Несмотря на то, что конец уже был предрешён, некоторые вещи всё ещё оставались трудновыполнимыми.

По крайней мере, для меня.

Были вещи, которые я не могла изменить, даже если бы очень захотела, и поскольку я понимала это, я решила верно исполнять свою роль до самого конца.

Действительно. Мне не нужно ничего менять.

Ведь, как бы ты изо всех сил не старался принять меня как свою жену, я знаю, что ты меня ненавидишь.

«Бах!»

Это мой отец, герцог Персиваль, нажал на курок. Однако, вопреки его замыслу, целью пули стала я, а не он.

Кайлиан Кипнос.

Главный герой этого романа и человек, который в дальнейшем станет императором, объединившим континент. Я была его женой, злодейкой, которой суждено было умереть и исчезнуть после неудачного государственного переворота отца.

— Анаис!

Оглушительный грохот заставил моё сознание помутнеть.

Несмотря на это, звук дождя, бьющийся по ушам, вплетался в тишину, делая окружающее тихим и красивым. Я слышала, как дождь стучит по моей щеке, но по какой-то причине ничего не чувствовала. Может, потому, что это тело было чужим, а не моим. В конце концов, я задумалась, не принадлежали ли мои чувства кому-то ещё.

— Почему... почему…!

В любом случае, что бы я ни видела по телевизору раньше, всё это ложь. Вы не умрёте мгновенно, когда прольётся ваша кровь.

«Угх...»

Несмотря на то, что в моих глазах всё плыло, я могла чётко видеть взгляд моего отца, обращенный на меня. Это был шокированный взгляд полный сожаления. Извините, отец. Но я не желаю, чтобы всё прошло так, как вы запланировали.

Затем, рука приподняла мой подбородок, и моё зрение исказилось.

— Кайли...ан…

— Подожди, подожди ещё немного. Скоро священник…

— Кайлиан.

Я чувствовала, как моё сердцебиение замедляется. Ощущение левой руки постепенно исчезало. Я слышала, что травоядные не чувствуют боли, когда их кусают хищники. Возможно, у меня было схожее состояние.

— Теперь живи… счастливо… Кайлиан.

— Анаис…

Умереть ради главного героя, Кайлиана, которого я любила больше всех.

Это была конечная цель, которую я поставила перед собой после перерождения в эту книгу. Я рассматривала это желание как единственную цель своей жизни — спасти Кайлиана Кипноса, главного героя романа "Под покровом воды".

Я добросовестно прожила жизнь злодейки. Я делала только то, что он ненавидел, что он презирал и чего он боялся.

Поэтому в тот день, когда я пожертвовала своей жизнью ради него, мне было интересно, будет ли он насмехаться.

— А-Ана… Хиик…

Странно, как мои глаза продолжали закрываться. Последний, кого я увидела, был Кайлиан, смотрящий вниз своими большими глазами, которые остались как остаточное изображение.

Его голос дрожал, как эхо дождевой воды. Я чувствовала, как мое тело остывало, но в груди всё ещё было тепло.

Прощай, Кайлиан.

Как бы ни была сильна надежда, подаренная тобой, я хочу, чтобы ты тоже жил счастливо.

С этой последней мыслью я почувствовала рывок снизу, который потянул меня в бесконечную пропасть.

Я уже дважды перенесла смерть.

Первый раз был, когда я погибла в автокатастрофе, а второй - когда меня застрелили.

Когда размышляешь об этом вот так, то это кажется жалким и ничтожным поступком, но всё-таки я довольна тем, как прожила обе свои жизни. Прежде всего, в своей второй жизни, я пожертвовал собой ради главного героя, Кайлиана, которого я очень любила.

Честно говоря, именно этот роман дал мне желание жить в моей первой жизни, когда я была полностью опустошена.

Поэтому, когда я стала леди Анаис Персиваль, которая являлась женой-злодейкой главного героя в моей второй жизни, это было радостное и необычное чувство.

Я смогла понаблюдать за человеком, которого я любила больше всего, со стороны. И этот любимый смотрел на меня и разговаривал со мной. О, как же это было захватывающе.

Хотя мой суженый ненавидел меня, это не изменило моего желания отплатить ему даже за такую милость.

Прежде всего, он был намного прекраснее, чем описано в романе. Черные волосы и ярко-желтые глаза, наполненные солнечным сиянием. Его лицо было достаточно красивым, чтобы лишить дара речи любого человека примерно на пять секунд, если бы их глаза когда-нибудь встретились.

Его глаза сияли, как звезды, а нос был таким изящно заостренным и высоким, как будто бы принадлежал скульптуре. Хотя его губы всегда были плотно сомкнуты, сладкий низкий голос, исходивший из них, заставил бы захотеть вас выслушать любую его просьбу. Все в нем было таким притягательным.

«Ты ненавидишь меня?»

«…….»

«Но мы все равно поженимся.»

Его лицо, смотревшее на меня в тот момент, было наполнено каким-то неведомым разочарованием. Именно тогда я поняла, что, как и в оригинальной истории, он ненавидит меня. И я вспомнила, как мне было суждено умереть будучи проигнорированной до самого конца.

Поэтому я осталась верна предписанной мне роли.

Как злодейка, я позаботилась о том, чтобы причинить ему вред — мне было противно думать, что он будет помнить меня после моей смерти.

Но даже ведя себя так, я всё равно поклялась принять пулю вместо него в конце.

