамысловатой прелести, что от них исходит? Мне оба варианта казались одинаково ужасными, но с точки зрения душевного здоровья фонарики были лучше, так что я решил оставить всё как есть. Харука пожала плечами с видом человека, глядящего на ребёнка, который не понимает вкуса пива. Было слышно, как она очень громко полощет рот. — …Госпожа редакторша, а сколько вам лет? Вы что, родились в эпоху Сёва? Бабушка? — По всем подсчётам я родилась в эпоху Хэйсэй. Коната, ты такая отсталая, хотя ты же JK. Сейчас в моде стиль Сёва, мода циклична. До пандемии ковида такие фонарики были популярным сувениром у иностранных туристов. — Нет-нет, никакой такой моды нет. Безвкусица — она и есть безвкусица. Коната тут же возразила. Коната с недовольным лицом кивнула. Немного погодя вернулась Коната. Похоже, фонарики оказались настолько безвкусными, что даже застенчивая Коната осмелилась говорить так громко. Впрочем, сравнивать аниме-свитки и фонарики — всё равно что смеяться, глядя на костыль. Коната цокнула и направилась в ванную. Интересно, как на это смотрят обычные люди. Можно было бы даже устроить опрос в Twitte○. Мне оба варианта казались одинаково ужасными, но с точки зрения душевного здоровья фонарики были лучше, так что я решил оставить всё как есть. — Уф. В конце концов, у всех разное чувство прекрасного. Харука сказала самодовольным тоном. — «И ты считаешь это красивым?» — …Если ты об этом, то я могу потерпеть. (Интересно, значит, Харука любит японский стиль. Неожиданно.) Немного погодя вернулась Коната. Коната попыталась выведать моё мнение. Коната, войдя в комнату с телефоном в руке, тут же нахмурилась и принялась возмущаться. Прожив этот день, я понял, что нельзя судить о вещах поверхностно. — Вздох. Раз мы живём втроём, нужно идти на компромиссы, чтобы всем было комфортно. — …Если ты об этом, то я могу потерпеть. Коната с недовольным лицом кивнула. — — Тогда сейчас уже около пяти. Хоть и рановато, но я начну готовить ужин. Харука закрыла ноутбук и поднялась. — Чего? Ты собралась на кухню? Это моё место. С каких пор кухня стала Конатиной? Моё! Если уж на то пошло, она принадлежит домовладельцу. — Но, Коната, у тебя и так учёба отнимает много сил. Когда есть на кого положиться, лучше не отказываться. Обязанность школьника — учиться. Позволь Харуке помогать тебе, пока у тебя не появится свободное время. Я сказал это примирительно. Это была и дипломатия, и моё истинное желание. — — Тьфу! Делайте что хотите. Коната цокнула и направилась в ванную. Было слышно, как она очень громко полощет рот. — Тогда я займу кухню. Харука пожала плечами с видом человека, глядящего на ребёнка, который не понимает вкуса пива. Харука готовила ту самую мягкую, щадящую пищу, которую легко переварить. Харука, ничуть не расстроившись из-за выходки Конаты, спокойно направилась к плите. Ужин был готов около шести вечера. На столе стоял дымящийся рис и тюкудзэни — тушёные овощи с курицей. К ним прилагались маринованная водоросль хийдзики и мисо-суп с жареным тофу. Классический японский ужин, словно из учебника. (Значит, ты тоже так считаешь! Это действительно ужасно! Да!) — Готовить ты и правда умеешь — но всё на столе цвета охры… Даже стряпаешь, как бабушка. Коната посмотрела на еду с недовольным видом. «— Я вернулась». — Приятного аппетита… — Вкусно! Госпожа Харука, вы и готовить умеете? Сказал я восхищённо. Харука готовила ту самую мягкую, щадящую пищу, которую легко переварить. Если уж на то пошло, то Коната чаще готовила еду в западном стиле. Мне оба варианта казались одинаково ужасными, но с точки зрения душевного здоровья фонарики были лучше, так что я решил оставить всё как есть. У меня, можно сказать, детский вкус, мне нравится простая и понятная западная еда, но и японская мне не противна. — Я просто следовала рецепту, ничего особенного. Впрочем, хорошо, что тебе понравилось — приятного аппетита. Харука с обычным спокойным лицом молча принялась за еду. (Интересно, значит, Харука любит японский стиль. Неожиданно.) Судя по моему прежнему впечатлению, я думал, Харука ведёт более утончённую, светскую жизнь, но, возможно, это были просто предрассудки, вызванные её внешностью метиски. Харука сказала самодовольным тоном. Прожив этот день, я понял, что нельзя судить о вещах поверхностно. ---------- Том 2 Глава 9 — «К сожалению, исторические драмы в эфирном телевидении почти вымерли, разве что в конце года покажут "Тюсингура"». — «Спасибо». Сегодня Коната тоже ушла в школу, а я сосредоточенно работал над рукописью манги. — Господин, как успехи? Не потому ли, что для меня это пространство — личная жизнь? Даже если умом понимаешь, что вы — ответственный редактор и мангака, в рабочих отношениях, статус неизбежно размывается. — Думаю, смогу закончить сегодня. Извините, опять тяну до последнего. — Вот как? Публикация в веб-журнале — всё-таки эксперимент, так что возможны послабления. Не беспокойтесь. Харука ответила спокойно и отпила гёкуро. И правда, она любит напитки в японском стиле. Я всё ещё нервничал, но привычка — страшная сила, и тревога уже не та, что в первый день. (Однако, когда привыкаешь, начинаешь замечать лишнее.) «— Если говорить о нашумевших постановках, то взять хотя бы "Волка с детёнышем" — это и популярный ныне в сети тип мести, и семейная драма, и роуд-муви. Если господин рассматривает и журналы для юношей, то "Жизнь фехтовальщика" содержит в себе то, что задевает мужскую гордость среднего и пожилого возраста. Думаю, ознакомиться будет полезно. Что касается "Ниндзя-убийц", их можно использовать как референс для персонажей из шпионских драм. Если хотите рисовать якудза — обязательно посмотрите "Симидзу-но Дзирокити"; если тянет к мрачному — прежде всего изучите "Записки Они хэй следователя Хаттори"». Мы с Харукой сидели друг напротив друга, так что я волей-неволей постоянно её видел. Конкретнее — ключицы, следы бюстгальтера, проступающие сквозь рубашку, или неожиданно вырвавшийся чувственный покашливающий звук. «— Госпожа Харука, телевизор привезли». Раньше, когда мы обсуждали работу в похожей обстановке, почему я вдруг стал воспринимать Харуку как женщину? Не потому ли, что для меня это пространство — личная жизнь? Даже если умом понимаешь, что вы — ответственный редактор и мангака, в рабочих отношениях, статус неизбежно размывается. (Харука — не Коната. Даже если у нас с ней завяжутся отношения, с законом проблем не будет...) «— Включим для проверки... Хорошо, всё работает». Зная, что это невозможно, я вдруг поймал себя на такой мысли. (О чём я только думаю. Это же неуважение к Харуке.) Я залпом допил кофе, прогоняя горьким вкусом неподобающие мысли. Словно подгоняемый временем, я ушёл в работу с головой. Мы с Харукой на скорую руку перекусили вчерашним мисо-супом с рисом. А после полудня раздался звонок в дверь. Открыв, я увидел вчера заказанный телевизор. «— О, звучит интересно. Можете что-нибудь посоветовать для новичка?» — Госпожа Харука, телевизор привезли. Я внес в комнату коробку с телевизором. Раньше, когда я покупал телевизор, он казался тяжелее, а сейчас стал довольно лёгким. Незаметно прогресс шагнул вперёд. — Спасибо. Неловко получилось — так и подталкиваю господина к покупке. «— Включим для проверки... Хорошо, всё работает». Я подсоединил кабели и попробовал включить. На экране заиграло яркое цветное изображение. — Господин, вы из тех, кто может работать под звуки или разговоры? — Мне не мешает. Иногда работаю в кафе, где играет музыка. — Вот как. Тогда можно я оставлю телевизор включённым как фоновый шум? — Да, пожалуйста. Я протянул Харуке пульт. — Спасибо. «— Госпожа Харука, телевизор привезли». Харука не стала бесконечно переключать каналы, а нажала кнопку уверенно. Харука не стала бесконечно переключать каналы, а нажала кнопку уверенно. «— Госпожа Харука, телевизор привезли». На экране заиграло яркое цветное изображение. Она хотела смотреть спутниковый канал. — Вы собираетесь смотреть историческую драму? Я их несколько лет не смотрел. Не потому ли, что для меня это пространство — личная жизнь? Даже если умом понимаешь, что вы — ответственный редактор и мангака, в рабочих отношениях, статус неизбежно размывается. «— К сожалению, исторические драмы в эфирном телевидении почти вымерли, разве что в конце года покажут "Тюсингура"». Она говорила слишком быстро, я не успевал записывать. «— Извините, я не силён в этой теме, всё слышу впервые». Харука говорила спокойно, но в её голосе сквозила лёгкая грусть. Заиграла известная мелодия, которую даже я, не особенно знакомый с историческими драмами, узнал. — Лучше всего оригинальный «Мито Комон». Старый, упрямый Мито-но ками — в нём чувствуется человеческая суть, в этом его шарм. Лично я считаю, что начиная с четвёртой версии появляются расхождения в трактовке образа, особенно с мускулистым Мито-но ками — это совсем не сочетается. «— Извините, я не силён в этой теме, всё слышу впервые». Я опустил голову в знак извинения. Мне хотелось поддержать разговор с Харукой, но когда тема незнакома, это трудно. — Ничего страшного. Господин — мангака, вам нужно изучать мангу, и не знать исторических драм не стыдно. Но, на мой взгляд, исторические драмы полны квинтэссенции развлекательных элементов, приносящих успех. Так что, если будет время, посмотрите. — О, звучит интересно. Можете что-нибудь посоветовать для новичка? Спросил я, поддерживая разговор. Говорят, что, читая только мангу, можно сделать свою собственную поверхностной. Лучше знакомиться с разными видами творчества. «— Если говорить о нашумевших постановках, то взять хотя бы "Волка с детёнышем" — это и популярный ныне в сети тип мести, и семейная драма, и роуд-муви. Если господин рассматривает и журналы для юношей, то "Жизнь фехтовальщика" содержит в себе то, что задевает мужскую гордость среднего и пожилого возраста. Думаю, ознакомиться будет полезно. Что касается "Ниндзя-убийц", их можно использовать как референс для персонажей из шпионских драм. Если хотите рисовать якудза — обязательно посмотрите "Симидзу-но Дзирокити"; если тянет к мрачному — прежде всего изучите "Записки Они хэй следователя Хаттори"». Плохо. Она говорила слишком быстро, я не успевал записывать. «— Ничего страшного. Господин — мангака, вам нужно изучать мангу, и не знать исторических драм не стыдно. Но, на мой взгляд, исторические драмы полны квинтэссенции развлекательных элементов, приносящих успех. Так что, если будет время, посмотрите». Харука действительно любит исторические драмы. — …Понятно. Кстати, какую постановку посоветуете для любовной комедии? Спросил я, записывая то, что успел. Расширять свой творческий диапазон важно, но сейчас мне лучше сосредоточиться на текущей работе. — …Это уже не моя область, боюсь, тут нужно искать корейские или китайские сериалы. Хотя, нет — они построены на структуре угождения женщинам и вряд ли подойдут для нашего журнала с преимущественно мужской аудиторией. Извините, я наговорила лишнего, забудьте. Щёки Харуки покраснели, взгляд заметался. Я никогда не видел у неё такого выражения лица, и мне показалось, что я подсмотрел нечто постыдное. «— Вот как. Тогда можно я оставлю телевизор включённым как фоновый шум?» Вскоре злого чиновника наказали, дело благополучно закрыли, и началась следующая историческая драма. Когда благородный вор, занимавшийся тайными убийствами, получил нагоняй от жены и заиграли финальные титры, я как раз закончил вычитку. — Госпожа Харука, рукопись готова. Я сейчас отправляю файл. Раньше, когда я покупал телевизор, он казался тяжелее, а сейчас стал довольно лёгким. — Спасибо, дайте посмотрю. Харука выключила телевизор и пристально уставилась в экран компьютера. Щёки Харуки покраснели, взгляд заметался. Я тихонько вдыхал и выдыхал, ожидая её вердикта. — Очень хорошо! Публикуйте в вебе. Что касается долгой сериализации, посмотрим по реакции читателей. А пока — спасибо за работу. Харука улыбнулась мне. — Хорошо! Спасибо. Надеюсь на вашу поддержку. «— О, звучит интересно. Можете что-нибудь посоветовать для новичка?» Я чуть не вскинул руку в победном жесте. Раньше, когда мы обсуждали работу в похожей обстановке, почему я вдруг стал воспринимать Харуку как женщину? До бумажной сериализации ещё далеко, но кажется, я преодолел первый порог. ---------- Том 2 Глава 10 В тот день я с самого утра не находил себе места. Я прибрался в туалете и ванной, даже попробовал прогуляться поблизости, но время тянулось невыносимо медленно, и в конце концов я вернулся домой. — — Э-э, публикация в веб-журнале обновляется в полдень, верно? В итоге я уселся перед планшетом и спросил о том, что и так знал. — Да. Хотя возможна небольшая погрешность во времени. Спокойно ответила Харука. — «Ну что ж, смотрите. Это, в общем-то, конфиденциальная информация, так что держите её в секрете. Ах, зелёная линия на графике — это ваше произведение». — Ха-ха, ну да, наверное… Я смущённо усмехнулся и повернулся к планшету. Мне хотелось бы порисовать наброски или сделать иллюстрацию для соцсетей, но я не мог сосредоточиться. Я ложился, вставал, кружил по комнате — метался, как пёс, ждущий корм. — Господин, я понимаю, вам не терпится, но сейчас, волнуетесь вы или нет, результат уже не изменится. Давайте просто спокойно дождёмся этого момента. — П-простите. Я опустил голову. Если так, это даже отрадно. Раз уж я своей вознёй мешаю Харуке работать, лучше прекратить. Я выключил планшет, сел, обхватив колени, и принялся бесцельно смотреть телевизор. Я наклонился к ноутбуку Харуки. Сегодня снова показывали историческую драму. Деревенский староста сговорился с нечестным торговцем и угнетал крестьян. Актёры, следуя предсказуемому сюжету, отыграли предсказуемую концовку. Если так, это даже отрадно. То, что смотреть одно и то же по-прежнему интересно, наверное, потому, что, как и говорила Харука, исторические драмы — прекрасное развлечение. Закончились финальные титры, и вскоре время в углу экрана перевалило за двенадцать. Я поймал этот миг и схватил телефон. Обновив страницу несколько раз, я дождался — с задержкой примерно в минуту — публикации своей манги. Я бегло просмотрел — всё в порядке. «— Спасибо вам». — Харука, похоже, читателям нравится! — Вот как? По цифрам видно, что первая реакция отличная даже по сравнению с другими короткими сериями. — Правда! — Да. Господин, хотите взглянуть на живую статистику? — Ах, да! Хотел бы! Харука произнесла вполголоса, передразнивая коронную фразу из исторических драм, и встала с места, направляясь к кухне. — «Значит, дело благополучно завершено…» Я наклонился к ноутбуку Харуки. — Ну что ж, смотрите. Это, в общем-то, конфиденциальная информация, так что держите её в секрете. Ах, зелёная линия на графике — это ваше произведение. Харука чуть отодвинула стул и сказала. — Спасибо. (И правда… результаты, кажется, неплохие…) Хотя я не знаю всех тонкостей чтения графиков, по сравнению с другими недавними сериализациями угол подъёма явно круче. (Отлично. Похоже, можно рассчитывать на следующий шанс… — А?) Я уже собрался отойти от ноутбука, как заметил названия других вкладок в браузере. («Музыкальное агентство Китадзима○ро», «Эдо-мура в Никко», «Чайный дом Отяфуку○эн»?) Список сайтов, явно не имеющих никакого отношения к манге. (Харука, конечно, не из тех, кто отлынивает от работы… Неужели и она, как и я, переживала и не могла работать из-за беспокойства о реакции на новую сериализацию?) Если так, это даже отрадно. Ибо это означает, что она действительно дорожит моим творчеством. Даже будучи ответственным редактором, не каждый готов с такой душой относиться к работе. Раньше я общался с редакторами из других журналов, но только Харука смогла заслужить моё полное доверие. (Впрочем, Харука — тоже живой человек…) Оказывается, даже она, всегда такая спокойная, может тревожиться и переживать. Это открытие заставило меня почувствовать к ней ещё больше симпатии. «Аккуратно нажав на блок, обновите страницу». — «Спасибо». И время шло, количество просмотров потихоньку росло. Появлялись отдельные читатели, которые ставили лайки или добавляли произведение в избранное. Наконец пришёл первый комментарий. «Я давняя поклонница сэнсэя! Новая работа очень интересная! Прошлая тоже была великолепна, но в этом новом жанре сэнсэй открыл новые горизонты! И рисунок стал ещё выразительнее и лучше — это просто замечательно! Эту пару главных героев связывает цепь под названием судьба!» «— Спасибо». От столь откровенного восхищения мне, автору, стало даже неловко. Я знал имя этого пользователя. (Это же Коната… Получается, половина успеха — самореклама?) Я был уверен. Я узнал его — такое же имя она использует в соцсетях. Сейчас у неё, наверное, обеденный перерыв в школе. Казалось, я вижу, как Коната торопливо печатает комментарий в телефоне. Казалось, я вижу, как Коната торопливо печатает комментарий в телефоне. Её сообщение, похоже, вызвало отклик — комментарии посыпались, как снег. Разумеется, критика тоже была, но положительные отзывы явно преобладали. — Харука, похоже, читателям нравится! Разумеется, критика тоже была, но положительные отзывы явно преобладали. — Вот как? По цифрам видно, что первая реакция отличная даже по сравнению с другими короткими сериями. — Правда! — Да. Господин, хотите взглянуть на живую статистику? — Ах, да! Хотел бы! «— Спасибо». — Ну что ж, смотрите. Это, в общем-то, конфиденциальная информация, так что держите её в секрете. Ах, зелёная линия на графике — это ваше произведение. Харука чуть отодвинула стул и сказала. — Спасибо. Харука произнесла вполголоса, передразнивая коронную фразу из исторических драм, и встала с места, направляясь к кухне. — «Значит, дело благополучно завершено…» Я наклонился к ноутбуку Харуки. (И правда… результаты, кажется, неплохие…) Хотя я не знаю всех тонкостей чтения графиков, по сравнению с другими недавними сериализациями угол подъёма явно круче. (Отлично. Похоже, можно рассчитывать на следующий шанс…) С облегчением я собрался отойти от ноутбука… И тут моё внимание привлекли другие открытые вкладки в браузере. («Музыкальное агентство Китадзима○ро», «Эдо-мура в Никко», «Чайный дом Отяфуку○эн»?) Список сайтов, явно не имеющих никакого отношения к манге. (Харука, конечно, не из тех, кто отлынивает от работы… Неужели и она, как и я, переживала и не могла работать из-за беспокойства о реакции на новую сериализацию?) Если так, это даже отрадно. Сегодня снова показывали историческую драму. Деревенский староста сговорился с нечестным торговцем и угнетал крестьян. Ведь это значит, что она настолько ценит мою работу. Даже будучи ответственным редактором, не каждый готов с такой самоотдачей относиться к порученному произведению. Раньше я общался с редакторами из других журналов, но только Харука смогла заслужить моё полное доверие. (Впрочем, Харука — тоже живой человек…) От столь откровенного восхищения мне, автору, стало даже неловко. Оказывается, даже она, всегда такая холодная и невозмутимая, может тревожиться и переживать, как обычный человек. Это открытие заставило меня почувствовать к ней ещё больше симпатии. И время шло, количество просмотров потихоньку росло. Таким выдался этот послеполуденный час. ---------- Том 2 Глава 11 Сегодня Коната ушла в школу, а Харука отправилась по делам в издательство. Я освободился от наблюдения. Рукопись пока требовала обсуждения с Харукой, прежде чем можно было двигаться дальше. Иными словами, сегодня у меня был настоящий выходной. Впрочем, я от природы лишён хобби, так что не делал ничего особенного — просто побродил по книжным, почитал новые тома интересной манги, и вот уже наступил вечер. Выпал редкий свободный день, и, испытывая благодарность к постоянно заботящимся обо мне Конате и Харуке, я впервые за долгое время встал к плите. В конце концов, моих кулинарных талантов хватает лишь на самое незатейливое, поэтому я выбрал простое блюдо — пасту с капустой и беконом, чесночное оливковое масло. — «Вот оно что». Я поужинал с Конатой, которая как раз вернулась. Я впервые угощал кого-то собственноручно приготовленной едой, и, к счастью, Коната сказала, что «вкусно». — «Результат оказался таким…» Она вернулась домой после десяти вечера. Харука, похоже, задерживалась, так что я затянул её порцию пищевой плёнкой. — «Так, так. А с точки зрения закона это нормально?» — «Н-нет. То есть, я подумал… это, наверное, можно использовать как материал для любовной комедии, так что, наверное, это мне следует быть благодарным». — Я вернулась. К счастью, сегодня все рукописи собрала без проблем. Вернулась она домой после десяти вечера. Это, можно сказать, ещё рано. Явно из меня бы не вышел офисный работник. — С возвращением. — Ах, давайте ваш пиджак. — «Так, так. А с точки зрения закона это нормально?» — «Ах, да, это похоже на одну из тех розовых случайностей из любовной комедии. Честно говоря, для человека, у которого так и норовят отлететь пуговицы, большая грудь — это сплошные неудобства: плечи болят, потница появляется. Никаких плюсов, если честно. Если уж и искать плюс, разве что на корпоративной вечеринке можно так развлечь коллег. Хотя в последние годы этих вечеринок и вовсе нет». — «Хорошо. Детали обсудим завтра и позже, но если говорить в общем — данные показывают, что многие читатели бросают работу на третьей-пятой странице. Меня и саму это немного смущало, но я думала: наверное, господин вложил в эти страницы много чувств и оставил их. Однако с читателями, видимо, не поспоришь. Описание творческого кризиса мангаки нужно немного сократить. Убрать внутренний монолог, ужать до двух страниц, а в идеале — уложиться в одну». Оттого что я выплеснул эмоции прямо в мангу, подавленность творческого кризиса, должно быть, отразилась без прикрас. Я взял пиджак Харуки и повесил на плечики. — Спасибо. Ой. Щёлк. В тот миг, когда Харука дотронулась до воротника рубашки, намереваясь расстегнуть его, третья пуговица внезапно отлетела. И тогда голубоватый бюстгальтер чуть приоткрылся. Коната, видимо, привыкла к Харуке, или же, увидев её работу, признала её профессионализм? Такая мысль пришла мне в голову. — … — … Я тут же отвёл взгляд. — Извините за неприличное зрелище, господин. Похоже, моя грудь всё ещё растёт, а времени купить одежду по размеру всё нет. Харука прикрыла левой рукой прореху на рубашке. — Н-ничего страшного. То есть… я подумал, это, наверное, можно использовать как материал для любовной комедии, так что это мне следует быть благодарным. Пробормотал я, заикаясь. Сегодня Коната ушла в школу, а Харука отправилась по делам в издательство. Это было похоже на попытку замять ситуацию? Или это уже было домогательством? — Ах, да, это похоже на одну из тех розовых случайностей из любовной комедии. Честно говоря, для человека, у которого так и норовят отлететь пуговицы, большая грудь — это сплошные неудобства: плечи болят, потница появляется. Никаких плюсов, если честно. Если уж и искать плюс, разве что на корпоративной вечеринке можно так развлечь коллег. Хотя в последние годы этих вечеринок и вовсе нет. Сказав это спокойным тоном, Харука повернулась ко мне спиной и направилась в ванную. — Так, так. А с точки зрения закона это нормально? Я отбросил эротические сцены, разворачивавшиеся в моём воображении, и ответил. — Увы, в редакции журнала для юношей царит мужской мирок, и одними правильными словами не всегда отделаешься. Я сама не отличаюсь особым красноречием в компаниях, так что иногда легче показать что-то смешное и разрядить обстановку. — Ах, разумеется, когда я выступаю, на мне есть майка, так что бюстгальтера не видно. На всякий случай уточняю, чтобы не было недопонимания. Харука сказала это наставительно и скрылась в ванной. Вскоре оттуда послышался звук полоскания — на удивление чувственный. Она казалась такой прямой и неподкупной, а оказывается, умеет быть и такой весельчацей, находчивой и гибкой. От этого она казалась ещё более зрелым человеком, и это было обаятельно. Если серьёзно, я вовсе не смотрел на неё с вожделением. Даже если бы меня пригласили на подобную вечеринку, я, наверное, просто стоял бы столбом. — С возвращением. — Ах, дайте ваш пиджак. — Кстати, я тут попробовал приготовить ужин. Не хотите? Отбросив эротические фантазии, я сменил тему. — Да, с удовольствием. Спасибо, что потрудились для меня. — Не за что. По сравнению с вашей стряпнёй это просто ерунда. Чувствуя себя ничтожеством во всех смыслах, я разогрел пасту и налил ей чаю. Щёлк. Явно из меня бы не вышел офисный работник. Харука, вымыв руки и прополоскав рот, вышла к столу. — Приятного аппетита. — Ах, да, кстати, главный редактор тоже хорошо отозвался о вашей работе. Ручаться не могу, но если доработать, есть все шансы на бумажную сериализацию. Так что будем работать дальше. Сказала Харука, размеренно накручивая пасту на вилку. — Хорошо! Рассчитываю на вас. Сегодня вы, наверное, устали, а завтра или позже, когда будет время, пожалуйста, обсудим всё подробнее. В душе мне не терпелось, но Харука — тоже человек. Она, в отличие от меня, отдохнувшего целый день, должно быть, утомилась. Просить её оставаться дальше было бы неловко. — Хорошо. Детали обсудим завтра и позже, но если говорить в общем — данные показывают, что многие читатели бросают работу на третьей-пятой странице. Меня и саму это немного смущало, но я думала: наверное, господин вложил в эти страницы много чувств и оставил их. Однако с читателями, видимо, не поспоришь. Описание творческого кризиса мангаки нужно немного сократить. Убрать внутренний монолог, ужать до двух страниц, а в идеале — уложиться в одну. — Понятно. Я открыл ноутбук и принялся записывать. Оттого что я выплеснул эмоции прямо в мангу, подавленность творческого кризиса, должно быть, отразилась без прикрас. Угрюмые терзания мангаки — читателям читать такое, конечно, неинтересно. — И ещё: заметили, что тема заточения, а в сюжете не хватает напряжения. Я предлагаю подумать: либо ввести нового, третьего персонажа, которому отведём важную роль, либо просто добавить второстепенного, может, через него добавить сцену, где заточение чуть не раскроют. — Да, я согласен, создавать напряжение в сюжете нужно, но по тону произведения я не хотел бы разрушать атмосферу двоемирия между главными героями. — С возвращением. — Ах, дайте ваш пиджак. В итоге мы не удержались и начали небольшое обсуждение. — … Коната тем временем молча делала что-то, похожее на учебные задания. Иногда она украдкой поглядывала в нашу сторону, но, в отличие от дня первой встречи с Харукой, не встревала в обсуждение с критикой. Коната, видимо, привыкла к Харуке, или же, увидев её работу, признала её профессионализм? Так или иначе, обе они для меня очень ценные люди, и хотелось бы, чтобы они ладили — впрочем, до этого далеко; уже хорошо, если будут просто терпеть друг друга. — Так, так. А с точки зрения закона это нормально? Такая мысль пришла мне в голову. ---------- Том 2 Глава 12 По сравнению с той порой, когда меня заточила Коната, утро — это момент, когда разница ощущается сильнее всего. В отличие от жизни вдвоём в замкнутом пространстве, где день и ночь сливались, когда собираются трое, ведущих нормальную общественную жизнь, утро настолько занятое, насколько это возможно. — Рулон туалетной бумаги закончился. Я забыл, что расход отличается. Коната выбежала из ванной и сказала. — Я заранее купил. — А? Но на обычном месте я не нашла. — Ты имеешь в виду под раковиной? Там сыро, поэтому я переложил в ящик над кухней. Кстати, чтобы не портить вид, я убрал их в корзину. Харука элегантно отпила зелёного чая и бросила взгляд вверх-вправо от кухни. — «Нет, я всё равно тебя благодарю». Харука, хотя ложилась позже всех, вставала раньше всех. С тех пор как мы начали жить вместе, мне кажется, я воочию увидел, насколько прилежен и трудолюбив взрослый, который работает в крупной компании. Пусть она и величает меня «господином», работа мангаки — всё равно нестабильное ремесло. — «Можно? Я очень рад». — «Я тоже ничего не смогла выяснить, всё сложно…» — Как редакторша может самовольно переставлять вещи в доме? — Ах, мне пора. Учитель первого урока строго следит за опозданиями. Коната взглянула на телефон и проглотила слова, готовые вылиться в ссору, затем направилась к выходу. — Счастливого пути. Я помахал ей на прощание. — Ах, подождите. Я приготовила бэнто заодно с заготовками для повседневной еды. Возьмите с собой. Харука окликнула Конату и поспешила к холодильнику за бэнто. — Чего? Я тебя не просила. — «Нет, я всё равно тебя благодарю». — В школе Сакураба нет столовой? Питаться бэнто из магазина или булочками из ларька — тоже неплохо, но раз ты растешь, лучше следить за сбалансированностью питания. Сказала она, протягивая сумку с бэнто. — Вот как? Я думал, в такой известной школе должна быть роскошная столовая. Сцена свидания в реальности не случалась в период заточения; Харука потребовала добавить этот эпизод. От неожиданной информации от Харуки я округлил глаза. — Разумеется, некоторые женские школы вкладывают средства в столовую, но в частных школах для аристократок подразумевается, что ученицы происходят из семей, где родители могут сами готовить им бэнто. — Ты хорошо осведомлена. — Моя школа была не столь престижна, как Сакураба, но атмосфера была похожей. Харука ответила спокойно, без тени гордости. В конце концов, в редакторском деле много людей с высоким образованием, так что ничего удивительного. — Я заварил кофе и вернулся в комнату. — Госпожа редакторша, хоть я и знать не знаю, какую вы окончили старшую школу, мне незачем принимать от вас одолжения. — Если бы ты ушла из дома господина и стала ездить в школу из своего дома, я бы и не вмешивалась. Но раз ты в пределах видимости, я буду следовать своей совести и делать то, что считаю правильным. Харука произнесла это и снова сунула бэнто Конате в руку. — Ммм… ну, ладно… Ой… я пошла! Коната отвернулась от Харуки, но всё же выхватила сумку и вышла из комнаты. В полдень я поел заготовок, которые приготовила Харука, и риса, потом снова ушёл в рисование — так незаметно наступил вечер. Хотя Коната была не в духе, она не могла просто так отказаться от чужой доброты — это говорило о её воспитании и доброте. — Интересно, в какой семье она выросла? Господин, вы спрашивали её об этом? — Я тоже ничего не смогла выяснить, всё сложно… Я опустил взгляд и ответил. — Вот как. Если родители не беспокоятся, что дочь ушла из дома, можно предположить, что как опекуны они не годятся. Но раз они платят за Сакурабу — а это недёшево, — значит, у них есть хоть какое-то чувство ответственности. Если так, лучше до совершеннолетия Конаты — то есть до окончания университета — придерживаться позиции «не раскачивать лодку». Даже если ей самой противно, лучше в чём-то уступать, но использовать ситуацию — думаю, так будет лучше для неё. Харука сказала это, не глядя печатая на ноутбуке. — Вот оно что… Я с восхищением уставился на лицо Харуки. — «Полагаюсь на вас». Она была очень зрелой в душевном плане. Совсем недавно мне было стыдно за то, что я воспринимаю Харуку как женщину, а теперь она вдруг показалась мне похожей на мать. — ? У меня на лице что-то? Харука заметила мой взгляд и чуть склонила голову. — Нет, просто я подумал: хоть я и взрослый, но по сравнению с обычными людьми в социуме я, наверное, незрелый и инфантильный. — Господин соблюдает дедлайны, умеет докладывать, советоваться и созваниваться — я считаю, это вполне разумно. А то, что вы не растеряли мальчишескую наивность, для мангаки — скорее преимущество. — Ха-ха-ха, спасибо. Я слегка улыбнулся и кивнул. Харука, смягчая оценку, добавила оговорку «для мангаки», но я решил принять это как похвалу. — Тогда мы можем начинать обсуждение? — Полагаюсь на вас. Харука скрупулёзно указала на проблемы в рукописи. Следуя её советам, я тут же принялся за работу. Ни говоря ни слова — полностью погрузился в рукопись. — «Нет, у меня тоже нет опыта свиданий, так что сейчас хорошей идеи нет». Работа чуть застопорилась, и я пошёл на кухню заварить кофе — переключиться. — Я вернулась. Спустя некоторое время Коната приготовила ужин, и я отодвинул планшет. Как раз в этот момент Коната вернулась. — Добро пожаловать домой. Как тебе бэнто от Харуки? — …Нормально. Коната достала из сумки пустую коробку и поставила её в мойку. Затем расстегнула манжеты, закатала рукава и принялась мыть посуду. — Ты всё съела? Молодец. Сказал я, глядя на пустую коробку. — Еда — она и есть еда… А ужин? Опять редакторша будет готовить? — Нет, Харука, кажется, тоже занята — точно не скажу. Наверное, купим что-нибудь готовое. — …Если хочешь, я могу сделать котлеты. Коната кивнула в сторону прихожей — там лежал пакет из магазина. — «Можно? Я очень рад». В последнее время мы часто ели японскую еду от Харуки, и я как раз начал скучать по мясу. Коната вздохнула, глядя на нас, растерянных, и пробормотала. — На привычное блюдо много времени не нужно, не беспокойся. Коната кивнула. — Правда? Тогда я буду ждать с нетерпением. Я заварил кофе и вернулся в комнату. Затем снова ушёл с головой в рисование. Спустя некоторое время Коната приготовила ужин, и я отложил планшет в сторону. Я взял палочки и попробовал котлету. … — … — …Что, невкусно? — А? Нет, очень вкусно. Просто я задумался — у меня там один момент в рукописи не клеится. Голос Конаты вывел меня из задумчивости. Похоже, я сам не заметил, как отключился. Творчество — с одной стороны, это как проклятие. Неважно, ешь ты, сидишь в туалете или моешься — в голове всегда какой-то уголок думает о работе. — Какое именно место? Спросила Харука. — Я всё думаю, как придать реализма сцене свидания. Потому что часто читаю отзывы: «свидания слишком старомодные, не верится», и я пытаюсь это исправить. Сцены свидания в реальной жизни не было, Харука потребовала её добавить. Свидание на улице. Тела полны возможностей для побега, но главный герой всё равно не убегает. Важная сцена, показывающая, что заточение уже подчинило его сердце. — «Вот как? Из-за известности школы я думал, там будет роскошная столовая». — А, это место? Да, я тоже видела несколько таких отзывов, но, как я уже говорила при обсуждении, не настолько, чтобы это было критично. — Да, это так, но если есть возможность улучшить, я не хочу халтурить. Вот только, стыдно признаться, у меня почти нет опыта отношений, так что вариантов для рисования мало. Но и просто впихивать в сюжет модные штучки — тоже выглядит как клише. Я отложил палочки и скрестил руки. — Понятно… Раз господин так стремится проработать детали свидания, я, как ответственный редактор, должна помочь с идеями, но, к сожалению, в своей жизни я тоже с подобными делами не сталкивалась, так что сходу ничего предложить не могу — дайте мне время поискать информацию. Харука сказала с чувством вины. Вот как, значит, у неё тоже. Хотя выглядит так, будто пользуется успехом — неожиданно. — Вздох… Слушайте, вы двое, кажется, забыли кое-что важное? По сравнению с той порой, когда меня заточила Коната, утро — это момент, когда разница ощущается сильнее всего. Коната вздохнула, глядя на нас, растерянных, и пробормотала. — А? — В каком смысле? Мы с Харукой переглянулись и наклонили головы. — Господи, ну вот же я — настоящая JK. Почему вы меня не спросите? — Ах. Д-действительно, Коната тоже молодая девушка… Сказал я, но всё равно растерялся. Зная, как Коната застенчива, я заранее решил, что у неё нет опыта отношений. Но, вообще говоря, раз Коната — старшеклассница, один-два романа у неё вполне могли быть. Эй, моё сердце, кажется, кольнуло? — Да. Углубляться в эту тему — риск домогательства, я не решалась спрашивать, но если вы готовы помочь — я буду очень благодарна. Пожалуйста, расскажите нам, как на самом деле проходят свидания настоящей старшеклассницы. Харука повернулась к Конате. — «Нет, у меня тоже нет опыта свиданий, так что сейчас хорошей идеи нет». Вот как, значит, у Конаты тоже нет опыта — я облегчённо — нет. — Что ты имеешь в виду? Я не понял смысла её слов и наклонил голову. — Ну… понимаешь… разве мангаки не собирают материал? Коната пробормотала почти неслышно. — Ты хочешь сказать… чтобы я сходил с тобой на свидание? Я высказал догадку, при которой ошибиться было бы стыдно. — … Коната покраснела и чуть кивнула. — «Можно? Я очень рад». — С-спасибо. Если ты согласна, ты очень поможешь. — Раз это ради твоей манги — конечно, помогу. Не надо так уж благодарить. — «Нет, я всё равно тебя благодарю». Поклонился я ещё раз. Даже зная, что это сбор материала, я обрадовался возможности выйти с Конатой. В последнее время Коната очень занята, да и Харука следит, так что у нас почти не было возможности побыть наедине. — Хе-хе, не за что. Тогда договорились — завтра после школы… раз это сбор материала, то и у редакторши не будет возражений? Коната взглянула на Харуку. — Да, в конце концов, лучше один раз увидеть. Чтобы решить проблему, пусть господин реально сходит на свидание со старшеклассницей — это будет эффективно. Раз это ради моей работы, возражать не могу. Харука, нарезая ножом обжаренную морковь, сказала. — Правда? Тогда завтра вечером придётся тебе скучать дома одной. Коната усмехнулась с победоносным видом. — Это ты о чём? Я скучать не буду. Потому что я тоже пойду на это свидание. Харука сообщила нам так, словно оглашала решённый вопрос. — Чего? Зачем редакторше с нами идти? — Зачем? Хоть это и сбор материала, вероятность, что вы двое по ошибке втянетесь всерьёз, не равна нулю. К тому же для сбора материала для свиданий лучше, чтобы кто-то делал фотографии — Вы согласны, господин? Харука взглянула на меня, словно ища поддержки. — Д-да. Оставим в стороне вопрос — втянетесь или нет, но иметь материалы для рисования полезно. Однако если мы с девушкой-старшеклассницей устроим свидание тет-а-тет для реализма, не помешает ли присутствие третьего? Попробовал я мягко возразить. — На этот счёт не беспокойтесь, господин. Чтобы не нарушать атмосферу, я буду держаться на расстоянии и не попадать в ваше поле зрения. Но если появятся действия, нарушающие моральные нормы, я вмешаюсь. Харука ответила с улыбкой. — Р-раз так, тогда полагаюсь на вас. Спорить дальше и найти причину отказаться от её предложения я не мог, поэтому кивнул. — …Беспозвоночный. Коната недовольно пробормотала. Я сделал вид, что не услышал. ---------- Том 2 Глава 13 — «В такой одежде можно идти?» — «Куда пойдём?» Около трёх часов дня. Я стоял перед зеркалом и сказал. Нет одежды, подходящей для свидания. Ходить на свидание в «бо́левой» футболке с персонажами аниме или в одежде «второсортного самурая» — слишком нелепо. Впрочем, модной одежды для выхода в свет я себе тоже не покупал. — «Похоже, Коната не была в плохом настроении, а даже предложила мне». В итоге я выбрал повседневную одежду, купленную недавно в магазине. Но не слишком ли она неформальна для свидания? — Думать об этом — тоже часть свидания. Если честно, господин, вы ищете совета у другой женщины, что надеть на свидание? Это как-то… Харука ответила спокойно. Она стояла на некотором отдалении, держа наготове зеркальную камеру. — Вы правы. Извините — пойду в том, что на мне. Я принял решение и пробормотал. Лучше не напрягаться, надевая непривычную одежду, чтобы не нервничать, и сосредоточиться на самом свидании. Рассудив так, я обул кроссовки и вышел. Харука молча последовала за мной. Я время от времени сверялся с картой в телефоне и шёл в сторону старшей школы Сакураба. — Красивое архитектурное наследие, чувствуется история. Я пока сниму здание школы снаружи, а вы, господин, не обращайте на меня внимания, идите к месту встречи. Сказала Харука, фотографируя школьное здание. — Хорошо, спасибо. Я прошёл мимо главных ворот Сакурабы и направился в парк неподалёку. По законам манги, встречаются перед школьными воротами — наверное, так. Но у ворот Сакурабы постоянно дежурит охранник, и если что-то пойдёт не так, меня могут принять за подозрительного. Поэтому мы договорились встретиться в парке. Маленькая пустынная площадка, где из развлечений — только турник. Я сел на скамейку. (Ах, да, а что с программой свидания? Всё решили так поспешно, я ничего не продумал...) Я поспешно забил в телефоне ключевые слова «программа свидания обязательное», «старшеклассница свидание» — но нашёл только поверхностные сайты-сборники или подозрительные, похожие на порнографию. Пока я возился, вдалеке прозвенел звонок. Уроки кончились, и мимо парка начали проходить ученики, возвращающиеся домой. Вскоре послышались приближающиеся торопливые шаги, и я убрал телефон в карман. — Долго ждал? Коната, слегка запыхавшись, спросила. — Нет, я только что пришёл. Я встал со скамьи и ответил. — Правда... Тогда пошли. Коната глубоко вздохнула и протянула руку. — Ах, да. Я застенчиво взял эту руку. Рука Конаты была немного холодной. И очень мягкой. (Кстати, держаться за руки — это в рамках приличий?) Ну, если перейдём границы, Харука вмешается. Рука Конаты была немного холодной. Сейчас она пряталась за деревьями на краю парка, направив на нас объектив. Моё состояние было как у знаменитости, за которой увязались папарацци. — Куда пойдём? — …Честно говоря, я ничего не продумал. Извини, никакого плана. Я смущённо опустил взгляд. — Вот как? Тогда можно я предложу свой план свидания? Похоже, Коната не расстроилась, а даже выступила с инициативой. — К-конечно, давай. Согласился я без колебаний. (Немного стыдно. Я же мужчина и старше, а веду на свидании — она. Хотя в современных представлениях мужчина уже не обязан доминировать на свидании, верно?) Надо отказаться от стереотипов. Этот сбор материала — чтобы прочувствовать современный стиль свиданий. — Тогда сначала на электричке. — Хорошо. Сели на поезд, останавливающийся на каждой станции, и доехали до ближайшего шумного торгового района. Людей по сравнению с каким-то периодом было много, но не толпа. Вскоре Коната остановилась, и мы разжали руки. Перед нами было большое здание торгового центра. Здание, где располагались магазины субкультур вроде «Бик○» или «Мандара○э». Мы вошли внутрь. Коната направилась прямиком к лифту. Говоря о свидании, я представляю прогулку по торговому центру, но Коната, похоже, с самого начала имела чёткую цель. Вскоре лифт спустился. — На какой этаж? Желая хоть как-то проявить себя, я встал у кнопок и спросил. Харука не собиралась заходить. Она поедет на эскалаторе? — Пятый. — Окей. Я нажал пятую кнопку. По законам манги, встречаются перед школьными воротами — наверное, так. Но у ворот Сакурабы постоянно дежурит охранник, и если что-то пойдёт не так, меня могут принять за подозрительного. Двери закрылись, лифт без остановки поднялся на нужный этаж. — Сюда. Коната взяла меня за руку. — — О… О-о… О-о-о! Серьёзно?! Выставка оригинальных рисунков «Фурии»! Десять лет с начала сериализации. Оказывается, такое проводилось. Я наконец понял замысел Конаты. — Точно. Тебе нравится? «Фурия». — Да, конечно! Откуда ты знаешь? «Фурия» — это иной мир, где сеттинг приближен к Земле, но культура тесно связана с магией. По жанру — классическое приключенческое фэнтези — однако глубокий сюжет не укладывается в столь простые определения. У неё множество поклонников не только в Японии, но и за рубежом, и в журнале, где я хочу печататься, она считается флагманским произведением. Не нужно и говорить, это тоже работа Харуки. — Конечно, знаю. Кто ж не знает, ведь каждый раз, когда выходит новый том, ты радостно пишёшь об этом в твиттере. — Точно, забыл. Прокололся. Я смирился и горько усмехнулся. Насколько я люблю это произведение: даже в тот ужасный период творческого кризиса, когда я вообще не хотел видеть мангу, в день выхода нового тома я всё равно его покупал. Но в последние месяцы я был так занят своей мангой, что не отслеживал новости о мероприятиях «Фурии». — — Пожалуйста, возьмите брошюру ~~ У входа волонтёр протянула нам брошюры. — Дайте мне одну. Э-э, где купить билеты? — Думать об этом — тоже часть свидания. Если честно, господин, вы ищете совета у другой женщины, что надеть на свидание? Это как-то… Я огляделся в поисках кассы, но ничего подобного не увидел. — Билеты не нужны, вход бесплатный. Говорят, автор заявил: «Марис не может брать деньги, когда люди огорчены», и организаторы сразу согласились. Волонтёр приветливо улыбнулась и ответила. Сейчас она пряталась за деревьями на краю парка, направив на нас объектив. Разумеется, Марис — имя главной героини «Фурии». — Вот как! Вот что значит Мило Орио-сэнсэй! — Коната, раз такая возможность, возьми и ты брошюру! …А? Сказал я, повернувшись к Конате, но её рядом не оказалось. (Она пошла внутрь?) Подумав так, я тоже вошёл в выставочный зал. Первое, что привлекло моё внимание, — оригинальные рисунки Орио-сэнсэя в стеклянной витрине. (Потрясающая детализация фона...) На стенах дворца в арабском стиле вырезаны иероглифы. Это не просто каракули, а искусственный язык, созданный с нуля для этого произведения. Степень проработки можно сравнить с «Властелином колец» Толкина. В мире манги не так много авторов, способных выстроить мир с такой тщательностью. — Какой персонаж тебе нравится больше всего? Вдруг Коната просунула голову между мной и витриной. Ну вот. Она всё-таки зашла первой. — Ну, м-может, это и банально, но я люблю главную героиню, Марис. Когда рисуешь мангу, понимаешь, как трудно создать образ положительного главного героя. Искренний и чистый герой часто кажется дешёвым и слащавым, а слишком простой в рисовании герой с причудами не вызывает у читателей симпатии. В этом смысле Марис — идеальный баланс... К тому же она — героиня в журнале для юношей. Я уверен, редакция была против, и удивительно, как Орио-сэнсэю, будучи новичком, удалось протолкнуть такой дизайн. (...А я бы так не рискнул.) Даже если бы у меня была идея, стоит редактору возразить — я сразу отступлю. Эти детали я когда-то спрашивал у Харуки, но она не вела эту серию с самого начала, поэтому подробностей не знала. Коната молча слушала, иногда кивая. Плохо. Я увлёкся и говорю слишком много. На свидании зануда-отаку, который без умолку говорит о манге — это самое нежелательное. — Ха-ха-ха, э-э, Коната, а тебе нравится «Фурия»? Я попытался сгладить неловкость и перевёл тему. — Да, если сказать «нравится» — то да, но не так сильно, как твою мангу. Коната, глядя на меня, ответила. — Н-ну... наверное, за это стоит сказать тебе спасибо. Мне стало стыдно, и я почесал голову. Объективно моя работа уступает «Фурии», но, наверное, благодаря таким читателям, как Коната, с её особым вкусом, я ещё могу кое-как существовать как мангака. После этого мы с удовольствием посмотрели выставку оригиналов, а затем зашли в соседнее кафе, посвящённое коллаборации с «Фурией». — Это меню. Коната достала из рюкзака лист бумаги. Похоже, она заранее распечатала страницу из интернета. — «Долго ждал?» Разумно, но в кафе есть и настенное меню, и на столах тоже есть такая информация. Зачем было печатать отдельно — подумал я, но сразу понял причину. — ...