[[image:/storage/reader-images/4088ea76ce81b938e51828ddd2452b91c305e665.png]]

[[image:/storage/reader-images/0ba51fb8a6b96ff3b438abb5d367a69f6162fe50.png]]

"Я влюбился в Грейс. Прости меня, Селлония".

Селлония смотрела на лицо своего жениха, когда он признавался в своей измене.

Он не избегал ее взгляда, не меняя цвета лица.

"Я не хотел говорить это тебе, которая только что проснулась, но я надеюсь, что все закончится как можно скорее. Я хочу поторопиться и жениться на Грейс".

"..."

Селлония, которая сидела, прислонившись к изголовью кровати, начала понимать, что лишена дара речи.

В течение нескольких месяцев она бродила вокруг смертного одра и оживала, и как только она вернулась к жизни, ее жених, который, как она думала, пришел навестить ее, тут же признался в своей измене.

Кроме того, почему этот человек так уверенно и без выражения лица все время просит о разрыве помолвки?

В его непоколебимых глазах не было ни сожаления, ни вины.

До такой степени, что она усомнилась в том, что перед ней действительно тот человек, с которым она была вместе шесть месяцев.

"Я буду платить тебе алименты, чтобы ты не чувствовала разочарования".

Когда она ничего не ответила, Йен заговорил снова. Не успела она опомниться, как на его лбу появилась морщина.

В нем чувствовалось сильное желание поскорее закончить этот вопрос, как будто он был хлопотным.

"Ты..."

Селлония поджала губы. Потому что она прочитала по выражению его лица, насколько раздражающей была сейчас эта ситуация.

В ее груди все пульсировало и пульсировало.

Йен Червилл.

Он был ее женихом.

Хотя он был всего лишь человеком, которого ей назначила семья, Йен любил ее, и он нравился ей.

Конечно, он не нравился ей как представитель противоположного пола, но "он" ей все равно нравился.

В частности, ей нравился его уверенный настрой и смелость, которая не сдавалась в любой ситуации.

'Я и представить себе не могла, что он может быть уверенным в себе в такой ситуации'.

Когда она поцеловала его в первый раз, она не слышала звона в ушах, но все же думала, что с этим человеком можно иметь совместное будущее...

Она не ожидала, что получит такой удар в спину.

"Хаа, Селлония. Ты не из тех, кто так жалок".

Йен вздохнул с усталым выражением на лице.

Молчаливое отношение и взгляд, которого она никогда не видела за более чем полгода совместной жизни.

Увидев его, она полностью столкнулась с реальностью. Что его сердце для нее полностью исчезло.

"Хорошо. Давай разорвем помолвку".

Твердый голос сорвался с ее красных губ.

Больше не было необходимости размышлять.

Если грубый мужчина попросит свою невесту, которая только что избежала смерти, разорвать помолвку, не спросив, хорошо ли она себя чувствует, она сделает это без колебаний.

"Да. Тогда, если ты пришлешь мне бумаги о разрыве помолвки, я позабочусь об этом".

ответил Йен с сияющим лицом. Ошеломленная этим зрелищем, Селлония раздвинула губы.

"Взамен я буду получать алименты столько, сколько захочу. Так что ждите, пока я не попрошу. Пожалуйста, оставьте свою письменную клятву".

"Что?"

"Почему? Я в состоянии разорвать помолвку, так разве расчет не должен быть верным в этой степени?"

Селлония гордо подняла голову. Йен нахмурился, так как не ожидал от нее такой просьбы.

Похоже, он бесстрастно пытается выплатить алименты по соглашению, это даже не приблизительный расчет.

Так или иначе, она заберет у него самое большое. До такой степени, что у этого грубияна заболит живот и он заканючит.

"Я не знал, что ты такой жадный человек".

"Подумать только, ты не знал. Очень жаль."

Она пожала плечами с наглым выражением лица в его сторону.

"Где бумага?"

"Она вон там, в ящике, достань ее и используй".

Она кивнула головой ему, который не скрывал своего раздражения.

Недовольной рукой Йен открыл ящик рядом с ее кроватью и достал бумагу и ручку.

Затем он записал содержание.

Увидев это, Селлония плотно закусила мягкую плоть рта, чтобы не было видно ее дрожащих губ.

Она верила в человека, который был никем иным, как этим... Она чувствовала себя полной дурой.

Я ненавидела и ненавижу его, потому что он сделал бессмысленными те шесть месяцев, которые мы провели вместе, пройдя через десятки смертей.

Но она никогда не покажет этого. Как и не хотела выдавать свое волнение перед предателем.

Он не окажет никакого влияния на ее жизнь.

Никогда.

"Теперь ты довольна?"

Йен грубо схватил готовый контракт и швырнул его в Селлонию. Белая бумага дрогнула и упала на одеяло.

Обещание, подписанное им, и заявление о том, что он будет платить алименты, которые она хочет.

Она молча взяла обещание.

Цена одного года с ним была всего лишь эта бумажка.

"И еще кое-что".

Селлония позвала Йена, который собирался уйти без всяких сожалений.

Не хватало только вот так просто отпустить его.

"Ха, что еще?"

Йен нахмурил брови. На его лице было такое выражение, что он был в такой ярости, что собирался умереть.

"Ты подойдешь ближе?"

"..."

"Это последнее, ты знаешь."

Селлония протянула к нему руку с жалостливым выражением лица.

Йен принял это за знак, что она хочет пожать руку, но он вздохнул и подошел ближе.

Селлония протянула руку как раз перед тем, как он смог до нее дотянуться.

Пам!

Голова Йена повернулась в сторону с громким фрикативным звуком.

Неужели это больнее, чем она думала?

Она посмотрела вниз на свой кулак.

Ее пальцы горели красным, как будто они были искренними.

"Что ты делаешь!"

Йен, которого ударили по щеке, разозлился. Возможно, это было неожиданно, его лицо было наполнено гневом помимо удивления и недовольства.

Как у идиота. И потом, он думал, что она пожмет ему руку в элегантной манере?

"Я довольно неуклюжа. Вы сделали достаточно, чтобы получить удар, и я заслуживаю удара, верно? Конечно, вы не настолько узколобый человек, чтобы провоцировать свой гнев из-за этого, не так ли?"

Селлония вернула слова, которые получила ранее.

Зная это, Йен не смог ответить и с красным лицом пробормотал, затем повернулся.

"Я пойду. Тебе не обязательно приходить на мою свадьбу".

"Пока. Я не буду вас провожать".

Хлоп!

Дверь закрылась, и фигура Йена полностью исчезла.

Селлония сжала кулаки, глядя на дверь, которая больше не открывалась.

"Ублюдок..."

Слезы навернулись ей на глаза, но она не хотела плакать. Потому что ее слезы были драгоценны для этого парня.

Однако ее глаза все больше затуманивались от нахлынувшего предательства и горького разочарования.

Сегодня был второй день, когда она очнулась после того, как боролась со своей смертью более трех месяцев.

Кроме того, прошло 9 месяцев с того дня, когда она стала обладательницей главной женской роли в романе [Выжить после Короля Демонов].

Роман [Выжить после Короля Демонов] был буквально романом о победе над Королем Демонов, которого называют самым сильным злодеем в романе.

Если смотреть только на название, то кажется, что это фэнтезийный роман, но на самом деле это был роман-фэнтези с 80% романтики.

Селлония Вессейн.

21-летняя девушка была единственной дочерью герцога Вессейна и главной героиней романа.

Селлония была похожа на свою покойную мать, и была одной из немногих в Империи, обладающих целительными способностями.

У нее был жених, которого бабушка и дедушка наметили ей еще в юности, и это был Йен Червилл.

Герцог Йен Червилл.

Главный мужчина этого мира и человек, ставший лидером Рыцарей Императорского Дворца в молодом возрасте 25 лет.

Эти двое познакомились благодаря политическому браку, и хотя они встречались несколько раз, у них не возникло чувств друг к другу.

Произошел случай, который изменил сердца этих двух людей на 180 градусов.

Это было воскрешение Короля Демонов.

Каким-то образом запечатывающий камень, которым был запечатан Король Демонов, был сломан, и он воскрес через 100 лет.

Война с Королем Демонов 100 лет назад нанесла огромный ущерб Империи.

Император решил, что не может повторить тот кошмар, что был тогда.

На этот раз он решил полностью уничтожить Короля Демонов, ось и источник зла.

Таким образом, были сформированы самые элитные войска.

Среди тех, кого выбрал император, были главные герои, главные героини и главные субмужчины.

Йен Червилл, который изначально был лидером рыцарей с законной личностью, добровольно отправился побеждать Короля Демонов в соответствии с приказом Императора.

Главная героиня, которая была целительницей, также заявила, что хочет работать на благо мира, и начала приключение с главным героем.

Во время путешествия к замку Короля Демонов у обоих возникли чувства друг к другу, и они встретили еще двух коллег по бесконечным приключениям.

Рейев Хетцель, святой рыцарь, и МакЛайон, унаследовавший кровь драконов. Они были вторыми мужчинами.

Оба влюбились в главную героиню, Селлонию, но после того, как узнали о существовании ее жениха, Йена, не стали жадничать.

Они просто посвятили себя помощи главной героине и победе над Королем Демонов.

Таким образом, они вчетвером работали вместе, чтобы победить Короля Демонов, и в Империи наступил полный мир.

Женщина и мужчина поклялись в любви, которая расцвела перед лицом трудностей, сыграли счастливую свадьбу, и роман закончился.

"Да. Это должно было закончиться именно так..."

Селлония сжала виски, так как голова разболелась.

Все было хорошо, пока она не овладела телом Селлонии Вессейн.

Но ей не повезло...

Она никогда не испытывала роскошной жизни герцогской дочери, а овладев телом в тот момент, когда оно стало отправной точкой ее пути к подчинению Короля Демонов, она испытала всевозможные лишения.

Если бы существовал живой ад, она была бы там.

В течение шести месяцев она карабкалась к замку через непроходимый лес демонов.

За это время она несколько раз умирала и оживала, не могла даже нормально помыться и поесть, потом десятки раз получала раны, как большие, так и маленькие, от рук демонов.

На обратном пути после победы над Королем Демонов, давшейся с таким трудом, она упала в обморок от непонятной боли.

Неужели я умру от того, что мной так воспользовались? Ее глаза открылись, как чудо, в тот момент, когда она подумала об этом, а прошло уже три месяца.

Но она все равно жила, и ей казалось, что осталась только дорога цветов...

Что это?

Ее жених, Йен Черевилл, главный герой в оригинальной истории, который должен был праздновать счастливый конец вместе с ней, потребовал расставания. Он сказал, что у него есть любимая.

Это было уже несколько дней назад.

"Мисс Селлония?"

"Ах... Мне очень жаль".

При звуке другого голоса рядом с ней, Селлония внезапно вырвалась из своих мыслей.

"Я слышала эту историю, Рейев. Что вы часто навещали меня, пока я лежала. Спасибо."

Она выразила свою благодарность Рейеву, который сидел напротив нее в гостиной.

Он - Рейев Хетцель.

Он был благородным, чистокровным Святым Рыцарем и одним из суб-мужчин, который был влюблен в нее.

"Я рад, что вы хорошо себя чувствуете, мисс Селлония".

"...Рейев? Вы в порядке? Вы где-то заболели?"

спросила она, с любопытством глядя на Рейева, который смотрел на свои пальцы ног, не обращая на нее никакого внимания.

Он был единственным, кто всегда смотрел на нее прямыми глазами, но сегодня это было особенно странно.

"...Я слышал. Новость о том, что вы разорвали помолвку с герцогом Йеном".

"Ах, это..."

Селлония почувствовала горький привкус во рту.

Как только вчера она отправила Йену письмо о разводе, разрыв произошел, как будто он этого ждал.

Они и не скрывали этого, поэтому в сегодняшней газете появилась новость о ее разрыве с Йеном.

"Так и случилось".

Селлония сделала глоток чая, скрывая свое разочарование.

Пара и коллеги, которые провели вместе шесть месяцев, были связью, которая в конце концов закончилась, когда она подписала лист бумаги.

"...Это должно быть трудно, но мне жаль, что даже я вынужден это сказать, я хочу забрать клятву рыцаря, которую я дал госпоже Селлонии, как будто этого никогда не было".

"Птью! Кха, кха! Что...?"

Селлония, которая забыла, что была так удивлена, что выплюнула чай, который пила, открыла свои кроличьи глаза.

"У меня есть еще одна леди, о которой я хочу заботиться до конца своих дней".

Рейев не мог смотреть ей в глаза, как будто ему было стыдно, и хмуро смотрел на свою чашку с чаем, склонив голову.

В этот момент глаза Селлонии дико затрепетали.

Слабое предчувствие подкралось к ее ногам.

Не может быть, не может быть...

"Я дам вечную клятву мисс Грейс Беннет".

Если бы кто-то спросил ее, любит ли она Йена Червилла, ответ был бы: "Нет".

Он был главным героем в оригинальной истории, но, в отличие от главной героини оригинала, Селлония не любила его.

Было много случаев, когда она едва не погибла из-за просто вынужденных приключений, и жизнь в опасных диких землях сделала естественным для нее развитие чувств к нему.

Но это была человеческая привязанность и товарищество, а не чувства к противоположному полу.

Потому что Йен Червилл обладал той стороной, которая не могла не понравиться любому человеку.

[Все в порядке. Надеюсь, вы меньше устали.]

[Потому что вместо Леди, лучше бы заболел я.]

Даже в условиях, когда они не могли есть нормальную пищу, он всегда был джентльменом.

Ни одна ее фасолина не была разделена, и все его фасолины были уступлены ей.

Кто бы не влюбился в парня с таким дружелюбным отношением и чертами лица?

Но дело не только в этом.

Йен обладал качествами героя, и внушил доверие Селлонии, показав ей сильную, несокрушимую фигуру.

Вот почему она сказала, что у нее нет никаких претензий к тому, что ей пришлось выйти за него замуж, хотя его и не любила.

В конце концов, она лично пережила все важные события, которые произошли точно так же, как и в оригинальной истории.

Даже если этого можно было избежать с самого начала, это было неизбежно.

Поэтому, конечно, она подумала, что было бы хорошо закончить историю, сказав, что Король Демонов умер после их тяжелой работы, а затем прожить с ним сто лет в браке, как в оригинальной истории, питаясь и живя в достатке.

Она и представить себе не могла, что внезапно упадет в обморок на несколько месяцев, а главный герой будет ей изменять.

Как будто этого недостаточно, даже главные герои...

"Мне жаль, мисс Селлония".

В ответ на искренние извинения Рейева, Селлония ухватилась за мысленную нить, которую она отпустила.

'Теперь это камера-сюрприз?'

Или это сон? Если нет, то это ужасный кошмар...

"Я верю, что мисс Селлония поймет меня".

Однако Селлония была вынуждена взглянуть в лицо реальности, когда Рейев продолжил свои замечания.

У главного героя, святого рыцаря Рейева Хетцеля, была дама, которой он хотел поклясться на веки вечные, и это была не она.

Он сказал, что девушку зовут Грейс Беннет.

Она была возлюбленной Йена Червилла, который не так давно стал ее женихом.

"Рейев, Грейс Беннетт... скоро станет невестой Йена Червилла".

Ей не хотелось говорить об отношениях этих двоих своими устами, но она не могла так поступить с Рейевом.

Ведь именно он был тем человеком, который всегда дарил ей безответную привязанность.

Он собирается снова пойти по тернистому пути, поэтому у нее нет другого выбора, кроме как остановить его как друга.

"Я знаю."

"Это... Д-да? Ты уже знаешь?"

Но от ее неожиданного ответа рот Селлонии расширился.

Он знает? Если так...

"Но я не могу остановить свои чувства к мисс Грейс. Просто смотреть на нее со спины - это нормально. Я просто хочу защитить мисс Грейс".

"..."

Рот Селлонии закрылся от этих слов, которые она слышала много раз.

Именно так.

Это признание было точно таким же, как и то, которое сделал ей Рейев, не допустив ни единой ошибки.

Его душераздирающее признание ей, которая съела не тот яд и у которой был сильный жар.

Стоп... Неужели он воспринимает это так?

"Мне очень жаль, мисс Селлония".

Рейев, который робко признался с румянцем на лице, сохранил выражение лица, будто считал это ошибкой.

У Селлонии была пульсирующая боль в голове. Она не была ранена.

Это просто смешно и обидно.

.

Она никак не может утверждать, что человек может изменить свое сердце.

Сердце - это очень личная сфера, и оно принадлежит только ему, поэтому кого бы он ни любил, это был его выбор.

Тем не менее, Рейев был суб-мужчиной и ее первым другом с тех пор, как она попала в тело Селлонии.

Он - драгоценный человек, с которым она плакала и смеялась вместе в течение шести месяцев.

Была только одна причина, по которой он сознательно пришел к ней и признался, что изменил свое сердце.

Заявление о том, что их отношения на этом заканчиваются.

Возможно, после этого она не сможет видеться с ним по личным причинам.

"Нет, Рейев. Это твое сердце, так что не о чем жалеть".

Почему, черт возьми, это Грейс? Неужели это просто совпадение?

Селлония не могла спросить Рейева, несмотря на любопытство, которое доходило до конца ее шеи.

Если бы она это сделала, то боялась, что получит такой же ответ, как и причина, по которой она ему понравилась. Потому что это будет немного больно.

"Мне жаль."

"Спасибо тебе за все это время. Сердце, которое Рейев отдал за меня, и все время, которое мы провели вместе".

Скрывая свое разочарование, она протянула руку сначала Рейеву. Впервые она была искренней.

Она не могла ответить на его сердце, которое всегда дарило ей широкую и глубокую, как море, привязанность.

Потому что у нее был жених, Йен.

Она никогда не выражала должным образом свою благодарность Рейеву, так как боялась, что это будет ложной надеждой для него, если она отдаст ему хоть немного своей доброй воли.

Сожалела об этом все это время.

Она может проявить такую степень искренности, да?

Сегодня будет последний день, когда она может встретиться с ним лицом к лицу.

Рейев - очень знающий и прямой человек, и с этого момента он даже не взглянет ни на кого, кроме Грейс.

Даже если это будет она сама.

"..."

Глаза Рейева задрожали.

Впервые она протянула руку. В конце концов, сегодня будет последний день друг для друга.

Рейев был растроган, но с решимостью взял руку Селлонии.

Она боялась, что ее слабо дрожащие кончики пальцев будут обнаружены.

"...Берегите себя".

"Да. И ты тоже, Рейев".

Рукопожатие, обменивающееся теплом друг с другом, продолжалось довольно долго.

Селлония посмотрела вниз на его руку, к которой она потянулась первой, прежде чем отпустить руку Рейева.

"Тогда я пойду".

Рейев наклонился, сжимая ее прохладные руки, которые потеряли свое тепло.

Как обычно до самого конца, он отвернулся с неизменным приветствием, не отвлекаясь ни на что.

Из гостиной доносился непрерывный звук шагов.

Селлония оглядела гостиную, на которую опустилась тишина, а затем села на диван.

"М-мисс..."

Следя за ее взглядом, служанка Элла осторожно приблизилась.

"Элла, что, черт возьми, произошло, пока я была без сознания..."

пробормотала она, вздохнув.

Ей было интересно, что случилось бы с ней после того, если бы она выйшла замуж за Йена.

Вернется в изначальный мир? Или сможет продолжать жить как Селлония?

В этой мысли ее желание исполнилось.

Она просто хотела жить как Селлония.

До попадания она жила одинокой жизнью без родителей и друзей и умерла от болезни в раннем возрасте.

У нее нет тела, в которое она могла бы вернуться.

У нее не было воспоминаний о прошлом, которые были у Селлонии, но она думала, что забудет о главном герое, у которого был роман, потом будет есть и жить хорошо.

У нее нет никаких воспоминаний о прошлом Селлонии, но она читала оригинальную историю, а также она дочь герцога, поэтому у нее достаточно денег, чтобы провести всю жизнь в достатке.

Однако, в отличие от оригинальной истории, Йен не изменился, и даже Рейеву нравится леди Грейс, а не она.

'Нет, почему они вдруг так поступают?'

Что-то не так?

Или они действительно просто передумали...?

"...Вы в порядке?"

Элла посмотрела в глаза Селонии, которая потеряла свою душу. Как у человека, который очень нервничает, боясь, что она случайно издаст резкий крик или устроит истерику.

"Селли!"

Это было тогда.

Громкий голос эхом разнесся по залу особняка вместе с громким звуком шагов.

Только один человек мог поднять такой шум, поэтому Селлония повернула голову в сторону двери, широко раскрыв глаза.

Почему в этот момент... Не может быть...?

В необычной ситуации у нее побежали мурашки по коже.

"Селли! Ты здесь?"

Гулп.

Мужчина, вошедший с грохотом распахнутой двери, увидел Селлонию, сидящую на диване, и сразу же подошел к ней.

Этого человека зовут МакЛайон.

Он кровный родственник последнего дракона и, как и Рейев, субмужчина в оригинальной истории.

"Верни сердце, которое я отдал тебе раньше".

МакЛайон гордо протянул руку в сторону Селонии, не поприветствовав ее.

В свое время он подарил ей сердце дракона, потому что оно принадлежало ему, а теперь просил вернуть его.

"..."

Для Селонии сама эта реальность была более жуткой, чем наглое поведение МакЛайона.

Ведь она знала, кому достанется сердце дракона, которого он просил вернуть.

И вскоре ее мысли сбылись.

"У меня есть кое-кто, кому я хочу отдать его, кроме тебя".

"...Грейс Беннет."

"Да, точно...! А? Откуда ты знаешь?"

Селония произнесла это имя первой, и глаза МакЛайона расширились от удивления.

"Ха, хахаха."

При одном и том же имени, прозвучавшем из уст трех мужчин, Селония в конце концов рассмеялась как сумасшедшая.

Эти мужчины влюбились в другую женщину.

Кроме того, она была статисткой, не появившейся ни в единой строчки в оригинальной истории.

"Ты проверила мою биографию?"

МакЛайон, который странно смотрел на ее странный смех, внезапно повысил голос.

Было очень подозрительно, что Селлония знает о Грейс, о которой он никогда не говорил ни слова.

"Не может быть. Ты забыл, что я только что очнулась?"

"Ах, да... Я... Твое тело в порядке?"

Когда Селлония, которая уже перестала смеяться, произнесла нужные слова, МакЛайон почесал затылок и прямо спросил.

Он сожалел, что начал ругать человека, который не так давно очнулся.

"Спасибо за заботу".

Голова Селлонии была ясна как никогда, она без души отвечала на его запоздалые тревоги.

Так вот каково это - быть холодной?

По мере того как неожиданные вещи происходили все разом, ее разум успокаивался, а взгляд на ситуацию расширялся.

"Ты попросил вернуть тебе сердце, не так ли?".

"Ха? Ха-а..."

Выражение лица Селлонии было настолько спокойным, что он задался вопросом, была ли она той, кто только что смеялся как сумасшедший.

Скорее, это МакЛайон был смущен.

Его глаза беспомощно дрожали в замешательстве, это был не тот сценарий, который он представлял себе.

"Элла, не могла бы ты достать черный конверт из сейфа в моей комнате?"

Селлония передала Элле ключ, который был у нее в руках.

Когда Элла, взяв ключ, быстро вышла из гостиной, в ней осталось только два человека.

"Садись и жди".

Селлония пригласила МакЛайона сесть напротив нее, а сама спокойно взяла стоявшую перед ней чашку с чаем.

Что она должна сделать? Она должна вернуть его.

МакЛайон был последним оставшимся драконом в этой империи.

Сердце дракона исчезает вместе с исчезновением дракона.

Другими словами, сердце, которое он преподнес в подарок, было последним и единственным сердцем дракона, которое больше нельзя было получить.

С древних времен сердце, которое драконы дарили только своим любимым, обладает силой защищать своего владельца независимо от того, какая угроза ему угрожает.

Ведь сердце было источником силы дракона.

Драконы были духовными существами, которые могли жить без сердца.

Но когда у него было сердце и когда его не было, была разница.

Без сердца он не мог использовать и десятой части своей первоначальной силы. Даже если она была в несколько раз больше, чем у обычных людей.

Благодаря этому, Селлония не пострадала с тех пор, как получила его сердце.

Она жалела, что не получила его раньше.

Однако, несмотря на обладание сердцем дракона, она не приходила в себя три месяца, возможно, из-за собственных внутренних проблем, а не из-за физического нападения или внешних факторов.

Когда у нее было сердце, она смогла избежать нападения монстров, но страдала от расстройства желудка и легких заболеваний.

Она пила холодный чай и вспоминала тот день, когда он отдал ей свое сердце.

[Селли!]

Чтобы спасти ее, упавшую с края обрыва, МакЛайон, принявший облик дракона, поспешно улетел.

Хотя он прекрасно понимал, что принять облик тела в лесу монстров под названием Гнездо Падших - значит поглотить собственную жизнь.

Никакого расчета не было. Его глаза могли видеть только падающую Селлонию.

'Ааа... Оказывается, я так и умру'.

В тот момент, когда падающая Селлония сдалась, на небо опустилась тень больше солнца.

В этот момент она ясно увидела.

МакЛайона, который прилетел спасти ее со всей своей смертельной силой. Желтые глаза дракона, которые дрожали отчаяннее, чем когда-либо.

Схватив Селлонию, МакЛайон благополучно приземлился на землю.

Благодаря своему быстрому рассудку, он сумел он смог спасти ее.

[Ты с ума сошла? Тебе не терпится умереть?]

Он тут же очеловечился, чтобы убедиться, что Селлония в безопасности, а затем пригрозил.

Она поняла, что он разозлился.

Она нашла цветок Силкии, распустившийся на утесе.

Этот цветок был особенно полезен для заживления ран, поэтому он был необходим искателям приключений.

Конечно, он был ей нужен, поэтому она пошла одна.

Ей и в голову не могло прийти, что земля, на которой она стояла, вдруг обвалится, и она упадет.

В оригинальной истории ей удалось достать цветок без каких-либо проблем.

(Извини...)

[Ты правда! Ха...].

МакЛайон не удержался и испустил глубокий вздох в сторону Селлонии, которая мрачно извинилась.

Он грубо взъерошил свои волосы с сердитым видом, не зная, что делать.

[Люди слишком слабы.]

[...]

[Эти хрупкие жизни рушатся без причины].

[Мак, прости. Я просто...]

[Вот почему я больше беспокоюсь о тебе.]

Селлония подняла на него глаза, удивленная его признанием.

И вдруг на нее уставились темно-желтые глаза.

[Я не знаю, когда и по какой причине ты покинешь меня].

МакЛайон, казалось, что-то понял.

Выражение его лица изменилось, и он выглядел ужасно печальным.

В отличие от него самого, который был трансцендентным существом, Селлония была человеком, а человеческая жизнь была мимолетно короткой и хрупкой.

[Даже если я не буду рядом с тобой, это защитит тебя до конца жизни].

МакЛайон поднес освещенную синим светом руку к груди.

Его большая рука без колебаний пронзила плоть и вошла внутрь.

Под серебряными волосами, развевающимися на ветру, его глаза исказились от боли.

Сглотнув боль, он медленно вытащил руку.

Вдруг она услышала, как в его руке бьется сердце.

Сердце вырвалось из его рук, затем постепенно уменьшилось и в одно мгновение превратилось в красный, твердый камень.

Селлония была в ужасе, но замерла от прекрасного зрелища, от которого не могла оторвать глаз.

МакЛайон стоял перед ней близко. Он тут же схватил ее руку и положил на нее свое сердце.

[Пожалуйста, позволь мне пожить с тобой еще немного].

Пожалуйста, не позволяй времени остановиться.

С этими словами МакЛайон сложил пальцы Селлонии.

"Причины, почему ты попросил о нем?"

"Нет причин, почему люди меняют свои сердца".

Закончив воспоминания, Селлония отставила чашку с чаем и закрыла глаза на МакЛайона.

Человек, который вырвал свое сердце и отдал его, чтобы она была с ним хоть немного дольше, теперь просил вернуть его, потому что ему понравилась другая женщина.

Неужели сердце, которое показывал ей этот мужчина, было лишь бездушной оболочкой, чтобы история развивалась в соответствии с первоначальным сюжетом?

Она запуталась, правда ли все то, что она пережила за полгода.

"Ты хранишь его в сейфе...?"

МакЛайон был озадачен ее отношением к тому, что она не проявляла эмоций.

Он выглядел озадаченным прямотой Селлонии.

"Я боялась, что потеряю его. Оно драгоценное".

"Драгоценное..."

При слове "драгоценное" сердце МакЛайона заколотилось.

Он взглянул на Селлонию, шевеля пальцами.

Как человек, который колеблется, словно хочет что-то сказать.

"Я, я имею в виду, я..."

Тук, тук.

После долгого колебания МакЛайон с трудом открыл рот, но был поражен стуком, который он услышал, и затем закрыл губы.

Как будто он хотел сказать что-то, чего не должен был.

"Мак, спасибо тебе за то, что всегда защищал меня".

Селлония протянула конверт, полученный от Эллы.

"...Да."

МакЛайон взглянул на черный конверт на ее руке и протянул беспомощную руку.

Его сердце вернулось к нему. У него больше не было причин находиться здесь.

"Иди домой спокойно. Я не буду тебя провожать".

Селлония первой попрощалась и отвела от него взгляд.

Она была привычна к расставаниям, но сердце ее не лежало. Ей было грустно, печально и сердито.

Вот почему ей пришлось отослать его прочь, прежде чем она смогла выразить это чувство.

"...Ты тоже. Я ухожу."

МакЛайон уставился на Селлонию, которая отвернулась от него и приняла подавленный вид.

Он вышел из гостиной запинающейся походкой.

Селлония лишь закусила губу, не удостоив его взглядом, пока он не закрыл дверь.

"Мисс..."

Элла бросила обеспокоенный взгляд на выражение лица Селлонии, будто она сдерживала слезы.

"Как все могут быть такими? Наша госпожа только что очнулась... Они правда…!"

"..."

Селлония молча наблюдала в окно за спиной МакЛайона, когда он скакал на своей лошади.

Йен, Рейев и даже МакЛайон - все бросили ее. Они сказали, что влюбились в другую девушку.

"Элла."

"Да, да! Если вам что-нибудь понадобится, просто скажите мне! Я никогда не оставлю вас!"

быстро ответила Элла, пытаясь подбодрить ее.

"Что, если бы ты приготовила блюдо из ингредиентов, которые с таким трудом нашла, карабкаясь на гору и проходя через грань смерти на краю обрыва, а кто-то другой поглотил бы его?"

Глаза Селлонии горели пылающим огнем, когда она оторвала взгляд от окна.

"Извините? Э-э-э... Разве не была бы очень рассержена? Грустной и раздражённой. Я не позволила бы тому, кто украл..."

"Правда. Именно так я себя сейчас и чувствую. Разве не смешно?"

Она сжала кулаки.

Да.

Дело было не в том, что она расстроилась, ей хотелось сейчас плакать, но она кипела от жара.

Прошло девять месяцев с тех пор, как она попала в это тело.

Пока все сидели дома и ждали смерти Короля Демонов, она прошла через лес, забралась в замок, мечом и кровью внесла свой вклад в мир Империи.

Как дочь герцога, она не наслаждалась элегантным чаепитием ха-хо-хо, она вернулась после ада, и думала, что наконец-то будет жить как человек, и что?

Они любят Грейс Беннет?

Эти невежественные ублюдки.

"М-мисс?"

Элла содрогнулась от кровавого вожделения, которое она почувствовала от Селлонии.

Трудно было подойти к ней, так как невидимое пламя, казалось, ревело по всему ее телу.

"Элла."

"Да, да! Мисс!"

"Попроси у гильдии Финнест информацию о Грейс Беннет".

Она резко отвернулась.

Что, черт возьми, произошло за три месяца, чтобы все трое мужчин полюбили одну и ту же женщину?

Можно ли отнестись к этому как к простой перемене настроения, простому совпадению?

Пленив мужчин, она как будто ждала, когда умрет Король Демонов и наступит мир?

Может ли такое совпадение существовать?

"Мисс Грейс?"

"Да. Чем она занималась в последнее время, умирала ли или выживала, и не изменилось ли вдруг ее поведение или тон."

Она должна была это выяснить.

Просто совпадение или что-то другое?

Четверо стояли на склоне холма, пробираясь через заросли колючего терновника.

Земля, ставшая грязной из-за дождей, продолжавшихся несколько дней, была такой удушливой, что даже при одном шаге по ней, если не быть осторожным, можно было легко упасть.

[Ах...]

Сколько раз уже, задалась она вопросом.

Хотя она говорила, что была осторожна, когда она увидела свою правую ногу, которая снова упала в грязь, на лице Селлонии появилось пустое выражение.

[Леди, сюда.]

[Мисс Селлония, местность неровная, поэтому, пожалуйста, держите меня за руку.]

[Селли, могу я взять тебя на руки?]

В этот момент раздались сразу три голоса. По очереди это были Йен, Рейев и МакЛайон.

Когда она подняла голову, то увидела, что все трое мужчин протягивают к ней руки.

Словно белые облака, плывущие в чистом небе, они смотрели на нее, невинно и светло улыбаясь.

Эти улыбки были настолько яркими, что ослепляли сильнее, чем палящее солнце.

[Спасибо вам всем.]

Селлония улыбнулась и протянула руку. Естественно, она взяла руку Йена.

Они шли рука об руку. Они широко улыбались, как распустившийся цветок.

За ними последовали Рейев и МакЛайон, скрывавшие свою горечь.

Их пустые руки были холодными, словно они гладили свои холодные глаза, но это было нормально. Если они могли быть с ней даже в таком состоянии, этого было достаточно.

"Мисс. Мисс."

"..."

Селлония, которая заснула, медленно открыла глаза на голос Эллы.

Затем она поняла.

Пока она спала, ей приснился один из самых великолепных дней, проведенных с ними.

Она все время усердно работала с ними.

Поскольку ее пара уже была определена, она изо всех сил старалась не отдавать Рейеву и МакЛайону место просто так.

Хоть она и считала это жестоким, но ничего не могла с собой поделать. Потому что не хотела обижать их двусмысленным отношением.

Они были для нее дорогими коллегами и друзьями.

Это все были бесполезные воспоминания и бесполезные отношения.

"Мисс, герцог ищет вас".

"Отец?"

"Да. Когда он узнал, что вы пропустили ужин, он сказал, что будет ждать в столовой".

По команде Эллы Селлония приподняла свое тело, свернувшееся на кровати, и посмотрела в окно.

Когда солнце зашло, на улице было так темно, что она не могла видеть сад.

После ухода Рейева и МакЛайона у нее разболелась голова, она на мгновение закрыла глаза, а потом уснула.

Селлония села прямо перед зеркалом. Когда позвал отец, ей пришлось пойти к нему.

Герцог Гэллоуэй Басин.

В оригинальной истории он был очень заботливым отцом для своей единственной дочери.

Он очень любил свою жену, а после того, как герцогиня ушла первой, он стал еще больше дорожить своей дочерью.

Ведь Селлония была доказательством и плодом того, что он и герцогиня любили друг друга.

Поэтому отец сильно препятствовал ей, когда она объявила, что присоединится к отряду Поработителей Короля Демонов.

Однако, в конце концов, он последовал ее упрямому настоянию, поскольку не существует родителей, которые могут победить своих детей.

Тем не менее, дочь не вернулась благополучно и болела три месяца...

Селлония понимала, что отец навещал ее десятки раз в день после того, как она приходила в сознание.

[Селлония, ты в порядке? У тебя ничего не болит?]

Она понимала все выражения его лица, полного беспокойства и озабоченности, с одним и тем же вопросом каждый день.

Элла рассказала ей, что, пока она лежала в обмороке, в дом приходили исключительно талантливые врачи и целители, более того, даже священники со всей страны.

Это была любовь отца к спасению своей дочери, упавшей по неизвестным причинам.

[Сразу же, этот ублюдок...!]

[Отец, успокойся.]

[Теперь ты успокоишься?! Грубый ублюдок! Я согласился на нежелательную помолвку, но что теперь?]

Несколько дней назад ее отец был очень зол, когда узнал, что Йен собрался разрывать помолвку с ней.

Тогда Селлонии пришлось попотеть, чтобы остановить его, который держал в руках меч.

Прежде всего, герцогу Базину не понравилась эта помолвка.

Йен, исполнитель главной мужской роли, выглядит хитрым, как красивая змея или что-то в этом роде.

Это была помолвка, которую дед Селлонии, предыдущий герцог, заключил с семьей герцога Червилла без ведома ее отца.

Из-за этого отец сказал ей, что если она не хочет обручаться, то не обязана, но Селлония не отказалась.

Как дочь герцога, брак ради процветания своей семьи был для Селлонии естественным.

Встреча между семьей Басин, крепко держащей в руках коммерцию, торговлю и горное дело, и семьей Червилл, контролирующей политику, долгое время была горячей темой.

Червилл, который может контролировать богов золотой семьи Басин, у которой, как говорят, больше золотых слитков, чем в императорской казне.

Если бы эти две семьи были связаны через брак, они бы осмелились получить богатство и власть, превосходящие императорскую семью.

Естественно, это был брак, которого даже император не мог не опасаться.

Однако в итоге ничего не вышло.

"Если подумать, отец, наверное, что-то почувствовал..."

пробормотала Селлония, расчесывая волосы.

Она думала, что возражения ее отца против Йена были лишь небольшим конфликтом в оригинальной истории, но вдруг ей пришло в голову, что это может быть не так.

Говорят, что у взрослых глаза точные.

Ее отец, должно быть, что-то почувствовал в Йене.

Например, это предательство, которое отличается от оригинальной истории.

"Мисс, дело сделано".

При словах Эллы, Селлония проверила зеркало перед собой.

В зеркале было ее аккуратно украшенное лицо.

Хотя она была немного худее, чем раньше, ее кожа была чистой, как белая бумага, а глаза под длинными ресницами были голубыми, как небо.

Ее нос, немного короткий, но прямой и высокий внизу, соответствовал ее характерному маленькому лицу, щеки были свежими, как только что собранное яблоко, а красные губы пухлыми.

К тому же, ее густые, волнистые, насыщенные, светло-фиолетовые волосы.

Ее лицо было точно таким же, как у ее матери, которой восхищались в обществе.

Она была настолько известна в империи Фланаган, что даже говорили, что она превзошла свою покойную мать.

Эта красота сразу же убедила ее в том, почему именно она играет главную женскую роль. Она не могла поверить, что именно она лежала в течение нескольких месяцев.

Это было благодаря питательному волшебному зелью сохранения, которым отец кормил ее каждый божий день.

Благодаря этому она сразу же смогла ходить, и мышцы ее тела почти не поредели.

"Пойдем. Отец ждёт меня".

Она направилась в столовую, развевая свои блестящие сиреневые волосы.

"Я слышал о ней. Ты просила Финнест предоставить информацию о ней".

"Да. Отец."

ответила Селлония, нарезая перед собой хорошо прожаренную телятину.

Гильдия Финнест была информационной гильдией, которой управлял ее отец, герцог Басин.

Финнест, крупнейшая информационная гильдия в империи Фланаган, была одним из предприятий, созданных при первом лорде и до сих пор действующих.

Это произошло благодаря убеждению семьи Басин, что информация - это и сила, и деньги.

Именно поэтому она доверила им эту работу.

Поскольку это гильдия, которой управляет ее семья, она сможет получить прозрачную информацию, которой не манипулировали.

"Селли, ты ни о чем не жалеешь? Если да, я скажу герцогу Червиллу...".

"Нет. Нет, отец."

Селония поспешно подняла голову от совершенно неожиданных слов отца.

"Абсолютно нет. Не поймите меня неправильно".

Она махнула рукой и сказала "нет", но глаза ее отца были подозрительными.

"Неужели? Если ты говоришь это из-за меня..."

"Отец, я просто хочу подтвердить".

"Подтвердить?"

"Да. Как отец знает, сегодня приходили Рейев и МакЛайон. Но, какое совпадение, они также признались, что им нравится леди Беннет".

Она пожала плечами с бесстрастным выражением лица. Чтобы показать отцу, что с ней все в порядке.

Поскольку она не хотела, чтобы отец, который, должно быть, высох после того, как увидел, что она не просыпалась в течение трех месяцев, снова беспокоился о ней.

Но это не означало, что ее сердце совсем не волновалось.

Даже если бы она хотела отмахнуться от их предательства, как от пылинки, она не смогла бы.

Потому что они были друзьями, с которыми, по ее мнению, она делилась своим сердцем и умом больше, чем с коллегами.

Их внезапная перемена сердца оказала на нее огромное влияние.

Чем больше она думала об этом, тем больше злилась, но в то же время чувствовала себя виноватой в том, что сделала что-то не так.

'Неужели их чувства по отношению ко мне были вызваны только ради развития оригинальной истории...'

Это даже заставило ее так думать.

Ее просьба предоставить информацию о Грейс Беннет отчасти объяснялась тем, что она не хотела винить себя.

Ей было все равно, была ли Грейс подозрительной или нет.

Если она подозрительна, то это из-за нее они изменились, а если нет, то просто у людей изменилось мнение.

Может быть, она просто хотела подтвердить, что не виновата, пока искала проблемы снаружи.

"Что? Эти ублюдки просто!"

Отбросив меч, который держал Герцог Басин, он вскочил на ноги.

От него исходила страшная энергия: "Я не оставлю в живых тех, кто посмеет обидеть мою дочь".

"Отец, я в порядке, так что, пожалуйста, сядьте. Я все еще голодна".

"Что? Так не пойдет. Лебелл! Давай, принеси еще мяса! Быстрее!"

Гэллоуэй, герцог Басин, потерявший самообладание, поспешно приказал повару по слову дочери, что она голодна.

Селлония мягко улыбнулась отцовской ласке, которую она сразу же почувствовала.

Она и не подозревала, как ей повезло с семьей, которая всегда поддерживала ее в такие моменты.

"Селли, я слышал от слуг, что в эти дни ты выглядишь менее энергичной, чем раньше. В такие времена тебе следует лучше питаться. Не пропускай, потому что у тебя нет аппетита".

"Да. Я буду хорошо заботиться о себе. В любом случае, время было идеальным, как будто это было запланировано, поэтому мне просто интересно узнать".

"Да. Это определенно немного странно. Выясни это как можно скорее".

"Спасибо, отец".

Чувствуя уверенность в том, что ее отец - глава информационной гильдии, Селлония проглотила нежное мясо.

Как сказал ее отец, в такие моменты она должна хорошо питаться. Если ей придется голодать, это будет ее собственная потеря.