Кайлиану суждено было получить тяжёлое ранение после того, как в него выстрелил отец из моей второй жизни, герцог Персиваль. Он ослеп на один глаз из-за пули, а удар парализовал нижнюю часть его тела на пять лет, лишив его возможности передвигаться.

Однако, как написано в оригинальном произведении, переворот герцога провалился. После того, как выяснилось, что Кайлиан — единственный оставшийся потомок императорского рода, он всё-таки был возведен на престол как правитель.

Но, конечно, только в качестве марионетки. Он не мог контролировать государственные дела, так как жил словно труп, из-за осложнений после выстрела. Только благодаря главной героине — Лилит, он был исцелён. А затем стал императором Кипносом, который завоевал и объединил континент.

Я имею в виду, что уверена, что всё произошло именно так?

— Ох…

Как будто мне только что снился сладкий сон, потому что я чувствовала себя вполне комфортно, но из-за того, что я внезапно почувствовала жгучий холод, мои глаза распахнулись.

— Пожалуйста, откройте глаза!

«Что…»

Было ярко. Солнечный свет, проникавший сквозь прозрачный стеклянный потолок, был теплым. Однако вода в садовом пруду, на которую падал свет, была достаточно холодной, чтобы у меня задрожала челюсть.

В форме витража, который привлек моё внимание, было что-то священное и в то же время что-то неповторимое.

— А…?

— Леди Анаис! Пожалуйста, откройте глаза!

Я не могла нормально двигаться, потому что мое тело было очень холодным. Мои пальцы онемели и даже не сгибались, а тело было в ещё худшем состоянии. Я вся дрожала, и, может быть, от холода у меня совсем не было сил.

— Х-холодно!

— Леди Анаис!

Мои зубы стиснулись от дрожи. Я попыталась сделать шаг, чтобы выбраться из воды, но в ногах не было сил, и я сразу потеряла равновесие.

— Ах!

Я с плеском погрузилась в холодную воду, и мне было трудно встать, потому что никто не мог помочь. Однако по мере того, как я боролась, не сдаваясь, ко мне постепенно возвращались чувства, и я могла двигаться по своему желанию — по крайней мере, понемногу. Вскоре после этого я замахала руками и ногами, прислонилась к стене и, наконец, выбралась из воды.

— Что…?

Я увидела свои руки. Они были очень бледными, и, главное, они отличались от тех, что я знала. Я больше ничего не понимала, но, просто увидев эти прекрасные руки, я могла предположить, что это был красивый человек.

— Леди Анаис!

— Холодно…! С-лишком хо… э-э!

Мои ноги тоже были незнакомыми. Они странно отличались по форме, будто были чьи-то чужие. Это были не те ноги, которые я видела каждый день.

Как только я начала задаваться вопросом, было ли это началом моей третьей жизни, я услышала знакомый голос.

— Леди Анаис! Это же вы, верно?

На мою голову накинули лоскут ткани, и температура моего тела быстро повысилась. На нем была дырка или что-то в этом роде, так что я высунула из нее голову.

— Ах…

— Леди Анаис!

Человеком передо мной был преподобный Зисис, священник среднего ранга, который был прямым подчиненным верховного жреца Леваррена.

— Почему я жива? Ты уверен, что я не умерла?

— Леди Анаис!

— Да?...

Выражение лица преподобного Зисиса было странным, когда он посмотрел на меня. Затем, внезапно, мои волосы каскадом упали вниз, привлекая мое внимание.

— Может быть, это из-за воды?

— Ху…

Мой первоначальный цвет волос был платиновым блондином, даже сказать, близок к серебру. Но прямо сейчас мои волосы были ярко-голубыми. Меня поразил цвет моих волос, которого я никогда не видела и не слышала, и я потянула их.

Неудивительно, что было действительно больно.

Боже мой.

— Леди Анаис Персиваль!

— А?

— Вы пришли в себя!

— Прямо сейчас… Что происходит?

— Вы уже однажды умирали, леди Анаис. И теперь вы Лилит Айседора.

— Что?

Выражение лица Зисиса стало серьезным. Если так, то это казалось правдой. Его хриплый голос дрожал, когда он говорил, сжимая обе руки в кулаки перед грудью.

Я подошла к ближайшему зеркалу с плохо двигающимися ногами, как будто я была олененком. Должно быть, это храм богини Розейн. Стены были сделаны из зеркал, а потолок из хрустального стекла.

Вывод, к которому я едва пришла в зеркале, был таков: на этот раз я перевоплотилась в тело кого-то по имени Лилит.

— Почему у меня такие волосы?

— Это потому, что вы оказались в чужом теле. Это своего рода побочный эффект.

—А? О каком побочном эффекте ты говоришь? Они голубые!...

— Стоит ли раздувать проблему из-за цвета волос? Сейчас есть кое-что поважнее, чем это, — произнес другой голос.

Сквозь зеркало, рядом с Зисисом, было видно лицо Леваррена. Поскольку он тоже здесь, я уверена, что сейчас нахожусь в храме Розейн. Кроме того, выражение его лица было таким же, что я видела в прошлой жизни. Глаза, которые смотрели на меня с жалостью, и немного притянутым состраданием.

— Я даже не поклонялась Розейн, но был ли мне предоставлен вход в рай? Нет, но если это рай, почему ты здесь, Леваррен? Разве ты не должен отправиться в чистилище?

— Я сойду с ума.