Вот это и надо заказать, да? На распечатке один пункт был обведён красной шариковой ручкой. Обведён с такой силой и многократно, что создавалось молчаливое давление, не допускающее возражений: «не смей заказывать ничего другого». — Э-то, я хотел бы заказать один «Напиток с жезлом Гермеса, сладкая страсть Марис и Халима». Я принял решение и выпалил всё одним духом. …Напиток с жезлом Гермеса, украшенный двумя переплетёнными змеями — магическим жезлом. К тропическому фруктовому газированному напитку прилагалась соломинка в виде жезла Гермеса. В меню это значилось как «Напиток с жезлом Гермеса, сладкая страсть Марис и Халима». Как следует из названия, я на двенадцать процентов был уверен, что это сок для влюблённых. Проще говоря, двое делят один напиток на двоих, смотрят друг на друга и потягивают сладкий вкус. Если бы оба были старшеклассниками, возможно, это была бы романтичная страничка их юности, но для взрослого, как я, это было невыносимо стыдно. (Впрочем, это очень похоже на сцену из любовной комедии...) Коната, наверное, учитывая это, специально сделала пометку. — Хорошо, я понял. Не желаете взять напрокат куклу Марис для фото? — А? Э, вы мне? Для фото? Нет, не нужно, я пришёл не один. Вопрос от официантки застал меня врасплох, и я ответил с запинкой. — Не один? Официантка с недоумением переспросила. — Да. Хотя, мы просто собираем материал, ничего такого, что могло бы совесть тревожить. Я замахал руками и начал оправдываться. Сочетание старшеклассницы и неприметного мангаки, видимо, выглядело более неестественно, чем я думал? Когда я отвлёкся, раздумывая, стоит ли есть соломинку-печенье, губы Конаты постепенно приближались к моим. — Х-хорошо. То есть кукла не нужна. Тогда, получите номерок и ждите за столиком. Официантка с вежливой улыбкой удалилась. — Ох. Даже для сбора материала — всё равно ужасно неловко. — Э-э, Коната? Я посмотрел в сторону. Там никого не было. Что такое? В какую игру мы играем? Что ж, может, меня приняли за жалкого человека, который пришёл один, но из гордости сказал, что не один? Я так и не нашёл Конату и сел за первый попавшийся столик. Пока я сидел, немного нервничая и играя с телефоном, принесли заказанный напиток. Официантка забрала номерок и ушла. — Как на картинке. Точно рассчитав момент, Коната вынырнула откуда-то и села на стул напротив. — О, кстати, куда ты ходила? Я положил телефон на стол и спросил. — В туалет отлучилась. — Вон оно что. Раз она так сказала, расспрашивать дальше было неловко. — Быстро допивай, а то выдохнется. Сказала Коната и взяла одну из соломинок — правую змеиную голову. — Да, наверное. — Ну, тогда пью. Я взял другую — левую голову. Тропический фруктовый газированный напиток полился в рот. Мой лоб и лоб Конаты почти касались друг друга. Пахло сладким ароматом шампуня и дезодоранта. Это сердцебиение — от неловкости? Или потому что я воспринимал её как девушку? Я не мог разобрать. Если бы я был старшеклассником, я бы уверенно сказал, что второе, но повзрослев, я ставлю много мысленных блоков. Я чуть поднял взгляд и посмотрел на Конату. Она широко раскрыла глаза. Не отводя взгляда и даже не моргая, она смотрела на меня. — «Я допил». Моё состояние стало похоже на чувство лягушки, на которую уставилась змея. Возникло новое напряжение, и я, как мог, использовал объём лёгких, чтобы поскорее допить напиток. — Я допил. Я оторвался от соломинки и вытер губы салфеткой. — Ещё не всё. — А? — Эта соломинка сделана из печенья, её можно съесть… Мы что, не будем воспроизводить оригинал? Коната пальцами вытащила соломинку. — …Точно. Если бы персонажи в той сцене не проглотили проклятие, история бы на этом закончилась. Раз уж мы пришли в кафе коллаборации, надо отбросить стыд и погрузиться в его атмосферу — так велит этикет. Это как надеть в Дисне○ленде шапку Мик○я — и не стыдно. — Правда? — М-м. Коната взяла в рот кончик соломинки и жестом пригласила меня сделать то же. Влажная соломинка, до этого плававшая в напитке, коснулась её губ, сделав их влажными и блестящими. (Для тех, кто не смотрел «Фурию», это, наверное, выглядит как игра в поки в компании...) Подумал я краем сознания и закусил обеих змей. Разумеется, одна из двух змей была та, что только что держала во рту Коната… (Ах, это непрямой поцелуй? — Стоп, нет-нет. О чём я думаю? Вспомни сцену — это было вовсе не так беззаботно!) Марис, чтобы остановить вышедший из-под контроля жезл Гермеса, была вынуждена принять проклятие обоих змеев. Она бы погибла, но в этот момент подоспел её напарник Халим и проглотил одного из змеев. Проклятие рассеялось, и Марис чудом выжила. До этого их отношения были неясны — товарищи или любовники, но, разделив тяжёлое проклятие на всю жизнь, они осознали свою любовь — очень важная сцена. Иными словами, если мы не съедим эту соломинку-печенье до конца, мы будем недостойны звания поклонников оригинала. Чтобы воспроизвести оригинал, нельзя относиться к этому легкомысленно. Хруст-хруст-хруст-хруст. Соломинка становилась всё короче. (И как это закончится? Остановиться в нужный момент? Но по сюжету останавливаться на полпути нельзя.) Когда я заколебался и перестал жевать, губы Конаты всё ближе приближались к моим. И тут телефон на столе резко завибрировал. Я вздрогнул и схватил его левой рукой. В уведомлении на экране было сообщение от Харуки в мессенджере. Я поспешно оторвал губы от соломинки. (Фух, чуть не забыл, что Харука наблюдает.) В уведомлении на экране было сообщение от Харуки в мессенджере. — Если мы не съедим одновременно, мир погибнет. Коната, держа на ладони надкушенное печенье, недовольно пробормотала. — Ха-ха, да мы же не герои вроде Марис и Халима. У меня нет такой удали, чтобы принять проклятие, от которого зависит судьба мира. Я отшутился. — Правда? Коната чуть кивнула, затем отправила печенье в рот и звонко захрустела. Звук был необычайно громким. — Благодаря тебе здорово повеселился. Куда теперь? — Потом на третий этаж, в магазин художественных принадлежностей, затем в «Дзюн○до». Ужин в KFC — всё, что можно съесть. Коната, одновременно надевая маску, ответила. — О, неплохо. Тогда пошли быстрее… — Также правильно. Я загорелся, поднялся со стула — и замер. Действительно, план Конаты был мне по душе. Если бы я отдыхал один, это был бы безупречный план. Но для свидания… разве так можно? Свидание — это дело двоих, а тут одни мои интересы — нехорошо. — …Эй, Коната, куда хочешь пойти ты? Я снова сел на стул и спросил. — ? Я же сказала. — Нет, я очень благодарен, что ты составила план свидания, чтобы мне было весело. Но не надо думать только обо мне, давай пойдём туда, где хочешь побывать ты. Это же наше обоюдное свидание. — Всё нормально. Куда хочешь ты — туда хочу и я. — Коната, я хочу, чтобы ты сказала, куда хочешь пойти или что сделать ты. Ты меня знаешь довольно хорошо, и я хочу так же хорошо знать тебя. — ……………Хорошо. Коната отвела взгляд, помолчала, потом глубоко кивнула. Маска скрывала выражение её губ, но, кажется, глаза улыбались. — Ладно, теперь можно идти. Я встал и задвинул стул на место. — Ага. — Нет, я очень благодарен, что ты составила план свидания, чтобы мне было весело. Но не надо думать только обо мне, давай пойдём туда, где хочешь побывать ты. Это же наше обоюдное свидание. Коната снова села на стул и спросила. Коната тоже встала, быстро оказалась рядом и непринуждённо взяла меня под руку. — Т-тебе не слишком близко? — — Ты же обещал делать, как я хочу? Коната чуть склонила голову. — …Да. Сказано — сделано, я не мог взять слова обратно, поэтому просто сделал шаг. — «Правда? — М-м». Мой локоть то и дело касался груди Конаты, и я каждый раз вздрагивал. Это нормально? Раз Харука не выходила на связь, пока можно считать это в рамках приличий. Мы вышли из здания и оказались на модной улице с салонами и кафе. Коната остановилась у одного из магазинов женской одежды. — Здесь? Я заглянул внутрь и сглотнул. Войти туда в повседневной одежде — уже большой порог. Но сейчас отступать — значит упустить момент. — Добро пожаловать ~~ Выбираете подарок для девушки ~~? Продавщица подошла с улыбкой. — Н-не девушка, но я хочу купить подарок для неё. Благодаря Конате я смог снова взяться за мангу, сходить на выставку «Фурии». Такая благодарность будет не лишней. — «Вот как. А вы знаете её размер?» — Э-то, надо спросить у неё самой — а? Я опомнился и ответил. Человек снова пропал. А ведь это Коната хотела прийти в магазин одежды. — …что-то купил? — Д-да. Но не знаю, придётся ли тебе по душе. Я протянул Конате пакет. — Спасибо. Она взяла его и прижала к груди. — Всё-таки ты много для меня делаешь — слушай, а ты куда пропадала? Тебе нехорошо? Если да, не надо себя заставлять. Когда она так часто исчезает, я начинаю беспокоиться. — Нет, всё отлично. Коната небрежно сказала и даже подпрыгнула на месте. Похоже, действительно всё в порядке. — Правда? Ну и хорошо. — Тогда дальше… Я позволил Конате вести себя и ходил по разным магазинам. После магазина украшений зашли в магазин драгоценных камней с энергетикой, потом поужинали в ресторане, где в меню в основном сыр и мясо, и где можно делать красивые фотографии для соцсетей. Сначала я ожидал, что Коната, судя по её повседневной одежде и обстановке дома, поведёт меня в более причудливые места, но выбранные ею магазины были вполне в духе обычных старшеклассниц. Чувствуя небольшое переполнение в желудке, мы бродили по сумеречным улицам, переваривая ужин, как вдруг телефон снова завибрировал. Прочитав заботливое сообщение от Харуки, я ответил стикером «понял». — Коната, время, похоже, выходит. Следующий магазин — последний. Я убрал телефон в карман и сказал Конате. — — Тогда я хочу в один магазин, который находится за поворотом вон с того переулка. Он мне нравится, и тебе, думаю, тоже. — Ладно. Это был книжный магазин, зажатый между барами. В тесном помещении, около десяти квадратных метров, в беспорядке были выставлены книги субкультурного направления. В основном не порнографическая манга 18+, а тонкие книжечки, где в основном собраны материалы на узкие темы. Если сравнивать с фестивалем фан-манги, это не третьеразрядные буклеты, а что-то вроде справочных материалов для первого дня. — О, оказывается, есть и такие магазины. — Да. Здесь можно найти интересные книги, которых в сети не купить. Коната, пряча лицо за книгой под названием «Рецепт приворотного зелья», прошептала мне. — Неплохо. Можно использовать как материал для манги. («Сборник заклинаний Соломона», «Техника римских гладиаторов»…) При виде названий, будоражащих чувство «вайти», я не удержался и начал брать их в руки. Видя, как я с энтузиазмом погрузился в изучение, разглядывая стеллажи в поисках товара, Коната с улыбкой наблюдала. — — Извините, вы господин Арупусу Кимито, не так ли? Неожиданно окликнули, и я очнулся. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что обращаются ко мне по псевдониму. — Ах, да. Это я. Я посмотрел в сторону, откуда донёсся голос. Там стоял молодой человек в очках, производивший впечатление серьёзного. Он был немного моложе меня, наверное, студент. — Извините, что внезапно к вам обратился. Я поклонник сэнсэя! Новую сериализацию в приложении я уже прочитал! — Правда! Спасибо. Раз он узнал меня в лицо, значит, он не из тех, кто говорит о моде. Когда мою работу экранизировали, я дал несколько интервью, поэтому при желании можно найти мою фотографию в интернете, но без интереса не узнал бы. — Рукопожатие — в наше время не очень уместно… Не могли бы вы дать мне автограф в блокноте? — Конечно, с удовольствием. Я подписал блокнот. И добавил небольшой рисунок персонажа. — С-спасибо, сэнсэй! Я впервые встретил знаменитость. Я в университете в кружке по изучению манги! Тут неподалёку и другие члены кружка, они точно будут рады познакомиться с сэнсэем. Можно я их позову? Юноша взволнованно затараторил. — Ах, ну... да, конечно. Я изобразил вежливую улыбку и кивнул. Вскоре подошла группа студентов из кружка, и при виде меня поднялся шум. Я раздал всем автографы и постарался ответить на их вопросы. Честно говоря, около половины из них, кажется, не читали мою мангу. Что ж, надеюсь, это станет поводом заинтересоваться. — — Э-э, меня ждут, так что мне пора. Улучив момент, я объявил об уходе. Учитывая их молодую энергию, вполне вероятно, они могли выдвинуть ультиматум: «Присоединяйтесь к нам на ужин!» Так что лучше отделаться заранее. Даже если они мои поклонники, нельзя позволять им отнимать драгоценное время свидания с Конатой. — Ах, извините, что задержали. Я думал, сэнсэй один. — А… Я огляделся. Куда делась Коната? — Тогда, сэнсэй, мы пошли ~~ Студенты быстро удалились. Я стоял с купленными книгами в руках. (Раньше я не замечал, чтобы Коната с кем-то, кроме меня, общалась — если не считать меня за третьего.) Один-два раза можно списать на поход в туалет, но когда рядом посторонние, Коната постоянно исчезает. Это разве нормально? ( — Может, Коната — всё-таки плод моего воображения?) Старые сомнения снова всколыхнулись в голове. (Нет-нет. Но это же невозможно. Харука тоже её видит и пишет мне в ЛС.) Я на всякий случай проверил телефон. Старые сомнения снова всколыхнулись в голове. Действительно, в мессенджере остались сообщения от Харуки. Если я был в отчаянном душевном положении в дни заточения вдвоём с Конатой — это одно, но сейчас есть третий свидетель, который подтверждает её существование. (…Хотя, стоп. А что, если сама Харука — плод моего воображения? Кто тогда подтвердит, что Коната существует? Сфабриковать сообщения в соцсетях — разве плюнуть?) Даже с учётом современного гендерного равноправия, в редакциях журналов для юношей больше девяноста процентов мужчин. В такой среде мой ответственный редактор — молодая красивая женщина. Более того, добрая настолько, что готова входить в положение такого неудачника-мангаки, как я. Разве такое возможно? (Неужели… Если Харука — вымышленный редактор, то и то, что я мангака — тоже бред?) Жестокая реальность. Если так, пусть лучше буду в бреду, но более приятном. Всё равно бред, пусть я мечтаю, что я гениальный автор, способный создать шедевр вроде «Фурии». — …Хорошие книги купил? — — Ох, Коната, так ты здесь. Я с облегчением схватился за грудь. — Потому что там, кажется, много народу пришло. Коната ответила смущённо. Я расплатился за книги, и мы вышли. Даже после захода солнца летом в городе душно. Мы направились к станции. Чтобы не обременять Конату, я немного сбавил шаг. Она тихонько ухватилась за рукав моей рубашки. Снижение уровня близости: вместо «под руку» или «за руку» — «за рукав», наверное, потому что ей было совестно за то, что она меня бросила. — Я, на всякий случай, уточню: сегодня, когда я с кем-то разговаривал, ты исчезала из-за своей застенчивости? — Ага. Вдруг они со мной заговорят? Я не знаю, что отвечать. Внезапно начинать разговор с незнакомым человеком я тоже не могу… Коната, пнув маленький камешек на асфальте, пробормотала. — Правда? Ты не обязана себя заставлять, но, пожалуйста, не пропадай без предупреждения. Я же волнуюсь. Если не хочешь говорить — дёрни меня за рукав или подай какой-нибудь знак. Хорошо, что ничего не случилось. При одной мысли, что Коната могла попасть в беду, я начинаю беспокоиться. — Извини. — Ну, ты поняла — слушай, а как ты обычно делаешь покупки? На днях ты ходила в супермаркет за продуктами? Кассирши же спрашивают вас: «Нужен пакет?», «Карту лояльности покажете?» и тому подобное? — Потому что в супермаркете есть кассы самообслуживания. — А стрижёшься где? — Сначала нахожу парикмахерскую, где «мастера не разговаривают с клиентами», и иду туда. Всё равно достаточно найти фотографию модели и показать мастеру — стригут нормально. И вот свидание с Конатой закончилось. — «Ты разочаровался?» — В чём? — Что я такая никчёмная девушка. — Я бы не сказал, что разочаровался, но, думая о твоём будущем, считаю, что тебе стоило бы научиться общаться с разными людьми. Я честно высказал своё мнение. — Правда? Коната опустила взгляд. — — Но, если честно, мне немного приятно, что такой разговорчивой тебя знаю только я. Добавил я немного смущаясь. — …Правда? Коната подняла лицо и снова взяла меня под руку. И вот свидание с Конатой закончилось. Было ли оно плодотворным? — «Тогда я хочу в один магазин, который находится за поворотом вон с того переулка. Он мне нравится, и тебе, думаю, тоже». Это я пойму, когда попробую нарисовать это в манге. ---------- Том 2 Глава 14 Проснулся я уже ближе к полудню. Похоже, после вчерашних скитаний по городу мое нетренированное тело устало. Я съел бранч, который для меня приготовила Харука, затем кратко обобщил улучшения, пришедшие мне в голову после свидания с Конатой, на одном листе А4 и отправил Харуке по электронной почте — она была в издательстве. Пока я всем этим занимался, Коната вернулась после первой половины учебного дня. — Извините, Харука, я сначала поговорю с Конатой. Она переоделась из формы в купленную вчера одежду и показалась мне. Я похвалил: «Тебе очень идёт», — и неторопливо принялся за текущие дела, попутно обсуждая с Конатой купленные вчера книги, — время текло мирно. Прозвучал сигнал вечернего времени, и Коната начала готовить ужин. — Не для того же вы собирали материал, чтобы добиться реализма? То, что он рассказывает, больше похоже на наше вчерашнее свидание. Харука, видимо, должна была вернуться немного позже, поэтому мы поели сначала. Когда я допил послеобеденный чай, вернулась Харука. — Я заставила вас ждать, господин. Извините, можно я буду давать обратную связь во время еды? Харука, вымыв руки и прополоскав рот, спросила. Харука, видимо, должна была вернуться немного позже, поэтому мы поели сначала. — Ах, да, конечно, я не против, но, может, лучше расслабиться и просто поесть… — Спасибо за заботу. Но можно считать, что мы обсуждаем работу вне офиса, так что говорить за едой вполне нормально. Харука принесла в комнату остывшую свинину с перцем и начала есть, не разогревая. — Итак, я хочу сделать акцент на том, как героиня таскает главного героя за собой во время свидания… Потому что в последнее время, кажется, есть спрос на героинь, которые опекают и ведут за собой. Сидя напротив, я устно дополнил присланный ранее материал, основываясь на вчерашнем сборе материала с Конатой. — Хм… да, героини с материнским началом, которые опекают, действительно популярны, но это не значит, что можно убирать у героя собственное мнение. Журнал для юношей в некотором смысле строится на консервативных ценностях, поэтому в этой сцене не стоит рисковать, лучше традиционным способом показать, как герой ведёт героиню за собой. В конце концов, если дома им управляют, и на улице он будет тихоней — сюжет станет слишком предсказуемым. — Понятно. Ваши слова убедительны, но если показать, что герой духовно тоже под контролем героини, разве такой ход не сработает? — В таком виде не сработает. Поэтому мы покажем, что на первый взгляд свиданием руководит герой, а под конец выяснится, что всё это — внушение и манипуляция со стороны героини. Думаю, это создаст неожиданнность и отразит безумие героини. — Точно! Так и правда интереснее. Я хлопнул себя по колену в знак согласия. — Неправильно! Коната, сидевшая рядом, сказала это резко и с такой силой поставила чашку с чаем на стол, что та едва не разбилась. — Эй, К-Коната? Ты чего вдруг? Я испугался её внезапного вмешательства. Она же в последнее время была довольно тихой. С чего это вдруг она начала так спорить? — Как девушка, я должна защищать твоё произведение. Коната впилась в меня взглядом. Когда мы успели стать парнем и девушкой? Тогда я немного сник, но до полного упадка духа дело не дошло. Неужели из-за того, что мы сходили на свидание? Но это же был просто сбор материала. — Ты говоришь «неправильно». А именно — что именно? Харука, с аппетитом чередуя рис и свинину, спросила. — Героиня не настолько подлая, чтобы использовать свидание в своих корыстных целях. В основе всех её поступков — поддержка героя. Вы забыли, что она всегда действует, думая только о нём. Свидание должно радовать героя, это не развлечение для самой героини. — Коната, возможно, твоя идея верна с какой-то точки зрения, но даже если героиня этой манги списана с тебя, это не значит, что она — это ты. Если сделать сюжет таким, как ты предлагаешь, образ героини станет блёклым и с точки зрения триллера, и с точки зрения любовной комедии, поэтому я не буду его использовать. — Не для того же вы собирали материал, чтобы добиться реализма? То, что он рассказывает, больше похоже на наше вчерашнее свидание. — Реальность и реализм — это разные вещи. Если бы это была документальная манга — ладно, но вымыслу нужен не факт, а правдоподобие. То, о чём говоришь ты, Коната, — это как раз реальность. Харука отрезала решительно. Харука принесла в комнату остывшую свинину с перцем и начала есть, не разогревая. — Разве работа редактора — не уважать желания мангаки? Я слушаю ваш разговор и вижу, что редакторша всё время отвергает его идеи — никакого уважения к его намерениям. — Вздох… Уважать желания автора и принимать любую его идею — это прямо противоположные понятия. Хороший редактор — тот, кто способен выстроить отношения, в которых можно без стеснения высказывать друг другу всё, даже если это вызывает у автора отторжение. Харука недовольно нахмурилась и пожала плечами. — Но, госпожа редакторша, в итоге он всегда слушается только тебя. Ты просто пользуешься его мягкостью… — Коната, хватит. Сейчас совещание у меня и Харуки. Я положил руку ей на плечо. Если бы я позволил ей продолжать, она, наверное, сказала бы что-то совсем обидное. — Но… — «Ах, да, конечно, я не против, но, может, лучше расслабиться и просто поесть…» — Коната, ты — моя главная поклонница, но даже так, ты всего лишь читательница. Если я позволю тебе переступить эту черту, я больше не смогу называть себя профессиональным мангакой. Я сказал безапелляционным тоном. — …Понятно. Тогда я пойду первая в душ. Коната замолчала. Но даже сквозь маску было видно, как она надула губы. — Извините, Харука, я сначала поговорю с Конатой. — Так… тогда я пойду первая в душ. Харука закончила есть, убрала посуду и вышла из комнаты. Похоже, она решила дать нам время. — …Выходит, тебе всё равно, кто о тебе заботится, лишь бы была женщина. — Что? Что ты имеешь в виду? — Раз появилась женщина, которая умеет готовить лучше меня, у неё руки из нужного места растут и она хорошо разбирается в манге — я теперь не нужна? — Не говори ерунды. Харука не может заменить тебя, а ты — Харуку. Это же очевидно. Я возразил против её несправедливого подозрения. С чего она это взяла? Я совершенно не понимал. — …Тогда почему ты всегда слушаешь редакторшу? Это твоё произведение, а не её. — Потому что я полностью доверяю способностям Харуки как редактора. — Почему? Харука недовольно нахмурилась и пожала плечами. — …Да, просто по моим словам «доверие» ты сразу не поймёшь. Вздох. Мне очень стыдно об этом рассказывать, и я ни с кем не собирался делиться, но ты хочешь послушать? Это будет скучно — я буду говорить только о себе. — Хочу. Коната подалась ко мне. — Ну, банальная история… ＊ ＊ ＊ После школы я приехал в Токио с твёрдым намерением стать мангакой и сразу же начал ходить по редакциям со своими рукописями. Как и многие, кто хочет стать мангакой, я первым делом отправился в самый известный журнал для юношей. Редактор, опоздавший на просмотр на полчаса, — в очках и слегка полноватый — пролистал мою мангу и вынес вердикт: «Рисунок и сюжет — на минимальном уровне профессионала, но работе не хватает изюминки и оригинальности; у нас с такой не пробиться». Тогда я немного приуныл, но до полного упадка духа дело не дошло. В конце концов, даже если я, семнадцатилетний, был самонадеян и влюблён в себя, я не переоценивал свои силы настолько, чтобы попасть в журнал с самой высокой конкуренцией. Поэтому я сразу решил предлагать себя в другие издательства. Честно говоря, кроме первого, все остальные были примерно одинакового уровня, и я начал обходить их по очереди, начиная с тех, с кем удалось связаться. Вторым смотрел лысый редактор, он пришёл вовремя. И сказал: «Нет ничего выдающегося, но и ничего плохого. Манга как манга, которую рисуют, прочитав какую-то мангу. Не чувствуется авторского стержня. Для новичка, где важен потенциал роста, брать сложно». С этими словами он ушёл, бросив на прощание: «У меня перерыв заканчивается». Редактора из третьей компании я запомнил плохо — слишком короткой была встреча. Но его слова: «Нам не нужна манга, которая лишь гоняется за流行ами и копирует внешность», — до сих пор звучат у меня в ушах. Честно говоря, кроме первого, все остальные были примерно одинакового уровня, и я начал обходить их по очереди, начиная с тех, с кем удалось связаться. А когда редактор четвёртой компании внезапно отменил встречу, я уже полностью потерял уверенность. Она сказала мне так: Прозвучал сигнал вечернего времени, и Коната начала готовить ужин. Отказы всех редакторов были как под копирку, и я пал духом, решив, что мне никогда не стать профессионалом. Честно говоря, я уже хотел вернуться домой. Но раз уж договорился о просмотре, было неудобно в последний момент отменять, и я на ватных ногах поплёлся в пятую, последнюю компанию. Прозвучал сигнал вечернего времени, и Коната начала готовить ужин. — «Коната, хватит. Сейчас совещание у меня и Харуки». Там я встретил Харуку. В отличие от других редакторов, Харука потратила на мою рукопись примерно в пять раз больше времени, внимательно вчитываясь, — — Спасибо. По итогу могу сказать: у вас есть искра, которую можно отшлифовать. Честно говоря, я уже хотел вернуться домой. Она сказала мне так. — Правда! Я невольно вскочил от изумления. — «…Тогда почему ты всегда слушаешь редакторшу? Это твоё произведение, а не её». — П-постойте, раз вы принесли мне на просмотр, значит, это та работа, в которой вы уверены? Почему же вы так удивлены? Коната замолчала. — Д-да, вы правы, но другие редакторы сказали, что мне не хватает изюминки, нет потенциала, я лишь копирую внешнее — я потерял всякую веру в себя. Я почесал затылок и сел на стул в холле. — Эта манга — она же не на основе какого-то ходового шаблона. Просто тема, которую вы хотели изобразить, случайно оказалась уже заезженной. Средненький рисунок — это результат, к которому вы пришли, пытаясь соответствовать миру. Ведь в основе лежит уверенная линия, и дизайн персонажей сделан не из экономии, верно? Может быть, вы слишком универсальны, вот вас и приняли за подражателя? — Н-не знаю, универсален я или нет, но я не зациклен на этом жанре, у меня много идей. По сюжетам я пока не разобрался, но, например, вот такой дизайн персонажей — и вот такой! Я достал из сумки скетчбук и принялся расхваливать себя. — Понятно… ясно. Вы очень искренний. Думаю, для мангаки это добродетель. А если кто-то сказал «обычный», то в хорошем смысле — «рядовой, стабильный». — Спасибо. Но слово «обычный» разве используют для положительной оценки? Возможно, это мои предрассудки, но создаётся впечатление, что мангака без изюминки и сам не сможет состояться. — Ну, у меня нет статистики по характерам мангак, так что не могу быть уверена. Но если у каждого своя уникальная черта, то один нормальный человек как раз и будет самым уникальным. Харука сказала мягким тоном. Когда я увидел её добрую, принимающую улыбку, я решил: буду следовать за этим человеком всю жизнь. И всё же мой дебют, выпущенный по той самой рукописи, провалился в продажах — смех да и только. По правде говоря, тот мой дебют был для Харуки её первым детищем после устройства на работу. Когда я случайно узнал об этом от других коллег, меня охватило страшное раскаяние — я испортил ей послужной список. С тех пор я отбросил гордость и упёртость и поклялся любой ценой рисовать то, что будет продаваться. Раз мой дебют, нарисованный по моему усмотрению, не получил признания, в следующей работе я максимально подавил свои желания и полностью принял предложения Харуки. Я поставил всё на ту самую «искренность», которую она во мне похвалила. Итог — эту работу даже экранизировали как ночное аниме, и для меня это стало невероятным успехом. Подумав, что я набрался опыта, в третьей работе я попробовал вместить процентов пятьдесят своих идей, но сериализация была закрыта, не просуществовав и долго. Хотя полным провалом это назвать было нельзя, продажи не позволяли продлить сериализацию, и вышло всего три тома. ＊ ＊ ＊ — Поэтому: если бы не редактор по имени Танака Харука, я бы никогда не стал мангакой, и той манги, которую ты любишь, не существовало бы. Коната, она уважает моё творчество гораздо больше, чем ты думаешь. Я считаю, что если я сам буду настаивать на своей «особенности», то лучше отдать инициативу Харуке — тогда наши работы будут счастливы, поэтому я принимаю все её советы. Может, в этом мире и есть гении настолько талантливые, что приживутся в любом издательстве и с любым редактором, но я не из них. Поэтому пока Харуке и Flare Comics нуждаются во мне, я хочу работать здесь. — Но мне особенно нравятся твои первая и третья работы, где ты проявлял себя. Тогда я немного приуныл, но до полного упадка духа дело не дошло. — Ты меня слушаешь? Я старался, но они не продавались. — …Даже так, я хочу, чтобы ты рисовал то, что хочешь. — Меня очень радует, что есть читательница с таким мнением, но я — профессиональный мангака. Без определённого уровня продаж я не заработаю на жизнь. Она сказала мне так. Я горько усмехнулся. На самом деле я получал подобные отзывы и раньше. Удивительная штука — манга: чем хуже она продаётся, тем больше у неё преданных поклонников. — Тогда я буду тебя содержать. — В таком случае я буду не мангакой, а альфонсом. Сможешь ли ты и дальше называть себя моей поклонницей, если я брошу мангаку и превращусь в альфонса? — …Сложный выбор. Коната скрестила руки и опустила голову. Она ещё и раздумывает? — Короче, ты как читательница можешь высказывать свои мысли без стеснения. Более того, я только за. Но что касается профессиональной сериализации, я буду слушаться Харуку. Я делаю это не ради неё, а ради себя, и здесь я не уступлю. Поняла? — — Я поняла. Коната тихо кивнула. Капли, выступившие на стакане, скатились вниз и намочили поверхность стола. ---------- Том 2 Глава 15 Работа шла гладко. Если смотреть на общий объём, правка касалась не столько основы, сколько мелких корректировок. Проблемный момент со сценой свидания удалось разрешить благодаря практическому опыту. Думаю, потому что я не просто рассуждал теоретически, а прочувствовал настроения людей во время свидания, к тому же благодаря фотографиям, которые сделала Харука, мне было легче выстраивать композицию. Такими темпами я точно успею к дедлайну. Как только в работе забрезжил просвет, у меня появилась возможность оглядеться по сторонам. (Коната, случайно, не расстроена?) Если сказать, что она ведёт себя как обычно — да, но мне почему-то чудится в ней какая-то потерянность. Когда Коната вернулась с дополнительных занятий, она послушно раскрыла учебник в углу комнаты. Если сказать, что она ведёт себя как обычно — да, но мне почему-то чудится в ней какая-то потерянность. (Может, вчера я говорил с ней немного резко…) — Что такое? Глядя, как Коната унывает, я почувствовал себя так, словно вижу брошенного щенка, — оставаться равнодушным не получалось. (Впрочем, я же не могу допустить её до участия в планировании сериализации. Хотя, погодите, если не напрямую, то, может, и можно?) — Э-э, Харука. — «Обязательно получится шедевр». Чтобы облечь в форму внезапно пришедшую идею, я обратился к Харуке. — Что случилось? — «Если манга, которую я буду курировать под его руководством, наберёт десять тысяч лайков в соцсетях, хочу, чтобы ты разрешила ему впредь рисовать больше по своему усмотрению». — «Понял, спасибо за помощь. С такой поклонницей, как ты, которая даёт советы, я спокоен». Харука подняла лицо от компьютера. — С текущим графиком всё довольно гладко, да? — Да. Дедлайн через две недели, и, думаю, у вас будет около недели свободного времени. Харука кивнула. — Раз так, у меня предложение. Можно мне выложить в своём аккаунте в соцсетях IF-версию «Мангаки, которого заточила незнакомая старшеклассница», где сюжет полностью отличается от коммерческой сериализации? Просто для себя, в развлекательных целях. — IF-версию… Понимаю. В последнее время в манге тоже стали придавать большое значение онлайн-продвижению. Если у вас будет время, обязательно попробуйте. Харука ответила с улыбкой. — Спасибо за разрешение. Тогда я буду рисовать в перерывах между работой. Сказав это, я покосился на Конату — но она не заметила моего намёка. — Ах, но знаете, меня немного беспокоит… хоть и для себя, но работу будут видеть все. Вот бы кто-нибудь посоветовал что-нибудь… Но не просить же Харуку обсуждать нерабочие вопросы. Не нашлось бы кого-нибудь подходящего… например, мой горячий поклонник мог бы помочь… Я нарочно пробормотал это себе под нос. — «Я понял… и ещё, госпожа редакторша». — Я, я могу! Я помогу! Коната, не вставая с места, молниеносным движением, словно в игре в карты, придвинулась ко мне. — «Понял, спасибо за помощь. С такой поклонницей, как ты, которая даёт советы, я спокоен». — Обязательно получится шедевр. Коната ответила самоуверенно и посмотрела на меня снизу вверх. — «Я понял… и ещё, госпожа редакторша». — Ну, тогда постараемся. Но только не в ущерб школе. — Конечно. Тем более условия, которые выдвигает Коната, практически не несут вреда. Даже если это не работа, хорошо иметь какую-то цель. Харука спокойно ответила и снова повернулась к работе. Как только в работе забрезжил просвет, у меня появилась возможность оглядеться по сторонам. Затем Коната встала, упёрла руки в бока и уставилась на Харуку. — А что? Харука встретила её взгляд. — «Спасибо за разрешение. Тогда я буду рисовать в перерывах между работой». — Я хочу с тобой посоревноваться. — Соревноваться? — Если манга, которую я буду курировать под его руководством, наберёт десять тысяч лайков в соцсетях, хочу, чтобы ты разрешила ему впредь рисовать больше по своему усмотрению. — Коната, я же говорил, что основную часть сериализации… — «Да. Дедлайн через две недели, и, думаю, у вас будет около недели свободного времени». — Я понимаю. Я не требую конкретных изменений в основном сюжете. Просто его уникальность гораздо лучше, чем он сам о себе думает, и я хочу, чтобы все это признали. И ты, госпожа редакторша, и он сам. Коната сказала умоляющим тоном. Похоже, Коната верит в то самое «своеобразие» сильнее, чем я сам. — Ну, тогда постараемся. Но только не в ущерб школе. Не знаю, все ли поклонники такие тёплые, как она. — Хорошо. Чтобы облечь в форму внезапно пришедшую идею, я обратился к Харуке. Чтобы облечь в форму внезапно пришедшую идею, я снова обратился к Харуке. Харука согласилась без колебаний. — Э-э, а давай сразу подумаем, какую концепцию взять для версии в соцсетях? — «Э-это нормально?» — Это нормально? Я спросил робко. — «Э-это нормально?» — Конечно. Тем более условия, которые выдвигает Коната, практически не несут вреда. Даже если это не работа, хорошо иметь какую-то цель. Харука спокойно ответила и снова повернулась к работе. Похоже, Коната верит в то самое «своеобразие» сильнее, чем я сам. Хотя поворот событий оказался несколько неожиданным, цель — дело хорошее. Даже ради развлечения я постараюсь, чтобы мою работу прочитало как можно больше людей и получило удовольствие. — Ну так что, давай сразу подумаем, какую концепцию взять для версии в соцсетях? Я обратился к Конате. — Давай. Коната закивала так, словно у неё отваливалась голова. Так мы с Конатой решили создавать мангу вместе. ---------- Том 2 Глава 16 — Вот именно. Например, бывший одноклассник, который спустя более пяти лет после окончания школы до сих пор регулярно поддерживает связь с главным героем; женщина из цветочного магазина, которая всего раз, два года назад, продала ему букет для набросков, но с тех пор навязчиво присылает открытки; сотрудница KFC, запомнившая, какую часть жареной курицы любит этот мангака, и каждый раз, когда он приходит, делающая скидку; а также женщины-мангаки и редакторы из того же издательства, — словом, все женщины, появляющиеся рядом с главным героем, кроме главной героини, — его враги. Мои слова, похоже, пришлись Конате по душе: она глубоко кивнула и принялась без умолку перечислять. В итоге мы договорились: днём я работаю над основной рукописью, а когда Коната возвращается из школы, мы занимаемся версией для соцсетей. — Хотелось бы, чтобы у старшеклассницы, одержимой мангакой, была какая-то причина. Одного того, что она фанатка, чтобы заточить автора, — маловато для убедительности. Нужна какая-то уникальная причина, которая отличала бы её от других поклонников. Вечером. В итоге мы договорились: днём я работаю над основной рукописью, а когда Коната возвращается из школы, мы занимаемся версией для соцсетей. Я, чуть постукивая карандашом по скетчбуку, пробормотал. Вчера мы с Конатой обсуждали, и решили: чтобы отличаться от основной сериализации с уклоном в любовную комедию, здесь мы усилим триллерную составляющую, но конкретных идей пока нет. — Судьба из прошлой жизни. — Реинкарнация? Классика, даже «Огненную птицу» не нужно упоминать. Мне лично нравится — такой японский колорит, ощущение бренности бытия. В этом есть свой шарм. — Да. К тому же истории о перерождении сейчас в моде, должно зайти. — Ха… Харука невольно усмехнулась. — Что? Коната грозно уставилась на Харуку. — Чтобы усилить триллерный аспект, не кажется ли вам, что сейчас не хватает «врагов»? — Всё в порядке, извините. Не обращайте внимания, продолжайте. Харука коротко извинилась и вернулась к своим делам. — …У меня есть один вопрос к твоему предложению. Коната сказала несколько невнятным тоном. — Какой вопрос? — Чтобы усилить триллерный аспект, не кажется ли вам, что сейчас не хватает «врагов»? — Не хватает врагов? Для главного героя враг — это старшеклассница, которая его заточила, разве нет? Идеи у Конаты лились рекой. — «Вроде "Шоу Трумана"? Всё подстроено? Для триллера, наверное, сойдёт». В итоге мы договорились: днём я работаю над основной рукописью, а когда Коната возвращается из школы, мы занимаемся версией для соцсетей. — ? Главная героиня — союзница главного героя. — …Даже если так, в боевой манге разве не должно быть так: после столкновения с одним врагом появляются новые враги и всё более сильные противники? — Не-ет, эта история рассказывается с точки зрения главного героя, и только в середине сюжета он понимает, что главная героиня заточила его, чтобы помочь. — …Даже если так, в боевой манге разве не должно быть так: после столкновения с одним врагом появляются новые враги и всё более сильные противники? — Хм, да, пожалуй. Тогда сюжет должен строиться так: сначала кажется, что главная героиня — враг, но когда главного героя начинают одолевать разные внешние враги, он понимает, что она на самом деле союзник. — Вот именно. Например, бывший одноклассник, который спустя более пяти лет после окончания школы до сих пор регулярно поддерживает связь с главным героем; женщина из цветочного магазина, которая всего раз, два года назад, продала ему букет для набросков, но с тех пор навязчиво присылает открытки; сотрудница KFC, запомнившая, какую часть жареной курицы любит этот мангака, и каждый раз, когда он приходит, делающая скидку; а также женщины-мангаки и редакторы из того же издательства, — словом, все женщины, появляющиеся рядом с главным героем, кроме главной героини, — его враги. Мои слова, похоже, пришлись Конате по душе: она глубоко кивнула и принялась без умолку перечислять. Что-то все её примеры какие-то слишком конкретные. Что-то все её примеры какие-то слишком конкретные. Харука коротко извинилась и вернулась к своим делам. — «Не хватает врагов? Для главного героя враг — это старшеклассница, которая его заточила, разве нет?» — «Вроде "Шоу Трумана"? Всё подстроено? Для триллера, наверное, сойдёт». — …У меня есть один вопрос к твоему предложению. — Правда? Потому что главного героя избрала цивилизация шестого измерения, и его существование равносильно спасителю, который возведёт человечество на высший уровень. Чтобы помешать его миссии, лагерь демона Валала, стремясь усилить цепи, сковывающие его плоть, обрушил на него флешмоб сексуальных соблазнов. Но только главная героиня — уроженка Урана, связанная с ним судьбой, поэтому она способна направлять его истинной любовью… — По-стой. Я сейчас запишу. Идеи у Конаты лились рекой. Кое-что, конечно, придётся вырезать — слишком уж перебор, но базовый посыл примерно такой, как говорит Коната… наверное. Я не уверен, но хорошая сторона соцсетей в том, что можно выложить мангу в качестве пробного шара, а если не пойдёт — убрать. В общем, попробую нарисовать. ---------- Том 2 Глава 17 Сегодня тоже работа над мангой. Нет, знания, необходимые для киберсталкинга и рисования хайповой манги в соцсетях, — это же совершенно разные вещи. — «Ах, да, конечно, без проблем. Работа прежде всего, не обращайте на нас внимания, вмешивайтесь в любой момент». — «Создаётся впечатление, что автор любит Дональда • ○па». — Хорошо… Я изучу, какая манга популярна в соцсетях, ты подожди. Я отправил Харуке готовую часть, и, пока ждал ответа, попробовал нарисовать вариант для соцсетей. Харука, словно выбрав удобный момент, обратилась ко мне. Я повернул к Конате телефон, показывая реальные отклики, и деликатно высказал сомнение. Впрочем, я не решился сразу выкладывать полноценную главу, поэтому попробовал облечь в виде тизера вчерашнюю концепцию, придуманную Конатой. Получилось нечто вроде трейлера к фильму — я сделал две страницы. С пометкой «эксперимент» я немедленно выложил нарисованную мангу в соцсети — проверить реакцию. Реакция была вялой, но к вечеру — когда Коната вернулась из школы — появилось несколько комментариев. Отклики читателей оказались не слишком хорошими. — «Это отсылка к Клану Данга?» Скорее недоумённые, чем негативные. — «Меня немного беспокоит душевное состояние сэнсэя». — «Создаётся впечатление, что автор любит Дональда • ○па». — «Итак, исходя из этой концепции, продолжать рисовать, похоже, не лучшая идея». Я повернул к Конате телефон, показывая реальные отклики, и деликатно высказал сомнение. — Правда? — Извини. Честно говоря, я не очень разбираюсь в том, что сейчас в тренде в соцсетях. Коната опустила голову. Да ладно? Ты же взломала мой компьютер и наворотила там дел. Хотя киберсталкинг и умение создать вирусную мангу — вещи всё-таки разные. — Да ладно, не переживай. Попробуем ещё что-нибудь. Сказал я легко. Я повернул к Конате телефон, показывая реальные отклики, и деликатно высказал сомнение. — Хорошо… Я изучу, какая манга популярна в соцсетях, ты подожди. С этими словами Коната уткнулась в свой телефон. — Господин, вы, кажется, закончили. Можно мне теперь озвучить обратную связь? Харука, словно выбрав удобный момент, обратилась ко мне. — Ах, да, конечно, без проблем. Работа прежде всего, не обращайте на нас внимания, вмешивайтесь в любой момент. — «…» — Коната опустила голову и сказала. — Коната опустила голову и сказала. — Не волнуйтесь, это ненадолго. Подавляющая часть рукописи в том виде, что я получила, — в порядке. Детали я добавила в виде комментариев к файлу, посмотрите, пожалуйста. — Спасибо. Сегодня тоже работа над мангой. Я отправил Харуке готовую часть, и, пока ждал ответа, попробовал нарисовать вариант для соцсетей. «— Ах, да, конечно, без проблем. Работа прежде всего, не обращайте на нас внимания, вмешивайтесь в любой момент». Я кивнул и открыл присланный Харукой файл. — «Это отсылка к Клану Данга?» Работа по-прежнему продвигалась хорошо. — … Коната нахмурилась, и её тело задрожало. Будь это манга, я бы добавил к этому кадру звукоподражание вроде «Ммммм…». — «Итак, исходя из этой концепции, продолжать рисовать, похоже, не лучшая идея». Соревноваться с профессионалом Харукой в редакторской работе — Конате это, наверное, не по силам. Но у меня не хватило духу остудить её пыл, и я ничего не сказал. ---------- Том 2 Глава 18 Коната, как сказала, так и сделала — тут же принялась изучать секреты вирусного распространения манги в соцсетях. С утра она держала в одной руке тост, в другой — телефон, а вернувшись из школы, писала заметки в блокноте, не отрывая глаз от ленты. С утра она держала в одной руке тост, в другой — телефон, а вернувшись из школы, писала заметки в блокноте, не отрывая глаз от ленты. — Не понимаю. Почему…? В основном, популярность эротических картинок далеко не всегда пропорциональна технике рисования. Даже если рисунок слегка кривоват, можно обойтись раскраской, к тому же в таких работах важны настроение и задумка. «— Не понимаю. Почему…?» — «В чём дело?» Коната уставилась в телефон и всё время склоняла голову то в одну, то в другую сторону. «— В чём дело?» — Я сравниваю мангу, которая завирусилась, и ту, у которой нет просмотров. Но никак не могу понять, почему одна работает, а другая нет. — Дай-ка посмотреть. Какую именно? Я повернулся и сел лицом к сидевшей рядом Конате. В моде или учёбе я не советчик, но в том, что касается манги, я уверен в себе. — Вот, смотри. Рисунок красивый, в сюжете есть завязка, развитие и развязка. Коната повернула ко мне экран телефона. — Действительно. Рисунок выше среднего, добротная манга, сделанная по правилам. Я листал и соглашался. Те тонкие чувства, которые возникают в повседневной жизни между мужчиной и женщиной, переданы здесь очень хорошо. «— Правда?» — «Ну вот. А теперь посмотри на эту». — Угу. Так… понятно… Я посмотрел на следующую мангу, на которую указала Коната, и замялся. Пропустив предупреждение «※Содержит чувствительный контент», я пролистал экран и увидел откровенную картинку. Граничило с нарушением правил. Настолько эротично, что при малейшей ошибке аккаунт могли бы заморозить. — Рисунок сложно назвать лучше, чем в первой манге, сюжет не закончен, но просмотров несравнимо больше. Почему? «— Действительно. Рисунок выше среднего, добротная манга, сделанная по правилам». — «Правда?» — Ну… в основе рисунок у первой манги, конечно, более качественный, но здесь умелая раскраска… сюжетная