"Селли, как насчет того, чтобы немного отдохнуть от работы? До отпуска еще есть время. На данный момент, уйти с работы..."

"Во-первых, я возьму перерыв столько же, сколько и отпуск. Я еще немного подумаю об увольнении".

Она наотрез отказалась от предложения отца уволиться.

Первоначально она посещала целительский центр, управляемый императорской семьей, чтобы использовать свои врожденные способности к исцелению.

Она должна была вернуться в лечебный центр после покорения Короля Демонов, но отец дал ей отпуск, потому что она упала в обморок.

Шесть месяцев, самый долгий срок, который никогда не мог быть разрешен без одобрения Императора.

Как и ожидалось от алмазной ложки.

"Да. Понимаю. И говоря об этом. Его Императорское Величество хочет устроить торжество".

Герцог, кивнувший на ответ своей решительной дочери, открыл рот.

"Торжество?"

"Поскольку ты не смогла присутствовать на церемонии победы, он говорит, что хочет хотя бы так похвалить твою тяжелую работу".

Церемония победы.

Она слышала эти разговоры.

Когда они убили Короля Демонов и вернулись в столицу, император провел масштабную церемонию победы.

Церемония победы, которая продолжалась в течение недели, была, как говорят, такой же большой и великолепной, как банкет в честь дня рождения императора.

Она не смогла присутствовать на ней, потому что сама потеряла сознание и металась между жизнью и смертью.

Она слышала, что Йен, Рейев и МакЛайон присутствовали на церемонии победы.

"Если тебе ещё нехорошо, я поговорю с Его Императорским Величеством".

"Нет. Он признает мою тяжелую работу и поздравляет с выздоровлением, но я не могу отказаться".

Не было причин отказываться.

"Хорошо. Я скажу Его Императорскому Величеству. Кстати, Йен, что ты собираешься с ним делать? Я слышал, ты получила письменную клятву, когда он разорвал помолвку".

"Ха"

усмехнулась Селлония, доставая свежезажаренное мясо от шеф-повара ЛеБелла.

"У меня есть идея".

[Принцесса Селлония Басин, живущая в уединении из-за боли разбитого сердца. В своей комнате она не делает ни шагу].

"Ха."

Увидев заголовок на первой странице газеты, Селлония разразилась смехом.

Какая нелепая статья.

Это правда, что она пришла в сознание и оставалась в доме.

Но это произошло не из-за боли разбитого сердца, а потому, что у нее не было особых причин выходить на улицу.

В особняке герцога было все. Здесь она не могла не чувствовать себя роскошно и комфортно.

Утром, когда она просыпается на высококачественном матрасе и одеяле с хрустящим, освежающим запахом, а не на грязном полу, где все ее тело изнемогает.

Не быстро смыть с себя минимальное количество грязи в холодном пруду, который она находила раз в неделю, а не спеша полежать в наполненной горячей водой ванне и даже получить массаж головы в ванной комнате размером с комнату.

Трехразовое питание - это не просто еда, которая утоляет голод засохшим хлебом и сыром, а сопровождается теплой, блестящей пищей, приготовленной самим шеф-поваром.

Кроме того, время чая и сладкие десерты, которые вы можете отведать в любое время.

"Это самое лучшее. Как интересно".

Она жила как принцесса впервые за девять месяцев, прошедших с тех пор, как она обрела это тело.

Присоединившись к экспедиции, как только она обрела это тело, ей пришлось полгода скитаться по диким местам.

Еды нигде не было, и даже минимального жилья не предоставлялось.

Она не могла мыться, как хотела, даже если бы хотела, и ей приходилось проходить по несколько километров в день, постоянно покрываясь густой кровью монстров.

Внутренняя сторона приключений, которая не фигурирует ни в одной строчке оригинальной истории.

Ей нравился комфорт, который она испытывала сейчас, потому что она прошла через это не понаслышке.

"Мне разорвать ее?"

"Брось ее в камин".

"Да!"

Элла быстро разорвала газету и бросила ее в камин.

С ревом пламя мгновенно увеличилось в размерах, и газета исчезла в мгновение ока.

"Мисс, засудите эту газету!"

"А стоит ли?"

"Да! Вы должны показать им, что бывает, когда они говорят глупости!"

Селлония, которая отвечала, улыбнулась серьезному выражению лица Эллы.

Элла очень помогла ей, которая изначально ничего не помнила о Селлонии.

Она из тех, кто много говорит, так что даже если ее посадить рядом, она будет рассказывать о положении дворян и феномене социальных кругов.

В настоящее время все внимание общества было приковано к ней.

Начиная с момента ее прихода в сознание, продолжали появляться статьи о ней самой. Как она чувствует себя сегодня после разрыва с Йеном, как сильно она борется с болью разбитого сердца и т.д.

Более интересных сплетен в Империи сейчас быть не могло.

Если взглянуть на это в данный момент, будь то мир, в котором она жила раньше, или это место, была одна вещь, о которой все они любили говорить.

Неужели это потому, что все люди живут одинаково?

"Я отправила письмо, которое вы дали мне сегодня утром".

"Спасибо."

"Кстати, мисс. Получатель письма..."

"Верно. Это Йен Червилл".

"Т-так..."

Элла засомневалась в имени, которое вылетело из ее рта.

"Я думаю, пришло время получить алименты".

Когда Элла заметила, что она пытается сказать, она сначала ударилась головой. Это не затянувшееся сожаление.

После размышлений о том, что попросить у немилостивого мужчины, казалось, что лучше алиментов ничего быть не может.

Даже в конце оригинальной истории было показано, насколько он одержим "этим".

Она также подумала о шахтах и правах на бизнес, но на самом деле они ей были не нужны.

Все дело в том, что семья Басин была богаче семьи Червилл в первую очередь.

Поэтому она попросила то, что заденет его гордость и достоинство.

Он наверняка придет в ярость, когда прочтет письмо.

"Леди, к вам пришел вице-капитан гильдии Финнест".

"Что? Уже?"

Селлония вскочила с места.

Сейчас был полдень, солнце находилось в самой высокой точке.

С момента запроса прошло менее суток, но расследование уже было завершено...

Казалось, что влияние ее отца сработало должным образом.

"Элла. Ты можешь принести мне шаль?"

"Да, мисс".

Не успела она опомниться, как Селлония с мрачным лицом была готова идти к гостю.

"Грейс, куда ты хочешь пойти?"

спросил Йен Червилл, ласково проведя рукой по волосам своей возлюбленной.

Первоначально у него на завтра было назначено свидание с Грейс, но по просьбе милой женщины увидеть его как можно скорее, он поспешно оделся и вышел.

Он был одет так экстравагантно, что никто и подумать не мог, что это он разорвал помолвку несколько дней назад.

Кроме того, голубые глаза цвета глубоких озер под его светлыми волосами, мягкими, как масло, еще больше искрились, опьяненные новой любовью.

Сегодня лицо Йена было как никогда элегантным, словно статуя, вырезанная из затвердевшего гипса.

С высоким носом и гладкими, как горный хребет, губами, он обладал надежным каркасом, подобающим должности рыцаря-командора.

Его рост более 180 см и сильное тело, сложенное мастерством фехтования, способствовали тому, что внешность Йена сияла.

Ведь его красивая внешность была настолько известна, что он бродил по округе как гимн.

В частности, его улыбка была настолько очаровательной, что в тексте гимна была фраза: "Она называется улыбкой Бога".

Предметом этой улыбки была уже не Селлония, а Благодать.

"Хм... Может, на этот раз мы пойдем в магазин десертов, рекомендованный молодыми леди?"

Грейс ответила с улыбкой, как будто она привыкла к добрым прикосновениям Йена.

"Конечно. Где это?"

"Роблан".

"..."

Йен, который быстро ответил с энергией, чтобы выбрать звезду, заколебался на знакомом названии магазина.

Роблан, расположенный на северной окраине улицы Монтерра, был десертным магазином, известным только знающим людям, потому что он не был знаменитым.

И это был любимый магазин Селлонии Басин.

"Герцог?"

Когда Грейс с любопытным лицом схватила Йена за руку, он поспешно открыл рот.

"Грейс, разве новый Брезуэль не лучше этого? Его интерьер великолепен и роскошен, так что, думаю, он тебе понравится".

Йен знал из чтения газет, что Селлония живет в заточении, но Роблан был ее любимым магазином.

Лучше было избегать ее на случай, если они столкнутся с ней, если без причины сунут туда ноги.

"Извините? Но я очень хотела сходить в Роблан..."

Уголки глаз Грейс опустились вниз в разочаровании.

Видя это, Йен сдержал свое желание пойти в Роблан и взял Грейс за руку.

"Он довольно далеко, поэтому нам лучше отправиться в Брезуэль сейчас".

"Герцог..."

Грейс была в недоумении, когда Йен, выслушавший все, что она сказала, упрямо вышел.

Но это тоже ненадолго.

Она снова открыла рот, словно что-то понимая в том, как он держал ее за руку, не встречаясь с ней взглядом.

"Может ли быть так, что вы ходили туда с мисс Селлонией?"

"..."

"Поэтому вы не можете пойти со мной? Вы боитесь, что вам напомнят о ваших воспоминаниях с мисс Селлонией?"

"Грейс, это не..."

"Это правда."

Лицо Грейс холодно застыло при виде выражения смущения Йена.

Он не умеет лгать. Это было видно по его лицу.

"У меня нет прав вмешиваться. Верно?"

"Грейс, это недоразумение! Послушай меня!"

Когда Грейс убрала руки и повернулась назад, Йен поспешно схватил ее за запястье.

"Я никогда не был там с Леди Басин. Я просто беспокоился, что если расстояние будет слишком большим, тебе будет трудно".

Он оправдывался с отчаянным выражением лица.

Йен был в ужасе от того, что Грейс оставит его вот так. Как щенок, который вот-вот потеряет хозяина.

"Я говорю тебе. Мы поедем в Роблан, если ты хочешь. Садись в мою карету и поедем вместе".

Две большие руки крепко сжали мягкие белые руки Грейс.

"Правда?"

Несмотря на его серьезный голос, Грейс смотрела на Йена узкими глазами. Уголки ее губ подергивались, как будто она все еще не могла в это поверить.

"Правда. Ты единственная для меня. С того самого дня, как я впервые увидел тебя. Эта женщина теперь для меня ничего не значит".

"Хорошо. Тогда поедем в Роблан".

Грейс поджала искривленные губы и скрестила свою руку с рукой Йена.

"Поторопитесь, подайте карету".

Йен быстро приказал слуге, чтобы не обидеть ее снова.

На губах Грейс, стоявшей рядом с ним в образе любящей возлюбленной, играла довольная улыбка.

"Мисс Селлония, вот информация, которую вы запрашивали".

Джиллиан протянул Селлонии коричневый конверт.

Она сглотнула сухую слюну, когда конверт скользнул по столу.

Внутри конверта была информация о Грейс Беннет, которую она просила.

"Это исследование, в котором участвуют все окружающие ее люди и ее семья, включая ее саму".

добавил Джиллиан со спокойным лицом.

В свои 24 года он был достаточно способным человеком, чтобы стать вице-капитаном гильдии Финнест.

Человек, пользующийся доверием ее отца. Значит, эта информация должна быть достоверной.

Селлония взяла конверт слегка дрожащей рукой.

Пока она не подтвердит это, она не могла делать поспешных выводов ни о чем, однако всевозможные мысли заполнили ее голову.

Ей даже стало немного страшно.

'Когда окажется, что это не все случаи, о которых я думала, тогда что мне делать...'

В конце концов, она пришла в гостиную, где ей вручили лист бумаги со всеми подсказками.

Селлония замешкалась, отвязала нитку от конверта и достала бумагу.

Ее слезящиеся глаза начали яростно дрожать, когда она читала буквы, слегка прикусив губу от нервозности.

"...Это правда?"

"Да, это так."

Гильян кивнул, чеканной решимостью, отпечатавшейся на его лице, словно его слова были отлиты из стали, не допускающей ни тени сомнения.

"И это все?" – прошептала Селония, словно не веря услышанному.

Она судорожно перебирала листок белой бумаги, мяла его в руках, осматривала со всех сторон, будто надеясь, что ускользнувшая от взгляда строчка вдруг проявится, раскроет тайну.

Но на бумаге, увы, лишь сухие факты о Грейс, перечисление ее незначительных дел. Ничего более.

И о ее окружении – пустота. Вопреки ее подозрениям, ничего, абсолютно ничего предосудительного.

Лишь безмолвное "ничто".

"Единственная деталь – ее встречи с тремя мужчинами в течение трех месяцев после церемонии победы."

"…"

"Но все эти встречи инициированы ими. Именно они первыми искали ее общества."

Церемония победы… Время, когда она сама была прикована к постели.

И, согласно этим бесстрастным данным, именно тогда, на этой злополучной церемонии, Грейс и познакомилась с этой троицей.

"Я, конечно, просмотрел запись церемонии, но… ничего особенного. Кроме…"

"Кроме?" – Селония замерла, в ее глазах вспыхнула хрупкая надежда.

"В отличие от первого дня, последний день церемонии они провели втроем, неотступно находясь рядом с леди Грейс."

Разочарование окатило Селонию ледяной волной. Значит, они просто… постепенно увлеклись ею в течение этой проклятой недели?

"На всякий случай, вот список гостей, присутствовавших на церемонии."

Гильян протянул еще один лист, исписанный именами знатных особ. Император, императрица, наследный принц, высокопоставленные чиновники… даже ее собственный отец.

Но, сколько ни всматривалась Селония в эти ничего не говорящие имена, она не видела ни одной зацепки. Безликая толпа.

Бумага безвольно поникла в ее руке.

"Если хотите, я могу изучить этих мужчин."

"…Нет."

Селония резко поднялась. Бумага, скомканная в ее руке, напоминала ее истерзанное сердце.

Если она ничего не нашла, копаясь в прошлом Грейс, вряд ли что-то откроется, если начать ворошить жизнь этих троих. Слишком много времени прошло. Полгода они провели с ней до возвращения в столицу.

Бесплодная трата времени.

"Благодарю, Гильян. Ты хорошо поработал."

Она вышла из гостиной, не оглядываясь.

"Миледи…" – Элла, ждавшая за дверью, всплеснула руками, увидев ее лицо. На Селонии словно невидимыми чернилами было написано: "ранена".

"Вернемся в мою комнату."

"Миледи… Может, лучше прогуляться? Пойдем в "Роблан", мы давно там не были! Вы же любите их пирожные!" – Элла отчаянно пыталась ее взбодрить.

Селония, уже сделавшая несколько шагов, замерла.

"Сладкое – это всегда поднимает настроение!" – умоляюще добавила Элла.

Она понимала, что сухие факты, изложенные на бумаге, не передают всей картины.

Ощущение тревоги и подозрения не отпускало, Грейс по-прежнему казалась ей подозрительной.

Но чем больше она думала об этом, тем сильнее росло чувство собственной жалкости.

Ей нужно было что-то сделать, чтобы заглушить это противное чувство.

"Хорошо. Пойдем."

"Что ты здесь делаешь…"

Выйдя на улицу, перед самым "Робланом", Селония столкнулась с неожиданным препятствием.

Рейв Хечелл.

Он стоял у входа, словно часовой.

Одетый в белоснежную сутану, расшитую эмблемой храма, он являл собой воплощение благородства и элегантности, достойное прозвища "Белый рыцарь".

Его волосы цвета безоблачного неба, его загадочные фиалковые глаза…

В отличие от грубоватых черт большинства мужчин, его лицо, словно выточенное из слоновой кости, отличалось мягкостью и нежностью.

Селония любила Рейва.

За этой хрупкой внешностью скрывался несгибаемый стержень, сила и стойкость, как у вековой сосны.

Как священник и паладин, служащий Богу, он был консервативен, как и все служители культа, но к ней он всегда был добр и необычайно щедр.

"…Леди Селония."

Глаза Рейва расширились от удивления. Невозможно было не заметить волнения, промелькнувшего в них.

"Почему он так удивлен? И, главное, что он здесь делает?"

Он ведь не любит сладкое.

Он никогда не баловал себя десертами. И это удивление… Он словно увидел привидение.

Как будто он застукал ее на месте преступления.

"Вы… за тортом?"

"Да. А ты, Рейв?"

"Ах, я…"

Рейв бросил встревоженный взгляд на "Роблан". Его поведение было более чем подозрительным.

Он словно прятал драгоценность в недрах кондитерской и боялся, что ее обнаружат.

"Рейв?"

"Леди Селония, я не думаю, что вам стоит заходить. Владелец сказал, что все пирожные уже проданы."

"Ты все еще плохо врешь."

Селония слабо улыбнулась, ее голос был равнодушен.

Он ужасный лжец. Когда он говорил неправду, он никогда не смотрел в глаза.

Она безошибочно чувствовала его ложь. К тому же, сквозь витрину отчетливо виднелись ряды аппетитных десертов.

"Леди Селония…"

Рейв растерянно открыл рот, но тут же замолчал под ее резким взглядом.

"Леди Грейс внутри, не так ли?"

Селония вспомнила слова Рейва, произнесенные с такой уверенностью.

"Я ничего не могу поделать со своими чувствами к леди Грейс. Мне достаточно просто наблюдать. Я просто хочу ее защитить."

Он просто хочет ее защитить.

Она не видела, что происходит внутри, но была уверена: Грейс там.

И Рейв охраняет ее, как верный страж, не желая, чтобы она вошла.

"Миледи… Может, возьмем с собой?" – тихонько предложила Элла, наблюдая за сменой ее настроения.

Но эти слова лишь задели оголенные нервы Селонии.

"Нет. Я поем здесь. Благодарю за заботу, Рейв."

Одарив его ледяным взглядом, Селония решительно направилась к двери "Роблана".

"Леди Селония!" – Рейв инстинктивно протянул руку, чтобы остановить ее, но тут же одернул.

Его лицо посерело. Он, в смятении, прикусил губу, не зная, что делать.

"Вы… в порядке?" – тихо спросила Элла.

Селония не ответила, словно не слышала ее слов. Лишь звук стиснутых зубов выдавал ее внутреннее напряжение.

Зачем избегать этого?

Почему она должна избегать?

Если кому и стоит прятаться, то не ей, а этой выскочке.

И, кроме того, Селония жаждала увидеть Грейс своими глазами.

Не безликую информацию на листке бумаги, а ее живую, дышащую плоть.

Собравшись с духом, она протянула руку и, не колеблясь, потянула на себя дверную ручку. И в тот же миг дверь распахнулась, словно по волшебству.

"Ох…" – воскликнула девушка, стоявшая на пороге. Ее глаза расширились от изумления, когда она увидела Селонию.

Селония пристально посмотрела на девушку.

Прелестная особа в нежно-желтом платье, с копной пшеничных волос и яркими, живыми зелеными глазами, напоминающими летнюю листву.

"Здравствуйте, леди Селония."

Девушка приветливо улыбнулась, отчего ее глаза превратились в полумесяцы.

Селония знала это безошибочно.

Вот она.

Та самая статистка, которую выбрали мужские персонажи.

Грейс Беннетт.

"Похоже, вы за десертами. Говорят, о Le Blanc знают лишь избранные, но, вижу, вы в курсе, леди Селония," – произнесла Грейс, приблизившись к Селонии с улыбкой, свежей, словно сорванный с ветки персик.

Селония застыла, поражённая её дерзкой фамильярностью.

Кто дал ей право говорить с ней в подобном тоне?

"Полагаю, вы меня знаете. Не представитесь ли сначала?"

"Ах…"

В отличие от лучезарной Грейс, холодность Селонии вызвала лишь мимолетное подергивание в уголке ее губ.

"Я несколько запаздываю с представлением. Грейс Беннетт, дочь барона Беннетта."

Но лишь на мгновение.

Грейс вновь озарила лицо своей фирменной, ослепительной улыбкой, источая вежливость, словно ничего и не произошло.

"Не знала, что кто-то, обременённый воспитанием, может пренебречь элементарными приличиями. Какая неожиданность."

"Леди Селония настолько знаменита, что я, должно быть, по ошибке приняла вас за знакомую. Прошу прощения, если вас обидела. В конце концов, кто в империи не знает четырёх спасителей?"

Селония Бессин, Иан Шервилль, Рейв Хечелл и Мак Райан – те самые, кто поверг Демона.

Четверых героев, как нарекла их империя.

Их имена гремели повсюду, их подвиги воспевались в каждой балладе.

И хотя легенда гласила, что спасители связаны нерушимой дружбой и доверием, Селония стояла в одиночестве.

Разлад с оригинальной историей был очевиден.

"Я не становилась спасителем, чтобы кто-то позволял себе фамильярности."

"Селония."

Рейв, приблизившись, взглянул на нее с укоризной.

Он поспешил сюда, заметив, как Грейс покидает магазин, но, похоже, пришёл в ярость от резкого тона Селонии.

"Ха…"

Селония была ошеломлена его враждебностью.

Незнакомое, пугающее поведение. Рейв, готовый напасть в любой момент… Он всегда был её защитником.

"Сэр Рейв, всё в порядке. Это моя вина."

"Грейс, почему ты не в карете…"

"Ах, герцог."

Иан, подоспевший следом, замер, увидев Селонию рядом с Грейс.

Селония была не менее удивлена.

Она полагала, что Грейс одна, но, оказывается, она была с Ианом.

И место их встречи… Le Blanc.

Le Blanc… Что это значит?

В оригинальной истории это было их любимое место для свиданий.

Иан прекрасно знал, как Селония обожает местные десерты.

Во время войны с Демоном он часто говорил, что после победы они обязательно посетят Le Blanc вместе.

А теперь он привёл сюда Грейс.

Зная, как Селония любит это место, зная, что есть вероятность встретиться…

Даже у бесстыдства есть предел.

Селония сжала кулаки до побелевших костяшек.

Она не могла простить не только измену, но и полное отсутствие уважения к ней, его бывшей невесте.

"Герцог…"

Грейс, заметив побелевшие кулаки Селонии, вздрогнула и схватила Иана за руку.

Ее рука слегка дрожала, словно от испуга.

"Что всё это значит, леди Бессин?"

Иан, прочитав страх в глазах Грейс, отбросил растерянность и заговорил холодно, сдержанно.

От него веяло леденящей угрозой.

Он даже укрыл Грейс за своей спиной, заметив настороженный взгляд Рейева, словно Селония собиралась напасть.

"Что…"

Ворона кричит на чайник. Лицемерие во всей красе. Селония потеряла дар речи от изумления.

"Что ты пыталась с ней сделать?"

"Нет! Это недоразумение, герцог! Я просто обрадовалась встрече с леди Селонией и поприветствовала её. Похоже, леди Селонии не понравилось со мной здороваться…"

Грейс, прячась за широкой спиной Иана, робко выглядывала и говорила приглушенным голосом.

На первый взгляд ее слова звучали как защита Селонии, но в действительности подразумевали, что Селония проигнорировала ее приветствие.

"Не груби с моей невестой."

Иан, осознав скрытый смысл, окинул Селонию презрительным взглядом.

Взгляд был настолько холодным, что казалось невозможным, что он когда-то был адресован любимой женщине.

"Ха-ха-ха."

Селония разразилась смехом.

Ненавидящий взгляд Иана.

Рейв, настороженный, готовый защитить её от воображаемой угрозы Грейс.

Именно сейчас реальность предстала перед ней во всей своей неприглядности.

Их отношения давно мертвы.

И лишь она цеплялась за слабую надежду, что ситуация, отклонившаяся от оригинального сюжета, может быть исправлена.

Сегодня она осознала это окончательно.

По какой-то причине их сердца изменились, и прошлое вернуть невозможно.

И это не её вина, а их выбор.

"Надеюсь, наши пути больше не пересекутся. Так будет лучше для нас обоих."

"Тебе бы следовало заняться своими делами. Ты ведь знаешь, где твоё место?"

Осознание придало Селонии сил, и она перестала сдерживаться.

Не было больше причин терпеть оскорбления от Иана, ставшего хуже, чем незнакомец.

"Что? Леди Бессин, ты…"

"Как ты можешь так бесстыдно разгуливать повсюду после всего, что ты натворил? Как ты можешь быть таким наглым?"

"Ха…"

Иан выдавил жалкий смешок, его лицо покраснело от саркастических слов Селонии.

"Значит, это всё было притворством. Не знал, что ты такая женщина."

"Раз теперь узнал может пойдешь уже своей дорогой? Я тоже не горю желанием с тобой разговаривать."

Селония подавила желание выругаться и хладнокровно парировала бред Иана.

Было забавно наблюдать, как его лицо заливается краской, словно он в ярости.

"Пойдём, герцог."

Грейс, увидев, как Иана трясет от гнева, толкнула его в спину, глядя на Селонию с нескрываемой злобой.

"Ха…"

Иан лишь скривил губы, прежде чем с раздраженным вздохом отвернуться.

"Леди Селония, новость о моей помолвке с герцогом скоро появится в газетах."

В этот момент Грейс, толкнув Иана в спину, остановилась рядом с Селонией и прошептала.

Ее голос был настолько тихим, что его слышала только Селония.

"И что, я должна тебя поздравить?"

Селония усмехнулась, глядя в глаза Грейс.

Но даже этот взгляд не смог остановить Грейс.

"Не расстраивайся слишком сильно. Мы с тобой очень похожи."

"Ты…"

Селония хотела было ответить Грейс, пытавшейся обмануть её до конца, но не успела.

Грейс закончила свою речь и поспешила догнать Иана.

Рейв, тревожно наблюдавший за происходящим, последовал за ней.

"Я-я виновата, госпожа… Это я предложила пойти в Le Blanc…"

Элла всхлипнула, ее лицо исказилось от горя, словно она вот-вот расплачется.

"Элла, всё в порядке, сходи, пожалуйста, закажи торт на вынос."

"Да, да! Сейчас вернусь."

Элла вытерла слёзы и направилась в магазин.

И Селония осталась одна.

Она крепко прикусила губу, глядя в пустоту.

Она не злилась. Не испытывала ярости.

Всё просто закончилось.

Ей было жаль себя, которая боролась, не видя конца.

В этот момент на неё пала огромная тень, преградив путь закатному солнцу.

Порыв ветра чуть не сорвал карету, в которой уезжали Иан и Грейс.

"…Мак Райан."

Тень принадлежала единственному дракону, оставшемуся в империи.

Мак Райан тоже был на стороне Грейс. Не так близко, как Рейв, но наблюдал издалека.

Возможно, если бы она притронулась к Грейс, он бы испепелил её одним своим взглядом.

"Ха-ха…"

Селония бессмысленно засмеялась, глядя вдаль.

Туда, где садилось багровое солнце.

Как сегодняшний день сменяется завтрашним, так и она перестала быть главной героиней их истории.

Пора признать.

Что они любят не её, а новое солнце, Грейс Беннетт.

Что всё изменилось.

— Ты знал, ведь так? Ты допустил это, зная, правда, Рейв?

Мак Райан обрушился на Рейва, который застыл, словно пораженный громом, после того, как взгляд его скользнул по утренней газете.

На первой полосе, словно насмешка судьбы, красовалось объявление: «Герцог Иан Шервилль и Грейс Беннетт объявляют о помолвке».

Мак Райан нутром чуял, что между Грейс и Ианом вспыхнула искра. Знал… и, зная, выбрал остаться рядом, довольствуясь ролью тени. Но эта газетная строка резанула по сердцу, словно осколок стекла, от которого не укрыться.

— Вот оно что… — едва слышно выдохнул Мак Райан.

Он медленно повернул голову, лежавшую на шершавой коре дерева, на хрустальный голос, прозвеневший в воздухе. Вдали, в саду, Грейс, озаренная счастьем, разделяла миг с Ианом, ее лицо сияло улыбкой, ярче которой не сыскать.

— Ху… — Мак Райан выпустил обреченный вздох, ощущая горечь собственной участи, где ему оставалось лишь наблюдать за этим издалека.

Друг. Он мог находиться рядом с Грейс лишь под этой личиной. Невидимая, но непреодолимая черта пролегала между ними – граница, имя которой – дружба. Шаг за эту черту – и их отношения рассыплются в прах, подобно песчаному замку, смытому волной. Такова жестокая реальность, знакомая ему и по Селонии.

— …Сели…

Имя это вырвалось невольно. В памяти всплыло лицо Селонии, опустошенное, лишенное смеха, каким он видел его два дня назад. Селония, столкнувшаяся с Грейс в Роблане… Если бы она тогда подняла руку на Грейс, он бы не стал церемониться. Конечно, он понимал чувства Селонии. Но сердце – не неприступная гора, застывшая на одном месте; это бушующее море, которое нельзя остановить, нельзя усмирить. Он встретил Грейс и познал эту истину на собственном опыте. Не помнил, с чего все началось. Но однажды осознал, что чувства к Селонии растаяли, как первый снег, а пустоту заполнила Грейс.

— Я думал, ты хотя бы останешься на стороне Сели, – пробормотал Мак Райан, обращаясь к Рейву, который все еще хранил молчание.

Тогда он был настороже, опасаясь, что Селония может навредить Грейс, не задумываясь о ее чувствах. Теперь же, оглядываясь назад, он беспокоился о ней, оставшейся в одиночестве. Ведь Иан, он сам и даже Рейв – все в одночасье отвернулись от нее.

— Клятва рыцаря – пустой звук, который можно раздавать направо и налево, – усмехнулся он горько. Рейв, вечно лезший между ним и Селонией, в итоге сам ее предал. Играл в благородство и верность, а на деле… фарс.

— А разве сэр Мак Райан не отдал ей свое сердце? Зачем дарить, если собираешься забрать обратно? – не выдержал Рейв, голос его дрогнул. Слова Мак Райана задели незаживающую рану в его душе.

— Что, щенок? Я просто верен своим чувствам, ясно? – Вспыльчивый Мак Райан схватил Рейва за воротник. Золотые глаза сверкнули яростью, готовые испепелить наглеца.

— Я тоже, – Рейв смотрел прямо в глаза Мак Райану, не отводя взгляда. Спор о том, кто прав, а кто виноват, был бессмыслен. В конце концов, все они оказались предателями.

— Если бы тогда у меня не было сердца, Сели бы погибла, – Мак Райан прожигал взглядом невозмутимое лицо Рейва, прежде чем грубо отпустить его воротник. Хотелось разбить это надменное лицо в кровь, но он сдержался, вспомнив просьбу Грейс – быть в мире.

— Тогда ты должен был защищать ее до конца. Как ты можешь забрать свое сердце теперь, когда она тебе надоела?

— Что?! Я все еще Селония..! – Мак Райан осекся, почувствовав, что проговорился. На мгновение лицо его исказила растерянность. Селония?.. Что дальше?

— Мак Райан!

В этот момент Грейс, закончив разговор с Ианом, помахала Мак Райану и побежала к нему.

— Не беги, упадешь, – глядя на ее улыбку, сияющую ярче солнца, он встал и, словно ничего не произошло, с нежным выражением пошел ей навстречу. Под теплыми лучами солнца его серебристые волосы искрились. Нежные янтарные глаза в загадочном, прекрасном лице лукаво прищурились. Смущение, промелькнувшее мгновение назад, исчезло без следа. Словно у него никогда и не было этих терзаний.

— …

Рейв, заметивший смятение в глазах Мак Райана, был озадачен. Что это было? Словно…

— Сэр Рейв, идите же!

Голос Грейс вновь прозвенел в воздухе. Она махала Рейву, приглашая его присоединиться. Рейв не смог устоять перед ее очарованием и, отбросив все сомнения, двинулся вперед. К Грейс Беннетт, которую он так сильно полюбил.

История закончилась. Счастливый или печальный финал – неважно. Она достигла своего конца. И время, в котором она жила сейчас, было временем «после». Роман завершился за месяц до подчинения Демона и свадьбы главных героев. Это означало, что больше нет никакого принудительного сюжета.

— Мисс, вам действительно не будет неприятно, если я поем с вами?

— Конечно. Ешь сколько влезет. Закажи еще, если захочешь, – Селония успокоила Эллу, все еще не верящую своему счастью, и отпила сок кокоберри. Они сидели в кафе в северном районе улицы Монтера, куда Элла настоятельно уговорила ее пойти, чтобы развеяться. Ведь сегодня, спустя два дня после нелепого предупреждения Грейс, объявление о помолвке красовалось на первой полосе газеты. Объявление о помолвке скромной девушки из незначительной баронской семьи, на которую раньше никто не обращал внимания, и герцога Иана, которого всегда называли самым завидным женихом, привлекло всеобщее внимание. И, конечно, всеобщее внимание было приковано к тому, что незначительная баронская девица вытеснила с пьедестала герцогиню Бессин, слывшую «золотой невестой», и заполучила герцога Шервилля.

— Роман века, как же! Эта газета с ума сошла? Разве не она несла чушь в прошлый раз?

— Да, – равнодушно отозвалась Селония, словно это ее не касалось. Потому что она действительно не испытывала никаких особых эмоций. В статье встреча Иана и Грейс описывалась как судьбоносная любовь. Словно газету подкупили. Любой, не знающий обстоятельств, поверил бы в эту чушь. Но это была только эта газета. Остальные СМИ и общественное мнение были на ее стороне, критикуя Иана за то, что он открыто изменил своей невесте, известной всему обществу. Да еще и в тот момент, когда невеста находилась в критическом состоянии и рухнула без сознания. Какой наглый ублюдок. Ясно, что Иан, гордец до мозга костей, придет в ярость от этих статей. Он был более чувствителен к своей репутации, чем кто-либо другой.

— Жаль, что я не могу увидеть его лицо, – Селония усмехнулась и положила в рот пирожное дакуаз. Умеренно сладкое, оно было восхитительным. — Десерты всегда поднимают настроение.

Неторопливое и сладкое времяпрепровождение пришлось ей по вкусу. Она даже подумала, что это была хорошая идея – выйти в свет. Если не считать того, что все посетители кафе украдкой поглядывали на нее, пытаясь прочитать на ее лице хоть какие-то эмоции. Для других она, возможно, казалась безразличной, не похожей на брошенную невесту. Но она упорно работала над собой два дня, чтобы достичь этого состояния. Она почти закончила приводить в порядок свои мысли. Не собиралась ворошить прошлое и топить себя в слезах, тоскуя по бывшему жениху и несостоявшимся любовникам. Дружба и товарищество, которые она так долго строила, были давно выброшены в мусорное ведро вместе с их предательством. Как только она признала все это, разум ее прояснился, а сердце стало легче. Сегодня ее голову занимала лишь одна мысль.

— Что мне теперь делать?

— Разве ты не собираешься возвращаться в клинику? – озадаченно спросила Элла, глядя, как Селония крутит соломинку в пальцах.

— Верно. Но у меня еще три месяца отпуска. Я собираюсь выжать из них все до последней капли. Работающий человек должен отдыхать, когда это возможно.

Это ведь незыблемый закон.

— Эм, тогда как насчет шопинга?

— Это хорошо на день-два.

— А как насчет осмотра достопримечательностей поблизости?

— Я была почти везде, когда встречалась с ним, помнишь?

— Ах! Тогда как насчет путешествия?

— Я устала от приключений.

Элла застонала и задумалась, потому что все ее предложения были отвергнуты. Но, по правде говоря, Селония действительно устала от путешествий и приключений. Всего несколько месяцев назад она сражалась в кровавых битвах с демонами, которые появлялись из ниоткуда, падала со скал и штурмовала замки. Она даже была измазана липкой кровью демонов и шла так два дня подряд. Она до сих пор злится, когда вспоминает все трудности, через которые ей пришлось пройти в то время. Это было приключение, в котором она давно бы погибла, если бы не благословение главного героя.

— Тогда, наверное, лучше просто остаться дома?

— Верно? Это было бы лучшим решением, да?

— Да.

Элла покачала головой, глядя на лицо своей госпожи, сияющее, словно это и был правильный ответ.

— Да. А что еще делать? Празднование запланировано через три недели, так что я просто отдохну дома до тех пор. В резиденции герцога есть все необходимое.

У Селонии было более чем достаточно денег, чтобы развлекаться и хорошо питаться.

Даже без отцовского ежемесячного пособия, Селония была удостоена награды от самого Императора три месяца назад.

За вклад в победу над Демоном, Император отметил отличившихся, и её отец принял награду от её имени, пока Селония находилась в беспамятстве.

Ей даровали титул баронессы и небольшой поместье Лэйс, затерянное в сельской глуши.

"Мак Райан и Рейв, кажется, получили графские титулы," – промелькнула мысль.

Вместе с титулом ей полагалась и солидная денежная премия.

Сумма была столь значительной, что позволила бы большинству дворян безбедно существовать несколько лет.

Более чем достаточно, чтобы оплатить заслуженный отпуск после тяжких трудов.

"Вы говорите, нет свободных мест?" – раздался разочарованный голос.

"К сожалению, миледи. Мне очень жаль."

Взгляд Селонии невольно скользнул в сторону входа.

Три дамы, только что вошедшие в кафе, выглядели озадаченными из-за отказа персонала.

Окинув взглядом зал, Селония убедилась – все столики были заняты.

Она же, в данный момент, занимала самый большой, рассчитанный на целую компанию.

Впрочем, стоит признать, она заказала достаточно, чтобы оправдать это.

"Хм…"

Селония задумчиво постучала пальцами по столу, а затем подозвала проходящего мимо официанта.

"Да, миледи? Что-нибудь ещё?"

"Не могли бы вы узнать у этих трёх дам, не желают ли они присоединиться ко мне, если они не против?"

После внезапного перемещения в этот мир и сразу же отправившись на войну с Демоном, Селония практически не была знакома с местным обществом.

Завести новых друзей не помешает. Тем более, у Селонии их и раньше не было.

Официант, получив предложение, поспешил к дамам у входа.

Объяснив ситуацию, он вежливо указал в сторону столика Селонии.

Дамы проследили за его жестом.

Селония улыбнулась и приветливо помахала им рукой.

"Э-э…"

С легким смущением на лицах, они нерешительно направились к её столику.

"Леди Бессин."

"Мы слышали о вашем выздоровлении и рады видеть вас в такой прекрасной форме."

"Боже мой! Вы словно расцветаете с каждым днём!"

Подойдя ближе, дамы моментально отбросили первоначальную неловкость и осыпали её преувеличенными комплиментами.

"Что это? Они кажутся какими-то зажатыми," – подумала Селония.

Несмотря на странную атмосферу, она предложила им места, как и планировала.

"Кажется, других свободных мест нет, так что, пожалуйста, присоединяйтесь, если вы не против. Я заказала слишком много для одной."

"Можно ли… разве мы не помешаем, миледи?"

"Не отнимем ли мы ваше время…"

Дамы обменялись взглядами, их голоса звучали неуверенно.

"Ах. Может быть…"

Наблюдая за их дискомфортом, Селония вспомнила разговор, подслушанный ею между горничными несколько дней назад.

"Кажется, леди так сильно изменилась."

"И правда. В последнее время она не злится и не раздражается. Словно другой человек."

"Говорят, что люди, вернувшиеся с того света, меняются. Становятся благодарными за то, что им дарована ещё одна жизнь."

"Ну, она очнулась после столь долгого беспамятства, так что это вполне возможно."

Судя по словам горничных, прежняя Селония была довольно неприятной особой.

Поскольку она не помнила прошлой жизни Селонии, то была озадачена их смущением и заговорила с доброй улыбкой.

"Помешать? Вовсе нет. Я буду рада компании. Как вы знаете, я долгое время была вдали от общества, и у меня не так много друзей."

Победа над Демоном заняла полгода, и еще три месяца она провела в беспамятстве. В общей сложности, она отсутствовала в обществе около девяти месяцев.

"Благодарим за приглашение, миледи."

Дамы переглянулись, кивнули, немного расслабились и присоединились к ней за столом.

Селония улыбнулась как можно теплее и продолжила разговор.

Она не знала, какую репутацию Селония заслужила до её появления, но было очевидно, что она не шла ей на пользу. Поэтому Селония намеревалась создать новый образ.

В процессе беседы она узнала имена своих собеседниц. Слева направо сидели Абель, Роана и Пелен. Они были дочерьми маркиза Фантагона, графа Сердея и графа Икана соответственно.

Возможно, благодаря мягкому голосу и доброжелательному поведению Селонии, разговор протекал легко. К счастью, дамы, казалось, полностью отбросили свою настороженность.

"Эм… Вы действительно в порядке, миледи?"

После непродолжительного обмена любезностями Абель осторожно задала вопрос.

Вероятно, она хотела спросить раньше, но боялась показаться невежливой.

"Конечно. Я в полном порядке," – Селония пожала плечами и улыбнулась.

У неё было предчувствие, что её будут преследовать этим вопросом ещё несколько дней из-за скандальной колонки сплетен. Придётся привыкнуть.

"О боже, как может существовать такая женщина? Эта баронесса Беннет! Я даже никогда о ней не слышала!"

"Откуда они вообще взялись? Позор для дворянства!"

"Семья без всякого чувства этикета. Как они могут преследовать мужчину, у которого уже есть невеста…"

Казалось, у них во рту включились моторы, столь яростно они выражали гнев от имени Селонии.

"Верно! Как они посмели ранить нашу леди!" – глаза Эллы, словно поймав идеальный момент, загорелись, когда она присоединилась к осуждению.

"Это не совсем то, что я имела в виду…"

Но Селония не стала их останавливать.

Было даже приятно, когда кто-то был на её стороне.

Однако разговор, казалось, шёл в одностороннем порядке, поэтому она элегантным тоном направила его в нужное русло.

"Человек, который изменяет, и женщина, которая добровольно участвует в этом, одинаково виновны."

"Ах… Вы правы! Герцог тоже виноват!"

Дамы, на мгновение ошеломлённые её словами, возобновили критику в адрес Иана с новой силой.

"Честно говоря, герцог хуже всех. Как он мог имея невесту и…"

"К тому же, леди Бессин тогда потеряла сознание! Как он мог изменять в такое время…"

"Верно, верно. Хорошо сказано."

Раз уж они взялись критиковать, то должны были осудить и мужа-изменника, и разлучницу.

Селония ела своё ланг де ша [печенье "кошачий язык"] с удовлетворённым видом, наслаждаясь косвенными оскорблениями.

Именно в этот момент…

Дзынь – дверь кафе открылась, и в зале мгновенно воцарилась тишина, словно на всех вылили ушат холодной воды.

Дамы, так увлечённо болтавшие, разомкнули рты, как моллюски.

"Что это?"

Смущённая внезапным изменением атмосферы, Селония посмотрела в сторону входа.

Вошедший был мужчиной.