Проведя рукой по лицу, он подошел ко мне сзади и тихо сказал:

— Слушай внимательно.

— Хм? Ох…

— Я скажу ей вместо вас, верховный жрец!

— Ха-а… Хорошо.

Он нахмурился точно так же, как когда я случайно разбила его любимый стеклянный артефакт. Я вообще не могла понять ситуацию, поэтому взглянула на Зисиса. В моей прошлой жизни, всякий раз, когда мы с Леварреном ссорились, единственным способом, благодаря которому мы снова нормально разговаривали это Зисис в качестве посредника.

— Все случилось именно так, как вы сказали, леди Анаис. Лорд Кайлиан стал императором.

Я не рассказывала Леваррену о своей прошлой жизни, но притворяясь, что обладаю способностью видеть будущее, часто рассказывала ему о будущем Кайлиана. Позже он должен был стать правой рукой Кайлиана во время завоевания континента.

— Хорошо, и что же?...

— П-пожалуйста, помогите нам! Он сошел с ума!

— Что?

В моих ушах раздался звон, как будто я услышала что-то, чего не должна была знать.

— Извините?

— Его величество император Кайлиан Кипнос — совсем сошел с ума!

Мне было десять лет, когда я впервые поняла, что переродилась.

Именно в то время я встретила Кайлиана Кипноса, главного героя "Под покровом воды", который был моим ровесником. Именно за день до встречи с ним я переселилась.

— Это твой жених, Кайлиан.

Итак, я переместилась в книгу, которую читала со слезами на глазах до момента своей смерти. И, кроме этого, я завладела телом жены главного героя, моего фаворита. Она злодейка, которая в конечном итоге умрет от его руки.

— Привет?

На момент нашего знакомства он был невысоким мальцом. Причина, по которой он помолвлен с дочерью герцога, Анаис, заключалась в том, что Кайлиан считался членом императорской семьи.

Как незаконнорожденный сын императора, он был ребенком без поддержки.

Герцогу Персивалю, который планировал в будущем взойти на престол, была просто необходима кровь императора. Поэтому пока герцог Персиваль не стал правителем, Кайлиан являлся хорошей картой для игры.

— Привет.

Это было первое, что он сказал мне

Черные волосы, сияющие золотые глаза, похожие на мерцающие звезды, и детская фигура, пытавшаяся сохранять спокойствие, хотя и не понимала ситуацию.

Я знала, что ему столько же лет, как и мне, но поведение Кайлиана сильно отличалось от поведения обычного десятилетнего ребенка.

Увиденное мной в то время было поистине редким зрелищем. Это было все равно, что увидеть звездоподобное существо, которое я совершенно не ожидала встретить когда-либо в своей жизни.

— Привет!

— …Привет.

Кайлиан был очень милым. Потому что он дважды ответил, когда я дважды поздоровалась с ним, как дурочка.

Тем не менее, было немного грустно видеть, как он избегает моего взгляда, смотря мне в ноги, а не прямо в лицо. Этим глазам потребовалось много времени, чтобы с уверенностью посмотреть на меня.

— Его Величество Император Кайлиан Кипнос — совсем лишился рассудка!

— Прошу прощения?

После краткого воспоминания я проснулась, как будто меня вытащили из воды. Конечно, Леваррен был жестокосердечным человеком, который не хотел мне помогать.

Это Кайлиан ненавидел меня, но пытался быть добрым. Он терпел этот брак, хотя и не любил меня, поскольку был связан со мной по расчету с детства.

Такой добрый Кайлиан, который терпел даже оскорбления моего отца!

Кайлиан, который плакал, потому что не мог убить ни одного жука!

— Ты сказал, что он стал императором? И что ты имеешь в виду, лишился рассудка?!

Я не хотела иметь дело с Леварреном, поэтому спросила Зисиса. Зисис ответил, рассеянно смотря туда-сюда, а потом и вовсе перевел взгляд на ноги, как в первую встречу с Кайлианом:

— Из-за смерти близкого человека?

— Ты прав! Я же теперь Лилит!

— …..

— Лилит тоже умерла?

Когда я услышала о смерти Лилит, то неосознанно стала серьезней, поэтому спросила этих двоих. Однако они не дали ответа, на который я надеялась, и смотрели на меня со странным выражением лица.

— Ху-у…! Пожалуйста, спасите нас!

Поведение Зисиса почему-то казалось очень странным.

Выражение лица Леваррена, увиденное через зеркало, все еще оставалось холодным. В прошлом я находила пугающим всякий раз, когда он делал такой взгляд. Но сейчас я привыкла к нему.

— Ну, что за ситуация… Объясни мне…

— Ха-а…

Леваррен не был особо хорошей личностью. Я никогда не выигрывала словесные перепалки, что уж говорить о физическом бою.

— Кажется, я только что все тебе рассказал.

— Нет… я поняла лишь часть о том, что я стала Лилит. Но ты так и не объяснил, почему я ей стала и почему Кайлиан сошел с ума.

— Ты это сказала.

— Потому что Лилит умерла?

— …..

Неосознанно, после упоминания о смерти Лилит, я проследила за телом, на котором был только плащ. Как ни смотри, руки были действительно несуразными. В моем прежнем теле, как у дочери герцога, у меня были красивые руки и длинные ноги. Кроме того, они были достаточно сильны, чтобы держать меч, а тыльная сторона запястий была фантастически прекрасна. Конечно, если не смотреть на мозоли на моих ладонях.