же часть, наверное, нарочно оставляет простор для воображения читателя. Я изо всех сил подбирал слова. При девушке-старшекласснице не скажешь же прямо: «Потому что эта манга дико сексуальна, поэтому и просмотры зашкаливают». Это было бы домогательством. — В общем, с обычной мангой, может, и так, но этот случай особенный… В основном, популярность эротических картинок далеко не всегда пропорциональна технике рисования. Даже если рисунок слегка кривоват, можно обойтись раскраской, к тому же в таких работах важны настроение и задумка. «— Ну вот. А теперь посмотри на эту». [[image:/storage/reader-images/00ad1f3ef5e7e168b3abf0b318e6078182e07972.jpg]] При девушке-старшекласснице не скажешь же прямо: «Потому что эта манга дико сексуальна, поэтому и просмотры зашкаливают». Это было бы домогательством. — Но ведь той же раскраски и технических тонкостей обычные читатели не замечают, правда? Да и в сюжете сейчас ценят понятность и подробное объяснение… — Ну… с обычной мангой, может, и так, но этот случай особенный… Даже не будучи профессионалом, можно отличить качественную эротическую мангу. Не говоря о технической стороне, в эротике главное, чтобы «ты завёлся». Это чувство, которое понимают только мужчины. Как же мне объяснить это Конате теоретически? — Ох… господину, видимо, неловко, поэтому отвечу я. Причин можно найти много, но в итоге разница между высокими и низкими просмотрами у этих двух манг простая: в той, где просмотров больше, образы и ситуация сильнее будоражат сексуальное желание — проще говоря, она «сексуальнее». Рисунок чуть получше не переплюнет эротику. У контента, который обращается к человеческим желаниям, есть своя грубая сила. На грани с нарушением. Харука, стоявшая с пустой чашкой в руке, покосилась на нас и пробормотала. — Правда? «— Я понял, почему такие манги завирусились. Но его манга и без таких примитивных приёмов будет собирать много читателей». — Думаю, это именно так. Но это чувство, которое понимают только мужчины. Как же мне объяснить это Конате теоретически? — «Ну… в основе рисунок у первой манги, конечно, более качественный, но здесь умелая раскраска… сюжетная же часть, наверное, нарочно оставляет простор для воображения читателя». Я прикрыл лицо руками. Хотя я ни в чём не провинился, мне стало стыдно, словно меня упрекнули за животную природу мужчины. — Я понял, почему такие манги завирусились. Но его манга и без таких примитивных приёмов будет собирать много читателей. — На этот счёт я с тобой согласна. Эротика — дело хорошее, но у продаж есть верхний предел, поэтому мне бы хотелось, чтобы господин стремился к большему. Кажется, у нас появилось первое общее мнение. С этими словами Харука направилась к кухне. — …Дай мне ещё немного посмотреть информацию. С этими словами Харука направилась к кухне. Коната снова уставилась в телефон. «— Ну вот. А теперь посмотри на эту». — Хорошо, смотри сколько хочешь! Обречённо воскликнул я. Если так, то я составлю ей компанию. ---------- Том 2 Глава 19 — Взять за тему «обычную жизнь»? Пробормотал я. В моих руках был скреплённый степлером блокнот с исписанными страницами. «По результатам исследования я выяснила, что у темы "повседневная жизнь мангаки" слишком много конкурентов. Когда у мангаки нет идей, он сразу же начинает думать о том, чтобы "поделиться своей обычной жизнью", верно?» Всё это было написано от руки Конатой. Она пришла домой и сразу же радостно сунула мне этот отчёт — видно, была уверена в себе. — Да, «поделиться обычной жизнью». Это ведь очень популярно на видеохостингах и в соцсетях? — Взять за основу обычную жизнь — действительно, можно рассчитывать на стабильную популярность. Ты хочешь, чтобы я рисовал «повседневную жизнь мангаки»? В душе я мысленно комментировал содержимое отчёта. В конце концов, людей, которые прониклись бы «повседневной жизнью взаперти», нашлось бы слишком мало. «По результатам исследования я выяснила, что у темы "повседневная жизнь мангаки" слишком много конкурентов. Когда у мангаки нет идей, он сразу же начинает думать о том, чтобы "поделиться своей обычной жизнью", верно?» Коната покачала головой. И правда, ничего специально для этого выдумывать не надо, и редакторы, и коллеги-мангаки легко проникаются — многие так и делают. — …От этих слов мне стало неловко. Тогда какую же «обычную жизнь» мне рисовать? — Повседневную жизнь старшеклассницы. — …От этих слов мне стало неловко. Тогда какую же «обычную жизнь» мне рисовать? — «Повседневную жизнь старшеклассницы» тоже уже сто раз рисовали. — «Повседневная жизнь старшеклассницы, придуманная дядей-мангакой» — такое встречается на каждом шагу. А вот правдоподобную обычную жизнь старшеклассницы, придуманную самой старшеклассницей, — не так часто. Не говоря уже о сюжетной манге, особенно очерковой. — Коната, даже если ты это заметила, не следовало бы говорить. — Ну, для создания достоверности персонажа и вызывания у читателя чувства близости, может, и неплохо наполнить мангу «повседневной жизнью старшеклассницы». (Ого! Вот это по-старшекласснически.) — Правда? Поэтому я и оформила в виде отчёта придуманные мной сценки из обычной жизни. Можешь использовать их как хочешь. — Хорошо, с благодарностью воспользуюсь. — Уф… тогда я пойду готовить ужин. Коната сначала задрала голову к потолку, затем, вся излучая чувство выполненного долга, направилась к кухне. — Ладно, спасибо. С этими словами я развернул отчёт. «Сценка из жизни старшеклассницы 1: как правило, беспокоятся о результатах гаданий.» (Ого! Вот это по-старшекласснически.) «Если результат плохой, обычно начинают копать под гадалку. И чаще всего — проклинать её.» (А? Неужели так бывает? Старшеклассницы такие?) Ну, если воспринимать это как обычную жизнь аристократок, то, может, и подходит? «Сценка из жизни старшеклассницы 2: как правило, подъезд школы заставлен мерседесами, которые их привозят. Иногда заедет Prius — и то мило и уютно.» (Это, наверное, только в Сакурабе так. Обычные же ученики ездят на электричках или велосипедах?) В душе я мысленно комментировал содержимое отчёта. «То есть существует вероятность, пусть и на уровне микрочастиц, что господин Арупусу — прекрасная старшеклассница с чёрными длинными волосами?» Вскоре Коната приготовила еду, и мы сели за стол. Ну, если воспринимать это как обычную жизнь аристократок, то, может, и подходит? «— Взять за тему "обычную жизнь"?» «Сценка из жизни старшеклассницы 3: как правило, нравятся люди постарше.» «Эксперимент 2. Повседневная жизнь старшеклассницы. Возможно, будет сразу удалено» (Вот это похоже на девушку в переходном возрасте.) «Как правило, хотят знать о человеке всё, как правило, собирают его волосы или использованные бумажные платки.» (Нет-нет, это же ненормально, правда? И вообще, когда я был взаперти, Коната собирала мои волосы в полиэтиленовый пакет.) В отчёте Конаты было около двадцати таких «сценок из жизни старшеклассницы». На мой взгляд, каждая была не очень правдоподобна, но я-то ничего не знаю о быте старшеклассниц, и, может, на удивление всё именно так, как она написала. (Всё равно оригинал рукописи я уже сдал, и, судя по всему, Харука пока в издательстве не ответит. Можно пока попробовать нарисовать.) В отчёте Конаты было около двадцати таких «сценок из жизни старшеклассницы». Короче, я решил отбросить явно сомнительные моменты и оформить это в виде четырёхкадровой манги в стиле Houbunsha — посмотреть на реакцию читателей. «Эксперимент 2. Повседневная жизнь старшеклассницы. Возможно, будет сразу удалено» Проведя такую черту, я выложил мангу в соцсети. «Правда всё ещё здесь. (※С приложенным скриншотом из моего интервью)» «Повседневная жизнь… старшеклассницы?» «Высокоуровневая информационная война.» «Выдающая себя за ненормальную зарисовочная манга — помнится, какое-то время была популярна. Это производный подвид?» «Если бы существовала богатая старшеклассница-сталкер — это была бы настоящая мечта.» «То есть существует вероятность, пусть и на уровне микрочастиц, что господин Арупусу — прекрасная старшеклассница с чёрными длинными волосами?» Я попытался сгладить. «Правда всё ещё здесь. (※С приложенным скриншотом из моего интервью)» «Это потому, что господину Арупусу неловко появляться на публике, вот он и нанял какого-то парня, похожего на мангаку, чтобы тот дал интервью вместо него.» «Высокоуровневая информационная война.» «Если бы автор действительно был старшеклассницей, то это был бы случай «не нюхал пороха, а туда же лезешь со своими советами».» Похоже, вне зависимости от того, сработает ли четырёхкадровая манга, как тема «обычная жизнь» она успеха не имеет. Если Коната увидит эти комментарии, она может расстроиться. Удалю-ка я лучше всё, пока не поздно. «— "Повседневная жизнь старшеклассницы, придуманная дядей-мангакой" — такое встречается на каждом шагу. А вот правдоподобную обычную жизнь старшеклассницы, придуманную самой старшеклассницей, — не так часто. Не говоря уже о сюжетной манге, особенно очерковой». — «Сценка из жизни старшеклассницы 3: как правило, нравятся люди постарше.» Вскоре Коната приготовила еду, и мы сели за стол. Я слегка приукрасил, прежде чем ответить. Сегодня тушёная говядина с картофелем. Выглядит аппетитно. Блюдо тяготеет к японской кухне — уж не соперничает ли она так с Харукой? Кстати, Харука прислала сообщение: «Сегодня не уверена, что вернусь. Не ждите меня, господин, ложитесь спать». Похоже, она очень занята. — Мангу нарисовал? — Да. Я попробовал по твоей идее сделать четырёхкадровую мангу и выложил в сеть. Реакция, в общем, средненькая. Даже если обобщить «старшеклассниц», всё равно есть региональные различия — например, в школах с уклоном в учёбу или, наоборот, с другим уклоном, взгляды отличаются. Я слегка приукрасил, прежде чем ответить. — Да, конечно, старшеклассницы из деревни и из города разные, то же самое с Кансаем и Канто… извини, на этот раз идея снова не сработала. Коната, разрезая палочками мягкую картошку, опустила голову. — Нет, я думаю, сама идея неплохая. Реакция читателей на самом деле была лучше, чем на первоначальную идею с перерождением. Постепенно улучшается. Я попытался сгладить. — …Да. Я буду стараться. Коната сжала губы и сказала. После ужина мы снова начали обсуждать новые идеи. Харука так и не вернулась домой. ---------- Том 2 Глава 20 Харука вернулась домой уже за полдень. — С возвращением, Харука. Ты, случаем, не всю ночь не спала? Её обычно невозмутимый вид не выдавал усталости, но красные глаза было не скрыть. «В Flare Comics работает два редактора с фамилией Танака. Именно поэтому я и зову Харуку по имени». — …Извините, что заставила вас волноваться. Простите, что говорю это внезапно, но ближайшее время я, похоже, не смогу оставаться здесь на ночь. Мне очень жаль. Харука не ответила на мой вопрос, а просто низко поклонилась в знак извинений. Атмосфера была необычной. Неужели у неё какие-то неприятности? — Ну, то, что мы не будем жить вместе, — не страшно, но как быть с рукописью? — Ваша рукопись уже достигла уровня, с которым можно выходить на редакционное совещание. Так что если вы исправите те места, которые мы обсуждали, проблем не будет. Более того, из-за того, что мы стали жить вместе, я слишком часто с вами общалась и, пожалуй, даже дала слишком много советов… — Что-что? Мило Орио-сэнсэй на такое способен?! Харука торопливо укладывала вещи в чемодан. Если бы ей нужно было просто связаться со мной, можно было бы позвонить или написать по электронной почте. Видимо, она приехала именно за этим. — Я понял. Ну, хотя бы съешь сэндвичи, которые сделала Коната? Так, на дорожку. «Сказать стыдно, но я тоже не мастер общения с людьми. Рядом с излишне застенчивой Конатой я часто забываю посмотреть на себя, но вообще-то я нелюдимый домосед». — Спасибо за заботу. Но я очень спешу — прощайте. Харука снова поклонилась и, таща чемодан, поспешно вышла из дома. (Похоже, Харука тяжело приходится… если бы я мог ей чем-то помочь… но ведь я всего лишь мангака.) Будь я её коллегой по издательству, возможно, я бы ещё мог что-то сделать. Но я не редактор. Я всего лишь один из авторов, с которыми она работает. Мы просто деловые партнёры, не более. «— Здравствуйте, это Танака». (Всё, что я могу, — это поскорее закончить рукопись, чтобы ей было спокойно…) Придя к такому выводу, я сосредоточился на работе над рукописью для сериализации. Примерно через час мне захотелось в туалет. (Даже летом я, кажется, пью слишком много жидкости.) Я встал и направился в ванную. Возвращаясь в комнату, я вдруг краем глаза заметил что-то необычное. (Это… телефон? Вот повезло, чуть не наступил… Похоже, это Харукин.) Это был не мой телефон и не Конаты. Методом исключения оставался только Харукин. Судя по тому, где он лежал, может, она сидела в прихожей, обувалась, и он выпал из кармана? Харука, видимо, так торопилась. Что же делать? Она, наверное, переживает. (Позвоню-ка в редакцию.) Я впервые за несколько лет звонил напрямую в редакцию. Телефон редакции у меня, конечно, был сохранён в телефоне, но я боялся, что номер изменился, поэтому проверил в письме от Харуки и набрал указанный в конце контактный номер. Немного нервно. «— Редакция Flare Comics, добрый день». — Меня зовут Арупусу Кимито. Будьте добры, соедините меня с моим ответственным редактором Танакой Харукой. «— Да, минуточку». Послышались гудки переключения. «— Здравствуйте, это Танака». Голос, который я услышал, совершенно не походил на тот, что я привык слышать. Конкретнее — это был легкомысленный мужской голос. — Э-э, извините… кажется, меня соединили не с Харукой. Не вы ли Танака Сюдзи? Я высказал своё предположение. «— Меня зовут Арупусу Кимито. Будьте добры, соедините меня с моим ответственным редактором Танакой Харукой». В Flare Comics работает два редактора с фамилией Танака. Именно поэтому я и зову Харуку по имени. «— Я понял. Ну, хотя бы съешь сэндвичи, которые сделала Коната?» — Да! Только что думаю: «Что это господин Арупусу решил мне позвонить?» Должно быть, новичок услышал «Танака» и перепутал номера. Извините, в последнее время много молодых людей, которые не умеют обращаться с телефоном. — Вот как. Возможно, я тоже говорил тиховато… А Харука сейчас на месте? — Она как раз ушла по делам. Я могу передать ей что-нибудь. В чём дело? — Тогда спасибо. Просто Харука приезжала ко мне по работе, ушла и забыла свой телефон. Я хотел поскорее сообщить. Я не знал, докладывала ли Харука начальству о том, что мы живём вместе, поэтому я намеренно смягчил формулировки. — Вот как! Извините, что вынужден вас беспокоить. С неё такое редко бывает. — Да, я ни разу не видел, чтобы Харука что-то забывала. Я нарочно подчеркнул «ни разу». Я хотел заступиться за Харуку, но на самом деле она действительно впервые совершила такую ошибку при мне. — Именно-именно. Ох, знаете, похоже, у неё там с Мило Орио-сэнсэем завал, вот она и не выдерживает. — Что?! С Мило Орио-сэнсэем? Что случилось? — А, она вам не рассказывала? Вот незадача… не могли бы вы забыть, что я сказал? Господин Танака смущённо произнёс. Среди редакторов есть болтливые и скрытные. Харука относится ко вторым, а он — к первым. — Так не пойдёт. Будь это обычный автор — ладно, но раз речь идёт о знаменитом на весь мир Мило Орио-сэнсэе, так просто не забудешь. Я теперь от любопытства не засну, пожалуйста, расскажите! Я сказал это тоном, напоминающим расшаркивающегося торговца. У самой Харуки я всё равно ничего не выведаю — она никогда не расскажет. Шанс получить информацию — только сейчас. — Ну да… только давайте по телефону, и вы уж никому не говорите. Похоже, Мило Орио-сэнсэй срывает дедлайн. Господин Танака понизил голос до шёпота. — Как?! Мило Орио-сэнсэй на такое способен?! Я от изумления открыл рот. Если обычная мангака может «взять паузу для сбора материала» — такое бывает. Но Мило Орио-сэнсэй славится тем, что за десять лет сериализации ни разу не сдал рукопись позже срока. Интересно, что же там стряслось. — Подробностей я не знаю, но его главный ассистент внезапно ушёл и увёл с собой нескольких старых кадров. В студии, говорят, сильный скандал. — Ого… вот оно что. Скверно. Не все мангаки нанимают ассистентов. Но у Мило Орио-сэнсэя сложное фэнтези с высокими требованиями к рисунку, и при такой детализации без помощников ему не вытянуть сериализацию. Выходит, Харука сейчас отчаянно ищет кого-то на замену? — Дела плохи. Если флагман нашего журнала пропустит выпуск, продажи упадут процентов на двадцать — это ещё по-божески. А ответственному редактору, наверное, достанется… Только вы никому об этом. — Разумеется. — «…Да, так и есть. Я понимаю ваши чувства, но это же...» — Я немедленно рассказал о случившемся пришедшей из школы Конате. Я ответил как можно спокойнее, но внутри меня охватила тревога. Честно говоря, я не думал, что всё так серьёзно. — Спасибо, что позвонили. Когда она вернётся, я передам. Ещё что-нибудь? — Нет, всё в порядке. — Вот и хорошо. Кстати, ваша короткая работа была очень интересной, с нетерпением жду следующую. Тогда я пойду работать. Господин Танака смущённо сказал. Он бросил несколько лестных слов и положил трубку. Не прошло и часа, как Харука вернулась. — Господин! Простите, что снова вас беспокою. — С возвращением. Вот, возьмите. Я протянул Харуке её телефон. — Спасибо. Харука немедленно принялась его проверять, затем нажала на переносицу. «Нервно немного». — Проблемы с поиском ассистентов для Мило Орио-сэнсэя, наверное, серьёзные. Я бы хотел помочь, но, к сожалению, мои связи не так широки… «Сказать стыдно, но я тоже не мастер общения с людьми. Рядом с излишне застенчивой Конатой я часто забываю посмотреть на себя, но вообще-то я нелюдимый домосед». — Откуда господин узнал про Мило Орио-сэнсэя — ах, значит, это был Танака… Всё уже разболтали. Харука скривила лицо. — Ну, Танака-сан просил никому не рассказывать, вы уж не вините его. Но, насколько я помню, у Мило Орио-сэнсэя зарплата ассистентов была довольно высокой… Ах, вот, нашёл. Ого, ставка ещё выше, чем в прошлый раз — в три раза рыночной. При таком раскладе желающих пруд пруди, разве нет? Я открыл на компьютере сайт с вакансиями для ассистентов мангаки и сказал. В наше время ассистенты, как и другие специалисты, ищут работу через интернет. «— С возвращением, Харука. Ты, случаем, не всю ночь не спала?» Хотя по-прежнему бывают случаи, когда редактор выступает посредником, но чаще всего мангака сам нанимает ассистентов, определяя зарплату. — Да. Желающих много, но… Харука многозначительно пробормотала и опустила глаза. — Ну, как сказать… не повезло. Сказал я утешающе. Раз я не знал подробностей, у меня нашлись только общие слова. — Нет, это не везение, это моя собственная ошибка… Харука горько усмехнулась. — Вот как… Если сами виновники так говорят, мне остаётся только промолчать. Трудно поверить, что она совершила такую оплошность, что ассистенты уволились все сразу. Но я, наверное, не имею права выяснять. — Пока я размышлял над этим, зазвонил телефон Харуки. — …Извините, что доставила вам столько хлопот. Прошу прощения, что снова так быстро ухожу, вы ведь не против? Харука, взглянув на телефон, сказала. «Придя к такому выводу, я сосредоточился на работе над рукописью для сериализации». — Ах, да. Это я виноват, задержал вас пустыми разговорами. — Нет, вы мне очень помогли, я нашла телефон. Тогда я пойду. «— Ах, да. Это я виноват, задержал вас пустыми разговорами». Харука встала и быстро развернулась. Она поднесла телефон к уху и направилась к двери. — «…Да, так и есть. Я понимаю ваши чувства, но это же...» Мне оставалось только молча смотреть, как её серьёзный голос удаляется. … … — Поэтому Харука, наверное, к нам больше не вернётся. Вечером. Я немедленно рассказал о случившемся пришедшей из школы Конате. — Вот как. Коната никак не отреагировала, просто разложила на столе учебники. — …Коната, ты, кажется, не очень рада. Вы же с Харукой не ладили, я думал, ты обрадуешься её уходу. — Пятьдесят на пятьдесят. Коната, выводя карандашом на листе, пробормотала. — Пятьдесят на пятьдесят? — Я рада, что редакторша ушла. Но у тебя грустный вид, поэтому мне тоже грустно. Так что пятьдесят на пятьдесят. — Правда? У меня такой вид? — Да, такой. — Извини. От того, что я буду унывать, всё равно ничего не изменится. «— Поэтому Харука, наверное, к нам больше не вернётся». Я принялся массировать лицо, чтобы сменить настроение. Господин Арупусу, вы тогда говорили, что очень любите «Фурию». Вы до сих пор мой поклонник? Я долго возился с рукописью для сериализации, потом поужинал с Конатой, обсудил мангу для соцсетей — так незаметно и наступило время после десяти. (Перед сном проверю почту…) Я открыл ноутбук. «Я думал об этом, лёжа на полу. Если бы телефон оповещал о каждом спам-письме, я бы не мог сосредоточиться на работе». Разумеется, на телефоне тоже была почтовая программа, но уведомления я отключил для всех, кроме определённых людей — семьи, Харуки и Конаты. Если бы телефон оповещал о каждом спам-письме, я бы не мог сосредоточиться на работе. (Это письмо — реклама, это — рассылка, в спам. Реклама, реклама, реклама, рассылк… а?) «У меня небогатый вкус, так что я особо не жаловался, но, говорят, среди некоторых мангак всерьёз ходили слухи, что “у Flare Comics, возможно, не всё благополучно”». Мой палец, автоматически нажимавший на письма, замер. «Не хотите стать моим ассистентом? Мило Орио» Тема письма была необычно прямой для рабочего предложения. Однако имя отправителя было тем, что я не мог проигнорировать. (Неужели настоящий? Или это спам-рассылка? Хотя я не слышал, чтобы спамеры подделывали имена известных мангак.) (Неужели настоящий? Или это спам-рассылка? Хотя я не слышал, чтобы спамеры подделывали имена известных мангак.) — «…Короче, я хочу сначала выслушать подробности». На всякий случай я решил проверить адрес электронной почты отправителя. На первый взгляд, казалось, что опасности нет. Я открыл письмо. «Привет-привет, это Мило. Мы, хоть и довольно давно, разговаривали с вами на вечеринке после церемонии награждения, верно? А ещё тогда, после издательства, мы пошли в простую захудалую идзакаю — так там суп исокабэ был просто ужасен до сих пор иногда мне снится в кошмарах. Господин Арупусу, вы тогда говорили, что очень любите «Фурию». Вы до сих пор мой поклонник? Если да, не могли бы вы прийти ко мне ассистентом? Писать письма — морока. Если вы согласны, добавьте меня в друзья в Discor○. Ну давай ~~» (Похоже, это письмо от самого Мило Орио.) Я был уверен. Та самая идзакая для продолжения банкета, которая стала легендарной из-за ужасных отзывов среди мангак Flare Comics. «Я пробормотал дрожащим голосом». Одним словом, это была забегаловка, которую выбрали бы студенты без денег, подумав «было бы выпить сколько влезет», — подали одну халтуру. «(Это письмо — реклама, это — рассылка, в спам. Реклама, реклама, реклама, рассылк… а?)» Мило Орио тут же ответил: «Можете в любое время суток, пишите мне в Discor○». У меня вкус небогатый, так что я особо не жаловался, но, говорят, среди некоторых мангак всерьёз ходили слухи, что «у Flare Comics, возможно, не всё благополучно». — «Да ладно…» — (Похоже, это письмо от самого Мило Орио.) Если он знает об этом — значит, как минимум, это не посторонний. — Да ладно… — Что случиось? «— Не хотите стать моим ассистентом? Мило Орио» Коната, державшая во рту зубную щётку, наклонила голову в знак непонимания. — Мило Орио-сэнсэй предлагает мне стать его ассистентом. Я пробормотал дрожащим голосом. — И что ты будешь делать? «Если да, не могли бы вы прийти ко мне ассистентом?» Коната прополоскала рот, выплюнула воду в мойку и спросила. Одним словом, это была забегаловка, которую выбрали бы студенты без денег, подумав «было бы выпить сколько влезет», — подали одну халтуру. (По здравому размышлению, мне следовало бы посоветоваться с Харукой. Но тогда от предложения стать ассистентом точно ничего бы не осталось…) У меня перед глазами возник образ Харуки, которая твёрдо заявляет: «Я не могу просить господина улаживать мои проблемы». — …Короче, я хочу сначала выслушать подробности. Я ответил Мило Орио, что прямо сейчас не могу согласиться, но завтра хотел бы встретиться и поговорить. — …Короче, я хочу сначала выслушать подробности. Мило Орио тут же ответил: «Можете в любое время суток, пишите мне в Discor○». (Интересно, когда Мило Орио спит…) Я думал об этом, лёжа на полу. В ту ночь меня охватило возбуждение и напряжение, будто перед экскурсией и перед экзаменом одновременно, и я долго не мог уснуть. ---------- Том 2 Глава 21 — «Давай ~~» На следующий день, проводив Конату в школу, я, раздумывая, когда же лучше связаться с Мило Орио, без особого энтузиазма работал. Помучившись сомнениями, я решился в начале одиннадцатого — время, когда в обычных компаниях уже давно рабочий день — открыл мессенджер и написал в чат: «Это Арупусу. Удобно сейчас поговорить?» Мило Орио тут же прислал приглашение на звонок, и я надел гарнитуру. — Слышь, привет. Давно не виделись. Лет пять, небось? Голос в динамике звучал бодро и по-дружески — словно мы со школы были приятелями. Действительно, как он и сказал, мы не виделись около пяти лет. Последние два года из-за эпидемиологической обстановки вечеринки не проводились, а года три-четыре назад я был так занят работой над аниме-адаптацией, что мне было не до них. — Д-да, честно говоря, я очень удивился, получив ваше письмо. — Ага, я тоже. Я несколько раз просил Харуку, чтобы ты пришел ко мне ассистентом, но она отказывала. Вот я и решил сам с тобой связаться. Из гарнитуры донеслось сухое «стук-стук-стук», «стук-стук-стук». Звук, который я тоже очень хорошо знал. Сейчас она, наверное, тоже рисует. — В-вот как… Но почему вы выбрали именно меня? — Ну, короче, это-то ты поймешь? В чат был прикреплён файл с изображением. Это оригинал рукописи самого Мило Орио! (— Сейчас не время радоваться. Я невольно разволновался.) — «Вот как. Но у тебя же уже есть рукопись короткой серии? Я читал. На её доработку хватит пары дней. Даже если дедлайн в конце этого месяца, у тебя будет примерно неделя свободного времени». На рисунке был изображён мужчина в капюшоне, похожий на ассасина, сжимающий в руке записку. Текст, разумеется, был написан на вымышленном языке, созданном Мило Орио. — «В воде оазиса яд». — Точно-точно! Такие вещи надо понимать с первого взгляда. Поклонник моей манги должен, да. — П-правда? Ответил я, потому что был страстным поклонником Мило Орио и даже купил фанбук, чтобы разобраться в законах вымышленного языка во «Флюрии». Но мы же сейчас говорим о найме обычного ассистента? — Тогда следующий вопрос. Попробуй наоборот, перепиши по-японски на языке аскаф? Мило Орио отправил в чат сообщение: «Король не даст народу голодать». … — «Ах да, тот парень, когда стал главным ассистентом, очень радовался, что его годовой доход вырос втрое по сравнению с тем, когда он был редактором». (Ну, язык аскаф по сеттингу появился потому, что первый император страдал дислексией и мог писать только зеркальные символы, а подданные, восхищаясь им, передали это письмо потомкам. Значит, мне нужно зеркально отразить общепринятый язык раннего Средневековья во «Флюрии»?) Для начала в иероглифах кунного чтения я оставлю только ключи, в иероглифах онного чтения — всё, кроме ключа, союзы запишу катаканой и разрежу вертикально пополам — а затем с помощью программы отражу это зеркально. — «Так правильно?» Я наспех нарисовал ответ в графическом редакторе и загрузил картинку. — Правильно! Видишь, это же простое тестирование? Но семьдесят процентов, кто приходил ко мне ассистентом, я на этом отсеял. В условиях же было написано: «Прочитать последнюю главу "Флюрии" Мило Орио». Тебе не кажется это странным? Я думаю, даже если прочитать всю «Флюрию», это ещё не значит, что выучишь её языковую систему. Я так думал, но я — мелкая сошка, изо всех сил пытающаяся вернуться в сериализацию, и не осмелился бы критиковать великого Мило Орио. — Ну, даже так, тридцать процентов прошли же, правда? Такая почасовая оплата наверняка привлекает много желающих, и даже если взять только треть, этого всё равно может быть достаточно. Потеря ведущего ассистента, конечно, болезненна, но подобрать замену, наверное, можно быстро. — Ага, я их сразу нанял, хотел спустить работу, но каждый говорит: «Я не могу!» — и убегает. Просто непонятно. — Покажите мне, пожалуйста, рукопись с заданиями для ассистентов. — Давай ~~ В чат пришёл новый файл. Набросок страшного чудовища. Сцена выхода врага. Итак, какое же задание дал Мило Орио? — «Фон: как рвота, которую изрыгнул (перемешав с дорогим шампанским) второй красавчик из мира хозяев ночных клубов Синдзюку в витрину, наутро после того, как он впервые превзошёл главного; он с трудом доел рамэн с огромной порцией и усилителями вкуса». Это что ещё за чушь? — Прошу прощения за дерзость, но, может быть, стоит поменьше метафор, а указать номер тона или цветовые координаты поточнее? Я сдержанно возразил. — А? Да ладно, серьёзно? Арупусу-сэнсэй, ты говоришь то же самое, что и Харука. Дежавю? — Скорее, дежавю здесь ни при чём, это здравый смысл… — Послушай, я тоже могу отдавать приказы в общем ключе. Но тогда мою задумку не передать и на семьдесят процентов. Чтобы передать на все сто, нужно писать именно так. Мило Орио ответил уверенным тоном. — (Вот он какой, Мило Орио…) Я сдался перед его профессиональным подходом. Если пользуешься ассистентами, невозможно получить рисунок, полностью соответствующий твоему замыслу. Нужно найти компромисс. Порог прохождения у каждого автора свой, но Мило Орио ставит планку слишком высоко. Если я ставлю 75 баллов, то она, наверное, 98. — Может, и так… Но раз прежние ассистенты справлялись с такими заданиями, это вызывает уважение, особенно ведущий. — «Вот именно. В конце концов, он же мой первый редактор». — «Послушай, я тоже могу отдавать приказы в общем ключе. Но тогда мою задумку не передать и на семьдесят процентов. Чтобы передать на все сто, нужно писать именно так». — А? — Ага. Понимаешь, мой первый редактор сам хотел стать мангакой. Он ещё до начала сериализации «Флюрии» был очень самоуверенным, сыпал предложениями: «сделай главного героя мужчиной», «преврати в исекай с перерождением» — я его не слушал, пошёл прямо к главному редактору и продавил своё. А потом, когда манга стала хитом, тому редактору в отделе стало невмоготу, и я предложил: «Тогда иди ко мне ассистентом». И он уволился. — В-вот это история… Потрясающе. Даже я, поклонник «Флюрии», этого не знал. В редакции, наверное, эту историю замалчивали, считая её позорной. — Ах да, тот парень, когда стал главным ассистентом, очень радовался, что его годовой доход вырос втрое по сравнению с тем, когда он был редактором. — Если он так хорошо ладил с вами, почему же он так внезапно уволился? — Вот и я не пойму, в чём дело. Если уж говорить, ну, дедлайн поджимал, и я потребовал переделать всю рукопись. Немного утомительно, но что поделать? Ради качества работы. Мило Орио ответил без тени вины. — (Ну, язык аскаф по сеттингу появился потому, что первый император страдал дислексией и мог писать только зеркальные символы, а подданные, восхищаясь им, передали это письмо потомкам. Значит, мне нужно зеркально отразить общепринятый язык раннего Средневековья во «Флюрии»?) — …И это причина ухода ассистента? — Ага. — Но, выходит, Харука ни в чём не виновата? — Харука? Нет. Наоборот, благодаря её совету я понял, что испортил рукопись. — Вот как… Значит, Харука действительно не совершала ошибок. То, что его собственное замечание неожиданно привело к решению Мило Орио кардинально переделать рукопись, — Харука, вероятно, чувствовала ответственность. Это на неё похоже. С точки зрения издательства, возможно, вину всё равно возложили бы на неё, но по крайней мере я могу утверждать, что Харука как ответственный редактор поступила правильно. — «Арупусу-сэнсэй, ты тогда говорил, что очень любишь "Флюрию". Ты до сих пор мой поклонник?» — Ну так что, как думаешь? Пойдёшь ко мне ассистентом? Пойдёшь ведь? Ты же сейчас свободен, правда? Мило Орио сказал безапелляционным тоном. — А? Ну, у меня есть рукопись для обсуждения на редакционном совете, я её доделываю… — Вот как. Но у тебя же уже есть рукопись короткой серии? Я читал. На её доработку хватит пары дней. Даже если дедлайн в конце этого месяца, у тебя будет примерно неделя свободного времени. Мило Орио сказал это так, будто это само собой разумеется. Мне, обычному человеку, с моим темпом работы трудно равняться на Орио-сэнсэя, гения. — Извините, что я, потревожив ваше драгоценное время, говорю такое, но дайте мне ещё немного подумать. Мне нужно кое с кем посоветоваться, прежде чем решить, смогу ли я стать вашим ассистентом. — С Харукой? — И с ней, и ещё с одним человеком. — Не знаю, что у тебя там за обстоятельства, но понял. Однако, Арупусу-сэнсэй, ты станешь моим ассистентом. — Есть ли у вас какие-то основания? — Нет, но чутьё у меня хорошее. Пока. Мило Орио «хмыкнул», издав самоуверенный смешок, и разговор закончился. — «В воде оазиса яд». Я отправил Конате и Харуке сообщение: «По поводу предложения стать ассистентом у Мило Орио хочу с вами посоветоваться. Если можете, приходите в мою комнату к двум часам дня». Что скажет Коната, если я соглашусь? И Харука… — Пока я размышлял, время пролетело незаметно. — Я вернулась. Коната сказала своим обычным ровным голосом. — О, привет. Я встал и помахал ей. — Уф… уф… уф… Господин! Я слышала от Мило Орио: «Арупусу-сэнсэй согласится быть моим ассистентом, без проблем». Это правда? Запыхавшаяся Харука приоткрыла дверь через несколько секунд после Конаты. Затем она отодвинула Конату и вошла в комнату. — Э-э, я ещё не сказал, что согласен. — Слава богу. Тогда я сама откажусь от этой работы за вас. Харука с облегчением выдохнула и достала телефон. — Подождите. Я ещё не принял решение, но склоняюсь к тому, чтобы согласиться. Я же частный предприниматель, у меня есть право свободно выбирать себе работу, верно? Ожидаемая реакция — я выпалил заранее заготовленный ответ. — «Давай ~~» (Даже если я откровенно скажу: «Хочу вам помочь», Харука, наверное, откажется…) Навязывать ей свои сантименты — только усилить её чувство вины. Значит, надо убедить её логикой. — Разумеется, это ваше право. Однако сейчас вы должны сосредоточиться на своей рукописи для сериализации. Полагаю, у вас нет причин в такой момент идти в ассистенты к другому автору. Харука скрестила руки, приблизилась и стала давить на меня. — Ну, например, подзаработать карманных денег? — Вы не из тех, кто бездумно тратит деньги. Если вы скажете, что испытываете финансовые трудности, я не смогу с этим согласиться. У вас должны быть накопления ещё с экранизации. Харука спокойно возразила. — Но если вас из-за этой вашей ошибки уволят или вы будете вынуждены уйти, то новая сериализация, которую вы хотите продвигать, может тоже рухнуть. — Меня не уволят. В манге бывают сюжеты, где редактора увольняют, но в реальности редакторов не хватает. Даже если у Мило Орио возникнут проблемы с выпуском, за один срыв дедлайна никого не уволят — иначе издательство не сможет работать. Харука пожала плечами. — Верно. Но вероятность того, что вас переведут в другой отдел, не равна нулю. И даже если до этого не дойдёт, если ваш авторитет в редакции пострадает, моей новой сериализации будет сложнее пройти, не так ли? Flare Comics на словах исповедует принцип «всё, что интересно, — разрешено», но, как и во многих других журналах, равенства между редакторами нет. Поскольку компания — это бизнес, предложение редактора с достижениями, конечно, пройдёт легче, чем у того, у кого их нет. — «А? Да ладно, серьёзно? Арупусу-сэнсэй, ты говоришь то же самое, что и Харука. Дежавю?» — Хм, я действительно не могу сказать, что такого не случится… Коната, ты не остановишь господина? Твой драгоценный господин собирается забросить свою работу из-за некомпетентного редактора. Тебя это не злит? Харука, не найдя слов, перевела разговор на Конату. — «Правильно! Видишь, это же простое тестирование? Но семьдесят процентов, кто приходил ко мне ассистентом, я на этом отсеял. В условиях же было написано: "Прочитать последнюю главу "Флюрии" Мило Орио». Тебе не кажется это странным?» — Если уж говорить, конечно, я злюсь. Почему редактор, который должен быть в позиции поддержки, наоборот, создаёт ему проблемы? Это ненормально. — «Скорее, дежавю здесь ни при чём, это здравый смысл…» Коната налила себе чаю, залпом выпила и сказала: — Никаких возражений. Пожалуйста, ругайте меня, ещё. Сейчас, кажется, я готов принять любую критику. А когда накричитесь, помогите, пожалуйста, уговорить господина ещё раз подумать. — …Ругательств на тебя у меня хватит, но удерживать его или нет — это другой вопрос. Я спрашиваю ещё раз: ты хочешь стать ассистентом Мило Орио? Коната поставила чашку в мойку и, повернувшись ко мне, приблизилась. — Да. Я хочу стать ассистентом Мило Орио. — «Верно. Но вероятность того, что вас переведут в другой отдел, не равна нулю. И даже если до этого не дойдёт, если ваш авторитет в редакции пострадает, моей новой сериализации будет сложнее пройти?» — Почему? — Я уже говорил, что не представляю себе сотрудничества ни с каким другим редактором, кроме Харуки. Если мой ответственный редактор вдруг станет кем-то другим, это будет для меня проблемой. Конечно, я хочу помочь Харуке, но это не просто благотворительность. Я делаю это потому, что это нужно мне самому. — «Скорее, дежавю здесь ни при чём, это здравый смысл…» — И только поэтому? — …Честно говоря, мне интересно, как работает Мило Орио. Наверное, придётся несладко, но я могу многому научиться у гения. Такой опыт обязательно пригодится мне в творчестве. — Правда? Ну и хорошо. Коната ответила немедленно. — «Даже так, я всё равно рада». — Ответ пришёл сразу. — М-можно мне? Реакция Харуки была в пределах моих ожиданий, а вот Коната ответила не так, как я думал. — «И только поэтому?» Честно говоря, я ожидал большего сопротивления. — Если бы ты не думал в первую очередь о себе, я бы точно возражала. Но если ты что-то делаешь ради себя, я всегда тебя поддержу, даже если это работа ассистентом у другого автора. — «Спасибо, Коната… Но если я пойду ассистентом к Мило Орио, то с версией в соцсетях, которую мы обсуждали…» Однако её сжатые кулаки ясно говорили о том, как ей самой это не нравится. Присоединившись к ассистентской группе Мило Орио, основную работу я буду делать у него, и только в промежутках между заданиями смогу дорабатывать свою рукопись. Конечно, времени на любительскую мангу для соцсетей уже не останется. — «Вот как. Но у тебя же уже есть рукопись короткой серии? Я читал. На её доработку хватит пары дней. Даже если дедлайн в конце этого месяца, у тебя будет примерно неделя свободного времени». — Над тем мы можем работать в любое время. А это нужно сделать сейчас. Коната ответила беззаботным тоном. — «Вот как. Но у тебя же уже есть рукопись короткой серии?..» Затем, энергично кивнув Конате, я снова повернулся к Харуке и заявил. — «Арупусу-сэнсэй, ты тогда говорил, что очень любишь "Флюрию". Ты до сих пор мой поклонник?» — Извини, Коната. Я перед тобой в долгу. — Ничего ты не должен. Просто я хочу, чтобы ты рисовал то, что хочешь. — Даже так, я всё равно рада. — …Если я могу чем-то помочь, скажи. — «Если бы ты не думал в первую очередь о себе, я бы точно возражала. Но если ты что-то делаешь ради себя, я всегда тебя поддержу, даже если это работа ассистентом у другого автора». — «И только поэтому?» Я почесал затылок. — Арупусу-сэнсэй, ты тогда говорил… Не время для ложной скромности. — Хорошо! Итак, Харука, я стану ассистентом Мило Орио. — «Даже так, я всё равно рада». — У господина всё получится. — …Ладно. Раз ваше решение твёрдое, я больше не буду возражать. Простите — нет, спасибо за вашу доброту… Я постараюсь как можно скорее найти новых ассистентов и навести порядок, а Мило Орио прошу вас приглядеть. Харука глубоко поклонилась. — «Верно. Но вероятность того, что вас переведут в другой отдел, не равна нулю. И даже если до этого не дойдёт, если ваш авторитет в редакции пострадает, моей новой сериализации будет сложнее пройти?» — «Ответ пришёл сразу». — Хорошо! Впрочем, не факт, что я буду полезен как ассистент. Я почесал затылок. Вот наговорил с три короба, а вдруг ничего не смогу сделать? — У господина всё получится. — Если её будут возражать, я не уступлю. — «Если бы вы не думали в первую очередь о себе, я бы точно возражала…» — Завтра меня ждёт работа ассистентом по шестнадцать часов в день. — «Если её будут возражать, я не уступлю». Они обе сказали одно и то же. — «Арупусу-сэнсэй, ты тогда говорил, что очень любишь "Флюрию"…» Не знаю, почему они мне так доверяют, но я бы хотел оправдать их ожидания. — Давай ~~ Я немедленно отправил Мило Орио письмо с согласием. Ответ пришёл сразу. — «Арупусу-сэнсэй, ты тогда говорил…» Завтра меня ждёт работа ассистентом по шестнадцать часов в день. ---------- Том 2 Глава 22 И вот, начиная с шести утра, я начал свою жизнь в качестве ассистента Мило Орио. Поначалу я думал, что смогу в перерывах работать над своей рукописью. Но очень скоро я понял, насколько наивны были эти надежды. — Шестая страница готова. «— Выглядит довольно неплохо. Границу между пустыней и лесом переделай так, чтобы чувствовалось: „начальник, который, зная, что это уже не модно, всё равно продолжает зачёсывать волосы на пробор 3:7“. Потому что сейчас это скорее похоже на „самоуверенного холостяка, который не замечает, что отстал от жизни, и носит жирную причёску“.» — Э-э, в этом регионе раньше существовала древняя цивилизация, поэтому здесь осталось магическое воздействие. Нужно показать его глубже, чем сейчас? Ну, например, «чувство, что здесь до сих пор бурлит и проклятие, и благословение»? «— Точно-точно! — Когда закончишь, возьмись за этот лист.» «(Мне такое не повторить. Это уникальная система управления самого Мило Орио…)» (Каждый новый лист приходит так быстро…) Рукописи сыпались одна за другой, а ответы не приходилось ждать почти вовсе. У меня совершенно не было времени на свои дела. Когда я смотрел на задания, мои глаза не верили себе, но, общаясь напрямую с Мило Орио, можно было худо-бедно выполнять работу ассистента. Разумеется, при условии, что человек обладает определённым уровнем мастерства и понимает вкусы Мило Орио. (Впрочем, оказывается, она из тех, кто во время работы держит связь с ассистентами постоянно… Такой подход, наверное, отпугивает временных помощников.) «— Коната сказала и подлила мне в кружку чаю». Кто-то, возможно, считает, что возможность постоянно задавать вопросы — это хорошо, но есть и те, кому не по душе постоянный надзор автора. Если нужно такое плотное общение, то лучше нанимать постоянных ассистентов и дрессировать — то есть тренировать — их так, чтобы они были готовы отдать за работу сердце. «Я честно признался. Взявшись за работу ассистента, я должен чётко говорить о том, что не могу сделать». (Мне такое не повторить. Это уникальная система управления самого Мило Орио…) Я согласился стать ассистентом, надеясь чему-то научиться, но вместо этого чувствовал, что меня избивают дубиной под названием «талант», и это было мучительно. Ощущение было такое, как у муравья перед слоном. Но я всё равно старался не отставать. Время летело незаметно. Первый раз мою работу отклонили в три часа дня. «— Эту одежду нужно перерисовать всю. В таком виде сдавать нельзя». Сцена, где Марису и Халим гуляют по улице с магазинами старых вещей. Они находят модное кимоно в стиле фурисодэ, но оно не подходит для путешествия, поэтому они отказываются от покупки. Вот такая сцена. «— Коната застенчиво прошептала». — Извините. Стыдно признаться, но я мало что смыслю в моде, мне нужно учиться. Я честно признался. Взявшись за работу ассистента, я должен чётко говорить о том, что не могу сделать. «Я честно признался. Взявшись за работу ассистента, я должен чётко говорить о том, что не могу сделать». «Я согласился стать ассистентом, надеясь чему-то научиться, но вместо этого чувствовал, что меня избивают дубиной под названием "талант"». — Ну, если бы это была обычная одежда, то сдать можно было бы. Но это место, которое я хочу проработать особенно тщательно… Не то чтобы тут нужна была помпезность, но не хватает благородства. В будущем я планирую использовать часть ткани от этого платья для свадебного наряда Марис, так что я не могу согласиться на небрежность… — Постойте, постойте, не говорите мне о сюжете! Я поспешно прервал Мило Орио. Узнавать от самого автора, как продолжается любимая манга, — это вам не шутки. Серьёзность этого можно сравнить с разгадкой тайны «Сокровищ Острова Сокровищ». «— А? Арупусу-сэнсэй, ты из тех, кто не выносит спойлеров? А мне даже со спойлерами всё равно нравится.» — В-в общем, я попробую поискать материалы… Как, например, это? Я нашёл в интернете фотографии свадебных платьев и отправил Мило Орио. «— Хм-м... Не совсем то. Сравнивать с королевской или британской королевской свадьбой — это уже перебор. Это платье должно напоминать о бывшей аристократии, о младшей дочери местного клана или принцессе маленькой страны, которая обеднела, распродала свои вещи, и они попали в народ.» Если сравнивать с Землёй, то во «Флюрии» действие происходит в уникальной культуре на стыке Востока и Запада, с примесью японских элементов. Так что подобрать стиль очень сложно. — «Ага, я вроде бы представляю, но подходящих материалов сразу не найти. Дайте мне немного времени.» В «Флюрии» действие происходит в уникальной культурной зоне на стыке Среднего Востока и Запада, с примесью японских элементов, так что подобрать фасон непросто. Я потратил на поиски немного больше времени. Собрал фотографии свадеб людей из среднего класса и отправил Мило Орио. «— Хм-м... Не то. В праздничной одежде, конечно, есть своя праздничность, но у этого народа в такой же одежде хоронят. Так что в ней должна чувствоваться и лёгкая грусть. Например, как „одежда, которую надела бы девушка, живущая в Сиракане, районе Токио, которую родители из желания дать ей больше опыта отдали в обычную государственную школу, и которая там стала белой вороной, и на день рождения к ней никто не пришёл, даже поздравить“.» Опять это уникальное сравнение. — По-подождите, я попробую ещё. Потом я несколько раз переделывал, но всё без толку. Я решил пока отложить это платье и заняться другими заданиями. «— В-в общем, я попробую поискать материалы… Как, например, это?» «— Спасибо. Работа здорово продвинулась. Тогда до