Мужчина, чей рост, казалось, достигал почти двух метров, был настолько огромен, что его голова, казалось, вот-вот коснётся потолка.

Казалось, пол вибрировал от каждого его шага.

Тяжёлый чёрный плащ из грубой, матовой шкуры зверя колыхался в такт его широким шагам.

Он напоминал генерала, идущего обезглавить вражеского полководца.

"П-почему он здесь…"

Независимо от того, знали его или нет, дамы внезапно испугались, затаили дыхание и вжались в свои места.

"Кто это?"

"Это – Зверь Ночи."

"Что это за имя? Но это лицо…"

Селония была ошеломлена странным прозвищем и пристально вгляделась в профиль мужчины.

"Хм? Но это лицо…"

Ей было трудно отвести взгляд от знакомого лица.

"Что бы это значило? Я не думаю, что когда-либо видела этого человека раньше."

Пока она размышляла, мужчина, медленно, но тяжело ступая, остановился у стойки.

Его косматые волосы слегка колыхались, словно от ветра, вызванного силой его движений.

Волосы мужчины были глубокого чёрного цвета, темнее ночного неба.

А из-под длинной чёлки, едва заметные, ярко горели красные глаза, словно капли крови.

Чёрные волосы и алые глаза.

Под ними – прямой, словно стрела, нос, упрямо сжатые губы и грубая линия подбородка, казавшаяся настолько твёрдой, что выглядела почти жестокой.

Он был красив, но его красота отличалась от той, что была присуща главным героям романов.

Если герои романов были похожи на изящные акварельные зарисовки, то этот мужчина напоминал статую, высеченную из гипса рукой скульптора.

Даже если она была создана грубо, без особой тонкости, конечный результат был шедевром эпохи.

Прозвище Зверь Ночи было устрашающим, но вполне понятным.

От его лица, фигуры, даже от атмосферы, которую он излучал, исходила необузданная сила, которую можно было описать лишь звериной.

"Вот, пожалуйста."

Официант, сглотнув так, что у него выпятился кадык, дрожащими руками передал мужчине большой конверт.

"Что это?"

"Это – еда."

Роана, до этого молчавшая, элегантно поставила чашку на стол.

Селония и остальные дамы ждали продолжения.

"Я слышала, что он регулярно забирает здесь еду."

"Почему? И так много! Неужели он один всё это съедает?"

"Нет. Он раздаёт её голодным детям и взрослым."

"Что? Он – борец за справедливость?"

Селония снова посмотрела на мужчину, и он показался ей совсем другим.

В его суровом взгляде теперь проглядывала почти доброта.

Мужчина взял конверт, не обращая внимания на всеобщее волнение, развернулся и, не колеблясь, направился к выходу.

"Хииик!"

Абель тоже увидела что-то и издала странный звук, её лицо побледнело.

В тот момент, когда мужчина повернулся, его чёрная рубашка слегка распахнулась, обнажив шрам.

Селония не могла быть уверена, так как увидела его лишь на мгновение, но длинная метка, казалось, была следом от меча.

Очень большой шрам, говорящий о довольно бурном прошлом.

Дзынь.

"Хаа…"

"Фух…"

Как только дверь за мужчиной закрылась, с облегчением выдохнули все, кто задержал дыхание.

"Мой брат рассказывал, что этот человек уничтожает чудовищ и преступников, появляющихся в частных домах, и исчезает бесследно."

"Я тоже слышала об этом. Говорят, он обладает ужасающей силой."

"Разве он не появился всего несколько месяцев назад?"

"Уф… я совсем вымоталась."

Селония возвращалась домой, покинув кафе. Время пролетело незаметно за болтовнёй, и солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона.

"Я рада, что вы, кажется, нашли хороших подруг, миледи," – Элла выглядела довольной, словно и ей пришлись по душе молодые леди.

Селонии они тоже понравились. Сначала от их непрерывной болтовни немного болели уши, но в них не было ни капли злого умысла. И уж точно не потому, что они отзывались плохо об Иане и Грейс.

"Когда вы собираетесь их пригласить?"

"Скоро нужно будет это сделать."

Она уже назначила с ними новую встречу. Подруги проявили немалый интерес к резиденции герцога, и Селония решила устроить чаепитие у себя дома. Провести отпуск в компании подруг казалось восхитительной идеей. Она мечтала о простых радостях: походах в рестораны, непринуждённых беседах. Впервые с тех пор, как ею овладела одержимость, она болтала с другими женщинами. Прежде её окружали лишь Иан, Рейв и Мак Райан. Мысль о том, чтобы строить жизнь из таких маленьких, но значимых деталей, грела ей душу.

"Мисс! Мне давно любопытно, как выглядит Демон," – вдруг спросила Элла.

"Демон?"

"О нём ходят лишь слухи, и только Спаситель видел его воочию. Интересно, он такой же ужасный, как чудовища, что и смотреть невозможно?"

Неожиданный вопрос невольно вернул Селонию в тот день, когда они вчетвером сражались с Демоном. В тот день, когда они достигли шпиля, Демон предстал перед ними, покрытый чёрной чешуёй, до неузнаваемости искажавшей его облик. Огромный монстр, ростом не менее трёх метров. Его облик, нечеловеческий и не звериный, напоминал мифического зверя Памоллу, а голову венчали два длинных, острых красных рога. Лицо было скрыто завесой тьмы, но красные глаза горели, словно неугасимое пламя.

"Он был ужасен," – прошептала Селония.

"Я так и знала! Ходили слухи, что он иногда соблазняет людей своей красотой."

"…"

Уголок губ Селонии дрогнул, но она промолчала. В конце концов, она единственная видела его истинный облик. И всё закончилось.

Она смотрела в темнеющее окно, потирая уставшие глаза.

"И-и-и!"

Внезапно, с оглушительным ржанием лошади, карета резко остановилась. Селония и Элла инстинктивно схватились за поручни, чтобы не вылететь. Сердце бешено колотилось. Если бы не поручни, она отделалась бы как минимум тремя неделями лечения.

"Вы в порядке, миледи?" – Элла, дрожа всем телом, первым делом проверила, не пострадала ли Селония.

Селония кивнула и выглянула в окно.

"Кр-р-р," – раздалось вокруг.

Вокруг кареты сгрудились звери, словно вынырнувшие из ниоткуда. Их было не меньше дюжины.

"Ах, нехорошо…" – досада отразилась на лице Селонии.

"С-служанка, графиня… Я… чтобы срезать путь через лес, я просто…" – дрожащим голосом произнёс кучер снаружи.

Вспомнив, Селония поняла, что это не главная дорога домой. Желая поскорее вернуться в поместье до наступления темноты, кучер свернул на просёлочную дорогу. На этой дороге, пролегающей вдоль леса, нередко можно было встретить голодных зверей. Именно поэтому её редко использовали, но почему сейчас…

"Разве мы не можем прорваться?"

"Д-да, лошади так напуганы, что не могут сдвинуться с места…"

"Нет, мы должны что-то предпринять."

Из кареты нельзя выходить. Звери разорвут на куски.

"Чёрт…" – Селония прикусила губу.

Она проклинала себя за упрямство и отказ от сопровождения рыцарей, которых предлагал отец. Ей просто не хотелось, чтобы кто-то маячил у неё за спиной. Нужно было взять с собой меч…

"О, что же нам делать?" – Элла в ужасе съёжилась.

С несколькими зверями она бы справилась сама, но их слишком много.

"Графиня… Простите, я не могу…" – всхлипнул кучер.

Из кареты не было видно, что происходит спереди, но, судя по всему, звери окружили их со всех сторон.

"Если мы будем сидеть сложа руки, нас разорвут на части…"

Думай, думай!

Селония в тревоге грызла ноготь, пытаясь найти выход.

"Да, может быть…"

"Если мы справимся с теми, что перед каретой, мы сможем убежать?"

"Я… я думаю, я могу попробовать!"

"Тогда я попробую что-нибудь сделать со зверями перед каретой, дай мне знак, и сразу же гони!"

Она решительно поднялась со своего места. Лучше рискнуть, чем быть растерзанной в карете.

"Ах, мисс…" – Элла вцепилась в подол её юбки, предчувствуя опасность.

"Не волнуйся," – Селония выдавила улыбку и отстранила руку Эллы.

Не обращая внимания на попытки Эллы остановить её, она распахнула дверцу кареты.

Снаружи зверей оказалось больше, чем она ожидала. Казалось, здесь собралась целая стая волков и голодных бродячих собак.

"Гр-р-р," – зарычали псы, пригнувшись к земле, готовые к нападению.

В их оскаленных пастях сверкали острые зубы. Один укус – и плоть будет разорвана в клочья.

Губы Селонии пересохли.

"Всё будет хорошо, если я буду действовать достаточно быстро."

Она медленно двинулась вперёд. Сердце бешено колотилось, но она постепенно выбиралась в позицию, откуда могла видеть зверей, окружавших лошадь. Она вытянула руку, и луч целительной энергии ударил в собак, стоящих ближе всего.

Энергия оказалась сильнее, чем она предполагала. С визгом отлетели сразу четверо.

"Сейчас!" – закричала Селония и быстро повернулась, чтобы вернуться в карету.

Но звери оказались быстрее. Волк и несколько собак бросились на неё с разинутыми пастями.

"Гра-а-а!"

"Мисс!"

Звериный рык и отчаянный крик Эллы слились в один звук.

Острые клыки уже готовы были вонзиться в её тело, лишив всякой возможности сопротивляться…

Гра-а-а!

Раздался оглушительный грохот, и её окутал чёрный свет.

Одновременно с этим поднялся сильный порыв ветра, и её тело отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Она врезалась во что-то и покатилась по земле.

"Уф…"

Упав на грязную землю, она застонала от острой боли в спине. Не видя ничего, она чувствовала, как её тело, пролетев несколько метров, врезалось в столб или дерево.

"Угх…"

Она попыталась встать, но не смогла из-за повреждённой спины.

Вокруг стояла жуткая пыль.

Только жалобный скулёж зверей разносился в воздухе, достаточно громкий, чтобы оглушить.

Раздражённая от неизвестности, она вдруг заметила, что шум прекратился, и наступила тишина. Больше не было слышно криков зверей.

Сквозь мутную пыль проступала огромная фигура.

"Кто-то помог мне?"

Селония нахмурилась и попыталась разглядеть силуэт.

Чёрная фигура приближалась. Тяжёлые шаги отдавались эхом, словно в пещере.

Вскоре перед её лицом остановились чёрные туфли.

"Уф…"

Селония, превозмогая боль, медленно подняла голову.

Сквозь рассеивающуюся пыль проступили очертания фигуры.

"Зверь?.." – прошептала Селония.

На неё сверху вниз смотрел мужчина с кроваво-красными глазами, мужчина, поглотивший ночь.

Его называли Зверем Ночи.

К её удивлению, мужчина медленно опустился на колени, не выказывая никаких эмоций.

Его лицо приближалось.

В холодном порыве ветра его чёлка откинулась назад, открывая всё лицо.

"…"

Селония ахнула от изумления.

Её лицо было до боли знакомо.

Она подумала, что где-то его видела, когда столкнулась с ним в кафе.

Но…

"Ты… ты же был мёртв! Как ты выжил?.."

"Ты знаешь меня."

Его красные глаза, до этого не выражавшие никаких эмоций, вдруг вспыхнули, услышав её слова.

"Говори. Ты знаешь меня."

Он зарычал, наклоняясь ближе.

Как она могла забыть?

Она своими руками пронзила его сердце.

Демон.

Селония потеряла сознание, не выдержав пристального взгляда красных глаз, заполнивших всё её зрение.

В то время как Иан и Мак Райан отправляли гонца-ястреба с вестью о победе, Селония, немедля, обратилась к Рейву:

— Я иду с ними. — Нет, Рейв, – прервала она его попытку последовать за ней, – Я скоро вернусь.

И вновь скрылась в стенах шпиля.

Внутри тихого замка Короля Демонов царила зловещая тишина.

Казалось невероятным, что всего несколько мгновений назад здесь гремела ожесточенная битва.

Битва окончена.

Неимоверными усилиями, но они одолели Короля Демонов.

Долгожданное возвращение домой. Полгода тяжких испытаний подошли к концу.

Селония, словно тень, тащила своё измученное тело, с трудом переставляя ноги.

Каждый дюйм её существа кричал от боли. Живым мертвецом – не преувеличение.

Иан, Рейв и Мак Райан были не лучше, но целительная магия Селонии исцелила их раны, вдохнув новую жизнь.

Однако, истощив все свои силы на их спасение, о себе она позаботиться не смогла.

— Значит, вот ты где.

Оставшись одна в опустевшем замке, она заметила свой кинжал, одиноко лежащий на холодном каменном полу.

Лезвие, обагренное густой, рубиновой кровью.

Кинжал, пронзивший сердце Короля Демонов.

Подняв оружие, которое едва не забыла, Селония уже собиралась уйти, когда внезапная дрожь пронзила пол, заставив огромное тело Короля Демонов содрогнуться.

— Как?..

Охваченная ужасом, Селония крепче сжала кинжал.

Страх воскрешения сковал её, но тут черная чешуя, покрывавшая тело Короля Демонов, обратилась в пепел, развеявшись в воздухе.

Рога на голове и тьма, скрывавшая лицо, – всё исчезло, оставив после себя лишь серую пыль.

Там, где лежало чудовищное тело, теперь покоился человек с черными, как смоль, волосами.

Превозмогая страх, она осторожно приблизилась.

И в этот миг глаза мужчины, доселе закрытые, распахнулись.

— Кхе…

Сдавленный крик сорвался с губ Селонии, и она отшатнулась назад.

Багровые глаза, встретившие её взгляд, горели, словно два живых пламени.

Не теряя ни секунды, она вонзила кинжал в его грудь, вложив в удар всю свою силу.

Холод металла коснулся кончиков пальцев, когда лезвие вошло в плоть.

Смерть подтверждена.

Тело, пронзенное клинком, замерло, подтверждая окончательную кончину. Веки медленно опустились, словно смирившись с неизбежным.

Бездыханное тело. Закрытые глаза.

— Ха…

Убедившись в его смерти, Селония выдохнула и сжала дрожащие пальцы.

Затем, не оглядываясь, покинула замок.

— Ух!

Глаза Селонии резко распахнулись.

— Ха, ха…

Грудь тяжело вздымалась, дыхание было сбивчивым.

Сердце колотилось, словно безумный поезд, сошедший с рельсов.

Нервно сглотнув, она моргнула.

Затуманенный взгляд постепенно прояснился, и она узнала знакомый потолок.

Её комната.

— Хааа…

Глубокое облегчение вырвалось вместе с горячим дыханием.

Это был всего лишь сон.

Какой же абсурдный кошмар. О таком и думать не хочется.

Возможно, из-за пережитого ужаса простыни, на которых она лежала, были влажными от пота.

Даже на лбу выступили капельки холодного пота.

Селония подняла своё окоченевшее тело и вытерла пот полотенцем, лежавшим на прикроватном столике.

Но…

— С чего начался этот сон?

— Госпожа! Вы очнулись! Как я рада!

В этот момент дверь распахнулась, и Элла, увидев проснувшуюся госпожу, бросилась к кровати.

— Элла.

— Как вы себя чувствуете? Всё ли в порядке? Как ваша спина? Она болит?

— Моя спина?

Пока Элла засыпала её вопросами, Селония медленно приподнялась.

Что происходит?

— Ох, вам нужно осторожнее. Ещё совсем немного времени прошло после лечения.

Элла поспешно поддержала её, помогая сесть.

— Лечение?

— Разве вы не помните? Несчастный случай.

Несчастный случай… Может ли это быть…?

— По дороге из кафе?

— Фух! Вы помните. Какое облегчение!

В этот момент Селония почувствовала неладное и отбросила одеяло, укрывавшее её тело.

Белые ноги были в порядке.

Однако на талии красовался гипсовый корсет.

Именно в этой области она чувствовала колющую боль во сне.

— Сказали, у вас небольшой перелом рёбер. Герцог вызвал целителя, чтобы вылечить вас, а затем ушёл.

Перелом рёбер?

— Элла, сколько времени прошло с тех пор, как я вернулась домой?

— Около двух часов. Госпожа, вы можете двигаться? Гость ждёт с герцогом с тех пор.

— Гость?

Её озадаченные голубые глаза вопросительно посмотрели на Эллу.

Что это за тревожное предчувствие?

— Да. Спаситель, который спас нас и госпожу!

Элла ответила с сияющей улыбкой.

В отличие от неё, лицо Селонии застыло, словно окаменело.

Кончики пальцев, выглядывавшие из рукавов, дрожали.

— Неужели это?..

Селония, словно ужаленная, вскочила и выбежала из комнаты.

— Ах, госпожа!

Она не обратила внимания на встревоженный голос Эллы.

Её преследовала лишь одна цель.

Она сбросила мешавший корсет.

Белая юбка пижамы развевалась на бегу, растрёпанные волосы летели назад.

Она неслась вниз по лестнице так быстро, что босые ноги едва касались ступеней, и ворвалась в гостиную.

— Отец!

— О! Селония. Ты чувствуешь себя…

Галлоуэй, сидевший на диване, был удивлён внезапным появлением дочери и расширил глаза.

Как бы ни было срочно, неприлично появляться перед гостем в пижаме.

— Ха-ха. Она, должно быть, выбежала, как только проснулась. Моя дочь очень благодарна. Надеюсь, вы понимаете.

Галлоуэй попытался сгладить неловкость и добродушно улыбнулся.

— Я… я…

— Селония, подойди и поздоровайся.

Галлоуэй жестом подозвал Селонию, которая, заикаясь, не могла вымолвить ни слова от изумления.

В просторной гостиной, на длинном синем бархатном диване, рядом с герцогом, сидел мужчина огромного телосложения.

Он вальяжно развалился на диване, словно находился в своей собственной гостиной, закинув ногу на ногу.

Чёрные волосы мужчины сверкали, словно обсидиан, а его кроваво-красные глаза горели, словно пламя.

Точно таким, каким она видела его во сне.

— Снова встречаемся.

Он пристально смотрел на остолбеневшую Селонию и ухмыльнулся.

После того как Галлоуэй извинился, чтобы заняться делами, Селония и мужчина остались наедине в гостиной.

Мужчина, одетый в тот же чёрный плащ, в котором она впервые его увидела, сидел на диване и пристально смотрел на неё.

— Хе…

Разум Селонии, бежавший от реальности, ещё не вернулся.

Она думала, что это сон, но это была реальность.

В тот момент, когда она увидела лицо этого человека, которого называли Зверем Ночи, вблизи, она всё поняла.

Он был Королём Демонов, которого она убила.

Его истинное обличие, явленное после смерти, – это лицо. И она была единственной, кто его видел.

— Нет, но почему?

Он был мёртв.

В доказательство его смерти разлом исчез, и буйствовавшие монстры успокоились.

Когда Король Демонов возродился спустя сто лет, монстры, находившиеся в спячке, проснулись и начали бесчинствовать.

Разлом в Лесу Монстров, появившийся с воскрешением Короля Демонов, был соединён с далёкой северной деревней, и монстры обрушились на неё, неся смерть и разрушение.

Солдаты были отправлены на подавление.

Пока герои отчаянно пытались уничтожить Короля Демонов, солдаты вели ожесточённые бои с чудовищами снаружи.

Шесть месяцев ада.

После долгой и кровопролитной битвы Король Демонов пал, и разлом исчез.

Монстры, потерявшие своего предводителя, лишились силы и впали в спячку, вновь скрывшись в глубинах Леса Монстров.

И этот хрупкий мир сохранялся до сих пор.

— Это ложь. Это неправда.

Селония схватилась за голову, пытаясь осмыслить происходящее. Она отчаянно хотела отринуть эту невероятную реальность.

Зверь Ночи – Король Демонов? Как такое возможно?

— Долго ты ещё собираешься пребывать в таком состоянии?

Её размышления прервал скучающий голос.

Селония медленно повернула голову, встречаясь взглядом с парой надменных алых глаз. Он восседал, скрестив ноги, и этот взгляд прожигал её насквозь.

Невольная дрожь пробежала по плечам. Один его вид пробуждал леденящие воспоминания.

"Почему… почему ты здесь?"

"Потому что я спас тебя."

"Тогда я могу уйти…"

"Не так быстро. Сначала мне нужно взыскать долг."

"Я заплачу. Назови свою цену."

"Ты же меня знаешь."

"… "

Заявление, словно удар молнии, заставило Селонию замолчать.

Он буравил её взглядом, холодным и пронзительным, будто пытался вытянуть душу.

"Мы встречались раньше?"

"Конечно, нет. Мы видимся впервые."

Селония ответила спокойно, хотя внутри все кипело. Зачем ему спрашивать о его существовании? Это все, что она могла сказать.

"Тогда почему ты так удивилась, увидев меня? Будто призрак прошлого явился. Ты сказала: 'Как ты выжил?'"

Его глаза, алые, как у разъяренного якши, горели требованием правды, словно намереваясь вырвать её сокровенные мысли.

"Черт. Я что-то такое сказала…"

В шоке она, должно быть, наговорила лишнего.

Холодный пот побежал по спине от его взгляда, загоняющего в угол, лишающего всякой надежды на спасение.

Тем не менее, Селония постаралась сохранить невозмутимое выражение и ответила вызывающе: "Я приняла тебя за другого человека."

"У меня нет воспоминаний."

"… "

"Но, похоже, ты знаешь что-то обо мне."

Неожиданное признание смутило Селонию.

"Так ты будешь молчать до конца? Но мне нужно знать об этом 'мне', которого ты знаешь."

"Я правда не знаю!"

"Вот как?"

Тревожная улыбка тронула его губы, и по спине Селонии пробежал озноб.

И это предчувствие не обмануло.

"Хм…"

Сказать, что происходящее абсурдно, – значит, ничего не сказать.

Селония сжала кулаки, глядя на нелепую картину перед собой.

"Эй."

"Потому что у меня нет памяти."

Мужчина нагло заявил, развалившись на диване.

Он даже закинул свои длинные ноги на стол, словно находился в собственной гостиной.

"Какое это имеет отношение к делу?"

"Мне больше некуда идти, так что у меня нет выбора, кроме как остаться здесь."

Голова Селонии запульсировала от его смеющегося голоса.

Зверь Ночи, или кто бы он ни был, оказался не только Королем Демонов, но и самовольно поселился в её доме.

Неужели это происходит с ней?

"Уходи сейчас же. Если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули охранники."

Он приподнял уголок губ и внезапно щелкнул пальцами.

Ш-ш-ш.

Искра размером с кулак вспыхнула в воздухе между ними.

Она танцевала, как нота, повинуясь движениям его пальца, словно он был дирижером.

Искра замерла, опасно приблизившись к бархатной оконной занавеске.

Еще сантиметр, и занавеска вспыхнет, превратив всю комнату в пепел.

"Как думаешь, сколько таких искр я могу создать?"

"… "

"Достаточно, чтобы покрыть весь этот дом."

"Эй…!"

"Что, по-твоему, я сделаю с теми, кто попытается меня вытащить?"

"Это…"

"Передний двор большой. Думаю, я мог бы их там похоронить."

Он произнес эти леденящие слова с улыбкой.

Ясно, он убьет любого, кто попытается выгнать его силой.

Предупреждение и угроза, выраженные в самой откровенной форме.

Селония в отчаянии закрыла лицо руками.

Она просто хотела плакать.

Как человек, переживший Короля Демонов, она знала, насколько он могущественен.

Она не хотела быть втянутой во все это.

Она просто хотела, чтобы он исчез из её жизни как можно скорее.

Тогда четверо сражались против одного Короля Демонов, а теперь она одна.

Мысль о сопротивлении была самоубийственной.

"Так скажи мне. О 'мне', которого ты знаешь. И о тебе тоже."

"Ах, я правда не знаю…"

Она зарылась лицом в ладони, вздыхая от отчаяния.

Ей было нечего ему сказать.

И даже если бы было, как она могла заставить себя произнести эти слова?

"Ты – Король Демонов, а я – спасительница, которая убила тебя."

"Почему она молчит?"

В ожидании очередной угрозы, Селония вдруг осознала, что тишина затянулась.

Она быстро подняла голову, опасаясь увидеть пламя.

К счастью, искра все еще мерцала на месте.

Но он пристально смотрел на нее, словно пытаясь разгадать правду.

"У меня много времени."

Приняв решение, он погасил искру и поднялся.

"Что… что ты делаешь?"

Испуганная его внезапным движением, она отшатнулась на диване.

Он возвышался над ней, около 190 сантиметров, даже просто стоя.

Его мощное тело, подавляющее одним своим видом, напоминало дикого медведя.

"Тише. Я не кусаюсь."

Он нахмурился, глядя на ее испуганную фигуру.

Ему не нравилось, когда его считали злодеем, хотя он еще ничего не сделал… ну, если не считать всего остального.

Он с неудовольствием взглянул на нее и подошел к окну, занимавшему всю стену.

"Знаешь," – он окинул взглядом сад за окном. – "Твой отец сказал, что я могу оставаться здесь столько, сколько захочу."

Селония чуть не прикусила язык от удивления.

Неужели ее отец знал, кто он такой, и все равно впустил его в дом?

"Я не могу отказать в такой любезности."

"Ты можешь отказать…"

"Нет. Я не могу."

Ее робкий протест не возымел действия.

"Если тебе это не нравится, расскажи мне все, что ты знаешь. Тогда у меня не будет причин оставаться здесь."

"Я ничего не знаю."

"Хорошо. Я буду ждать – посмотрим, как долго ты сможешь держать язык за зубами."

Слушая его смех, Селония безучастно уставилась в пространство.

Ясно, Бог испытывает к ней неприязнь. Иначе как можно объяснить столько бед, свалившихся на нее за такой короткий срок?

Кап, кап.

Звук капающей воды эхом разносился в темном подвале.

Влажный и сырой, как густой туман, он проникал в каждый уголок, а стены были покрыты конденсатом.

Скрип.

Тяжелая дверь подвала открылась, пронзив тишину резким звуком. Человек в черном плаще вошел внутрь.

Хлюп, хлюп.

Мокрые шаги эхом отдавались в подвале, добавляя жуткой атмосферы.

Брызги воды из луж на полу смачивали подол плаща, но человек не обращал на это внимания, словно это было обычным делом.

Ноги, двигаясь уверенно, поднялись на две ступени и остановились на платформе.

Прямо перед ногами находился алтарь, высотой до пояса.

Рука, появившаяся из-под плаща, осторожно погладила холодный камень, словно прикасаясь к чему-то драгоценному.

Алтарь, сделанный из серебра, впитал холод подвала и был леденящим на ощупь.

Мужчина поднял голову.

Словно ожидая, появился подчиненный.

"Как прошло?" – монотонно спросил мужчина.

Подчиненный, приблизившись с преданностью, ответил: Он положил на пол сверток размером с человека.

Тук.

Тяжелый звук потряс землю и стены.

Мужчина перевел взгляд со свертка на алтарь перед собой.

На черном алтаре, сделанном из неизвестного материала, был начерчен большой магический круг.

Внутри круга – сложная формула, вписанная в сферу.

Внутри формулы лежало около дюжины красных камешков.

Их было слишком мало, чтобы заполнить магический круг.

Мужчина цокнул языком, недовольный ситуацией, и внезапно его глаза вспыхнули яростью.

"Я знаю, как ускорить процесс."

"Говори."

Подчиненный опустился на колено, внимая словам мужчины.

Вернувшись в свою комнату, Селония узнала от Эллы всю историю произошедшего.

– Я уже собиралась бежать к вам, мисс, когда вдруг появился он и в мгновение ока разогнал всех этих зверей! Вы представляете? – Элла пылала восторгом, её щеки горели так, словно она повстречала сказочного героя.

– Зверей?

– Да! Оказалось, юные леди были правы… Помните, они говорили, что Ночной Зверь обладает неимоверной силой?

Когда Зверь успел стать «Лордом Зверем»? Селония не стала поправлять служанку. Глаза Эллы сияли от восхищения.

– В общем, звери несколько раз пытались напасть, но он… он просто раскидывал их всех толстой дубиной!

– Понимаю.

– Да! Если бы не он… Брр, даже думать об этом страшно. Я так рада, что с вами все в порядке, мисс.

Выходило, что она обязана жизнью этому человеку. Но хотел ли он её спасать? Ведь именно из-за его необузданной силы, направленной на зверей и людей, её отбросило в сторону, и она повредила спину. Если бы не целительная магия, кости срастались бы больше месяца.

– Он был таким… таким крутым! Вам бы увидеть, мисс! – продолжала щебетать Элла, подпрыгивая от восторга.

Оставив служанку, Селония погрузилась в воспоминания о разговоре с юными леди днем. Ночной Зверь, или Король Демонов, как его ещё называли, объявившийся несколько месяцев назад, якобы раздавал еду голодающим и боролся с преступностью. Амнезия, праведность… Как он вообще умудрился выжить? Что, черт возьми, происходит?

Стук в дверь.

– Мисс, герцог вернулся.

Пока Селония ломала голову над происходящим, долгожданное известие о возвращении отца прервало её размышления. Она направилась прямиком в кабинет.

Он что, думает, я буду просто стоять и смотреть? Держать его в особняке – все равно что держать бомбу с часовым механизмом, готовую взорваться в любой момент. Он опасен. Он даже угрожал поджечь дом прямо передо мной!

– Отец!

Галлоуэй, расположившийся за огромным столом в кабинете, все еще в дорожном костюме и с ворохом бумаг, поднял голову при появлении дочери.

– Ты должным образом поблагодарила этого благородного человека, Селли?

– Ты оставил его в особняке?

– Да. Он спас твою жизнь, и мы обязаны вернуть долг. Оказывается, это тот самый человек, о котором сейчас все говорят в столице. Его называют Ночным Зверем. – Отец усмехнулся, добавив, что нынешняя молодежь полна сюрпризов.

– Отец, я уже выразила свою благодарность. Может, лучше дать ему награду и отпустить, чем держать его в особняке? – обеспокоенная, Селония предложила свой план. Если награда будет достаточно щедрой, отец может согласиться.

– Конечно, конечно. Наградить его нужно непременно.

– Тогда я займусь этим прямо сейчас!..

– Но было бы неплохо, если бы он погостил в резиденции герцога некоторое время. Я слышал, у этого благородного человека нет постоянного дома, и он скитается по свету.

Селонию, знавшую правду, это упрямое решение отца приводило в отчаяние.

– Отец, даже если он и спас меня, он может быть опасен. Как мы можем…

– Селония.

Мягкое лицо отца вмиг стало суровым. Он назвал её полным именем, а не ласковым прозвищем. В такие моменты он был не просто отцом, а герцогом Бесианом.

– Не забывай о noblesse oblige. Что подумают о семье Бесиан, если мы не отплатим долг?

– Но…

– Мы должны давать столько, сколько можем.

У отца были свои причины поступать именно так. Возможно, дело было в его непоколебимой вере в noblesse oblige, в моральный долг аристократии. Казалось, что сейчас её доводы будут бесполезны.

Пока Селония размышляла, как поступить, её взгляд встретился с прямым взглядом отца. Герцог Галлоуэй Бессиан. Отец, искренне любящий свою дочь. Надежная опора, дарящая Селонии безграничную любовь и безусловное доверие.

Тогда, может быть, отец поверит мне. В это было трудно поверить, но если это её отец…

После долгих раздумий Селония осторожно затронула щекотливую тему.

– Отец, этот человек… Ух!

– Селония?

– Этот человек… м, эм!.. – смущенная, она пыталась разомкнуть губы, словно раковину. Она даже попыталась разжать их руками, но рот не открывался.

– А-ах!

Сколько бы она ни пыталась, ничего не выходило. Каждый раз, когда она пыталась раскрыть его личность, рот словно на замок закрывался, не давая издать ни звука. Безумие. Что это?!

– Селония, с тобой все в порядке? – обеспокоенный странным поведением дочери, Галлоуэй поднялся со своего места.

Тогда она увидела перо и бумаги на столе. Письмо! Напишу и покажу ему! Селония быстро подошла к отцу и схватила перо.

– Селония, что случилось?

– Отец, посмотри. – Она быстро написала на чистом листе бумаги.

– Этот человек – ха? – Галлоуэй прочитал вслух неразборчивый почерк дочери, который становился все более хаотичным.

– Нет. Это не то, ха-ха!

Я схожу с ума. Я не могу ни говорить, ни писать. Каждый раз, когда она пыталась написать «Король Демонов», её рука немела, как парализованная, и она не могла вывести ни одной буквы. Вместо слов на бумаге ползали лишь неразборчивые червяки.

– Хм, Селония. Хватит дурачиться. – Галлоуэй вздохнул и потер лоб. Он пытался выслушать дочь, но она молчала и лишь рисовала какие-то закорючки.

– Отец, это… Ах!

Теперь она даже не могла отрицать, что ничего не произошло. Ей захотелось со слезами на глазах умолять отца поверить ей, но она не могла даже этого. Что, черт возьми, творится?!

– Селли, он спас тебя. Более того, общественное мнение сейчас на его стороне. Семья Бессин получит выгоду от такого знакомства. Что подумают люди, если мы просто дадим ему денег и выставим за дверь?

– …

Селония поняла слова отца. Наградить спасителя – само собой разумеющееся. Но если они просто одарят его и отправят восвояси, империя сочтет Бессианов типичными аристократами, уверенными, что всё можно купить. Оказание милости – это не только деньги. Народ ждал от аристократов признания. Несмотря на разницу в статусе, все они были людьми и ждали человеческого отношения. Отец хотел продемонстрировать щедрость и человечность Бессианов.

Ночной Зверь по собственной инициативе помогал нуждающимся. Это был идеальный шанс. Если бы он не был Королем Демонов. Но она не могла раскрыть отцу правду. Она хотела предупредить его об опасности, но не могла говорить.

Как же это раздражает… Она не знала, что происходит, но не могла допустить, чтобы этот опасный человек находился рядом с её отцом. Разве он не угрожал ей расправой? Значит, ей придется разбираться с этим самой.

– Я! Я позабочусь о нем, чтобы ему было комфортно.

В итоге Селония выпалила слова, которых не собиралась говорить. Пока что она планировала следить за ним в оба глаза, чтобы он не натворил глупостей, и выгнать его как можно скорее.

– Да. Вот это дело. Ты моя дочь.

– Ха-ха…

Селония выдавила улыбку. Галлоуэй, довольный, похлопал её по плечу.

– Селли, у меня сегодня сердце оборвалось. Я боялся, что ты не очнешься после того, как потеряла сознание.

Она поняла, что он имел в виду. Отец боялся, что она снова пролежит в беспамятстве три месяца.

– Нельзя тебе больше получать травмы. Будь осторожна. У меня кроме тебя никого нет.

– Да, отец.

Селония обняла любящего отца в ответ. Даже в его теплых объятиях, полных семейной любви, она не чувствовала себя счастливой. Все из-за этого проклятого Короля Демонов.

Полночь, когда все спали. Он стоял один в просторной комнате, в которую его привели, перед окном, пропускавшим тусклый лунный свет, окутанный облаками.

– Ух…

Его красивое лицо исказилось от боли, словно что-то болело. Он крепко сжал зубы, чтобы подавить стоны, рвавшиеся наружу. Его челюсть сильно дрожала от напряжения. Всё его тело было покрыто холодным потом. Тем не менее он стоял прямо, держась за раму окна одной рукой. Синие вены вздулись на тыльной стороне ладони, когда он прилагал усилия.

– Ху… – Словно привыкший к невыносимой боли, которая начиналась снова и снова, он сделал вдох, и его яростные глаза вспыхнули красным.

Ему вспомнилась женщина, которую он видел раньше. Смущенные голубые глаза. Фиолетовые волосы до талии. Красные губы, контрастирующие с бледным, безжизненным лицом. Женщина, которую он никогда раньше не видел. Если бы он видел её, он бы запомнил. У неё было лицо, которое невозможно забыть.

Однако, в отличие от него, эта женщина знала его. Она постоянно делала вид, что не узнает, но он был уверен в обратном. Потому что эта женщина спросила его: «Как ты выжил, если ты был мертв?»

Как ты выжил? Это вопрос, который возникает, когда рушится вера человека, считавшего себя мертвым. Был ли «я», которого знала эта женщина, тем, кто умер? Поэтому его никто не узнает?

Неважно. Если я смогу вернуть свои воспоминания… Он решил остаться рядом с этой женщиной.

Следующее утро наступило, словно тяжелый занавес, опустившийся на истерзанную душу.

— Леди! С вами все в порядке? — Элла, войдя в комнату, чтобы прибрать постель, замерла в испуге. — Леди? Леди!

Селония, полулежавшая на подушках, медленно повернула голову, и в ее пустых глазах читалась бессонная ночь.

— Я в порядке… Просто устала… — прозвучал безжизненный ответ, словно эхо из бездны.

— Вам нездоровится? Может, позвать лекаря?

— Нет. Просто устала. Очень устала.

С измученным лицом, словно у человека, потерявшего душу, Селония медленно поднялась с постели.

— Ах, Леди… — Элла с тревогой наблюдала, как Селония, словно тень, поплелась в ванную комнату.

Войдя, Селония несколько раз плеснула ледяной водой в лицо, пытаясь прогнать липкую пелену отчаяния.

— Фух…

Холод немного взбодрил. В зеркале отразилось осунувшееся, измученное лицо, гораздо более изможденное, чем накануне. Она вытерла капли, стекавшие по подбородку, и, долго всматриваясь в свое отражение, прошептала одними губами:

— Чего они от меня хотят?

Ничего подобного не было в оригинальной истории. Воскресший Король Демонов, исчезнувшие герои… Все это выбивалось из предначертанного сценария. Что-то пошло не так. Катастрофически не так.

Она думала о том, чтобы поговорить с героями, но какая-то сила удерживала ее. Рейв, становящийся жестким и гневным при упоминании имени Грейс, Мак Райан, наблюдающий издалека, словно выискивающий угрозу в каждом ее движении… О чем с ними говорить? Иан был и вовсе неприступен.

— Каждый из них…

Даже если бы она захотела, слова застряли бы в горле. Ее рот мог вновь оказаться запечатан, лишая ее возможности говорить. А если она не сможет говорить, они не узнают о Короле Демонов. Она единственная видела его истинную форму.

Но она должна попытаться. В конце концов, они тоже были спасителями. Нельзя взваливать это бремя на одни плечи. По какой-то причине Король Демонов жив и потерял память. Она должна как можно скорее изгнать его из особняка, пока он не вспомнил все и не натворил бед. И еще… выяснить, почему все так обернулось.

— Выясните, кто стоит за этими статьями. Немедленно.

— Да, Ваше Высочество. — Помощник поспешно покинул кабинет Иана.

— Ха. — Он резко откинул волосы со лба и нахмурился.

Стол был завален газетами, пестревшими абсурдными заголовками.

[Новая пассия герцога Иана Шервилля, Грейс Беннетт. Роман или измена?]

[Иан Шервилль, человек, погрязший в грехах. Истинное лицо спасителя.]

[Можно ли назвать аморального человека спасителем?]

[Селония Бесиан, героиня трагической истории любви. Что она предпримет дальше?]

С момента объявления о его помолвке с Грейс газеты наполнились грязными статьями. Иан приложил все усилия, чтобы хоть как-то защитить Грейс от этой грязи. Но не это было причиной его гнева. Они осмелились ставить под сомнение его право называться спасителем после того, как он убил Короля Демонов!

— Как они смеют! — Он долго смотрел на фразу «Можно ли назвать его спасителем?», прежде чем с презрением отбросил газету в сторону. — Трагическая. Как смешно.

Разве слово «трагическая» подходило Селонии? Иан вспомнил упрямую Селонию, которую встретил в Робланке. То, как она дерзко спорила с ним. Его смутило ее преображение, он никогда не видел ее такой. Он даже не мог подобрать слов. Какое унижение – быть оттолкнутым Селонией на глазах у Грейс! Иан сжал кулаки, вспоминая этот позор.

— Ваше Высочество, письмо от леди Селонии.

— Принесите.

Наверняка это просьба об алиментах. Он взял письмо у вошедшего слуги. Интересно, сколько запросит эта великая принцесса Бессиан, заставив его написать долговое обязательство? Он усмехнулся и разорвал конверт, но усмешка тут же исчезла с его лица. Сумма, указанная в письме, была абсурдной.

— Приготовьте карету! Немедленно! — заорал он, побагровев от ярости.

Селония сидела в своем кабинете. Сначала она написала письма Абелю, Роану и Пеллейну, с которыми познакомилась в кафе, извинившись за отмену чаепития в особняке. Она не могла пригласить их в дом, где обитал незваный гость. Вместо этого она упомянула о поздравительном бале в ее честь, который вскоре должен состояться в Императорском дворце. Закончив с ними, Селония взяла чистый лист и написала имя в верхней части. Рейв Хечелл. Имя сложилось легко и уверенно, словно перо само знало, что нужно писать.

Она не могла больше выносить эту реальность в одиночку, поэтому решила довериться Рейву, самому рассудительному и надежному из героев. Но дальше имени Рейва дело не шло. Как и вчера, она не могла написать слова «Король Демонов».

— Черт… — Селония с силой попыталась заставить перо двигаться, но безуспешно. Отбросив его, она откинулась на спинку кресла с покорным выражением. — Черт.

У нее раскалывалась голова, а Король Демонов тем временем, словно ничего не случилось, покинул особняк рано утром. Элла сказала, что он ушел, не сказав, куда направляется. Было бы хорошо, если бы он не вернулся, но он, скорее всего, вернется, как только закончит свои дела. И ей придется жить с этим опасным человеком, не зная, куда он ходит и что замышляет. Это неприемлемо.

— Леди, прибыл мистер Гиллиан.

— Проводите его.

Селония поднялась, чтобы встретить Гиллиана. Утром она попросила отца вызвать Гиллиана, заместителя главы гильдии «Файнэст», который в прошлый раз предоставил ей информацию о Грейс.

— Приветствую вас, Леди.

— Благодарю, что пришли. Прошу, садитесь.

Она пригласила его сесть напротив, на самый почетный диван в центре кабинета. Слуги поставили на стол чайник и чашки и быстро удалились.

— Гиллиан, вам что-нибудь известно о Звере Ночи?

— Да, Леди. Мне также известно, что он ваш благодетель и в настоящее время находится в особняке Герцога.

— Можете собрать о нем информацию?

Если она узнает больше о его существовании, то, возможно, поймет, почему все так обернулось.

— Да, Леди. Я займусь этим.

— Также, прошу вас сообщать мне о любых странных явлениях или происшествиях в Империи, даже самых незначительных.