— Анаис.

— Да.

— Как ты думаешь, почему мы призвали тебя в теле Лилит?

— Вы призвали меня в теле Лилит? Разве это не невозможно? Даже богине Розейн — богине разрушения.

— …..

— Это потому, что вам по ошибке не удалось спасти Лилит?

Леваррен схватился за лоб и посмотрел на меня так, будто боролся с мыслями в своей голове. Раньше, если бы он сделал такое лицо, то я бы удивилась, что я сделала не так. Но сейчас именно я была расстроена, так как ничего не понимала.

— Лилит пожертвовала своим телом. Потому что твоего тела больше нет.

— Что случилось с моим телом?

— Твое тело…

Рука на его лбу опустилась ко рту. Потом каким-то образом он попытался заговорить, будто это было неприятно и трудно. Возможно, из-за его поведения я тоже занервничала и затаила дыхание.

— Твое тело забрал Кайлиан.

— Нет, что, почему? Тогда чем же пожертвовала Лилит? Она исчезла?

— Нет. Лилит ненадолго заснула. Она вернется, когда ты покинешь её тело.

— Я поняла.

Я уж подумала, что это моя третья реинкарнация, но я буду жить в чужом теле лишь временно. Я вернулась в свою вторую жизнь, хоть и оказалось, что она принадлежит кое-кому другому.

— Почему вы спасли меня?

— Кайлиан ищет тебя.

— Я мертва.

— Он забрал твое тело, чтобы воскресить тебя.

— Почему он хочет воскресить меня?

— Потому что он должен тебе.

Может быть, это потому, что меня подстрелили вместо него?

В какой-то момент мне стало интересно, что случилось с восстанием, что случилось с моим отцом и как жил Кайлиан.

— О Боже…

Стало ясно, что я была слишком легкомысленна. В противном случае он ни за что бы не взял мое тело и не отправился воскрешать меня.

— Так почему вы спасли меня?

— На самом деле, твоя душа была временно перенесена в тело Лилит, но не полностью сохранена. Это просто временное владение им.

— Ах…

Поскольку он был должен мне, то пытался отплатить жизнью. Но я так старалась заставить его возненавидеть меня.

Разве он не должен быть счастлив моей смерти?

«Не надо, не делай этого!»

«Тогда, Анаис - самая красивая старшая сестра в мире. Скажи это."

[п/п: они не связаны кровью,"Старшая сестра" — это просто нежное обращение]

— Нет….

— Тогда я оставлю его на твоей голове на весь день.

Кайлиан боялся жуков. У них было много лап и панцирь, а он был еще страшнее, когда был маленьким и черным. Больше всего он боялся пауков. В частности, больше всего он ненавидел и презирал волоски на паучьих лапках.

— У-у… Самая красивая старшая сестра в мире… Анаис…

В то время я испытывала сильное чувство раскаяния, может быть, из-за его лица, покрасневшего от стыда, и его голоса, дрожащего и мокрого от слез.

Большая часть моего злодейского поведения была похожа на это. Найти и запугать Кайлиана, который либо усердно учился, либо боролся с тем, что велел ему отец.

Иногда его донимали жуками, иногда он читал вслух книги, которые ему не нравились, или я засыпала в его постели, чтобы он не мог там спать.

Такие вещи.

— Значит, когда я закончу свои дела здесь, я снова исчезну?

— …Может быть.

— Понимаю.

Возможно, из-за того, что я умерла дважды, моя третья смерть не казалась такой ужасной. Если бы я боялась смерти, то не дала бы себя подстрелить ради него.

Конечно, я боялась пораниться. Раньше я был слабым ребенком, который оставался прикованным к постели весь день, если ударялся мизинцем ноги о дверной проем, проходя мимо. Было стыдно, но я призналась себе. Все потому, что мое тело было настолько чувствительным, что я часто ощущала даже малейшую боль.

— Что мне нужно сделать?

— Встреться с Кайлианом и убеди его взять себя в руки. И забыть тебя.

— Тогда почему ты не вернул меня обратно в мое тело?

— Как я могу призвать тебя в тело, которое уже мертво?

— Ах…

Верно, это не меняет того факта, что я мертва.

Но долг.

Я никогда не считал это долгом. Скорее, если дело было в долге, то это вещи, которые я обычно получала от него.

— Если я приведу тебя, то даже сумасшедший опомнится.

— Ты уверен?

— …Возможно.

Кайлиан был вежливым мужчиной. Тем не менее, он был жалким человеком, который изо всех сил старался отдать свой долг. Может быть, его задело то, что из-за него застрелили человека, который издевался над ним с детства.

Если это так, я смогу хорошо объясниться, чтобы он успокоился.

— Но что ты имеешь в виду под тем что, он сошел с ума?

— После того, как он забрал твой труп, он определенно стал еще более странным. До этого его хоть можно было назвать человеком, но он откуда-то подхватил несуразные слова и совсем обезумел. А твой отец сидит в темнице императорского дворца. Потому что Кайлиану понадобится кровь твоего ближайшего родственника, чтобы спасти тебя.

— Ты сказал, что я не смогу жить, потому что тело погибло.

— Это то, чего обычные священники сделать не могут. Но жрецы смерти - другое дело.

— Если меня спасут, я стану зомби?

— …Да.

— Это безумие! Как бы он ни чувствовал себя виноватым, это слишком !

— …Да. Просто подумай об этом сейчас.