завтра.» — Хорошо. Спасибо за внимание. Освободился я от работы в десять вечера. Дальше нужно было заниматься своей рукописью. «— Тяжело тебе?» «— Кстати, в целом у ассистента всё нормально, но одно место у меня ну никак не получается». «Я поспешно прервал Мило Орио». — Ах, Коната, спасибо. Коната, словно выбрав момент, принесла разогретый ужин. Есть хотелось, но времени наслаждаться не было — я проглотил еду, почти не жуя. «Потом я несколько раз переделывал, но всё без толку». — Кстати, в целом у ассистента всё нормально, но одно место у меня ну никак не получается. — Это насчёт одежды? «— Хм-м... Не то. В праздничной одежде, конечно, есть своя праздничность, но у этого народа в такой же одежде хоронят. Так что в ней должна чувствоваться и лёгкая грусть. Например, как "одежда, которую надела бы девушка, живущая в Сиракане, районе Токио…"» — Да. Ты слышала? Коната с тех пор как вернулась с дополнительных занятий, сидела рядом и тихо училась. Конечно, она слышала и наш разговор с Мило Орио. — …В нашей школе, в коридоре домоводства, выставляются свадебные платья выпускниц прошлых лет. Если хочешь, могу показать по видео из школы. Коната застенчиво прошептала. — Что? Сакураба же школа с уклоном в учёбу, да? У вас есть и отделение домоводства? «Собрав фотографии свадеб людей из среднего класса, я отправил их Мило Орио». «— Кстати, в целом у ассистента всё нормально, но одно место у меня ну никак не получается». — В основном, конечно, уклон в учёбу, но есть ещё, так сказать, для «высшего сословия»? Да, отделение домоводства. Школа получила много пожертвований от людей, которые не слишком сильны в учёбе, но хотят иметь диплом Сакурабы. — …Понятно. Непросто, наверное, руководить престижной школой. — Так что — ты хочешь посмотреть или нет? «Кто-то, возможно, считает, что возможность постоянно задавать вопросы — это хорошо, но есть и те, кому не по душе постоянный надзор автора». — Ну конечно, хочу. Но тебе не будет неловко? Фотографировать эти платья — это же привлечёт к тебе внимание. — …Мне стыдно, но помочь тебе я могу только так. «Дальше нужно было заниматься своей рукописью». Твёрдо сказала Коната. — Спасибо! Мило Орио-сэнсэй тоже будет рада. Сказал я, не удержавшись, подался вперёд и взял Конату за руку. — Ха-ха, ведь это не ради твоей собственной работы, а выглядишь таким счастливым. Коната чуть улыбнулась. — Да, наверное. Но создавать хорошие произведения — это здорово. Это, наверное, инстинкт художника. Я отпустил руку Конаты и посмотрел на кончики палочек. — Ну, зато это в твоём стиле. Коната сказала и подлила мне в кружку чаю. ---------- Том 2 Глава 23 Думаю, Мило Орио просто шутила, и на её слова можно было не обращать внимания, но Коната, видимо, по натуре слишком прямолинейна. На следующий день я работал над своей рукописью до самого утра, а поспав около двух часов, снова принялся за ассистирование Мило Орио. Вскоре, после полудня, мне позвонила Коната по видеосвязи. Решив, что лучше сразу показать всё Мило Орио, я направил веб-камеру на экран телефона и терпеливо транслировал картинку. — «Вот это! То, которое посередине, в стиле сари! У-у-у-о-о-о-о-о-о! Да это же ткань, которой больше двухсот лет! Редкость, даже в стране-производителе её осталось немного! Потом сфотографируйте всё как следует, для истории. Ах, и рукава, и спину не забудьте!» Реакция Мило Орио была не просто радостной. Она принялась издавать странные звуки и прыгать перед экраном. С экрана компьютера было видно, как её голова то и дело выскакивала за пределы кадра. — «Я поняла». — «Пожалуйста! Ах, и то платье в кельтском стиле тоже! Слушай, а ваша школа случаем не слишком крута? Ладно бы ещё какими-то японскими традициями, но откуда у вас иностранные свадебные платья?» — «Сакураба принимает на учёбу иностранных учениц — членов королевских семей и детей миллиардеров, поэтому у нас с ними тесные связи». — «Ну надо же! Прямо школа из манги! Если туда ещё зачислить одного единственного парня — сразу получится любовная комедия-гаремник!» — «Мальчики не принимаются, но, говорят, принимают трансгендеров, у которых в документах указан женский пол». Мило Орио захлопала в ладоши и рассмеялась. Коната ответила серьёзным тоном. Думаю, Мило Орио просто шутила, и на её слова можно было не обращать внимания, но Коната, видимо, по натуре слишком прямолинейна. — «Девушка? Здорово! Слушай, а в женских школах бывает такое, ну, юри? То есть девушки-леди пьют чай и шалят? Заодно сними мне, как проходят уроки в старшей школе, а?» Мило Орио засыпала Конату вопросами. — «…» Лавина вопросов, похоже, ошеломила Конату, и она замолчала. — Мило Орио-сэнсэй, если она будет снимать других учениц во время уроков, у неё будут неприятности в школе. Пожалуйста, не заставляйте её… Вступился я. — «А-а-а, но, Арупусу-сэнсэй, вы же хорошо знакомы с этой старшеклассницей из Сакурабы? Получается, у вас есть настоящая JK, которую вы можете рисовать. Это нечестно! Мне можно из зависти заявить на вас в полицию и потребовать смертной казни?» Мило Орио переключила насмешки на меня. Если бы у меня были силы, я бы ещё как-то отбивался, но почти бессонная ночь давала о себе знать. Более того, Мило Орио, которой приходилось спать ещё меньше моего, откуда в ней столько энергии? Хотя, наверное, она просто была на взводе от приближающегося дедлайна. — Умоляю вас, пощадите… А то я и правду подумываю сбежать с поста вашего ассистента. Сказал я в полушутку-полусерьёз. Неужели это расплата за то, что я по своей легкомысленности ступил на поле битвы гения? — «Угрожаешь? Ты мне угрожаешь? Тогда и у меня есть, чем тебя взять». — «Чем взять?» «Даже если она узнает, что я знаком с Конатой, ей неоткуда знать, что мы живём вместе». Думаю, Мило Орио просто шутила, и на её слова можно было не обращать внимания, но Коната, видимо, по натуре слишком прямолинейна. У Мило Орио не может быть на меня компромата. — «Да! Если ты, Арупусу-сэнсэй, уйдёшь, моя сериализация выйдет с опозданием! Тебе плевать?» «— Даже если она узнает, что я знаком с Конатой, ей неоткуда знать, что мы живём вместе». — «Да! Если ты, Арупусу-сэнсэй, уйдёшь, моя сериализация выйдет с опозданием! Тебе плевать?» — Позвольте спросить, почему опоздание с вашей рукописью должно быть угрозой для меня? — «Как почему? Любой мой поклонник больше всего на свете боится, что не сможет узнать, что же будет дальше во "Флюрии"» Мило Орио сказала это так, будто это само собой разумеется. Абсолютная уверенность в своём произведении. Наверное, мне стоило бы поучиться у неё такой психологической устойчивости. — …Короче, проблема сейчас в одежде. Давайте поскорее её решим. Поняв, что спорить с Мило Орио бесполезно, я вернул разговор в рабочее русло. — «Точно! В общем, за основу возьмём то сари, а отделку сделаем в кельтском стиле. Нарисовать надо так, будто это кельтская жрица после того, как её страну захватил Рим…» — Записываю. — Записываю. Затем я принялся рисовать, сверяясь с присланными Конатой фотографиями. — «Что? Да! Если ты, Арупусу-сэнсэй, уйдёшь, моя сериализация выйдет с опозданием! Тебе плевать?» В итоге, после того как Мило Орио собственноручно всё переделала, проблемный костюм наконец был готов. ---------- Том 2 Глава 24 — «Такими темпами мы, похоже, успеем к завтрашнему дедлайну». Хоть вкус и лекарственный, мне кажется, эффект именно от этого своеобразного запаха. — «…Не надо». — Да. Финишная прямая, давайте постараемся. Сегодня я снова работал ассистентом у Мило Орио. Видимо, по натуре я больше подхожу на роль подчинённого: всего третий день, а я уже привык, будто меня эксплуатировали годами. Тяжело, но комфортно, какое-то странное спокойствие. Щёлк — раздался звук открываемой двери. Коната? — но я ошибся. «— Коната? — но я ошибся». — Господин, вы устали. Я принесла подкрепление. Харука с двумя пакетами из круглосуточного магазина подошла ко мне. — Хорошо, спасибо. Ответил я и взглядом выразил благодарность. «— Тот голос, это Харука?» — Да. Мило Орио-сэнсэй, вы тоже устали. Я позже зайду и к вам. Харука чуть повысила голос. «— Окей. Тогда я отдохну полчасика. Дорога к вычитке, в общем, ясна, да и как леди, чувствую, что неделя без душа — это уже перебор». «— Как неловко». — С-спасибо за работу. Связь прервалась. Я снял гарнитуру и сладко потянулся. — Господин, с Мило Орио уже виден свет. По поводу главного ассистента — я, наверное, смогу его вернуть. Даже если всех обычных ассистентов не удастся уговорить, хотя бы половину… Харука, сидя на полу на коленях, задумчиво пробормотала. «— Правда? Вот и отлично. — Ах, это я возьму». Я открыл принесённый Харукой энергетик и залпом выпил. Хоть вкус и лекарственный, мне кажется, эффект именно от этого своеобразного запаха. Я поставил пузырёк на пол и пальцами помассировал шею и мышцы между лопатками. Бессонные ночи всё же дают нагрузку на глаза и плечи. В двадцать с небольшим это одно, а что будет позже? «— Я и не подозревал. — В будущем, наверное, будут проблемы». — Давайте я вам плечи разомну. Харука встала и зашла мне за спину. — Не стоит, неудобно… — ……………А вы умеете. Больно, но приятно — виртуозный массаж. Искусные пальцы сняли усталость, и меня потянуло в сон. Вздремнуть бы немного. ……………… — Чем это вы занимаетесь? Холодный голос упал на голову, и я вмиг открыл глаза. Коната стояла там, не издав ни звука. Хотя было лето, меня пробрали мурашки. — Ничего особенного, просто небольшая услуга. Я хотела помочь господину расслабиться в короткий перерыв. — Это моя работа. Коната отодвинула Харуку и встала за моей спиной. (Больно-больно-больно-больно.) «— Да. Финишная прямая, давайте постараемся». Боль была такой, будто жилы вытягивали. Слишком сильный нажим, да и ногти, наверное, впивались. — «Коната неуклюжа». — Тогда лучше я приготовлю поесть. — Это тоже моя работа. — «Правда? — Коната, не хочешь сладостей? Говорят, ты очень помогла Мило Орио со сбором материала. Раз ты вложила силы в мою работу, я должна тебя отблагодарить». Харука достала из пакета мармелад и печенье и протянула Конате. — …Не надо. — «Правда? Ну, я так и думала, что ты это скажешь. У меня остались некоммерческие промо-стенды с работами Арупусу-сэнсэя, которые мы раздавали магазинам. Ты не хочешь?» — Тогда хочу. Коната быстрым, как у дикой кошки, движением выхватила у Харуки стенды, убрала в рюкзак и снова принялась массировать мои плечи. — «Правда? Ну, я так и думала, что ты это скажешь…» — Тогда плечи оставляю тебе. А я помассирую господину ноги. Долгое сидение без движения чревато синдромом экономического класса. — …Ладно, это я ещё стерплю. Коната, помедлив, сказала. — «Я открыл принесённый Харукой энергетик и залпом выпил». — Тогда, господин, вытяните ноги. — Х-хорошо. «— Слишком сильный нажим, да и ногти, наверное, впивались». Я осторожно вытянул ноги. Мнут-мнут. Мнут-мнут-мнут. Мнут-мнут-мнут-мнут. «— Правда? — Коната, не хочешь сладостей?..» (Отрадно, что обе обо мне заботятся, но, честно говоря, я предпочёл бы украсть полчасика на сон.) Думал я так, но видя, как они самозабвенно делают массаж, ничего не сказал. ---------- Том 2 Глава 25 Всему приходит конец. — П-последняя страница, я закончил, как вы и просили. Перед девятью вечера. Дрожащим голосом я отрапортовал. — «Хорошо… ну-ну… отлично, ОК. Есть кое-какие мелочи, но с ними я и сама справлюсь. Можешь отдыхать. Спасибо за работу.» — Спасибо за работу. «Сначала я ещё стеснялся, а теперь без колебаний подкалываю». После нескольких дней полуночного бдения моя сонливость достигла предела, но я никак не мог заснуть — слишком ждал иллюстрацию от Мило Орио. — Спасибо! Буду ждать! — «Спасибо тебе огромное, Арупусу-сэнсэй. Ты просто монстр — один выдал работу за двоих главных ассистентов. Может, ты прирождённый гений-ассистент? Может, сразу перейдёшь ко мне на постоянную работу? Гарантирую годовой доход в двадцать миллионов йен.» — Ха-ха, спасибо за предложение, но я вынужден отказаться. — «Я не наёмный убийца… если можно, пожалуйста, заплатите мне за ассистирование не деньгами, а вещью». — «…Что ты делаешь?» — У меня и мысли не было колебаться. — «Эй-эй? Я же предлагаю на пять миллионов больше, чем предыдущему главному ассистенту.» Мило Орио недовольно выболтала чужие доходы. Впрочем, двадцать миллионов, да? Может, мне и правда выгоднее быть ассистентом, чем плохо продающимся мангакой. Но я хочу быть мангакой не ради денег. — Даже если придется грызть стол от нищеты, я намерен оставаться мангакой, пока Харука меня не бросит. «— Мило Орио легко попрощалась и отключилась». — «Ах вот как. Арупусу-сэнсэй, тогда тебе, наверное, никогда не придётся бросать. Скорее ты пропадёшь под давлением, не сумев оправдать её надежд, чем она тебя бросит.» Мило Орио сказала с сожалением. — Умоляю, не говорите о будущем так, будто оно уже предопределено. Это не шутки. «Сначала я ещё стеснялся, а теперь без колебаний подкалываю. Я сам поражаюсь своей приспособляемости. Ну, к жизни в заточении у Конаты я тоже быстро привык, так что это ещё цветочки». — «Ха-ха-ха-ха, я пошутила. С тобой всё будет в порядке. Когда придёт беда, кто-нибудь обязательно поможет. У тебя, наверное, такая судьба.» — И это опять ваше чутьё? — «Да, чутьё.» Мило Орио ответила мгновенно. Тон по-прежнему беззаботный. Но её предчувствия, кажется, сбываются, так что пусть будет так. И вот, моя короткая жизнь ассистента подошла к концу. — Мило Орио-сэнсэй, можно задать вам один вопрос? — «Какой?» — …Харука — лучший редактор, да? Пользуясь редкой возможностью поговорить с Мило Орио, я задал то, что давно вертелось на языке. «— Вместе с сообщением пришёл рисунок». Мило Орио с сожалением сказала. — «Конечно, об этом даже не спрашивай.» Мило Орио ответила мгновенно. — «Ха-ха-ха-ха, я пошутила…» — Действительно. Глупый вопрос. Услышав эти слова, я испытал огромное удовлетворение. — «…По большому счёту, если редактор не работал с автором с самого старта, то, берясь за уже успешную мангу, он часто превращается просто в робота, который забирает рукописи. Даже если он даст совет, который улучшит работу, заслугу припишут автору, а если по его вине продажи упадут, его же и обвинят в том, что лез не в своё дело. В общем, редакторы тоже люди, им хочется продвигать новые работы, которые они сами вынянчили, и на них они тратят силы. Но Харука другая. Даже работая с моей мангой, она не отлынивала и осмеливалась бросать мне вызов. Такого редактора ещё поискать. Правда, я ей очень благодарна.» (Срочно распечатать — нет, у меня же нет принтера! Придётся бежать в круглосуточную лавку!) — «Вау! Она правда нарисовала! Персонаж в костюме моей героини! Коллаборация! Коллаборация!» Мило Орио говорила с глубоким уважением. — Вот как… Я понимаю эти чувства. Мило Орио-сэнсэй, я, конечно, не так популярен, как вы, но и когда моя манга не продавалась, и когда её экранизировали, и когда сериализацию опять закрыли, Харука всегда относилась ко мне одинаково. (Вау! Она правда нарисовала! Персонаж в костюме моей героини! Коллаборация! Коллаборация!) Ко всем авторам, с которыми работает, она относится одинаково искренне, стараясь ради их работ. На словах это просто, а на деле — невероятно достойно уважения. — «Ну всё, мы обменялись комплиментами в адрес Харуки, пора вернуться к работе. Куда перевести плату за твоё ассистирование? В швейцарский банк?» — «Я не наёмный убийца… если можно, пожалуйста, заплатите мне за ассистирование не деньгами, а вещью». — «Вещью? Не деньгами?» — Да. Ну, например… вашим собственноручным рисунком Марис с автографом. Вот такой оплаты было бы достаточно. Скромно сказал я. — «А? Без проблем. Но тебе этого хватит?» — Вполне. Ах, конечно, вы сейчас очень заняты, так что я не против, если пришлёте позже. — «Да нет, я сейчас быстро нарисую. Всё равно после вычитки я, наверное, отрублюсь и забуду. Ах, вот оно что! Арупусу-сэнсэй, так ты и правда меня очень любишь!» Мило Орио радостно рассмеялась. Я из тех, кто разделяет произведение и автора, так что, если уж точно, я люблю «Флюрию», а не Мило Орио. Конечно, как коллега по цеху, она вызывает у меня уважение — но если отбросить это уважение… да, в ней есть что-то чокнутое, но она мне симпатична. — Спасибо! Буду ждать! Не нужно грубить понапрасну, лучше просто показать, как я рад. — «ОК. Как нарисую, пришлю. Жди примерно через час~~» Мило Орио легко попрощалась и отключилась. После нескольких дней полуночного бдения моя сонливость достигла предела, но я никак не мог заснуть — слишком ждал иллюстрацию от Мило Орио. Сил на свою работу уже не было, я только и делал, что ел, чистил зубы, занимался мелкими делами, но в каждый свободный миг проверял телефон — нет ли нового сообщения. Скоро мне стало нечем заняться, я принялся убирать в комнате, как вдруг мессенджер ожил. — «Спасибо. Если ещё будут проблемы, снова на тебя рассчитываю.» Вместе с сообщением пришёл рисунок. Увидев его, я хлопнул в ладоши. (Вау! Она правда нарисовала! Персонаж в костюме моей героини! Коллаборация! Коллаборация!) Такой Марис, в единственном экземпляре, есть только у меня. Одного этого рисунка было достаточно, чтобы я почувствовал, что все труды ассистента окупились. (Срочно распечатать — нет, у меня же нет принтера! Придётся бежать в круглосуточную лавку!) Я возбуждённо побежал в круглосуточный магазин. «— Я кое-как расстелил сложенное одеяло». Распечатал формат А3, максимально возможный, купил двусторонний скотч и вернулся домой. Собственноручный рисунок Мило Орио немедленно отправился на стену. «Перед девятью вечера. Дрожащим голосом я отрапортовал». Я застыл, глядя на него. «После нескольких дней полуночного бдения моя сонливость достигла предела, но я никак не мог заснуть — слишком ждал иллюстрацию от Мило Орио». — …Что ты делаешь? Раздался голос. Я обернулся — Коната, выйдя из душа, с недоумением смотрела на меня. — Коната, смотри! Мило Орио нарисовала для меня! Марис! Моя собственная Марис! Я показал на стену. — …Это я конфискую. Коната медленно подошла, встала передо мной и бесцеремонно содрала рисунок со стены. — Почему? Это моя плата за работу! — …Я конфискую это как свою плату за работу. — А? Да, ты тоже имеешь право на оплату труда. Ладно, я заплачу тебе отдельно, а рисунок верни! — Нет. «— Я глубоко вздохнул». — Ну почему нет! — …Поклоняться кумирам — грех. Пробормотала Коната и аккуратно сложила мою Марис в рюкзак. Снова её бессмысленные поступки. «Впрочем, не обязательно было грубить, можно было просто порадоваться». (Ах, вот чёрт, когда Марис отобрали, напряжение спало, и меня резко склонило в сон.) Я кое-как расстелил сложенное одеяло. (Всё равно оригинал рисунка сохранён в компьютере…) — Ладно, спо… койной ночи. Я рухнул на постель. Сознание отключилось почти мгновенно. ---------- Том 2 Глава 26 Утром я проснулся около десяти, но тело всё ещё было тяжёлым и клонило в сон. Сходил в туалет, напился воды и тут же снова провалился в дрему. — «А-а-а…» — «М-м…» Когда я очнулся снова, за окном уже стемнело. — «…Ну, в чём-то она права». (Плохо, с рукописью для сериализации надо торопиться.) Я поспешил встать — Харука, торопливо входя в комнату, удивлённо посмотрела на нас. — «У-уа!» У меня возникло чувство, будто меня схватили за шиворот и дёрнули назад — я плюхнулся на пол. (А это ощущение почему-то знакомое.) Я рефлекторно потянулся к шее. Коснулся холодного металла. — А, ты проснулся? Ужин почти готов. Коната подбежала с кухни. Она, видимо, готовила — в руке был нож. — К-Коната? А это зачем? — У тебя небольшой жар. Сегодня отдохни как следует. — Ладно, отдохнуть — не вопрос, но цепь-то зачем? — А? Иначе ты точно полезешь работать. Коната сказала уверенным тоном. Когда я очнулся снова, за окном уже стемнело. Она, похоже, совершенно не испытывала угрызений совести, ограничивая мою свободу цепью. — Но у меня же дедлайн. — Нельзя. Если простуда затянется, как в прошлый раз, и ты сляжешь — тогда будет хуже. Коната строго показала мне жест «крестик» и вернулась на кухню. Лезвие ножа блестело в свете лампы. — …Ну, в чём-то она права. Я послушно лёг в постель. На самом деле времени в обрез, но если говорить только о рисовании, я уже распланировал график до дедлайна. Однако в одном месте был небольшой затык — не хватало идеи. «Я так думал, но раз Коната старается ради меня, можно немного поиграть в её игру. У меня возникло чувство, будто меня схватили за шиворот и дёрнули назад — я плюхнулся на пол». Другими словами, я могу отдыхать и параллельно обдумывать сюжет — для этого необязательно сидеть за столом. Как говорит Коната, лучше хорошенько отдохнуть, чем затянуть простуду и свалиться. — «Ну…» — Готово. Коната принесла на подносе стеклянную миску с охлаждённым блюдом. — …Ну, в чём-то она права. Холодный удон с огурцом, помидорами и ветчиной. Чтобы я ел что-то легкоусвояемое, да? — О, спасибо. — Слушай, а палочки только одни, и тарелочки нет… Я приподнялся на локтях и спросил. — Ты о чём? Я же буду тебя кормить. Зачем тогда лишние палочки и тарелка? — Эй, я себя не настолько плохо чувствую. — Делай, как я говорю. — «У-уа!» Коната откуда-то достала нож. Если ужин готов, может, уберёшь инструмент? — «Я так думал, но раз Коната старается ради меня, можно немного поиграть в её игру». — Л-ладно, уговорила. — А-а-ам~~ — А… а-а-ам…? Я открыл рот, и Коната, макая удон в соус, подносила его к моим губам. Я шумно жевал. Когда речь об омлете с рисом — ещё куда ни шло, но удон пачкает соусом губы и воротник, так что я чувствовал себя младенцем — ужасно неловко. — Господин! С возвращением! Главный ассистент Мило Орио решил официально вернуться — а это вы тут чем занимаетесь? Харука, торопливо входя в комнату, удивлённо посмотрела на нас. — Господин сказал, что хочет на собственном опыте понять, что чувствует мангака, которого по-настоящему заточили. Я не помню, чтобы говорил такое. «— Эй, я себя не настолько плохо чувствую». Коната самовольно ответила за меня. Она, видимо, готовила — в руке был нож. Я не помню, чтобы говорил такое. — Вот как. Увлекаетесь сбором материала… Короче, рукопись Мило Орио закончена, с ассистентами тоже налаживается, так что с завтрашнего дня я снова могу вернуться к работе над вашей мангой. Спасибо вам огромное за помощь. И на финишной прямой давайте постараемся вместе. Харука легко приняла версию Конаты и даже слегка вскинула кулак в ободряющем жесте. — «К-Коната? А это зачем?» — «О, спасибо. — Слушай, а палочки только одни…» — Х-хорошо, я постараюсь. Я выпрямил спину и сглотнул слюну с ароматом бульона из бонито. ---------- Том 2 Глава 27 Я лихорадочно правил рукопись для сериализации. Хорошо отдохнув днём, я пришёл в прекрасную форму и чувствовал, что смогу нарисовать идеальную рукопись. — «Нет, просто как ответственный редактор я считала себя самым понимающим господина человеком, но против настоящей поклонницы я бессильна». Я передал рукопись сидевшей передо мной Харуке и сказал. — «Взгляну… да, всё очень хорошо. Господин, вы за эти несколько дней стали рисовать лучше.» — Ха-ха-ха, вы серьёзно? — Ах, помощь оказалась во вред, если можно так выразиться… В общем, такими темпами мы точно успеем к совещанию. — Да. Вот только финальная реплика главной героини никак не идёт в голову. Не придумаю ничего подходящего. — Ну, реплику можно менять до последнего момента. Займитесь пока остальным. — «Хорошо!» В двенадцать часов я отложил перо. — Вы насчёт этой девушки, Конаты. Сказал я, кивнув. — Да, пожалуйста. — «Господин, я не считаю, что здесь есть победители и побеждённые… Хотя это не совсем то же самое, что “Новое платье короля”, но если рядом будет только Коната, меня будут слишком баловать. Мне нужен ваш строгий контроль, чтобы сохранялся баланс». — Ха-ха-ха, вы серьёзно? Я выдавил сухой смешок. — В общем, я понимаю, что вероятность мала, но учитывать наихудший сценарий — тоже моя работа. К тому же у господина разве мало фанатичных поклонников? Вот я и подумала, что такое вполне возможно. — Правда? Я не считаю, что моя манера письма настолько экстремальна, чтобы привлекать фанатиков. — Произведения господина действительно не экстремальны, но их часто рекомендуют как «недооценённые» те, кто считает себя знатоками. Конечно, любые читатели — это благо, но бывают люди, которые используют мангу для самоутверждения. А если такой искажённый человек зайдёт слишком далеко, то, разочаровавшись в сюжете, он из поклонника может превратиться в ненавистника. Похоже на любовь, переходящую в ненависть… Даже если до этого не доходит, некоторые мангаки, окружённые шутами, которые безоговорочно их хвалят, становятся слепыми, как король из сказки «Новое платье короля». Разве не так? — «Хорошо!» Харука с чувством пробормотала. — «Ха-ха, прошу вас, не слишком сурово». — Вы правы. Я иногда вижу такие группы в соцсетях. — Да. И я боялась, что господин может стать таким. Но Коната другая. Она настоящая поклонница, которая по-настоящему ценит господина. — Да, Коната, кажется, знает меня лучше, чем я сам. Вчера я хотел работать, несмотря на небольшое недомогание, но она довольно жёстко меня остановила. — Правда? Ха-ха, это немного досадно. — «Потому что обидно?» Харука грустно улыбнулась. — «Нет, просто как ответственный редактор я считала себя самым понимающим господина человеком, но против настоящей поклонницы я бессильна». «— Надеюсь, вы будете дуть мне в спину ровно настолько, чтобы я не падал». — Господин, я не считаю, что здесь есть победители и побеждённые. Хотя это не совсем то же самое, что «Новое платье короля», но если рядом будет только Коната, меня будут слишком баловать. Мне нужен ваш строгий контроль, чтобы сохранялся баланс. Искренне ответил я. Хотя рисовать только то, что хочешь, — как того желает Коната — можно назвать работой мангаки, но это не профессия. Слишком попутный ветер — и я упаду лицом вниз. Надеюсь, вы будете дуть мне в спину ровно настолько, чтобы я не падал. — «…Вот как. Тогда не смею отказываться, могу я давать по-настоящему резкие комментарии?» — Ха-ха, прошу вас, не слишком сурово. — Да. — «Хорошо!» Перечитывать готовую рукопись много раз и исправлять мелочи — честно говоря, занятие неприятное. Даже свою собственную работу, перечитав несколько раз, начинаешь находить скучной — хочется поскорее с ней покончить. — «…Вот как. Тогда не смею отказываться, могу я давать по-настоящему резкие комментарии?» — «Ха-ха, прошу вас, не слишком сурово». Однако именно благодаря этой муштре я и могу называть себя профессионалом. ---------- Том 2 Глава 28 — …Рукопись, в общем, готова. — Да. Но она и сейчас уже на уровне сериализации, так что её можно сдавать на послезавтрашнее совещание. Однако, если возможно, я бы хотел, чтобы господин придумал для финальной реплики главной героини что-нибудь более меткое. — «С возвращением! — Слушай, Коната, если не сложно, почитай, пожалуйста, мою мангу и скажи, что думаешь. Только последняя фраза никак не получается». — Да. Спасибо за работу, господин. Первый час дня. Мы с Харукой пробормотали в один голос с каким-то странным чувством. — Осталась только последняя реплика, её ещё можно доработать… — Да. Но она и сейчас уже на уровне сериализации, так что её можно сдавать на послезавтрашнее совещание. Однако, если возможно, я бы хотел, чтобы господин придумал для финальной реплики главной героини что-нибудь более меткое. Мы скрестили руки на груди и уставились на рукопись. — «Ты принадлежишь мне». Нет, не то. …В сцене: героиня снимает цепь, и герой обретает свободу. Другими словами, ситуация отличается от той, что я пережил на самом деле, поэтому напрямую вставлять реальные фразы не стоило. Но герой уже настолько порабощён ею духовно, что сам просит запереть его снова. Героиня мягко улыбается и, как он и просил, вновь застёгивает цепь, говоря: «Не бойся, я с тобой». — Неплохо, но как-то обычно. Чувствуется топтание на месте, нет неожиданности. — Да, хочется, чтобы она сказала что-то по-настоящему запоминающееся. (Финальную реплику героини я почти дословно взял из того, что когда-то сказала Коната. Но сюжет манги — не точная копия того, что случилось со мной…) В реальности я, не зная, что Коната — сталкер, в шутку попросил её надеть на меня ошейник и продолжать обо мне заботиться. А герой манги, который уже знает, что героиня — преследовательница, тем не менее хочет, чтобы она им управляла. Иными словами, контекст разный, и дословное цитирование не работает. «— Героиня снимает цепь, и герой обретает свободу. Коната ответила мгновенно». — «Ты принадлежишь мне». Нет, не то. — «Теперь мы можем быть вместе навечно…» — тоже плоско. Так, отвергая один вариант за другим, мы продолжали обсуждать. — Я вернулась. В разгар наших мучений пришла Коната. — С возвращением! — Слушай, Коната, если не сложно, почитай, пожалуйста, мою мангу и скажи, что думаешь. Только последняя фраза никак не получается. Я встал и пальцем указал на ноутбук с рукописью. «Мы с Харукой пробормотали в один голос с каким-то странным чувством». Эмоции этой героини Коната должна понимать лучше всех, так что её мнение необходимо. — …Мы же договаривались, что я не буду вмешиваться в основной сюжет? Сказала Коната с опаской. — «Поняла…» — Думаю, твоё мнение может быть полезным. Правда, Харука? — Да. Конечно, окончательное решение остаётся за нами. — «…Рукопись, в общем, готова». — «Я вернулась». Харука согласилась с моим вопросом. — Поняла… Коната вымыла руки, прополоскала рот и, усевшись на корточки перед моим компьютером, принялась листать страницу за страницей. — Дочитала. Не отрывая взгляда от экрана, минут через двадцать она тихо произнесла. — Ну, что скажешь? Если бы ты была на её месте, что бы ты сказала в конце? — «Нужно сменить цепь». Коната ответила мгновенно. — В смысле? Эта цепь не сломана. — «Дочитала». — А при чём тут это… Дальше по сюжету с осени наступает зима. Летом ещё куда ни шло, но зимой железо холодит кожу. Разве не жалко? Так что надо сменить материал — на деревянную или пластиковую цепь. Коната объяснила без запинки. — …В этом есть жуткая правдоподобность. И одержимость героиней, и намёк, что заточение продолжится, и её ненормальная любовь — лучшей фразы не придумать. — Точно, здорово! — Коната, спасибо. С твоей помощью у нас сложился последний кусочек пазла. Харука подхватила и кивнула. Выслушав Конату, я тоже решил, что лучшего варианта не найти. Надеюсь, в финале будет именно эта фраза. — Да, и она же даст читателям чувство неожиданности… Но смысл в ней не совсем очевиден, нужно пояснение. Однако это последняя сцена, и затягивать её не стоит. (Финальную реплику героини я почти дословно взял из того, что когда-то сказала Коната. Но сюжет манги — не точная копия того, что случилось со мной…) Размер облака диалога ограничен. Не объяснять же читателю ход мыслей Конаты. «Харука подхватила и кивнула. Харука согласилась с моим вопросом». — Тогда пусть героиня в одной руке держит старую цепь, а в другой — новую, и смысл будет понятен. А если написать на новой «для зимы», то и вовсе всё станет ясно. Это же манга — можно добавить юмора, показать картинкой. — «Ты принадлежишь мне». Нет, не то. Харука ответила спокойно. — Точно, здорово! — Коната, спасибо. С твоей помощью у нас сложился последний кусочек пазла. Я низко поклонился Конате. — Ничего особенного. Ты преувеличиваешь. «Мы скрестили руки на груди и уставились на рукопись». Она сказала это, но глаза её, напротив, довольно блестели. В итоге рукопись была закончена в десять вечера. — «Поняла…» Могу с уверенностью сказать: как бы я ни старался, лучше уже не сделать. После чего я передал всё Харуке. Харука ответила спокойно. В ту ночь я спал безмятежно. ---------- Том 2 Глава 29 Раз с рабочей рукописью покончено, осталось сделать только одно. — Политика, еда, животные, особенно кошки — это темы, которые быстро набирают популярность в соцсетях. Коната излагала сухо. Похоже, она ещё не отказалась от идеи публиковать мангу в соцсетях и подготовила для меня отчёт потолще прежнего. Говорит, дополнительные занятия закончились, так что сегодня она с самого утра полна энтузиазма. На самом деле вызывает уважение. Кстати, Харука, видимо, готовясь к завтрашнему совещанию, специально пошла в издательство в выходной. На самом деле вызывает уважение. — П-политики давай избегать. Я в этом почти не разбираюсь. Хотя я совершенно не знаком с онлайн-дискуссиями, чувствую, что это может вызвать гнев. Не хочу, чтобы мой аккаунт превратился в помойку. «Я расслабился и начал рисовать». — Я понимаю. Поэтому мы вооружимся едой и кошками. — «Еда и кошки… То есть нарисовать героиню, переодетую кошкой, которая ест сладости?» — «…Такой рисунок слишком банален и не имеет никакого отношения к миру данной манги, верно?» — «В последнее время популярны дядьки, которые разыгрывают деньги среди лайкнувших». — «…Тогда давай по-другому. Что делать?» — Рисуй главного героя. — «Ага, если это розыгрыш автографа… вроде бы нормально». — Что? — «Рисуй главного героя в образе кошки. Пусть он стоит на четвереньках и есть рис с мисо-супом из миски для корма». — Если так нарисовать, это завирусится? Коната излагала сухо. — Можно рассчитывать. Всё-таки наступает время, когда и парни, переодетые мило, будут приниматься. — «Ты говоришь „пойти ва-банк“. А как именно?» — «Что?» Коната ответила самоуверенно. (Серьёзно?) Я не очень понимал. В любовной комедии, рассчитанной на мужчин, разве кто-то захочет смотреть на героя, а не на героиню? Хотя есть мнение, что хорошая любовная комедия должна вызывать симпатию и к герою. — «Правда…» — «Ну, попробую». Я расслабился и принялся рисовать. «Хотя я считаю себя человеком, способным отделять реальность от вымысла, в случае с этой мангой особые обстоятельства мешают мне мыслить раздельно». Иллюстрация была готова к полудню. Я залил рисунок в соцсети с подписью «Вкуснятина». Коната как раз приготовила обед. И подала — чуть более изысканную, чем рис с мисо-супом, — охлаждённую рисовую кашу. Сегодня Коната всё внимание уделила творчеству в соцсетях, поэтому еда и была такой простой. «Когда Коната вернулась после мытья посуды, у неё было решительное лицо». — Ну как? — М-м, трудно сказать. Но лайки ставят другие читатели, не моя обычная аудитория. Это интересно. Я, отправляя в рот холодный чадзукэ (рис, залитый зелёным чаем), одновременно обновлял страницу в телефоне. Судя по аватаркам, положительные отклики шли от любителей яой. Но в целом трафика было не так много. — Правда… Коната досадливо закусила губу. — Ну, будем пробовать дальше. Что теперь? — В последнее время популярны дядьки, которые разыгрывают деньги среди лайкнувших. — Покупать лайки за деньги противоречит нашей цели. Да и я не настолько богат, чтобы раздавать деньги. — Да… Если разыгрывать автограф… вроде бы нормально. — Ну, это обычный способ продвижения, но мне кажется, это слишком легкий путь… … … — Да, это, наверное, самый практичный способ… Но, честно говоря, не хочется. «(Серьёзно?)» Потом мы с Конатой откровенно обсуждали и ещё два раза меняли тему, но количество лайков не росло, результаты были средние. — Судя по времени, сегодня можно попробовать ещё раз. После ужина, попивая чай, я констатировал объективный факт. Попробовать хотелось бы ещё, но время поджимает. — Тогда, наверное, придётся идти ва-банк. «Когда Коната вернулась после мытья посуды, у неё было решительное лицо». — Ты говоришь «пойти ва-банк». А как именно? «Я, отправляя в рот холодный чадзукэ, одновременно обновлял страницу в телефоне». — …Выложить эротический рисунок героини. Я много изучала этот вопрос. Кажется, чтобы быстро набрать популярность, это самый верный способ. — Да, это, наверное, самый практичный способ… Но, честно говоря, не хочется. Я опустил голову. — Почему? Коната наклонила голову в знак непонимания. — «Ну, будем пробовать дальше. Что теперь?» — Я хочу, чтобы манга, которую мы создаём вместе, получила признание. Но я не хочу ради этого продавать героиню. Я хочу, чтобы читатели любили её, но не хочу, чтобы она стала объектом для удовлетворения похоти. Может, это моя прихоть. К тому же, даже понимая, что героиня этой манги — не ты, она на тебя похожа. Выкладывать эротические картинки ради популярности — значит представлять тебя лишь как сексуально привлекательную девушку. Мне это не нравится. Я сказал это тихо, признаваясь. Хотя я считаю себя человеком, способным отделять реальность от вымысла, в случае с этой мангой особые обстоятельства мешают мне мыслить раздельно. — …Раз ты так говоришь, ничего не поделаешь. Подумаем по-другому. Сказав это, Коната, чью выстраданную идею только что отвергли, выглядела почему-то довольной. ---------- Том 2 Глава 30 Десять часов утра. — …Нет, времени нет, я буду рисовать версию для соцсетей. Харука ушла в издательство, Коната — в школу. Я хотел воспользоваться идеей Конаты и нарисовать мангу для соцсетей, но совершенно не мог сосредоточиться. Потому что сегодня решалась судьба моей манги — дадут ли ей бумажную сериализацию. На чёрном экране отразилось моё сонное лицо. Впрочем, я слышал, что совещание начнётся только в пятом часу. «Хорошо, что ты так считаешь. Да, правильно». — Я слегка кивнул, а потом кивнул снова, глубже. Я понимал, что переживать с утра бесполезно, но всё равно не находил себе места. Делать уборку или идти гулять было бы похоже на попытку увильнуть от работы, поэтому я не решался. Вместо этого я принялся раскладывать квитанции для налоговой декларации и удалять ненужные файлы на компьютере, убеждая себя, что это тоже работа. Пока я возился, вернулась Коната. «Я снова уселся перед планшетом и компьютером». Делать уборку или идти гулять было бы похоже на попытку увильнуть от работы, поэтому я не решался. Вместо этого я принялся раскладывать квитанции для налоговой декларации... Даже если стиснуть зубы и попробовать нарисовать мангу для соцсетей, из-под пера выходили одни лишние линии — композиция не складывалась. — …Ты не можешь сосредоточиться? Коната спросила вполголоса. — Нет… да. Извини, если честно, я всё время переживаю, пройдёт моя работа на совещании или нет… Мгновение я хотел отделаться шуткой, но решил, что по отношению к Конате это будет невежливо, и сознался. — Ничего страшного. Тогда я схожу купить продуктов на праздничный ужин. — «…Нет, времени нет, я буду рисовать версию для соцсетей». — Харука отступила на шаг и поправила лацкан пиджака. Коната тихо встала. «— Похоже, во мне ещё есть гордость». — Мы же ещё не знаем, пройдёт работа на совещании или нет, а ты уже собираешься праздновать? — Конечно. Если пройдёт — будем праздновать. Даже если не пройдёт, ты всё равно создал работу, которой сам доволен. Разве это не повод для радости? Коната сказала это без тени сомнения. — …Хорошо, что ты так считаешь. Да, правильно. Я слегка кивнул, а потом кивнул снова, глубже. Когда я впервые нарисовал свою мангу, меня переполняла радость от самого факта её создания. Не знаю, с какого момента я стал радоваться только тому, что манга годится для коммерческой сериализации. (Похоже, во мне ещё есть гордость.) Удивительно, но я почувствовал, как внутри наступает спокойствие. — Коната, я решил, что прямо сейчас продолжу рисовать версию для соцсетей. Я сказал это полным решимости тоном. — Можно? — Да. Потому что я хочу рисовать. С этими словами я выключил телефон. Если он будет включён, я не удержусь и не начну проверять, не пришло ли сообщение от Харуки. «— Похоже, во мне ещё есть гордость». Пусть так и остаётся до начала совещания. Я ушёл в рисование с головой. … … … Щёлк. По звуку замка я понял, что открылась дверь. Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ. — «— Коната, я решил, что прямо сейчас продолжу рисовать версию для соцсетей». Топ! — Господин! Почему вы были недоступны? Я звонила вам несколько раз! — Ах, извините! Уже так поздно? Я хотел включить телефон после совещания, да забыл. Я поспешно взял телефон. На чёрном экране отразилось моё сонное лицо. Я включил его. Было уже за семь. — Ах, вот оно что… Впрочем, это уже не важно! Бумажная сериализация! Решена! Поздравляю вас, господин! — С-спасибо… Харука обняла меня. Мягкое прикосновение окутало всё моё тело. Запах пота, смешанный с духами, — запах деловой женщины. — С-спасибо… Я почувствовал, как глаза сами собой защипало. Путь к этому был долог. — Как вы только выдержали! Честно говоря, я боялась, что вы не выдержите давления. Но вы справились! Говорят, мангаки, которые познали дно, становятся великими. Великолепно! Просто великолепно! Как сам Тояма Киндзабуро! Харука, возбуждённая, тараторила без умолку. Настоящий самурай из эпохи Эдо. В её понимании это, наверное, высшая похвала. «Я слегка кивнул, а потом кивнул снова, глубже». Её глаза тоже были на мокром месте. — Это всё потому, что вы меня не бросили. Рассчитываю на вас и впредь. Я хотел обнять её в ответ, но не знал, куда притронуться, и просто коснулся пальцами её плеча. [[image:/storage/reader-images/8d018d093c6427d35f755ec847e016da039db249.jpg]] — …Поздравляю. А теперь разойдитесь. — «Хорошо, что ты так считаешь. Да, правильно». — Харука ушла в издательство, Коната — в школу. Я почувствовал сильный рывок за воротник, и меня отбросило назад. — П-простите. Я позволила себе лишнее. Мой поступок был и неблаговидным, и несусветным. Харука отступила на шаг и поправила лацкан пиджака. «Харука, возбуждённая, тараторила без умолку». Её глаза тоже были на мокром месте. — И что же? Будем праздновать? Если да, я сейчас куплю продукты для праздничного ужина. «Делать уборку или идти гулять было бы похоже на попытку увильнуть от работы, поэтому я не решался. Вместо этого я принялся раскладывать квитанции...» Коната, глянув на прихожую, сказала: — …Нет, времени нет, я буду рисовать версию для соцсетей. — Так и правда? Коната наклонила голову. — «— Хорошо, что ты так считаешь. Да, правильно». — Да. Праздновать можно когда угодно, а дедлайн по набору десяти тысяч лайков — завтра. Я ответил с улыбкой. Сериализация одобрена, и творческий запал сейчас на пике. Не хотелось упускать такую удачу. — Тогда закажем суши на дом. Я угощаю. Харука достала телефон. — Что-что? Нет-нет, неудобно же! Я замотал головой. — Мне сейчас очень хочется угостить. Мешать вашей работе я не буду. Просто согласитесь — я уже заказала. Даже в такой момент Харука оставалась быстрой. «Я сказал это полным решимости тоном». Вскоре мы попробовали привезённые суши высшего сорта, и я вместе с Конатой продолжил работать. А Харука, потягивая пиво, с тёплой улыбкой наблюдала за нами. ---------- Том 2 Глава 31 — Коната, судя по времени, это будет последняя манга. Я выкладываю. Перед одиннадцатью вечера. Я положил указательный палец на левую кнопку мыши. После долгих обсуждений с Конатой в итоге я нарисовал сюрреалистичную и странную мангу, где персонажи не очеловечены, а, наоборот, превращены в зверей. Говорят, сейчас в моде Chiikawa, мы попытались подражать, но я и сам понимаю, что как ни крути, я сбился с пути. Однако раз это результат долгих метаний, я не жалею. — Хорошо… Коната молитвенно сложила руки. — Ну — кстати, Харука, насколько я понимаю, сегодня последний день совместного проживания. Что вы намерены делать? Я нажал левую кнопку, убедился, что файл загрузился, и закрыл компьютер. — …Я должен успеть на последнюю электричку, так что мне нужно выйти в двенадцать пятнадцать. Поэтому я останусь до смены даты. Другими словами, в этом соревновании по набору лайков Харука, видимо, будет с Конатой до самого конца. «Мило Орио с увлечением комментировала мою мангу, сопровождая анализ сложными терминами». — «Хм… Если так набирать популярность, это трудно назвать моей заслугой, да и по нынешнему количеству лайков, едва дотягивающему до цели, неизвестно, наберётся ли десять тысяч до двенадцати…» Честно говоря, результат уже был ясен, но Харука оставалась педантичной. Между нами троими повисло странное молчание. Не знаю, как это описать — чувство, похожее на ожидание выигрыша в лотерею или результатов экзамена в школу, куда ты явно не поступишь, — странное ощущение, смесь обречённости и тревоги. Харука спокойно собирала вещи. Коната проверяла, что взять завтра в школу, и убирала в уголках кухни. Я же после душа и чистки зубов начал готовиться ко сну. Для совы-мангаки это время — лишь начало вечера, но сейчас я стараюсь соблюдать нормальный режим, так что не спать после двенадцати для меня уже лёгкое бодрствование. — …Господин, уже за двенадцать. Харука, взглянув на часы, пробормотала. — Ах, уже так поздно? Я, суша волосы феном, левой рукой взял телефон. Без особой надежды открыл соцсеть. Ну, количество лайков… (Не может быть?) Я пересчитал цифры, которые видел, и для верности перепроверил ещё раз. Точно, не показалось. — …Превысило. Я выключил фен и пробормотал. — А? Коната перестала точить карандаш и подняла голову. — Десять тысяч лайков! — Да ладно! Коната сломала грифель и потянулась к своему телефону. — Похоже, Мило Орио ретвитнула мою работу, и трафик резко подскочил. — ……………Действительно. Коната от удивления широко раскрыла глаза. (Кстати, что это? Я такое рисовал?) Чем внимательнее я вчитывался в ретвит Мило Орио, тем больше сомневался. «— Эй, почему это не стало хитом? Разве за то время, пока я была немного занята, понятие “манга” не исчезло из мира?» «— Вздох. Видно, в последнее время слишком много читателей избаловано мангой с содержанием, подобным протёртой пище. Я поясню. Первая манга выполнена в стиле фальшивого трейлера к фильму, верно? Но в ней описываются эзотерические вещи, в реальном кино такой трейлер не снимешь. Это намёк на непомерно раздутые, нездоровые потребности главного героя в самоутверждении». «— Затем этот рисунок, где главный герой ест рис с мисо-супом. В любовной комедии героиня с цепью намеренно опущена. Почему? Потому что эта цепь символизирует не физическое заточение, а духовные ограничения, сковывающие героя». «— …И наконец, последняя манга. Главные герои уже даже не люди. Когда персонажи превращены в милых животных, гендерные различия стираются. Иными словами, исчезает грань между ними, что раскрывает читателю жестокую реальность: героиня — всего лишь плод воображения главного героя. Но он предпочитает этого не замечать и продолжает рисовать мангу, на которую на рынке нет спроса». «— Иначе говоря, это интимный дневник мангаки, духовно разрушающегося из-за того, что его работы не продаются, стилизованный под псевдодокументалистику. В прежние времена такое, наверное, печаталось бы в таких журналах, как „Гаро“. А сейчас это можно читать бесплатно — прекрасная эпоха». Мило Орио с увлечением комментировала мою мангу, сопровождая анализ сложными терминами. Это, наверное, не был ответный подарок за мою работу ассистентом. Судя по характеру Мило Орио, в вопросах манги она не стала бы льстить. — Э-э, господин, вы и правда вкладывали в это тот смысл, который усмотрела Мило Орио? Харука, листая телефон, спросила. Я тоже смущённо почесал затылок. — Нет, совсем нет. Просто Мило Орио случайно увидела в этом глубокий смысл, который сама же и придумала. Чистое совпадение. Я покачал головой. Профессионализм Мило Орио в манге столь высок, что, просмотрев несколько работ, она самовольно сделала выводы, превосходящие авторский замысел. — «…Ну как, по-вашему, это считается нашей победой?» — Соль. — А? — Давай соль! Целый пакет! — Хм, как это квалифицировать? Мы победили? Коната растерянно спросила. — М-м, если популярность так резко подскочила, это трудно назвать моей заслугой, и судя по числу лайков, едва достигших цели, ещё неизвестно, набралось ли десять тысяч до двенадцати… Я вздохнул с облегчением и продолжил. Большая часть лайков пришла от армии поклонников Мило Орио — не то чтобы, но её влияние бесспорно. К тому же в семь минут первого количество лайков — 10013. Сложно судить однозначно. — …Полагаю, я хочу предложить вам обоим считать это ничьей. — …Ничьей? Коната испытующе посмотрела на Харуку. — Да. Честно говоря, из-за моей ошибки у господина едва ли было достаточно времени для творчества. Да и сам он чувствует себя неуверенно и не удовлетворён результатом. Думаю, победителя определить нельзя, и следует объявить соревнование несостоявшимся. Спокойно ответила Харука. — Тогда как же насчёт того, чтобы ему было позволено рисовать более свободно? — Поэтому, Коната, я, как ответственный редактор, буду бесцеремонно высказываться о работах господина, а ты можешь свободно выражать своё мнение как поклонница. Договорились? Ведь как именно отразить наши замечания в произведении, решать самому господину. — …Я поняла. Раз ты так говоришь, пусть будет ничья. Коната после паузы согласилась. — Э-э, Харука, значит ли это, что вы признаёте Конату? Спросил я, желая убедиться. — Да. По крайней мере, Коната, очевидно, полезна для творчества господина. Отношения у вас здоровые, и ничего предосудительного я не вижу. Харука ответила сдержанно, стараясь быть объективной. — Вот именно! Я вздохнул с облегчением. — Однако что касается совместного проживания — вы мужчина и женщина, и, как бы ни был рассудителен господин, нельзя знать наверняка, что может случиться. Поэтому я лично не советую продолжать в том же духе. Харука, переведя взгляд с меня на Конату и обратно, добавила назидательно. — Д-да, на счёт проживания вместе я тоже поговорю с Конатой как следует. Я закивал, словно дятел. Сама мысль, что я буду и дальше так тянуть, продолжая жить со старшеклассницей, не кажется мне правильной. В любом случае, нужно поставить точку. — Вот как? Тогда позвольте откланяться. Харука встала, положила на стол запасной ключ от моей квартиры и повернулась спиной. Затем, взяв чемодан, направилась к выходу. — Подождите. — «………………Действительно». Коната встала и окликнула Харуку. — Да? Та остановилась, не оборачиваясь. «Я без надежды открыл соцсеть». — …Поначалу я считала, что ты, редакторша, только мешаешь ему рисовать. Но, пожив вместе месяц, я поняла, что это не так. Ему нужен редактор. Мне это не нравится, но я признаю. Разумеется, я говорю о роли редактора. Коната, приблизившись к Харуке на два шага, тихо сказала. — «Я покачал головой». — Рада, что ты это понимаешь. Закончив, Харука вышла в прихожую, обулась и открыла дверь. А затем, в тот миг, когда она закрывала её, снова повернулась к нам. — — Однако брак между редактором и мангакой в нашей индустрии дело довольно обычное. «— Что касается совместного проживания — вы мужчина и женщина… Я смотрел, как бетонный пол в прихожей постепенно белеет, словно после сильного снегопада, и меня пробирал холод от её одержимости солью, символически очищающей пространство». [[image:/storage/reader-images/9def2057dcaa3c56c3ec263ef11cdd507c7a1223.jpg]] Негромко, но на удивление отчётливо. Оставив лишь многозначительную улыбку, Харука закрыла дверь. — … Коната застыла, как ледяная статуя. — Э-э, Коната? Сразу скажу, последняя фраза Харуки была шуткой. — Соль. — А? — Давай соль! Целый пакет! Коната, даже не обувшись, бросилась к прихожей, заперла дверь и накинула цепь. — Ах, да. Повинуясь её напору, я достал из шкафчика под кухонной мойкой пакет соли. — … Коната приняла его и, подобно сумоисту, выходящему на ринг, молча принялась рассыпать соль у порога. Душная летняя ночь. «Харука спокойно собирала вещи». Я смотрел, как бетонный пол в прихожей постепенно белеет, словно после сильного снегопада, и меня пробирал холод от её одержимости солью, символически очищающей пространство. ---------- Послесловие # Послесловие Здравствуйте, дорогие читатели. Я — Ходзуми Сэн. От всего сердца благодарю вас за то, что вы держите в руках второй том «Мангаки, которого заточила незнакомая старшеклассница». Во втором томе, помимо Конаты и главного героя, появляются красавица-ответственный редактор и гениальная мангака. Сюжет, кажется, стал намного оживлённее. Как вы находите? Здесь есть и сцена свидания с Конатой, и рассуждения о творчестве, так что, смею надеяться, я сумел поднять планку содержания в обоих смыслах. А теперь, поскольку времени в обрез, позвольте перейти к благодарностям — ведь книга не вышла бы в свет без помощи многих людей. Прежде всего, хочу выразить глубочайшую признательность господину Китада Рёме, автору идеи и иллюстратору, продолжившему работу над этой серией. Разумеется, Коната, но и новые персонажи получились весьма привлекательными. Каждый раз, глядя на великолепные рисунки, я заново осознаю, как мне повезло участвовать в этом проекте. Спасибо вам огромное. Далее, я благодарен своему ответственному редактору, господину Бэ-сан. Как всегда, его замечания были точны и понятны. Разумеется, эта книга не появилась бы без его советов. Буду и впредь полагаться на него, пока я ещё неопытен. И, наконец, я глубоко признателен всем, кто приложил руку к этой книге, и вам, читатель, который сейчас держит её и долистал до второго тома. Что ж, надеюсь когда-нибудь увидеться с вами снова. А пока позвольте откланяться. Ходзуми Сэн [[image:/storage/reader-images/f3645f9a32eea9a40e01c7a7bc6dcec197203665.jpg]] [[image:/storage/reader-images/6b1d242bd63bf7df09caa5669d66156b50281b3d.jpg]] ---------- Нач.Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/49cd82f72c32b8c555c93729bedcb7026c343b3a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/909ef18cf6b50ae0ba283f18e6e07b78cbb45e9a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/f00dad76827da4e127f49245556d45dbca823f95.jpg]] [[image:/storage/reader-images/71fc972636e607f3b28acc825b86aa5b5030bd92.jpg]] [[image:/storage/reader-images/cc40f98a383f661c66d423a1b06e4b7549649eeb.jpg]] [[image:/storage/reader-images/181c682e50912e20cbc1f4c6e6470809097ba9b9.jpg]] ---------- Пролог. Зима # Пролог. Зима Конец ноября. Когда говорят о зиме, на ум приходит котацу — электрический столик с подогревом. Время летит незаметно, и вот этому котацу уже три года. Он стал частью моего дома и полностью вписался в обстановку. (Ещё одну страницу. Всего одну…) Однажды после полудня. Я сидел, скрестив ноги, на стуле-«zaisu» и водил пером по планшету. «Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница» — сериализация пользовалась популярностью, и меня до сих пор не закрыли. Если я не натворю чего-нибудь, чувствую, что мы спокойно отметим третью годовщину. — … Коната сегодня тоже была рядом. Она засунула ноги под котацу и напротив меня аккуратно чистила мандарин, разворачивая кожуру лепестками. (Кстати, Коната уже в выпускном классе. Это последний год, когда она — JK… и осталось всего несколько месяцев…) «Могу похвастаться, но считаю, что мой стиль рисования относительно стабилен». Я вдруг задумался. Затем Коната лениво откинулась на столешницу котацу, положив на неё голову и туловище. — Спасибо. — Спасибо. Три года — для мангаки под тридцать и для старшеклассницы — вещи совершенно разные. Не пожалела ли Коната, потратив свою юность на такого посредственного мангаку, как я? Пошла ли ей на пользу наша совместная жизнь? (Интересно, думала ли Коната о своём будущем?..) Я невольно начал переживать за неё. — Держи. Коната, заметив мой взгляд, протянула мне только что очищенный мандарин. — Спасибо. Но сейчас я хочу сосредоточиться на рукописи, съем позже. Я слегка покачал головой. Не время беспокоиться о других. Сначала рукопись. Скоро приедет Харука. Хотелось бы закончить раскадровку до её прихода. — Ладно. Коната, слегка заскучав, убрала мандарин. Затем она лениво откинулась на столешницу котацу, положив на неё голову и туловище. Серая шерстяная кофта. Её грудь, опасная для девственников, тяжело расплющилась и деформировалась. Коната положила мандарин на грудь и, глядя на меня исподлобья, спросила. (Удивительно, как она выросла…) Я поднял глаза к потолку. По сравнению с тем временем, когда мы только познакомились, бюст Конаты заметно увеличился. В этом было что-то священное, заставляющее преклоняться — нет, скорее даже устрашающее. Даже очищенный мандарин казался каким-то демоническим цветком. Если описывать, это было похоже на то, как если бы новогодняя ритуальная лепёшка «камимоси» встала на путь зла. (Мне иногда приходят письма от читателей: «Не перебор ли с бюстом? В реальности таких старшеклассниц не бывает».) «Могу похвастаться, но считаю, что мой стиль рисования относительно стабилен». (Ещё одну страницу. Всего одну…) [[image:/storage/reader-images/552b1a0ede5d6c1d0008d5e51e00a708b401122c.jpg]] Впрочем, я и сам намеренно рисую героиню не так, как в начале сериализации. Я стараюсь, чтобы грудь моей героини росла вместе с сюжетным временем. (По сравнению с реальностью, я даже немного сдерживаюсь…) Некоторые читатели, наверное, недовольны, но судя по соотношению, тех, кто «за», подавляющее большинство, так что я и дальше планирую постепенно её увеличивать. «Язык крутился и крутился». Пока я размышлял, Коната, опустив голову, пыталась языком разломить дольку мандарина, лежащую на её груди. — «Коната, тебе что-то нужно мне сказать?» Красный язычок скользил по оранжевым долькам. Вскоре она просунула язык в центр мандарина и, зажав дольку между языком и верхней губой, вытащила. Я не совсем понял, но если бы этот момент выложить в соцсети, он, наверное, стал бы вирусным. — Ах. Харука, повесив пальто на руку, зашла в комнату. Эксперимент не удался — мандарин выпал у Конаты изо рта и укатился под котацу. — Ха-ха-ха, есть так — просто неприлично. Я улыбнулся. — Говорят, тренировка языка делает лицо меньше… Коната смущённо пробормотала и залезла под котацу. «Я стараюсь, чтобы грудь моей героини росла вместе с сюжетным временем». Коната упорно преодолевала многие трудности — готовку, стирку, общение с людьми — но её врождённая неуклюжесть почти не изменилась. Мне, однако, нравится эта её странность. — Что? — Что? Она идёт на пользу творчеству, к тому же, будь она совершенной, мне было бы неловко. — Чего? — Чего? Щекотно-щекотно-щекотно-щекотно. — О-оу! Внезапно у меня защекотало бедро. Тело дёрнулось. — К-Коната? Ты зачем трогаешь меня за ногу? Конечно, я ищу вдохновения для творчества, но не такого же телесного. — Мандарин к тебе закатился. Коната ответила невнятным голосом. — Нет, ко мне ничего не закатывалось. Если бы мандарин коснулся ноги, я бы почувствовал. — Камуфляж. Оранжевый — под цвет инфракрасного излучения котацу. Трудно разглядеть. — Вот как… постой, я чуть не поверил, но это же явная натяжка. — Зато лучше, чем камуфляж в Акихабаре. Коната бросила небрежную фразу в ответ. И щекотка поползла всё выше, к паху. — Сравнение не в тему — так нельзя, дальше нельзя, это уже опасно! Коната, успокойся. Что, если Харука увидит и подумает, что мы тут непотребствами занимаемся? Тогда все наши труды пойдут прахом! Я засунул руку под котацу, схватил Конату за запястье и остановил. Сегодня Коната была странной. Нет, она всегда странная, но если раньше она ограничивалась тем, что дразнила, выставляя напоказ грудь, то в последнее время её попытки к экстремальным прикосновениям стали реже. Неужели что-то изменилось в её настроении? — Не бойся. — Почему? — Мандарины — символ плодородия и потомства. Коната с «пфф-ха» вынырнула из-под котацу — как раз между моих ног — и сказала. — Это не ответ на мой вопрос… Кстати, мандарин, который ты ищешь, вот он. Я серьёзно ответил, поднял мандарин, валявшийся у бока Конаты, и положил на стол. — … «Если у неё есть какие-то проблемы, я бы хотел помочь, но заставлять её отвечать прямо сейчас было бы ошибкой». Коната молча вылезла из-под котацу и повернулась ко мне спиной. Затем она села ко мне на колени поверх моих скрещённых ног. Сквозь джинсы я чувствовал тепло её узкой юбки, нагретой котацу. Наши температуры слились. (Точно, что-то не так. Коната иногда надо мной подшучивает, но когда я работаю, она всегда ведёт себя сдержанно.) — Коната, тебе что-то нужно мне сказать? — … Коната покосилась на меня, затем снова отвернулась. Похоже, что-то есть. Но я не стану торопить. Так, в полу-совместном прожительстве, прошло почти три года, и я уже знаю, что у неё свой ритм. Ритм Конаты отличается от обычного — он то быстрее, то медленнее. Сейчас, видимо, фаза «медленно». — … Я положил подбородок на плечо Конаты и, тихо работая, ждал её ответа. … … … Вскоре после того, как я закончил раскадровку, словно выбрав момент, раздался звонок в дверь. В конце концов, Коната так ничего и не сказала. Если у неё есть какие-то проблемы, я бы хотел помочь, но заставлять её отвечать прямо сейчас было бы ошибкой. Ну, будем считать, что у Конаты бывают такие дни… — О, кажется, Харука пришла. Я уступил Конате свой стул-«zaisu» и быстро направился к входной двери. Я сунул ноги в тапочки и толкнул дверь. — Харука-сан, спасибо за работу… — Господин! Поздравляю! Нам выпал большой шанс! Как только дверь открылась, Харука схватила меня за руку. Полы её пальто развевались на холодном осеннем ветру. — А? Большой шанс? Что за хорошая новость? До трёхлетнего юбилея с цветной вкладкой ещё далеко… Ах, извините, проходите. Она была взволнована — полная противоположность Конате. Я, немного растерянный, пригласил её в дом. — Спасибо за приглашение! Ах, Коната, ты здесь! Думаю, эта новость и тебя обрадует. Харука, снимая в прихожей туфли и пальто, взглянула в сторону кухни, где была Коната. — Я это знал. Сегодня удачный день. Коната промывала под краном упавший мандарин и с важным видом кивнула. Даже спустя два с лишним года знакомства, Коната, похоже, по-прежнему испытывает к Харуке какое-то странное чувство соперничества. — Ну, раскадровка как раз готова. Что будем делать? «Сегодня Коната была странной». — Спасибо, господин! В общем, раз речь идёт о будущем нашей работы, позвольте сначала посмотреть раскадровку. «Коната бросила небрежную фразу в ответ». — Пожалуйста. Ах, я принесу чаю. «Вскоре после того, как я закончил раскадровку, словно выбрав момент, раздался звонок в дверь». — Не стоит церемоний. Харука, повесив пальто на руку, зашла в комнату. Когда я вернулся, налив чай в три кружки, Харука уже прочла раскадровку. — Спасибо за раскадровку, господин. Уф… Теперь позвольте сразу поговорить о большом шансе? Более того, я просто не могу не говорить. — Пролог. Зима (2/3) Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница — 3 Харука, сидевшая напротив меня, взяла чашку с чаем, сделала глоток и через паузу продолжила. Её возбуждение, казалось, немного улеглось, но темп речи всё ещё был быстрым. Коната, сидевшая слева от меня, крепко сжимала кулаки. Она переживала, казалось, за нас обоих. — Пожалуйста, расскажите. Честно говоря, я умираю от любопытства. Ответил я прямо. — Думаю, да. Извините, что интригую вас. Если говорить прямо, вашу работу, возможно, экранизируют. — Что? Правда? Я невольно подался вперёд. Слова Харуки были совершенно неожиданными. Я думал, что максимум хороших новостей — это выпуск мерчандайза. — Да. Ваша работа — самая популярная в нашем журнале среди любовных комедий, и она соответствует текущим трендам. — Да. Нам не хватает аргументов, чтобы убедить спонсоров, поэтому мы ищем доказательства, что ваша работа лучше, чем «Флюрия»… — Что ж… как бы сказать, это очень похоже на Мило Орио. — Потрясающе! — Ах, но вы сказали «возможно», значит, ещё не решено? — Да. Вопрос экранизации упирается в одну проблему, которую нужно преодолеть… — Проблему? — Да. Видите ли, восприятие вашей работы спонсорами… несколько неоднозначное. Харука произнесла это нехотя, понизив голос. — Неоднозначное? Я сглотнул и переспросил. — Да. Я думаю, рано или поздно это до вас дойдёт, поэтому лучше сказать прямо — следующей экранизацией должен был стать второй сезон «Флюрии». — Вот как. Ну, по логике вещей — да. Я понял и кивнул. Обиды я не чувствовал. Я и сам считал, что если у Flare Comics будет следующая экранизация, то очередь по праву принадлежит «Флюрии». Именно поэтому новость об экранизации меня удивила. — Да. По замыслу спонсоров, они хотели выпустить продолжение «Флюрии», которое гарантированно принесёт прибыль. Однако у Мило Орио есть претензии к качеству недавних экранизаций; она считает, что лучше не торопиться, а потратить время на качественное производство. — Что ж… как бы сказать, это очень похоже на Мило Орио. Я горько усмехнулся. Другой автор побоялся бы, что экранизация сорвётся, и не стал бы выдвигать таких требований. Но Мило Орио уверена, что даже с перерывом она сохранит и сериализацию, и популярность, и поэтому может себе это позволить. — То есть вы хотите использовать его работу как замену? Коната, проглотив дольку мандарина, сжала губы. — Если трактовать негативно — да. Но экранизации часто приходят именно так. А если думать позитивно — значит, господину просто повезло. Харука ответила невозмутимо. — Меня это радует, будь то замена или что ещё. Значит, проблема, которую нужно решить, — это убедить спонсоров в моей работе. Сказал я, возвращая разговор в нужное русло. — Да. Нам не хватает аргументов, чтобы убедить спонсоров, поэтому мы ищем доказательства, что ваша работа лучше, чем «Флюрия»… — Что именно лучше? В основе своей «Флюрия» и «Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница» относятся к разным жанрам, их нельзя сравнивать по содержанию. Поэтому, наверное, придётся использовать объективные показатели, такие как читательские отклики и продажи? Немного подумав, спросил я. — Да, скорее всего, так. — Ситуацию я понял. Но, э-э, тягаться с вами по общим тиражам мне просто нереально. Соревноваться с «Флюрией», которая входит в пятёрку самых продаваемых манг, — жестоко. — Разумеется, это невозможно. Но «Флюрия» — долгоиграющая серия, её продажи уже стабилизировались, а ваша работа, наоборот, сейчас на подъёме. Думаю, мы можем победить, если сравнивать только последние тома! К тому же мы усилим рекламную кампанию. Сказала Харука подбадривающим тоном. — Спасибо. Но если честно, даже с учётом этих факторов, сейчас трудно. Я не знаю точных цифр, но, по-моему, моя работа ни разу не превосходила Мило Орио ни по оценкам в анкетах, ни по продажам томов… Взгляд сам собой опустился вниз. Основная аудитория моей манги — мужчины, а у «Флюрии» много и женщин, которые активно присылают свои отклики в анкетах. Тиражи, наверное, не так сильно отличаются, но всё равно отставание в десять-двадцать тысяч экземпляров. — Как редактор, курирующий обоих авторов, мне стыдно признавать свою некомпетентность, но вы правы. Поэтому я хочу посоветоваться с вами о дальнейшем сюжете, господин. До сих пор, чтобы сериализация набрала обороты, вы придерживались довольно консервативного плана, верно? — Да. И вы хотите сказать, что при сохранении текущего курса нам не победить «Флюрию»? — «Соперником называешь меня, да ещё и конкуренткой… Это хорошо?» Поняв намёк Харуки, ответил я. — Да. Разумеется, слишком рисковать тоже не стоит, но при таком линейном развитии сюжета, думаю, «Флюрию» нам не одолеть. Конечно, это рискованно, и я не буду вас заставлять. Если не хотите, скажите прямо, не стесняйтесь. Даже если мы оставим всё как есть, переговоры о возможной экранизации продолжатся, и даже если результат будет неутешительным — аниме-адаптация не единственное, ради чего стоит жить. Серьёзно сказала Харука. «Я немного подумал, прежде чем ответить». Я был уверен: она не стала бы говорить ради красного словца. Если я откажусь, она действительно сделает всё, чтобы добиться своего без риска. — Вот как… Я отпил чай, который стал уже тёплым, и опустил взгляд в раздумьях. Риск, конечно, сопряжён с опасностью. Трудно получить сериализацию, ещё труднее создать хит. «Харука ответила невозмутимо». И даже если ты создал хит, следующая работа может не повторить успех. Хит — такая драгоценность, что вносить в сюжет что-то, что может его подорвать, требует большой смелости. На самом деле, бесчисленное множество работ угасало, как только их авторы начинали выпендриваться. Поэтому иногда мангака довольствуется тем, что есть. «Я сглотнул и переспросил». Даже если его критикуют за затянутость, даже если он сам понимает, что работа медленно умирает, он продолжает её рисовать, пока цифры продаж ещё приемлемы. В конце концов, мангака — частный предприниматель, и в издательстве — коммерческой организации — такая модель сотрудничества легко достижима, поэтому не так много авторов, способных отбросить желание сохранить статус-кво. «Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница» пока не в таком положении. Но я, наверное, стою на распутье. Передо мной два пути. — «Проблема?» (…Я думал, буду мучиться больше.) Даже в такой важный для мангаки момент выбора, моё сердце не испытывало тревоги. Ответ пришёл легко, и даже я сам удивился. Но прежде чем ответить, я должен спросить кое-чье мнение. Я подумал, что это будет Харука, но на экране высветилось неожиданное имя. — Коната, что ты думаешь? Я повернулся к ней и спросил. — Что выберешь — так и будет. Пока ты делаешь то, что хочешь, ты победишь любого соперника. Хотя аниме-адаптация радует тем, что будет больше мерчандайза — но не более того. Коната ответила мгновенно, изящно поднося чашку ко рту левой рукой. — Правда? Тогда я решил. Харука, можно я отзову ту раскадровку? Раз мы собираемся делать более рискованный план, нужно браться сейчас, иначе опоздаем. Я ответил немедленно. Если бы это было моё единоличное творчество, я бы, возможно, колебался. Но этой манги не было бы без Конаты. Значит, ответ был предопределён. Если решать будет Коната, в реальности или в манге, она не выберет консервативный путь. Хорошо это или плохо, она, как всегда, удивит и выведет меня в неведомый мир. — Конечно! Я знала, что вы это скажете! Давайте вместе придумаем раскадровку, которая сразит «Флюрию»! Харука просияла и подалась ко мне. Хлоп-хлоп! Две пуговицы на груди отлетели разом. Одна попала мне в лоб, вторая отскочила от мандарина на столе и упала в чашку с чаем. Край красного бюстгальтера мелькнул у меня перед глазами, и я быстро отвернулся. — И-извините… эту блузку я купила недавно… не из-за того ли, что зимой жир накапливается быстрее?.. Извините. У вас есть иголка с ниткой? — Ах, в аптечке в том шкафу. Я указал в угол комнаты на сборный стеллаж. Период роста Харуки, кажется, уже закончился… Неужели грудь продолжает расти и после взросления? — В последнее время постное мясо популярнее жирного. Коната, скрестив руки на груди, подчёркивая форму бюста под шерстяной кофтой, сказала нечто невразумительное. Не порвётся ли эта кофта? — Не очень понял, но мне нравятся оба варианта. Куда ни глянь — большая грудь. Я повернулся направо. Но справа висел плакат с Конатой в купальнике из манги, к которому я уже привык. Вскоре Харука пришила пуговицы и, кратко обсудив со мной дальнейшие планы по раскадровке, вернулась в издательство. Я тут же принялся переделывать раскадровку. Коната приготовила поздний обед — я наскоро проглотил тушёную свинину с капустой и вернулся к работе. … [[image:/storage/reader-images/bf907b0f3d7a03cadf85cf0f5ddccdeeef7f03ec.jpg]] Через некоторое время ноутбук оповестил о входящем вызове. Я подумал, что это Харука, но на экране высветилось неожиданное имя. Я быстро достал из шкафа гарнитуру, подключил её к ноутбуку. — Добрый вечер. Э-э, давно не виделись, Мило Орио-сэнсэй. Не зная, что сказать, я начал с банального приветствия. Веб-камера показала Мило Орио в белом платье в стиле лолита. Говорят, она меняет цвет волос в зависимости от настроения — сейчас они были ярко-золотыми. На вид — ростом и развитием не выше ученицы средней школы, но этот человек давно уже совершеннолетняя, и даже одного с нами возраста. «Я подумал, что это Харука, но на экране высветилось неожиданное имя». Я не раз помогал, когда у неё были проблемы с ассистентами, но последний год мы напрямую не общались. — «Давно не виделись! Ладно, не будем о пустяках. Я слышала, ты сделал громкое заявление: “Флюрия устарела! Своей работой я стащу тебя с трона! Намыливай своё абсолютное пространство!” Так?» — Нет, я ничего такого не говорил. Я замотал головой. — — Честно говоря, мне было скучновато! В Flare Comics всё время была одна «Флюрия», никто не бросал мне вызов. Я, конечно, признаю мангу в жанре «герой непобедим» от сайта «Стать писателем», но в серьёзной юношеской манге обязательно должен быть соперник, верно? — «Соперником называешь меня, да ещё и конкуренткой… Это хорошо?» «Даже в такой важный для мангаки момент выбора, моё сердце не испытывало тревоги». Не слушает ли она меня вовсе или делает вид, что не слышит? Она всегда была такой бесцеремонной. «Я повернулся направо». Впрочем, в отличие от Конаты или Харуки, у неё, по крайней мере, нет риска, что грудь выстрелит пуговицами, — в этом можно быть спокойным. — Соперником называешь меня, да ещё и конкуренткой… Это хорошо? — — А? Ты планируешь победить меня по анкетам или продажам? Или ты соврал Харуке? Значит, ты собрался обмануть читателей? Лицо Мило Орио стало серьёзным. Временами на её лице проступает выражение профессионала — это немного пугает, но одновременно вызывает восхищение. — …Нет, я не врал. Действительно, сейчас не время для ложной скромности — я выиграю. Неважно, выиграю или нет, но я должен настроиться на победу. Я буду биться так, что даже если в конце проиграю, то, по крайней мере, один раз убью главного героя. Я выдавил из себя. — — Вот это настрой! Я тоже буду биться изо всех сил! А-а-а, я уже завелась! На секунду мне показалось, что я готова уступить, но нет уж! Раз ты осмелился бросить мне вызов, я нарисую «Флюрию» так здорово, что ты будешь стёрт в порошок и скармливать свиньям! Мило Орио, продолжая бить воздух кулаками, закричала. — …Ладно. Я немного отодвинулся, не находя слов. Конечно, я понимал, что эти её слова — своеобразный способ выразить уважение к сопернику. — — Перебор? Что ж, если ты так стараешься, догоняй и перегоняй. И забери себе экранизацию по праву. Пока-пока! Мило Орио с вызовом бросила это на прощание и отключилась. — — Извини, Коната, не могла бы приготовить сразу несколько порций еды на будущее? Я не хочу отвлекаться во время работы. Раз она так сказала, я не могу молчать. Я, конечно, не гений вроде Мило Орио, но я выживал в мире манги, проливая горькие слёзы. Я и могу, и должен показать ей, на что способен. — — Я поняла… Удачи. Ресницы Конаты дрогнули, и она кивнула. — — Спасибо. Я снова взял кисть. Я должен победить. Я обязан победить и доказать миру, что прекрасный персонаж по имени Коната настолько привлекателен, что достоин экранизации. ---------- Том 3 Глава 1 # Судьба 1 Сегодня, видимо, снова не получится сказать. Я смотрела на него, целиком поглощённого рисованием на планшете, и листала ленту в телефоне. Дневник в заметках постепенно разрастался, угрожая заполнить всю память телефона. (Надо же сказать ему поскорее…) Я уже в выпускном классе старшей школы. Чтобы остаться с ним, я должна определиться с дальнейшим путём. О том, чем хочу заниматься, я решила давно. «Хочу пойти в профессиональное училище манги». «Сейчас я могу в лучшем случае приготовить ему еду или убраться». — Конечно, это не значит, что я сама хочу стать мангакой. Я хочу получить навыки, необходимые хотя бы для работы ассистентом, чтобы лучше ему помогать. Сейчас я могу в лучшем случае приготовить ему еду или убраться. Но чтобы стать с ним ближе, этого недостаточно. Его жизнь неразрывно связана с мангой, и чтобы соединиться с ним по-настоящему, мне не остаётся ничего другого, кроме как ступить на ту же творческую стезю. Однако у меня самой нет никакого желания что-либо выражать. Значит, для меня остаётся лишь путь ассистента. Цель ясна. «Цель ясна». Вступительные экзамены в профессиональное училище манги — чистая формальность. Если не претендовать на квоту для отличников, остаться без учёбы невозможно. И всё же я не решалась заговорить об этом с ним. «Лучше бы мне оставаться в этом промежуточном положении между ребёнком и взрослым и вечно оставаться рядом с ним, таким добрым и заботливым». Хотя по сравнению с препятствиями, которые ему предстоит преодолеть ради экранизации, это сущая мелочь, у меня тоже есть проблема, с которой нужно справляться. «Смогу ли я убедить родителей?» Тот человек, наверняка, считает, что я должна поступить в университет. В действительности почти все ученицы Сакурабы либо сдают обычные экзамены, либо поступают по рекомендации. Варианта «не идти в университет» для моих родителей, скорее всего, не существует. В такой ситуации сказать им: «Пожалуйста, заплатите за обучение в училище манги, откуда потом гораздо труднее найти работу, чем после обычного университета»? Какая бы ни была между нами пропасть, я всё равно на их иждивении. Даже если я попробую сама заработать на жизнь, я не смогу оплатить учёбу, которая стоит больше миллиона иен. Стипендии от училищ тоже ждать не приходится. Вариант пойти в университет, где есть специальность «манга»? Но стипендии мне всё равно не светят из-за доходов семьи. (Чтобы убедить родителей, мне нужно заранее обговорить с ним, что я пойду к нему ассистентом, и получить согласие…) Сказать просто: «Хочу быть ассистентом, поэтому пойду в училище манги» — и сказать: «Я уже получила место ассистента у уже состоявшегося профессионального мангаки, поэтому хочу отучиться» — убедительность совершенно разная. Не говоря уже о родителях; если я представлю такой конкретный план, ему самому нечего будет возразить. Тогда и родителей, наверное, будет легче убедить. (Но говорить ли мне об этом сейчас? В такое важное для него время, когда он готовится к экранизации?) Как я могу обременять его своими проблемами, когда его карьера стоит на пороге серьёзного испытания? Надо было сказать раньше, но теперь поздно. Год назад он изо всех сил старался удержать сериализацию, а когда наступил третий год обучения, я сама была занята подготовкой к экзаменам — не до того было. (Может, остаться на второй год?.. Тогда, возможно, родители смирятся и согласятся отпустить меня в училище.) Я даже начала подумывать о таком. (Хотя нет, так не пойдёт.) Если я так поступлю, ему, который так искренне радовался, когда я восстановилась в школе, будет больно. (Ах… Нельзя ли остановить время?) Пока я старшеклассница, можно всё оставить как есть и откладывать решение. «Лучше бы мне оставаться в этом промежуточном положении между ребёнком и взрослым и вечно оставаться рядом с ним, таким добрым и заботливым». Я размечталась, уставившись на его сосредоточенное лицо. — «Что-что? Оказывается, есть и такой приём…» Утром. Я сидел у котацу с новым номером Flare Comics, и мои плечи дрожали. Чувства восторга и поражения одновременно ходили во мне ходуном, будто я тонул в мутном потоке. На первый взгляд, в этом месяце сюжет «Флюрии» развивался у Мило Орио довольно тягуче. Однако вдумчивый читатель сразу бы понял, что это лишь уловка. Ведь обычно журналы манги печатают на газетной бумаге, а «Флюрия» в этот раз вышла в виде отдельного приложения на тонкой, словно калька, бумаге — явный намёк, что здесь что-то не так. Если прочесть «Флюрию» обычным способом, а потом наложить тонкие листы друг на друга и перечитать — ложный мир разрушится, и проявится истинный сюжет — именно для этого было придумано такое оформление приложения. Радость от того, что накладываешь две, три, четыре страницы, перечитываешь — этого ни за что не испытать в цифровом формате, и я вспомнил истинную прелесть чтения манги. Ах, как досадно, что у меня не хватает словарного запаса, чтобы выразить, насколько это прекрасно. Ближайшая аналогия — это принцесса ○утя, которая в юношеском журнале дошла до предела эротики, используя эффект просвечивания, но здесь этот приём развит дальше. Это уже выходит за рамки манги, переходя в область современного искусства. Я проиграл не только как мангака — я проиграл и как художник. «Она жульничает?» Коната перед школой просмотрела этот номер и бросила сердитый взгляд. — Нет, в манге нет правил в изображении. К тому же, по словам Харуки, Мило Орио оплатила эту технологию из своего кармана. Если считать гонорар за оригинал, это огромный убыток. Я покачал головой и пролистал ленту в телефоне. Разумеется, в соцсетях все говорили только о «Флюрии». Профессиональные мангаки, читатели, критики — все наперебой восхваляли Мило Орио. С досадой я поискал себя и нашёл запись: «Хотя все говорят о “Флюрии”, в “Комике о заточении” тоже был неожиданный поворот. Пусть кто-нибудь вспомнит и эту мангу». Спасибо. Но мне было так горько. Настроение само собой упало. Я знал, что победить будет нелегко, но не думал, что разрыв будет таким огромным. (Вздох… Я ведь выложился по полной.) Беспокойство — моё второе «я»; чтобы быть готовым к закрытию сериализации, я заранее придумал несколько вариантов концовок, подогнанных под сроки издания. Я взял из них лучшее и перекомпоновал, не жалея использовал материал, которого хватило бы на целый год, если бы я тянул резину. — «Коната! Мне нужно тебя попросить!» — Я не гений. Но я думал, что если ужать 200 страниц заурядных идей до 20 страниц, я хотя бы смогу приблизиться к внешнему блеску гения. (И всё равно сюжет, выстроенный одной теорией, не побеждает? Ведь у Мило Орио есть и чутьё, и логика.) Прочитав новый выпуск, я пришёл к выводу. (Если у меня и есть шанс на победу — то это возвращение к истокам…) «Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница» держится на читательском признании, и, несомненно, из-за неподдельной правдивости, основанной на моём реальном опыте. Если так — придётся повторить?.. Что ж, нечего колебаться. Всё равно я целыми днями сижу дома и рисую. Жизнь в заточении мне не во вред. — Коната! Мне нужно тебя попросить! Я выбрался из-под котацу, опустился на колени и упёрся руками в пол. — Что случилось, так внезапно? Коната широко раскрыла глаза. — Я прошу тебя — заточи меня снова! Я поклонился чуть ли не до пола. «— …Можно?» — Конечно. Бесполезно пережёвывать в голове сюжеты, нужно вернуться к истокам. К тому же, это будет первое заточение зимой — возможно, открою что-то новое. Впрочем, я думаю только о себе, а ты ведь тоже занята. Выпалив это, я одумался. С тех пор как Коната перешла в третий класс, школьные дела у неё, кажется, стали напряжённее… — Ничего страшного, у меня есть время. К тому же скоро зимние каникулы. Мои опасения были отметены, и Коната немедленно ответила. — П-правда? Тогда можно на тебя рассчитывать? — По пути я куплю разные приспособления. — Используй мою карту. Как обычно, чек тоже на тебе. Я достал из кошелька на котацу банковскую карту и передал Конате. — Поняла. Коната приняла её обеими руками и ушла в школу. (Хорошо, я целиком и полностью отдамся заточению!) Я хлопнул себя по щекам, взбадриваясь. И вот я снова, с ностальгической лёгкостью, погрузился в жизнь взаперти. * — Для начала надень это. Перед семью вечера. Коната вернулась из школы, ополоснула лицо и руки и с первых слов сказала мне. В руке она держала цилиндрический кусок коричневой ткани. — Это… шейный платок? Я надел платок, как было велено. — Да, шёлк. Я беспокоилась, что ошейник будет вплотную касаться кожи. Зимой кожа сухая, может тереть или наэлектризоваться. А платок решает обе проблемы. И к тому же греет. Пояснила Коната без запинки. — Вот как. Всё по делу. Я тут же сделал пометку в телефоне. Она ведь действительно продумывает заточение до мелочей, подумал я, и сердце моё наполнилось теплом. Когда меня заточили в первый раз, я был так напуган, что мне было не до таких размышлений, пока я не понял её истинных намерений. — А сам ошейник вот этот, титановый. Коната достала из сумки ошейник и надела его на меня. Сначала за тканью я почувствовал твёрдое прикосновение, но быстро привык. — Значит, всё-таки металл. Помнится, ты раньше говорила, что на зиму будешь сажать на деревянный ошейник. — Тогда ты спросил меня неожиданно, и я ответила «деревянный», но если подумать — у деревянного ошейника прочность вызывает сомнения. К тому же, как ни странно, в продаже вообще нет деревянных ошейников. Коната, одновременно застёгивая ошейник на цепь, ответила. — Ага. Полезная информация. Разумеется, Коната в моей манге — это воссозданный в голове образ. Она уступает настоящей Конате. Хотя в манге он преображён, и если добавить платок, визуально будет трудно различить. В изданной манге деревянный ошейник тоже не выглядит проигрышно. — Ну а на ужин — сегодня я допоздна задержалась с покупками, так что будет простая еда, идёт? — Конечно. Если трудно, можно купить готовой еды. — Я и сама так думала, но, как-никак, нам нужно отпраздновать возобновление заточения. С этими словами Коната вышла на кухню и тут же вернулась, неся по серебряному подносу в каждой руке. На них были йогурт, желе и какие-то непонятные баночки с добавками. — Ах, вот это что? Ностальгия. Я хлопнул себя по бедру. Больничный паёк Конаты. Как ужин маловато, но для перехода в режим заточения — в самый раз. Ведь Коната за это время научилась нормально готовить. Хотя в последнее время она иногда ошибалась в новых рецептах, но уже не случалось такого, чтобы подгорали американские панкейки, как раньше. — Приятного аппетита. Еда была совсем не вкусной, но я всё равно спокойно поел. — Приятного аппетита. Коната принялась за ту же еду — абсолютно ту же. — Спасибо, что воссоздала ту еду из заточения. Но ты могла бы есть нормально. — Если бы я ела нормально только одна, мне было бы невкусно. Сказала Коната и принялась молча есть. — Понятно… Коната, может, с завтрашнего дня вернёшься к обычной готовке? Сейчас, в отличие от того раза, я не болен. Но, конечно, готовить хлопотно, так что не нужно ничего сложного. — Ах. Говоря обо мне, я, когда занят, готов есть что угодно, лишь бы получить минимум калорий. Но мне не хочется, чтобы Коната страдала от моего нездорового образа жизни… — Хорошо. Коната кивнула. Еда быстро кончилась, и я вернулся к работе. «— Я хлопнул себя по бедру». Вскоре наступила глубокая ночь. Она спросила, набрать ли ванну, но я, чтобы не тратить время, принял душ. Переделал все дела, почистил зубы — настало время ложиться спать. — Коната, увидимся завтра… Стой, что же делать? Я ведь не смогу проводить тебя домой. Нужно ещё учитывать взгляды Харуки. Чтобы не создавать впечатления, будто мы живём вместе, я всегда старался, чтобы Коната ночевала у себя. Однако я беспокоился о том, что ей одной идти по ночной дороге. — Нет, раз уж я тебя заточаю, естественно, ночевать здесь. Иначе как ты будешь ходить в туалет или делать другие дела? Ты забыл, как было? Коната нахмурилась, слегка рассердившись. — Д-да, действительно. Я что-то расслабился. Я кивнул и нажал пальцами на веки. — Возьми себя в руки. — Хорошо, учту. — Ах. Коната издала короткий вздох и направилась в ванную. — «Она, видимо, пошла за своим одеялом, которое хранилось в кладовке». (…Успокойся. То, что Коната остаётся на ночь, случалось и после заточения.) Я, расстилая сложенное в углу комнаты своё одеяло у окна, сделал глубокий вдох. Время от времени, когда Коната помогала мне с фотоматериалами для манги, она оставалась у меня. Тогда мы разделялись котацу и ложились по краям комнаты. В прошлый раз нас разделяла ненадёжная картонная коробка, так что котацу — довольно надёжный барьер. — «По пути я куплю разные приспособления». — Извини за ожидание. Коната, прижимая подмышками матрас и одеяло, вошла в комнату. И направилась не к входной двери, а в обход котацу прямо ко мне. — Постой-постой-постой. Я выставил руку, останавливая её. — Что? Коната изогнула бровь и наклонила голову. — Коната? Обычно ты ложишься у двери, верно? — Чтобы заточение было натуральнее. В комнате стало больше вещей, поэтому нужно следить вблизи, чтобы ты не воспользовался ими для побега. Спать, как раньше, на кухне — нет, а если даже у двери, то при малейшем подозрительном движении могу не заметить. — Если предполагать, что я намерен сбежать, то да. Тогда хотя бы отодвинем котацу в угол? Вдвоём нам будет тесновато. Котацу и так занимает много места, так что довольно тесно. У окна не хватает места, чтобы расстелить два матраса. — Если часто передвигать мебель, соседи могут заподозрить шум и обнаружить заточение, так что нельзя. — …Понятно. К тому же шуметь ночью — неудобно перед соседями. Чёрт, меня снова переспорили. У Конаты такой детальный план, будто она всё заранее продумала. — Вот именно. Коната кивнула и расстелила матрас на полу. — Но тогда матрасы в любом случае наполовину лягут друг на друга. Разве так уснёшь? Я попробовал их пододвигать, но физически по-другому не получалось. «— Я, как заклинание, повторял про себя». — Тихо ответила она. — Можно поместиться. Главное, ложись спать поскорее. Даже если ты занят, тебе нужен сон. — Ла-адно. Я лёг и покосился на пижаму Конаты. Пижама в виде чёрной козочки, с капюшоном и большим карманом на животе. Милая, но не эротичная. (Всё равно откровенность ниже, чем летом, и мы уже больше двух лет знакомы — у меня наверняка больше стойкости.) — Окей. А теперь, чтобы наверняка. «Похоже, меня приняли за гигантского младенца или за подушку-обнимашку». Коната кивнула и достала из кармана детскую шлейку. «— Коньки». Или это похоже на гигантские детские вожжи. — Ты это… зачем? У меня было дурное предчувствие, я откатился, чтобы держаться подальше, но там уже была стена. Бежать некуда. — Разумеется, вот зачем. Коната легла рядом со мной. Она ухватила меня за грудь, и в следующий миг нас обоих стянула шлейка. Лицом к лицу. Похоже, меня приняли за гигантского младенца или за подушку-обнимашку. «(К тому же мы с Конатой давно не выходили куда-то вместе.)» Пахло сладкими волосами после душа. Длинные ресницы почти касались. И мягкое, как подушечки лап, давление её груди на мою грудную клетку. — Т-ты что творишь? — Я должна тебя сковать, чтобы ты не делал глупостей, пока я сплю. Даже если цепь короткая, в комнате много вещей, и ты можешь до чего-то дотянуться. — Я понял твою логику, но хотя бы не лицом к лицу. — Почему? — «В основном, это законно, да? Я же не стал сексуальным преступником, правда?» — Ты хочешь следить за моими действиями? Спиной ко мне ты не увидишь, что я делаю руками у тебя за спиной. У меня будет возможность напасть. Я ребром ладони легонько стукнул Конату по голове. Не говорить же правду: «Я боюсь, что не смогу держать себя в руках», — пришлось быстро придумать отговорку. — …Тоже верно. Повернись спиной. Коната отстегнула шлейку, и я повернулся лицом к окну. Шлейка тут же затянулась снова. Теперь я из младенца на перевязи превратился в парашютиста в тандеме. Я перевернулся на спину. — Коната, тебе не тяжело? Я хоть и лёгкий для мужчины, но давить собой на Конату было неудобно. — В самый раз. К тому же внизу два матраса. Коната накрыла нас обоих одеялом. — Тогда ладно. Я нашёл место для рук, чтобы случайно не коснуться Конаты. — «Значит, не умеешь?» Хотя сзади что-то мягкое и толкалось, это было лучше, чем лицом к лицу. В такой позе физически невозможно заниматься непотребствами! (Представлю, что это просто «ленивая подушка» — и ладно…) — «Тогда ладно». Я зажмурился и изо всех сил убеждал себя. (Ну, давай, засыпай! Засыпай! Засыпай!) Я, как заклинание, повторял про себя. Покусывание. — А-ау! Вдруг мне укусили левое ухо, и я дико вскрикнул. — Коната? Эй, Коната! Это уже ни в какие ворота! С какой стати ты кусаешь меня за мочку? Я замотал головой, но шлейка не давала вырваться. — У козлов отличный аппетит. Коната ответила беззаботно и просунула язык мне в ухо. Это был ASMR наяву… — Фу! Грязно же, прекрати! — Козлы вообще-то травоядные! — Эта чёрная козочка пережила Вальпургиеву ночь и с помощью магии эволюционировала в плотоядную. — Вон оно что. Игры в духе «тюнинг». Если бы я был мастером в настольной RPG, я бы возмутился. … … Минут через десять. — …Ты немного поправился? Коната, видимо, наигралась и перестала терзать мои уши. Вместо этого она начала щипать меня за животик. — Ну, режим вроде не менялся. Неужели обмен веществ замедлился? Мне же всего двадцать с хвостиком. — Говорят, мангаки часто болеют от сидячего образа жизни и недостатка движения. Я беспокоюсь… — Да, я стараюсь делать регулярно растяжку. — Похудеть? [[image:/storage/reader-images/1e3f7f1eaf73b905a070f14f424356369c23aa7b.jpg]] Коната похлопала меня по животу. — Хм.. я и так мало ем, ещё сильнее не сократить, а резвиться на улице неловко. Остаются только отжимания или качание пресса. — Просто нормально гуляй. Я составлю компанию. — Твоя забота меня радует, но разве заточение этому не помеха? Хотя в манге главного героя выводили на ночную прогулку на цепи, как собаку. — Наручниками. Длинные зимние рукава скроют наручники. Уверенно ответила она. — Наручники. Лучше, чем цепь, но если нас увидят полицейские, мне конец. Сколько в этом мире людей, которые, увидев старшеклассницу и взрослого мужчину в наручниках, подумают, что она преступница? Я видел только будущее, где моя фамилия появляется в новостях по всей стране. — «Тот самый напряг и есть кайф?» (Хм.. в помещении — заточение, но всё остальное — лишь в воображении. Ради реализма, пожалуй, стоит попробовать выйти на улицу в заточении.) — Игрушечные наручники подойдут? Дешёвые пластиковые. Если кто-то увидит, можно принять за дурачество. — Окей. «— Говорят, мангаки часто болеют…» Коната пальцами сжала щёку, сделав «пирожок». — Тогда купим в магазине «100 иен». Но каким спортом можно заниматься в наручниках? — Коньки. Немедленно ответила