— Будет исполнено, Леди. Есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы поручить мне?

Селония на мгновение замялась, прежде чем ответить:

— Грейс Беннетт. Следите за этой женщиной. Если заметите что-то странное, сообщите мне немедленно.

В данный момент, когда она не понимала, что происходит, лучшее, что она могла сделать, – это узнать больше о Короле Демонов и Грейс. Все пошло наперекосяк с появлением этой женщины, возникшей из ниоткуда. Не то чтобы она подозревала измену со стороны героев. Она просто хотела получить хоть какую-то подсказку.

— Я немедленно назначу кого-нибудь для слежки за ней.

Гиллиан, незаметно сузивший глаза при упоминании имени Грейс, ответил бесстрастно, словно ничего не заметил. Они собирались закончить встречу и подняться с мест, но…

— Молодая леди! Где молодая леди Бессиан?!

— Вы не можете!

Снаружи послышался шум. Слуги, судя по всему, пытались остановить кого-то, кто настойчиво требовал встречи с ней. Его злобный голос эхом разносился по коридору.

— Пожалуйста, подождите снаружи, пока вам не разрешат войти!

— Как вы смеете мне перечить?!

Он вел себя как безумец, возможно, зная, что ее отца нет дома.

— Ха… — Селония, узнавшая голос, нахмурилась и встала.

— Может быть, мне заняться им, Леди? — Гиллиан с невозмутимым видом схватился за меч, висевший у него на бедре.

— Что? Нет. — Селония в замешательстве остановила его. Возможно, потому что он был человеком ее отца, он не колебался, хватаясь за оружие. — Все в порядке, вы можете идти.

— Слушаюсь, Леди. — Гиллиан поклонился и направился к двери, в этот момент ворвавшийся в кабинет Иан повернул голову.

— А, вот ты где! — Иан, увидев ее, сидящую на диване, быстро вошел внутрь.

«Даже если ты герцог, это уже переходит все границы!»

«Всё в порядке. Прошу вас, оставьте нас», — Селония властно отмахнулась от рыцарей, рвавшихся остановить разъярённого Иана.

Рыцари и Элла нерешительно переглянулись, но подчинились, отступив.

«Ах, значит, отправив такое письмо, юная леди преспокойно попивает чаёк?» — прошипел Иан, его лицо исказилось от злобы.

Врываться в чужие покои с самого утра и вести себя как… невоспитанный варвар! Неужели он окончательно потерял остатки разума?

Селония с тихим щелчком языка поднялась с кресла и жестом пригласила его сесть.

«Присаживайтесь. Полагаю, у вас есть что сказать».

«Ха!»

Иан бросил на Селонию испепеляющий взгляд, прежде чем рухнуть на диван в центре кабинета, скрестив ноги с вызывающим высокомерием.

«Поистине, манеры дома Шервилль выше всяких похвал».

«Что?»

«При посещении приличные люди тихо ждут, пока хозяин не соизволит появиться, а не врываются, поднимая шум на весь особняк».

В ответ Селония лишь рассмеялась, усаживаясь напротив него. Расслабленное поведение хозяйки дома явно раздражало Иана.

«Это у вас манеры удивительные – даже чашку чая не предложили».

«О, неужели вы не знали? У меня нет чая для невежливых гостей».

«Что ты сейчас сказала!..»

«Довольно. Разве вы не из-за содержания пожаловали?» — Селония прервала его, даже не взглянув на вскочившего с криком Иана.

Она прекрасно знала цель его визита. Учитывая выходные, её письмо, отправленное на прошлой неделе, должно было прибыть сегодня, в понедельник. И он, как послушный пёсик, примчался сразу, как только его получил.

Как он может быть таким предсказуемым и… глупым? Неужели этот человек когда-то был главным героем этого мира?

«Ах, ты мстишь мне теперь? За то, что я выбрал другую женщину вместо тебя?»

Какой вздор! Брови Селонии сердито нахмурились. Да у него непомерно раздутое эго!

«Вы серьёзно?»

«Ах. Если не это, то какая ещё причина могла заставить тебя пойти на такое?» — Иан картинно скрестил руки на груди, откинув назад светлые пряди.

Он был абсолютно уверен, что знает истинную причину её поведения. Ведь Селония, некогда чистая и невинная, словно нежный цветок, вдруг превратилась в ядовитую змею… Всё дело в ревности!

Иан был убеждён, что Селония действует из ревности и уязвлённой гордости, потому что он предпочёл ей Грейс. Она просто хотела привлечь его внимание подобным образом. Поэтому она требовала такие абсурдные алименты, создавая повод для новой встречи.

«…»

Тем временем, пока Иан тешил себя иллюзиями, лицо Селонии оставалось холодно-непроницаемым.

Как низко этот человек ещё готов пасть? Неужели он думает, что уместно демонстрировать ей, своей бывшей возлюбленной, такую уродливую и подлую сторону своей натуры?

К тому же, его абсурдные слова не стоили и малейшего ответа.

«Судя по вашей уверенности, полагаю, вы принесли содержание, которое я затребовала?» — Селония хотела избавиться от его присутствия как можно скорее, поэтому перешла прямо к делу.

«Ха! Да, содержание! Ты могла бы запросить шахту или права на бизнес…» — Иан, вырванный из сладких грёз резким словом «содержание», ответил самодовольно, с примесью раздражения.

«Простите? Герцог, вы действительно думаете, что я захочу шахты или права на бизнес семьи Шервилль?»

«…»

Селония вопросительно вскинула брови, и губы Иана сжались в тонкую линию. Он прекрасно понял, что она имела в виду.

Она не остановилась на достигнутом, продолжая давить: «О, да ладно вам».

Селония махнула рукой, отвергая абсурдную идею.

Эффект был мгновенным.

Веки Иана нервно затрепетали, а руки на коленях судорожно сжались в кулаки, выдавая его крайнее раздражение. Казалось, можно было услышать звук разбивающейся вдребезги гордости.

Он не мог спорить. Как дочь семьи Бесиан, с её безупречной родословной, не было ничего в доме Шервилль, что могло бы её заинтересовать.

«Боже мой, неужели вы всерьёз так думали?» — нарочито удивлённо воскликнула Селония, словно размышляя, мог ли он в действительности допустить такую глупость.

Иан с трудом сдерживал скрежет зубов, выплёвывая каждое слово: «Тогда зачем тебе это? Зачем герцогине, которая даже не знает, как этим пользоваться, подобное содержание?»

«Разве это не очевидно? Единственное, что я могла бы взять у семьи Шервилль – это… меч». Селония пожала плечами.

В качестве содержания она потребовала меч. Меч, которым он убил Короля Демонов.

Символизм этого оружия, запятнанного последней кровью Короля Демонов, был огромен. Меч нёс в себе бесконечную славу, честь и гордость. Более того, в будущем он должен был превратиться в святой меч.

Но, учитывая сложившуюся ситуацию, вчера ей вдруг пришло в голову, что этого может и не произойти. Однако, видя, с какой неохотой Иан готов расстаться с ним, казалось, он уже почувствовал необычную природу этого оружия. Иначе с чего бы ему так волноваться, просто отдавая меч?

Как командир рыцарей, он всегда носил меч при себе и, должно быть, ощущал прилив странной силы каждый раз, когда держал его в руках. Но он лишь смутно чувствовал эту энергию, не зная, что это за сила. До того, как меч превратится в святой, оставалось ещё немало времени. В оригинальной истории говорилось, что благодаря этому святому мечу его статус вознесётся ещё выше.

Если он почувствовал силу меча, то тем более не захочет с ним расставаться. Он подумает, что упускает возможность обрести невероятную мощь.

К тому же, для рыцаря меч – это как семейная реликвия или даже сама жизнь. Особенно если это меч, принёсший столь блистательную славу.

Даже после тщательного обдумывания, лучшего «содержания» было не найти.

«Пришлите его завтра».

«Возможно, вы что-то знаете, поэтому так поступаете?»

«Простите? Что я должна знать?» — Селония вопросительно изогнула бровь, глядя на него с невинным видом.

«Неважно. Попросите что-нибудь другое. Я дам тебе всё, что угодно».

Однако его подозрения быстро улетучились. Он был уверен, что только он прикасался к этому мечу и, следовательно, только он знает о его необычной природе.

«Я уже сказала. Герцог, это вы ведёте себя странно. Что такого особенного в этом мече? Неужели… у меча есть какая-то особая сила?..»

«Что за чушь! Не говорите ерунды!» — Иан повысил голос, явно смущённый. Он боялся, что его секрет, который он тщательно хранил, будет раскрыт.

«Он должен быть у меня завтра. И не вздумайте замышлять ничего подозрительного! В противном случае я потребую подтверждения подлинности у императорской семьи».

Глаза Иана метали молнии. Его планы были раскрыты заранее. Он открыто демонстрировал свой гнев, так, что вены на его лбу вздулись.

Иан с горечью подумал о том, что извращённая ревность женщины – это невыносимая и раздражающая вещь. На мгновение ему пришло в голову попытаться успокоить её дружелюбным тоном, как раньше, но его гордость не позволила ему этого сделать.

«О, вы слышали новость? Через несколько недель во дворце состоится моя праздничная вечеринка».

«Какая нелепость! Я ни за что не приду на такое…»

«Что за глупости вы несёте? Я имею в виду, ни в коем случае не приходите! Я не хочу видеть на своей вечеринке незваных гостей».

Выражение самодовольной усмешки на лице Иана мгновенно исчезло. В отличие от него, Селония спокойно улыбалась.

Когда Иан замолчал, не находя слов, в гостиной воцарилось гнетущее молчание.

Взгляды двух людей, холодных как лёд, скрестились. Казалось, что от их яростного обмена взглядами летят искры. Трудно было поверить, что эти двое когда-то были возлюбленными.

Стоя перед ним сегодня, Селония осознала это в полной мере. У неё действительно не осталось к нему никаких чувств. Скорее, видя, как жалко и грязно он себя ведёт, ей хотелось забыть даже воспоминания о прошлых шести месяцах.

«Герцогиня…» — Наконец, Иан нарушил тишину.

«Я слушаю».

«Лучше остановиться на этом. Если вы не хотите навлечь на себя мой гнев. Это предел того, что я готов позволить».

«Это предел того, что я готов позволить~»

«Герцогиня!» — Иан вскочил со своего места, задыхаясь от ярости.

Селония, насмешливо передразнивавшая его помпезное выражение лица и тон, замерла, глядя на него. Если он думал, что она будет вести себя утончённо, то он глубоко ошибался.

На глупость нужно отвечать глупостью.

Он даже не удосужился оценить ситуацию и вместо того, чтобы вести нормальный разговор, угрожал ей. Не было ни необходимости, ни смысла быть вежливой с таким человеком.

У неё и так голова раскалывалась, а он только добавлял проблем. Не было нужды даже упоминать Короля Демонов. Она ни за что не обратилась бы за советом к такому человеку.

Разговор возможен только между равными. Как она могла обсуждать что-либо с тем, кто был меньше, чем зверь?

«Если вы закончили, не могли бы вы, пожалуйста, уйти?»

«Было бы лучше, если бы наши пути больше никогда не пересекались».

«Это моё самое горячее желание. Пожалуйста, давайте даже случайно не столкнёмся. До свидания, и не забудьте прислать содержание».

Иан, бросив на Селонию полный ненависти взгляд, словно желая её проглотить, грубо направился к двери.

Селония лишь цокнула языком, глядя на его смехотворное поведение. На её лице, свободном от каких-либо чувств, читалось лишь облегчение.

«Ох? Юная леди провожает гостя…!» — услышала Селония голос Эллы. Иан распахнул дверь, и в поле зрения появилась высокая фигура мужчины.

Увидев его, Селония вскочила с дивана, как ужаленная. Нет, когда он вернулся?!

«Разговор окончен?»

Мужчина даже не взглянул на Иана, стоявшего перед ним, и обратился к Селонии, сидевшей в глубине комнаты.

«Отойди с дороги».

Иан оскалился на огромную фигуру, преграждающую ему путь.

«Хм? Ах».

Он огляделся, потом смерил Иана презрительным взглядом и сделал вид, будто никого не замечает.

«Ой, тут кто-то был? Я его не заметил, наверное, он слишком маленький».

Он растянул губы в усмешке. Это была явная насмешка, которую не заметить было просто невозможно. Более того, его высокомерные и холодные красные глаза смотрели на Иана сверху вниз, словно на жалкое животное.

– Как ты смеешь!

Ярость клокотала в Иане, словно лава в жерле вулкана, сотрясая его до самого нутра. От унижения сводило челюсть. Он, привыкший возвышаться над всеми, впервые ощутил себя ничтожным.

Кто этот выскочка, осмелившийся смотреть на него свысока, с таким надменным видом?

– Как ты смеешь так себя вести в моем присутствии!

– Можем поговорить?

Нагло проигнорировав пылающего Иана, незнакомец бесцеремонно встал перед Селонией.

Лицо Иана вспыхнуло багровым, а затем посинело от ярости. Он был просто проигнорирован.

– Проваливай отсюда!

– Довольно, Иан. Не смей грубить моему гостю, – холодно оборвала его Селония, очнувшись от оцепенения.

Этот мужчина – ее спаситель, принятый в резиденции герцога как почетный гость. Непозволительно так себя вести с ним.

К тому же, Иан, не узнав Демонического Короля, устроил этот скандал. Значит, лишь ей дано видеть его истинное обличье.

– Что? Гость госпожи?

В глазах Иана, до этого мечущего громы и молнии, промелькнуло какое-то непонятное выражение.

– Кто он?

– Это не твое дело. Уходи и не устраивай сцен. Элла, проводи нашего гостя.

По знаку Селонии Элла поспешно закрыла дверь.

Бум!

Дверь захлопнулась прямо перед носом Иана.

Взбешенный, он попытался схватиться за ручку, но дорогу преградили рыцари.

– Аудиенция у герцогини окончена.

– Уберите руки! – прорычал Иан, но рыцари стояли как скала.

– Герцог Бесиан вернулся домой.

Голос, возвестивший о возвращении Галлоуэя, эхом прокатился по коридору, словно холодный душ.

– Ха. От хозяев до слуг – полный бедлам.

Смерив рыцарей презрительным взглядом, Иан отступил, с трудом сдерживая гнев. Тяжелой поступью, скрежеща зубами, он удалился.

Невыносимо раздражал этот наглый незнакомец, этот гигант.

Иан, Рейв, Макрайан – все померкли перед ним. А образ Селонии, стоящей рядом с ним, врезался в память, словно заноза под кожу.

Кулак сжался сам собой.

Гнев нарастал, словно прилив, готовый затопить все вокруг.

Когда Иан ушел, Селония устало взглянула на мужчину и опустилась в кресло.

Ее раздражали эти вторжения – и Иана, и этого наглеца.

– Разве вас не учили стучаться? Это элементарные правила приличия.

– Нет.

Ответ прозвучал легкомысленно, словно отсутствие памяти было предметом гордости. Она, разумеется, не собиралась предлагать чай, да и вообще проводить время с этим типом. Казалось, сама вселенная сговорилась нарушить ее покой.

Может, стоило остаться в царстве грез…

Селония подперла голову рукой, предчувствуя мигрень, и тут раздался его голос:

– Это тот, кого ты ненавидишь?

Красные глаза прожигали ее насквозь, словно пытаясь проникнуть в самые сокровенные мысли.

– Могу я убить его для тебя?

– …

– Если хочешь, я убью его.

Улыбка играла на его губах, но слова звучали пугающе жестоко, бесчеловечно.

Селония онемела от потрясения. Даже потеря памяти не изменила его сущности: он говорил об убийстве, словно о чем-то обыденном.

– Расскажи мне о том мне, которого ты знаешь, и я сделаю все, что ты пожелаешь.

– Нет, спасибо.

Селония проигнорировала его абсурдное предложение и поднялась. Она знала, что за этим кроется какой-то подвох. Да и соглашаться она не собиралась.

– Хорошо. Посмотрим, как долго ты продержишься. Передумаешь – дай знать.

Он злобно усмехнулся и тоже встал.

Селония нахмурилась, наблюдая, как он свободно разгуливает по особняку, словно он здесь хозяин.

– Лорд Рейв!

Грейс выбежала из особняка и побежала к саду.

Рейв, наслаждавшийся теплым солнцем на ветке дерева, грациозно спрыгнул на землю, услышав ее зов.

– Леди Грейс, зачем же так бежать? Вы можете пораниться! Стоило только позвать, я бы сам…

Он оказался рядом с ней в мгновение ока, его лицо выражало искреннюю тревогу. Он осмотрел ее, убедился, что она не подвернула ногу и не замерзла. В фиолетовых глазах светилась нежная забота.

– Сегодня?

– Да.

– Когда вы уезжаете?

– Скоро.

Рейв старательно ответил на все вопросы и наклонился. Он бережно смахнул пыль с ее туфель.

Его заботливые прикосновения были исполнены такой нежности, словно он не мог допустить ни единой пылинки на ней.

– Вам ведь придется поститься во время ритуала? Это фунтовый кекс. Я приготовила его с листьями дарджилинга, которые вы так любите. Возьмите его с собой, проголодаетесь в дороге.

Грейс гордо улыбнулась и протянула Рейву аккуратно упакованную коробочку. Сегодня был день, когда он должен был отправиться в храм для участия в священном ритуале.

Эта церемония для священных рыцарей проводилась раз в год и длилась пятнадцать дней. Ритуал очищения был призван стереть трудности и заботы, пережитые в мирской жизни, и вернуть чистоту и благородство. Во время ритуала следовало воздерживаться от всего, кроме воды.

– Вы помните?

Рейв удивленно смотрел то на Грейс, то на коробочку. Во время их мимолетной беседы на церемонии победы он упомянул, что должен поститься. Это была лишь случайная ремарка, но она запомнила и позаботилась о нем. Сердце Рейва забилось сильнее, кончики пальцев покалывало от восторга.

– Конечно. У вас может закружиться голова после поста, поэтому обязательно съешьте кусочек. Хорошо?

– Да. Спасибо.

Он не мог скрыть улыбку.

Рейв принял светло-розовую коробочку, словно она была бесценным сокровищем.

– Вы должны! Обязательно съешьте хотя бы кусочек!

Грейс снова настаивала, словно не доверяла ему.

– Конечно.

Рейв улыбнулся в ответ. Он был так благодарен ей за заботу, что глупо улыбался.

– Обещайте.

Не веря ему до конца, Грейс протянула мизинчик.

Не раздумывая, он переплел их мизинцы.

– Да. Обещаю.

Его фиолетовые глаза сияли твердой решимостью.

Увидев это, Грейс облегченно вздохнула и опустила руку.

– Счастливого пути.

– Я скоро вернусь.

Рейв крепко сжал коробочку и направился к храму.

Аромат осенних листьев в прохладном воздухе был свежим и бодрящим, наполняя его сердце радостью.

Той ночью, когда сон бежал от нее, словно пугливый зверь, Селония с трудом пыталась унять пляску мыслей.

– Хаа… – выдохнула она тихо, поднимаясь с постели.

Заснуть не представлялось возможным, и она решила утолить тревогу прогулкой по ночному саду. Накинув на плечи плотную шаль, чтобы защититься от прохлады, она открыла дверь и заметила, что стражник едва не клевал носом.

Стояла полночь, когда все вокруг погрузились в объятия Морфея. Не желая его беспокоить, Селония скользнула в коридор одна.

Магические светильники, размещенные на стенах, отбрасывали мягкий свет на дорожку, по которой она шла.

– О чем он, черт возьми, думает? – пробормотала она, вспоминая Демонического Короля, которого видела днем ранее.

Его поведение было загадочным. Она ожидала встретить грозного и ужасающего властителя тьмы, но вместо этого он бродил по поместью, словно неприкаянный дух, и весь день не покидал своей комнаты. Никто не знал, чем он занимается, но даже еды он не притронулся. Что он замышляет?

– Он все еще опасен.

Размышляя о том, как от него избавиться, она спустилась по лестнице в сторону главных ворот. И тут ее слуха коснулся слабый стон.

– Ух…

– Хнг, эх…

Она едва успела подумать, не почудилось ли ей, как раздался еще один странный звук. Оглядевшись, она никого не увидела. Лишь полоска света пробивалась из-под двери гостевой комнаты, где обитал мужчина. Комнаты, которую он не покидал весь день.

Любопытство взяло верх, и она, поколебавшись, приблизилась к двери. Оттуда донесся уже более отчетливый стон, полный муки.

Стон. Он терзал и бередил ее душу.

Стоит ли вмешиваться?

Сомнения были недолгими. Она должна узнать, что он там делает. Это ее дом, где живут люди, которыми она дорожит.

– Эй?

В ответ – тишина, сколько бы она ни стучала. Не оставалось иного выбора, кроме как повернуть ручку.

– Простите?

Яркий свет, хлынувший из открытой двери, заставил ее зажмуриться. Привыкнув к свету, она окинула комнату взглядом.

– Хм?

В комнате с огромной люстрой никого не было видно. Кровать была аккуратно застелена, диван у стола пустовал.

"Но я точно слышала звук".

К тому же, ей сообщили, что он не выходил из комнаты. Все казалось подозрительным, но, не найдя его, она уже собиралась уйти.

– Ух.

Внезапно тихий стон пронзил воздух. Звук доносился из полуоткрытой двери ванной комнаты.

В ванной?

С решительным видом она направилась туда и замерла у двери. Это было более личное пространство, поэтому она не стала открывать дверь шире.

– Эй?

– …

– Что случилось?

В ответ – молчание.

– Если ты не ответишь, я войду, понял?

Тишина. Даже после нескольких предупреждений. Селонии не оставалось ничего другого, как войти.

В этот момент ее глаза расширились от ужаса.

Что происходит? Он был полуобнажен.

Она была настолько потрясена, что не могла отвести взгляд.

Ее глаза невольно скользили по его телу, и она быстро осознала увиденное. Мужчина, тяжело дыша, стоял с обнаженной грудью, словно на грани смерти.

Он прислонился к ванне, задыхаясь. Его тело, освещенное ярким светом, было покрыто рельефными мышцами, а от левой части груди до живота тянулся длинный, уродливый шрам. Из открытой раны сочилась кровь, алая, как его глаза.

– Ух…

Пока она стояла как вкопанная, из его груди вырвался еще один стон. Он стиснул зубы, его тело покрылось испариной, словно он испытывал невыносимую боль.

– Нападение? Что произошло!

Придя в себя, она бросилась к нему в смятении. Это явно была рана от клинка. Но комната была не тронута, а окна заперты.

Его дыхание было прерывистым, он с трудом поднял голову. Яростные красные глаза встретились с ее взглядом.

В его глазах пылал огонь, жажда убийства. Он исказил лицо еще сильнее и уставился на нее. Было ясно, что он недоволен ее присутствием.

– Эй. Ты в порядке?

– Проваливай.

Ответ на ее заботу был полон злобы и нетерпения. Тем не менее, она сдержалась, не желая срываться на ком-то, кто страдает.

– Сначала я позову врача.

– Не нужно, ух… проваливай.

Ему удалось выплюнуть это слово, словно каждое давалось с предсмертным усилием. Он закусил губу, хмурясь. Его грудь тяжело вздымалась, и она не могла представить, какую боль он испытывает.

Он был весь в поту. Холодный пот стекал по его лицу, скапливался на подбородке и капал между грудью, просачиваясь в открытую рану.

Селония нахмурилась, словно сама чувствовала жгучую боль.

Она могла бы использовать свои целительные способности, чтобы исцелить рану. Но не могла заставить себя сделать это. Он – Демонический Король. Моральные принципы не позволяли ей спасать его.

– Это никуда не годится. Нужно хотя бы продезинфицировать рану до прихода врача.

В панике Селония выбежала из ванной, схватила слугу и велела позвать доктора. Затем, схватив аптечку из гостевой комнаты, она поспешила обратно.

– Врач скоро будет здесь. Позволь мне хотя бы взглянуть. Нужно продезинфицировать рану…

Она вошла в ванную и протянула руку.

Но ее схватили.

– Проваливай!

Он судорожно ухватил ее за руку и широко раскрыл глаза в изумлении. Неверящие, смущенные, дрожащие глаза.

– Что это? Почему, ух!

Селония, которая только что собиралась осмотреть его, замерла.

Он схватил ее за руку и резко потянул на себя. Не удержав равновесия, она уткнулась лицом в его обнаженную грудь.

Она даже не успела поднять голову, как в ее ухо ворвался грубый, хриплый голос, смешанный с тяжелым дыханием.

– Ты… кто ты такая?

Это была неописуемая боль.

Обширная рана на его груди оживала каждую полночь, пронзая тело острой болью. Словно кто-то разрывал его кожу изнутри чем-то нестерпимо острым.

Когда боль достигала пика, рана открывалась, и кровь лилась ручьем, как и этой ночью.

Эта рана была с ним с тех пор, как он открыл глаза, словно он пережил что-то подобное в прошлом, о котором не помнил.

Заброшенный, пустынный дом, где не было ни души.

Он очнулся там три месяца назад, не помня ничего. Пытался найти хоть какую-то зацепку, но безуспешно.

Уже почти смирившись с жизнью, полной тишины и одиночества, он обнаружил в себе странную силу. Но и это не помогло ему вспомнить, кто он такой.

Время шло.

Он должен был привыкнуть к боли, но, корчась от мучений, с которыми не мог смириться, ждал рассвета.

Как тьма отступает перед солнцем, так и его боль утихала с приближением зари. Бледный рассвет.

Когда солнце пронзало тьму и начинало излучать слабый свет, его боль отступала. Словно приказывала ему не умирать, хотя он чувствовал, что близок к этому.

Боль и исцеление повторялись три месяца.

Но почему…

Почему боль отступила в тот момент, когда он схватил эту женщину за руку?

Это были оковы, от которых он не мог освободиться, сколько бы ни боролся.

– Эй!

Селония резко подняла голову. Ее щеки горели от осознания того, что она не только видит перед собой обнаженное тело, но и касается его груди своим лицом.

– Что ты творишь?

Раздражение вырвалось из ее уст из-за его грубого поведения. Что за манеры по отношению к тому, кто пытается помочь?

Обида на миг вспыхнула в ее сердце, но тут же ее сменило смущение.

Красные глаза, устремленные на нее, были полны смущения и безмолвного отчаяния.

— Что ты такое на самом деле?

— …Что ты имеешь в виду?

— Что, черт возьми, ты со мной сделал?

— Я пытаюсь тебя вылечить. Посмотри на свою рану. И отпусти мою руку.

Селония проигнорировала его нелепые слова и попыталась высвободить запястье. Тщетно. Его хватка лишь усилилась.

— Эй! Отпусти!

— Держи.

— Простите?

— Держи, и я позволю себя вылечить.

На эти абсурдные слова Селония хотела было одернуть его, отчитать, но не смогла. Легкая дрожь, исходящая от его руки, сковавшей ее, парализовала волю. Медленно опустив взгляд, она сосредоточилась на его руке.

Его пальцы сжимали ее запястье с отчаянной силой, синие вены вздулись на тыльной стороне ладони. Казалось, он цеплялся за нее, как утопающий за корень дерева, проросший сквозь скалу над бездной.

— Ха… Ладно, только держи нежно.

С тихим вздохом Селония свободной рукой открыла аптечку. Лечение превыше всего. Она не могла тратить время на препирательства с истекающим кровью безумцем. Извлекла контейнер с надписью «Пыльца рогоза». Пыльца рогоза известна своими антисептическими и кровоостанавливающими свойствами.

Пока она возилась с крышкой, пытаясь открыть ее одной рукой, почувствовала, как кровь возвращается в затекшую руку. Хватка ослабла, стала более бережной. Она невольно поразилась его послушанию, продолжая безуспешно бороться с неподатливой крышкой.

— …Цык.

Он недовольно цыкнул и перехватил контейнер. Одним движением, без малейшего усилия, он… разорвал крышку. Не открыл, а именно разорвал, словно выдергивал редиску из грядки. Искореженная, как смятая бумажка, крышка полетела на пол.

— Хм…

Селония изумленно выдохнула, принимая контейнер из его рук. Окинула взглядом рану, и только тогда осознание всей нелепости ситуации обрушилось на нее.

Как близко его обнаженное тело прижато к ее. Ей казалось, между ними было больше пространства, но, повернувшись, она обнаружила рану прямо перед своим носом. Положение, в котором они находились, легко могло быть истолковано неверно. Она сидела верхом на нем, сидящем на полу в ванной. Чувствовала напряжение его бедра под собой.

— Все-таки… это немного…

Нужно просто вылечить его, нет необходимости в таких странных позах. Селония попыталась отодвинуться.

— Просто сделай это.

Ее попытка была пресечена грубым рывком за руку.

— …

Селония вновь отпрянула от его обнаженной груди. Слова рвались наружу, но она подавила их, сосредоточившись на ране. Лучше быстро закончить с этим и уйти, чем тратить силы на споры.

При ближайшем рассмотрении рана оказалась серьезнее, чем она предполагала. Внутри зияющей раны, толщиной в палец, виднелись разорванные мышцы, из которых сочилась кровь. Селония щедро посыпала рану порошком.

За полгода странствий она выучила, что пыльца рогоза – отличное антисептическое и кровоостанавливающее средство. Никогда бы не подумала, что применит эти знания на нем.

— Эта рана… разве это не та самая?

Большая рана на его груди, которую она заметила в кафе… Не свежая ли это, а загноившаяся старая? Место ранения совпадало.

— Будет сильно жечь.

Предупредила она, наблюдая, как порошок оседает на его рельефных мышцах. Пыльца рогоза эффективна, но вызывает сильное жжение.

Он не вздрогнул, не издал ни звука.

— Ты… Ты сказала, что не знаешь меня.

Он заговорил, не сводя с нее взгляда, пока она лечила его. Боль отступала, словно наступал рассвет. И дело было не в лекарстве, а в ее руке, держащей его. С тех пор, как он потерял память и открыл глаза в этом мире, каждая ночь была для него адом. И впервые посреди ночи он чувствовал… покой.

Он сжал кулак, вспоминая тепло ее руки, которая все еще согревала его запястье.

Она не знает, да…

Что она спасает меня.

На следующий день кабинет капитана сотрясся от яростного крика.

— Черт побери, черт побери!

Иан, обуреваемый гневом, с силой перевернул стол. Документы взлетели в воздух, словно стая испуганных птиц, а чернила брызнули во все стороны, окрашивая и без того захламленную комнату в багровые тона безумия.

Он только что отправил с курьером проклятый меч, который Селония вытребовала из поместья. Одна мысль об этом заставляла кровь кипеть в жилах. Ярость душила его.

— Что это за меч… Да чтоб его!

Меч, которому позавидовал бы сам император. Еще бы! Ведь именно он положил конец вечной головной боли Империи — жизни Короля Демонов. Меч, воплощающий мечту рыцаря о чести и славе. И он чувствовал, как некая зловещая сила исходит от клинка. Несомненно, он был пропитан энергией падшего повелителя тьмы.

И этот клинок достался женщине, которая не способна ни по достоинству оценить его, ни правильно использовать!

Да и что за поведение! Ревность? Каким образом она так изменилась? Холодна, неприступна, без малейшего намека на привязанность. Она даже защищала этого наглеца, посмевшего дерзить ему, называя его "гостем".

— Гость?

Иан скривился, вспоминая лицо мужчины, которого Селония представила, как гостя. Впервые он видел ее в обществе другого мужчины.

— Возможно…

Неужели это ее любовник? Нет, этого не может быть. Она никогда не завела бы любовника за его спиной. Она не обращала внимания на Рейв и Мак Райан, которые вились вокруг нее, устремляя свой взор только на него. Скорее всего, она просто злится на его отстраненность и разыгрывает этот спектакль, чтобы вернуть его расположение. Специально привела этого мужчину, зная, что он приедет.

— Ха, должно быть, так и есть.

Придя к удобному для себя выводу, Иан надменно откинул волосы. Селония не могла так просто его забыть. Это определенно стратегия, призванная вызвать ревность.

— …

Но что это за гнетущее чувство? Почему оно не отступает, даже после того, как он все для себя объяснил? Если это и уловка, то причина не только в присутствии другого мужчины… Что-то ускользало от его внимания.

Внезапно в памяти вспыхнули надменные алые глаза, смотревшие на него свысока. Высокомерный и наглый тип, который даже не счел нужным поклониться, скорее всего, из-за этого идиотского фиксатора на шее.

— Как он смеет!

Иан стиснул зубы. Кто он такой, чтобы не кланяться герцогу? Этого нельзя так оставить. Ему необходимо преподать этому грубияну урок.

— Капитан, леди Грейс прибыла, — раздался голос у двери.

— Что?

Не успел Иан ответить, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Грейс.

— Герцог!

Лицо Грейс сияло, но, увидев царящий в кабинете хаос, она ахнула.

— Боже мой! Что здесь произошло?

— Ха! Разве ты не видишь, что я занят?

Раздраженный, Иан грубо откинул волосы и огрызнулся. Ему и так было скверно на душе, а тут еще и Грейс со своими внезапными визитами.

— … Ик!

Из уст Грейс вырвался судорожный всхлип. Она была потрясена, увидев его таким разъяренным.

— Ху… Грейс, это не…

Заметив ее испуг, Иан тут же пожалел о своей вспышке.

— Я… я, наверное, помешала. Прости.

— Грейс! Грейс, подожди!

Грейс развернулась и, с искаженным от обиды лицом, поспешно вышла из комнаты. Иан бросился за ней.

Он отдал меч, но он должен вернуть его обратно. Вероятно, поэтому он чувствовал себя неловко.

Подавляя гнев и смятение, клокотавшие где-то в глубине души, он попытался успокоить обиженную Грейс.

В это время у окна стоял мужчина, скрестив руки на груди, и наблюдал за собравшимися в саду людьми. Среди них была Селония. Ему было все равно, что они делают; его внимание было сосредоточено только на ней. Это было лицо, которое он совершенно не помнил. Как будто перед ним стояла незнакомка.

Но что это было?

— …

Он посмотрел на свою руку, которой недавно касалась Селония. Теперь она была такой же холодной, как и прежде. Он сжал ее в кулак, но тепла не почувствовал. Его руки всегда были ледяными. Но был один миг, когда он ощутил тепло — когда держал ее руку.

Он отчетливо помнил ту ночь. В тот момент, когда он коснулся ее руки, все его тело обмякло, словно под действием транквилизатора, и боль начала отступать. Пока он держал ее теплую ладонь, мучительные страдания, от которых он безуспешно пытался избавиться последние три месяца, полностью исчезли. Странный и желанный опыт запечатлелся в его памяти.

Рука, способная мгновенно унять боль. Женщина, которая, возможно, держала ключ к его спасению. В его жизни, где все было покрыто туманом, она была единственным ясным ориентиром.

Он продолжал наблюдать за ней. Ее тонкие волосы искрились в лучах солнца. Они колыхались на ветру, словно легкая фиолетовая ткань, напоминая безымянные цветы, которые он часто видел на улице. Небесно-голубые глаза поражали своей красотой. Он ничего не помнил, но ему казалось, что он уже видел их когда-то… в той жизни, что была до потери памяти.

Убедившись, что Селония покинула сад и направилась к особняку, он отвернулся.

В любом случае, вывод был очевиден: он должен держать эту женщину рядом с собой.

Меч, отправленный Ианом, прибыл.

В присутствии королевских нотариусов Селония подтвердила подлинность клинка. Они установили, что магический камень, закрепленный в рукояти, излучает волну, соответствующую энергетической сигнатуре Иана. Она опасалась, что он может подстроить какую-нибудь грязную уловку, но ее страхи оказались напрасными. Похоже, у него еще оставалась гордость мечника, и он не опустился до обмана.

— Благодарю за усердную работу. Я ценю это.

— Всего доброго.

Попрощавшись с нотариусами, Селония попросила Эллу убрать меч в сейф в ее комнате, а сама направилась к особняку. Она получила алименты, так что смотреть больше было не на что. Она думала, что будет чувствовать себя неловко, но чувствовала лишь облегчение. Возможно, это из-за того, что из-за этого дурака, она потеряла к нему всю привязанность. Следует ли ей поблагодарить его? Он добровольно заставил ее потерять к нему всю привязанность.

— Хорошо поговорили?

Едва она открыла дверь, как мужчина внезапно возник перед ней. За последнее время она привыкла к его внезапным появлениям.

— Тебе лучше? Вчера ты был почти мертв.

Селония бросила на него мимолетный взгляд и тут же отвернулась. Через распахнутый ворот рубашки виднелись плотно забинтованные плечи и грудь, очерчивающие контуры его мышц. Ей следовало дать ему рубашку, которую можно застегнуть до шеи. Это смущает.

Прошлой ночью доктор обработал и зашил его рану. Рана была глубокой, но не смертельной. По словам врача, его рана просто гноилась и воспалялась из-за отсутствия должного ухода. Ему станет лучше, если он будет хорошо есть и отдыхать. Она решила не задумываться о том, как он получил это ранение. Все обдумает позже, после того как избавится от этого человека.

— Более-менее. Благодаря кое-кому.

Его взгляд задержался на ее белой руке, покачивающейся в такт ее шагам. Эта рука… Она ему нужна. Он хотел держать ее все время.

— Даже не думай оставаться здесь.

Он поднял голову, услышав ее предостережение. Уголок его рта приподнялся в усмешке. Как будто ему в голову пришла хорошая идея.

— Хорошо. Ты не хочешь, чтобы я уходил?

— Именно.

Селония смотрела на него с нескрываемым раздражением.

— Тогда ты…

— Госпожа, ужин готов. Герцог ждет вас в столовой.

Фразу, которую он собирался произнести, заглушил голос служанки.

Взгляд Селонии скользнул мимо склонившейся служанки и остановился на нем. Ее выражение лица говорило: "Продолжай".

— Иди. Он зовет тебя.

Он не сказал ничего особенного.

— Эм, он сказал, что почтенный гость тоже приглашен…

Служанка, робко поглядывая на него, нерешительно проговорила. Селония нахмурилась.

Что отец нашел в этом человеке…

— Не нужно.

— Он сказал, чтобы я позвала…

Юная служанка взволнованно повысила голос, обращаясь к мужчине, который, казалось, собирался уйти. Ее хрупкое тело дрожало от страха. С ним трудно иметь дело.

— Эй.

В конце концов, Селония неохотно позвала его. Она была недовольна, но это была просьба ее отца. Герцог Весин был человеком, который всегда добивался своего.

— Что?

Он, уже собиравшийся уйти, обернулся. Затем он увидел ее, готовую что-то сказать, но колеблющуюся.

— Пошли.

"Ах, приветствую, сударь," – голос Галлоуэя зазвучал радушно, когда он увидел, как за Селонией входит гость.

За длинным столом, в центре почета, восседал сам Галлоуэй. Справа от него, по диагонали, расположился сэр Рубеус, прибывший гость.

Селония узнала его сразу. Сэр Рубеус Сид, прославленный командир рыцарей герцогства Бессиан. Не второй ли он сын виконта Сида? – промелькнуло у нее в голове. О его воинской доблести ходили легенды, он получал выгодные предложения со всех уголков королевства, но оставался верен своему отцу.

Появление столь неожиданного гостя застало Селонию врасплох. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то видел этого таинственного незнакомца. Но было уже слишком поздно.

"Принцесса, какая приятная неожиданность," – Рубеус поднялся со своего места, приветствуя Селонию с искренней улыбкой.

"Сэр Сид, рада видеть вас," – сдержанно ответила она.

"Как ваше здоровье?"

"Значительно лучше, благодарю вас."

"Это большая радость для меня. Я искренне беспокоился." Рубеус смущенно почесал затылок, кончики его ушей слегка покраснели.

"Селя, возникли неожиданные обстоятельства. Думаю, мне нужно срочно отлучиться с Рубеусом. Надеюсь, ты не возражаешь, если мы поужинаем вместе?" – обратился к ней отец.

"Разумеется," – Селония постаралась скрыть свое разочарование и села напротив Рубеуса, по диагонали слева от отца.

Демон-король последовал за ней, заняв место рядом.

"Сэр не будет против?" – учтиво спросил Галлоуэй.

"Безразлично," – отрезал тот.

Столовая мгновенно погрузилась в напряженное молчание. Голова Селонии закружилась от его резкого ответа. Рубеус, казалось, застыл, рука непроизвольно потянулась к мечу на поясе. Он даже приподнялся со своего места. Этот человек просто невыносим!

Селония поспешно вмешалась, слегка пнув его ногой под столом. Он удивленно вскинул брови, явно недовольный. Селония бросила на него испепеляющий взгляд, недвусмысленно приказывая молчать.

"Ха-ха-ха, Рубеус, все в порядке. Этот господин – благодетель, спасший нашу дочь," – поспешил разрядить обстановку Галлоуэй.

"Вот как. В таком случае, прошу прощения за мою грубость. Мое имя – Рубеус Сид," – Рубеус, со вздохом облегчения, вновь занял свое место и поприветствовал незнакомца со сдержанным уважением.

Селония, прикусив губу, пробормотала себе под нос, достаточно громко, чтобы он услышал: "Ворчун."

Он уловил ее слова и тихо рассмеялся, едва заметно кивнув в ответ. Это тоже можно было счесть дерзостью, но недостаточно серьезной, чтобы обнажить меч.

Благодаря великодушному терпению Галлоуэя, напряжение, казалось, отступило.

Появился повар, неся целую, еще дымящуюся курицу, и ловко разделил ее на сочные куски острым ножом.

"Кстати, сэр, как ваше здоровье? Рана вас больше не беспокоит?" – Селония, принимая от повара кусок курицы, внутренне содрогнулась. Она изо всех сил пыталась не дать ему сказать лишнего, но отец продолжал задавать бестактные вопросы, доводя ее до отчаяния.

"Все в порядке," – сухо ответил тот.

Селония уже приготовилась вмешаться в его грубый ответ, но отец опередил ее, расхохотавшись:

"Ха-ха, рад это слышать! Лекарь говорил, что рана гноится, так что я распорядился, чтобы о вас заботились как можно лучше, пока вы здесь."

"Хорошо."

"Ах да, я слышал, вы отказывались от еды все это время? Вам нужно хорошо питаться, чтобы рана быстрее зажила."

"Что значит 'есть'?" – Он даже не притронулся к еде на своей тарелке, глядя перед собой пустым взглядом и отвечая так, словно искренне пытался понять.

"Если вы не будете есть, вы не только будете голодны, но и ваша рана не заживет. Если вы продолжите голодать, вы можете умереть," – Галлоуэй отвечал с невероятным терпением, словно объяснял очевидные вещи ребенку, только что открывшему глаза на мир.