Я умерла за него, значит, каким-то способом он вернёт меня к жизни таким образом?

Сколько бы я ни издевалась над ним в детстве, разве это правильно?

Более того, когда вы становитесь зомби, ваше тело движется само по себе, но ваша рациональность исчезает, и остается только слепой инстинкт монстра. Я ничего не смогу сделать, даже если мое безжалостное тело заразит и съест людей, которые мне не безразличны.

— Кроме того, после твоей смерти он убил всех министров, выступавших против него. Все соседние страны были покорены силой и превращены в вассальные государства. Мнения на этот счет расходятся.

— Что за. Так теперь он Император, завоевавший континент?

— Именно.

— Посмотри на это, я же говорила тебе, что Кайлиан станет императором.

— Ты говорила об императоре-марионетке, а не о таком безумном тиране.

Я думала, что он будет жить счастливо, когда я умру. Так почему же так получилось?

Очевидно, он никогда не считал меня своей женой, и мы не выполняли свои супружеские обязанности.

Наоборот, Кайлиан так ненавидел меня, что к тому времени, когда мы должны были их выполнить, он не вернулся в эрцгерцогство, приводя какие-то оправдания.

В любом случае, с точки зрения отца, Кайлиан был зятем, которого он мог заменить в любое время. Герцог Персиваль был жесток к Кайлиану, но для меня он был ужасно добрым и заботливым родителем.

— С тех пор, как он стал императором, количество массовых убийств стало самым высоким за всю историю этой империи. Но не по этой причине его считают сумасшедшим.

— Тогда по какой же?

— …Ты узнаешь, когда придешь туда.

Возможно, из-за слов Леваррена, вопрос, вылетевший из моего рта, прозвучал совершенно неосознанно:

— Могу, могу ли я просто не идти?

Возможно, это покажется жалким оправданием, но благодаря тому, что я мучила Кайлиана, как злодейка, герцог Персиваль не довел его до смерти, как в оригинальной истории. В романе герцог даже не предоставил Кайлиану надлежащего врача, когда тот болел, поэтому было несколько случаев, когда он находился на волосок от гибели.

Мой отец, герцог Персиваль, ненавидел императорскую семью. Это произошло потому, что его старшая сестра, принцесса Персиваль, была убита в ходе заговора в императорском дворце.

К сожалению, мой отец, герцог Персиваль, презирал и своих отца с матерью, однако нежно любил свою сестру. Он был настолько искренен в этом чувстве, что был готов выполнять работу, которую должна была делать его сестра, так как она была слаба. Герцогская принцесса тоже не хотела, чтобы он волновался, они так сильно любили друг друга, что она каждый раз притворялась, что все в порядке.

И вот его старшая сестра была убита императорской семьей. Чувство потери, которое герцог Персиваль испытывал в то время, его утраченный гнев и его неспособность умереть ради мести привели к перевороту.

Причина, по которой герцог Персиваль хотел взойти на престол, заключалась в том, что он хотел уничтожить всю родословную императорской семьи.

Если бы желания моего отца были исполнены, он бы сделал Кайлиана императором-марионеткой, и однажды сам бы стал правителем. Я же осталась бы во дворце ради сохранения законности.

В императорской семье было много детей. Кайлиан был четырнадцатым принцем, и поскольку он был незаконнорожденным ребенком, ему потребовалось время, чтобы его признали. Если бы он родился в чреве матери, принадлежащей к могущественной семье, он бы сразу был титулован.

Так что, с точки зрения моего отца, терять было нечего. Когда Кайлиан умрет, все, что ему нужно будет сделать, это представить другого незаконнорожденного ребенка императора.

Для моего отца он был просто сыном правителя.

— Что ты здесь делаешь?

— Как что я делаю, я отдыхаю.

— Это моя кровать…

К тому времени, как Кайлиану исполнилось одиннадцать и он привык к особняку герцога Персиваля, я поняла, что мой отец не будет беспокоить его, если я сама буду над ним издеваться. Поэтому я намеренно крала еду, которую ел Кайлиан, или книги, которые он читал.

Тогда это стало планом, который я придумала. Если я открыто займу его кровать, то он будет вынужден спать в моей комнате. Я хотела больше заботиться о нем, чем мучить. Потому что комната принца, которую отец дал только для вида, была не в лучшем состоянии.

Мне не нравилось, что с ним обращались хуже, чем со слугами, но я была не в том положении, чтобы действовать открыто. Я подумала, что было бы неплохо, если бы я могла помочь издевательствами в качестве оправдания.

— Ну и что? Если не сердишься, то и ты ложись сюда.

— …Меня учили, что мужчина и женщина, не состоящие в браке, не должны лежать в одной постели.

— Почему?

— Тогда у них появится ребенок.

— Хорошо. Значит, ты будешь спать в другом месте.

Это было очень наивное и милое сопротивление, но я не собиралась его принимать. Прошло время, ему исполнилось восемнадцать, и его десятилетняя внешность совершенно исчезла. Когда он впервые попал в особняк герцога, он был таким маленьким, что трудно было поверить, что он мой ровесник.

Его тихие шаги стали громкими. Он не особо хорошо питался, но вырос и наработал крупное телосложение. Он был слишком высок для восемнадцатилетнего подростка, у него были широкие плечи, прямые ключицы. Кроме того, его торс был удивительно большим, так что было ясно, что его грудь напоминает скульптуру, даже если я не видела её лично. Кроме того, несмотря на то, что он проигрывал мне каждый раз в спарринге, я знала, насколько сильны его мышцы рук.