Коната. — Коньки. По-зимнему, неплохо. Но ты, Коната, умеешь кататься? — Теорию знаю. Тихо ответила она. — Значит, не умеешь? Я сомневался, что такая неуклюжая, как она, без опыта сможет встать на коньки. «— Коната накрыла нас обоих одеялом». — Ты меня научишь. Ты же из снежного края? — Ну, не все из снежных краёв умеют кататься. Я, в общем, в начальной и средней школе иногда ходил на каток, так что немного понимаю, но учить кого-то — совсем не уверен, наверное, будет полный провал. — Но ведь непредсказуемость — это и есть самое интересное. Сказала она легко. Действительно, в манге с девушкой всегда случаются какие-то события вне плана, но в реальности если всё распланировать, то всё станет предсказуемым. — «Ну что?» (К тому же мы с Конатой давно не выходили куда-то вместе.) В последнее время мы оба много работали, да и обстановка в мире, и с тех пор, как кончилось заточение, Коната и он виделись только в этой комнате. — Это верно. Тогда, может, в это воскресенье? — Договорились. Чуть приподнятый голос. Затем на мои веки опустилось что-то мягкое. Мир погрузился в ещё более глубокую темноту. Похоже, Коната зажала мне глаза ладонями. Это, наверное, означало, что разговор окончен. — Тогда спокойной ночи. Как обычно, перед сном я произнёс эти слова. — И тебе. Руки убрались. Даже стараясь казаться спокойным, я ещё долго нервничал. Но вскоре до меня донеслось ровное дыхание спящей Конаты, и я наконец успокоился. Аромат Конаты можно принять за ароматерапию, а её тепло — за электрический матрас с подогревом. В общем, оказалось не так уж плохо. Когда я вспоминал, как мы катались на коньках, меня постепенно стало клонить в сон. В ушах раздался какой-то треск. В тот день мне приснилось, что я живу в сумке гигантского кенгуру. ＊ ＊ ＊ В воскресенье выстоялась ясная зимняя погода. На Конате был свитер с длинными рукавами и пальто, а снизу — хаки цвета карго. Классический образ с очаровательно выглядывающими кончиками пальцев из-под рукавов. Я же надел флисовую кофту с подогревом, поверх — пуховик, джинсы. «…» — Неуклюжий Эдвард Руки-ножницы и её силуэт почему-то наложились друг на друга. Вдобавок мы оба надели вязаные перчатки, чтобы скрыть наручники. Я натянул чёрные, Коната — белые. Разные цвета, но одной марки. Хотя мне было стыдно, Коната незаметно заказала их по интернету. Переплачивать и покупать другие было жалко, поэтому я смирился. — На улице-то холодно, а в электричке, когда заходишь, становится жарковато. В вагоне поезда по пути к катку. Мы с Конатой сидели рядом, и я буркнул себе под нос — то ли обращаясь к ней, то ли просто размышляя. Сейчас ещё многие носят маски, но практика открывать окна для проветривания, как в предыдущий период, уже сошла на нет. Я почти всё время сижу дома, и каждый раз, когда выхожу на улицу, чувствую, как быстро бежит время. — Может, это заговор покупателей, чтобы мы раздевались. — Ха-ха, какой ещё заговор. Ах, но если подозревающая заточение подруга задумает план в духе «Северный ветер и Солнце», это могло бы сработать. Я снял перчатку правой рукой и сделал заметку в телефоне, затем убрал его в карман. Непривычно — ведь это не ведущая рука. Почему не ведущая? Потому что моя правая рука была скована игрушечными наручниками с левой рукой Конаты. Будучи студентом, я даже за руку с девушкой не держался, поэтому сейчас не мог скрыть волнения. Но благодаря тому, что Коната в последние дни так усердно лезла ко мне, я худо-бедно держался и не выглядел слишком подозрительно. «Стоило нам чуть отдалиться, как цепочка наручников вылезала наружу, поэтому мы вынуждены были держаться на расстоянии, позволяющем пальцам касаться друг друга». Будучи студентом, я даже за руку с девушкой не держался, поэтому сейчас не мог скрыть волнения. Но благодаря тому, что Коната в последние дни так усердно лезла ко мне, я худо-бедно держался и не выглядел слишком подозрительно. К тому же перчатки были скорее плюсом. Если бы мы соприкасались голыми руками, я бы нервничал ещё сильнее. — … — … Мы оба замолчали. Сейчас уже можно было встретить людей без масок, но атмосфера располагала к сдержанности — в полный голос не поговоришь. — Ты зимой что-нибудь слушаешь? Тихим голосом, почти неразличимым на фоне шума поезда, спросила Коната. — М-м? Музыку? — Да. Ты редко о ней пишешь. — Я в музыке вообще не разбираюсь. Летом или зимой — без разницы, во время работы слушаю саундтреки из аниме без слов. — Понятно. — А ты что слушаешь? — …Вот. Коната достала из кармана пальто беспроводные наушники и протянула мне один. — Х-хорошо. На секунду я заколебался — другие пассажиры, казалось бы, не глядя, но всё равно косились. Однако я всё же взял наушник. Делить один наушник на двоих — настолько избитый приём, что даже в манге, если это не комедия, его бы избегали. Взрослея, начинаешь обращать внимание на окружение, но сейчас эта объективность меня почему-то раздражала. (Если бы я был старшеклассником, смог бы я просто наслаждаться свиданием?) Я хлопнул себя по левому колену. В ушах раздался какой-то треск. Бенгальские огни? Барбекю? Нет, вроде не то. — Как тебе? — Как тебе… что это за звук? Вроде бы слышал, а вроде бы и нет. «Даже так, я сейчас хочу на него положиться». — Шум горящих дров. — Ах, точно, ты сказала. Это что, так называемый «шум окружения»? Точно, за границей есть передачи, где просто показывают горящие дрова, говорят, популярно. Я хлопнул себя по левому колену. — Мы похожи. — Похожи? — Потому что музыка слишком агрессивна, если не настроиться, слова песен захватывают сознание. — Да, действительно. Я об этом как-то не задумывался, но, наверное, именно поэтому я во время работы не включаю музыку со словами — подсознательно боюсь, что она слишком повлияет. Наше общее, вымученное. Даже так, я сейчас хочу на него положиться. Плюс лёгкая вибрация поезда — идеальное снотворное. Меня стало клонить в сон. Дрова потрескивали мягко и ритмично. Струи тёплого воздуха от отопления под сиденьем согревали икры, создавая иллюзию, будто я сижу у камина. Плюс вибрация поезда — идеальное снотворное. Я невольно задремал. … «…Сумида. Станция Токийское небоскрёб-дерево. Поезд на первой линии…» — Приехали. — Ах, извини. Короткий рывок за наручники вернул меня к реальности. Мы вышли из вагона чуть медленнее остальных. Потому что в сутолоке, закованными в наручники, было бы несладко — вот и предосторожность. Размеренным шагом мы направились к цели. Каток, временно открытый на четвёртом этаже главного небоскрёба Японии. Показали билеты, получили коньки, вошли. Сразу у входа уже успели нарядить рождественскую ёлку — вечером, наверное, зажгут огни. Днём, конечно, смотрится блёкло, но если бы мы пришли в канун Рождества, здесь было бы не протолкнуться. Так что так даже лучше. — Сначала расстегни наручники. В них коньки не наденешь. Опомнился я уже в процессе надевания коньков. — «Ты думаешь смыться?» — если бы это было взаправду, я бы так и сказала. — В реале, наверное, да, но если мы упадём и поранимся, будет плохо. Мне хотелось бы сначала просто попрактиковаться. Я не настолько представительный, чтобы назваться опекуном, но и не настолько молод, чтобы полагаться на удаль. — Да какая разница? Всё равно с катка не сбежишь. Коната засунула ноги в коньки. И подняла коньки, как краб, угрожающе выставив лезвия. — …Ты смотрел фильм «Эдвард Руки-ножницы»? — Нет. — Понятно. Неуклюжий Эдвард Руки-ножницы и её силуэт почему-то наложились друг на друга. Я снял маску, надел коньки и попробовал прокатиться. Первый круг был неуверенным, но после третьего я освоился. Как с велосипедом — тело помнит. (В манге, если оставить героиню одну, её непременно начнут донимать парни или хулиганы…) Я посмотрел на вход. Коната увидела меня и, стоя на коньках, замахала рукой, словно водоросль на волнах. Похоже, никто из мужчин не решался заговорить со старшеклассницей на коньках. — Извини за ожидание. Ну, давай, ты тоже попробуй. — Да. — Шнурки затяни потуже, иначе щиколотку натрёшь. Я помог Конате зашнуровать коньки и, будто невзначай, снова защёлкнул наручники. Но, в отличие от дороги, я, чтобы взять инициативу в свои руки, перецепил наручник на левую руку. Коната тоже сняла маску, и мы вышли на лёд. — Тогда, выходит, название должно быть «Мангака, заточивший старшеклассницу»? Она слегка наклонила голову. — В серьёзной манге это был бы уже запрос взрослой аудитории, а в реале — социальный случай. Коната пошутила нешуточную шутку, а я, поддерживая её у стены, поставил на лёд. — Сначала я тебя повезу. Ты просто держи равновесие, старайся прочувствовать лёд. Представь, что я ездовая собака. — То есть ты — пёс? — Ага. — Какой породы? — М-м… дворняжка. Я ответил наобум и поехал. Мы держались близко к бортику, чтобы Коната, если начнёт падать, всегда могла за что-то ухватиться. Несколько раз она теряла равновесие, но вскоре уже более-менее стояла. Неуклюжая Коната неожиданно быстро освоилась. Видимо, у неё хороший корпус. Как бы это сказать… как с человеком, который не силён в игровых видах спорта, но дружит с лёгкой атлетикой. — Уф… Когда мы проехали десять кругов, я, держась за борт, остановился. — Тебе не тяжело? — Да нет. Но я давно не катался, какие-то мышцы невольно напряглись. Я покачал головой в ответ на её обеспокоенный взгляд. Ноги и плечи — какая-то странная усталость. Не то что в десять-двадцать лет — бездонной энергии нет. — Я ещё не считаю себя стариком. Но если подумать, в моём возрасте уже могли бы быть дети. В городе — это нормально, а вот в деревне меня бы уже сочли несколько засидевшимся. — Мне казалось, я создаю тебе дополнительную нагрузку, помогая худеть. Коната ответила с чувством вины. — Изначальная цель была именно такой… Сказал я, будто вспомнив. Сколько я накатался — не знаю. Больше напоминало растяжку, чем аэробику. Но в одном я был уверен: завтра у меня будут болеть мышцы. — … — Щекотно-щекотно-щекотно-щекотно. Коната вдруг ни с того ни с сего начала гладить меня по подбородку и по шее. — А? Эй! Ты чего вдруг лапаешь? Я выпрямился, словно от удара током. «— Мелкие настройки, чтобы избежать нажима правой рукой, оказались слишком сложны». — …Хорошей собаке нужна награда. — А ты, оказывается, нежная хозяйка. — Давай, теперь ты сама попробуй. Я буду поддерживать. — Давай. Мы перестегнули наручники так, чтобы они соединяли наши левые руки. Я встал за спиной Конаты. — Готова? — Да. — Ах, нет, стой. Если ты сзади… то я не смогу защититься? Она вдруг широко раскрыла глаза. — Ха-ха, точно, эта часть сюжета тоже продолжается. Я горько усмехнулся. — Что поделать. Вдруг мягкое прикосновение. А? — Не то что в двадцать — бездонной энергии нет. Коната вдруг схватила меня за правую руку и засунула её в разрез своего пальто на груди. — Вот так — окей. — Мне, чтобы тебя поддерживать, достаточно положить руку тебе на пояс. Зачем ты... Зачем она меня заставляет лапать её грудь? — Так я всегда могу закричать: «Помогите, маньяк!» Это сдерживающий фактор. — «…Если ты и правда так сделаешь, мне конец. А что, если кто-то из посетителей вызовет полицию?» — Не волнуйся, пальто закрывает. [[image:/storage/reader-images/d4be4813d451f9fb1d204238a0c09a14f9bdb41c.jpg]] Коната наклонилась вперёд. — Эй, предупреждай, когда собралась ехать. Я кое-как подстроился. «Позже, поступлю ли я в университет или пойду работать, рядом будут мужчины моего возраста». На удивление, всё шло гладко. Может, Коната так быстро научится кататься… — Ой, опасно. Коната ехидно подмигнула мне. «— Что?» — «Так я всегда могу закричать: "Помогите, маньяк!" Это сдерживающий фактор». Я поддержал её, когда она чуть не упала на повороте. — М-м! Из горла Конаты вырвался чувственный звук. — Я не специально тебя лапал! Мелкие настройки, чтобы избежать нажима правой рукой, оказались слишком сложны. — Хе-хе, я знаю. Ты так стараешься. Коната не удержалась от смеха. Чёрт. Как мужчина, я опять потерпел фиаско. Даже если я тряпка, это уже начинает бесить. Будь я дядькой из порноманги, я бы сейчас показал, кто здесь главный. — Ох! — Ты чего резко остановилась? — Потому что почувствовала в тебе дух сопротивления. — «Но Коната всего лишь ребёнок, и её нужно сдерживать правилами». Коната прижалась щекой к моей груди, и в то же мгновение …лизнула. Шею обожгло теплом. — Эй! Я поспешно прикрылся правой рукой. — Так я знаю твоё слабое место. Коната ехидно подмигнула. Среди людей это уже перебор. Ради её же будущего надо бы её проучить. — …Слушай, Коната. — Что? — Я, конечно, не силён в спорте, но одно у меня получается отлично. — А-а-а-а! В поезде на обратном пути Коната недовольно бубнила. «Я покачал головой в ответ на её обеспокоенный взгляд». Я упёрся рукой в стенку и, пользуясь этим, стал крутиться на месте. Коната, естественно, крутилась вместе со мной — наручники не пускали. Я не спортсмен, но вот вестибулярный аппарат у меня тренированный. — А мне без разницы. Коната сказала это с вызовом, плотно сжав глаза. — Тогда я добавлю. Я закрутился быстрее. — М-м. М-м-м-м. М-м-м-м-м-м! Коната, сжав губы в нитку, изо всех сил старалась держаться. Это лишь подхлёстывало мою жестокость. — Крутись-крутись-крутись, давай, давай, давай, давай, давай! — Мяяяяяя-а-а-а-а-а-а-а! Всё, хватит! Я сдаюсь! Извини! Вскоре Коната больше не могла терпеть и сдалась, издав кошачий вопль. — Будешь теперь серьёзно заниматься? — Буду, буду! Я перестал кружить. — «Когда она успокоилась, мы продолжили кататься». Мы продолжили кататься. Коната несколько раз падала, наручники при этом сломались, и в общем, всё пошло наперекосяк. В итоге ещё до наступления вечера Коната более-менее научилась кататься. Мы даже поднялись на небоскрёб-дерево, пообедали в ресторане на смотровой площадке — вроде как ранний ужин, а может, поздний завтрак. Мы даже поднялись на смотровую площадку, пообедали в ресторане и мельком посмотрели на иллюминацию, но времени не было, и мы отправились домой. — Мне уже восемнадцать, под действие постановлений я не попадаю, так что можно погулять и подольше. В поезде на обратном пути Коната недовольно буркнула. — Даже если не брать в расчёт постановления, есть же школьные правила. — Даже так, я хотел бы на него положиться. Честно говоря, мне и самому было жаль. Школьные правила — это эгоистичный барьер, который взрослые, пекущиеся о своём спокойствии, навязали детям. Но Коната всего лишь ребёнок, и её нужно сдерживать правилами. — (Скоро и этому конец. Будет ли Коната по-прежнему интересоваться таким почти дядькой, как я?) Сейчас Коната учится в женской школе. «Тем более, когда она успокоилась, мы продолжили кататься». Но скоро она выпускается. Позже, поступлю ли я в университет или пойду работать, рядом будут мужчины моего возраста. Будет ли она по-прежнему рядом со мной? С нестабильным будущим, с мангакой, у которого уже начинает намечаться брюшко. Человеческое сердце нельзя сковать наручниками, да и игрушечные из стайки за сто иен — гораздо более хрупкие. (Как бы мне хотеться, чтобы сегодняшний день зациклился.) Такая банальная мысль на миг промелькнула в голове. ---------- Том 3 Глава 2 # Судьба 2 «Как хорошо, что я набралась смелости и пригласила его на свидание». Честно говоря, я сильно сомневалась. «Хотя чёрных кошек на улице обычно считают к дурной примете, дома они приносят счастье. Если заводить кошку, то обязательно чёрную. Говорят, бывают случаи, когда жена мангаки становится ещё и ассистентом, но в целом это редкость». С моими нынешними способностями я не могу вмешиваться в сюжет его манги. Поэтому я думала, что не стоит лезть не в своё дело, а оставить его в покое. Но я достаточно хорошо поняла за эти три года, что он склонен переживать все свои проблемы в одиночку. Поэтому, даже если это будет нелегко, я решила, что лучше вытащить его на прогулку, чтобы он сменил обстановку. Разумеется, я и сама была не прочь выйти на улицу, но главная цель всё же была — помочь ему. «Почему у меня на душе немного скребут кошки?..» «В конце концов, он был доволен. И уж никак не ожидала получить предвестие предложения». Я невольно расплылась в улыбке. «Раз уж он так упорно кружился на катке, я, хочешь не хочешь, поняла». При упоминании предложения на ум приходит кольцо. Кружение = круг, а круг — прекрасный символ кольца. Наверное, это такая современная традиция — отмечать событие заранее. Кажется, он грустит от того, что он единственный ребёнок в семье. Так что детей нужно минимум трое. А из домашних животных… кого завести? Мне хочется большую собаку, но он, говорят, кошатник, так что наверняка заведёт кошку. «Как хорошо, что я набралась смелости и пригласила его на свидание». «Как хорошо, что я набралась смелости и пригласила его на свидание». — «Наверное, это такая современная традиция — отмечать событие заранее». «Если заводить кошку, то обязательно чёрную». Если заводить кошку, то обязательно чёрную. Хотя чёрных кошек на улице обычно считают к дурной примете, дома они приносят счастье. «Говорят, бывают случаи, когда жена мангаки становится ещё и ассистентом, но в целом это редкость». «Поэтому, даже если это будет нелегко, я решила, что лучше вытащить его на прогулку, чтобы он сменил обстановку». (Если я выйду за него замуж, мне больше не о чем будет беспокоиться. Быть женой — тоже прекрасная работа, даже если не становиться ассистенткой.) «Поэтому, даже если это будет нелегко, я решила, что лучше вытащить его на прогулку, чтобы он сменил обстановку». «Говорят, бывают случаи, когда жена мангаки становится ещё и ассистентом, но в целом это редкость». «Кажется, он грустит от того, что он единственный ребёнок в семье. Так что детей нужно минимум трое. А из домашних животных… кого завести? Если заводить кошку, то обязательно чёрную. Хотя чёрных кошек на улице обычно считают к дурной примете, дома они приносят счастье». Никаких проблем. «С моими нынешними способностями я не могу вмешиваться в сюжет его манги. Честно говоря, я сильно сомневалась». «Раз уж он так упорно кружился на катке, я, хочешь не хочешь, поняла». Их быть не должно… «Почему у меня на душе немного скребут кошки?..» (Ну-ка, посмотрим текущий номер… Да. В общем, во «Флюрии», похоже, не будет никаких хитростей, как в прошлый раз.) Я взяла Flare Comics и перелистала от корки до корки. Ни специального приложения, как в прошлый раз, ни особой бумаги — всё обычное. (Иными словами, теперь всё решает только содержание.) «Значит, остаётся только сосредоточиться на повышении качества. Проверим-ка сначала свою сериализацию». Я уже перевела сюжет в довольно острый режим, отступать некуда. «Значит, остаётся только сосредоточиться на повышении качества». Короче, в этом месяце в своей сериализации я использовал опыт, полученный на свидании с Конатой. Думаю, мне удалось повысить правдоподобность в описании душевного состояния. Разумеется, Харука не могла ошибиться — даже примечания на полях после страниц были безупречны. «— Это могло бы помочь с побегом, так что я убрала». — «А? Но с такой длиной цепи я не могу добраться до кондиционера». Обычно я прочитываю всё по порядку с начала, но сейчас я не могла не заглянуть во «Флюрию». «Коната слегка вдохнула». Посмотрев оглавление, я сразу перешёл к «Флюрии». Как всегда, красивая перспектива. А содержание… — О. … … (Да ладно! Ввести оригинального персонажа из аниме в оригинал! Вот это ход…) Рука не переставала перелистывать. При экранизации манги часто добавляют оригинальных персонажей, чтобы растянуть сюжет или из-за особенностей формата. В случае «Флюрии» с этими новыми персонажами всё было сложно: они нравились тем, кто познакомился с серией через аниме, но часть поклонников оригинала критиковала их за несоответствие миру. Лично я не считал, что нужно критиковать до такой степени, но некоторые сюжетные линии временами действительно немного смущали. Среди зрителей было даже несколько любителей сплетен, которые без всяких оснований распускали слухи, что из-за этого оригинального персонажа задерживается продолжение аниме. Однако в этом номере Мило Орио развеяла все эти сомнения. Более того, это был не простой «реверс-импорт». Суть персонажа не пострадала, а характер и дизайн были настолько отточены, что поклонники оригинала приняли его. (Иными словами, Мило Орио бросает мне вызов: «Если захочу, я в любой момент могу продвинуть экранизацию своего произведения».) Возможно, я слишком пессимистичен и эгоцентричен. Но, кажется, Мило Орио вполне способна на такое. Всё-таки она объявила мне войну совершенно недвусмысленно. (Как бы то ни было, похоже, я снова проиграл.) Прочитав слова «В следующем номере цветная вкладка», я тихо закрыл Flare Comics. Благодаря этому реверс-импорту Мило Орио, наверное, привлекла на свою сторону и тех, кто смотрел только аниме. Меня восхищает её широкий взгляд на индустрию развлечений в целом и гибкость. Мило Орио — не просто гениальный мангака-«книжный червь». (Смогу ли я действительно победить такого противника?) Разница в таланте огромна, и количественно она тоже превосходит. Чувство такое, будто я играю в «камень-ножницы-бумага», но могу выкидывать только «бумагу». — Эй, можно сейчас войти в комнату и немного убраться? Раздался голос из-за двери с кухни. «Коната подняла ногу и чуть приподняла подол юбки». — Можно, ты же не в школу? — Сказала она гордо. Я спросил погромче. — Мне только что написали в группу LI○E, у учителя заболел живот, так что первый и второй уроки отменили. Голос приблизился, и дверь открылась. — Вот как. «При экранизации манги часто добавляют оригинальных персонажей, чтобы растянуть сюжет». — «Нет, это массаж. Уборка и снятие стресса — два в одном, способная горничная». — Ага. Перерыв не очень длинный, и я подумала — раз уж так, сделаю генеральную уборку пораньше. В руках Коната держала пылесос, метёлочку для пыли и ведро с тряпкой на краю — довольно стандартный набор для уборки. Это бы ещё ладно. — У тебя всё по плану. Но почему ты в форме горничной? Коната почему-то была в форме горничной. Платье викторианской эпохи, с длинной юбкой. «Ну, если честно, хотелось бы». Судя по качеству ткани, это не дешёвый костюм для косплея из соседнего магазина. — …Подарила одна девушка с отделения домоводства. — А-а. Похоже, когда Коната помогала Мило Орио собирать фотоматериал, она заходила на отделение домоводства и подружилась с несколькими девочками. «Пыль на кондиционере, наверное, быстро смахнут». Уже то, что Коната ходит в школу, было для меня облегчением. — Ты разочарован, что это не французская форма горничной? У той юбка короче. Заметив мой взгляд, она наклонила голову. — Да нет, викторианская, наоборот, более скромная — кашель. К тому же зимой оголять ноги холодно. Даже в такой длинной юбке в холода нелегко. — Ничего страшного. Под ней у меня колготки. Коната подняла ногу и чуть приподняла подол юбки. Сквозь чёрные колготки угадывалась кожа Конаты, белая, как фарфор. По сравнению с голой ногой, так даже… — Вот как. — Хочешь увидеть «абсолютную территорию»? Коната замерла, продолжая держать юбку, и спросила. Не хочу. Ну, если честно, хотелось бы. Но такие вещи хороши, когда их видишь случайно, а просить специально показать — неправильно. — Уймись ты. Кстати, если убираться, давай вместе. Сними с меня цепь. — Нельзя. Прислуживать господину — долг горничной. Извольте расслабиться. Коната покачала головой и, полностью войдя в образ, принялась вытирать пыль. — По твоей легенде, разве не странно, что господин на цепи? — Господин превратился в зверя из-за проклятия ведьмы, поэтому его нужно сковывать. Семья разбежалась, и только я, верная горничная, осталась. — У тебя всё довольно складно получается. Проклятие ведьмы — немного старомодно, но если перенести в сеттинг зомби-апокалипсиса, это вполне могло бы выйти в веб-манге. «Коната обошла комнату и остановилась у кондиционера». (Я бы хотел помочь с уборкой, но если Коната не снимает оковы, ничего не поделаешь.) Я хотел продолжить читать Flare Comics, но чувствовал себя неловко, отдыхая один, и начал зарисовывать Конату в её необычном наряде. (Мангу с горничными читать приятно, но когда сам рисуешь, понимаешь, как трудоёмки эти костюмы!) Думая об этом, я взял телефон, чтобы сфотографировать материал. — А! А! А! Коната обошла комнату и остановилась у кондиционера. Затем она принялась подпрыгивать на цыпочках. — Хочешь смахнуть пыль с кондиционера? Помнится, на кухне есть подставка? — Это могло бы помочь с побегом, так что я убрала. — Всё продумано. — … Коната обернулась и молча уставилась на меня. — Что? Хочешь, я помогу? Ростом я не очень высок, но всё же выше её, так что, наверное, смогу достать. — Тогда, если можно, помоги. — Ладно. Я кивнул и поднял лицо, чтобы она отстегнула цепь. — … — Коната? Давай отстёгивай. — Хе-хе. Ты опять говоришь такие вещи, чтобы сбежать. Нет никакой необходимости отстёгивать цепь. Она рассмеялась, словно я сморозил глупость. — А? Но с такой длиной цепи я не могу добраться до кондиционера. Я подошёл к кондиционеру. Кондиционер висел в углу комнаты, почти под потолком. С такой длиной я мог подойти только поблизости, но не встать прямо перед ним. Расстояние такое, что я не уверен, достану ли до струи воздуха, если вытянуть руку. — Ничего страшного. Ложись там. — Вот так? Я лёг, как велено. — Да. Не шевелись. — Хэй! Коната слегка вдохнула. И вскоре я почувствовал на спине тепло и тяжесть. — …Не слишком ли круто для горничной — использовать господина как подставку? Сквозь чёрные колготки угадывалась кожа Конаты, белая, как фарфор. Я слегка усомнился. Когда я, не шевелясь, только поводил глазами, в поле зрения попал серый предмет — ведро. Грудная клетка сдавило, и голос мой стал похож на лягушачье кваканье. — Нет, это массаж. Уборка и снятие стресса — два в одном, способная горничная. Сказала она гордо. — Приятно, конечно, но… Не «услуги релакса от JK» ли это? Нет, не будем. Сейчас я сотру свою волю и сосредоточусь на роли подставки. Пыль на кондиционере, наверное, быстро смахнут. Я расслабил плечи. Когда я, не шевелясь, только поводил глазами, в поле зрения попал серый предмет — ведро. Внутри, разумеется, была вода. (Ах, это флаг для неуклюжей горничной…) Традиционный штамп: если неуклюжая девушка усердствует, ничего хорошего не выйдет. — Ах. Реальность, словно синхронизируясь с моими мыслями, — Коната потеряла равновесие. Её пятка наехала мне на бок, на жирок, и одна нога соскользнула. — Ой. «— Что? Хочешь, я помогу?» Затем удар в спину. — П-прости! «Нога взметнулась высоко, как у балерины». Мгновение, когда её носок опрокинул ведро, отпечаталось в глазах, будто в замедленной съёмке. В голове всплыли её слова, которые меня больше всего волновали, но я был рассеян. Плюх! Вскоре по спине расплылась мокрота, и я понял, что случилось. Очнувшись, я высвободился из-под зада Конаты и приподнялся. — Ха-ха, это тоже проклятие ведьмы? Пошутил я и вытер лицо рукой. — … Коната молчала, надев ведро, словно средневековый шлем. Лица не видно, но мне казалось, она немного надулась. — Короче, переодеваться надо, чтобы не простудиться. Да и форму, которую тебе подарили, испортишь. Электроника в порядке. Ковёр под котацу намочился лишь чуть-чуть, и тряпка ещё не использовалась, так что вода была негрязной — на том спасибо. — Я, я сейчас принесу полотенце! Коната, так и оставшись в ведре-шлеме, двинулась с места, натыкаясь на стены, и направилась к кухне. — Не спеши. Не спеши. Я снял ведро с головы Конаты и сказал. — Как пожелаете. — Не надо. Коната кивнула и вышла из комнаты быстрым шагом. Я тоже хотел снять мокрую флисовую кофту, потянулся за подолом и замер. — Ах, да. Из-за цепи я не могу снять верх. Делать нечего, я выжал воду из кофты прямо в ведро и принялся вытирать пол тряпкой. Ах, и на стены немного попало. — Извините за ожидание. — О… Звук открывающейся двери заставил меня обернуться, и я оцепенел. — Я принесла полотенце. — Ага. Это хорошо, но почему ты голая? Я поспешно отвернулся к стене и спросил. К счастью, Коната прижимала к себе полотенце, закрывая интимные места, так что серьёзной наготы было не видно. — Мне нужно было быстро тебя вытереть. Замок на цепи щёлкнул, открываясь. [[image:/storage/reader-images/2c7ae25524b8a5ef67c5ff3cf2b6a9b830ed4e3e.jpg]] — Коната, я же сказал — не спеши. Подумай о приоритетах. Я пробормотал, снимая кофту. — …Сначала наказать провинившуюся горничную? С этими словами Коната вложила мне в руку метёлочку для пыли. Что я с ней буду делать? — Не-не. Если ты сняла форму горничной, то и роль горничной кончилась. — Другими словами, сейчас я, голая, должна переквалифицироваться из горничной в рабыню… Пробормотала она, не поймёшь шутя или серьёзно. Мягкое прикосновение полотенца скользило по спине. — С чего бы? К тому же раб и я, закованный, не можем считаться хозяином и слугой. Что за ситуация, где оба рабы? — Например, пленённый рыцарь и раб, которому приказали за ним ухаживать… и запретная любовь. На спине я почувствовал тепло и упругость, и две руки, держа полотенце, начали шарить по моей груди. Меня как будто обнимали сзади, и я задрожал от этой объективной реальности. — Коната, это уже перебор. Прекрати, прекрати! — Кстати, откуда у тебя такие богатые фантации на ходу? Может, у тебя задатки сценариста? Я выхватил у неё полотенце и, отвернувшись, отошёл. Хорошо, джинсы не намочились. Если бы я остался совсем голым, дело приняло бы серьёзный оборот. — ? Ты хочешь сказать, что сценаристы — рабы? — Эта фраза не шуточна во всех смыслах. Серьёзно сказал я, вытерся и ушёл в ванную переодеваться. Прикрывая корзину для белья, где лежала снятая форма горничной и нижнее бельё, я накинул сверху кофту. «— Я вытянул руку, останавливая её, и спросил». Вскоре Коната, закутанная в полотенце, подошла с недовольным видом, поджав губы. Затем они разминулись со мной в дверях, и она взяла фен, чтобы высушить волосы. Будь то готовка, стирка или покупки — теперь всё было доступно. «Нечего делать, я выжал воду из кофты прямо в ведро и принялся вытирать пол тряпкой». Когда Коната вышла снова, она была в своей обычной школьной форме. Я с облегчением прижал руку к груди. (Всё же лучшая форма для JK — школьная…) С этим чувством, которое, если вырвать из контекста, прозвучало бы как признание извращенца, я проводил опоздавшую в школу Конату. «Звук открывающейся двери заставил меня обернуться, и я оцепенел». ＊ ＊ ＊ — Господин, вы не против, если я займу немного вашего времени? Спокойный и почтительный голос Харуки раздался из телефона. — Да. — Спасибо. Прежде всего, хочу сообщить предварительные итоги подсчёта анкет. Кажется, на этот раз опять не удалось превзойти Мило Орио. Пока обработаны только цифровые версии, результаты бумажных анкет ещё не пришли, так что окончательного решения нет. — Вот как? Спасибо, что позвонили. Честно говоря, прочитав этот номер «Флюрии», я уже почти всё понял. Факт налицо, но, как ни странно, внутри меня не было потрясения. Наверное, я подсознательно уже выстроил защиту. Или же значительную часть моих умственных ресурсов занимала Коната, которая, казалось, болела и лежала передо мной. — Однако, думаю, ваша сериализация тоже попадёт в тройку лидеров. На прошлой неделе я уже высказывала подобное мнение, но позвольте повторить: проблема не в вашей работе, просто Мило Орио слишком сильна. — … «— Спасибо за беспокойство. Не могли бы вы что-нибудь посоветовать?..» Коната заболела — я столкнулся с этим впервые. Не из-за того ли, что она на днях облилась водой? Да нет, может, просто уход за мной уже давно был для неё тяжким бременем? Возможно, усталость вылилась в такую форму. — Хм, если уж настаивать, то бросается в глаза обилие внутренних монологов и уменьшение динамичных сцен. Для сёдзё-манги, где упор делается на описание чувств, статичность не проблема, но наш журнал ориентирован в основном на мужскую аудиторию. Как бы так сказать… Не уверен, что это уместное сравнение, но возможно, в этом есть привкус «интимного дневника»… Господин? Вы меня слушаете? — Д-да! Я поспешно отозвался. «— Хорошо». Отвлечёнными мыслями, рука по привычке механически записывала слова Харуки. Однако взгляд всё время был прикован к красному, горячему лицу Конаты. — Господин? Вы чем-то заняты? Если да, не стоит себя заставлять. — Ах, н-нет, не то чтобы… Извините. «Короче, Мило Орио — это Мило Орио, а Арупусу-сэнсэй — это Арупусу-сэнсэй. Не обращайте внимания на других, творите своё». — Понял. — «Я пробормотал, снимая кофту». — Пи-пи-пи-пи-пи-пи — запищал градусник. — Тогда если что-то понадобится, сразу связывайтесь. До свидания. Связь прервалась. — Всё же, я, наверное, пойду, домой. Если я, простужу, тебя, то будет, плохо. Коната, укрытая одеялом и в маске, прерывисто выговаривала слова. Пи-пи-пи-пи-пи-пи — запищал градусник. Я вытащил градусник из-за ключицы Конаты, из зазора между телом и пижамой. Тридцать восемь и два. Температура высокая, но не настолько, чтобы вызывать скорую. — «Но, Коната, дома у тебя некому за тобой ухаживать. А в больницу ты не хочешь». — Я, правда, не хочу, тебе мешать, работать. — Словами так, а на деле… Но я тоже не хочу тебя заразить. Коната многому научилась, но в семейных делах, кажется, до сих пор не всё гладко. Конечно, если станет совсем плохо, я без колебаний отвезу её в больницу. Но пока лучше уважать её желания и оставить на домашнем лечении под моим присмотром. — Ничего страшного. Коната, если ты будешь там, где я тебя не вижу, я буду волноваться ещё больше и не смогу работать. — Изви-ни. — Да перестань извиняться. По сравнению с тем, как ты ухаживала за мной, это намного легче. Сказал я, меняя влажную салфетку у неё на лбу. — Ухаживать, за тобой — моя радость. Но ты, не такой. У тебя, нет времени, терять. Забота о больной Конате сама по себе не доставляет мне радости. Только одно беспокойство сильнее всего. Хотя я рад возможности отплатить ей за былую заботу, лучше бы она вообще не болела. — У мангаки нет потерянного времени. Любой опыт становится питательной средой для творчества. Это не ложь, но и не правда. Просто красивые, пустые слова. Почему они вдруг слетели с языка? Чтобы успокоить Конату? Или… (Не пытаюсь ли я утешить самого себя, исчерпавшего запас сюжетных ходов и лишённого таланта?) Я считал, что придумал себе сюжет на 120 очков. Но вот уже две недели подряд я безоговорочно проигрываю Мило Орио. Глядя, как она с лёгкостью превосходит ожидания читателей, и так немалые, силой, граничащей с жестокостью, я поневоле теряю уверенность. — Тогда, будешь, рисовать, набросок? — Не беспокойся обо мне. Оставайся такой, какая есть — уже для меня материал. Кстати, тебе что-нибудь нужно? У меня есть охлаждённый спортивный напиток или желе, а может, сварить рисовую кашу? Я вытянул руку, останавливая её, и спросил. Разумеется, сейчас я не на цепи. Будь то готовка, стирка или покупки — теперь всё было доступно. — «Поняла». — В случае заточения, если бы с Конатой что-то случилось, это было бы ужасно, так что ничего другого. — Не надо. — Врёшь. По лицу вижу — хочешь. — Я же, в маске, тебе не видно, лица. — Да, но по глазам я умею отличать. Коната с самого начала знакомства носила маску. Сейчас я вижу её лицо, но, если подсчитать, я всё равно дольше видел её в маске. — …Я вспотела, чувствую себя, не очень — немного. — А, вот оно что. Сейчас принесу горячей воды. Я бросился в ванную. Набрал в таз горячей воды, взял полотенце и вернулся. Я положил всё это у изголовья Конаты. — Спасибо. Коната, чувствуя слабость, привстала и начала расстёгивать пуговицы пижамы. — Тогда я буду на кухне, когда закончишь — позови. — Теперь уже не надо. Отвернись. Сказала она мне, уже готовому уйти. — Правда? Я тут же сел на пол, повернувшись к ней спиной. Звук отжимания полотенца и капель. От нечего делать я водил пальцем по краю котацу. Слышно было, как полотенце скользит по телу Конаты. — Ха… уф… Вскоре дыхание Конаты стало прерывистым. — Что-то не так? Спросил я, не оборачиваясь. — Да, нет. Просто трудно дотянуться до спины. — «Может, мне помочь вытереть спину?» — Сексуальное домогательство. — «В чёрном бикини она, пропустив мои слова мимо ушей, закрыла дверь и села на табурет». — Это же обычный уход за больным. Кстати, ты постоянно меня дразнишь, а тут вдруг стесняешься? Скажи на милость, разве её постоянные эротические провокации можно не считать домогательством? — …Потому что, я вчера не мылась. Если ты, подойдёшь слишком близко… Пробормотала Коната едва слышно. — — Ну, всё, готов. Ах, я сварю рисовую кашу, у тебя есть предпочтения? — Ну… извини, я туповат. — … — Но, Коната, когда ты меня заточила в первый раз, прошло не меньше дня, прежде чем я смог помыться. Честно говоря, ведь было же противно? — В тот раз так надо. Я запомнила твой запах, в этом был смысл. — Ты себя с собакой-ищейкой сравниваешь? — А-а-а, если только я один страдаю, это нечестно. Дай я тебе помогу. Считаю до трёх и поворачиваюсь — три, два, один. Сказал я насильно и обернулся. — Извращенец. Коната прикрылась пижамой. «Она излучала чувства, противоположные словам, и не была против». Я пожал плечами, горько усмехнулся, но всё же отошёл к краю, прислонившись спиной к ванне. — Да-да. Мангака именно такие извращённые мысли и превращает в топливо для любовных комедий. Я отобрал у неё полотенце, окунул в таз и отжал. (В любовной комедии, если вытирать голую JK, обычно следует эротическое развитие.) Как ни странно, у меня ничего такого не было. При виде больной девушки все эти мысли просто исчезают. Я медленно проводил полотенцем по коже, нежной, как фарфор. Возможно, это был самый спокойный взгляд, которым я когда-либо смотрел на тело Конаты. — М… — Больно? Извини. Я старался быть как можно нежнее, но это мой первый опыт вытирания. Трудно рассчитать силу. «Её грудь с лёгкостью раздвигала маленькие грейпфруты». — Ничего. Просто немного щекотно… Коната закрыла лицо руками. Минут за пятнадцать я медленно вытер ей спину. — — Ну, всё, готов. Ах, я сварю рисовую кашу, у тебя есть предпочтения? — Я не голодна. — Если совсем не можешь, то ничего не поделаешь. Но лучше поесть хоть немного. Я себе тоже приготовлю обед, так что если захочешь — ешь. — …Хорошо. Всё равно. — Ну ты даёшь, «всё равно» — это как раз самое сложное. — Ты готовишь, думая обо мне — это уже лучшая еда. Интересно, что из этого выйдет. — «Это очень вкусно. Совсем нет рыбного запаха, и такой лёгкий». Даже больная, Коната остаётся собой. — Ладно. Капризы — привилегия болезни. «Впрочем, забота о больной не доставляла мне ни радости, ни возбуждения». Я ушёл с тазом и полотенцем. Впрочем, забота о больной не доставляла мне ни радости, ни возбуждения. В душе было странное, необъяснимое облегчение. Не то чтобы защитная реакция — нет; но и не собственничество, сопровождаемое мрачным удовольствием. «— Хорошо. Она была в купальнике». К счастью, Коната поправилась за два дня. Она снова ходит в школу, а я, закованный в цепь, продолжаю рисовать мангу. Жизнь вернулась в обычное русло. Единственное, что изменилось — мы оба старались избегать разговоров о сериализации. ＊ ＊ ＊ Вечер. — Это очень вкусно. Совсем нет рыбного запаха, и такой лёгкий. Я попробовал лосося, приготовленного Конатой с юдзу. — Потому что подруга из школы дала мне юдзу. Коната элегантно орудовала палочками. — Ах, вот оно что, коробка на кухне была с ними. Но разве это не слишком много для подарка? — Она дочь фермера; говорят, родители прислали ей столько юдзу, что она не знает, куда девать. Вся её комната в общежитии пропахла юдзу. Коната говорила спокойно, но, мне показалось, в её словах прозвучала нотка зависти. — Ого… Романтично. Наверное, потому что моя профессия часто отрывает от общества и я сижу дома, такие сезонные вещи кажутся мне особенно свежими. — Да. Так что сегодня можно устроить ванну с юдзу. — Но сегодня же не день зимнего солнцестояния. Я взглянул на настенный календарь и сказал. — «К тому же юдзу много, за один раз не израсходовать, так что до самого солнцестояния буду добавлять понемногу каждый день». — — «Я поел». — «Какой самоуправный подход. Ты не боишься, что если не в нужный день, то и эффекта не будет?» «Даже больная, Коната остаётся собой». Коната склонна верить в мистику, и я думал, что она из тех, кто придерживается определённых правил. — Нет. Традиция купаться с юдзу в день солнцестояния пошла от созвучия слов, так что я тоже должна быть гибкой, чтобы «получить пользу от юдзу». — Какая игра слов. Это правда? — Сомневаешься — поищи в интернете. Коната надула губы, будто обиделась. — «…Похоже, правда». Я левой рукой взял телефон, наугад вбил «юдзу ванна польза» и, убедившись, отложил. — Большинство обрядов на удачу основано на игре слов, особенно те, что пришли из эпохи Эдо. — Например, есть сушёные кальмары — выиграешь в лотерею? — Да. И много других, например… Пока я слушал лекцию Конаты о приметах, ужин подошёл к концу. Став мангакой, я, чтобы экономить время для творчества, автоматически приучился есть быстро. — Спасибо. Я сложил палочки и хлопнул в ладоши. — Вода уже нагрелась, можешь идти мыться? Коната отстегнула цепь. — Спасибо, пошёл. Я вышел из-за стола. Если я не вымоюсь пораньше, мы столкнёмся. По идее, дома у Конаты ванная больше, я не понимаю, почему она предпочитает мыться у меня. Раздевшись, я открыл дверь ванной и почувствовал запах юдзу. Ополоснулся и залез в ванну. В воде плавали юдзу. Я то подносил их к носу, то водил пальцем по морщинистой кожуре, бездумно играясь, как вдруг… Скрип-скрип-скрип. Я взял юдзу обеими руками и, закрыв ими обзор, медленно повернул голову на звук. «— Коната перестала есть и отстегнула цепь». И увидел мелькнувшую чёрную ткань. Хорошо. На ней купальник. Убедившись в безопасности, я вернул юдзу в воду. Вначале я паниковал каждый раз, но после нескольких вторжений привык. — Коната… я выйду через несколько минут, может, подождёшь? — Но вместе мы сэкономим на электричестве. Она, в чёрном бикини, пропустив мои слова мимо ушей, закрыла дверь и села на табурет. — Может, и так, но когда двое залезают, вода переливается — это, наверное, впустую. — Зловредный… Раз ванна с юдзу, нужно быть гибким, чтобы получить её защиту. — «Это была игра слов? Это правда?» — Сказала мне Коната, собиравшаяся было уйти. — У тебя только один конёк. Я пожал плечами, горько усмехнулся, но всё же отошёл к краю, прислонившись спиной к ванне. По опыту знаю: если она заходит в ванную, значит, хочет о чём-то посоветоваться. Например, как подружиться с какой-нибудь девушкой, как танцевать собственный танец, как распределиться по группам на экскурсии. «Скажи на милость, разве её постоянные эротические провокации можно не считать домогательством?» Раньше я не мог дать дельного совета, но если ей от этого легче — пусть. — «Ах, вот оно что, коробка на кухне была с ними. Но разве это не слишком много для подарка?» Коната быстро ополоснулась и залезла в ванну. «Её грудь с лёгкостью раздвигала маленькие грейпфруты». Эти два юдзу — не юдзу. «— Почему ты так говоришь?» — Слушай. «Или, как Фрейд, который во всём видел секс». — Ага. — Скоро Рождество. Коната откинулась мне на грудь. Длинные чёрные волосы щекотали. Лицо горело жаром, отличным от воды. [[image:/storage/reader-images/bea74910b4c92b0f402655e623b97ea89c128a71.jpg]] Некоторые вещи не становятся привычными, сколько ни повторяй. — Да. Я слегка кивнул. — И вот, по нашим школьным правилам, в Рождество разрешено ложиться поздно. Она делала паузы между предложениями. — «Э-э, Мило Орио… это вы?» — Целенаправленное правило. Мило Орио достала из рюкзака свёрток и развернула его. — Потому что христиане, если серьёзно молятся в Рождество, это может затянуться далеко за полночь. — Вот как. Я не проверял устав Сакурабы, но поверил Конате. Звучало как забавный эпизод из жизни элитной школы. — Поэтому в Рождество я совершенно свободна — ни закон, ни школьные правила мне не указ. Сказав это, Коната погрузилась в воду по нос и начала пускать пузыри. — …Э-э, в Рождество ты хочешь куда-то пойти? Может, опять на небоскрёб, на иллюминацию? Слушая это, я даже я, наконец, начал понимать её намерения. В прошлый раз, на катке, ей, похоже, было жаль, что мы не посмотрели иллюминацию. — Не надо. Я не люблю толпу. Коната покачала головой, тыкая пальцем в юдзу. Что-то я не угадал. — Да? Тогда останемся дома, как обычно? Помнится, в прошлом году мы взяли целый торт и потом жалели… Я глянул на капли воды на потолке и предался воспоминаниям. Наши традиции до банального просты. Поднимаем бокалы с шампанским без алкоголя, едим курицу и торт, дарим подарки, смотрим рождественский фильм. А потом расходимся пораньше, пока Санта-Клаус ещё, наверное, проверяет упряжку оленей. Никаких затей, наивное, детское Рождество. — Да. Но, может быть, я не хочу только… этого. Коната медленно повернулась. — … Влюблённый, призывный взгляд лишил меня дара речи. Покрасневшая кожа, казалось, цвела сейчас несвойственным весне сакуровым цветом. — В этом году я хочу провести его с тобой. До рассвета, вместе. Коната сказала это тихо, но твёрдо. Затем она зачерпнула горячую воду чуть опухшими ладонями и поднесла к лицу. От тока воды юдзу заколыхались и вскоре ткнулись мне в грудь. Молчаливые, сморщенные жёлтые плоды. Точно брошенный мне в душу мяч. ＊ ＊ ＊ Обычное утро. — …В храме открылся рынок «Агамэ», люди покупают грабли на счастье, толпа оживлённая. По телевизору, работавшему как часы, показывали сезонную местную новость. — Грабли-«кумадэ». Может, купить? Сказал я, прожевав кусок тоста с джемом. По-прежнему нет идей, как переломить ситуацию. Чтобы победить Мило Орио, видимо, остаётся только положиться на божественное провидение. — «Может, не надо?» — «Конечно, знаю. Когда Арупусу-сэнсэй ко мне приходил, я отправляла документы об оплате, и мы обменивались презентационными книгами». — «…Э-э, в Рождество ты хочешь куда-то пойти? Может, опять на небоскрёб, на иллюминацию?» — Потому что кумадэ — это инструмент для проклятий. Коната рисовала на тосте узор, похожий на магический круг, и говорила. — Не-не, это для удачи. Скорее уж для благословения. — Но, говорят, если уж купил, то каждый год надо покупать больше предыдущего. Коната откусила кусочек и запила чаем. — Если так, то это действительно проклятый предмет, от которого не избавиться. Но, оставив кумадэ, я бы хотел съездить за новогодними продуктами. — Закажем о-сэти? — О-сэти мы не осилим. Но хочется купить новогодней лапши, камабоко и сельди с икрой. Особенно икру сельди — сейчас только сезон. «Раздался насильственно привлекающий внимание звонок в дверь, отбивающий чёткий ритм». В последнее время я почти не пью, но в новогодние праздники хочется выпить под солёную икру. — Похотливый. — Почему? — Икра сельди — символ многодетности. — Опять ты? Про мандарины тоже говорила. «…В городе уже видели первый снег. Дети радостно играют». — Кстати, это тоже символ многодетности. Коната указала на снежного кролика по телевизору. — Ты стала похожа на комика, который во всём видит эротический подтекст. «Или на Фрейда, который во всём видел секс». — Ты готов взять на себя ответственность? Она облизала крошки с пальцев и слегка наклонила голову. — А я тут при чём? Может, всё дело в предках? — У нас, в Японии, закон о круговой поруке. «Словно боясь тишины, мы забрасывали друг друга пустыми разговорами». (Что же делать с Рождеством?) Мяч, брошенный Конатой, я ещё не вернул. Раньше я прятался за закон, чтобы не давать воли воображению. Но теперь этой плотины больше нет. (Как я отношусь к Конате? Как к девушке? Как к объекту для низменного желания? И вообще, можно ли их чётко разделить?) Вопросы накапливались, словно пыль. «Мяч, брошенный Конатой, я ещё не вернул». Я знал только одно. Сейчас, в этой ситуации, если я прикоснусь к Конате, пути назад не будет. «…» «Вскоре после полудня я отложил перо и решил передохнуть». Искушение, не имеющее аналогов по притягательности, но и пугающее до дрожи. «Молчаливые, сморщенные жёлтые плоды». Вскоре утренняя суета кончилась, Коната ушла в школу, и я с облегчением выдохнул. Телевизор выключился. В наступившей тишине комнаты я остался один на один с планшетом. «Вскоре после полудня я отложил перо и решил передохнуть». Хотя я потратил время на уход за больной Конатой, сроки сдачи рукописи, к моему удивлению, были ещё с запасом. Содержание я тоже отполировал, осталось только отправить Харуке. «— Как это приятно». И всё же я не нажимал «отправить». Хотя в разбивке кадров, тонах и репликах не было никаких дефектов. Какое-то смутное чувство, не объяснимое логикой, не давало мне сделать последний клик. (Перепроверю через некоторое время.) Я встал, намереваясь выпить кофе. Динь-дун~~! Динь-динь-динь-динь-динь-динь-динь-динь-динь, динь-дун~~! Раздался насильственно привлекающий внимание звонок в дверь, отбивающий чёткий ритм. (Странно, я что-то заказывал? — Ах, цепь, цепь.) Из места, которое Коната показала на всякий случай, я достал ключ и отстегнул оковы. В конце концов, если пожар, а я не смогу выбраться — не шутка. Я поспешно запихал всю атрибутику заточения в шкаф и подошёл к домофону. — Иду. — Ах, Арупусу-сэнсэй~~? Это я, я~~ К вам в гости из Flare Comics~~ Женственный, детский голосок с оттенком мошенничества. Я знаю не так много знакомых, и в голову пришёл только один персонаж с такими характеристиками. — Э-э, Мило Орио-сэнсэй… это вы? — А то кто же? У кого ещё такой милый голос, как у меня, гениального мангаки?