"Что такое 'быть голодным'?"

"Он плохо чувствует ощущения из-за травмы головы," – поспешно вмешалась Селония, оправдываясь. Она была поражена абсурдностью ситуации и тем, что вообще приходится это делать.

"Понимаю. Значит, вы не чувствуете голод, как другие." Рубеус смотрел на него с недоверием, что-то бормоча себе под нос. Селония была в холодном поту от необходимости придумывать оправдания.

"Герцог," – в самый разгар трапезы в столовую вошел Реймонд, помощник отца. Он прикрыл рот рукой и что-то зашептал отцу на ухо.

"Ох, Селония, мне нужно срочно идти. Прошу прощения, сэр. Мы обязательно устроим более формальный ужин в ближайшем будущем," – произнес Галлоуэй.

"Принцесса, до скорой встречи," – добавил Рубеус. Отец и Рубеус быстро покинули столовую, словно их вызвали по неотложному делу.

"Ха…" – Как только они исчезли, Селония, чувствуя себя совершенно измотанной, откинулась на спинку стула. Ей казалось, что за эти несколько минут она постарела на десяток лет.

"Эй."

"Что?"

"Я понимаю, что ты ничего не помнишь, но не разговаривай с людьми свысока."

"Почему?" – Он посмотрел на нее с видом искреннего непонимания.

"Ах, забудь," – махнула рукой Селония. Было ясно, что он все равно не поймет. Он был из тех людей, кто никогда не склонялся ни перед кем и не говорил уважительно ни с кем в своей жизни. Селония решила, что ей следует поскорее поесть и уйти.

Она нарезала курицу на своей тарелке и отправила кусочек в рот. Жуя и проглатывая, она вдруг заметила его пустую тарелку. В замешательстве она повернула голову и увидела, что он пристально наблюдает за тем, как она ест, с нечитаемым выражением на лице. Неужели он просто не знает, как есть? Может, поэтому он до сих пор не притронулся к еде? Подозрение быстро переросло в уверенность. Он же спрашивал отца, что такое "быть голодным".

"Ешь," – Селония, не выдержав взгляда, положила кусочек нарезанной курицы на его тарелку. Ей было все равно, голоден он или нет, но ей просто хотелось отвернуться от этих красных глаз, которые так пристально смотрели на нее.

"…" – Он посмотрел на внезапно наполнившуюся тарелку, затем молча повернул голову, чтобы посмотреть на нее. В его красных глазах промелькнула растерянность и сомнение.

"Ты же не ждешь, что я еще и нарежу ее для тебя? Ешь," – резко сказала Селония и принялась резать мясо на своей тарелке.

Он, не отрываясь, следил за ее действиями, а затем вновь перевел взгляд на еду. Мясо, которое она положила на тарелку, выглядело аппетитно. В этот момент его охватило странное желание. Жажда, которой он не испытывал с тех пор, как открыл глаза. Что это за жажда? Казалось, что ему нужно немедленно наполниться чем-то. И что это за чувство? Он даже не держал ее за руку, но почему-то ему казалось, что он чувствует тепло… Трепет, волнение. Чувствуя себя странно, он долго смотрел на еду, затем медленно протянул руку и начал повторять действия Селонии. Сначала он взял нож и вилку и неуклюже начал нарезать курицу. Это получалось у него не очень ловко, но мясо резалось гладко, словно он делал это раньше. Он не понимал, что делает, но место рядом с ней ему понравилось.

Поскольку у него не было воспоминаний, то, что он помнил за последние три месяца, было всей его жизнью. Такого ужина в ней не было. Все это было незнакомо. Уголок его рта слегка приподнялся в едва заметной улыбке.

Кажется, он все-таки ел раньше, – подумала Селония, наблюдая за тем, как Демон-король нарезает курицу. Она уже решила, что он никогда в жизни не ел, но ошиблась. Его рука уверенно держала нож, словно он занимался этим всю жизнь. Более того, в его движениях даже чувствовалась некая аристократичность, как будто он когда-то изучал этикет.

"Ты голодал с тех пор, как проснулся?" – Селония, не отрываясь, следила за его действиями и вдруг задала вопрос, который не давал ей покоя.

"Да."

"Почему?"

"Потому что в этом нет необходимости."

Селония удивленно моргнула. Неужели Демон-король может обходиться без еды? Но тогда его тело не имеет смысла, если он не ел. Его тело не выглядело как тело человека, который голодал три месяца. Скорее, это было тело человека, который регулярно ел куриную грудку и много тренировался. Говоря откровенно, его мускулы были в два раза больше, чем у рыцарей, которые годами тренировались с мечом.

"Это естественно," – Он произнес это с хитрой ухмылкой, заметив, как ее взгляд скользнул по его телу.

"Что? Кто-то что-то сказал?" – Селония отвернулась, чувствуя, как краска заливает ее лицо от осознания, что ее поймали на разглядывании его тела.

Он рассмеялся и поднес кусочек нарезанной курицы ко рту. Соленый и простой вкус показался ему приятным.

"Эй." – Селония, все еще смущенная, жевала мясо, не отрывая глаз от своей тарелки, вдруг подняла голову и спросила:

"Говори."

"Почему ты делился едой с людьми?" – Она хотела узнать, почему тот, кого называли Ночным Зверем, проявлял доброту, отдавая остатки еды из кафе голодающим. Даже если у него не было воспоминаний, это был поступок, который кардинально отличался от его прежней сущности.

"Потому что им это было нужно," – ответил он без малейшего колебания.

Ответ был настолько очевиден, что Селония растерялась. Не зная, что сказать, она просто согласилась:

"Ты прав. Людям нужна еда."

Но следующие слова оказались неожиданными:

"Нет. Я делился едой в тот момент."

Трапеза завершилась с привкусом неловкости.

Селония, услышав его ответ, молча пережёвывала пищу, не решаясь допытываться, что он имел в виду.

Сближаться с ним она не желала, как и тратить на него жалость.

— Говори любому, когда проголодаешься. Тебе всё принесут, — обронила она, оборачиваясь и замечая, что он следует за ней.

Они вышли в сад. Он сказал, что хочет кое-что обсудить.

— Ты будешь со мной есть?

— Нет?

— Если нет, то и смысла нет.

Что за фокусы? — встревожилась она про себя.

Селония взглянула на него с подозрением, но его лицо оставалось непроницаемым, словно каменная маска. Невозможно было угадать его намерения.

— Ешь со мной.

— Нет, лучше пусть мне принесут отдельно…

— Ты… Ты хочешь, чтобы я ушёл отсюда?

— Безусловно.

Ответ сорвался с её губ без колебаний.

Словно предвидев это, он усмехнулся и впился в неё взглядом.

Первая за долгое время еда показалась ему необыкновенно вкусной. Свежие овощи таяли во рту, сочное мясо обжигало нёбо. Впервые он ощутил, как пустота внутри него медленно наполняется. Это было что-то новое и неизведанное.

Он никогда не задумывался о еде, ведь она не была ему нужна для выживания. Никто никогда не предлагал ему разделить с ним трапезу. Но кто эта женщина?

Она говорила ему о еде – о чём-то, что никто никогда не предлагал, что ему даже не было нужно – и без тени сомнения наполняла его тарелку.

Впервые…

С того самого дня, как он открыл глаза, в этом мире не существовало никого, кто бы знал о его существовании. Никто не признавал его. Жизнь, сотканная из абсолютного одиночества.

Жить, не зная даже собственного имени, – всё равно что отрицать своё существование. Отвращение к этому ощущению было настолько сильным, что он пытался помогать нуждающимся. Он отчаянно искал смысл в своём существовании, хватаясь за любую возможность.

Но тщетно.

Его бессмысленное существование тянулось бесконечно, подобно надоедливому утру, наступающему после ночи, полной мучений. Словно проклятие, тяготеющее над ним.

И вот сегодня, он впервые ощутил проблеск надежды.

Если он наполнит свои дни подобными переживаниями, возможно, однажды он сможет отыскать смысл своего существования, разгадать тайну своих потерянных воспоминаний.

Здесь, за этой трапезой, рядом с этой женщиной.

Он был уверен: если она, та, что способна унять его боль, сможет положить конец его жизни, развеять это проклятие, освободить от оков.

— Помоги мне. Если ты согласишься, я уйду и больше не потревожу тебя.

— …

Селония была ошеломлена неожиданным предложением. Она лишь размышляла, как бы его выпроводить, а он готов уйти сам, стоит ей только помочь?

— Что именно? В чём я должна тебе помочь?

Если он уйдёт добровольно, это будет избавителем от головной боли. Пока это не противоречит закону, не бесчеловечно и не грозит раскрыть его истинную сущность, она готова пойти на всё.

— Ты.

Ответ поверг её в полное недоумение.

— …Я?

Не понимая, Селония указала на себя, словно переспрашивая.

— Да. Ты.

В его глазах, наполнившихся обжигающим желанием, мелькнул багровый отблеск, и он медленно протянул руку. Ему нестерпимо хотелось коснуться её.

Его большая ладонь накрыла её палец, застывший в воздухе. От неожиданности она вздрогнула, а его длинные пальцы проскользнули между её пальцами, сплетаясь в единое целое.

Когда их руки соединились, на его лице расцвела удовлетворённая улыбка.

Боль отступила. Тепло разлилось по телу, как и в прошлый раз, когда они коснулись друг друга.

— Ты исцеляешь мою боль. Поэтому… — произнёс он.

— …

Селония не верила своим ушам. Что он несёт?

Она была настолько смущена, что не могла сосредоточиться на его словах. Он что-то говорил, но её слух словно заложило.

Она лишь ясно осознала одно: она облегчает его боль.

— Поэтому помоги мне.

— Подожди, минутку!

Селония, очнувшись от оцепенения, попыталась вырвать руку, но он держал её крепко, как и в ванной.

Вот опять… — мысленно простонала она.

Не видя иного выхода, она решила пока оставить его руку в своей и спросила о том, что её действительно интересовало:

— Я избавляю тебя от боли?

— Да. Может, мне повторить это на ушко?

Он недовольно приподнял бровь.

— Нет, конечно…

Селония не могла поверить в происходящее.

Она даже не применяла свою целительную силу. Она просто протянула руку, потому что он не отпускал. Но одного лишь прикосновения было достаточно, чтобы боль отступила.

— Ты ведь знаешь, почему, да? Ты знаешь меня.

— Я же сказала, что не знаю.

Она произнесла эту ложь машинально, устав от его настойчивых утверждений.

Суть его слов сводилась к тому, что рана преследовала его с тех пор, как три месяца назад он потерял память и открыл глаза. Каждую ночь рана превращалась в адскую боль.

Теперь она кое-что начинала понимать. Она вспомнила его удивлённый взгляд, когда он схватил её за руку в ванной.

Боль отступила от одного лишь прикосновения, словно наступило утро. Неудивительно, что он был так поражён.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл, верно?

Он сверлил её взглядом, словно пытаясь заглянуть в душу.

Он решил воспользоваться её желанием избавиться от него, чтобы уйти от этой боли. Он надеялся узнать что-то новое, что-то, что она скрывает. И это неизвестное поможет ему положить всему конец.

— Да, но ты сказал, что тебе нужно держать меня за руку, верно?

Очнувшись от своих мыслей, она резко ответила.

Чтобы держаться за руки, им придётся проводить время вместе. Каждую тёмную ночь. Перспектива была не из приятных. Для неё в этом не было никакой выгоды.

— Если ты поможешь мне, я уйду через месяц, не сказав ни слова.

— …

Месяц – целая вечность. Но с другой стороны, он уйдёт сам через месяц, и ей не придётся ломать голову, как его выдворить. Однако были риски, связанные с этим сроком. Будет катастрофой, если он вспомнит всё за этот месяц.

— Если ты откажешься, я подумываю остаться здесь навсегда. Кажется, твой отец не против предложить мне работу, стоит только попросить.

Словно прочитав её мысли, он произнёс это с расслабленной ухмылкой на лице.

— Или ты хочешь всё время жить со мной? Мне бы это понравилось.

— Конечно, нет! Не говори глупости!

— Почему? Разве я хуже того мальчишки, которого ты видела тогда?

Он игриво прищурился и усмехнулся, глядя на её негодование.

Под "мальчишкой" он подразумевал Иана.

Каким бы высоким ни был Иан, он казался рядом с ним совсем маленьким.

— Хорошо, я согласна, — нехотя произнесла Селония, понимая, что у неё нет выбора.

Как он и сказал, её отец, несомненно, предоставил бы ему должность в поместье герцога.

Для её влиятельного отца это было проще простого.

Он был бы рад ещё больше укрепить положительный имидж герцога, приютив Ночного Зверя, поэтому вряд ли отказал бы ему.

Ей это совсем не нравилось, но лучше уж месяц подержать его за руку, чем видеть, как он становится сотрудником их семьи.

— Но у меня есть условия. Поклянись, что не причинишь вреда ни мне, никому-либо из моего окружения. И дом тоже не трожь. Только тогда я согласна.

Если это поможет избавиться от проблемы, то в этом нечего было терять.

— Хорошо.

— Держи слово, прошу.

— Буду.

— Тогда где мы будем встречаться? Нельзя же каждую ночь прятаться в чужой комнате. Это вызовет ненужные толки.

Она вырвала свою руку из его ослабевшей хватки и выпалила это на одном дыхании.

Со стороны будет выглядеть так, будто взрослые мужчина и женщина встречаются каждую ночь, словно любовники. Даже несмотря на то, что он был гостем в этом доме, спасшим её жизнь.

Это её дом, но вокруг так много глаз и языков, которые невозможно контролировать. Слухи неизбежно поползут по округе.

— Я буду навещать тебя ночью.

— Я же сказала, не в комнате.

— Не волнуйся. У меня есть способ.

Он загадочно улыбнулся, словно заранее всё продумал.

"Это и есть его способ?"

Селония ошарашенно смотрела на него, стоящего перед ней посреди её комнаты.

— Угх… держи меня!

Он внезапно возник в её комнате и сразу протянул руку, словно нахлынувшая боль высасывала из него жизнь.

— Ты в порядке?

Она быстро преодолела замешательство и схватила его руку.

Его лоб был покрыт испариной. Всё так же, как и вчера. Тот же измученный вид, словно его пожирает боль.

— Угх…

Он подавил стон и крепко сжал её руку, словно это был спасательный круг. Боль, терзавшая его тело, отступила в мгновение ока.

Так вот что такое – жить? — подумал он. Он чувствовал себя живым, лишь держа её за руку.

— Садись.

Селония пододвинула стул, стоящий неподалёку.

Он полностью зависел от её прикосновения, и его лицо казалось таким измученным, что в ее сердце зародилось лёгкое сочувствие.

Правильно ли это? – подумала она.

Даже если так, правильно ли это – помогать Королю Демонов?

Она согласилась, потому что хотела избавиться от него как можно скорее. Но всё равно чувствовала себя неловко.

И всё же…

Селония молча наблюдала за дрожащей рукой, отчаянно цепляющейся за её ладонь.

Полночь.

Лунный свет проникал сквозь окно, освещая его бледное лицо. Она видела, как он до крови кусает губы, сдерживая мучительную боль.

Я не виновата, это неизбежность судьбы, – напомнила она себе.

Убийство Короля Демонов, его смерть – это цель героев, одна из заповедей оригинальной истории.

Его нужно было убить, и они должны были это сделать. Не было вины в том, чтобы уничтожить его.

После шести месяцев тяжких испытаний они встретились с ним и просто уничтожили зло, причинявшее нам страдания, зло, погрязшее в грехах этого мира.

Смерть одного человека сделала их героями и спасителями.

Не было вины. Они просто делали то, что должны были сделать.

Но видя его сейчас живым и страдающим…

— Тебе лучше?

Вынырнув из своих мыслей, она обратилась к нему. Который, казалось, пришёл в себя и смотрел на неё.

— Да.

— Ты больше не кровоточишь.

Повязка у него на груди была цела.

Она облегчённо вздохнула. Если бы он ещё и кровоточил, она бы действительно испытывала угрызения совести.

— Ты ещё и телепортируешься?

— Наверное, это так называется?

— И ты даже не знал об этом?

Селония покачала головой и попыталась высвободить

Утренний свет, просочившись сквозь шторы, наполнил комнату золотистой пылью, а за окном раздалась трель первых птиц. Он открыл глаза, неторопливо вытягиваясь на кровати, будто кот, предвкушающий охоту.

Нельзя сказать, что он спал. Скорее, бодрствовал в полумраке, ожидая наступления этого неизбежного утра.

Длинные ноги едва коснулись прохладного пола, и он, словно ощупывая почву после долгого сна, поднялся. Дверь распахнулась, выпуская его в знакомый лабиринт коридоров герцогской резиденции. Знакомый до каждого завитка лепнины, до каждой тени, играющей на стенах.

Это утро, следующее за безболезненным рассветом, манило обещанием. Он знал: он увидит её. И это знание рождало в груди неведомое доселе чувство, легкое и хрупкое, как крылья бабочки. Счастье? Возможно. Он не помнил, когда в последний раз испытывал нечто подобное. Вернее, не помнил вообще ничего, поэтому, скорее всего, это был первый проблеск истинного счастья в его бесцветной жизни.

Его существование, казалось, обрело смысл с того момента, как её рука, такая теплая и живая, обвилась вокруг его ладони в полночной тишине. С ней даже адские ночи стали терпимыми, превратились из пытки в подобие ритуала. Ужасающая боль, сковывавшая его тело и разум долгие три месяца, отступала, таяла, как первый снег под лучами солнца, стоило лишь прикоснуться к её коже. Она лишь легко касалась его груди, словно боясь обжечься, и тут же отдергивала руку, как мышь, испуганная тенью ястреба. А он… в эти мгновения он испытывал восторг, не поддающийся описанию словами.

До встречи с ней каждый рассвет становился мучительным поражением, отступлением перед неумолимой болью. Теперь же она стала ответом, ключом к избавлению.

Для него, человека, потерявшего память и скитавшегося по миру больше трех месяцев, неделя, проведенная рядом с Селонией, превратилась в череду первых в его жизни обыкновенных, но оттого еще более совершенных дней. Впервые он почувствовал, что жизнь без боли может быть яркой и полной, словно полотно, расписанное всеми цветами радуги. И даже эта скучная, размеренная жизнь, казавшаяся ранее тяжким бременем, вдруг обрела смысл.

— О, здравствуйте! – раздался робкий голос.

Он, нехотя оторвавшись от своих мыслей, равнодушно поднял голову. В нескольких шагах стояли две служанки, одетые в униформу. Одна из них, покраснев, нервно теребила подол платья.

Он понял, что они приветствуют его, но не счел нужным ответить. Даже не удостоил их взглядом, продолжая двигаться по коридору с прежней скоростью.

— Д-доброе утро…! Ах… он не ответил…

— Наверное, не услышал. В следующий раз обязательно ответит, – прозвучали позади разочарованные и утешающие голоса.

За неделю, проведенную в резиденции, к нему часто обращались с подобными приветствиями. Поначалу он старался не обращать на них внимания, избегая лишней суеты и сосредоточившись на том, чтобы облегчить свою боль. Но теперь… теперь ему было все равно. Мир вокруг перестал существовать. Его интересовало лишь одно.

Он улыбнулся про себя, вспоминая лицо женщины, которая каждую ночь, вопреки условиям договора, брала его за руку. Всего месяц…

— Этого не будет, – пробормотал он вслух, словно отгоняя наваждение.

Теперь, когда ему становилось лучше, он не собирался так просто отпускать её. Даже если память так и не вернется, даже если она никогда не расскажет ему о его прошлой жизни. Эта женщина была ему необходима, как воздух, как солнце, как сама жизнь.

— Хе-хе, – довольный мурлыкнул он, не замечая, как оказался перед дверью в комнату Селонии.

Тук-тук-тук!

— Эй. Просыпайся!

Судя по настойчивому стуку, кричал кто-то явно нетерпеливый. Селония, погруженная в глубокий сон, мгновенно проснулась от грохота, эхом разнесшегося по комнате. Она сразу поняла, кто посмел нарушить её покой. В этой резиденции был лишь один человек, которому дозволялось стучать в её дверь без предварительного разрешения.

— Выходи быстро!

— Ух, еще минуточку! – она нахмурилась и натянула одеяло на голову, пытаясь укрыться от назойливого звука.

— Выходи!

— Ешь один!

— Выходи, или я выломаю дверь!

— Ух!..

Селония, не в силах больше терпеть этот настойчивый голос, с раздражением скинула одеяло. Снова это утреннее представление. Снова этот назойливый ритуал. Она, чертыхаясь про себя, села на кровати, привела себя в порядок и, тяжело вздохнув, направилась на завтрак.

Прошла ровно неделя с тех пор, как она заключила сделку с Королем Демонов, и, к её удивлению, никаких серьезных инцидентов не произошло. Повязки были сняты, рана заживала на глазах. Каждую ночь он телепортировался в её комнату, и она, стиснув зубы, держала его за руку, пока приступы боли не стихали. Так заканчивался каждый день.

Вопреки её худшим опасениям, он не требовал ничего, кроме прикосновения её руки. Разве что иногда угрожал раскрыть тайны, которые якобы знал о ней.

И все же, чем дольше она держала его за руку, тем тяжелее становилось на душе. Но ей нужно было продержаться всего месяц. Всего месяц, и он, как и обещал, навсегда покинет этот дом.

— Неужели нельзя хоть раз позавтракать в одиночестве? – пробурчала Селония, входя в столовую и видя его, уже вовсю орудующего ножом и вилкой.

— Можно, если проснёшься раньше, – невозмутимо ответил он, разрезая свежий круассан пополам и щедро намазывая его золотистым маслом. Он уже успел привыкнуть к самостоятельности и ловко справлялся с кухонными премудростями.

«Интересно, из-за кого я каждый день ложусь спать так поздно?» – подумала она, сдерживая раздражение.

Селония, подавив порыв швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, села за стол. В последние дни эта сцена повторялась каждое утро. Он был одержим едой. Вернее, одержим тем, чтобы есть вместе с ней.

Намеренно или нет, он всеми правдами и неправдами добивался совместного завтрака. Часто, как и сегодня, будил её ни свет ни заря, чтобы затащить за стол. Игнорировал все её протесты и угрожал, что совместные трапезы – часть их договора, и если она не будет их соблюдать, то он превратит её жизнь в ад. В конце концов ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться его прихоти.

Она не понимала, почему он так одержим едой, ведь она ему, по сути, и не требовалась. Тем не менее, стоит признать, что он честно сдерживал слово и не телепортировался в резиденцию герцога в другое время, кроме полуночи. И она даже не знала, стоит ли благодарить его за то, что он стучит в дверь, а не просто появляется в её комнате, как призрак.

— Тц. Рот порвешь, – он цокнул языком, глядя на неё, сонно зевающую.

Действительно ленивая особа, эта женщина, за которой он наблюдал целую неделю. Целыми днями сидит в своей комнате или попивает чай в саду. Единственное её развлечение – короткая прогулка по саду, и то всего на несколько десятков минут. Он никогда не видел ничего подобного. Впрочем, наблюдать за этим было даже забавно.

— Это потому что я поздно ложусь спать. Из-за кого, интересно… – вытирая слезы от зевоты, Селония сердито взглянула на Короля Демонов.

За время, проведенное с ним, она усвоила одно: он не спал, а потому не понимал её усталости. Отсутствие потребности во сне и еде лишь подчеркивало, что Король Демонов – существо, далекое от человеческого.

— Что значит – спать весь день?

— Ха, - Селония фыркнула, словно говоря, чтобы она не несла чушь.

Но промолчала, понимая, что он задел её за живое, и сделала глоток чая.

Возможно, из-за раннего часа аппетита не было. Тарелка с завтраком, приготовленным с любовью лучшими поварами герцогства, оставалась нетронутой. Тогда как тарелка Короля Демонов уже почти опустела. Сегодняшнее утро ничем не отличалось от вчерашнего.

Знают ли люди?

Как же это раздражает – иметь дело с Королем Демонов, потерявшим память! Это все равно что учить азбуке цыпленка, только что вылупившегося из яйца.

— Что это?

— Рыцари. Они тренируются, – устало ответила Селония на вопрос, который звучал уже в десятый раз за последние несколько минут.

Кстати, называть людей "этим" – верх невежества.

Даже потеряв память, он не мог скрыть свою истинную сущность.

— Рыцари? Эти… штуки? Ха. Посмотри, как они держат мечи! Ужасно, – он презрительно фыркнул, глядя на рыцарей, размахивающих деревянными мечами, словно не веря своим глазам.

Ох… как это раздражает!

Это были рыцари герцогской резиденции, элита армии. Они просто проходили мимо тренировочной площадки, но она не могла сдержать раздражения, слушая эту язвительную критику.

— Думаю, они справятся куда лучше тебя.

— Хочешь, покажу? – он с готовностью принял её вызов, брошенный в порыве гнева.

В его глазах, мелькнувших из-под прядей черных волос, читалась непоколебимая уверенность.

— …Нет.

Селония ответила отказом, мысль об этом казалась ей невыносимой. В душе разливалось раздражение от необходимости отступать, но взрывной нрав Короля Демонов… одно неверное движение с мечом в руках, и учебный полигон взлетит на воздух. Как и тогда…

Легко парируя все их атаки, Король Демонов не устоял перед внезапным выпадом Иана и получил ранение в руку.

— Ха.

Из груди Иана вырвался торжествующий выдох, первый раз ему удалось задеть Короля Демонов. Глаза того вспыхнули молниями первобытной ярости, зрачки закатились, словно он утратил контроль.

Леденящий ужас парализовал их, заставив инстинктивно отступить.

Король Демонов взмахнул рукой, и землю пронзила дрожь. Тёмное колдовство хлынуло из-под земли, хаотичными вспышками разрывая учебный полигон. Магия обрела форму аморфной, гигантской массы и бросилась в погоню. Разрушая все на своем пути, она неумолимо настигала их.

— Рейв, чёрт возьми!

Понимая, что бегство лишь вопрос времени, Мак Райан воззвал к Рейву. Тот мгновенно остановился, поняв замысел друга.

В едином порыве они обрушили свою силу на надвигающуюся волну магии. Энергия меча Райва, пронизанная божественным светом, и драконья мощь Мак Райана столкнулись с черной магией.

БА-БАХ!

Оглушительный взрыв потряс воздух, густое белое облако дыма заволокло все вокруг. Когда дым рассеялся, на месте столкновения зияла огромная воронка, словно кратер вулкана.

Селония содрогнулась, зубы застучали от нахлынувших воспоминаний. Ей не хотелось вновь переживать ту отчаянную борьбу, когда разъяренный Король Демонов обрушил на них свою магию.

— Я бы справился с этим одним щелчком пальцев.

— Да, справился бы.

Селония знала это слишком хорошо. Но видеть, как он радостно хихикает, совершенно не осознавая иронии, было выше её сил. Она просто сдалась, не в силах даже начать объяснять.

Король Демонов витал вокруг неё уже неделю, совершенно бездельничая. Если бы он просто молча следовал за ней, это было бы полбеды, но он забрасывал её вопросами обо всем, что видел, движимый неутолимым любопытством. Словно ходячий, говорящий вопросительный знак, лишенный памяти. За эти три месяца скитаний он так и не приобрёл никаких знаний о мире.

— Мы сегодня не пойдем в кафе?

Селония спросила напрямик, глядя на его лицо, возвышающееся над ней, словно скала. Кафе оставалось её единственной надеждой избавиться от него, хотя бы ненадолго. Он посещал его каждый день, без исключений, получал еду и раздавал её людям, как и в первый раз.

— Я уже был.

— Когда?! Я тебя не видела.

— Пока ты спала до полудня.

— …Полдень, да ну.

Последняя надежда рухнула. Он уже побывал в кафе, значит, будет преследовать её весь день… Отчаяние сдавило горло.

— А это что?

— …

— А это? И это?

— …

— Почему те люди там чмокаются?

— Прекрати!.. Эм? Чмокаются?

Она повысила голос, готовясь огрызнуться на поток вопросов, но замерла, услышав последний. Он отличался от остальных. Повернув голову в указанном направлении, Селония увидела в тени дерева рыцаря и служанку, увлеченных поцелуем.

— Не целуйтесь здесь! Идите туда, где вас не видно! Где вас не видно!

Селония не сдержалась и сорвалась на крик. Им следовало быть осторожнее и прятаться. Даже в тени, это все равно тропинка, по которой ходят люди. Теперь он увидит их и снова начнет задавать вопросы.

— Так что это было?

— Они просто делают это, потому что нравятся друг другу.

— Нравятся друг другу?

— Да.

Селония ответила уклончиво, отмахнувшись рукой. У неё не было сил на объяснения. Ночной Зверь продолжал смотреть на мужчину и женщину, убегавших с пылающими лицами. Теперь эта сцена отпечаталась в его памяти.

Благодаря появлению Джиллиана, словно спасение, Селония смогла сбежать от Короля Демонов и укрыться в гостиной.

— Что-нибудь разузнал?

— Я собирал информацию о Ночном Звере, но мне не удалось узнать ни его настоящего имени, ни места, где он жил раньше. Прости.

Это была не его вина. Эту загадку никто не мог разгадать. Как можно узнать то, чего не знает даже он сам?

— Ничего страшного. Что-нибудь ещё?

— Я подтвердил, что он впервые появился в столице три месяца назад и с тех пор скитался без дома, временно жил в трущобах.

Джиллиан кратко изложил суть и передал документы. Селония взяла бумагу и углубилась в чтение. Информации было немного – лишь одна страница, содержащая все, что о нем известно. Тем не менее, там было объяснение того, почему он брал еду в кафе и раздавал её людям. Оказывается, он заступился за владельца кафе, расправившись с зачинщиком драки. В благодарность владелец обещал ему бесплатное питание каждый день, но поскольку сам он эту еду не ел, он отдавал её голодающим детям возле кафе.

— С тех пор он связан с кафе "Расудан" и, как говорят, ежедневно раздает еду нуждающимся в трущобах.

— Понятно.

— Он также усмирил нескольких хулиганов, и во всех случаях они первыми начинали драку.

Ночной Зверь наказывал только тех, кто затевал ссоры, и все они оказывались преступниками. Так родилась его репутация праведника. Конечно, мало кто осмеливался его задирать. Только отчаянные хулиганы, жаждущие показать свою силу.

"Так и знала."

Она подозревала это. Даже потеряв память, он не перестал творить добро для других.

На этом информация исчерпывалась. Она проливала свет на истинную сущность Ночного Зверя, но этого было катастрофически мало. Похоже, дальнейшие поиски не принесут плодов.

— У леди Грейс не замечено никаких подозрительных действий. Пока не выявлено никаких странных инцидентов.

Другие документы, переданные Джиллианом, также не содержали полезной информации. Ни единой зацепки. Словно она потерялась в туманном, бескрайнем океане. Нельзя сказать, что все происходило случайно, но что-то ускользало от её внимания. Чувство беспомощности сковало её.

— Леди Селония, у вас есть ещё вопросы?

— Нет. Спасибо за помощь. Информации о Ночном Звере достаточно, сосредоточьтесь на расследовании жизни Грейс.

— Да. Слушаюсь.

Селония очнулась от раздумий и встала, чтобы проводить Джиллиана.

— Тогда я пойду.

— Да. Будь осторожен.

Джиллиан поклонился и направился к выходу. Селония собиралась еще немного побыть в гостиной, чтобы собраться с мыслями, и уже хотела сесть обратно.

"Хм?"

На диване, где сидел Джиллиан, лежал свернутый пергамент. Должно быть, он выпал из его кармана. Селония подняла его и, быстро открыв дверь, окликнула удаляющегося Джиллиана.

— Джиллиан, ты обронил это.

Джиллиан обернулся машинально. И в тот же миг, увидев пергамент в её руке, его зрачки расширились, и он бросился, чтобы выхватить его.

— А, а… Спасибо.

Он, казалось, был удивлен своей реакцией, заикаясь и выглядя смущенным.

— Что это? Похоже на старинную бумагу. Может, письмо от возлюбленной?

Селония улыбнулась, отводя взгляд от пергамента, который моментально исчез в его кармане.

— Да… что-то вроде того…

Джиллиан колебался, оценивая реакцию Селонии.

Она взглянула на него и понимающе кивнула.

— Понятно. Будь осторожен, не потеряй его. Иди уже.

— Да…

Джиллиан, пристально изучив её лицо, бросил ледяной взгляд и покинул гостиную. Щелк. Дверь закрылась, оставив Селонию одну.

— …

Она медленно опустилась на диван и откинулась на спинку.

"Там точно кое-что было написано."

Свернутый пергамент не был плотно прижат. И когда она подняла его, Селония ясно увидела внизу имя Грейс. А посередине пергамента был нарисован магический круг.

"Магический круг?"

Почувствовав неладное, она сделала вид, что ничего не заметила, и спросила, не письмо ли это от возлюбленной. Тем временем Джиллиан пытался прочитать её мысли. Словно хотел понять, увидела ли она что-то на пергаменте.

Это не могла быть просто бумага, найденная в ходе расследования дела Грейс. В таком случае, на ней не было бы магического круга. Да и поведение Джиллиана…

Сколько раз Селония с ним ни встречалась, у него всегда было одно и то же выражение лица. Точнее, его отсутствие. Он всегда был бесстрастен, словно ледяной. Но сейчас он заикался и смущался. Это было крайне подозрительно.

"Что-то здесь не так."

Селония, подперев подбородок рукой, утонула в пучине раздумий. Джиллиан… человек отца. Заместитель гильдмейстера гильдии «Файнест», он пользовался безграничным доверием. Но не таит ли он за этой преданностью скрытые намерения, секреты, что укрывает от нее? Лишь тень сомнения, призрак догадки. Но и этого довольно, чтобы разжечь пламя расследования. Обвинения без доказательств – яд, отравляющий душу. Она должна разобраться во всем сама, не тревожа сон отца.

– Ах, мисс!

– Элла?

Мысли только начали обретать форму, когда голос Эллы ворвался в тишину. Селония на миг растерялась, а затем вспомнила: она оставила служанку с Рубеусом, чтобы демон не последовал за ней на встречу с Джиллианом. Предчувствие беды опалило сердце, и она распахнула дверь.

– Что случилось?!

– Б-беда, мисс! Рубеус… он что-то делает со Зверем!

Лицо Эллы, бежавшей по коридору, посерело от ужаса. Селония сорвалась с места, как стрела, пущенная из лука.

Пока он ждал Селонию, умчавшуюся на встречу с таинственным Джиллианом, он лениво прислонился к увитой глицинией стене. Ритмичные крики, доносившиеся неподалеку, нарушали тишину. Прищурившись, он наблюдал за упражнениями рыцарей, наслаждаясь ласковым ветерком и теплыми лучами солнца. Под команды предводителя они синхронно взмахивали мечами.

– Тьфу.

Он брезгливо скривился, словно отведал прокисшее молоко. В фехтовании он не разбирался, но даже муравей понял бы – зрелище удручающее. Столь жалкое, что хотелось отвернуться.

– Эй.

Он окликнул служанку, присевшую неподалеку и ковырявшую землю камешком. Элла, кажется, ее звали. Она всегда вилась вокруг Селонии.

– Д-да?! Я?! – испуганно пискнула Элла.

Он прожил в поместье целую неделю, но ни с кем, кроме Селонии, не разговаривал. Даже с Эллой, постоянно маячившей перед глазами. Лишь Селонии приходилось выслушивать его бесконечные вопросы.

– Да. Ты.

– Ч-чем могу помочь?..

Элла поспешно отбросила камешек и поднялась.

– Ах! Вы голодны? Принести вам еды?

Она хлопнула в ладоши, уверенная в своей догадке. Он то и дело просил юную леди разделить с ним трапезу, значит, проголодался снова.

– Нет.

Еда его не интересовала. Занятие утомительное и бессмысленное. Завтрак, обед и ужин. Три раза в день орудовать вилкой и ножом. Единственное, что удерживало его за столом – атмосфера. Пьянящий аромат свежеприготовленных блюд, мелодичный звон столовых приборов. И Селония, ворчащая на его неуклюжесть, но заботливо наполняющая его тарелку. Он не хотел лишаться этого зрелища.

– Когда твоя хозяйка вернется?

– Мисс? Эм, наверное, скоро. Она никогда надолго не задерживается у Джиллиана.

– Возвращайся к своему занятию.

Услышав ответ, он отвернулся от Эллы.

– Но… вы действительно ничего не помните?

– …

– Совсем ничего? Невероятно!

Элла, почувствовав шанс, принялась засыпать его вопросами.

– И как это – жить, не имея воспоминаний? Это раздражает?

– Эй.

– Должно быть, так душно, да? Наверное… очень тяжело. Я никогда не видела человека с амнезией!

– Ты, маленькая…

Он уже собирался повысить голос, раздраженный ее болтовней, как вдруг раздался новый голос.

– Ах, мы снова встретились.

Повернувшись, он увидел знакомое лицо.

– Лорд Рубеус, рад вас видеть.

Элла узнала Рубеуса и склонилась в поклоне. Рубеус Сид. Командир рыцарей поместья, присутствовавший на ужине с Селонией и герцогом несколько дней назад.

– Да. Где юная леди? Почему ты одна?

– Она отлучилась, встретилась с гостем. Мне велели остаться с почётным гостем.

– Понимаю. Наблюдаете за тренировкой, сэр?

Рубеус взглянул на мужчину, бесстрастно смотревшего на него. Тот, скрестив руки на груди, окинул командира взглядом свысока.

– Не особенно.

– Неужели? Я подумал, вам интересно фехтование, раз вы так долго смотрите.

– Не особенно.

Ответ прозвучал равнодушно. Этот Рубеус, или как там его, был просто назойливым типом. К тому же, в его глазах плескалось что-то, вызывающее раздражение. Фиолетовые, узкие, змеиные зрачки.

Он ненавидел таких людей. Просто отвернулся, игнорируя Рубеуса.

– Не знал, что вы всё ещё гостите в поместье.

Рубеус произнес это резко, с явной насмешкой. Заметив это, тот приподнял уголок рта, словно предлагая продолжить.

– Даже если герцог сказал вам оставаться сколько угодно, любой, у кого есть хоть капля самоуважения, давно бы ушел.

– Самоуважение?

Его бровь взметнулась вверх. Самоуважение? Что это значит?

– Это… как чувство неловкости.

Элла, увидев его замешательство, встала на цыпочки и прошептала ему на ухо. Он расспрашивал юную леди обо всем, большом и малом, но даже так не понимал. Чувство неловкости? Что это за зверь такой?

– Ха. Только потому, что герцог называет вас почетным гостем, это не делает вас особенным.

Рубеус презрительно скривился, словно выплюнул что-то гадкое. Он с самого начала невзлюбил этого типа. Ночной Зверь? Смешное прозвище, не более. Обычный бандит с грязных улиц. И этот наглец осмеливается оставаться в поместье, словно облагодетельствовал всех своим присутствием. Целую неделю не отходит от юной леди. Ему это претило. Селония – его цветок, который он лелеял, которым любовался издали, боясь прикоснуться, чтобы не сломать нежные лепестки. Хрупкая и прекрасная, как нарцисс, недостижимая мечта, которую он хранил в своем сердце. И этот ничтожный тип осмеливается…

– Кажется, вы пытаетесь охмурить добрую юную леди и жить за ее счет. Но я этого не допущу.

Рубеус, обнажив свои истинные чувства, приблизился к нему вплотную и прорычал:

– Вы – бродяга, паразит, которому посчастливилось пригреться в этом поместье.

Выражение его лица было полно отвращения. Больше он не собирался скрывать своих чувств.

– Немедленно покиньте поместье. И забудьте дорогу сюда.

– А если я откажусь?

Он усмехнулся в ответ на абсурдные слова Рубеуса. Его забавляла эта сцена. Улыбка, застывшая на губах, еще больше взбесила командира рыцарей. Рубеус стиснул зубы, в его фиолетовых глазах вспыхнул гнев.

– Я слышал, вы довольно силен. Предлагаю дуэль. Если я выиграю, вы немедленно покинете поместье.

– А если выиграю я? Ты сбежишь?

– Ха…

Рубеус фыркнул, не веря своим ушам. Он – командир рыцарей поместья. По навыкам он не уступал Иану Шервиллю. А тот – всего лишь уличный головорез. Между ними – пропасть.

– Отвечай.

На его лице не осталось и следа улыбки. Он ждал ответа.

– Ладно.

– Прежде чем начать, позволь дать тебе совет. Если не хочешь быть униженным, избавься от зрителей.

Он похлопал Рубеуса по плечу и шагнул вперед. Под палящим солнцем его глаза горели красным пламенем. Он собирался отнестись к этому серьезно. Ему надоело, что Рубеус при каждом удобном случае вспоминает о Селонии.

— Кьяа!

— Может, стоит их остановить?

Чем ближе они подходили к тренировочной площадке, тем яростнее становился гвалт. Селония не сбавляла шаг.

Ещё издали она увидела плотное кольцо людей, обступивших арену. Рыцари и слуги, слившись в единую массу, скрывали происходящее за своими спинами.

"Я так мило попросила, а он всё равно это сделал!"

Селония сжала зубы. Добравшись до тренировочной площадки, она решительно пошла напролом, раздвигая любопытствующих.

— Кто это тут… Ах, юная леди!

Слуга, отброшенный в сторону, едва удержался на ногах. Узнав Селонию, он склонился в поклоне и поспешно отступил. Её голос, как клич трубы, заставил остальных слуг, объятых трепетом, расступиться, словно воды Красного моря.

Взору открылась тренировочная площадка. В самом центре вытоптанной земли, подобно двум противоборствующим стихиям, застыли Король Демонов и Рубеус.

Точнее, стоял лишь Король Демонов.

Рубеус же, словно поверженный идол, сидел на земле, смертельно бледный, держа в руках обломки меча, расколотого надвое.

Они сражались настоящим оружием, а не тренировочными деревяшками.

— Что здесь происходит?! — в голосе Селонии звенел ужас, когда она бросилась к ним.

Она встала перед Рубеусом, словно живой щит, оберегая его от Короля Демонов.

— …

В его взгляде мелькнуло что-то странное, но Селония не обратила внимания.

— Немедленно бросьте этот меч! Сейчас же!

— Леди Селония, со мной всё в порядке, ух…

— Сэр Сид! Вы в порядке?

Ярость клокотала в её голосе, когда она обернулась на его стон.

— Ух…

Рубеус, исказившись в гримасе, прижимал руку к левому плечу, изображая мучительную боль.