Я поняла, что так выглядело улучшение главного героя.

— Что ты делаешь?

— Я сказала, что буду здесь.

Он небрежно снял пальто и сел на диван. Диван тоже был изношен, а его кожаная обивка давно облезла

— Моя комната пуста?

— …..

Я намеренно засмеялась над Кайлианом, который безмолвно смотрел на меня. Затем он нахмурился и ушел от моего взгляда, а его уши покраснели от гнева.

— Я тебя ненавижу.

Это была фраза, которую он изо всех сил пытался произнести.

— Могу, могу ли я просто не идти?

Я не хотела идти, потому что вдруг вспомнила лицо Кайлиана, который смотрел на меня с ненавистью, а также все зверства, которые я ему причинила.

Конечно, выражение лица Леваррена посуровело. Возможно, у меня было выражение лица Лилит, которая выглядела испуганной и обиженной. Однако Лилит была красивой женщиной, которая выглядела хорошо и даже невинно.

— Разве ты только что не сказала, что пойдешь?

– Я вспомнила, как сильно Кайлиан меня ненавидит.

— …..

— А вдруг дело не в том, что он мне обязан жизнью, а, может в том, что ему обидно, из-за того, что не удалось убить собственноручно?

— …..

— Я серьезно! Почему ты так выглядишь?

— …..

Я горжусь тем, насколько я невероятно сообразительный человек. Кроме того, когда думаю об этом, то понимаю, почему я отправляюсь в теле Лилит.

— Ты нарочно призвал меня в тело Лилит, верно? Чтобы убедиться, что он не сможет меня убить.

— …..

— Но не слишком ли это жестоко по отношению к Кайлиану? Если женщина, которая ему нравится, окажется одержима его бывшей женой, то я та, кого он возненавидит больше всего на свете.

— …..

Я так и думала. Его ненавистная жена переместилась в тело любимой женщины. Ничего более жестокого не могло случиться по отношению к нему.

Какого черта Леваррен поместил меня в тело Лилит? Я погасила свой долг, как могла, но потом оказалось, что мне еще нужно выплатить оставшиеся проценты. Мне казалось, что мой долг только что вырос намного больше, чем сумма, которую я заняла изначально.

— Ты жестока, Анаис.

— Да! Я стала самым жестоким человеком из-за тебя! Я бы предпочла, чтобы ты призвал меня в деревянную куклу или во что-то подобное!

— Я же сказал, что не могу призвать тебя к мертвому телу.

— Боже, хорошо!

Я обижалась, но Леваррен был прав, и мне нечего было сказать. В таком случае, я действительно думаю, что должна пойти к Кайлиану.

Простит ли он меня?

Кайлиан, как видно из оригинальной истории, очень любит Лилит. Он обрёл свою жизнь и выздоровел благодаря ей. Я вспомнила, что когда к нему вернулась зрение, первое, что он увидел, была радость Лилит.

— Что, если Кайлиан станет еще безумнее?

— …Я гарантирую. Он не может стать еще безумнее.

— Это правда так?

— Да. Как он может обезуметь ещё больше? Он уже достаточно сошел с ума.

— Ха… ха-ха…

У меня закружилась голова, когда я истерически засмеялась.

Ах, что же мне делать?

После долгих размышлений я всё-таки решила остаться в храме, хотя еще ничего не решила.

— Кстати, Анаис.

— Да.

— Как ты думаешь, почему Кайлиан любит Лилит?

Ночью я поселилась в комнате, которую мне предоставил Леваррен, но было ясно, что этот храм был укромным местом в лесу.

Иначе жуков не было бы так… много.

Летали и насекомые, а на прозрачном витражном стекле летние травяные жуки лепились друг к другу, издавая милые звуки.

— У тебя действительно нет здравого смысла. Если посмотришь со стороны, то увидишь, что Кайлиан любит Лилит.

— …..

Не то чтобы я потеряла решимость, мне просто не нравился этот взгляд, поэтому мои глаза неосознанно опустились.

Не потому, что я боюсь.

— Помнишь, как я познакомила Лилит с Кайлианом?

— …Да.

— И насколько Кайлиан заботился о Лилит?

— …Он заботился о ней?

— Да.

И Леваррену, и Лилит пришлось прожить несчастную жизнь, они были вынуждены войти в храм в раннем возрасте. Однако первоначальная история была настолько суровой, что мешала мне что-либо кардинально изменить, но только не для этих двоих.

Изначально Леваррен должен был стать первосвященником храма Розейн в возрасте восемнадцати лет. Но восемнадцатилетний парень, которого я встретила впервые, был уличным вором. Он был совсем не похож на Лилит. Первоначальная Лилит была той, кто должен был быть святой Юлии, богини жизни. Однако восемнадцатилетняя Лилит была продана в рабство из-за своей божественной силы, а ее сила эксплуатировалась.

Я была тем, кто подобрал Леваррена и отправил его в храм Розейн. Это я выкупила Лилит у работорговца и привела ее в Храм Юлии.

Потом, когда они вдвоем заняли высокие посты, я использовала это как предлог, чтобы познакомить их с Кайлианом.

— Кайлиан, это Лилит.

— Да.

После нашей официальной церемонии помолвки мы как-то отдалились, но относились друг к другу с уважением.