~~ Кстати, открой скорее. Каждая потерянная мною секунда — это секунда, украденная у истории манги. — «— Как это приятно». — Иду-иду! Секундочку. Я бросился к входной двери, накинул тапки и открыл. — Привет~~ Я пришла. Мило Орио, сложив ладони под подбородком, изобразила сердечко — наряд, как всегда, в стиле лолита. За спиной — рюкзак с мордой верблюда. — Здравствуйте. Но откуда вы знаете мой адрес? — Конечно, знаю. Когда Арупусу-сэнсэй ко мне приходил, я отправляла документы об оплате, и мы обменивались презентационными книгами. Она пожала плечами с видом «что за глупый вопрос». — Ах, действительно. «Сейчас, в этой ситуации, если я прикоснусь к Конате, пути назад не будет». — Ну так что? Пустишь или нет? Я, между прочим, принесла такой подарок — не для продажи. Мило Орио достала из рюкзака свёрток и развернула его. «Вскоре утренняя суета кончилась, Коната ушла в школу, и я с облегчением выдохнул». Ах, это же свиток «Флюрии»! «— Как это приятно». — Ах, извините, проходите. Я уступил место, отодвинув обувь. Внешность Мило Орио — совсем как у школьницы. Не могу же я ссориться с законной лолитой в дверях. «Мило Орио, жестом, похожим на выбивание долгов, потребовала». У нас и так уже старшеклассница в доме — это требует осторожности. — Войду~~ — Ах, вот где живёт Арупусу-сэнсэй. Мило Орио разулась и направилась в комнату. Я заварил чай и принёс на подносе. Я пью кофе, но Мило Орио — чайница. — «— Давайте». — Спасибо за ожидание. Она уже залезла ногами под котацу и самовольно принялась чистить мандарин. Без моих понуканий Мило Орио освоилась как дома. [[image:/storage/reader-images/d7b056f9bb71f827f53a064b7bc34a252f8cc22f.jpg]] — — Недурно. — «— Давайте». — Я не пью чай… э-э, вы прогрели чашки и чайник заранее? «— Мне было неловко, и я не знал, что ответить». Мило Орио отпила и слегка нахмурилась. — Да нет, извините. — Ладно. Кстати, автограф, который я тебе посылала, не повесил? Она оглядела стены. — Э-э, чтобы не выцвело на солнце, я убрал. Я не мог сказать, что хочу повесить, но Коната запретила поклоняться кумирам. — «Ладно. Кстати, автограф, который я тебе посылала, не повесил?» — Фанское поведение. Я бы сам повесил и любовался, но как коллекционер — почему бы и нет. Мило Орио скрестила руки и закивала. — Так зачем вы сегодня пришли? Спросил я робко. «Я только что решил». — Ах, да, об этом. Слушай, Арупусу-сэнсэй, я пришла посмотреть, как ты там убиваешься после того, как я тебя наголову разгромила! Мило Орио заявила это с улыбкой до ушей. — Э-э… Мне было неловко, и я не знал, что ответить. — Ну как, как настроение? Как настроение? Отказался от сладких, стабильных сюжетов, выложился на полную, а тут приходит популярный автор и со всей своей властью и регалиями использует чит-коды, круша всё в щепки. Каково это? Она раскинула руки в стороны и быстро задвигалась туда-сюда. «Я не знаю, любовь ли это или стокгольмский синдром, но даже если эта работа сможет существовать без Конаты, меня это не обрадует. Дело не в том, что ей будет жалко, а в том, что я не позволю себе забыть добро и мучить работу ради выживания». Надо мной насмехались, как над тремя медведями из старой притчи. — Ничего я не чувствую. Я, простой смертный, проигрываю гению Мило Орио — это само собой разумеется. Так и надо. …Ты это серьёзно? Мило Орио прищурилась и понизила тон. — Ко… Конечно. Я не договорил. Как и в прошлый раз, когда палец замер над кнопкой мыши, какая-то сила помешала мне ответить. Мысль, что я не могу победить Мило Орио, всегда была во мне. Это правда. Но не зашёл ли я уже так далеко, что сдался без боя и готов открыто признать своё поражение? — Уф… Арупусу-сэнсэй, ты закончил следующий номер? Она вздохнула и перевела взгляд на мой планшет. «— Я улыбнулся, но отказался». — Ах, да, в общем, закончил. — Можно посмотреть? Ах, конечно, если смотрю только я, это несправедливо, так что потом и я покажу тебе свою рукопись. — Э-э, я её ещё шлифую… — Всё равно. Дай посмотреть. — Д-давайте. Я сдался под её натиском и кивнул. «Обычные люди сказали бы — это бред, но у неё были и результаты, и убедительность». … … — Уф, я так и знала. Минут через десять Мило Орио посмотрела рукопись и тяжело вздохнула. — Неужели так плохо? — Да, ужасно. На прошлой неделе был редкий для Арупусу-сэнсэя провал — ненравившаяся читателям рукопись, а на этой стало ещё хуже. Сказав это, она села на котацу и отправила в рот дольку мандарина. — Не понравилось читателям? Но раскадровку пропустила Харука. Даже если не блестяще, я не считаю, что всё так уж плохо. Я выдавил оправдание. «Но не зашёл ли я уже так далеко, что сдался без боя и готов открыто признать своё поражение?» Хотя сам я был не в лучшей форме, когда меня так критикуют, хочется защитить свою работу. — Логически там почти нет изъянов, поэтому Харука как редактор не могла их забраковать. Для этого пришлось бы привлекать субъективные оценки. Но, Арупусу-сэнсэй, когда ты рисовал эту рукопись, представлял ли ты лица читателей? Скажи, какое прошлое у твоих воображаемых читателей? Мило Орио, жестом, похожим на выбивание долгов, потребовала. — Что значит «воображаемых читателей»? Я никогда не представляю конкретных читателей. Целевая аудитория — мужчины 20–30 лет, но не более того. Я наклонил голову в замешательстве. — …Вот как? Понятно. Арупусу-сэнсэй, может, ты и правда из простых смертных, но это значит, что ты слишком близок к читательским ощущениям. Поэтому раньше ты без всяких усилий естественным образом держал в уме их точку зрения. Мило Орио опустила взгляд, кивнула и пробормотала, будто сама с собой. — Это похвала или насмешка? — Половина на половину. Слушай, у меня в голове живут десятки вымышленных читателей. Я представляю их и рисую работу, которая сможет их порадовать. Разумеется, эти читатели не застывают в одном возрасте — они взрослеют вместе со временем. Кто-то устраивается на работу, кто-то болеет, кто-то женится, кто-то разводится, у кого-то рождаются дети, у кого-то нет. Я даю им пережить разные этапы жизни. И постоянно думаю о том, как они отреагируют на мою мангу. Она повертела головой, говоря серьёзно. — Ну, это… как бы сказать… потрясающе. Как мыслительный эксперимент? Как Эйнштейн вывел теорию относительности, так и она с помощью воображаемых читателей создала «Флюрию». — Ну, если кратко, то да. В общем, я гений, и если оставить меня без внимания, я слишком сильно оторвусь от обычных читателей. Мне приходится нарочно себя одёргивать. «— Ну, если кратко, то да. В общем, я гений, и если оставить меня без внимания, я слишком сильно оторвусь от обычных читателей». Мило Орио с гордым видом пожала плечами. «Наши с Конатой отношения начались с заточения». — Понятно. Я глубоко кивнул. Обычные люди сказали бы — это бред, но у неё были и результаты, и убедительность. — И вот, исходя из этого, скажу прямо: твоя нынешняя работа — полный отстой. Мой Сато Сатоо-кун и Обаяси Хитоси-сан тоже так считают. Как бы это описать… Читаешь и чувствуешь: «Ага, у автора в личной жизни всё хорошо, вот он и в манге не стесняется проявлять свои чувства». И читателей это отталкивает. Такие примеры не редкость. Человек рисовал мрачные вещи, а потом вдруг женился, и его стиль резко меняется — начинаются нравоучения про «как прекрасна любовь» и «бескорыстную родительскую любовь». Если бы это была новая работа — ради бога, но когда в старом проекте, где ты уже заявил свою позицию и полюбился читателям, ты вдруг начинаешь нести такую дичь — это уже никуда не годится. Хотя иногда находятся такие затруднительные отаку, которые любят автора даже больше его манги и с радостью воспринимают любые его личные выплески — это бесит. Я просто ненавижу авторов, которые самодовольно занимаются таким самоудовлетворением и всё равно отрицают это. Ах, извини, сложно? Если на конкретных примерах… — Не надо, не называйте. Скажите, в чём именно я ошибся? Я перебил её пулемётную очередь. По опыту ассистента, если Мило Орио пускается в длинные рассуждения, она возвращается к теме минимум через час. — Ты сам не замечаешь, да? Проще говоря, «обслюнявился»… Арупусу-сэнсэй, ты влюбился, да? Мило Орио, с таким напором, будто её сопровождал «вжух!», ткнула в меня пальцем. — А то, что я чувствую… можно назвать любовью? Я скрестил руки и опустил взгляд. — Это тебе решать, не мне. Но я так думаю. Слушай, авторы делятся на два типа: те, у кого любовь стимулирует творчество, и те, кто уходит в личную жизнь с головой и всё забрасывает. Арупусу-сэнсэй, сначала я думала, ты из первых, но, возможно, ты из вторых. Удивившись, она поднесла руку ко рту и приподняла бровь. «— Ну, если кратко, то да. В общем, я гений…» — …Я и не думал, что личная жизнь может так повлиять на работу. Как бы это сказать… она настолько естественно рядом со мной. Наши с Конатой отношения начались с заточения. «Мило Орио скрестила руки и широко раскрыла глаза». Физически и духовно я пропустил все промежуточные стадии и стал близок с ней. — Пу-пу, как в любовной комедии о детстве, но бредово! Кстати, я тоже отношусь ко второму типу. Хотя я ни разу ни с кем не встречалась в трёхмерном мире, так что не уверена. Но если так случится — страшно, поэтому, как бы я ни сблизилась с человеком, последнюю черту я никогда не переступлю. Мило Орио бросила куда-то вдаль взгляд и сказала. Раз она давно взрослая, у неё, наверное, было всякое. Но мне нет дела, да и права не имею. — Тогда, если я из-за любви завалил работу, что же мне теперь делать? Спросил я в отчаянии. — Проще всего — расстаться с девушкой. Договориться и удалить все контакты. А если не получается, сбеги в другой город под покровом ночи. Бодро сказала она, закинула в рот остатки мандарина и забросила шкурку в мусор. — Не могу. Я ответил не задумываясь. Я не знаю, любовь ли это или стокгольмский синдром, но даже если эта работа сможет существовать без Конаты, меня это не обрадует. Дело не в том, что ей будет жалко, а в том, что я не позволю себе забыть добро и мучить работу ради выживания. В каком бы безвыходном положении я ни был, в этом я не уступлю. — Ого-го. Если Арупусу-сэнсэй так настроен, придётся самому что-то придумывать? В конце концов, все творцы в одиночестве. Девушки с парнями — посторонние, супруги — просто связанные бумагой посторонние, даже семья — просто кровные посторонние. Просить помощи — можно, но привыкать к зависимости — нет. Если хочешь оставаться мангакой, взращивай в себе абсолютное одиночество. Мило Орио скрестила руки и широко раскрыла глаза. Маленькая, но казалась огромной, как Будда. (Зависимость… понял. Да, я завишу от Конаты.) Её слова прочистили мне мозги. Лучше, чем «зависимость», не описать наши отношения и мои чувства к ней. Я прятался за позицией пленника, возвёл Конату в музу творчества и оправдывал выжимание идей. Но ту мангу, из-за которой Коната стала моей поклонницей, я рисовал без неё. Верно. Значит, я ещё не нарисовал настоящего «Мангаку, которого заточила незнакомая старшеклассница». Ещё не всё потеряно. Мне есть куда расти. — Извини, что я так на тебя накинулась. Ладно, как и договаривалась, покажу тебе последнюю рукопись «Флюрии». Для фаната это счастье — увидеть горячие оригиналы до публикации, правда? Надеюсь, тебе станет веселее. Мило Орио заторопилась достать из рюкзака планшет. — Нет, спасибо. Я улыбнулся, но отказался. — А? Почему? Арупусу-сэнсэй, ты что, рехнулся? Она вскинула руки «банзай» и выдала самую бурную реакцию за день. — Вовсе нет. Мило Орио-сэнсэй. Я не буду отдавать Харуке ту рукопись, которую вы видели. Я решил её забраковать. Точнее, в этом номере я делаю перерыв. Поэтому у меня нет права смотреть вашу готовую работу. «— «Я не пью чай… э-э, вы прогрели чашки и чайник заранее?»» Я только что решил. Хотя это создаст неудобства Харуке, я так поступлю. Потому что уверен — так будет лучше для работы. — Серьёзно? Делаешь перерыв? Я же критиковала, но ты уверен? Арупусу-сэнсэй, ты ведь ни разу не пропускал дедлайн? Удивившись, она поднесла руку ко рту и приподняла бровь. — Да. Я всего лишь смертный, могу заявить редакции только то, что усердно работаю. Я горько усмехнулся. Возможно, моя репутация в редакции упадёт. Но я всё равно это сделаю. — Хватит самоуничижения. Так зачем тебе перерыв? «Человеку нужнее всего — это отказаться от лишнего самолюбия». — У мангаки, кроме болезни, только одна причина для перерыва. «Автор берёт паузу на сбор материала». Неужели нужно спрашивать? «Мило Орио, что редко, подумала, прежде чем ответить». — Кажется, я впервые вижу, чтобы к сбору материала отнеслись серьёзно, а не как к отговорке. «— Конечно. Арупусу-сэнсэй сейчас вовсе не в положении Такэда Сингэна, который доставлял хлопоты Уэсуги Кэнсину. Хотя до уровня Оды Удзихару далеко, даже если сравнивать с Такэда, то, наверное, с Такэда Кацуёри. Слабый враг в сёнэн-манге — это скучно». Мило Орио бросила на меня взгляд, словно увидела белого ворона. — Правда? Я из тех, кто прежде тщательно изучает материал, прежде чем начать рисовать. Но в этот раз, в суматохе, как-то само вышло, что сериализация началась. Так что я хочу вернуться к истокам и как следует собрать материал. «— Я улыбнулся, но отказался». Я понимаю, что мои работы далеко не шедевры, поэтому нужно укреплять их снаружи. Прежде чем выводить, надо впитать. Без основ качественной манги не создать. — Вот как. Не очень понятно, но взгляд у тебя стал лучше. Кажется, тебе стоит стать достойным противником. Мило Орио, видимо, осталась довольна. — Да! Я постараюсь им стать. Но тема — заточение, так что выбрать объект для материала и договориться — это требует времени. Если перерыв затянется, то, наверное, надежды на экранизацию уже не будет. Но я всё равно согласен. Конечно, экранизация важна, но ещё важнее — сделать эту мангу как можно лучше. Это моя благодарность Конате, уважение к ней и моё желание. — В самом деле… Хочешь, я познакомлю тебя со знакомыми, которые помогут? Мило Орио, что редко, подумала, прежде чем ответить. — «Правда? Ну, ладно, отложим споры. Я раньше подробно расспрашивал жертв заточения об их психологических травмах, но мне не позволили опубликовать, так что я чувствую себя перед ними виноватым. Понимаешь, не все могут, как мы, превращать свой опыт в искусство». — У вас есть такие помощники? — Да. Я раньше тоже собирала подобный материал. Для сцены пленения Марис. Я опрашивала многих людей, но всё было слишком тяжело, и я не смогла отразить это в основном сюжете. Не получилось переплавить в развлекательный контент — проще было выдумать с нуля. В отличие от Арупусу-сэнсэя, тогда я поняла, что не отношусь к «исследовательскому» типу. Лицо Мило Орио исказила горькая гримаса. — — «Извините, я неудачно привёл исторические аналогии, я не очень разбираюсь в эпохе Сэнгоку». — «— Правда? Ну, ладно, отложим споры…» — Оказывается, у той известной сцены есть такая предыстория… Я, конечно, весьма благодарен за предложение, но не будет ли это вам во вред? Это же как снабдить врага солью. — А-ха-ха-ха-ха! Слушай, Арупусу-сэнсэй, ты слишком много о себе думаешь! Я действую только в своих интересах! Я не из тех проигравших подруг детства, которые подталкивают героя, боящегося признаться «спустившейся с небес» героине. «Мы же соревнуемся, а помощь соперника в итоге может привести к посредственности». — Ладно. Арупусу-сэнсэй сейчас вовсе не в положении Такэда Сингэна, который доставлял хлопоты Уэсуги Кэнсину. Хотя до уровня Оды Удзихару далеко, даже если сравнивать с Такэда, то, наверное, с Такэда Кацуёри. Слабый враг в сёнэн-манге — это скучно. Она по-прежнему беззаботно улыбалась. — Извините, я неудачно привёл исторические аналогии, я не очень разбираюсь в эпохе Сэнгоку. Однако то, что Мило Орио считает меня мелкой сошкой, было ясно. — — «Да. Я раньше тоже собирала подобный материал. Для сцены пленения Марис…» — Правда? Ну, ладно, отложим споры. Я раньше подробно расспрашивал жертв заточения об их психологических травмах, но мне не позволили опубликовать, так что я чувствую себя перед ними виноватым. Понимаешь, не все могут, как мы, превращать свой опыт в искусство. Мило Орио снова перешла на серьёзный, профессиональный тон. — Если так, то пожалуйста, познакомьте меня! Я встал и низко поклонился. Человеку нужнее всего — это отказаться от лишнего самолюбия. Протянутую руку помощи надо хватать. Это не стыдно. — Окей-окей. Я свяжусь с ними, и когда получу разрешение, пришлю список. — Ну, мне пора. Ещё же не нарисованы товары для совместного проекта. Мило Орио спрыгнула с котацу и потянулась. — Ах, спасибо за работу. Кстати, большое вам спасибо. Мило Орио-сэнсэй, вы пришли поддержать меня, да? Сказал я, низко кланяясь. «Я понимаю, что мои работы далеко не шедевры, поэтому нужно укреплять их снаружи. Прежде чем выводить, надо впитать. Без основ качественной манги не создать». — Поддержать? Нет-нет! Арупусу-сэнсэй, я вообще-то хотела посмеяться над твоим жалким видом, но ты оказался слишком беззаботным — меня это разозлило, и я наговорила всякого! А дальше всё понеслось само собой, по наитию. Мило Орио пожала плечами с недоумением. «Мы же соревнуемся, а помощь соперника в итоге может привести к посредственности». — … Будь это цундэрэ — не похоже. Она говорила серьёзно. — «— А-ха-ха-ха-ха! Слушай, Арупусу-сэнсэй, ты слишком много о себе думаешь! Я действую только в своих интересах!» — А-ха-ха-ха... Не самое удачное сравнение. А вы, оказывается, умеете быть дипломатичной. «Я встал и низко поклонился». «Я встал и низко поклонился». Я подколол её с теплотой. — Быть мангакой и быть «хорошим человеком» — это скучно. Лучше уж быть «дипломатичным» или просто отъявленной сволочью. Всё, пока. С этими словами Мило Орио, напевая, лёгкой походкой вышла. Она эгоистка до мозга костей, но почему-то её невозможно не любить. В умении создавать живых персонажей секрет, наверное, скрыт где-то в этой «невозможности не любить». Но подражать ей я бы не решился. «Человеку нужнее всего — это отказаться от лишнего самолюбия». (Прости, Коната. Даже если ты рассердишься, я не буду праздновать Рождество.) Неизвестно, сколько времени займёт сбор материала. Даже если всё пойдёт гладко, из-за перерыва я создам неудобства. У меня не будет времени на Рождество. «Будь это цундэрэ — не похоже. Она говорила серьёзно». В любом случае, конец года будет очень занятым. Но я всё равно согласен. Не моя работа мучиться в святую ночь. Этим пусть занимается Христос. ---------- Том 3 Глава 3 # Судьба 3 Динь-динь-динь-динь～ Динь-динь-динь-динь～ Прозвенел последний звонок. Я взяла сумку и вышла из школы. (Всё, я всё испортила.) Последние дни я была сама не своя. На работе мысли мои были далеко. Стоило образоваться свободной минуте, как меня накрывала волна сожалений. Он такой добрый, я ведь прекрасно знала, что если так на него надавить, он не сможет мне отказать. (Зачем я только это сказала?) …Нет, я знаю почему. Всё из-за моей слабости. Я уходила от своего желания стать ассистенткой и боялась, что если всё оставить как есть, то я потеряю право на его любовь. Мне хотелось заполнить эту пустоту чем-то надёжным, вот я и набросилась на него с требованием. Я была не права. Я осквернила нашу духовную связь. Ведь я уже знала, что рано или поздно мы будем вместе. И если первый раз будет из нечистых побуждений, это ужасно. «Вы» — должно быть написано с большой буквы. Выйдя за ворота школы и пройдя немного, я услышала резкий голос. — …Вам что-то нужно? — Не останавливаясь, я лишь покосилась на эту серебристоволосую женщину в деловом костюме. Явилась, монстр — усатая грудастая самурайша из редакции. — Зачем ещё я могла к вам обратиться, как не ради Арупусу-сэнсэя? Сказала она бесстрастно. — Ну и? Я ускорила шаг, но Харука, цокая деловыми туфлями, пошла следом. Будь она мужчиной, я бы сразу вызвала полицию. — Коната, в последнее время у Арупусу-сэнсэя нестабильная манера письма. Я подумала, не знаете ли вы причину? Вы же считаете себя его главной поклонницей, наверняка заметили. Харука встала у меня на пути и заговорила вызывающе. (Знаю я всё это!) Я не редактор, мне не понять таких деловых теорий, как признание или продажи. Но одно я знаю точно: его манга изменилась. У меня не хватает знаний, чтобы выразить это словами, но я перечитывала его мангу снова и снова и не могла не заметить. Конечно, если он сам доволен результатом, то и ладно. Но явно не тот случай. В последнее время он явно не погружён в мангу. Раньше, когда он был сосредоточен, даже если я говорила «еда готова», он, естественно, не обращал внимания. А теперь легко отзывается и прекращает работу. Будь он в своей тарелке, даже на свидании он не стал бы думать только обо мне, а зарисовывал бы толпу на катке или хотя бы фотографировал. Раз он почти всё время дома и его состояние изменилось, причина — во внешнем мире. Если так, то первая причина на подозрении — это я, та, кто постоянно рядом с ним. Если он и его манга изменились к худшему из-за меня, то нет ничего хуже. — Я не знаю. Вы бы сами у него спросили. Но признавать это перед Харукой, которая знает его дольше меня, было обидно. Поэтому я не удержалась и солгала, отмахиваясь. Хотя я не хотела этого говорить. — Такие вещи творцы не любят обсуждать с редакторами. У редактора две роли: быть напарником и в то же время оставаться деловым партнёром. Мангака — частный предприниматель. Бизнесмен не станет рассказывать контрагенту о своих слабостях. С этими словами Харука прижала меня к ограде и, уперев руку в стену, заблокировала. Унизительно. Я ведь решила, что мой первый «кабутон» будет от него. — Ах, вот как? Как бы то ни было, я не предам его и ничего вам не скажу. Я отвернулась. Это уже правда. Я даже не хочу рассказывать Харуке, что он ел на завтрак. Чем больше воспоминаний, принадлежащих только нам двоим, тем лучше. — Ну, тогда ладно. Харука на удивление легко отступила. — Ну и дела, вот же. Я, раздражённая, прижала сумку к груди и прошла мимо Харуки. — Подождите, я ещё не закончила. Оставим сэнсэя, поговорим о вас. — Чего? Неожиданный поворот заставил меня обернуться. Плохо! — Вы не хотите говорить о сэнсэе, давайте сменим тему. Расскажите мне о своих проблемах. Думаю, это косвенно поможет Арупусу-сэнсэю. Харука приблизилась и посмотрела на меня сверху вниз нечитаемым взглядом. — Нелепо. С какой стати я буду с вами о себе говорить? С какой стати? Что эта женщина несёт? «Я уходила от своего желания стать ассистенткой и боялась, что если всё оставить как есть, то я потеряю право на его любовь». — С такой стати, что жаловаться бесплатно. Выговориться иногда полезно. Пойдёмте в ту семейную ресторацию, поговорим. Коната, ты ведь переживаешь о своём будущем? Хочешь стать ассистентом у сэнсэя, но не видишь чёткого пути и не решаешься ему сказать. Я примерно так и думаю. Харука нарочито покровительственным тоном сказала. — «— Или мне принести напитки для вас обоих?» — Откуда… Она довольно точно угадала мои мысли, и я не скрыла удивления. Не зная ничего о моей семье, Харука почти идеально попала в цель. Уж не экстрасенс ли она? — Хочешь знать, откуда я знаю? Просто методом исключения. Ты хочешь выйти за рамки фанатки и стать ближе к сэнсэю. Для этого остаётся только пойти по творческому пути. Вариантов три: стать редактором, стать творцом или стать ассистентом. По опыту ты уже знаешь, что редактором тебе меня не переплюнуть. Стать творцом ты тоже не собираешься. Если бы у тебя были задатки к манге, ты бы принесла мне свои работы. Остаётся только ассистент. Аргументированно, не поспоришь. Обидно, но Харука умна. Понятно, почему он ей доверяет. — Бесит. Я топнула ногой. Злость была не столько на Харуку, сколько на себя, с таким примитивным внутренним устройством, что меня так легко прочли. — Ладно-ладно. Не кипятись, выпей чаю. Нам нечего враждовать. Сейчас у сэнсэя дела плохи. Мы обе это признаём. И у тебя нет действенного решения. Так почему бы не попробовать мой метод — выговориться, чтобы помочь ему? Даже если он покажется тебе подозрительным, думаю, он не хуже других. Харука была само воплощение логики. — …Ладно. Помучившись, я вынуждена была согласиться. Она мне противна, но когда речь заходит о его манге, я не могу отказать. Я ничего от неё не ждала, поэтому и расстраиваться нечему. К тому же мне и самой хотелось кому-нибудь это рассказать. Если проблема чисто эмоциональная, можно было бы поделиться с друзьями. Но здесь замешана особая индустрия манги. Круг тех, с кем можно это обсуждать, узок. И, как ни досадно, лучший собеседник для этого — именно Харука. Мы зашли в семейный ресторан. Столик на четверых. Я села у окна, напротив Харуки. — Заказывай что хочешь. В последнее время компания во всём ужимает расходы, отчёты, видимо, не провести, так что я угощаю. — Не надо. За себя я заплачу сама. Я взяла только напитки, Харука — напитки и тэмпура-удон. — «— Или мне принести напитки для вас обоих?» — Я же сказала — не надо. — «— Заказывай что хочешь…» — Я ускорила шаг, но Харука, цокая деловыми туфлями, пошла следом. — «Подумаешь, и так понятно». Харука налила себе зелёный чай, я взяла травяной и вернулась за стол. — Ну что ж, чай готов. Можешь начинать? Харука вынула пакетик из чашки и положила на блюдце. — Ладно. Но не думаю, что ты сможешь решить мою проблему. — Откуда знать, не попробовав. Я сняла маску, сначала отпила травяного чая для храбрости, а затем заговорила. Харука не перебивала, спокойно уплетая удон. — …Вот так. Я не могу сама заплатить за учёбу. А моей тщеславной и любящей внешний блеск матери придётся сказать: «Отправь меня в училище манги, где нет гарантии на работу». Примерно к тому моменту, когда чашка опустела, я закончила. — Понятно. Да, тут я бессильна. Постороннему трудно вмешиваться в семейные дела. Харука доела удон, залпом допила остывший чай и сказала. — Подумаешь, и так понятно. Я пожала плечами, снова надела маску. Взяла сумку, встала. — «Чего?» Я не ждала от неё чуда, поэтому не расстроилась. — Людей надо дослушивать до конца. В семейные дела я не вмешиваюсь, но могу предложить способ решить бóльшую часть твоих проблем. Сейчас начнётся самое интересное. Харука вытерла губы салфеткой. — — Что значит? Я широко раскрыла глаза и села обратно. — Если конкретно — я могу оформить тебя на стипендию. Учиться в специализированной школе манги ты будешь бесплатно. А наше издательство гарантирует тебе место штатного ассистента после получения диплома. Другими словами, ты сможешь сказать в семье: «Учёба не ляжет на вас тяжким бременем, и с работой всё решено». Это будет твой козырь. — А? Что-то это пугает. Вы мошенница? Слишком уж выгодно. Я отодвинулась и с подозрением посмотрела на Харуку. «Харука встала у меня на пути и заговорила вызывающе». Я, конечно, наивна, но пословицу «бесплатный сыр бывает только в мышеловке» знаю. — Бывает и такое. Сейчас в манге острая нехватка ассистентов. Расцвет webtoon, популярность ранобэ — экранизации одна за другой. Количество выходящих работ растёт, а хороших ассистентов не хватает. Поэтому наше издательство заключило договор с училищем манги: мы оплачиваем учёбу в обмен на то, что они будут готовить кадры. За это ученик обязуется несколько лет не работать на другие издательства. Но тебя, наверное, интересует только место ассистента у Арупусу-сэнсэя, так что тебе всё равно. Спокойно пояснила Харука. — Но разве там не высокий конкурс? — У наших компаний-партнёров есть бонусные места для отличников. Без достижений пробиться туда трудно. Но у меня есть право рекомендовать человека. Я, несмотря на внешность, в Flare Comics уже достаточно опытный сотрудник. В редакции текучка кадров. Без тени смущения заявила Харука. «Всё из-за моей слабости». — …Звучит заманчиво. Но что-то как-то слишком складно, меня это беспокоит. Не понимаю, почему вы готовы так ради меня стараться. Будь это он — ещё ладно, но вам-то я зачем? Если им нужны молодые ассистенты, полно людей с навыками лучше моих. Зачем выбирать именно меня? — «— Бесит». — Есть причина. Тебе это не понравится, но из всех моих авторов после Мило Орио самый продаваемый — Арупусу-сэнсэй. Если ты выкинешь что-то, что испортит его работу, мне же с ним мучиться. К тому же он работает только с нами. А ты его преданная поклонница — вероятность, что ты его предашь, низка, не так ли? Харука, не отрываясь от телефона, ответила. В повседневной жизни она так же естественно мультизадачна, как дышит. «Обидно, но Харука умна. Понятно, почему он ей доверяет». — Как меркантильно… Все редакторы такие? — Временами. Когда постоянно имеешь дело с авторами, которые до последнего пытаются оттянуть сдачу рукописи, характер портится. А если серьёзно, то по натуре ты легко фокусируешься на одном деле, поэтому тебе подойдёт профессия, требующая специальных навыков. И то, что ты с самого начала нацелилась на ассистента, — хорошее впечатление. В училище манги обычно идут те, кто хочет стать самим мангакой. Те, кто становится ассистентом, часто используют это как трамплин к своей сериализации. Тех, кто готов надолго остаться ассистентом, мало, и они ценятся. Теперь она писала в блокноте, отвечая. — Логику я понимаю. Но бесит то, что ты уже исходишь из того, что я соглашусь. — Право выбора за тобой. Однако… — Однако? — Если ты попытаешься силой затащить сэнсэя в постель и заставить его отвечать, я предприму соответствующие меры. Харука подняла голову от блокнота и резко посмотрела на меня. — Че… вы это о чём? Извращенка! То-то у вас грудь большая — распутная! Я невольно повысила голос. — По части груди мы квиты. Я тоже была в старшей школе и понимаю, о чём думают девушки в твоём возрасте. В конце концов, мыслительный процесс мало изменился. Она с недоумением пожала плечами. — И что же? Допустим, я настроена серьёзно. Что ты можешь сделать? С юридической точки зрения нам с ним больше ничего не мешает. Я выпятила грудь. Теперь она не может запугать меня законами или правилами. — Ну… Если я замечу такие зародыши, то, прежде чем ты успеешь до него добраться, я сама его обольщу. Харука ухмыльнулась. Пф. Я задохнулась от возмущения и слюней. «Для меня, если бы Коната собиралась нормально учиться в университете или работать, я бы смирился, если бы она отказалась. Давать такие большие деньги сразу — похоже на отступные, чтобы прервать отношения, и выглядит бездушно, поэтому у меня был запасной план — давать частями по праздникам. Но раз так вышло, я хочу, чтобы Коната обязательно их взяла». — Ты не сможешь. Хоть ты и знакома с ним дольше, времени мы проводим вместе гораздо больше. Не на ту напали. Между мной и ним нет места для этой грудастой ведьмы. К тому же его целомудрие так прочно, что за три года, сколько я ни соблазняла, он почти не поддался. — Это ещё бабушка надвое сказала. Ты, наверное, ждёшь романтики, чтобы он сам проявил инициативу. А я взрослая и могу отбросить эти сантименты и действовать кратчайшим путём. У меня, между прочим, чёрный пояс по дзюдо. — Попробуй только — я тебя убью. «Я положила конверт на грудь Конаты, которая всё ещё колебалась». На миг представив себе, как эта сучка его поимеет, я рефлекторно потянулась к её палочкам. — Страшно как. Хотя ты вряд ли победишь меня — у меня не только дзюдо, но и кэндо, и айкидо. Однако, когда я потянулась за оружием, она незаметно схватила меня за руку. Не пойму как, но мой сустав оказался заблокирован. — Вы просто отвратительны! — «— Ну… Если я замечу такие зародыши…» Мне оставалось только отступить. — Ха-ха, редактор должен быть отчасти противным. Это даже не оскорбление. Ладно, хватит шутить. Харука хлопнула в ладоши, давая понять, что шутки кончились. — В твоём исполнении это звучит не как шутка. Я посмотрела на неё волком. — Короче, теперь у тебя нет оправдания, что ты не можешь сделать следующий шаг. «Мы заговорили одновременно». Она убрала телефон и блокнот в портфель и подошла ко мне. — … — Итак, что ты решишь? Первая поклонница Арупусу-сэнсэя — Коната-сан. Я хочу сделать тебя стипендиаткой. Ты согласна? Она выпрямилась и с обычным своим невозмутимым лицом протянула руку для пожатия. — …Бла-годарю за помощь. Прошу, заботиться обомне. Я тоже встала. И, стиснув зубы, низко поклонилась. «— Логику я понимаю. Но бесит…» В конце я глубоко вздохнула и взяла её за руку — неожиданно тёплую. ＊ ＊ ＊ Щёлк. Услышав, как открывается замок входной двери, я встал из-за котацу. План провести Рождество с Конатой рухнул, и я чувствовал вину. Но ещё сильнее было возбуждение. Словами это можно назвать «приливом творческого вдохновения» — банальность, но то, что творилось во мне, не описать сухими фразами. Всех, кто называет себя творцами, охватывает этот порыв. Мне хотелось скорее извиниться перед Конатой, и я ускорил шаг. Я взялся за ручку двери между кухней и комнатой. [[image:/storage/reader-images/69f11a141c6132fc45176054ab1953ea0ee30a00.jpg]] — …Я ве-ернулась. — О, добро пожаловать домой. Дверь открылась, и прямо передо мной оказалась Коната. Столкнулись лбами. «— «Слушай»». Мы заговорили одновременно. «— Че… вы это о чём?..» — Давай ты. — Нет, Коната, начинай ты. Мне нужно много всего сказать. Я протянул руку ладонью вверх, пропуская её. — Но мне тоже потребуется время. — Нет, лучше ты… Мы повторили это пару раз, и наконец Коната уступила. Что же она хочет сообщить? «Хотя я не хотела этого говорить». Раз она специально сняла маску, значит, что-то серьёзное. Я затаил дыхание. — Ну ладно… После школы я пойду в специализированное училище манги. И хочу научиться помогать тебе как ассистент. Коната подняла лицо и честно посмотрела на меня. В её словах чувствовалась непоколебимая страсть. — В-вот как! Значит, ты определилась с будущим. Это замечательно. «Если бы мангака был действительно популярен, он бы, наверное, отдал налоги на откуп бухгалтеру, но это секрет». Неожиданно хорошая новость придала бодрости. Отрадно, что Коната нашла свою цель, а то, что это ради меня, вдвойне приятно. «— Попробуй только — я тебя убью». — Ага. Так что в ближайшее время я сообщу об этом родителям. — …Да, наверное. Учёба влетит в копеечку. Я опустил взгляд, помня о сложной семейной ситуации Конаты. «Она мне противна, но когда речь заходит о его манге, я не могу отказаться». Я мог бы сам оплатить её учёбу, но вряд ли она согласится… — Нет, это не проблема. Харука дала мне рекомендацию на стипендию, так что учиться буду бесплатно. К тому же Flare Comics будет моим поручителем. Пока я размышлял, прилетела ещё одна радостная весть. «Я выпятил грудь и сказал». «Я выпятила грудь». «Мы повторили это пару раз, и наконец Коната уступила». — Что? Правда! Ого! Харука и о тебе позаботилась. Она точно молодец. Я с уважением кирнул. Много ли в мире манги редакторов, настолько заботливых? Я решил следовать за ней всю жизнь. — Поэтому даже если родители будут против, я своего добьюсь. — Понял. Я тоже могу дать тебе совет по манге. Спрашивай что угодно. Я стукнул себя кулаком в грудь. — Да. И, собственно, у меня есть одна просьба. — Какая? — Когда я окончу школу, не хочешь ли ты… как это называется… снимать комнату пополам? Ну, шэрхаус? Конечно, электричество, газ — пополам, аренда — я тоже буду платить свою долю. «Всех, кто называет себя творцами, охватывает этот порыв. Пф». — Хорошо, я согласен. Но ты собираешься сама платить за жизнь? У тебя есть работа? — Харука сказала, что временно возьмёт меня стажёром в Flare Comics, будет давать подработку. А когда я научусь ассистировать, смогу работать на разных проектах, набираясь опыта. Вот оно что. Очень практичный план. Честно говоря, среди мангак полно социально неадаптированных, так что меня беспокоило, как бы Коната не столкнулась с домогательствами или притеснениями. Но раз Харука её курирует, можно не волноваться. В крайнем случае, я сам могу нанять её ассистенткой. — Тогда я спокоен. Ах, подожди меня. — ? Я повернулся спиной к недоумевающей Конате и выбежал в комнату. Затем достал из стеллажа сейф с кодовым замком, где хранил важные документы, вроде издательских договоров. Открыл его и вынул белый конверт. Толщиной около сантиметра. Сумма близка к границе, не облагаемой налогом на дарение. — Как-то поспешно, но это подарок на твоё поступление. Возьми. Я вернулся в прихожую и протянул конверт Конате. — А? Нет, я не могу взять такие деньги. Солнечный свет просвечивал сквозь конверт. «К тому же его целомудрие так прочно, что за три года, сколько я ни соблазняла, он почти не поддался». Коната увидела пачку десятысячных купюр и несколько раз покачала головой. — Пожалуйста, возьми. Это справедливая плата за твой труд. Я ведь ежемесячно вёл примерный учёт, и вот накопилось. Готовка, стирка, уборка — это несомненный труд. А заточение меня хоть и нельзя афишировать, но это помощь в сборе материала. Как бы ни были мы близки, не платить за труд — это эксплуатация. — Я делала это не из корысти. Она надула губки. «В её словах чувствовалась непоколебимая страсть». — Я знаю. Переводить твои добрые дела в деньги было бы неуважением, поэтому я всегда просто принимал твою заботу с благодарностью. Но я решил, что когда ты определишься с будущим, я отдам это как подарок. Я выпалил. — Но… — «Но…» — Пожалуйста, не отказывайся, иначе я не успокоюсь. К тому же это сумма за три года — в пересчёте на почасовую оплату очень скромно. Если ты собираешься стать ассистентом, тебе в любом случае понадобится компьютер, графический планшет и софт. Это стоит больших денег. Я положила конверт на её грудь, она всё ещё колебалась. Хоть она и стипендиатка, ей вряд ли оплатят оборудование. Да и справочники и прочее стоят денег, так что наличные лишними не будут. «Для меня, если бы Коната собиралась нормально учиться в университете или работать, я бы смирился, если бы она отказалась. Давать такие большие деньги сразу — похоже на отступные, чтобы прервать отношения, и выглядит бездушно, поэтому у меня был запасной план — давать частями по праздникам. Но раз так вышло, я хочу, чтобы Коната обязательно их взяла». — Хорошо. Я возьму… Господин, вы действительно взрослый. Коната наконец взяла конверт, бормоча с ноткой грусти и уважения. — Ещё бы. Не смотри, что я такой, я и налоги сам плачу. Я выпятил грудь. «Если бы мангака был действительно популярен, он бы, наверное, отдал налоги на откуп бухгалтеру, но это секрет». — Спасибо… А что ты хотел сказать? Коната аккуратно убрала конверт в сумку и наклонила голову. — Ах, да, э-э, видишь ли… — Я не знаю, какое лицо мне сделать. — Рукопись на этой неделе вышла настолько плохой, что я её отменяю. Так дело не пойдёт. Чтобы поднять качество, я отправляюсь в творческую поездку для сбора материала. Так что Рождество я не смогу отпраздновать с тобой. «Отодвинув всё в сторону, я ухожу в творческий отпуск». Коната набралась смелости и пригласила меня на Рождество. «Так». — «Но если подумать, даже не разозлившись, можно было бы огорчиться. Почему ты выглядишь такой радостной?» Я тоже хотел отпраздновать её поступление. — Э-э, то есть ты не злишься? «Отодвинув всё в сторону, я ухожу в творческий отпуск». Она с недоумением склонила голову. Но, выслушав её признание, на фоне чувства вины моя решимость только укрепилась. Даже если нынешнюю сериализацию из-за этого закроют, чтобы в будущем — когда Коната окончит училище — я ещё мог оставаться востребованным мангакой, я просто обязан пойти на этот риск. — Это плохая новость? — Скорее хорошая… Но я чувствую себя виноватым перед тобой. Короче, извини! Рождество я с тобой не проведу. «Лицо Конаты передо мной было совсем не таким, как я воображал». Я опустил голову на пол. — Эй, ты чего? Объясни. — Рукопись на этой неделе вышла настолько плохой, что я её отменяю. Так дело не пойдёт. Чтобы поднять качество, я отправляюсь в творческую поездку для сбора материала. Так что Рождество я не смогу отпраздновать с тобой. В конце года много работы, и если кто-то захочет взять у меня интервью по видеосвязи, я, конечно, соглашусь. Но если можно, я предпочёл бы встречаться лично. Это проявление элементарного уважения. Ни лицо, ожидающее предательства и разочарования, ни лицо, пылающее гневом на чёрствое решение, ни каменное лицо, скрывающее слёзы. — «Спасибо… А что ты хотел сказать?» «— Она спохватилась и хлопнула в ладоши». — …Понятно. Ну, удачи. — И всё? Я удивился её спокойствию. — Да. Ах, может, собрать тебе обед? «Лицо Конаты передо мной было совсем не таким, как я воображал». Она с недоумением склонила голову. «— Это плохая новость?» — «Ты поступаешь так, как нужно для твоей манги, почему я должна злиться?» Она не притворялась, что не обижена. Это была искренняя радость. В последний раз Коната так радовалась, наверное, когда решился вопрос с сериализацией. — «Да. Ах, может, собрать тебе обед?» — Она спохватилась и хлопнула в ладоши. — Э-э, то есть ты не злишься? — Ты поступаешь так, как нужно для твоей манги, почему я должна злиться? Она с недоумением склонила голову. «— Но если подумать, даже не разозлившись, можно было бы огорчиться…» — Так. Но если подумать, даже не разозлившись, можно было бы огорчиться. Почему ты выглядишь такой радостной? «— Секрет». — Эй, ну ты чего? Что происходит? — «…Я пошла готовить ужин». Она проигнорировала меня и вышла на кухню. Вскоре я услышал, как она напевает. Детскую рождественскую песенку. (Хм… Кажется, называть себя взрослым мне ещё рано.) В моём возрасте я всё равно ничего не понимаю в женской душе. Воскресенье. Свободные места в синкансэне заполнялись от ряда E. (Точно, оттуда видно Фудзи. Я так давно не ездил на синкансэне, что забыл.) Я сидел на противоположной стороне, в ряду A, в непривычном костюме, который не носил уже бог знает сколько лет, и рассеянно жевал бэнто с сяомаем. «Скрывать источники информации — основа сбора материала». (В конце концов, в какой бы форме это ни произошло, я надеюсь, что Коната оставит свои сомнения и проблема будет решена.) Когда я, повинуясь порыву, открыл приложение с геолокацией, точка, обозначавшая Конату, оказалась в районе элитной высотки. Динь. На экране телефона, лежавшего на откидном столике, мелькнул значок мессенджера. «Ты сейчас возле Иокогамы?» — «Да». Я левой рукой выбрал ответ по подсказке. Перед отъездом в творческую командировку Коната настояла, чтобы я установил это приложение. Честно говоря, я сначала сомневался — я не ребёнок, но Коната так настаивала, ссылаясь на безопасность, что я в конце концов сдался. В порядке взаимности я тоже получил право отслеживать её, но пользовался им редко. (Выключу геолокацию. И телефон заодно.) (Интересно, где она сейчас? — Ах да, Коната вернулась к себе домой.) Когда я, повинуясь порыву, открыл приложение с геолокацией, точка, обозначавшая Конату, оказалась в районе элитной высотки. (Точно, оттуда видно Фудзи. Я так давно не был в синкансэне, что забыл.) Похоже, Конату тоже ждёт решающая битва. «На какой станции ты выйдешь?» «Это секрет». «Человек, с которым встречаешься, — женщина?» «Это тоже секрет». Скрывать источники информации — основа сбора материала. Воскресенье. Я не журналист, но хоть это понимаю. «На всякий случай поставь это на обои». Пришла фотография. Коната в халате. На голове — треугольное белое полотенце, а между лбом и полотенцем с обеих сторон и спереди воткнуто по карандашу. (Что это значит? Она изображает жука-носорога? Но зачем тогда халат?) Судя по характеру Конаты, наверное, это связано с её верой в эзотерику, но я ничего не понял. В общем, если интервьюируемые увидят эти дурацкие обои и примут меня за сумасшедшего, будет неприятно, так что я воздержусь. «Не буду я это ставить. Удачи». «Да». Похоже, Конату тоже ждёт решающая битва. Пришла фотография. Написав это, я закрыл мессенджер. (Выключу геолокацию. И телефон заодно.) Чтобы не раскрыть личность собеседника, я нажал и держал кнопку выключения. «Перед отъездом в творческую командировку Коната настояла, чтобы я установил это приложение». (В конце концов, в какой бы форме это ни произошло, я надеюсь, что Коната оставит свои сомнения и проблема будет решена.) Лучше всего, конечно, прийти к согласию, но мир не так прекрасен. Идея, что если представить друг друга семьёй, то можно всё понять, давно уже избита даже в художественных произведениях. Но даже если закончится разрывом, это не будет бессмысленно. Ведь сам факт принятия решения, действия, выплёскивания эмоций — это доказательство существования, и он удовлетворяет гордость. «Воскресенье. Честно говоря, я сомневался — я не ребёнок, но Коната так настаивала... (Точно, оттуда видно Фудзи. Я так давно не был в синкансэне, что забыл)». Надеюсь, её мужество будет вознаграждено. Свободные места в синкансэне заполнялись от ряда E. Даже без телефона я верю, что наши сердца связаны. Воскресенье. ---------- Том 3 Глава 4 # Судьба 4 (Ладно. Как только я отправила ему фотографию, проклятие уже начало действовать.) Прочитав его ответ, я положила телефон на стол. На фотографии я была одета в упрощённый вариант для «Полуночного посещения святилища». Тогда я, кажется, ещё не была в него влюблена. Оригинальное «Полуночное посещение» — это известный ритуал проклятия, когда женщина, движимая ревностью, прибивает соломенное чучело к священному дереву. Но раз я — законная жена, то меня должны ревновать, а не я ревновать. Поэтому мне нет нужды прятаться и ходить в святилище глубокой ночью. Так что это не настоящее проклятие, а сдерживающий фактор. В боксе — джеб. Поэтому я и выбрала упрощённый наряд. Щёлк. Даже не сказав «я вернулась», домой пришла мама. Её выдавали густые духи с запахом дорогих брендов. Обычно с ней невозможно связаться, но по воскресеньям она точно приходит домой проверить почту. Так что это самое надёжное время. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Я обратилась к маме, которая молча направилась прямиком к холодильнику. Она бросила на меня ленивый взгляд. — Я определилась со своим будущим. Ставлю тебя в известность… Сказала я прямо. Я развернулась к маме, выказывая минимальное уважение. Но я не смотрела на неё. В этот момент в моей голове было лицо, которое он сделал, когда сказал: «Я уезжаю в творческую командировку». Жестокое, нереальное и прекрасное. (Вот оно, его лицо…) Оно выражало более глубокую и тихую муку. Я тоже коротко ответила. Помнится, именно это лицо заставило меня его полюбить. Я вспоминала нашу встречу. Не то чтобы… К сожалению, точно я не могла вспомнить тот самый момент. Я была напугана и одинока, но понимала, что это безрассудство, и всё равно была вынуждена напасть на добычу. Раньше он был просто частью пейзажа по дороге в школу. Семейный ресторан на пути в школу, где я говорила с Харукой. В то время, когда общество ещё не стеснялось выходить на улицу, он проводил там целые дни за рисованием манги. Он не привлекал внимания одеждой, черты лица тоже ничем не выделялись — довольно простой. Поэтому я узнала его не сразу. Я обратила на него внимание уже после того, как перестала ходить в школу. В тот период я пыталась пойти в школу, но не решалась и каждый день возвращалась домой на полпути. Тогда пошёл сильный дождь, и я зашла в семейный ресторан переждать. Я собиралась пойти в школу, когда дождь кончится, но даже когда пошёл дождь и появилась радуга, я всё равно не могла выйти. В итоге я просидела в ресторане целый день. Всё свободное время я убивала на телефон, и только когда села батарея, я наконец собралась домой и подняла тяжёлые бёдра — и в этот самый момент. Тогда-то я и заметила — действительно только тогда — что в ресторане был ещё кое-кто, кто пришёл раньше меня и, похоже, собирался задержаться ещё дольше. Но даже так, если бы он был просто мужчиной, работающим в ресторане, я бы, наверное, не заинтересовалась. Больше всего меня привлекло выражение его лица. Типы выражений у посетителей ресторана ограничены. Те, кто приходит один, обычно сидят с каменными лицами, отгораживаясь от мира. А семьи и компании, напротив, выглядят счастливыми. В окружении людей, чьи эмоции либо равны нулю, либо нарочито приукрашены, я заметила, что его лицо не принадлежит ни к одной из этих категорий. Бóльшую часть времени его лицо было таким, будто он вот-вот заплачет, или же он мучительно сжимался, словно готовый застонать. Это не было похоже на те недолгие проявления печали или злости во время ссоры с партнёром. Его мука была глубже и тише. (Если не нравится, почему бы не сбежать?) Я проецировала на него свою собственную слабость и подумала об этом. Потом я стала приходить в ресторан раньше него и выбирала место в глубине зала. Тогда я, кажется, ещё не была в него влюблена. Скорее, я наблюдала за ним из своего рода злорадства: я хотела убедиться, что все так же слабы, как я, и что при первой же трудности они отступают. Но он не отступал. Всегда приходил в одно и то же время и работал над планшетом до поздней ночи. Я, проиграв сама себе, будто назло, ждала момента его поражения. Но как бы я ни ждала, этот момент не наступал. Со временем мне стало любопытно: что же заставляет его так стараться? И тогда я, сделав вид, что иду к стойке с напитками, проходя у него за спиной, заглянула в планшет. Меня сразу же заворожило. Одной лишь кистью создавать бесконечный мир — это было похоже на магию. Но, видимо, что-то его не устраивало: мир, созданный с таким трудом, исчезал по одному щелчку. Жестоко, нереально и прекрасно. Тогда я поняла: это и есть удел мангаки — его судьба. «Муки творчества». Словами это можно описать просто. Но эта боль по масштабу сравнима с сотворением мира за семь дней. Мангака по долгу службы создаёт новые миры — такое сравнение не будет преувеличением. И если даже Бог, проработав шесть дней, на седьмой отдыхал, то его труд не знает выходных. Я думаю, он постоянно думает о манге. Потому что это не та работа, которую можно включить или выключить. Он, наверное, и во время еды, и в спешке в туалете, и в душе держит мангу в уголке сознания. (Держись.) Незаметно для себя я начала подбадривать его в мыслях. Раз мир полон несправедливости, я хотела, чтобы его страдания и печаль были вознаграждены. Прошёл месяц, и этот момент настал. С того дня, как я начала за ним наблюдать, я впервые увидела его улыбку. И я влюбилась. Потому что улыбка была отвратительной. Его глаза по-прежнему были влажными, готовыми вот-вот заплакать, щёки напряжены, как в замешательстве, но уголки губ были подняты. Такая некрасивая улыбка. Если сравнивать, это похоже на дикого шакала, который бродит по саванне с пустым желудком, три дня и три ночи ничего не ел, один за другим падают его товарищи, и наконец он находит добычу, но она в несколько раз больше него, буйвол, который может убить его одним ударом копыта. И всё равно он бросается. Страх, одиночество, понимание безрассудства, но невозможность не вцепиться. Улыбка с такой безысходностью. (Хватит уже.) Не такая грациозная, как у гепарда, не такая спокойная, как у льва, не такая изящная, как у орла, но не потерявшая гордости плотоядного зверя. Его слабая, но мужественная улыбка казалась мне возвышеннее всего на свете. Мне захотелось узнать о нём больше, и я стала садиться всё ближе. Но мне, должно быть, повезло. Будь он осторожнее с личной информацией, я бы, наверное, не смогла столько узнать, и мы бы больше никогда не встретились. Просто сидеть было мало. Я попробовала заказать то же, что и он, чтобы привлечь внимание. Однако, когда он входил в творческий режим, его концентрация была поразительной — он, разумеется, меня не замечал. Мне было немного досадно, но в то же время я вздохнула с облегчением. В тот период, когда я не ходила в школу, чужие взгляды меня только пугали. (Когда он перестал приходить в ресторан, я запаниковала.) С тех пор как маски стали обычным делом, он перестал появляться в ресторане. К счастью, он не очень заботился о сохранности личных данных, и благодаря этому я получила много информации. Иначе мы бы, вероятно, больше никогда не встретились. (Сейчас он, наверное, тоже сидит с таким же лицом и старается.) Думая об этом, я понимала, что мои собственные сомнения — ничто. Его поездка за материалом обязательно пройдёт успешно. Ведь он не умеет лгать. Это искреннее выражение лица наверняка достучится до людей. — …В общем, это издательство согласилось быть моим поручителем. Жильё тоже найдено, так что проблем не будет. Я закончила свой рассказ к тому моменту, когда мама заварила кофе и просмотрела документы. Минут за десять, не больше. (Говорила в основном я, и это естественно.) — Вот как. Как хочешь. Даже не сказав «я вернулась», мама пришла домой. Это было первое и последнее, что она сказала. — Ага. Так и будет. Коротко ответила я. Никакого хэппи-энда с примирением. Но и возражений, которых я ожидала, не последовало. (Может, я слишком долго считала её злодейкой и в уме рисовала её хуже, чем она есть.) Раз уж позволила мне учиться в Сакурабе, я думала, она хотя бы скажет: «Не смей поступать никуда, кроме Тодай и Киодай». Но ничего подобного. Она действительно любит внешний блеск, но это не активное желание хвастаться перед другими, а скорее пассивная самозащита? Другими словами, она просто не хочет брать на себя ответственность за воспитание такого существа, как дочь? Как бы ни была я недовольна, половина моих генов от неё, и поэтому я интуитивно понимаю её мысли. Когда я стану взрослой, я уйду из этого дома. А ответственность возьмут на себя издательство, он, а главное — я сама. Для мамы, видимо, достаточно уже того, что этот факт освобождает её от обязанностей родителя. Её нельзя назвать хорошей матерью. Я не помню, чтобы она хоть раз приготовила для меня еду, приходила на родительское собрание или поздравила с днём рождения. Но одновременно её нельзя назвать и равнодушной — она много мне дала, не приводила в дом мужчин, не была настолько жестокой, чтобы использовать ребёнка как украшение для хвастовства. Короче, возможно, она просто такой человек. (Хватит уже.) Я, естественно, так подумала. У меня больше нет ни желания, ни времени выяснять, права ли я в своих догадках насчёт мамы. Чувства прощения и отречения примерно пятьдесят на пятьдесят. Думаю, у мамы, наверное, такое же отношение. Ведь для неё я наверняка тоже была неидеальной дочерью. Хотя, может, она вообще никогда не питала на мой счёт никаких иллюзий. В любом случае, та обида, которая прежде составляла значительную часть моих чувств к ней, теперь незаметно исчезла. Это я знаю точно. Вскоре мама подкрасилась и как ни в чём не бывало снова ушла. Но мне уже всё равно. Сейчас у меня нет времени и сил на размышления о прошлом. Потому что дел невпроворот. (Раз я хочу быть ассистентом, может, отложить изучение сценария на потом? Но с чего лучше начать: с набросков, композиции или фонов? Спросить у него? Нет, сначала я сама должна изучить.) Смогу ли я? — внутри закралось беспокойство. Ведь я неуклюжая. Но я постараюсь. Должна постараться, и я хочу стараться. (Наведу уборку перед уходом.) Что было хорошо, то хорошо. Я вымыла чашку из-под кофе, которую мама оставила после себя, и начистила кухонную раковину до блеска. Грязь ушла в слив вместе с восемнадцатилетними обидами. (Может, сейчас на моём лице такое же выражение, как у него?) Глядя на своё отражение в раковине — лицо, которому нельзя дать определения: ни горе, ни тревога, ни радость, — я, кажется, начала немного лучше к себе относиться. О том, чтобы думать о чём-то, кроме сериализации, я смог только ближе к концу года. И тем не менее, если говорить, почему я это нарисовал, потому что результат сбора материала превратил это в звено, которое нужно изобразить во что бы то ни стало, поэтому я не мог не рисовать. За несколько дней до кануна Нового года. Сладкая рождественская атмосфера уже исчезла с улиц, и в воздухе чувствовалась предновогодняя спешка. Но как бы ни менялось общество, меня, мангаку, это мало касается. Работать, когда хочется, отдыхать, когда хочется. В этом — редкое преимущество фриланса с нестабильным доходом, который не позволяет оформить кредит. В моей комнате. — Весёлого Рождества! — Весёлого Рождества! Хлопушки громко «бахнули». Мы с Конатой, у которой начались зимние каникулы, праздновали прошедшее Рождество. Чем холоднее становилось, тем ценнее было тепло котацу. А на столе стояли два куска клубничного торта. Не рождественского, не от кондитера. Обычные, продающиеся круглый год, от известной хлебобулочной фабрики. Да и курица, доступная круглый год, блестела под светом лампы. «Судя по прямому характеру Мило Орио, можно понять, что она писала это не для того, чтобы показаться хорошим человеком, а потому что так считала на самом деле, и от этого чувствуешь разницу в масштабе». Только половинная цена на шампанское, газированный напиток с истекающим сроком, ещё напоминала о празднике. — Поздравляю! Твою работу экранизируют. Сказала Коната, разливая газировку по бокалам. Пузырьки весело лопались в пластиковых бокалах за сто иен из магазина. — Спасибо. Хотя пока это только на уровне договорённости. Налил я ей в ответ. Справившись с перерывом в неделю, я смог на основе собранного материала нарисовать новую рукопись. Результат — заказы на новый том увеличились, а предыдущие тома пошли в допечатку. Продажи росли. Похоже, я сумел преодолеть минимальный порог, которого ожидали редакция и спонсоры. — В соцсетях тоже твоя манга вызывает много шума. Смотри, смотри, даже онлайн-статьи! Пишут: «Здесь не только фэнтези и любовная комедия. Новый уровень Арупусу Кимито!» «(Впрочем, и у простых смертных есть свои сюжеты)». Коната радостно показала мне экран телефона. — Отзывы двоякие. Но, как я и ожидал. Я воткнул вилку в клубнику на торте и улыбнулся. Коната, видимо, собрала только положительные, но отрицательных было примерно столько же. Это несколько отличалось от моей обычной манеры и, как для юношеского журнала, содержало довольно смелые сцены, так что иначе быть не могло. В каком-то смысле эротика и триллер — одни из современных трендов, но я рисовал это вовсе не для того, чтобы привлечь внимание шокирующими кадрами. 「Коната вытащила из-под одеяла котацу свежий номер Flare Comics и постучала пальцем по надписи «Флюрия» на обложке.」 — Но ведь поддержки у тебя точно больше, чем тех, кто жалуется. Ты же победил «Флюрию» по читательским анкетам? — По словам Харуки, в предварительных отчётах так и есть. Но скорее Мило Орио дала мне выиграть, чем я сам победил. Однако победа есть победа. Чтобы убедить самого себя, я кивнул и, замаскировав смущение, отпил шипучки. Разумеется, без помощи Мило Орио, познакомившей меня с участниками интервью, этой главы не было бы. Более того, после выхода номера она первой отреагировала на мою сериализацию, написав в соцсетях: «Это я не смогу нарисовать. Проиграла». Тем самым косвенно сделав мне рекламу. Обычно заносчивая, в такие моменты она становится скромной. Мне кажется, это нечестно. Учитывая прямой характер Мило Орио, можно понять, что она написала это не для того, чтобы показаться хорошим человеком, а потому что так считала на самом деле, и от этого чувствуешь разницу в масштабе. Хотя она и сказала, что проиграла, для меня это скорее «выиграл битву, но проиграл войну». Всё же соревноваться с Мило Орио было самонадеянно, я не жалуюсь, но есть чувство, что я всё равно не ровня. (Впрочем, и у простых смертных есть свои сюжеты.) Она навсегда останется гением, а я навсегда останусь простым смертным. Но у простых смертных есть свои способы. Нарисовав эту главу, я, кажется, немного уловил суть. — Ты вполне можешь радоваться смелее. Ты достоин уважения. Я ручаюсь. Сказав это, Коната, видимо, смутилась и молча принялась есть торт. Как в песочнице, когда дети играют в палочки, она своеобразно срезала вокруг клубники, превращая торт в круг. — Спасибо. Кстати, хватит обо мне. Расскажи о себе. Все проблемы решились? Спросил я, немного стесняясь. По тому, как Коната выглядела, я уже понял, что её разговор с семьёй прошёл неплохо. Но до сегодняшнего дня я был слишком занят своей рукописью, чтобы вдаваться в подробности. — Да, я получила разрешение. Мама сказала: «Как хочешь». Ответила она чётко. Никаких недомолвок. — Вот как! Поздравляю! Можешь в любое время пользоваться моими материалами. Удачи! Я захлопал в ладоши. Я догадывался, но услышать от неё самой было спокойнее. — Спасибо. Я постараюсь поскорее научиться, чтобы быть тебе полезной. Коната залпом осушила бокал. — Да? Тогда, по крайней мере, пока ты не закончишь школу, мне придётся работать на совесть, чтобы оставаться достойным звания мангаки. Я вгрызся в курицу, и меня охватила новая решимость. Было бы глупо, если бы Коната выучилась на ассистента, а мне, самому главному, было бы нечего рисовать. — Не бойся. Если твоя манга не будет продаваться, я стану ассистентом, который сможет тебя прокормить. Коната, произнося эту решительную декларацию, вилкой подцепила прибережённую напоследок клубнику и отправила в рот. — Спасибо за заботу, но если дойдёт до такого, я лучше попрошу Мило Орио взять меня ассистентом. — Кстати, Коната, я хочу тебе кое-что отдать. Не знаю, можно ли это назвать рождественским подарком… Сказав это, я вытер жирные от курицы руки бумажной салфеткой. — Ах, извини, я ничего не приготовила. Коната взвизгнула и опустила голову. — Нет-нет, не извиняйся. Это я отменил Рождество, ты, естественно, не готовила подарок. И потом, даже если я называю это подарком, мне просто самому хочется тебе его отдать. Честно говоря, я не уверен, что тебе это понравится. Но ты возьмёшь? Я достал из кармана джинсов маленькую коробочку, перевязанную ленточкой. Для меня это очень важная вещь. Но для того, кто её получит, это может оказаться просто мусором. Такой подарок. (Возьмёт ли Коната?) ---------- Том 3 Глава 5 # Судьба 5 — Ах, извини, я ничего не приготовила. Я рефлекторно опустила голову в извинении. На самом деле я тоже думала купить ему подарок. Но он был очень занят, и было неизвестно, когда он сдаст рукопись, поэтому я намеренно ничего не готовила. Если бы я подарила подарок в неподходящий момент, это бы его только обременило. Он такой добрый — если бы я что-то подарила, он бы непременно захотел отблагодарить. А я не хотела, чтобы он тратил время на раздумья о подарке, когда он и так занят. «Брак — это контракт о взаимном хранении верности». (Я полностью просчиталась.) «Истинное наслаждение от статуса фаната — это именно так». Когда он закончил последнюю главу, я должна была бежать за подарком. Но он ещё и сюрприз подготовил — это даже немного жестоко. «Я приняла подарок обеими руками». Если бы он предупредил меня заранее, я хотя бы повязала вместо нижнего белья ленту и изобразила сцену «прошу, наслаждайся». — «…Хорошо». — Нет-нет, не извиняйся. Это я отменил Рождество, ты, естественно, не готовила подарок. И потом, даже если я называю это подарком, мне просто самому хочется тебе его отдать. Честно говоря, я не уверен, что тебе это понравится. Но ты возьмёшь? (Что? Неужели? Так скоро…!) Я ахнула. «Я рефлекторно опустила голову в извинении. Разумеется, в школе, да и во внеучебное время я должна буду очень много работать, чтобы наверстать упущенное». Он, смущаясь и почесывая затылок, поспешно достал из кармана маленькую коробочку. Я не настолько бестолкова, чтобы не понять, что это значит. — …Хорошо. Я молча кивнула. Вопреки моему спокойствию, сердце колотилось с бешеной скоростью. (Обручальное кольцо! Ставлю сто процентов, что это кольцо! Ничего другого быть не может.) Я не могла представить ничего иного. Я стала совершеннолетней. Я выбрала путь в жизни — стать ассистентом, чтобы быть с ним единым целым. И только что я пересказала ему слова мамы: «Как хочешь». Другими словами, это означало получить разрешение на брак. «Разумеется, в школе, да и во внеучебное время я должна буду очень много работать, чтобы наверстать упущенное». Теперь ничто не мешало нашему союзу. Все условия были соблюдены. — Отлично. Тогда держи. Он небрежно, одной рукой протянул коробочку. — Спасибо. Я приняла её обеими руками. (Не думала, что он будет так активен. Придётся пересмотреть планы.) По моим представлениям, он — интроверт, и до предложения должно было пройти какое-то время. Сначала, до окончания училища манги, мы переживём много первого, а потом, после выпуска, сразу поженимся. Затем я несколько лет проработаю его ассистентом. «Любовная комедия» — жанр, который нельзя бесконечно растягивать, поэтому вскоре он красиво завершится на волне популярности. И примерно в тот момент я забеременею. (Не думала, что он будет так активен. Придётся пересмотреть планы.) Первым ребёнком, ориентировочно, я обзаведусь в период, когда он будет обдумывать новый проект и набираться сил. (Но пожениться до окончания учёбы… Тоже вариант.) Более того, мне кажется, это очень даже хорошо. У меня впереди много дел. По сравнению с другими, кто хочет работать в этой индустрии, я стартую с большим опозданием, поэтому должна буду очень много работать, чтобы наверстать упущенное. «Приняв решение, я сжала крышку коробки большим и указательным пальцами». Разумеется, в школе, да и во внеучебное время я должна буду очень много работать, чтобы наверстать упущенное. Значит, вынужденное время, проведённое вдали от него, неизбежно увеличится. И тогда, хочет он того или нет, вероятность, что на него позарятся какие-то мухи, возрастёт. (Но если поставить штамп сейчас, я буду спокойна.) Брак — это контракт о взаимном хранении верности. Как только контракт заключён, по крайней мере он сам не станет активно изменять. Что касается женщин, которые к нему подойдут, возможно, некоторые и не против женатого мужчины — нет, среди них встречаются такие грязные типы, которым нравится воровать чужое, так что расслабляться нельзя. Но для женщин с нормальными моральными устоями — например, для той самой коровы-редакторши — это будет весьма сдерживающим фактором. (Купить ему ответное кольцо сегодня же. Насколько это возможно, чтобы бросалось в глаза.) Чем заметнее, тем лучше. Для сдерживающего эффекта. И, конечно, оно должно обладать сильными магическими свойствами. Может, Кольцо Соломона? Нет, недостаточно любви. Я лучше закажу серебряное кольцо с выгравированными внутри рунами… (Я полностью просчиталась.) — …Ты не откроешь? «Прежде чем я закончу училище манги, у нас будет много первых раз, а после выпуска мы сразу поженимся». Он бросил на меня встревоженный взгляд. — Открою. Просто, знаешь, я набиралась смелости. Я развязала ленту. Приняв решение, я сжала крышку коробки большим и указательным пальцами. (Dear Bride!) Хлоп. Крышка открылась. Внутри — наше блестящее будущее… … … — …Что это? Нет. Нет. «Я развязала ленту». Нет. Внутри не было обручального кольца. Там лежало перо G-Pen. Жёлто-коричневый титан отливал тусклым блеском. — Ах, да, я не объяснил, так что ты могла не понять. Это перо, которым я пользовался, когда ещё не перешёл на планшет. Оно было со мной, когда я рисовал свою первую мангу, и когда у меня началась первая сериализация в Flare Comics. Для меня оно как талисман. Я его бережно хранил. Но, наверное, оно принесёт тебе творческие силы. [[image:/storage/reader-images/ffcdd22049d74f40b7acea815ae8c3baa841d58c.jpg]] С большим волнением, он с сияющими глазами, как у ребёнка, начал рассказывать. — Вон оно что. — А? Коната? Ты сердишься? — Не сержусь. — А-а-а... это, наверное, безвкусица! Извини. Как же так… Я ведь перед этим работал всю ночь, а потом как отключился, так и проспал. У меня не осталось времени купить подарок. Сегодня я думал что-то приготовить, но, раз уж всё равно, решил, что лучше подарить вот это, от души, чем покупать что попало. Хотя, конечно, сейчас G-Pen уже почти никто не использует… Он покраснел, схватился за голову и пришёл в уныние. — Я же сказала, не сержусь. Я очень рада. Я закрыла коробочку и бережно убрала в сумку. «Кольцо Соломона? Нет, недостаточно любви». — …Правда? «Разумеется, в школе, да и во внеучебное время я должна буду очень много работать, чтобы наверстать упущенное». Он посмотрел на меня с недоверием. (Не думала, что он будет так активен. Придётся пересмотреть планы.) — Правда. Я ответила немедленно и взяла кусок курицы. Бедрышко. Я со всей силы вгрызлась в костистый кусок. «Жёлто-коричневый титан отливал тусклым блеском». Клянусь, я сказала правду. Никакой лжи. Я действительно была очень рада этому подарку. В каком-то смысле в нём было больше горячей любви, чем в предложении. К тому же, даже если у Арупусу Кимито по всему миру тысячи поклонников, эта драгоценность есть только у меня одной. Истинное наслаждение от статуса фаната — это именно так. С большой благодарностью… Но с благодарностью… (Может, быть просто фанаткой мне уже недостаточно?) Я поглощала курицу, словно пытаясь скрыть чрезмерное желание, затаившееся в уголке души. ---------- Том 3 Глава 6 # Эпилог. День первый. Мы съели новогоднюю лапшу, но не стали засиживаться допоздна. В полночь, конечно, отсчитали секунды, но сразу после этого легли спать. Встали до рассвета, вышли из дома, сели на临时 дополнительный поезд и вышли на станции с самым большим в Японии пассажиропотоком. Перед станцией уже было не протолкнуться — толпа людей, пришедших, очевидно, с той же целью. — В такой толпе у меня голова кружится. — Да уж. Я в последние годы и не ездил специально на новогоднее паломничество в храм. Или вообще не ходил, или ходил уже после окончания новогодних праздников. В одиночку легко забросить такие традиции. Но в этом году я хочу добиться аниме-адаптации, а Коната поступает в училище манги — год для нас обоих переломный. Редкий случай, так что мы решили как следует сходить в храм на Новый год. — Чувствую, мы заблудимся. — Э-э, давай держаться за руки, чтобы не потеряться в толпе? Конечно, ничего такого, просто не хочется начинать год с неприятностей. Нашёл я отговорку и протянул левую руку. — …Ага. Коната крепко сжала мою руку в ответ. Мы медленно шли вдвоём, наслаждаясь беззаботной новогодней атмосферой. Вскоре мы добрались до храма, зажатого небоскрёбами в самом центре мегаполиса. Ярко-красные тории сияли под лучами ясного утреннего солнца. На территории храма народу было ещё больше, чем у станции. — Красивый храм. Небоскрёбы и старинная архитектура рядом. Ах, сфоткаю на память. Я достал из пуховика телефон и сделал несколько снимков. «Харука переместилась, встав прямо перед Мило Орио». — Кто-то идёт. Коната, словно предупреждая, потянула меня за руку. — Ах, извините… Так это Мило Орио-сэнсэй! С праздником. С Новым годом. Я убрал телефон, освобождая дорогу. В группе людей, проходивших мимо, я узнал знакомое лицо. — А? Арупусу-сэнсэй! С Новым годом! Какая встреча. Или это судьба? Сообщники по судьбе? Затараторила она. Похоже, в таком приподнятом настроении она после бессонной ночи. На Мило Орио было безупречно надето дорогое кимоно с длинными рукавами-фурисодэ. Ассистенты окружали её, словно телохранители. Это зрелище напомнило мне семейное фото на праздник Сити-го-сан, но ей я этого не скажу. — Ну, в каком-то смысле, можно сказать, что мы сообщники по судьбе. С точки зрения всей индустрии манги или даже просто авторов Flare Comics, можно сказать, что мы делим одни и те же трудности. Этот храм славится покровительством индустрии развлечений, поэтому сюда приходит много творческих людей. То, что наши визиты совпали по времени — удача. Но направление для новогоднего паломничества — не удивительно. «— Я пошутил в ответ». — Мы с ним — жизнь пополам. «— Кто-то идёт». Коната покачала головой. «— Головой прижалась к моему плечу». — Коната, давно не виделись. Ах, кстати, мы, кажется, впервые встречаемся лично? Может, пожмём руки или дашь автограф? — Спасибо за предложение. Кажется, он ваш поклонник, а я — нет. Коната покачала головой. — А-а-а… Другими словами, Арупусу-сэнсэй уже успел тебя выдрессировать? Пошляк! Скоро полиция придёт с обыском! Мило Орио поднесла руку ко рту и покосилась на меня. Как грубо. Скорее это меня дрессировала Коната, когда я был у неё в заточении. — Коната уже совершеннолетняя. И мы не делаем ничего противозаконного. Мило Орио-сэнсэй, вы скорее можете затеряться в толпе, и вас примут за потерявшегося ребёнка. Так что будьте осторожнее. У вас вообще есть при себе документы, подтверждающие, что вы взрослая? «— Я пошутил в ответ». Злиться я не особо злился, но понимал, что так разговаривать с легендарной мангакой, наверное, невежливо. Однако Мило Орио окружена только теми, кто её уважает, — возможно, ей не хватает таких ровных, подкалывающих отношений. — Ах ты, наглец! Распетушился! Если ты думаешь, что один раз обогнал меня по анкетам — значит, победил, то глубоко ошибаешься! «Голос мягкий, но в нём чувствуется невыразимое давление. Я пошутил». Она подняла руки и показала два средних пальца. Ах, кажется, я всё же ошибся. Возможно, я случайно наступил на её любимую мозоль. — Двое взрослых, ведите себя тише, боги смотрят. Спокойный, увещевающий голос. Я оглянулся. К нам подошло ещё одно знакомое лицо. — Харука-сан, с Новым годом. Чтобы не мешать другим прихожанам, я отошёл на несколько шагов. И, отпустив на время руку Конаты, поклонился. Коната тоже поклонилась, но тут же снова взяла меня за руку. — Да, Арупусу-сэнсэй, с Новым годом. Буду признательна за вашу поддержку и в этом году. Харука выпрямилась и изящно ответила мне тем же. На ней было кимоно. «Харука переместилась, встав прямо перед Мило Орио. Похоже, у неё было приподнятое настроение после бессонной ночи». Но не фурисодэ, а скромное, будничное кимоно — оно ей очень шло. — Харука-сан, вы всегда ходите сюда на новогоднее паломничество? — Да. Не обязательно на Новый год. Если я не очень занята, я хожу сюда каждое утро. Можно сказать, что это как ежедневная практика, ритуал для переключения настроения. — Ого… Здорово. Я с уважением кивнул. Похоже, для Харуки, которая любит всё японское, этот ритуал подходит идеально. — С Новым годом! Харука, тебе очень идёт кимоно. Серебристые волосы и кимоно — это так эффектно, хоть главную героиню рисуй. Кстати, если не жалко, можно я сфотографирую для материала? Словно реагируя на слова Мило Орио, один из её ассистентов поднял висевший на шее зеркальный фотоаппарат. Похоже, он всегда носил его с собой, чтобы быть готовым снимать в любой момент. — С Новым годом. Ради манги — сколько угодно. Однако, Мило Орио-сэнсэй, главное — нет проблем с рукописью, которую нужно сдавать после новогодних праздников? Харука внезапно спросила острым взглядом. — …А-а, ну да. Думаю, успею. Я так стараюсь отобрать у Арупусу-сэнсэя трон Flare Comics, что, наверное, потрачу на это слишком много сил. Возможно, задержусь. Мило Орио ответила, отведя взгляд в сторону. — Если это улучшит качество рукописи, я, как редактор, возражать не буду. Однако сейчас, под влиянием реформы трудового законодательства, создавать неудобства типографии нежелательно. Если вы растянете до последнего… Харука переместилась, встав прямо перед Мило Орио. Голос мягкий, но в нём чувствуется невыразимое давление. — Да-да. Конечно, сделать индустрию менее чёрной — это хорошо. Однако, Арупусу-сэнсэй, как это вы такой спокойный? Перерыв на неделю, наверное, сдул ваши рабочие графики? Разговор неожиданно переключился на меня. Ах она, хочет перевести стрелки на меня и улизнуть. «Ах она, хочет перевести стрелки на меня и улизнуть». — Я вообще-то образцовый автор. График восстановил, раскадровку закончил. Я с гордостью ответил. Если бы не так, я бы не стал специально ехать в храм на электричке. У меня духу не хватит валять дурака накануне дедлайна. — Кстати, об этом, Арупусу-сэнсэй. К сожалению, автор, у которого в следующем номере должна была быть цветная вкладка, взял перерыв. Если возможно, не могли бы вы заменить его? Харука повернулась ко мне и, смущаясь, спросила. — А, правда? — Разумеется, это срочно, и я не могу вас заставлять. Но для будущей экранизации главный редактор хотел бы поднять шумиху, и даже предложил увеличить количество страниц вашей работы и сделать спецвыпуск. Но вам, наверное, будет трудно… Харука посмотрела на меня снизу вверх. Хм, ситуация такова, что я мог бы и отказаться. Но в предыдущем выпуске меня все очень поддержали. В редакции, наверное, было много жалоб, да и я доставил хлопот, взяв перерыв… «— Спасибо за предложение. Кажется, он ваш поклонник, а я — нет». Теперь не отвертеться. — Ах, да… хорошо. Я постараюсь… Я опустил плечи и кивнул. — Спасибо, господин! Тогда я доложу об этом. Для редактора нет лучшего новогоднего подарка. Харука, счастливо улыбаясь, заскользила пальцем по телефону. Кажется, дело решено без моего согласия. — Ха! Арупусу-сэнсэй, поделом! Несправедливо, если я одна страдаю! Мило Орио захлопала в ладоши с видом призрака, завидующего живым. — …Тебя снова заточить? Коната прошептала мне на ухо так, чтобы слышал только я. — Не надо, у тебя самой дел полно и так. Не хочу нагружать тебя просьбами… Вздох, остаётся только надеяться на богов. Пошутил я. — Так нельзя. Храм — это место, где благодарят богов за повседневную жизнь. А не место для желаний. Если бы ты ходил сюда каждый день — другое дело, а прийти только на Новый год и загадывать желание — неуважение к богам. Коната довольно резко одёрнула меня. — Именно-именно! Молодец, что знаешь правила. Важен дух «почитать богов, но не полагаться на них»! Мило Орио приподнялась на цыпочки, чтобы погладить Конату по голове, но не достала — получилось что-то вроде «дай пять». — Однако я люблю местных божков, у которых есть прямая связь с мирскими выгодами, и неизвестно откуда взявшихся. «Три женщины в чём-то, чего я не до конца понимал, нашли общий язык». — Как я тебя понимаю! О бунтарях, у которых даже имени нет, слушать одно удовольствие! — Действительно, в древней истории есть своя таинственная романтика. Думаю, у споров о местонахождении страны Яматай есть веские причины. Харука тоже глубоко задумчиво кивнула. Три женщины в чём-то, чего я не до конца понимал, нашли общий язык. Так, в разговорах, мы незаметно присоединились к очереди на поклонение. Ждать пришлось долго, но мы болтали, смеялись, я прямо на ходу обсуждал с Харукой сериализацию, и вдруг очередь дошла до нас. Все естественным образом замолкли. Мы с Конатой разжали руки. «Три женщины в чём-то, чего я не до конца понимал, нашли общий язык». Все встали перед ящиком для пожертвований. Мы по очереди достали кошельки. Мило Орио без колебаний вытащила из своего длинного кошелька белый конверт и бросила его в ящик. Раз в конверте, наверное, не одна купюра. Думаю, она заплатила и за ассистентов. Харука не бросила, а спокойно, с уважением опустила монету в 500 иен. Похоже, она ходит сюда постоянно, и ей не нужно выставляться в Новый год. Что касается меня — я опустил 5000 иен. И вместе с Конатой. По сравнению с Мило Орио, наверное, немного, но для меня это приличная сумма. Сначала два поклона. Закрыл глаза. «Харука тоже глубоко задумчиво кивнула». Затем два хлопка. В этот момент мы обращаемся к богу. Что же сказать? Не нужно думать. Ведь бог всё видит насквозь. Просто скажи то, что сейчас на душе. (Боже, здравствуй, спасибо за повседневную заботу. Меня зовут Арупусу Кимито, я мангака. У меня нет таланта, поэтому я хотел попросить вашей помощи. Но, говорят, так не следует, поэтому я передумал. Вместо этого я хочу вам рассказать. Я не был в храме около трёх лет, простите за недостаток веры. Но за эти три года мне было некогда прийти, и много чего случилось. Три года назад мне было очень плохо. И как мангака, и как человек — я был почти на дне. Но меня заточила незнакомая старшеклассница, и я был спасён. «Заточила и спасла» — звучит странно, но это правда, ничего не поделаешь. Благодаря ей я до сих пор мангака. Теперь эта старшеклассница — не незнакомая. Через несколько месяцев она перестанет быть старшеклассницей. И, похоже, она станет моей новой коллегой. Она неуклюжая, странная, но очень трудолюбивая, добрая, иногда немного мечтательная. Она настолько хорошая, что я не могу оставить её без внимания. Я хочу, чтобы она была счастлива. Ах, я не прошу вас помочь, я просто излагаю свои намерения. Извините. Спасибо за заботу о нас. Буду признателен и в этом году.) Один поклон. Открыл глаза. В этот момент я обратился к богу. Вдруг правая рука ощутила холод. «Харука уже повернулась и пошла к тории». Мило Орио вместе с ассистентами в священной канцелярии вытягивала бумажки с предсказаниями, весело галдя. «Я поднял глаза к небу. Я посмотрел в сторону». (Что касается Конаты…) Я посмотрел в сторону. Она всё ещё стояла, сложив ладони и закрыв глаза. «Но ожидание многократно возросло». Похоже, Конате нужно сказать богу больше, чем мне. Скоро она откроет глаза. «Харука уже повернулась и пошла к тории». Как к ней обратиться? Наши с Конатой отношения, наверное, будут меняться и дальше. Спросить, не хочет ли она вытянуть бумажку или купить амулет? Или лучше что будем есть на обед? «Кажется, мне немного страшно». Подул ветер. «Я, краем глаза поглядывая на Конату, направился к мусорной урне на территории храма». Вдруг правая рука ощутила холод. Правая рука, которую только что держала Коната. [[image:/storage/reader-images/b29c208bf599ad2112486801222cba5cfcae653a.jpg]] Я засунул руку в карман пуховика. Палец нащупал что-то твёрдое. «Краем глаза поглядывая на Конату, я направился к мусорной урне». (Что это? Ах, игрушечные наручники. Забыл выбросить.) Те самые, что сломались на катке. Я сунул их в карман, принёс домой и забыл. «Что же сказать?» (Теперь они не нужны.) «Но ожидание многократно возросло». «Она всё ещё стояла, сложив ладони и закрыв глаза». «Один поклон». Я, краем глаза поглядывая на Конату, направился к мусорной урне на территории храма. Человеческое сердце не заковать в наручники. Начавшаяся с железного ошейника жизнь в заточении стала для меня далёким прошлым. В конце были игрушечные наручники, а теперь они стали мусором. Наши с Конатой отношения, наверное, будут меняться и дальше. Кажется, мне немного страшно. Но ожидание многократно возросло. «Наши с Конатой отношения, наверное, будут меняться и дальше». Но ожидание многократно возросло. «(Что это? Ах, игрушечные наручники. Забыл выбросить.)» Я поднял глаза к небу. «Не нужно думать». Небо было безоблачным, ничем не связанным. ---------- Послесловие Послесловие Всем здравствуйте и спасибо за труд. Я — Ходзуми Сэн. От всего сердца благодарю вас за то, что вы приобрели третий том «История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница». В третьем томе время резко шагнуло вперёд, отношения Конаты и главного героя стали, кажется, ещё ближе. Удовольствие ли вам доставило такое развитие событий? Если эта работа поможет читателям помолиться и пожелать им обоим счастливого будущего — для меня, как для автора, это будет радость сверх ожидаемой. Кстати, обычно в этом месте я перехожу к благодарностям, но поскольку это последний том, позвольте мне задержаться здесь немного дольше. В этой работе слово «заточение» входит в название и является одной из тем. Услышав «заточение», люди, думаю, представляют нечто шокирующее, необычное и ненормальное. Собственно, я сам таков, и в произведении постоянно описывал сцены, которые вызывают именно такое восприятие. Однако отношения между людьми меняются. К этому последнему тому они углубили взаимопонимание настолько, что могут нормально объясняться словами, даже не прибегая к заточению. Что касается прямых угроз Конаты во время заточения — если оставить в стороне субъективную оценку главного героя, в основном они были сдержанными и служили для поддержания его здоровья и гигиены. У Конаты было желание, чтобы главный герой продолжал рисовать мангу; она, конечно, направляла его, но никогда не принуждала. В её побуждениях была чистая надежда. Поначалу Коната была не только неуклюжей, но и напряжённой, поэтому общение через слова не ладилось. Но как раз благодаря этому, как ни парадоксально, мне кажется, стало возможным «свободное заточение». Само собой разумеется, так называемое «заточение» в обычном смысле почти всегда сопровождается физическим вредом и психологическим принуждением, поэтому его нельзя оправдать. Однако, работая над этим произведением до самого последнего тома, я начал размышлять: возможно, мы и в повседневной жизни, сами того не осознавая, совершаем нечто похожее на заточение. Конечно, физически сковывать и заточать другого человека цепями или наручниками — это преступление. Поэтому те, кто это понимает, пытаются привязать к себе человеческие отношения более мягкими и невидимыми глазу способами. Примеры: в широком смысле — такие общественные устои, как «родители любят детей, дети почитают родителей», «возлюби ближнего своего»; в узком — знакомые каждому личные комплексы вроде «этот человек сделал мне добро, поэтому я не могу ему перечить» или «она — неприступная красавица, я ей не ровня». Всё это присутствует рядом с нами, словно воздух. Я вовсе не хочу сказать, что эти ценности неправильны. Но действительно ли убеждения, которые мы принимаем на веру и которые служат нам образцом для действий, рождаются в нашей собственной душе? Или они — результат научения? Думаю, нельзя с уверенностью сказать, что первое. Если так, то, возможно, мы бессознательно или сознательно связываем свою душу «правильностью», данной нам другими, а затем этой же «правильностью» связываем других, взаимно опутывая сердца и называя это «человеческими узами». Пусть это и не сковывает тела, но с точки зрения лишения свободы души это, возможно, ещё более злокачественно, чем просто заточение. Само собой разумеется, так называемое «заточение» в обычном смысле почти всегда сопровождается физическим вредом и психологическим принуждением, поэтому его нельзя оправдать. Но, когда речь заходит о прямых угрозах Конаты во время заточения — если оставить в стороне субъективную оценку главного героя, — в основном они были сдержанными и служили для поддержания его здоровья и гигиены. У Конаты было желание, чтобы главный герой продолжал рисовать мангу; она, конечно, направляла его, но никогда не принуждала. В её побуждениях была чистая надежда. Поначалу Коната была не только неуклюжей, но и напряжённой, поэтому общение через слова не ладилось. Но как раз благодаря этому, как ни парадоксально, мне кажется, стало возможным «свободное заточение». Однако человеческие отношения меняются. К этому последнему тому они углубили взаимопонимание — даже не прибегая к заточению, они могут нормально объясняться словами. На первый взгляд, это кажется сплошным благом. Однако, когда дело доходит до такого, возможно, они становятся даже менее свободными, чем тогда, когда их отношения держались только на заточении. Ведь слова порой не могут передать то, что без слов передавалось в немом заточении. И постепенно наступает момент, когда начавшаяся словесная дипломатия приводит к недопониманию. Но даже если так случится, я верю, что они не расстанутся. Обычные человеческие отношения начинаются со слов, из-за слов возникают разногласия и через слова приходят к концу. И однажды порванные, они чаще всего не восстанавливаются. Но их отношения начались с заточения, попирающего здравый смысл, и, возможно, они не обязательно будут зависеть от словесного общения. Поэтому, когда они зайдут в тупик, они наверняка попытаются разрубить узел не только словами, но и из ряда вон выходящими действиями. Возможно, со стороны это будет выглядеть как заточение — и вызовет недоумение, но для них самих это будет необходимо. И я верю, что у этих двоих, бесконечно неуклюжих, но в то же время очень серьёзных, хватит страсти претворить необходимое в жизнь, не поддаваясь постороннему шуму. Хотя выше я высказал своё сугубо личное мнение, в конечном итоге, когда роман увидел свет, каждый читатель волен толковать его по-своему. Каким заголовком ознаменует будущее Конаты и главного героя эта история — «Мангака, которого заточила незнакомая старшеклассница», — я оставляю на волю воображения читателей. Что касается других слов в названии, кроме «заточения» — то есть «мангака» и «старшеклассница»… Поначалу я думал поговорить о них, но я не мангака, и мне мало что известно об этой профессии, а старшеклассниц я знаю только по аниме. Поэтому, пока я не написал чего-нибудь несуразного, лучше мне остановиться. Итак, хотя предисловие вышло довольно длинным, книга, сколько бы томов она ни насчитывала, всё равно не может быть создана одним человеком. Поэтому позвольте мне выразить глубокую благодарность всем причастным. Прежде всего, хочу поблагодарить господина Китаду Рёму, автора идеи и иллюстратора, который и для третьего тома предоставил рисунки для этой работы. И повзрослевшая Коната, и Мило Орио, вставшая на пути главного героя непреодолимой стеной, — в его исполнении они выглядят такими живыми, будто существуют на самом деле. Я глубоко тронут. Затем благодарю своего ответственного редактора, господина Бэ-сан. Его замечания всегда были тщательными и точными. Несомненно, именно благодаря его помощи эта работа смогла продолжаться до третьего тома. Буду признателен и впредь. Также я глубоко признателен всем, кто приложил руку к изданию этой книги. Силой пера всех перечислить не удастся, но без их участия эта книга не могла бы дойти до вас в таком виде. И наконец, но не в последнюю очередь, я благодарен вам — читатель, который держит в руках третий том. Именно благодаря вашей поддержке эта работа смогла выходить том за томом. Позвольте здесь выразить вам высшую степень признательности. Что ж, хотя мне хотелось бы сказать ещё многое, на этот раз воздержусь. Мечтая о том дне, когда мы ещё каким-нибудь образом встретимся, я с вами прощаюсь. Дорогие читатели, в это беспокойное время желаю вам беречь себя и жить в здравии. Ходзуми Сэн --- — Давно не виделись. Я — Китада Рёма. Благодарю вас за то, что приобрели третий том ранобэ «История о том, как меня заточила неизвестная старшеклассница». На этом ранобэ пока завершается. Дальнейшая судьба проекта пока не определена, но помимо ранобэ есть манга-версия и додзинси. Буду рад, если вы также приобретёте и их. То, что история, которую я начинал рисовать в Твиттере, за один год выпустила два тома манги и три тома ранобэ, я и представить себе не мог. Моё сердце переполняет благодарность «Конате». Это стало возможным благодаря вам, читатели, автору ранобэ Ходзуми Сэн-сэнсэю, ответственному редактору и всем-всем-всем. Что ж, до новых встреч. [[image:/storage/reader-images/8b860112ab5acf679325e83ff4926e2bb12b63e8.jpg]] [[image:/storage/reader-images/c3ac72d97c7ffee78f5c6b5cb4f86c992e7d0895.jpg]] ----------