Сердце Селонии сжалось от тревоги. Она опустилась на колени, пытаясь осмотреть его. Ни царапины, ни капли крови не было видно, но что-то явно было не так.

— Немедленно отнесите сэра Сида к лекарю! Живо!

Оглушённые её приказом рыцари очнулись и бросились выполнять распоряжение.

— К-командир, встать сможете?

— Смогу. Помогите подняться.

Рыцари подхватили Рубеуса под руки, и они поспешно покинули тренировочную площадку.

Слуги, почуяв неладное, бросились врассыпную.

Ещё недавно многолюдная арена опустела в мгновение ока.

Селония поднялась на ноги и холодно взглянула на Короля Демонов.

— Моя просьба была такой сложной?

— …Ты.

— Неужели так трудно пообещать, что ты не тронешь моих людей, если я помогаю тебе?

Гнев закипал в Селонии, её кулаки непроизвольно сжались.

Не стоило ей соглашаться на это с самого начала.

Она совершила чудовищную ошибку, держа этого опасного человека рядом, наивно полагая, что сможет контролировать ситуацию, просто продержавшись месяц.

— Сколько раз я повторяла это!..

— Он сам вызвал меня на поединок.

— Ха…

Селония с отчаянием провела рукой по волосам, не находя слов для его нелепого оправдания.

Он принял её условия, а значит, никаких дуэлей быть не должно.

Она наивно полагала, что всё будет в порядке, пока она рядом.

Его ежедневные требования еды и бесконечные вопросы обо всём раздражали, но в то же время она испытывала жалость к нему.

Знала, что он не заслуживает сочувствия, но не могла не сострадать тому, кто потерял память и не помнил, кто он.

Ей даже становилось жаль его, когда он отчаянно хватал её за руку каждую ночь, задыхаясь и обливаясь потом.

— Я просто сошла с ума.

Селония с презрением посмотрела на свои чувства.

Её захлестнула волна сожаления и бессилия.

Она чувствовала себя преданной. Он не только обманывал её, которая помогала ему, пренебрегая собственной безопасностью, но и вёл себя, как ему вздумается.

И даже в этой ситуации она была в ужасе от мысли, что не сможет избавиться от него.

— Хочется сказать тебе, чтобы ты ушёл прямо сейчас, но я знаю, что ты не уйдёшь. Ты снова станешь мне угрожать.

— …

— Мне страшно. Я боюсь, что ты причинишь вред моим людям. Поэтому, даже если ты нарушил обещание, у меня нет выбора, кроме как продолжать помогать тебе. Так что хотя бы сдержи своё слово и уйди через месяц. Я тоже буду держать своё слово до конца.

Её ледяные голубые глаза отвели взгляд.

Селония, проглотив комок страха и сожаления, прошла мимо него и покинула тренировочную площадку.

Король Демонов, словно каменная статуя, застыл посреди опустевшей арены.

Он бросил меч на землю.

Звяк.

Меч слабо звякнул, коснувшись земли.

Кровь стекала по его руке, просачиваясь между длинными пальцами и капая вниз.

Кап, кап.

Тёмные капли падали на землю, отмечая место, где он стоял.

— …Вы в порядке?

Элла, наблюдавшая за всем происходящим издалека и не смевшая вмешаться, робко подошла к нему.

— Уходи.

Он бросил лишь эти слова и ушёл.

Его спина казалась такой одинокой, что Элла едва сдержалась, чтобы не броситься следом.

Тем вечером.

Селония, конечно же, не появилась в столовой.

Он тоже не пришёл звать её на ужин.

Но он обязательно придёт в полночь.

— Хаа…

С глубоким вздохом Селония откинулась на спинку кресла.

Как долго ей ещё придётся это терпеть?

До конца месяца оставалось ещё три недели.

"Так дело не пойдёт."

Он не собирался сдерживать своё слово. В любой момент он мог устроить что-то подобное.

К счастью, Рубеус отделался лёгкими повреждениями, вероятно, потому что она вовремя вмешалась.

Никаких порезов не было, лишь вывих плеча, который уже вправили, а синяки и отёки быстро пройдут от компрессов.

Отец сказал, что не будет поднимать вопрос о сегодняшних событиях, поскольку это была формальная дуэль, а не драка.

Скорее, он, казалось, был разочарован в Рубеусе.

Рубеус, командир рыцарей семьи герцога, один из лучших в Империи, проиграл какому-то зверю из трущоб.

Он даже усомнился в его компетентности, и теперь должность командира рыцарей резиденции герцога висела на волоске.

Но кто бы ни сражался с Королём Демонов, он бы проиграл. Сила их была несопоставима.

Он, кажется, не использовал магию, но вокруг собралось слишком много народу.

Потеряй он контроль над собой и выпусти он магию, как прежде, всех бы просто смело с лица земли.

Одна эта мысль повергала в ужас.

Даже если он потерял память, она испытала его силу на себе и потому не могла не бояться.

Селония накрыла собой нетронутый ужин на столе. У неё не было аппетита из-за противоречивых чувств.

Солнце уходило за горизонт, предвещая скорое наступление зимы, и за окном уже сгущались сумерки.

Скоро наступит полночь.

Ей совершенно не хотелось его видеть, но неизбежность этой встречи отравляла всё.

— Юная леди…

В этот момент Элла, принесшая по её просьбе горячий чай, робко заговорила.

— Элла, потом.

У неё раскалывалась голова, не было сил говорить.

— Юная леди, можно вас на минутку? Это очень важно.

Селония не могла не обратить внимания на Эллу, которая редко проявляла такую настойчивость.

Элла колебалась, закусив губу, словно принимая важное решение.

— Насчёт Зверя… Он был ранен на дуэли сегодня днём.

— Ты, должно быть, ошиблась.

Селония фыркнула, отмахнувшись от этой нелепой мысли.

Он не мог быть ранен. В противном случае Рубеус был бы весь в порезах.

— Нет! Я видела отчётливо. У него кровь шла из руки, как будто его порезали.

Элла настаивала. В её карих глазах не было ни капли лжи, она говорила совершенно искренне.

"Он был ранен?"

Селония была сбита с толку, но не стала заострять на этом внимание. В любом случае, тот факт, что он напал на члена её семьи, несмотря на все обещания, оставался неизменным.

— И ещё… Рубеус первым начал драку, спровоцировав Зверя.

— Я знаю.

— Тогда вы знаете, что Рубеус обозвал Зверя бесстыдным попрошайкой, живущим за чужой счёт?

— …Что?

— Зверь, кажется, не понял, что значат эти слова.

Элла говорила с уверенностью.

Когда Рубеус произнёс слова "попрошайка" и "приживала", лицо Зверя было таким же, как когда он услышал слово "стыд".

Он явно не понимал смысла этих оскорблений и просто отмахнулся от них.

— Элла, погоди, погоди минутку.

— И он потребовал, чтобы тот убирался и перестал крутиться вокруг юной леди… Зверю это не понравилось, и он вызвал его на дуэль, поставив условие, что в случае победы Рубеус должен уйти из резиденции герцога.

— …

— Это всё так несправедливо! Рубеус – командир рыцарей! А Зверь даже не рыцарь!

Не обращая внимания на протесты Селонии, Элла продолжала изливать свои чувства и переживания, словно свидетель, долго хранивший молчание.

Да, Зверь выиграл, но просьба Рубеуса о дуэли была подлой до невозможности.

Разве разумно требовать от не-рыцаря сражаться на мечах, когда это его основная специализация?

Это было абсурдное предложение, исход которого был предрешён заранее.

Зверь перевернул всё с ног на голову, и Элла не могла удержаться от симпатии к нему.

— …

Разум Селонии помутился от внезапного потока откровений. Но она быстро пришла в себя, понимая, что ей необходимо кое-что выяснить.

— Элла.

— Да?

— Приведи ко мне рыцарей и слуг, которые были на тренировочной площадке с самого начала.

— Да!

Элла выскочила из комнаты, озаряемая светлой улыбкой.

Стрелки часов давно перевалили за полночь – час, когда тишина окутывает мир, погружая его в объятия сна. Селония, словно тень, металась по комнате, не находя покоя на мягких подушках дивана. Его все не было. Запоздал ли он, или вовсе передумал приходить, тревога сдавливала ее сердце ледяными тисками.

В памяти всплыли обрывки фраз, долетевших до нее от рыцарей: "Обычная дуэль…" Они твердили это, словно попугаи, повторяющие заученную фразу. Ища хоть какую-то зацепку, она расспросила слуг, бывших свидетелями того поединка, но их слова лишь подлили масла в огонь:

– Я слышал, как заместитель командира говорил, что командир держал меч в руках, но почти им не пользовался. Словно не хотел причинить вреда. Если бы они сражались всерьез, Рубеус был бы весь в порезах, – прошептал один.

– Я видела все с самого начала, – добавила другая служанка. – Командир был взбешен, когда его оттолкнули, и вдруг бросил в Рубеуса горсть земли. Думаю, порез у него от этого…

Сумбурные обрывки чужих слов порождали в ее голове хаос. Селония с отчаянием осознала, что цеплялась за прошлое, словно утопающий за соломинку, не позволяя себе увидеть правду, скрытую в настоящем. "Почему ты не приходишь?" – мучительный вопрос терзал ее изнутри. Она просто хотела убедиться, но его по-прежнему не было.

Тревожно закусив губу, она барабанила пальцами по колену, и вскочила с дивана. Ее мучило предчувствие, что его чувство вины перед ней толкнет его на необдуманный поступок. И как раз в тот момент, когда она собралась пойти к нему…

– Обними меня…

Ее слуха коснулся тихий, словно эхо, голос. Она обернулась и почувствовала чье-то присутствие.

– Ты в порядке?

Не успела она протянуть руку, как длинные, дрожащие пальцы вцепились в нее, словно магнитом притянутые. Он переплел их со своими, сжимая до боли, словно боясь отпустить. Селония подалась вперед, позволяя ему найти опору.

Он опустился на бархатный диван, занимавший центральное место в ее покоях и ставший его излюбленным убежищем. Его плечи поникли, словно под тяжестью невидимого груза. Съедала ли его боль до этого, но таким сломленным она не видела его давно.

Губы его, искусанные до крови, горели ярким пламенем на бледном лице. Зрачки, расширенные от боли, метались из стороны в сторону, словно корабельная мачта в шторм. Может быть, терзаемый чувством вины, он не находил в себе сил прийти?

Опустив взгляд, Селония заметила рваный рукав на его правой руке.

– Покажи, где ты поранился.

В ответ – молчание. Когда она резко подняла голову, ее взгляд встретился с пронзительным, полным боли взглядом, устремленным на нее. Однако, цвет лица его постепенно возвращался к нормальному, а дыхание выровнялось.

– Зачем тебе это? – приподняв уголки губ в подобии усмешки, спросил он.

Свет луны, льющийся из окна за его спиной, отбрасывал причудливые тени, делая его лицо более суровым, чем обычно. Встретившись с его пронзительным взглядом, Селония с трудом сглотнула и прошептала:

– Ты… ты не пользовался мечом?

– …

– Ты… правда не использовал свой меч, потому что боялся поранить Рубеуса?

– Ха… Да, – с раздражением выдохнул он, словно вынужденный признаться в чем-то постыдном.

Его нетерпение обжигало холодом. Зачем она снова и снова переспрашивает? Неужели она снова не понимает его? Впрочем, ему не привыкать. Вероятно, из-за его внешности и внушительной фигуры его часто неправильно понимали, даже если он просто держал что-то в руках. Люди пугались его, не в силах вымолвить ни слова, но в их глазах всегда читалось подозрение. И пусть он ничего не помнил, не знал, что произошло, он хорошо чувствовал эту враждебность.

Впрочем, ему было все равно. Плевать он хотел на этот мир и на окружающих. Но сейчас, когда он наконец немного успокоился, эта девушка снова его не понимает. От этого раздражение захлестывало его с новой силой.

– Почему?..

– Ты издеваешься? Что в этом подонке такого особенного?

Он не использовал меч не потому, что Рубеус что-то для него значил. Дело было в его обещании Селонии – он поклялся не поднимать руку ни на кого из ее окружения. И в ответ она держала его за руку каждую ночь. Этого было достаточно.

– Прости меня…

– Что?

Его глаза расширились от удивления. Он не ожидал услышать этих слов. Ее голос, полный горечи, дрожал. Что это значит? Он впился взглядом в ее бездонные голубые глаза, сжимая ее руку все сильнее. Все изменилось. Это были уже не те колючие, вечно осуждающие глаза.

Внутри него словно проснулось что-то неведомое. Что это за странное чувство? Поймет ли он, если услышит эти слова еще раз?

– Повтори.

– Прости. Я неправильно поняла.

– Еще раз.

– Искренне извиняюсь.

Селония продолжала просить прощения. И с каждым разом ее искренность становилась все очевиднее. Она знала, кто он – Король Демонов, главный злодей, собирающийся уничтожить мир. Но сейчас она извинялась не перед ним. Она обращалась к тому, с кем провела последние несколько дней. Не к тому жестокому и надменному Королю Демонов, что обрек героев на гибель, а к "нему" – тому, с кем она делила трапезу. Он совершенно не походил на того монстра, которого она знала по книге. Он сдержал свое обещание, данное ей, даже ценой собственной боли.

– …

Он слегка приподнял уголок губ, смотря в ее глаза, которые словно притягивали к себе. В отличие от других, чьи извинения были продиктованы страхом и непониманием, ее слова звучали так сладко, что он готов был слушать их целую вечность. Все это время, после инцидента на тренировочной площадке, у него словно ком стоял в горле, мешая дышать. Он даже не решался прийти к ней в полночь. Но в какой-то момент напряжение исчезло, словно подтаявший снег. Он не понимал, почему.

– Почему ты ничего не сказал?

– А ты бы меня выслушала?

– Прости и за это…

Селония тут же согласилась, опустив голову. Она была той, кто подтолкнул его к этому, и ей нечего было возразить. Она смотрела на него, но все равно не понимала его до конца. Он был опасен, в нем таилась огромная разрушительная сила. Она была уверена, что он не придаст обещанию никакого значения. И только она оказалась той, кто в него не поверил.

– Я обработаю твою руку.

Селония наклонилась и достала из-под стола аптечку. Опустив его здоровую руку, она аккуратно отрезала ножницами рукав на поврежденной. Перед ее взором предстала тонкая, длинная рана. Кровь уже успела засохнуть на коже. Она протерла рану ватным тампоном, обильно смоченным в дезинфицирующем растворе.

– Прости меня.

– Я серьезно.

– Если тебе и правда жаль…

– Я искренна в своих извинениях. Я действительно не знала.

Она опередила его просьбу рассказать о том, кого она знала. Он часто просил ее об этом. Но то, что он сказал дальше, повергло ее в изумление:

– Больше не называй меня "Эй, ты" или как-то еще… Зови меня по имени.

– Имя?

– Да.

В памяти всплыл инцидент на тренировочной площадке, и он нахмурился. Ему не понравилось, что возникло недоразумение, но еще больше его удручало то, что она звала какого-то парня по имени, а его – лишь "Эй". Впервые в жизни ему захотелось иметь имя. Когда другие люди спрашивали его об этом, он никогда не чувствовал такой потребности.

– Как твое имя?

Селония, обрабатывающая его руку, замерла в замешательстве. Имя? Значит ли это, что к нему вернулась память? Сердце ее бешено заколотилось от страха. Но, вопреки ее опасениям, он произнес неожиданные слова:

– Я даже не знаю.

– Что? Ты же сам сказал называть тебя по имени.

– Да. Придумай мне его.

– Я?

– Конечно. Просто сделай это.

Селония не знала, что и думать. Она не знала его настоящего имени. В оригинальной истории он тоже всегда упоминался только как Король Демонов…

Подумав об этом, она вдруг почувствовала жалость к нему. Ей стало понятно, что, когда тебя все время называют Королем Демонов или чем-то подобным, это очень угнетает.

– Как насчет имени Тан? – осторожно предложила она, наблюдая за его реакцией.

– Тан?

– Да. Оно простое и легко произносится. Мне кажется, оно тебе подходит.

Селония зачем-то добавила объяснение. Не могла же она признаться, что это единственное имя, которое пришло ей в голову.

– Подходит?

– Да.

Произнося это слово, он словно оживился.

– Конечно, оно тебе подходит, – заверила она, кивнув головой.

"Тан" – сокращение от слова "Сатана"… Его это наверняка устроит.

– Хорошо. Тогда с этого момента зови меня так.

Тану, казалось, понравилось его новое имя.

– На выход.

– Т-тогда… хорошего отдыха, командир.

Младший рыцарь, ощущая испепеляющую ауру, украдкой оглянулся и пулей вылетел из кабинета.

Едва за ним закрылась дверь, комнату наполнил удушливый запах алкоголя. Рубеус, с пылающими щеками и носом, словно маяк, выдавал количество выпитого с самого утра. Его взгляд, некогда пронзительный, теперь блуждал, не в силах сфокусироваться. Фиалковые глаза, гордость командира, потускнели, уподобившись мертвой рыбе, вызывая неприятное ощущение.

Сидя в кресле с небрежно перебинтованным плечом, Рубеус сорвался. Стакан, зажатый в руке, с силой полетел в стену, вдребезги разлетаясь на осколки, орошая белые обои и ковер липкими брызгами крепкого напитка.

– Осмелился… Осмелился! – прошипел он, судорожно сжимая кулаки.

Волна унижения захлестнула его после вчерашнего позорного провала. Вызванный в кабинет герцога Галлоуэя, он предстал перед ледяным безразличием. Десять томительных минут герцог игнорировал его, не отрываясь от бумаг.

– Подумать только, командир рыцарей герцогства посрамлен Зверем Ночи… Какое унижение для всех нас.

От слов, пропитанных ядовитым разочарованием, сердце Рубеуса рухнуло в пропасть. Холодный, как зимняя сталь, взгляд герцога, какого он прежде не видел, обрушил на него приговор: урезание жалованья на три месяца и бесцеремонный приказ удалиться.

Стать командиром рыцарей герцогства Бесиан стоило ему, второму сыну графа, неимоверных усилий. Десять лет изнуряющих тренировок, выжимающих последние соки из тела, и выполнения самой грязной работы для герцогской семьи. Галлоуэй, конечно, не вышвырнет его окончательно – слишком многое их связывает. Он сохранит за ним должность, а герцог, ради репутации, постарается замять скандал. Шепот о вчерашней дуэли, безусловно, просочится в орден, но со временем утихнет.

Он кипел от ярости, но решил затаиться. Однако утренний визит Селонии сорвал последние предохранители, толкнув его в объятия алкогольного забвения.

– Сэр Сид, я все слышала. И знаю о вашем пари. Сделаю вид, что ничего не было, но не смейте повторять это, пока он здесь.

Ее глаза, обычно лазурные, сейчас метали презрительные молнии. Она отвернулась, не дав ему шанса оправдаться. В этот момент все нежные чувства, которые он бережно хранил, разлетелись на осколки, превратившись в уродливую гримасу ревности. Она твердо намерена удерживать этого… незнакомца рядом с собой.

Почему она защищает его? Неужели… чувства?

Простолюдин, не герцог, не святой рыцарь, даже не дракон!

Он похоронил свои чувства, услышав о ее помолвке с герцогом Ианом. Тот был достойной партией для дочери Бесианов. Даже выбор в пользу святого рыцаря или дракона, вырвавшегося из рабства, был бы понятен. Они – спасители, принесшие мир и признание.

Но сейчас рядом с ней околачивается какой-то нищий. И она относится к нему не как к благодетелю. Они вместе едят, вместе проводят время…

– Как посмел этот выскочка!

Он отказался от нее не для того, чтобы отдать подобному… ему.

Собственным трудом Рубеус достиг своего положения, но разница в статусах была непреодолимой. Она была недосягаемой, благородной, и ему оставалось лишь издали наблюдать за ней. Если бы он знал, что она отдаст свое сердце такому, он бы не остался в стороне.

– Сволочь…

Рубеус вспомнил самодовольное лицо этого парня, его уверенную улыбку. В отличие от него, Рубеуса, колеблющегося во время вчерашней дуэли. Тот даже не обнажил меч, лишь насмехался и толкнул его своей грубой силой. А Рубеус, годами оттачивавший мастерство, лишь беспомощно поддался.

Нет, это оскорбление не останется безнаказанным. Он не позволит этому ничтожеству отнять ее. Не для того он скрывал свои чувства. Он не отступит.

Стиснув зубы, он схватил бутылку. Ревность и уязвленное самолюбие сплелись в уродливый клубок. Селония не достанется никому хуже, чем он сам.

Селония, впервые за долгое время, нарядилась и отправилась на улицу Монтера.

Монтера – самый большой и оживленный торговый район империи Флаган. Он раскинулся на огромной территории, образуя небольшой город с четырьмя кварталами, расположенными вокруг фонтана с ангелами.

На севере – Роблан, кулинарный рай с бесчисленными ресторанами и кондитерскими, которые она часто посещала. На юге – бутики, магазины одежды и ювелирных украшений. На востоке – лавки с мебелью и предметами ручной работы. На западе – магические лавки, где продавались волшебные артефакты.

Сегодня она планировала посетить западный и южный кварталы. Необходимо было найти информацию о пергаменте, показанном Джиллианом, и заказать наряд для приема, который состоится через две недели. Поскольку на пергаменте изображен магический круг, она подозревала, что это может быть магический инструмент.

Селония вышла из кареты у западного входа в Монтеру. Карета остановилась у самого начала улицы, так как дальше проехать было невозможно из-за узости улочек.

– Вау! Сколько всего интересного! – воскликнула Элла, выпрыгивая из кареты и с любопытством оглядываясь вокруг.

Селония тоже была поражена. Она впервые оказалась здесь, хотя много слышала об этом месте. Улицу украшали парящие в воздухе волшебные лампочки размером с кулак. Они висели над головами прохожих, но днем не светились. Говорили, что ночью они озаряют улицу ярким светом, создавая незабываемое зрелище.

Но сегодня у нее не было времени на прогулки. Она решила обязательно вернуться сюда вечером, если представится возможность.

– Мисс, вы все уладили со Зверем? За завтраком у вас, кажется, была такая же дружелюбная атмосфера, как обычно.

– Дружелюбная? – усомнилась Селония, вспоминая завтрак.

Все было как всегда. Однако, так как ей нужно было уйти сразу после еды, она велела ему обедать одному. В ответ он бросил свирепый взгляд и прошипел:

– Ты забыла о нашем договоре? Хочешь, чтобы этот особняк сгорел дотла?

Угроза звучала настолько яростно, что, казалось, вода в стакане покроется льдом. Лишь после ее объяснений напряжение в его глазах спало.

– Элла, тебе нравится этот человек?

Скорее в дружеском плане. Селония чувствовала это еще вчера. И благодаря Элле она смогла разобраться в своих чувствах.

– Конечно! Он спас мисс! И он не кажется плохим человеком.

– Почему ты так уверена?

– Настоящий плохой человек – трус, как командир. А Зверь…

– Просто?

– Немного неудачлив, но по-своему честен!

Это комплимент? Она не смогла понять, оскорбление это или похвала. Но, увидев решительное выражение лица Эллы и ее сжатые кулаки, все стало ясно – это была искренняя похвала.

Да. Если смотреть на него без предубеждений, как Элла, он может показаться неплохим человеком. Если не знать о его настоящей личности.

Один магазин, два, три, четыре… Она посетила больше десяти лавок, но все было напрасно.

— Ух ты, да тут кладезь диковинок!

Элла, словно ощутив нечто странное, ступала теперь гораздо осторожнее.

Магазин поражал своей необычностью. Старые лампочки мерцали с неровными интервалами, бросая причудливые тени и создавая гнетущую атмосферу.

— Что это? На желе похоже, — Элла ткнула пальцем в нечто толстое, розоватое и овальное, покоившееся на полке.

— Не знаю. Никогда такого не видела, — Селония с любопытством разглядывала предмет, которого касалась Элла.

Здесь было полно вещей, каких не встретишь ни в одном из магазинов, попадавшихся им раньше.

— Это язык гоблина, высушенный и превращённый в украшение.

Низкий, хриплый голос возник словно из ниоткуда, заставив Эллу и Селонию вздрогнуть.

— Г-гоблина…? Я только что трогала язык гоблина… — Элла судорожно отдёрнула руку, и в её глазах заблестели слёзы от отвращения.

Селонию подступила тошнота. Перебив бесчисленное количество гоблинов в Демоническом лесу, она прекрасно знала, как они выглядят и как отвратительно пахнут.

Кто в здравом уме станет делать из их языков украшения?..

— Ха-ха-ха. Есть люди, которые коллекционируют редчайшие вещи. Иногда даже отлавливают и запирают демонов для всеобщего обозрения, — хозяин магазина расхохотался, словно прочёл её мысли, увидев, как дрожат плечи Селонии.

— Ловят и выставляют демонов?

Изощрённое извращение.

Селония, лично сталкивавшаяся с демонами, просто не могла понять этого.

— Чтобы показать свою силу и богатство. Добро пожаловать, принцесса Бессиан.

— …

Селония вперилась взглядом в хозяина магазина, приветствовавшего её. Его белые, как лунь, волосы говорили о прожитых годах. В глубоких морщинах возле глаз, как и у неё, мерцали голубые огоньки.

В его взгляде чувствовалась мудрость, накопленная годами, — глубоком и сверкающем, словно море, полном яркого света. Глубокие носогубные складки обрамляли крупный нос, а длинная белая борода ниспадала с подбородка. Сгорбленный, опирающийся на трость, он явно был не обычным человеком.

— В Империи нет человека, не знающего Четвёрку Спасителей. Меня зовут Виклендер.

— Здравствуйте, Виклендер. Я надеялась, что у вас может быть то, что я ищу.

— И что же это?

— Кусок пергамента размером с ладонь, с нарисованным на нём магическим кругом.

Она задавала этот вопрос уже больше дюжины раз, но на этот раз всё было по-другому. Было ощущение, что искомое действительно может здесь найтись.

— Хм… По одному лишь описанию магического круга найти будет сложно. Существует множество магических предметов с нарисованными кругами.

— Даже если он нарисован на бумаге, похожей на пергамент?

— Да, ведь использование зависит от того, какой именно магический круг нанесён.

Это было для неё новостью. Использование зависит от магического круга.

Селония мало что знала о магии, потому что у неё не было воспоминаний настоящей Селонии. К тому же она лишь мельком видела тот предмет и не могла точно вспомнить, как выглядел магический круг. Даже если он здесь, она могла бы его не узнать.

Тем не менее лучше иметь его, чем не иметь. По крайней мере, появится возможность его изучить.

— К тому же, в наше время это редкость. Рисовать магические круги на пергаменте — это старомодный способ.

Селония кивнула, она уже слышала об этом, и перешла к делу.

— У вас случайно нет того, что я упомянула?

— Вероятно, нет, принцесса. Вы видели, как кто-то им пользовался?

— Да. Я видела его в руках человека.

Селония без колебаний ответила на прямой вопрос Виклендера. Это был логичный вопрос, исходя из её поисков того, о чём она мало знает.

— Хм. Тогда, возможно, этот человек что-то скрывал.

— Скрывал? Что вы имеете в виду?

— Как вы думаете, зачем использовать устаревший метод, который сейчас не применяется?

— Ну, я не очень разбираюсь в магии.

— В наши дни магические круги заранее наносят на портативные артефакты и используют их по мере необходимости. Как только круг нарисован однажды, он сохраняется, и можно продолжать использовать сложные магические круги, не перерисовывая их. Мир стал очень удобным.

При этих словах Селония вспомнила предметы, которые видела в магазинах магии.

Ей объясняли, что магические круги можно сохранять и использовать в предмете, похожем на карманные часы, немного меньше кулака, и это, должно быть, был тот артефакт, о котором он говорил.

— Но за удобство приходится платить. Остаются следы. Другими словами, доказательства. Если захотите расследовать, можно узнать, какой магический круг использовал этот человек.

— Ах…

Селония сразу поняла ход мысли хозяина.

Использовать артефакт из Магической башни удобно, но остаются следы. Что же будет, если нарисовать магический круг прямо на пергаменте? Бумагу можно сжечь и уничтожить, и гарантия анонимности обеспечена.

Значит, Джиллиан использовал пергамент, чтобы скрыть сам факт использования магии.

Почему?

Для чего ему понадобился этот магический круг?

В голове Селонии царил хаос, но одна мысль прояснилась: она больше не могла полностью доверять Джиллиану. Пока она не узнает его истинные намерения, ей придётся сомневаться в нём снова и снова.

— То, что под магическим кругом было написано имя человека, означает, что у него было несколько применений, верно?

— Ха-ха-ха. Верно. Возможно, у меня в магазине и нет того, что вы ищете, принцесса, но зато есть книги.

— Книги?

— Инструкции по рисованию и использованию магических кругов. Я поищу её для вас, если хотите. Как видите, я давно не наводил порядок в магазине, поэтому найти её будет непросто.

— Да, пожалуйста.

Селония впервые с момента входа в Магический район искренне улыбнулась. Даже если она не уверена, книга непременно поможет.

— Тогда я вернусь через несколько дней. Спасибо.

— Принцесса.

Селония, уже собираясь покинуть магазин с Эллой с облегчённым сердцем, обернулась на оклик Виклендера.

— Вы часто болеете?

— Моё тело? Нет. Я в порядке, почему вы спрашиваете?

Селония удивлённо наклонила голову. Виклендер всё ещё смотрел на неё с улыбкой.

Может быть, из-за ясности его взгляда? Селония ощущала тревогу, но больше — ощущение, что её видят насквозь.

— Правда? Тогда это хорошо. Берегите себя.

Она не до конца поняла эти слова, но поблагодарила за прощальное напутствие и вышла из магазина.

— Кто этот человек? Не думаю, что он обычный хозяин магазина.

Селония кивнула в знак согласия.

Может, он бывший маг или что-то в этом роде?

— Теперь направимся в бутик-район?

— Да. Нужно кое-что присмотреть.

Селония, оставив свои размышления, направилась на юг вместе с Эллой.

Трущобы, пропитанные зловонием. Рваные палатки и лачуги из ветхих досок заполнили пустырь, заросший сорняками. Место, куда никто не пойдёт, если не живёт здесь, но Тан шёл уверенно, словно привык к этому.

Как всегда, в руках у него был пакет с едой, полученный в кафе. Стоило ему войти, как люди, гревшиеся у костра из мусора, поднялись навстречу.

Двух детей в рваной одежде подтолкнули к Тану. Остальные взрослые застыли в стороне, испуганно наблюдая.

— Э, Эмили, держи…

Девочка прикрыла собой младшую и робко подошла к Тану. Тан не обратил на неё особого внимания и молча протянул пакет, который держал, девочке.

— С-спасибо… ик!

Девочка, не смея поднять глаз, приняла пакет дрожащим голосом. Она даже не смогла связно говорить и всхлипнула.

— Идите.

Люди боялись его, и это было не ново, поэтому Тан махнул рукой, отпуская детей. Те мигом бросились бежать.

Казалось, что с каждым днем число встречающих его людей уменьшается, но Тан не придавал этому значения. Свою часть работы он сделал. Он повернулся, ни о чём не жалея, и направился к выходу из трущоб.

Интересно, вернулась ли госпожа в особняк?

Эта мысль заставила его вспомнить утренний разговор с Селонией.

— Эй, дело совсем не в этом…

— Тан.

— Да? Ах, да. Тан. Я не хочу нарушать обещание, но у меня появились дела, нужно отлучиться.

Она хотела объяснить, почему не сможет пообедать с ним, но снова назвала его "Эй", и он поправил её. После этого она обращалась к нему только по имени.

Тану пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать улыбку.

— Тан.

Тан прошептал своё имя так, как произносила его Селония. Словно это имя всегда принадлежало ему, оно мягко и ласково обволакивало его.

— Хён!

Уголки губ, невольно потянувшиеся вверх, опустились под воздействием оклика.

– Ха-а…

Тан тяжко выдохнул. Хорошее настроение, в котором он пребывал всего пару мгновений назад, испарилось, когда он вспомнил что должно произойти. Вернулся тот мелкий негодник, неутомимый, как всегда.

– Старший, старший! Фух…Фух…

Он ускорился, но малец был быстрее и вскоре поравнялся с Таном, на его лице просияла лубка, а дыхание сбивалось. Короткие торчащие волосы словно травинки и карие глаза, веснушки рассыпались на раскрасневшихся щеках словно кунжутные семечки, а у одного уголка рта появилась игривая ямочка. Имя этого парнишки было Максвелл.

Восемнадцатилетний Максвелл был тем, кто нашел Тану пристанище в трущобах, когда тот потерял память, а также тот самый мальчишка, что следовал за ним везде попятам. Более того, Максвелла избил человек, который несколько месяцев назад хотел сразиться с Таном. Хотя он и не придавал этому особого значения, когда заботился о Максвелле, с того дня он постоянно ходил за ним и называл его благодетелем.

– Становится все сложнее увидеться с вами! Но я узнал, что вы остались в поместье герцога, выглядите намного лучше!

– Поешь немного хлеба.

– Вы сейчас беспокоитесь обо мне, старший? Я так тронут!

У максвелла был талант перевирать все что ему говорили.

– Ха-а… Просто уходи.

– Хе-хе-хе. Куда мне еще было пойти, как не к Старшему.

А еще он умел весело улыбаться не смотря на то, как сильно раздражал. Тан покачал головой, глядя на Максвелла, и повернулся, чтобы выйти из трущоб. Но, как и ожидалось, он последовал за ним словно щенок.

– Старший, Старший! Как там в поместье герцога? Дочь герцога Бесиан и правда милашка?

– Милашка?

– Да! Вы, наверное, пересекались!

Тан остановился.

Милашка? Это совершенно неподходящее слово. Единственная мысль, которая приходила ему в голову всякий раз как он видел лицо Селонии была о том, что она похожа на неизвестный фиолетовый цветок, который он встречал на улицах. Эти веты всегда притягивали его взгляд, и он часто останавливался, чтобы посмотреть на них.

– Кстати, откуда ты знаешь про нее?

Он грозно посмотрел на Максвелла.

– Ха, серьезно, Старший. Кто в этой империи не знает о дочери Бесианов! Она наша благодетельница!

– Благодетельница?

На этих словах Тан повернулся всем телом к Максвеллу.

– Вы правда не знали? Селония Бесиан одна из четырех спасителей!

Спаситель. Она отличалась чем-то от других людей? Поэтому его боль уходила, когда она держала его за руку? Тан был заинтригован.

– Как это? Объясни.

– О Боже, так вы действительно не в курсе. Тогда позвольте мне, Максвеллу, рассказать вам! Чтобы остановить Повелителя Демонов, который проснулся спустя 100 лет, четыре спасителя…

Максвелл уловил момент и начал болтать без умолку. Его глаза засияли еще больше, чем когда-либо. Впервые Тан спросил о чем-то. Каждый раз, когда он хотел что-то объяснить Тан отмахивался от него, так что все это было довольно неожиданно.

Изо рта Максвелла начали звучать факты, о которых знал каждый житель империи. Тан тихо слушал его историю о четырех спасителях и Повелителе Демонов. Затем он поднял брови услышав странное заключение:

– Значит, все мужчины бросили ее?

– Так и есть. Она осталась одна. Говорят, что даже ее жених, герцог, изменял ей, пока она сама была на волосок от смерти.

– …

– По этой причине, есть некоторые сомнения в том, чтобы причислять герцога к спасителям.

Максвелл пристально посмотрел на Тана, когда тот проявил к нему интерес. Казалось, что и без того свирепое выражение лица стало еще более грозным после того, как он услышал всю историю.

– Какое его имя?

– Кого? А, герцога? Герцог Иан Шервилль. Он командующий Имперских рыцарей.

– Иан Шервилль.

Голос холоднее зимней стужи повторял его имя. Однажды он уже слышал о нем. Но где-же? Где…

– Старший, так удивительно! Впервые, когда вы интересуетесь кем-то.

Максвелл, совершенно невозмутимый, даже несмотря на то, что Тан излучал устрашающую ауру, продолжал щебетать словно воробей. Никогда у них еще не было такого долгого разговора о чем-то, поэтому Максвелл был даже немного взбудоражен.

– Только Леди остается жалеть. Но, Старший, почему ваша одежда разодрана? А на этой стороне шрам… Старший, вы ранены?

Максвелл в ужасе осознал, что правый рукав Тана был порван в клочья. На его мощном предплечье под аккуратно вырезанным лоскутом виднелась скрытая длинная рана, словно кто-то разрезал ее ножницами.

– Когда вы поранились? Кажется, ее хорошо подлечили…

– Тан.

– Там? Где?

– Не старший, а Тан. Это мое имя.

– Ха? У Старшего появилось имя? Или, возможно, вы вернули свою память?

Не обращая внимания на возню Максвелла, глаза Тана горели безмолвным огнем. Казалось, что он вот-вот убьет кого-то.

– Старший, Старший! О нет, он опять уходит.

Затем, словно его никогда и не существовало, Тан исчез.

– Я так и знал. Старший определенно скрывает, что он волшебник!

Максвелл потупился на внезапно опустевшее рядом с собой место, потом пробормотал что-то взволнованно, а его глаза заблестели, и, как ни в чем не бывало, вскоре вернулся в трущобы.

– Ах, Леди. Как насчёт вот этого? Оно хорошо сочетается с цветом ваших волос.

Дизайнер улыбнулась, показывая цветастый набросок с платьем. На бумаге было изображено красивое платье с пышным, струящимся подолом. Однако его стиль казался несколько старомодным.

Селония уже закончила свои дела на улице с магическими предметами и теперь находилась в рядах с магазинами одежды. Среди довольно известных бутиков она зашла в один под названием Веронди. Можно с уверенностью сказать, что более 80% всех платьев, продаваемых в империи, были куплены именно здесь. Пользуясь благосклонностью императрицы, этот бутик был, бесспорно, номер один среди знатных дам империи и все хотели иметь платья именно оттуда. Однако, даже имея деньги на покупку одежды, сшитой Веронди, было не так просто ее достать. Так как владелица отвечала за пошив нарядов императрицы, то проявляла особую тщательность при выборе клиентов. Нет, она вообще почти не принимала клиентов, престиж бутика был олицетворением Ее величества. Поэтому популярность Веронди лишь возрастала, и молодые леди выстраивались в очередь лишь бы хоть что-то приобрести у нее. Если бы они только смогли заполучить хоть лоскут ткан из этого бутика, то в мгновение ока смогли бы заявить о себе в советском обществе.

Конечно, Селония отличалась от других молодых леди. Наоборот, это Веронди Дебюсси, дизайнер бутика, слала приглашения, с вопросом не хочет ли она подобрать платье для празднования именно у них:

– Поняла вас. Как насчёт вот этого? У него дизайн, который ещё больше подчеркивает все ваши главные достоинства.

Веронди заметила, что Селонии не понравилось, и незамедлительно перевернула страницу, предлагая другое платье. Теперь эскизы платьев были сделаны с учётом пожеланий Селонии, поэтому идеально сочетались по цветам и фасону, и подходили ей идеально. Однако проблема была в…

– Не слишком ли броские?

Вероятно, из-за того, что именно она создавала все платья Императрицы, а они, как известно, должны быть красивее всех, работы Веронди могли казаться чрезмерно яркими. Большинство платьев были обвешаны кучами драгоценностей. После полугода сражений с монстрами в громоздком и неудобном снаряжении она предпочла более легкую и комфортную одежду, и такой дизайн ей не нравился:

– Тогда, как насчёт этого?

Веронди без колебаний вырвала эскиз и показала другой. Однако, ни один последующий дизайн платьев ей не нравился:

– Невозможно…

Веронди, ранее полная энтузиазма, теперь испытывала разочарование. Все эскизы, что она тщательно подбирала для Селонии, были отклонены:

– Прошу прощения.

– Нет! Леди, подождите секунду.

Селонии было жаль, но вместо этого Веронди загорелась ее большим энтузиазмом и сразу начала рисовать новые эскизы платьев. Она не могла это так оставить. Загадочные волосы фиолетового оттенка и глаза, глубокие, как океан. Селония всегда была источником вдохновения для дизайнеров, и каждому хотелось хотя бы раз создать для нее уникальный наряд:

– Мне так жаль.

Селония испытывала благодарность и сожаление, смотря на Веронди, пока та со всей страстью создавала свое новое творение.

«Должна ли я сказать, что все в порядке?»

Казалось, что это займет некоторое время.

– Ой!

– Что случилось?

Селония вскочила со своего места, когда Элла, бродившая по бутику, внезапно вскрикнула. И она так же удивилась. За стеклянной витриной бутика, она увидела Тана, стоящего снаружи магазина.

Но то, как он выглядел…

За завтраком я не обратила внимания, но на Тане все еще красовалась одежда, изуродованная моими руками в порыве помощи. Стоило мне ступить за порог бутика, вдохнуть обжигающий воздух улицы, как донеслось:

– Ты…

– Неужели ты щеголяешь так весь день?

Словно у него нет другой одежды, словно плевать с высокой колокольни! Этот зияющий разрез на рукаве словно нарочно выставлял напоказ мою… вину?

– Что?

– Твоя одежда. Она все еще… дырявая.

Он вскинул бровь в деланном недоумении, словно спрашивая: «О чем ты?».

Я же ткнула пальцем в злополучный рукав, будто напоминая о вечном долге. На его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, ему действительно наплевать, или, что ещё хуже, он наслаждается моей неловкостью.

– Принцесса, позвольте предложить вам новые модели! Ах, какое счастье! Вы вместе? – Веронди распахнула двери, словно зазывая меня в свой блистающий мир, и, заметив Тана, её глаза вспыхнули искренним, почти хищным, интересом.

– Ох, небеса! Кажется, джентльмену остро необходима смена гардероба. У нас как раз завалялась рубашка, к сожалению, на размер больше.

Веронди мигом окинула Тана взглядом с ног до головы, расплываясь в профессиональной, но от этого не менее лучезарной улыбке. Я невольно отметила, что её энтузиазм почти зеркально отражает мои прежние страстные наброски, сделанные на полях отчетов.

«…»

На мгновение во мне зародилось сомнение.

Да, именно я порвала его одежду, но ведь исключительно ради благой цели – спасения его драгоценной… шкуры? Совесть грызла меня, несмотря на мои искренние извинения, даже имя, дарованное ему в знак примирения, не принесло должного облегчения.

– Ха… Дайте мне ту рубашку.

Слова слетели с моих губ почти против воли. Сама себе не веря, я ощутила легкий озноб.