— Рада встрече. Я Лилит, святая богини Юлии.

— Я говорила тебе раньше, верно? Она твой предназначенный человек, Кайлиан.

Каждый раз, когда Кайлиан это слышал, то презирал это. Но я часто говорила ему о его судьбе и о том, что он уйдет от меня и найдет себе настоящую любовь. Оригинальная история Кайлиана в любом случае не изменится.

—Анаис. Наша свадьба через пол года. Но ты приводишь другую женщину, говоря, что это судьба?

— Что…

— Достаточно.

Он покинул это место с недовольством.

Но через какое-то время Лилит и Кайлиан стали по-настоящему дружны, и даже настолько, будто бы между ними не было места, чтобы я могла присоединиться.

Я думала, что это хорошо, хотя это было весьма мучительно для моей души.

— О чем еще ты думаешь?

— Что-то вроде худшей храмовой еды, которую когда-либо ела?

— Ты должна обратить внимание на искренность человека, который это сделал.

— Если это то, что ты сделал для меня, то я думаю, что уместно назвать это злобой, а не искренностью.

Смеясь над словами Леваррена, я стояла перед дверью, видимо, в странном настроении.

— Кайлиан действительно любит Лилит.

— Почему ты так уверена?

— Когда мы обе были похищены раньше, он спас Лилит первой.

Лилит и меня ранее похитили в одно и то же время. Это случилось, когда я прогуливалась по столице, чтобы купить ей одежду. Все из-за того, что у моего отца, герцога Персиваля, было много врагов.

После того, как нас двоих похитили, мы были разлучены, но именно Лилит, а не меня, Кайлиан отправился спасать первой.

— Вот тогда я и поняла.

Мой отец пришел спасти меня, а Кайлиан отправился за другой. Когда я узнала об этом после своего спасения, то подумала, что это было облегчением.

— Значит, ты не хочешь вставать между ними двумя.

— …Верно.

— Но должен сказать, что произошло недоразумение.

— О чем ты говоришь?

— Не донимай меня. Ты должна спросить у этого безумца.

— Я сказала тебе, что не пойду.

— В чем же причина?

— Я не знаю!

Мое сердце заколотилось в приступе ярости. Леваррен посмотрел на меня так, словно ему было меня жаль.

Я думала, что мне просто нужно вытерпеть это один раз, поэтому я неосознанно спросила:

— Если бы ты был на моем месте, ты бы пошёл?

Хотя я была его женой, Килиан первым делом спас Лилит. Одного этого было достаточно, чтобы подразумевать гораздо более глубокий смысл. Столкнувшись я с выбором между мной и Лилит, когда нас обоих похитили, он первым отправился за ней, и это было доказательством того, что он настолько любил Лилит, что бросил меня, свою жену, перед лицом опасности, чтобы спасти ее первой.

Конечно, помимо этого были и другие причины. У нас не было даже нормальной свадьбы.

Он так меня ненавидел, что за день до свадьбы заперся в своей комнате, чтобы я не могла войти, и в конце концов я ушла. К тому же, несмотря на то, что накануне свадьбы нужно было подготовить много чего, он опоздал, потому что проводил время с Лилит.

Так что это было жалко. Он влюбился в человека, с которым ему было суждено быть, и все же ему приходилось жениться на мне. Я уделяла ему столько внимания, сколько могла.

— Я слышала, что мы не должны целоваться во время свадьбы.

— О чем ты говоришь?

Было достаточно трудно, что он женился на ком-то, кого даже не любил, тем более, что ему пришлось целоваться на глазах у возлюбленной на этой свадьбе.

Поскольку он был как бы благодетелем моей жизни, я не могла так с ним поступить.

Кроме того, мне тоже нравилась Лилит. Как и в оригинальной истории, Лилит была очень добрым и дружелюбным человеком. Она всегда следовала за мной, словно я была ее настоящей старшей сестрой.

— Я спросила отца заранее. Я не хочу выглядеть клоуном перед людьми.

— Так ты думаешь, свадебный поцелуй делает тебя похожей на клоуна?

— Ах…

Может быть, эта аналогия немного вводила в заблуждение, он очень обиделся. Может, не на клоуна, а на бумажную или деревянную куклу… Я чувствовала, что должна была сделать сравнение с чем-то вроде этого.

— А ты хочешь целоваться на глазах у людей?

Глаза Килиана сверкнули золотом. Блестяще-желтый, словно сделанный путем плавления чистого золота. Иногда казалось, что в его взгляде есть солнце, но почему-то в этот момент нашего разговора он казался таким холодным, как будто золото погрузили в воду, а не в теплый солнечный свет.

— Анаис, мы с тобой…

— Я знаю, ты ненавидишь меня. Но подержись немного. Придет день, когда ты будешь счастливо жить с тем, с кем суждено.

Я не могла вспомнить, какое выражение у него было, когда мы вошли в зал церемонии, держась за руки.

— Я решаю, кто моя судьба.

Я помнила только произнесенные им детские слова.

Мы вошли вместе, что уже было очень редким случаем, и он даже не смотрел мне в лицо как следует на протяжении всей церемонии.

Я заметила, как он часто поглядывал на Лилит, и, возможно, от этого у меня сильно колотилось сердце.

Глупая я, я продолжала ждать и смотреть на него, пока его глаза не вернутся ко мне, задаваясь вопросом, посмотрит ли он после Лилит на меня. В конце концов, он так и не повернулся в мою сторону.