Неужели это правда? Я, принцесса Вессиан, покупаю одежду для самого Короля Демонов…

Но, быть может, таким образом мне удастся хоть немного приглушить муки совести, не дающие мне покоя.

– Хо-хо-хо. Прошу, проходите.

Веронди засияла, распахнув двери шире, словно открывая врата в сокровищницу. Предчувствуя выгодную сделку, она с энтузиазмом направила меня в примерочную.

– Пожалуйста, проходите, сэр.

«…»

Тан, казалось, не испытывал ни малейшего желания переступать порог этого кричаще-яркого царства моды, но раз уж я вошла внутрь, ему ничего не оставалось, как последовать за мной.

– Прошу, подождите здесь минутку. Рубашка у нас на складе, клерк сейчас ее принесет – произнесла Веронди, все так же широко улыбаясь и словно ощупывая его взглядом.

Тан нахмурился. Он не раз видел подобные заведения, проплывающие мимо за окном экипажа, но внутрь зашел впервые.

Слишком яркий свет бил по глазам, словно плевал искрами, а удушающий аромат навязчивых духов щекотал нос, заставляя его невольно морщиться.

«Что это за место? Здесь неуютно и… неправильно», – подумал Тан.

– Господин Зверь, присаживайтесь сюда, – Элла приветствовала его, указывая на вычурный, но, на вид, мягкий диванчик.

Заметив знакомое лицо, Тан тяжело опустился на диван, небрежно скрестив длинные ноги.

– Тан.

– Ах, да! Мистер Тан! Хе-хе… – Элла неловко улыбнулась, словно забыла его имя, хотя поправлял я её только сегодня утром.

– Где госпожа? – Он взглядом искал меня, словно я была спасительным маяком в этом хаосе тканей и ароматов.

Он пришел сюда не для этого.

Его истинной целью было разыскать меня и задать вопросы, мучающие его после разговора с Максвеллом.

– Она пошла примерять платье.

Элла поспешила добавить, что я скоро вернусь.

Через несколько мучительных минут ожидания занавеси, скрывающие примерочную, с веселым шелестом раздвинулись в стороны, словно предвещая нечто особенное.

Услышав этот звук, Тан лениво поднял свои красные, до этого ничего не выражающие, глаза.

– Принцесса, вот зеркало.

Веронди подвела меня, облаченную в новое платье, к огромному зеркалу в полный рост.

– Во-первых, этот дизайн идеально подчеркивает ваши линии…

«…»

Веронди принялась расхваливать платье, искусно изгибаясь и прикладывая к моим плечам и талии различные куски ткани, словно создавая шедевр прямо на моих глазах.

Но Тан её не слушал.

В его голове эхом отдавались слова Максвелла.

«Принцесса Вессиан была действительно красивой?»

Красивой? Что это? Что вообще значит это слово?

Для него, лишенного воспоминаний и заново познающего этот мир, это слово казалось чуждым, словно осколок другой реальности, никогда не вызывавшим никаких ощущений.

Но что это?

Его красные глаза, до сих пор остававшиеся спокойными и безразличными, вдруг задрожали, словно от слабого подземного толчка.

В горле пересохло. Его мучила нестерпимая жажда.

Странно, но в груди словно что-то сдавило. Не в том месте, где саднило старое ранение. Левая сторона груди, где медленно билось сердце, начала пульсировать в бешеном ритме.

Он не мог отвести от меня взгляд. От меня, одетой в небесно-голубое платье, идеально гармонирующее с цветом моих глаз, словно отражение лазурного моря.

Он боялся даже моргнуть, словно один неверный жест мог разрушить хрупкое очарование момента.

Безымянный цветок, что приходил на ум каждый раз, когда он видел меня, словно растворился в тумане, уступив место новым, незнакомым ощущениям.

В его красных глазах отражалась только я. Только я. И больше ничего.

Что это? Почему?

– Думаю, будет лучше, если плечи останутся более открытыми.

Уловив момент, я высказала свое мнение Веронди, собирая длинные кудрявые волосы на левое плечо. Платье с открытыми плечами выгодно подчёркивало мои округлое правое плечо и белую шею, до этого скрытые от посторонних глаз локонами.

«…»

В этот момент всё его тело напряглось, словно он готовился к прыжку.

Как бы он ни старался отвернуться, его взгляд был словно прикован к моей обнажённой шее.

Кончики пальцев покалывало от странного, нестерпимого желания. Кровь, бурлящая в его сердце, которое билось всё быстрее и громче, словно собралась в одном месте, грозя взорваться.

Ощутив это тяжелое и незнакомое чувство, он резко поднялся с места, отбрасывая тень на окружающих.

– Куда ты?

Элла, стоявшая рядом, изумленно ахнула, но Тан, не обернувшись, быстро вышел из магазина, словно спасаясь от невидимой угрозы.

«Что-то не так. Что-то ужасно не так», – металось в его голове.

Он попытался унять поднимающийся жар, подставив лицо холодному ветру, словно надеясь на исцеляющее прикосновение.

– Что это…

Он грубо провёл шершавой рукой по лицу, пытаясь прогнать наваждение.

Горело. Его руки и лицо пылали, словно объятые невидимым пламенем.

Его красные глаза беспокойно бегали, смущённые нахлынувшими разом эмоциями и ощущениями, против которых он был совершенно бессилен.

– Черт. Почему мое тело ведет себя как ему вздумается…

Тан поднял голову, и взгляд его устремился в пустоту, словно пытаясь найти ответы в бездонном небе.

Но даже после того, как он сбежал, мой образ не покидал его воображение, словно навсегда выжженный клеймом на сетчатке глаз.

Поэтому? Его сердце так и не успокоилось, словно продолжало биться в такт неведомой мелодии.

– Ха…

Тан глубоко и горячо вздохнул, пытаясь унять бушующий в нём пожар.

Ему было дурно, словно он вдохнул слишком много дурманящих паров.

Ветер ласкал кожу, неся долгожданную прохладу, но жар не собирался отступать. Скорее, затылок горел ещё сильнее, словно кто-то прикоснулся к нему раскалённым углем.

Разрушенное самообладание отказывалось возвращаться, словно преданный союзник, бросивший его в самый ответственный момент.

Даже выйдя на улицу, он продолжал искать моё отражение в витринах, словно надеясь найти там ключ к разгадке внезапно вспыхнувших чувств.

Он не знал, хотел ли он подтвердить свои странные ощущения, или им двигало банальное разочарование, но его взгляд упрямо возвращался ко мне, словно зачарованный.

Что это? Магнит на моём лице?

Стоило нашим взглядам встретиться, как он терял способность отвести глаза, словно пленник, скованный невидимыми цепями.

Губы его нервно дергались, когда он наблюдал за тем, как я рассматриваю наряд, вертясь перед зеркалом то так, то эдак, словно пытаясь запечатлеть каждый изгиб в своей памяти.

– !

Он долго смотрел на меня, не в силах оторваться, но в тот самый момент, когда я повернулась, чтобы посмотреть в его сторону, он вздрогнул и отвернулся, словно его застали за чем-то предосудительным.

Его сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, отчаянно рвущаяся на свободу.

– Да что со мной не так? Я сошел с ума.

Он раздраженно почесал голову, осыпая себя упреками и проклятиями.

Должно быть, он окончательно тронулся из-за воспоминаний, которые никак не могли вернуться, словно осколки разбитого зеркала, отказывающиеся складываться в единое целое.

Иначе как объяснить то, что его сердце так бешено колотится от одного только взгляда? Более того, кипящая в жилах кровь не остывала, а напротив, грозила взорваться, разнося его изнутри на мельчайшие кусочки.

– Мистер Тан.

В этот момент Элла распахнула дверь и выглянула наружу.

– Сказали, что одежда готова, так что, пожалуйста, заходите! Кстати, мистер Тан, вам, кажется, понравилось платье леди! Вы не могли отвести от неё глаз. Значит, вы тоже думаете, что наша леди очень красивая, да?

Элла вспомнила, как Тан не сводил глаз с меня в платье, и произнесла это с неприкрытой гордостью, словно я была её личным достижением.

От этих слов Тан впал в ещё большее замешательство, словно его столкнули в пропасть.

Почему все, кто видит меня, твердят, что я красивая?

Тогда это чувство, которое он испытывает сейчас, и есть то самое знаменитое определение слова "красивая"?

– Селония красивая?

– Конечно! Наша леди – самая красивая в мире!

Элла повысила голос, словно доказывая неоспоримый факт.

– Тогда у всех учащается сердцебиение, когда они видят Селонию?

– …Простите?

Элла на мгновение потеряла дар речи от этого неожиданного и странного вопроса, словно он нарушил привычный ход её мыслей.

– Сэр! Пожалуйста, проходите!

Веронди, ожидавшая, когда Тан переступит порог её магазина, распахнула двери шире, словно призывая его в свои сети.

Тану ничего не оставалось, кроме как неохотно вернуться в удушливый бутик, словно идя на верную гибель.

– Хм?

Элла внимательно посмотрела на Тана и заметила кое-что, что ускользнуло от её внимания раньше.

Кончики его ушей, когда он неловко почесывал затылок, были ярко-красного цвета, словно их коснулось пламя смущения.

Селония воочию убедилась в справедливости поговорки "одежда создает человека", когда увидела Тана.

— Восхитительно! Браво! Я знала, что мой вкус безупречен! — Веронди захлопала в ладоши, ее лицо искрилось неподдельным восторгом.

— Вау! Это невероятно! Он словно стал другим! — подхватила Элла, ее щеки вспыхнули румянцем восхищения. Клерки, зачарованно застыв, согласно кивали, и краска заливала их лица.

Но Тан оставался невозмутим, словно глух к восхищенным возгласам и любезностям. Он даже не взглянул на свое отражение. Его взгляд, ищущий одобрения, был прикован к Селонии, к ее молчанию.

— Эм… тебе идет, — сдержанно проронила Селония, не выдержав его пристального взгляда.

И в тот же миг лицо Тана, показалось, озарилось внутренним светом.

Или показалось?

Селония недоумевала. Черты его лица остались все такими же непроницаемыми. Откуда же тогда это ощущение внезапной вспышки?

Ответ пришел мгновенно.

Дело в одежде.

Тан облачился в белоснежную рубашку, предложенную Веронди.

Человек, привыкший прятаться в тени сурового черного, вдруг предстал в ослепительном белом, и вся его аура преобразилась. Рубашка сидела безупречно, словно созданная для его атлетичной фигуры. Идеальный крой обрисовывал каждый мускул, напряженные линии которых едва проступали сквозь тонкую ткань, заставляя клерков обмахиваться и краснеть от смущения.

— Хм… всё же чего-то не хватает. Можно я кое-что подправлю? — Веронди, с озабоченным видом кружившая вокруг Тана, вдруг просияла, словно озаренная гениальной идеей. — Было бы идеально немного подстричь его волосы! У меня рука набита, я даже мужа стригу. Доверьтесь мне, обещаю, всё будет отлично. Хо-хо-хо.

— …

— Раз уж вы посетили наш бутик, мы должны обслужить вас по высшему разряду!

Веронди уже ловко извлекла ножницы из рук одного из сотрудников. Атмосфера вмиг преобразилась, превратившись в подобие парикмахерской.

Одежда — ее стихия, то, с чего она начала, предлагая Тану новый образ. Но стрижка волос — это уже совсем другая область. Селония обратилась к Тану, который неотрывно следил за ней, не выказывая ни малейшего мнения.

— Что ты хочешь?

— Стричься или нет?

— Решай сам.

— А ты как думаешь?

Селония внимательно изучила его волосы. Действительно, прическа оставляла желать лучшего. Длинная челка почти полностью закрывала глаза, и она задумалась, как он вообще видит.

— Делай, как знаешь, — ответила Селония без колебаний. Если ему мешают волосы, пусть стрижется. Если нет — может оставить. Это его выбор.

— Почему бы и не преобразиться? Аккуратная прическа только подчеркнет его достоинства! Вы ведь тоже так считаете, мисс? — неожиданно вмешалась Элла с многозначительной улыбкой.

Взгляд Тана метнулся к губам Селонии, словно ожидая решающего приговора.

— Это правда, — Селония кивнула, соглашаясь, что стрижка пойдет ему на пользу. И Тан мгновенно принял решение:

— Стриги.

— Хо-хо-хо! Превращу тебя в неотразимого красавца!

Веронди с энтузиазмом схватила прядь волос Тана и принялась за работу.

"Всё ли в порядке?" — Селония усомнилась. Это ведь не профессиональный салон, а вдруг у него останутся проплешины? Селония почесала щеку и присела на диван.

С платьем для бала вопрос был решен. Веронди, мгновенно уловив задумку Селонии, уже увлеченно разрабатывала эскиз, учитывая все ее пожелания. Несомненно, получится нечто волшебное.

Пока Селония ждала Тана, наблюдая, как за окном бутика сгущаются сумерки, она вдруг почувствовала на себе пронзительный взгляд и обернулась. Тан смотрел на нее, даже когда Веронди стригла его волосы.

"Почему он так пристально смотрит на меня?"

— Элла, что-нибудь произошло, пока его не было?

— Что ты имеешь в виду?

— Он ведь неожиданно куда-то уходил, а потом вернулся каким-то… другим?

— Хм… Разве что… Ничего особенного не произошло, — Элла пожала плечами с загадочной улыбкой.

— Готово! — Веронди отступила назад с гордым видом художника, завершившего свой шедевр.

— Вау… Потрясающе! Вы выглядите великолепно! Настоящий джентльмен! — Элла вскочила с места, пораженная преображением.

Селония тоже была изумлена. От Тана исходила совершенно иная аура, нечто большее, чем просто смена одежды. Благодаря стрижке и укладке воском его лоб был открыт под ровно уложенной челкой. Она знала, что у него красивые черты лица, но когда их подчеркнули столь тщательной заботой, его внешность стала просто ослепительной.

Открытый лоб, завораживающие глаза, четкий и резкий нос, надменные губы. Его образ оставался строгим, но та грубая атмосфера, которую он излучал раньше, уступила место утонченной изысканности. Ее взгляд невольно притягивался к нему.

Прямая осанка, уверенность в каждом движении, прекрасно сбалансированная мускулистая фигура — он больше не был ночным зверем. Он напоминал утонченного аристократа высшего сословия, превосходящего даже правителей мира сего.

"Неужели человек способен на такое преображение?" Это было поразительно.

Судя по всему, она была не единственной, кто так думал. Клерки, которые раньше держались на расстоянии из-за страха, теперь украдкой поглядывали на Тана. Их щеки зарделись, словно они встретили знаменитость.

— Хо-хо-хо! Как и ожидалось, это идеально соответствует образу, который я представляла, — Веронди смотрела на Тана с гордым видом, но не могла полностью скрыть дрожь в губах. Вероятно, она немного боялась всё то время, пока прикасалась к его волосам. Её дизайнерское рвение попросту заглушало страх.

Тан, будучи высоким и крупным, обладал властным видом, часто пугающим и подавляющим людей, даже когда просто стоял.

— Ну как? Хорошо?

— Просто идеально! Вы самый красивый из всех, кого я когда-либо видела! — Элла рассыпалась в комплиментах Тану, который выглядел немного смущенным. Это не был просто преувеличенный комплимент, чтобы польстить ему. Элла, встречавшая Иана, Рейва и Мака Райана вместе с леди, считала, что Тан намного красивее их всех.

Селония была с ней согласна. В очередной раз она убеждалась, что финальный злодей обладает внешностью, превосходящей главных героев.

— А ты что думаешь? Тебе нравится? — Тан вновь потребовал ответа от Селонии.

Селония, слегка раздраженная его напором, кивнула и подняла большой палец вверх.

— Что это значит?

Брови Тана изогнулись в недоумении.

— Это значит, что это лучшее! — пояснила Элла значение жеста. По лицу Тана пробежала тень улыбки.

Селония еще раз уточнила детали заказа с Веронди и попросила счет, чтобы оплатить одежду Тана.

— Не говорите глупостей! Это подарок. Вещи, которые вот-вот должны были быть выброшены, наконец-то обрели достойного владельца, — Веронди доброжелательно улыбнулась и жестом подозвала клерка.

Клерк тут же протянул Тану несколько пакетов с покупками.

— Это тоже подарки. Никому больше не подходит этот размер. Носите с удовольствием!

— …Кому вообще принадлежала эта одежда? — внезапно задумалась Селония. Так много мужских рубашек в бутике Веронди, специализирующемся на платьях для императрицы.

— Ее Величество императрица заказала эти рубашки для Его Высочества наследного принца. Я сняла мерки и сразу же приступила к работе, но, к сожалению, размер оказался неверным.

— Неужели? Не страшно? Отдавать вещи, предназначенные для наследного принца? — Селония пробормотала, узнав, кому изначально предназначались рубашки. Ее беспокоило, что у Веронди могут возникнуть неприятности.

— Хо-хо-хо! Конечно, нет! Для каждого размера свой уникальный дизайн. Рубашки для Его Высочества переделали под нужный размер, так что не стоит беспокоиться.

— …

Селония вновь уставилась на рубашку, одетую на Тане, с ошеломленным видом. Она выглядела роскошно. Не говоря уже о том, что материал представлял собой высшее качество, достойное одежды, предназначенной для наследного принца.

Она, должно быть, стоит целое состояние. Селония попыталась заплатить, понимая, что не может принять такой щедрый подарок. Но Веронди ни в какую не соглашалась брать деньги, утверждая, что это подарок от чистого сердца. Селонии ничего не оставалось, кроме как уступить. Она решила компенсировать это, заплатив более высокую цену за платье, в котором пойдет на бал.

Когда они уже собирались покинуть бутик, из открытой двери донесся нежный голос:

— Вижу, здесь принцесса. Значит, принцесса тоже пришла заказать платье.

Селония обернулась и увидела Грейс, лучезарно улыбающуюся, в сопровождении Мака Райана.

"Садитесь… Как поживаете?" – прозвучало неприкрыто фамильярно.

Грейс вела себя так, словно мы старые подруги, и даже Мак Райан, стоявший рядом, лишь с напускным сомнением поинтересовался моими делами.

Наглость, не знающая границ! Селония ощутила, как медленно закипает от возмущения.

"Какое чудесное платье! Вы так прекрасны, принцесса, вам всё к лицу!" – Грейс продолжала разливаться сладостью.

Её густые золотые волосы струились, словно мёд, осанка дышала безмятежностью, а в глазах плясали искорки натянутой улыбки.

Селония на мгновение задумалась, не проигнорировать ли её, но любопытство взяло верх.

И потом, каким же надо быть человеком, чтобы украсть жениха и как ни в чём не бывало разговаривать с обворованной?

"Вы тоже пришли заказать платье, юная леди?"

"Да. Думаю, скоро у меня будет повод его надеть," – Селония ответила с лукавой улыбкой. Грейс застенчиво покраснела и потупила взор.

В этот момент она казалась трепетной и смущенной невестой.

Ха! Селония едва сдержала смешок.

Вся эта сцена была разыграна лишь для того, чтобы сообщить о предстоящей свадьбе с Ианом. Верх абсурда!

"Ах, вот как. Прекрасно! Мадам Веронди – исключительная мастерица и очень добра. Уверена, она позаботится о вас," – Селония одарила её сияющей улыбкой, отступая, чтобы открыть Грейс путь к Веронди.

"…"

Грейс с неуловимым напряжением вглядывалась в лицо Селонии, словно пытаясь разглядеть след обиды.

"О, боже, я так благодарна за вашу высокую оценку, принцесса! Хо-хо-хо! Но, юная леди, даже если вы знакомы с принцессой, это не место для случайных посетителей. Простите, но я вынуждена попросить вас покинуть бутик," – Веронди, до этого приветливо улыбавшаяся Селонии, внезапно преобразилась, обращаясь к Грейс с холодной вежливостью.

"Ох, право…" – Селония намеренно бросила на Грейс многозначительный взгляд, полный притворного сожаления.

Мгновенно лицо Грейс побагровело от обиды.

"Разве ты не знаешь, кто я?" – наконец вырвалось из её уст со звенящим высокомерием.

Как это понимать? Она не знает, что я – леди из баронства Беннет? Или не знает, что я стала единственной женщиной среди Спасителей? Или не знает о моей связи с герцогом Ианом, у которого была невеста, и теперь я сама – невеста герцога?

Неважно, что из этого списка является источником её гордости, всё это – чистейшая нелепость.

"Хм. Занятно. Более того, похоже, юная леди плохо знакома с правилами нашего бутика. Мы не принимаем кого попало. Наш выбор клиентов соответствует высоким стандартам," – отрезала Веронди.

"Да что ты такое говоришь!" – Мак Райан, до этого лишь слушавший, выступил вперёд, обрывая Веронди.

Его вспыльчивый нрав, вечно толкающий его вмешиваться не в своё дело, оставался неизменным.

"Мак Райан, всё в порядке. Просто жалко," – проворковала Грейс с жалобным видом.

"Мы можем предложить вам чашечку чая, если пожелаете. Дайте нам знать," – ответила Веронди с деловой улыбкой.

Веронди тоже умела держать удар.

Несмотря на попытки Мак Райана защитить Грейс и выразить своё недовольство, она сказала всё, что хотела, и развернулась, удаляясь вглубь бутика.

"Не думаю. Мак Райан, поищем другое место," – Грейс опустила веки, полные притворного разочарования, и потянула Мак Райана за рукав, уводя его.

"Погоди минутку. Сели, Грейс мечтала сшить платье именно здесь. Не могла бы ты поговорить с этой женщиной за неё?"

"…"

Мак Райан внезапно обратился ко мне, похлопывая Грейс по руке.

Голос вопиющей нелепости.

"Ну, скажи хоть что-нибудь? Ради нашей старой дружбы," – он даже припомнил прошлое.

Что за низость! Он не только ухаживает за женщиной, собирающейся выйти замуж за другого, чтобы заполучить ей свадебное платье, но и просит меня помочь ей в этом!

Меня, которой он заявил о конце нашей дружбы, и у которой он украл сердце, которое когда-то ей принадлежало.

"Ха, он идиот, что ли?" – Селония фыркнула, не веря своим ушам.

"…Что?"

"Лорд Форд, это не то, что решается по моему слову. Пожалуйста, поищите другое место с юной леди," – Мак Райан сделал вид, что не расслышал, но Селония не обратила внимания и отрезала, обращаясь к нему по титулу, а не по имени.

Она не могла вынести, как он произносит слово "дружба" своим грязным ртом.

"Селония, я не прошу о трудной услуге," – продолжал он.

"Перестань так фамильярно называть моё имя. Это не то имя, которое ты можешь произносить так свободно," – отрезала Селония.

"Селония, да ты!.. "

"Эй!"

Внезапно слова Мак Райана прервал грозный голос, раздавшийся сзади.

Все обернулись.

Огромный мужчина выступил вперёд и встал рядом с Селонией.

Подобно зверю, вставшему на задние лапы, чтобы продемонстрировать свою мощь, огромная тень нависла над Мак Райаном.

"Она сказала – не хочет."

"Кто ты такой? Я разговариваю с Селонией, не вмешивайся! Селония, почему ты так упрямишься, когда всё, что нужно – всего одно слово… Кхе!"

Мак Райан не договорил.

Внезапно его схватили за воротник, перекрывая дыхание, и ноги оторвались от земли.

"Тан!" – Селония вскрикнула, широко раскрыв глаза.

Она даже не успела заметить, как он протянул руку, но он уже держал Мак Райана в воздухе.

"Разве ты не слышал? Убирайся!"

"Ух, кто ты такой…!" – Мак Райан отчаянно барахтался в воздухе, пытаясь вырваться из хватки Тана, но безуспешно. Собрав последние силы, он направил их на Тана.

Фсссс!

Но что это? Тан небрежно отмахнулся от атаки Мак Райана одной рукой, и сила дракона рассыпалась пеплом на полу.

Когда Мак Райан в оцепенении осознал случившееся,

"Тан! Хватит! Не надо!" – Селония поспешно схватила Тана за руку.

"…"

Тан, казавшийся готовым убить Мак Райана в любой момент, разжал руку, державшую его за воротник.

"Кх… Что, драку захотел?" – Мак Райан потёр покрасневшую шею и сверкнул золотыми глазами.

Синяя энергия дракона, исходящая от его тела, была видна невооруженным глазом.

"Лорд Форд, прошу вас, остановитесь! Как вы можете использовать свою силу в месте, где так много мирных жителей?" – Селония шагнула вперёд, заслоняя Тана.

Мак Райан, как и Иан, не узнал Тана.

Нужно было немедленно разрядить обстановку. Было бы катастрофой, если бы Тан применил свою силу в полную мощь.

"…"

Тан бесстрастно смотрел на спину Селонии.

Эта сцена точь-в-точь повторяла ту, что он видел вчера.

Тогда она защищала Рубеуса, словно оберегая его от опасности.

А теперь она защищала его.

По какой-то необъяснимой причине его сердце забилось сильнее.

Конечно, Селония не делала ничего намеренно.

"Сели, ты теперь защищаешь этого парня? Это он начал первым!"

"Лорд Форд, это мой охранник защищает меня. Разве вы не знаете, что нельзя использовать свою силу против мирных жителей?"

"Ха!" – Мак Райан презрительно фыркнул.

Мирные жители?

Как дракон, он чувствовал неимоверную силу, исходящую от мужчины с чёрными волосами.

Это была не обычная сила.

Тёмная и плотная энергия обжигала, словно лезвие, готовое разрезать саму кожу.

Кроме того, он с лёгкостью уничтожил силу Мак Райана. Никак он не мог быть мирным жителем.

К тому же, охранник?

Мужчина перед ним отличался внушительной внешностью и был одет так, что было ясно – перед ним особа немалого значения.

"Он – охранник принцессы? Меня зовут Грейс Беннет. Могу ли я узнать имя этого прекрасного рыцаря?" – прервала ход событий Грейс, одаривая Тана восхищённой улыбкой.

Зелёные глаза Грейс не могли оторваться от Тана.

В них даже мелькнула странная жажда, словно она нашла сокровище, которым страстно хотела обладать.

Однако Тан полностью проигнорировал её приветствие и продолжал смотреть лишь на спину Селонии.

«Довольно! Не смей трогать невинных,» – голос Селонии звенел сталью, а взгляд неотрывно следил за Мак Райаном, чьё лицо искажала неутихающая ярость.

«Ты… я запомню это.»

Мак Райан, испепеляя взглядом испуганных сотрудников, словно ставя на них клеймо будущей расплаты, бросил короткое предупреждение Тану и, развернувшись, с грохотом вылетел из бутика.

«Прошу прощения за доставленные неудобства. Надеюсь, до скорой встречи.»

«Юная леди.»

Селония преградила путь Грейс, которая, прячась за спиной Мак Райана, наблюдала за разворачивающимся кошмаром и теперь пыталась ускользнуть, делая вид, что непричастна к произошедшему. Неужели она думает, что сможет просто так уйти?

«Не тешь себя иллюзиями, думая, что принадлежность к ним сделает тебя равной. Это смехотворно, не находишь? Без них ты – ничто. Или я не права?»

Грейс цеплялась за Спасителей, словно за драгоценные трофеи, но это не делало её одной из них. Лишь жалкое подобие.

Ее самонадеянность, не подкрепленная ничем, кроме близости к героям, казалась Селонии нелепой. Кем она себя возомнила?

Улыбка Грейс дрогнула и померкла.

«…Разве это не относится и к тебе, герцогиня? Не будь за тобой семьи Бесиан, никто бы и не вспомнил о твоем титуле и не оказывал бы тебе столько почестей.»

В голосе Грейс сквозила неприкрытая злоба, словно Селония задела ее самое больное место.

Удовлетворенная произведенным эффектом, Селония одарила ее холодной улыбкой и продолжила: «Несомненно. Но, в отличие от некоторых, кто отсиживался в безопасности, я полгода провела в самом пекле, выбираясь оттуда.»

В глазах Селонии, чистых и непоколебимых, словно осколки арктического льда, горел внутренний свет, которого Грейс, казалось, была лишена навсегда.

Грейс это сразу поняла.

Этот свет она видела и в глазах Иана, и Рейва, и даже Мак Райана. Это была их гордость, их честь.

«…Посмотрим.»

Грейс бросила на Селонию быстрый, злобный взгляд, пробормотала эти слова дрожащими губами и стремительно вышла из бутика.

«Я побегу наверх, приму горячую ванну!» – Элла, едва выскочив из кареты, помчалась к дверям особняка.

Предоставив Элле возможность развеять напряжение, Селония, в сопровождении Тана, направилась к главному входу.

«Зачем ты это сделал?» – спросила она, не оборачиваясь.

«Что именно?»

«Ты не мой рыцарь-охранник. Почему ты схватил его за воротник?»

Селонию озадачило поведение Тана.

Он не применил силу, но Мак Райан – граф. Простолюдину хватать графа за воротник – вопиющая дерзость.

Если бы она не назвала его своим рыцарем-охранником, его бы арестовали на месте. Хотя Селония ни секунды не сомневалась, что Тан смог бы отбиться от кого угодно.

«Потому что это он.» – Ответ Тана был краток и прост.

Селония нахмурилась, не понимая.

«Кто такой "он"?»

«Тот, кто предал тебя.»

Женщина и трое мужчин. Их называли четырьмя Спасителями, победившими Короля Демонов. Женщина и один из мужчин были даже обручены.

Но из-за предательства мужчины женщина осталась одна, брошенная своими бывшими товарищами.

Тан почувствовал укол неприязни, когда услышал эту историю от Максвелла.

Странное раздражение клокотало внутри. Ему хотелось разорвать их всех на куски, если бы они только оказались перед ним.

Он даже понял, что тот идиот по имени Иан, с которым он столкнулся раньше, был ее женихом и одним из Спасителей, когда услышал их имена.

Он жалел, что не сломал Иану ногу перед тем, как вышвырнуть его вон.

Поэтому он свернул бы шею Мак Райану, если бы Селония не остановила его.

Единственная причина, по которой он сдержался, – страх, что она снова не поймет его и оттолкнет, если он применит силу, как в прошлый раз.

Она назвала его страшным.

Он готов был терпеть всё, лишь бы этого не повторилось.

«Откуда…» – Селония смотрела на Тана, пораженная.

Неужели к нему вернулась память?

«Я слышал, что в Империи все знают о Спасителях.»

«…» – Селония внимательно изучала лицо Тана, пытаясь найти признаки возвращающихся воспоминаний.

Его алые глаза не выдавали никаких особых эмоций, словно память оставалась запечатанной.

Она почувствовала облегчение.

Это была слишком известная история, он, должно быть, услышал ее где-то.

«Я могу убить их? Я могу убить их, если ты хочешь.» – Тан говорил искренне, ища в ее лице хоть намек на боль или привязанность.

С тех пор как он услышал эту историю от Максвелла, его не покидала мысль, остались ли у нее какие-то чувства к ним.

«Все в порядке. Меня это больше не волнует,» – равнодушно ответила Селония.

«Или я могу отомстить остальным, включая ту женщину. Если хочешь.»

Тан был готов помочь ей отомстить.

Он мог принести их отрубленные головы прямо сейчас, если бы она только велела.

Он мог это сделать. Нет, он отчаянно хотел это сделать.

«Я просто изменилась. И они, и я.»

«…»

«Все.» – Селония говорила спокойно.

Но в этот момент Тан увидел, как в ее глазах мелькнула тень одиночества.

Это чувство было ему слишком хорошо знакомо.

Именно это он ощущал каждый день, каждую минуту, каждую секунду, пока не открыл глаза и не увидел Селонию.

Гнетущая пустота, бездна, в которой он оказался, будучи брошенным в мире, где никто его не узнавал, не зная даже собственного имени.

И эта же тьма, казалось, на мгновение омрачила ее ясное лицо, такое безмятежное и прекрасное…

«…» – Тан прикусил губу.

Почему его так злит ее равнодушие?

Неужели потому, что ей не хотелось, чтобы этим людям причинили вред?

Или потому, что она все еще что-то к ним чувствует?

Он не знал. Просто не мог подавить гнев, поднимающийся из глубины души.

Живот сводило от напряжения.

Желания, вырывающиеся из самых потаенных уголков его сердца, выходили из-под контроля.

Злые мысли постепенно овладевали им.

Темное стремление, подобное всепоглощающей тьме, сжечь все на своем пути, разорвать тех парней на куски и бросить их к ее ногам, затуманивало его зрение.

«Спасибо, что хотел помочь.» – Селония была благодарна, даже несмотря на то, что причина вмешательства Тана оказалась совершенно неожиданной.

Она не знала, что им двигало, но он пытался ее защитить.

Чем больше она узнавала его, тем больше понимала, что, возможно, многое в нем недооценила.

Она даже защитила Тана перед Мак Райаном сегодня, хотя ситуация казалась безвыходной.

Жизни людей действительно… – Она вновь ощутила, как непредсказуема судьба.

Кто бы мог подумать, что ей придется защищать Короля Демонов от Спасителей?

Селония, легко улыбаясь абсурдности ситуации, обернулась, заметив, что Тан замер, не реагируя на ее слова.

«Тан?»

Выражение его лица было странным.

Он хмурился, будто испытывал сильный дискомфорт.

Даже алые глаза, обычно сверкающие ярким светом, казались мутными, словно пелена тумана окутала их.

«Тан!»

«…» – Громкий, знакомый голос пронзил его сознание, и Тан, собрав всю волю в кулак, заставил тяжелые веки подняться.

Тьма, подобно черной краске, покрывавшая его зрение, отступила, и взору открылся знакомый пейзаж.

«Что случилось? Ты в порядке?» – Селония подошла ближе и, встревоженно вглядываясь в его лицо, попыталась обнаружить следы боли, хотя сейчас и не было полуночи.

Но она не увидела ничего. Его глаза и выражение лица казались совершенно нормальными.

«Да.» – Тан, вырвавшийся из плена темных мыслей, ответил кратко.

Что это было?

Чувство тьмы, которое на мгновение захлестнуло его разум.

Если бы она не позвала его, он бы полностью погрузился в эти мысли.

Спасенный от странного наваждения, он сосредоточился на лице Селонии.

Он не хотел забывать этот образ, если тьма снова попытается поглотить его.

«Пойдем внутрь.»

«Ты давно знакома с теми парнями?»

«Ну, я провела с ними полгода. Если считать это долгим сроком, то да.»

Тан мысленно пересчитал это время.

Полгода. Значит, полгода…

По сравнению с ним, встретившим ее всего неделю назад, это действительно долго.

Тану стало интересно, какой была Селония в то время, когда его не было рядом.

Он хотел знать о ней больше, чем эти ублюдки, хотел быть с ней дольше. Если возможно, всю оставшуюся жизнь.

Теперь он, а не те, кто ее предал, был рядом с ней.

Поэтому он должен знать все. Отныне и навсегда.

«Хорошо. Тогда не делай ничего, пока я не попрошу.»

«Кстати, ты облегчаешь мою боль, потому что ты целительница?»

«Возможно.»

Селония шла рядом, поддерживая непринужденную беседу.

Они вошли в особняк герцога, словно давние знакомые, окутанные лучами заходящего солнца.

А черная тень, наблюдавшая за ними из-за дерева, бесследно исчезла.

— Ты звала меня, миледи?

Тень скользнула в будуар, растворяясь в полумраке у занавесей, и беззвучно склонилась.

— Гейл, неужели ты ничего не слышал? — Ничего, миледи. — Ах ты лжец! — Грейс вскочила, одним взмахом руки отправляя в полет фарфоровую чашку и пузатый чайник.

Кипяток и багровый чай брызнули во все стороны, алея на белоснежной скатерти зловещим узором.

— Аргх!

Внезапная ярость исказила лицо Грейс, взгляд метнулся к слуге, полный неприкрытой злобы.

— Сколько еще мне терпеть этот жалкий фарс?! Передай им… передай, что я больше не могу ждать! Немедленно!

Гейл, не дрогнув, разорвал свиток.

Под ногами вспыхнул лазурный круг, и в следующую секунду он исчез в ослепительном сиянии.

На ковре никого не было, лишь занавеси лениво колыхались от ветра, врывающегося в распахнутое окно, словно здесь и не бывало чужого присутствия.

— Здесь кто-нибудь есть?! — Грейс, оставшись одна, процедила сквозь зубы, вонзая взгляд в дверь, словно до этого не соблюдала церемонии с Гейлом.

Вечно они тянут!

Ненавижу их всех.

— Да, миледи! Вы звали? — в дверях появилась запыхавшаяся служанка.

— У тебя глаза только для красоты? Разве не видишь, что здесь натворили?! Убрать немедленно!

Грейс окинула служанку презрительным взглядом, словно наткнулась на надоедливое насекомое, и едва заметно кивнула подбородком.

Служанка, совсем юная, принялась за уборку, стараясь угодить капризной госпоже.

Ее движения, отточенные многократным повторением, говорили о богатом опыте в усмирении чужих истерик.

— Ах, как она смеет… — Грейс прикусила губу, вспомнив Селонию и вчерашнюю встречу.

Обобрали до нитки, ничего из себя не представляет, а всё туда же – нос воротит!

— Кстати… кто этот мужчина?

Мысль об этом вызвала шипящий гнев. Кто этот мужчина рядом с Селонией?

Высокий, черноволосый, с глазами цвета крови.

Впервые она видела мужчину, чья красота могла сравниться с Ианом.

Тан, кажется, его зовут? И одним движением расправился с Мак Райаном…

Нужно узнать о нём больше.

В зелёных глазах Грейс вспыхнул нездоровый интерес.

— Миледи, прибыл герцог Шервилль.

— Что?

Грейс, до этого со скрещенными на груди руками наблюдающая за служанкой, вздрогнула от неожиданного известия. Визит без предупреждения – неслыханно!

— Скорее! Скорее!

В мгновение ока возле нее возникли другие служанки, начав суетливо готовить ее к приему.

Грейс не терпелось. Иан не любит заставлять себя ждать, нужно поспешить.

— Грейс.

Иан, не отличавшийся терпением, влетел в комнату без стука.

— Герцог, я бы сама спустилась к вам, если бы вы подождали в гостиной.

Даже жених не имеет права так врываться в покои дамы.

Грейс сдержала недовольное выражение и одарила его самой очаровательной улыбкой.

— Я соскучился и не смог ждать.

Иан подошёл и крепко обнял её за талию.

От неожиданного прикосновения ее хрупкое тело податливо прижалось к нему.

Грейс едва заметно кивнула служанкам.

Те поняли без слов и тут же, бесшумно, как тени, покинули комнату, оставив их наедине.

— Прости, что в последнее время был занят и не уделял тебе внимания.

Иан смотрел на нее с деланным сочувствием.

Из-за постоянных разъездов с рыцарями она похудела, и это заметил даже он.

— В последнее время участились сообщения о пропавших без вести, я все расследую… Как тебе вчерашняя прогулка с Мак Райаном?

— О, всё было прекрасно, я хорошо провела время.

Грейс улыбнулась так, что в глазах заплясали озорные огоньки.

— Я слышал, ты встречалась с леди Бесиан?

— Ах… ничего особенного не произошло, уверяю.

Грейс потупила взор, добавив в него нотку невинности, вызывающей жалость.

Иан прижал ее к себе, заключил в объятия и твердо произнес:

— Грейс, не волнуйся. Даже если она принцесса, никто не смеет тебя обижать. Ты – моя невеста.

— Конечно. Я – спасительница Империи и невеста герцога, что бы там ни говорили другие.

На мгновение в глазах Грейс промелькнула насмешка, но это длилось лишь долю секунды.

Она продолжала улыбаться, словно нежный цветок, и Иан видел только эту улыбку.

— Да. Ты должна доверять только мне.

Иану нравилось это податливое тело в его руках, идеально созданное для объятий.

Тело, которое беспрекословно следовало за каждым его движением.

— Но каждый раз, когда я прихожу, твоя комната выглядит по-другому.

— Ах, это пустяки! Скоро смена сезона, я всего лишь поменяла шторы… Наверное, поэтому так кажется.

— Хм…

Иан окинул комнату подозрительным взглядом.

Шторы действительно новые, но дело не только в них.

Его память не могла его подвести.

Даже люстра была другой, не той, что в прошлый раз.

И люстра эта – из лимитированной коллекции мастерской Classy Workshop, поставщика Императорского двора.

С каждым днем ее траты растут… непозволительная роскошь.

Иан знал, что семья баронета Беннет не слишком богата, потому промолчал, сдерживая недовольство.

После свадьбы он сможет контролировать ее расходы, научит вести хозяйство в герцогском поместье.

— Кстати, Грейс… не пора ли назначить дату?

— Дату?..

Грейс подняла на него глаза, слегка дрожащие от предвкушения.

— Свадьбы. Я хочу, чтобы ты стала моей женой как можно скорее.

Теперь, когда они официально объявили о помолвке, тянуть больше нет смысла.

— В первую очередь, когда ты переедешь в поместье, почаще навещай моих родителей. Они тоскуют, оставив титулы, так что если ты сможешь с ними подружиться, они очень обрадуются.

В ее глазах промелькнуло раздражение.

Бывшие герцог и герцогиня никогда ее не любили, причину знала вся знать – ничтожная дочь баронета.

Иан намекал, что после свадьбы ей придется изрядно постараться, чтобы завоевать расположение его родителей.

— Давай лучше выпьем чаю и поговорим. Вам ведь нравится наш фирменный дарджилинг, герцог?

Грейс перевела разговор и подвела его к окну.

Она распорядилась принести чай, который он всегда пил в ее будуаре.

В особняке Шервилль царило нескрываемое волнение.

Селония впервые осознала масштабы местной прислуги.

— О, он посмотрел в нашу сторону!

Служанки, слоняющиеся по саду, словно школьницы, стали красными от смущения.

— Какой же он популярный…

Селония фыркнула и посмотрела на мужчину напротив.

Тан, казалось, не замечал всеобщего внимания. Он был полностью погружен в чтение, не обращая ни на кого внимания.

Почему Элла дала ему эту книгу?

Элла одолжила ему ее вчера.

Они поговорили, а затем Элла внезапно протянула ему книгу.

О чем они говорили, оставалось загадкой.

На обложке крупными буквами было написано название, довольно ироничное для двухметрового мужчины.

Видеть, как огромный Тан сидит за чайным столиком и читает дамский роман, было странно.

Несмотря на сомнительный выбор литературы, он был одет в одежду, подаренную Веронди, и его волосы были тщательно уложены. Он сидел, скрестив ноги, и читал, создавая впечатление, что он джентльмен, изучающий светскую хронику.

— Ты хоть понимаешь, что читаешь?

— Вроде того.

Ответил Тан, не отрывая взгляда от страниц.

Несмотря на потерю памяти, читать он, вероятно, умел, раз уже несколько часов был поглощен книгой.

В какой-то момент Селония начала подозревать, что Тан наслаждается всеобщим вниманием.

Сад, где они сидели, был полон слуг, прячущихся за деревьями и кустами, но их присутствие выдавало себя несмолкающим шепотом.

Все они глазели на Тана.

Два дня в поместье не говорили ни о чем, кроме неожиданного преображения Тана.

Старая одежда отправилась в мусорное ведро, а неухоженность сменилась элегантным обликом. После этого его популярность взлетела до небес.

Поползли слухи, что он победил Любеуса, командира рыцарей, и теперь даже рыцари проявляли к нему интерес.

Честно говоря, возможно, так им будет даже лучше. Пока он не вернет память.

Если бы он был обычным человеком, его ждало бы большое будущее. С такой красотой и талантом он мог бы добиться успеха практически в любом деле.

— Что это?

Внезапно Тан ткнул пальцем в страницу и посмотрел на Селонию.

— Что там? — она подумала, что ему попалось незнакомое слово, и внимательно прочитала отмеченный отрывок.

Когда его твердый член вошел в нее, глаза Сиэлы наполнились слезами от небывалого наслаждения, помутившего зрение!..

— Фу!

В ужасе Селония захлопнула книгу.

Зачем Элла дала ему это?!

«Хеу-хеу-хунг~» — Элла мурлыкала себе под нос, ступая по коридору с увесистой стопкой книг в руках.

Тан уже проглотил утреннюю порцию и требовал добавки. И вот, она несла подборку из трёх томов, словно три сокровища. Не просто книги, а настоящие шедевры, способные выжать слезу и заставить сердце трепетать.

И не одни лишь романы.

В стопке затесалась и «История Империи в одном томе» — для общего развития и понимания окружающей действительности.

Логика Эллы была проста: косвенный опыт через чтение – куда эффективнее утомительных лекций.

Без воспоминаний Тан был слеп и глух к контексту мира, не понимал ни его устройства, ни палитры эмоций.

Например, колкости Рубеуса пролетали мимо его ушей, словно комариный писк.

Вчера, по прихоти Тана, Элла часами распиналась, объясняя ему азы мироздания, пока в горле не пересохло.

Но, казалось, слова утекали сквозь пальцы.

На каждое объяснение следовал один и тот же вопрос:

«Почему? Почему так?»

Элла вдруг прозрела, почему у юной леди Селонии при этих бесконечных «почему» начинал дёргаться глаз.

И вот она обратилась к спасительной силе книг.

Раз уж Тан умеет читать, пусть уж лучше с ним говорят авторы, чьи слова льются как мёд, а мысли глубоки, как океан.

Это не лень, твердила она себе.

Она надеялась, что мудрые писатели, с их тонким чувством мира и эмоций, хоть немного прояснят Тану картину.

Но он проглотил все три тома за несколько часов.

Как человек, рекомендовавший сие чтиво, она не могла сдержать прилив гордости.

Элла живо вспомнила вопрос Тана, прозвучавший позавчера:

«Значит, у всех замирает сердце при виде Селонии?»

И уши предательски покраснели! Её-то острый глаз ничего не упустит.

«Уверена!» — заверила она, и глаза выдали её с головой.

Жажда знаний, несомненно, была подогрета юной леди.

Элла отнюдь не собиралась выступать в роли свахи. Просто хотела помочь Тану.

Юная леди всегда отличалась чувствительностью и вспыльчивостью, срываясь на окружающих по малейшему поводу.

Но после своего «пробуждения» [после злополучного инцидента] она словно переродилась.

Элле пришлась по душе эта новая Селония. Она даже спасла её от своры бродячих псов на днях.

В тот день Элла присягнула юной леди на верность.

Предатели-слуги разбежались, и, хотя молодая леди делала вид, что всё в порядке, в ней чувствовалась какая-то вялость и подавленность.

Но с появлением Тана в ней снова заискрилась жизнь.

Элла любила Тана за то, что он, казалось, вновь разжёг угасший огонь в юной леди.

Она понятия не имела, что именно так оживляет Селонию в его присутствии.

«Что вы здесь делаете?»

Элла подошла к гостевой комнате, где обитал Тан, и наткнулась на двух служанок, прильнувших к двери словно воры, подслушивающих каждый шорох.

«Хеок! Н… ничего!» «Мы… просто проходили мимо!»

Перепуганные внезапным появлением Эллы, служанки округлили глаза и бросились врассыпную.

«Что это было?»

Элла запомнила их лица и пообещала себе разобраться с их подозрительным поведением позже. А сейчас… она постучала в дверь.

Тук-тук.

Дверь распахнулась почти мгновенно.

«Ты принесла?» «Да! Держи!»

Элла одарила Тана лучезарной улыбкой и протянула книги. Он выглядел ещё более ослепительно, чем вчера.

Тан захлопнул последний из трёх томов, доставленных Эллой.

Взглянув в окно, он увидел, что день уступил место ночи.

Книги пролили свет на мир гораздо ярче любых туманных объяснений.

«Статус, статус… да…»

Сидя на подоконнике, он задумчиво постукивал пальцами по раме и бормотал себе под нос.

Теперь он понял, почему Селония велела ему не тыкать всем подряд.

В её мире, в мире, в котором он теперь застрял, потеряв память, люди делились на касты.

Тан освежил в памяти ключевые моменты, разжёванные Эллой.

«Титул? Где его достать?»

«Титулы не валяются на дороге.»

«А как их тогда получают?»

«Ну, кто-то был основателем империи, кто-то принёс ей неисчислимую пользу и процветание, и император в награду даровал титул. Кто-то унаследовал его по семейной линии. Вариантов хватает.»

Со слов Эллы, за титулы приходилось платить кровью и потом.

«Значит, я не должен обращаться к графу Форду на „ты“, как вчера… Ладно, я всё равно ничего не помню о своей прежней жизни, но, похоже, сейчас у меня нет титула. Конечно! Твоя защита молодой леди была невероятно крутой!»

Элла бормотала себе под нос, будто сражаясь с внутренними демонами, и в итоге высказала всё, что накипело.

«Ха.»

Тан усмехнулся, находя всю эту иерархию абсурдной.

И из-за этой статусной чепухи он должен быть осторожен с этими отбросами общества?

Почему-то осознание этого факта лишь сильнее раздражало.

В этом не было никакого смысла.

Независимо от статуса, он должен иметь право просто отрубить им головы, если они его раздражают или чем-то не угодили.

«Где взять эту ерунду.»

Несмотря на презрение, Тан всё же спросил Эллу, как получить титул.

Он не понимал системы, но упрямо отказывался чувствовать себя хуже этих выскочек.

«Можно совершить подвиг на войне или добиться чего-то выдающегося, как наша юная леди, когда она сразила Короля Демонов. Но сейчас война закончилась, а Король Демонов мёртв. Так что единственный способ – купить титул.»

«Купить?»

«Да. Иногда семьи, стоящие на грани разорения из-за финансовых трудностей, продают свои титулы за деньги. Конечно, это лишь видимость, большой власти тебе не видать, но титул будет при тебе.»

Деньги, говорите?

Тан никогда ни в чём не нуждался и не стремился к накопительству. Деньги никогда не занимали его ум. Он никогда не задумывался о том, чтобы чем-то обладать.

Но если деньги могут купить ему этот смехотворный титул, то они ему нужны.

Где же их взять?

Впервые в жизни он задумался о деньгах и нахмурил брови.

Взгляд упал на любовные романы, любезно предоставленные Эллой.

Во всех этих историях герои преодолевали препятствия и кризисы, вызванные огромной разницей в социальном положении, и в итоге обретали истинную любовь и счастье.

Его реакция на эти слащавые истории была неизменной: «Что такого в этой любви?»

Что такого в любви, что заставляет одного тонуть в слезах, другого – хвататься за меч ради дамы сердца, а третьего – забывать о еде и питье, тоскуя по ушедшей возлюбленной?

Тан не мог постичь эту загадочную эмоцию.

Он не понимал поступков этих безумных влюблённых.

Поцелуи и ночи в объятиях…

Что в этом такого?

Единственное, что он мог хоть как-то принять, – это то, что их чувства, должно быть, похожи на те, что он испытывал к Селонии.

Тану этого было достаточно.

Если другие испытывают нечто подобное, значит, всё не так уж плохо.

Всё будет хорошо, что бы ни случилось, лишь бы он снова не стал единственным, кто отличается от всех.

Тук-тук.

«Эм… простите. Можно?»

Из-за двери раздался робкий голос.

Лицо Тана, ожидавшего Селонию, мгновенно исказилось в гримасе раздражения.

Сколько раз это повторялось со вчерашнего дня?

Сама Селония ни разу не почтила его своим присутствием, зато другие люди постоянно совали свой нос в его дела.

«Что вам нужно?»

«Я хотела вам кое-что передать. Если вы не против…»

Тан раздражённо щёлкнул пальцами. Дверь с грохотом распахнулась.

«Хео-ёп! К… как она сама…»

Испуганная служанка что-то пролепетала, но тут же забыла о своём замешательстве, увидев лицо Тана.

«Я… я приготовила блины. Подумала, вдруг вы проголодались…»

Служанка, залившись краской, опустила взгляд и протянула тарелку с тёплыми, только что испечёнными блинами.

«Не нужно. Уходите.»

Тан отвернулся, не испытывая ни малейшего интереса к еде без Селонии.

«…Да, да. Тогда спокойной ночи…»

«Эй, ты.»

«Д-да, да? Вам что-то нужно?»

Тан окликнул служанку, уже собиравшуюся уйти с обиженным видом.

Она вздрогнула и медленно подняла взгляд. Тан сидел на подоконнике, освещённый лунным светом.

На мгновение она невольно приоткрыла рот и застыла.

Как человек может быть таким красивым?

Он был воплощением идеала, сошедшего со страниц сказок и грёз.

Сердце служанки забилось, как встревоженная птица, а лицо вспыхнуло, словно заря.

Тан, не замечая её бурной реакции, задал вопрос:

«У тебя есть деньги?»

«Ох, опять не получилось передать? Снова та же история?»

Другая служанка сочувственно вздохнула, увидев, что тарелка с блинами вернулась на кухню нетронутой.

Служанка, только что покинувшая комнату Тана, шла медленно, словно во сне, и прислонилась к стене с тарелкой в руках.

«Что случилось? Тебя тоже отшили?»

«Я… я разговаривала с гостем.»

«Кьяаак! Неужели? О чём вы говорили? Ты видела его лицо вблизи?»

Другая служанка засуетилась, не находя себе места от волнения.

«Рассказывай! Какой у вас был разговор? Что он тебе сказал?»

«Он… он спросил, есть ли у меня деньги.»

«Деньги?»

«Да. Он спросил, есть ли у меня деньги…»

«…»

На кухне повисла тишина.

В этот момент тёмная фигура, прятавшаяся за колонной, бесшумно покинула кухню, услышав краем уха этот разговор.

«Ха, этот нищий ублюдок. Я так и знал.»

На губах Рубеуса заиграла горькая усмешка.

«И что? Ты дала ему то, что он просил?»

«Нет. Он… он просто сказал, что всё в порядке.»

Служанки снова принялись щебетать, как сороки, обсуждая неземную красоту Тана.

Полночь.

– Ха-а…

Тан, судорожно сжав ладони Селонии, издал тяжелый вздох и прижался лбом к нежной тыльной стороне её рук.

– Тебе лучше? – Её голос, сотканный из шелка и сочувствия, пронзил мутную пелену боли. Терзания, словно испуганные зверьки, начали отступать.

Кажется, впервые за долгую неделю он касался её. С каждым днём острая боль, словно пунктуальный палач, приходила ровно в полночь, отступала чуть быстрее. Время, когда он еще не встретил Селонию, казалось кромешным адом. Тогда каждая капля крови обращалась в кинжал, разрывавший его на части. Теперь же это лишь колющая боль, короткий и резкий укол в самое сердце.

– Ты прочёл все книги, что тебе дала Элла? – Селония заметила, как разгладилось его лицо. Такие ночные бдения с разговорами становились привычным ритуалом.

– Да… – Он с трудом сглотнул, увлажняя пересохшее от напряжения горло. Боль стихала. Время, проведённое с ней, текло будто миг. Если бы он признался, что исцелился, она бы безжалостно вырвала свои руки и отослала его прочь.

– Угх…

Ненавидя саму мысль об этом, Тан нарочито простонал и безвольно обмяк рядом с ней. Ее нежные, словно облака, руки ощущались настолько блаженно, что он был готов держать их вечно.

– Мне нужно будет уехать завтра утром. Поешь сам.

Селония предупредила заранее. Отец просил её посетить приём в честь дня рождения дочери маркиза Денроа. Маркиз, давний друг отца, и его дочь, кажется, была очарована Селонией. Отказываться не было причин.

– Я поеду с тобой.

– Нет, я скоро вернусь. Займись своими делами. Незваным гостям там не место.

Селония нахмурилась. Кто знает, что может случиться, если взять его в такое людное место? Нет, это исключено.

– Здравый смысл тебе всё ещё неведом.

– …

Брови Тана изогнулись в недовольной гримасе от столь резкого отказа.

– Ува-ах. Элла одолжила тебе книги? Следует запомнить, что с другими не стоит говорить так грубо.

Селония зевнула, потерев заслезившиеся глаза. Было поздно. Но что-то было не так. Почему она чувствовала себя такой измотанной в те дни, когда держала его руки? Тело обмякало, сковывала сонливость. Не так, как в первый раз, но с каждым разом тяжелее. Может, это оттого, что она больше не тревожилась рядом с ним? Вполне возможно.

С тех пор, как дала ему имя Тан, она иногда забывала, что он – Король Демонов. Всего неделю назад она мечтала избавиться от него, искала любой повод, чтобы выпроводить… А ведь полгода назад она пересекла демонический лес, чтобы найти замок Короля Демонов и убить его. Неужели время, проведённое вместе, настолько изменило её восприятие? Или же Тан, сам того не подозревая, заполнял пустоту, образовавшуюся после ухода главных героев? С ним она перестала чувствовать одиночество. Они вместе принимали пищу, она держала его руки в поздние часы. Но всё это неправильно. Что произойдёт, когда к нему вернётся память?

– Эй, ты хоть знаешь, сколько мне лет?

– Нет.

– Почему ты тогда разговариваешь со мной на «ты»?

Из книг Тан узнал об устройстве человеческого общества: младшие или нижестоящие должны выказывать уважение старшим. Но Селония обращалась к нему так с самого начала.

– Привычка. Со старшими я всегда уважительна.

Отговорка вылетела прежде, чем она успела её обдумать.

Воспитанная в конфуцианской культуре, где почитание старших – закон, она просто не могла обращаться к старшим на равных. Хотя, конечно, истинная причина, по которой она не церемонилась с Таном, заключалась в том, что она знала, кто он на самом деле.

– Ты не знаешь моего возраста. Думаешь, я старше тебя?

– Посмотри на себя. Мне кажется, что старше.

– Хочешь умереть?

– Конечно, нет.

Селония сохраняла невозмутимость даже под испепеляющим взглядом красных демонических глаз. Иначе её бы уже не было в живых.

– Сколько тебе лет?

– Мне? Двадцать… Двадцать один.

– Что?

– Двадцать один.

О нет. Селония поспешно исправилась. Она чуть не выдала свой настоящий возраст. Но телу-то всего двадцать один.

– Двадцать один, – повторил Тан. Какая между ними разница? Он даже не знал, сколько ему самому лет. Лишь надеялся, что не слишком большая.

– Тебе ведь лучше? Тогда уходи. Я устала.

– Аргх… Ещё нет.

Воспользовавшись её замешательством, Тан притворился страдающим, вцепившись в её руки. С каждым днем возвращаться в одиночество становилось невыносимо.

– Ува-ах. Не ври. Ты только что отвечал совершенно нормально…

Тан усмехнулся, глядя на Селонию, которая едва держала глаза открытыми. В первый день она смотрела на него напряжённо, как орлица, а сейчас, после всего пережитого, казалась расслабленнее. Ему нравилось это в ней – беззащитность, которая проскальзывала в её поведении.

– Как я могу спать, зная, что тебе больно? Это бессердечно, – пробормотала она, сонно моргая и слабо пошевелив его руки, словно оковы. Она пыталась бодрствовать, но усталость брала верх.

– Просто спи.

Тан не отрываясь смотрел на её веки, медленно опускавшиеся под тяжестью сна. Это было прекрасно. Для него, кто никогда не спал, наблюдать за спящим человеком было откровением. Закрыть глаза – это совсем другое. Каково это – спать?

– Думаю, я пойду…

Её голос становился всё тише, глаза почти закрылись. Она говорила, что ей неудобно засыпать, пока он держит её руки, но сон всё равно одолевал. Голова то падала, то поднималась, будто вела неравный бой.

Тан, не размыкая их рук, развернулся, чтобы помочь Селонии устроиться на диване, если её голова упадёт.

И тут это случилось. Когда она уже почти провалилась в сон, её тело обрушилось на него.

–…

Он замер.

Не в силах ни повернуться, ни выпустить её руки, чтобы уложить на диван, Тан застыл. Селония, словно котёнок, устраивалась в его руках, словно он был мягкой периной.

– Ох…

Тан тихо выдохнул. По спине пробежал разряд, словно от прикосновения к оголённому проводу. Хуже было то, что она прильнула ближе, и тонкий аромат её духов коснулся его носа. Голова закружилась. Лёгкий ветерок, пролетевший через открытое окно, цветы, с которых только что взлетела пчела, и сладкий мед… Откуда исходил этот запах?

Тан застыл, как аршин проглотил, и опустил взгляд. Сквозь пряди лавандовых волос блеснула её белая шея. Невероятная, почти неконтролируемая тяга уткнуться туда носом охватила его.

В мыслях пронеслась дикая идея – впиться зубами в эту нежную кожу и оставить метку.

Почему?..

Кровь вскипела, как тогда в бутике. Странное чувство наполнило его, сердце бешено заколотилось. Неизвестно откуда взявшийся жар охватил всё тело.

– Безумие…

Осознав, что происходит, Тан прикрыл пылающее лицо рукой и украдкой взглянул на Селонию. Поведение и симптомы, которые он испытывал, были точь-в-точь как у несчастных персонажей из романа, который он сегодня читал.

Уже занимался рассвет, окрашивая небосвод нежными красками зари. Тан не отрывал взгляда от Селонии. Она спала, доверчиво прижавшись к его груди на диване. Каждое прикосновение её нежной кожи обжигало его, лишая воли. Он сидел неподвижно, словно окаменевший, боясь нарушить хрупкий момент.

Нет, это самообман.

Он мог бы отодвинуться, но не желал. Не хотел разрывать эту первую, робкую близость. Его сердце бешено колотилось, сильнее, чем в те моменты, когда она касалась его рук.

Селония тихо посапывала, а щёки Тана заливал смущённый румянец. Его взгляд застыл на её лице, обрамлённом каскадом шёлковых локонов. Неосознанно, словно ведомый невидимой силой, он протянул руку.

Фшух.

Его пальцы осторожно скользнули по её волосам, разделяя тонкие пряди и убирая их за ушко. Под лунным светом открылись нежные щёки.

Кадык Тана дрогнул, и волна желания захлестнула его. В красных глазах, налитых вожделением, вспыхнул огонь. Ладонь несмело коснулась её щеки тыльной стороной.

Какая нежность… Кожа под его рукой покалывала от непривычного ощущения.

Как что-то может быть настолько мягким? Он знал её руки, прикасался к ним каждый день. Но её щека, тонкая верхняя часть тела, лежавшая на его груди… Всё казалось нереально нежным, даже волосы. Совсем не так, как его собственная огрубевшая кожа. Почему? Ему хотелось коснуться всего, каждой частички её тела, даже скрытой под одеждой. Может, именно для того, чтобы убедиться, вся ли она такая… неземная? Что за неведомая сила влекла его к ней? Он никогда прежде не испытывал подобного желания.

– М-м-м…

Селония зашевелилась, словно ей было неудобно. Тан замер, боясь спугнуть её. Она слегка повернулась и уткнулась лицом прямо ему в грудь. Его рубашка и тело ощутили её лёгкое, тёплое дыхание.

– Ха…

Он выдохнул и устремил взгляд в потолок. Голова кружилась, сердце билось так сильно, что, казалось, его стук заполнил всю комнату, отчего он невольно испугался, что разбудит Селонию.

Тан попытался успокоиться, глядя в темноту. Возможно, прочитанные в книгах сцены слишком сильно повлияли на него, раз теперь мысли о поступках главных героев не давали покоя. До недавнего времени он совершенно не понимал их, те действия, что разворачивались на страницах, казались ему чуждыми. Что теперь заставляло его поддаваться эмоциям и так поступать с Селонией?

Во рту пересохло, его охватило тягостное, непреодолимое желание. И он, не в силах с собой совладать, обнял её. Но оставаться так было опасно – это могло привести к тому, о чём он потом горько пожалеет.

Подняв лёгкое, словно пёрышко, тело, он быстро донёс Селонию до кровати и аккуратно уложил. Она не проснулась, лишь её веки слегка подрагивали во сне. Тан уже собирался уйти к себе, но не мог оторвать от неё взгляда.

Ещё немного, ещё чуть-чуть… Время летело незаметно, приближая рассвет.

Наконец, когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Тан покинул комнату.

– Леди, позвольте помочь вам собраться.

Селония сидела перед зеркалом, позволяя служанкам хлопотать над её причёской.

– Неужели я вчера заснула в кровати?

Она задумалась. Селония была уверена, что уснула на диване, после того как попросила Тана уйти, но проснулась уже в постели.

За завтраком она с любопытством спросила его:

– Я заснула на диване?

– Что? Когда я сказал, что ухожу, ты сразу же отправилась в кровать, – ответил он, избегая её взгляда и крутя в руках чашку.

Так или иначе, она помнила, что засыпала на диване, а проснулась уже в постели, куда, вероятно, по словам Тана, добралась самостоятельно. Всё было так сумбурно из-за сонливости.

– В последнее время я какая-то слабая…

И только она подумала о том, чтобы есть больше полезной еды, Элла спросила:

– Я слышала, юной леди Денроа исполняется десять лет?

– Да, это так, – кивнула Селония.

Сегодня ей предстояло посетить банкет по случаю дня рождения младшей леди из семьи Денроа.

– Кстати, нужно подготовить подарок.

Приглашение она получила лишь прошлой ночью, и времени на поиски подарка совсем не было. Не хотелось дарить то, что у маленькой леди уже есть. Что же придумать?

Тут Селония вспомнила вчерашний разговор с отцом. Леди Денроа обожает Спасителей, а особенно мага-целителя, то есть её саму.

– Ей понравится это?

На её лице засияла радость, когда она поняла, как решить эту проблему.

Замок великого герцога стоял на самом севере.

– Разве мы не должны выяснить, что там происходит? – Кельвин стоял на террасе и смотрел вдаль с разочарованием на лице, словно долго сдерживал себя.

Кельвин Финеггер – командир рыцарей великого герцога, мужчина лет тридцати с тёмно-золотыми волосами, карими глазами и крепким телосложением.

Каждое утро и вечер Кельвин стоял здесь и смотрел в сторону места, где когда-то жил.

Замок Короля Демонов был виден с дозорных башен замка герцога, возвышающихся недалеко от Демонического леса. В ясные дни, как сегодня, отчётливо видно, что замок Короля Демонов разрушен и необитаем.

– Кажется, энергия демонов смешалась, поэтому ты так себя чувствуешь.

– Но и энергия лорда становится сильнее день ото дня.

Глаза Кельвина сверкнули от равнодушного ответа Юса. Из тела Кельвина вырвалась тёмная энергия, похожая на острые клинки. Но в следующее мгновение угроза исчезла.

– У тебя нет сил. Глупо тратить свою энергию впустую, приближая конец, – Юс цокнул языком в адрес Кельвина.

Юс Хершбрук – герцог и хозяин этой крепости. Ему было около пятидесяти лет, его волосы полностью поседели, но на лице сохранились веснушки, что сбивали с толку, заставляя думать, что он моложе. Его крепкое телосложение, результат регулярных тренировок, ничем не уступало силе молодых воинов. Юс не был женат, что делало его популярным у молодых леди.

– Если бы лорд был жив, ему бы не составило труда найти нас, – ответил Юс Кельвину, который, прислонившись к перилам террасы, непринуждённо беседовал с великим герцогом.

Он обращался с Кельвином так, будто они были обычными сослуживцами. Но это было неизбежно, ведь они не были настоящими герцогом и командующим. На самом деле их звали Том и Джек, и они были демонами, известными как человекоподобные. Более того, они обладали способностью внедряться в чужие тела и использовать их для своих целей.

Они любили так развлекаться, и поэтому, когда Короля Демонов запечатали, они решили жить как люди. Затем, когда он вернулся, они вновь начали служить ему.

Том и Джек были подданными Короля Демонов и его ближайшими помощниками, словно его глаза и уши. Но три месяца и пару недель назад, прямо перед вторжением людей в замок, лорд приказал им покинуть его, сказав, что справится сам. Юс и Кельвин настойчиво пытались остаться рядом с ним, но были насильно изгнаны.

В тот день их господин погиб. Полное истребление, а не просто печать, как в прошлый раз. В отличие от обычных демонов, «дьяволы» (особый вид) могли разделять свою энергию с Королём Демонов. Но поскольку он был их предводителем, все «дьяволы» погибли вместе со своим королём.

Как только Том и Джек поняли, что их господин умер, они инстинктивно завладели телами людей, находившихся рядом, в противном случае они были бы полностью уничтожены. Они завладели телами великого герцога и его командира рыцарей, как раз вышедших на охоту за демонами, и попытались продлить свою жизнь ради мести. Кроме этого, с момента гибели повелителя демоны не могли использовать свою силу.

Так они проникли в замок под личинами людей. Им приходилось притворяться день за днем, но и это не могло продолжаться вечно. Их источник силы и повелитель больше не существовали в этом мире. Чудом было то, что они смогли так долго выжить и не быть уничтоженными.

Но некоторое время назад едва уловимая энергия господина начала проявляться всё сильнее и сильнее.

– Нам всё-таки нужно отправиться на поиски, – Кельвин не мог упустить даже малейшую надежду. Он был твёрдо уверен, что их господин не мог исчезнуть так просто.

– Покинуть замок? Ты что, совсем выжил из ума? Думаешь, стал настоящим человеком? Очнись! Перестань уже играть в эту глупую игру.

Услышав ответ Юса, Кельвин усмехнулся и тут же поморщился от отвращения.

«Кто убил господина? Разве можно покидать замок великого герцога прямо сейчас? Вдруг наш лорд ещё жив!»

Будь у них прежняя сила, они бы первым делом уничтожили всех этих людишек.

– …

Юсу нечего было возразить на слова Кельвина.

Он был человеком всего несколько месяцев, но не мог удержаться от смеха при мысли о том, как его волнует этот замок, в котором он теперь хозяин. Как он и говорил раньше, независимо от того, сколько они жили в человеческом мире, они никогда не станут настоящими людьми.

– Ладно, ты прав. Едем, – и Юс с Кельвином без промедления отправились в столицу империи, где энергия их господина ощущалась сильнее всего.

В залитой светом гостиной Гэллоуэй встретил Тана с лучезарной улыбкой и провёл к дивану.

— Ха-ха, добро пожаловать, уважаемый гость.

Тан скользнул взглядом по Гэллоуэю, одетому куда наряднее обычного, и опустился на диван. Он чувствовал себя озадаченным.

Возможно, всё ещё находясь под впечатлением от утренних событий, его разум был взбудоражен, и он не мог встретиться взглядом с Селонией за завтраком.

Каждый раз, когда он пытался, он вспоминал то щекотное дыхание, что зарывалось в его объятия. Едва успев вернуться в свою комнату утром, ему пришлось замереть на какое-то время, пытаясь успокоить сердце, колотившееся так, словно готово было вырваться наружу.

Что это за зловещее побуждение, нахлынувшее на него, словно буря?

Разве это не то желание, что испытывали безумцы из книги? Почему я чувствую это…

— Я слышал о деле с Рубеусом. Я опоздал, но хотел извиниться от его имени, поэтому и пригласил вас сюда.

Гэллоуэй передал свои извинения с исполненным достоинства выражением лица. На мгновение Тан не понял, кто такой Рубеус. Тот не вызывал у него никакого интереса. Но вскоре он вспомнил лицо парня, не сдержавшего своего слова.

Он слышал, что, несмотря на обещание уйти в случае проигрыша в дуэли, тот всё ещё здесь. Селония дала ему имя, и потому он совсем забыл о существовании этого человека.

— Всё… в порядке.

Он собирался ответить небрежно, но внезапно вспомнил слова Селонии о том, что с пожилыми людьми нужно говорить вежливо, поэтому слегка заикнулся и повысил тон.

Это было непривычно и неловко, и у него по коже побежали мурашки.

Возможно, за всю свою забытую прошлую жизнь он ни разу не произносил вежливых слов, поэтому почтение давалось ему столь неестественно.

— Ха-ха-ха. Благодарю за понимание. Тем не менее, ради репутации герцога, я надеюсь, вы не станете распространяться об этом деле.

Гэллоуэй доброжелательно изогнул глаза. Однако синий свет в них был весьма твёрд.

Его тон и выражение лица, полные улыбок, несли в себе подавляющую силу.

Разумеется, эта угроза не произвела на Тана никакого впечатления.

Тан безучастно уставился на Гэллоуэя, думая лишь о том, когда же закончится эта утомительная беседа. Разговоры с кем-либо, кроме Селонии, были для него обременительны и неинтересны.

— Если есть что-то, чего вы хотите, скажите мне. Если это в моих силах, я исполню. Можете считать это компенсацией за этот инцидент.

— Хмм.

При этих словах Тан на мгновение задумался.

Он никогда ни в чём прежде не нуждался, но вспомнил о титуле. О чём-то, чего у него не было, но что было у тех спасителей-негодяев.

Стоит ли просить титул? Он выглядит таким богатым…

Тук-тук.

— Ваша Светлость, юная леди говорит, что закончила подготовку.

В этот момент снаружи двери послышался голос слуги.

Услышав это, красные глаза Тана вспыхнули.

Селония была занята подготовкой с самого утра, едва притронувшись к завтраку, и ему было любопытно, куда она направляется.

Когда он сказал, что последует за ней вечером, она категорически отказала. Её слова "незваные гости не допускаются" сильно ранили его. Словно она проводила черту между собой и им.

— Есть одна вещь.

Сказал Тан с улыбкой. Была там черта или нет, это не имело значения.

Он просто уверенно последует за ней.

Несколько минут назад.

Тан стоял, скрестив руки на груди, опираясь о колонну, и наблюдал за людьми, обменивающимися вынужденными улыбками в ходе не особенно интересного разговора.

Это было зрелище, которого он никогда прежде не видел.

Он видел, как люди собираются у костра в трущобах.

Но видеть людей, одетых в роскошные наряды, собравшихся в таком просторном помещении с высоченным потолком и ослепительным освещением, где даже колонна, о которую он опирался, была украшена искусной резьбой, было внове.

К тому же, его терзал вопрос, что эти люди сделали со своими телами, так как они источали такой сильный аромат, от которого его тошнило каждый раз, когда они проходили мимо.

Даже на расстоянии запах доносился до него.

Что это за отвратительный аромат?

Селония благоухала так нежно, что у него кружилась голова. Настолько, что он желал вдыхать её аромат вечно.

— Они все гости маркиза Денроха. Большинство из них — дворяне.

Элла, находившаяся рядом с ним, сообщила ему.

Элла осталась рядом с ним, так как юная леди велела ей присматривать за Таном, чтобы он не устроил какой-нибудь скандал.

Тан воспользовался предложением Гэллоуэя предоставить ему всё, что он пожелает, чтобы попасть сюда.

Ему было бы достаточно проникнуть тайно, но слова "незваные гости не допускаются" задели его, поэтому он нашёл способ последовать за ней легально.

Если спросить, почему он так жаждал следовать за ней, то определённого ответа у него не было.

Но одно было ясно: он хотел быть рядом с Селонией.

— Эй, сколько я выгляжу лет?

— …Простите? Почему вы вдруг спрашиваете?

Глаза Эллы расширились от неожиданного вопроса.

— На сколько я выгляжу лет?

— Лет на двадцать пять? Шесть? Вы выглядите где-то на столько…

Когда Тан настойчиво повторил тихим голосом, Элла взглянула на его лицо и ответила.

— Двадцать пять.

Тан бормотал возраст, названный Эллой, и подумал о возрасте Селонии, который он услышал ночью. Она сказала, что ей двадцать один, так что, если ему двадцать пять, разница составит четыре года.

Углы его губ приподнялись, словно он был странно доволен.

«Весьма приятно познакомиться. Я Флауэр из графства Блан. Позвольте узнать ваше имя, сэр?»

В этот миг к Тану приблизилась юная леди.

— Э-э… Тан… — осторожно окликнула его Элла, но Тан даже не удостоил взглядом прекрасную графиню.

Она уже потеряла счёт, сколько раз подобное случалось. С тех пор, как Тан появился на дне рождении, все молодые леди, словно сговорившись, посматривали на него искоса. Если бы всё ограничилось этим, было бы терпимо, но некоторые дамы, отбросив гордость, сами подходили к Тану, чтобы представиться и узнать его имя. У каждой на щеках играл застенчивый румянец.

Элла знала, что в аристократическом обществе считается весьма смелым, если дама первой подходит к мужчине и спрашивает его имя. Обычно ожидалось, что мужчины сами представятся и проявят интерес к дамам. Однако, поскольку Тан не проявлял инициативы, молодые леди находили в себе смелость и делали первый шаг.

Элла прекрасно понимала причину. Даже просто стоя, скрестив руки и облокотившись на колонну, Тан выглядел нереально, словно сошедший с полотна шедевра. Его потрясающая внешность была настолько выразительной, что даже иссиня-чёрные волосы и багровые глаза казались нарочито подобранными чертами. К тому же, хотя он пришёл на вечеринку в качестве рыцаря-телохранителя семьи Безин, на нём была одежда из бутика Веронди, что заставляло всех принимать его за дворянина.

Так или иначе, Тан искоса взглянул на графиню и не ответил ей, и её лицо всё сильнее заливала краска смущения. Элла, не в силах больше наблюдать, осторожно потянула Тана за рукав, подавая ему знак, но получила в ответ совершенно безразличный отклик.

— Тебя это не касается.

— Ха! Как грубо, — в конце концов вырвалось у графини, что повторило слова другой дамы, сказанные ею ранее.

Графиня, злобно испепелив Тана взглядом, с покрасневшим лицом резко развернулась, и ветер от её быстрых движений взметнул платье. Она была так зла, что полы её наряда развевались, словно крылья.

— Тан… Если ты будешь так холоден, может случиться что-то нехорошее, — глубоко вздохнула Элла, выражая своё беспокойство. Поскольку дворяне — это те люди, которые могут наказать простолюдина просто за то, что тот на них взглянул, она опасалась, что Тан может попасть в неприятности.

Но Тану было всё равно, он продолжал смотреть в одну точку. Вернее, он был рад, что женщина с отвратительным парфюмом наконец исчезла. Его красные глаза были прикованы к Селонии.

Селония разговаривала с маленькой девочкой. Одетая в иное платье, не то, что было на ней в бутике, она идеально вписывалась в атмосферу этой роскошной вечеринки. Особенно под огромной люстрой, висевшей под потолком, она сияла так ярко, что казалась совершенно другим человеком. Словно она была главной героиней романа, который он читал вчера, и он не мог оторвать от неё глаз.

Тан понял, что мир, существовавший лишь на страницах книг, был реален, когда увидел Селонию. Тогда в нём пробудилось желание встать рядом с ней, как мужские персонажи из тех книг. Почему? Сам Тан не понимал этого странного желания. Но оно ему нравилось. Всё, что он испытывал впервые из-за Селонии, было новым и хорошим. Потому что его пустое сердце и воспоминания заполнялись ею.

Он снова уставился на Селонию. Улыбка не сходила с её губ, словно она была очень счастлива. Глядя на её едва заметно приподнятые губы, Тан неосознанно улыбнулся. Красота. Интерьер, который ему не нравился из-за отвратительного парфюма и толпы, казалось, проветривался от одной лишь этой улыбки.

И тогда… Селония, разговаривавшая с девочкой, посмотрела в их сторону и приблизилась с лёгким хмурым выражением лица. Тан оторвался от колонны. Он собирался подойти к ней, думая, что её разговор закончился, как вдруг появился мужчина и заговорил с Селонией. Затем он взял её руку и поцеловал тыльную сторону.

Мгновенно в его груди закипел горячий комок.

— Тан, это же приветствие!.. — Элла, увидевшая эту сцену вместе с ним, испугалась и попыталась объяснить Тану, но было уже слишком поздно. Его глаза сузились, излучая свирепую ауру, и Тан собирался выступить вперед, чтобы противостоять мужчине.

— Кто это такой? — внезапно раздался голос. Иан, только что прибывший на день рождения, заметил Тана и обратился к нему с насмешкой. Его внушительная фигура была заметна даже издалека. Рядом с ним стояла Грейс, сияющая улыбкой и держащая Иана за руку.

— Тот парень из прошлого. Тот, которого звали Ночным Зверем?

— О, боже. Как приятно видеть вас здесь снова.

Иан, уже расследовавший Тана, встал перед ним с уверенным выражением, а Грейс прикрыла рот широко открытыми глазами.

— Грейс, ты знаешь этого парня? — Иан посмотрел на свою возлюбленную недовольным взглядом. Почему она знала этого парня?

— Я видела его однажды, когда он был с принцессой. Его зовут Тан, верно? Тан, — ответила Грейс с кокетливой улыбкой.

— Не нужно быть вежливой. Не нужно церемониться. Он всего лишь уличный попрыгунчик.

Иан фыркнул и снова окинул Тана взглядом с ног до головы. Чувствуя что-то необычное, он нахмурился и внимательно осмотрел Тана. Если подумать, сегодняшний вид Тана сильно отличался от того нищего образа, в котором он был, когда они встретились в первый раз. Аккуратная одежда и опрятная причёска. Он был одет так, словно пытался выдать себя за дворянина, что только делало его вид более неприятным. Даже если он скрывал это под одеждой, вонь простака не могла быть замаскирована.

— Ты думал, что твоё происхождение скроется, если ты оденешься? — насмешливо произнёс Иан с презрительным синим взглядом. Он предположил, что Селония считает его гостем, а значит, он должен быть дворянином, но он — Ночной Зверь? Он пришёл в ярость, как только узнал, что какой-то ничтожный человек, не знающий даже своего происхождения, посмел противостоять ему. Иан подумал, что Селония пытается использовать Тана, чтобы вызвать его ревность. Поэтому он подумал, что, возможно, Тан — кто-то важный, но он оказался всего лишь безродным бродягой. Как он посмел так на него смотреть?

— Ты, случайно, не онемел? Почему твой болтливый рот теперь молчит? — издевался Иан над молчащим Таном, смотря на него свысока. Конечно, он не посмеет вести себя так нагло, как в прошлый раз, теперь, когда знает, кто такой Иан.

Однако выражение лица Иана застыло. Тан всё ещё смотрел на него сверху вниз с высокомерным и надменным видом, не кланяясь, точно так же, как и раньше. Какие это глаза…… Глаза Тана всё ещё были очень холодными. Даже глаза, горевшие краснее пламени, казалось, искрились.

Иан не мог сдержать свой гнев и открыл рот.

— Как ты посмел…

— Отойди с дороги.

Тан легко отодвинул Иана, блокировавшего его путь, и пошёл прямо к Селонии.

— Нет… — началось у Иана, но его прервали.

— О! Маркиз Денрoха, вы прибыли, — с улыбкой произнёс маркиз Денрoхa.

Иан, охваченный нарастающим чувством оскорбления, повысил голос и попытался схватить Тана за плечо, но маркиз Денрoхa заговорил первым.

— …Маркиз Денрoхa, — Иан поклонился маркизу Денрoхa. Его щёки подёргивались от едва сдерживаемой ярости. Однако он не мог показывать такое зрелище маркизу. Маркиз был близким другом его отца и семьёй с властью и богатством, сопоставимыми с любой герцогской семьёй.

— Давно не виделись…… О, очень приятно. Я Грейс Беннетт. Мне честь посетить такое радостное мероприятие, — поправилась Грейс и почтительно поздоровалась с маркизом Денрoхa с дружелюбным выражением. Её лицо сияло радостью, когда она стояла перед маркизом Денрoхa.

— Кажется, вы пришли после работы. Спасибо, что пришли, несмотря на занятость. Моя дочь будет очень рада. Она очень любит спасителей.

Однако, в отличие от Грейс, которая была в восторге, маркиз Денрoхa обращал внимание только на Иана, одетого в форму Императорских Рыцарей, и громко рассмеялся. Очевидно, что Грейс поприветствовала его, но он проигнорировал её. Маркиз Денрoхa был ближе к герцогу Бесиану, чем к герцогу Шервиллю. Грейс улыбалась равнодушно, но не могла сдержать дрожь в губах. Её глаза подёргивались от нарастающего чувства оскорбления.

— Это честь, если ваша дочь будет счастлива, — произнёс Иан, крепко сжав кулаки и стиснув зубы, затем медленно поднял голову. Не замечая, как на его лице появилась ангельская улыбка, которую называли его гимном. Поскольку его отношения с семьёй Бесиан были прерваны из-за расторжения помолвки, он не мог позволить себе быть нелюбимым маркизом Денрoхa. Семья маркиза Денрoхa не была такой могущественной, как семья Бесиан, но всё же она была престижной и одной из ведущих богатых семей в империи. Кроме того, нынешний маркиз был человеком с значительным политическим влиянием. Он не был настолько глуп, чтобы поднимать голос на вечеринке и сердить маркиза Денрoхa из-за того, что не мог контролировать свои личные чувства.

Однако Иан был так поглощён кипящими внутри него эмоциями из-за Тана, который проигнорировал его и прошёл мимо, что даже не заметил, как его возлюбленную игнорирует маркиз.

— Ха-ха. Как поживает ваш отец в последние дни? — скоро маркиз Денрoхa и Иан начали обсуждать покойного герцога Шервилля.

Очевидно, что она стояла прямо рядом с ними, но Грейс обращались так, словно её не существовало. Грейс крепко сжала губы и отвернулась. Её взгляд естественным образом последовал за Таном. И когда Грейс увидела того, к кому направлялся Тан, она хихикнула и, извинившись, двинулась в том направлении.