Это было хорошим знаком.

— Будь это ты, захотел бы ты идти?

— Да. Какая причина?

— Кроме того. У меня голубые волосы.

— Голубые волосы — это такая большая проблема?

Голубые волосы не были обычным явлением в Империи. Нет, во всех расах голубые волосы появляются только у одной расы. И она давно вымерла, русалки. Поэтому голубые волосы были лишь символом зловещей опасности.

— Я должна быть брюнеткой!

— Тогда я изменю цвет. Что еще мне изменить?

Может быть, из-за того, что я стала настойчивой, Леваррен стал настойчивым в ответ. Однако при этом я потеряла дар речи.

— Тогда ты тоже меняешь свои на голубые.

— Хорошо. Тогда, если я сменю свой цвет на голубой, ты пойдешь к Императору?

— …

— Как и ожидалось, дело не в цвете волос.

Я даже не могла рассказать Леваррену о наших отношениях. Кроме того, у меня не только не было нормальной свадьбы с Клианом, но мы никогда не выполняли свои супружеские обязанности. Даже ночью, когда мы делили комнату, мы никогда ничего не делали.

Конечно, Лилит знала об этом.

Было грустно, что Килиан не любил меня, но я знала, что Лилит, должно быть, волновалась, потому что он не мог спать по ночам.

— Что это?

— Подушка. У меня есть плохая привычка во время сна. Тебе не понравится, если ты когда-нибудь прикоснешься ко мне.

Поперек кровати были разложены подушки на случай, если ему это не понравится.

— Что за чертовщина…

— Все же было бы лучше, если бы мы жили в одной комнате супружеской пары. Я все рассказал Лилит, так что тебе не о чем беспокоиться.

Я действительно сделала все возможное, чтобы защитить их обоих.

Но Килиан начал ненавидеть меня все больше и больше и даже начал вести себя странно сварливо.

— Что это!

— Ты не могла спать, поэтому я это сделал.

— Нет, просто что за подход!..

— У меня срочное совещание, так что я пойду.

Что это было? Пока я спала, мои волосы превратились в длинные косы, а потом он просто взял и ушел. Сколько часов у него ушло на прическу?

Нет, даже думая об этом сейчас, сколько сил он приложил, чтобы их заплести, но зачем он это сделал?

Ах, он так ненавидел меня. Я не должна была думать об этом глубже.

— Если я уйду сейчас, Лилит тоже умрет?

— …

— Ты действительно этого хочешь?

— …

— Он так меня ненавидел, что желает воскресить меня как зомби, чтобы отомстить, так с Лилит все будет в порядке? Тебя не беспокоит, насколько взбесится Килиан, если его мертвая бывшая жена окажется в теле женщины, которая ему нравится?

Было странно трудно дышать. Слезы в моих глазах были горячими, потому что я была зла. Леваррен оказался застигнут врасплох и тут же повернул голову. Так что я понимала, что безудержно плачу.

Как я могу так поступить с чужим телом?

— И я сделала все, что могла!

— …

— Почему ты не призвал меня в моё тело! Так себя чувствовать…

— Сначала я пытался.

Мое зрение было расплывчатым, а затем прояснилось, и я смутилась. Я сжала кулаки и посмотрела вверх, и Леваррен с растерянным видом вытащил носовой платок и протянул его мне. Я взяла платок и слегка вытерла лицо.

— Это было невозможно провернуть с твоим телом. Вот почему я выбрал Лилит.

— Почему ты не мог сделать это с другим телом?

— Потому что опасность слишком велика. Один человек должен полностью погрузитсья в сон. Никто не знает, какие будут побочные эффекты. Так что единственными, кто пришел пожертвовать собой, были я и Лилит.

— …

При этих словах мне пришлось закрыть рот.

— Теперь он угрожает даже храму.

— …

— Как ты могла заметить, это не столичный храм.

Верховный жрец Леваррен ненавидел покидать столицу. Хотя он обладал огромной божественной силой, ему не очень нравилась идея проживания в ней. У него не было великолепной жизни в столице, возможно, из-за его прошлого, когда он жил мелким воришкой.

Он часто следовал за Килианом на окраины, чтобы усмирить монстров, и почти не выходил на улицу. Кроме того, он был человеком, который не вышел бы, даже если бы вы дали ему миллион долларов.

— Ты улизнул сюда, чтобы призвать меня?

— Нет. Этот сумасшедший превратил всех священников и храмы во врагов, чтобы усилить Жрецов Смерти. Не только храм Розейн, но и храм Юлии были разрушены.

— И ты только смотрел?

— И я только смотрел? Мы тоже делали все возможное. Но большинство паладинов тоже теперь мертвы. Все, что осталось, это храмы, укрытые на окраинах.

— Тогда почему я не умру, даже если пойду с тобой?

— Я и Лилит — исключения.

У меня закружилась голова от неожиданной информации. Кроме того, информация была невероятно велика.

— Если ты вернешься к жизни, он найдет Лилит и меня.

— Боже мой.

— Теперь ты можешь понять ситуацию?

Я застегнула неподходящий мне халат. Даже после того, как я поела, я чувствовала, что снова проголодалась из-за стресса и страха.

— Можно… мне пойти и умолять его? Что я сожалею о том, что вместо него подстрелили меня?

— …

— Тогда мы сможем вернуться?

— …Да.

Я так не думаю? Если это могло быть решено извинениями, разве это не должно сразу же решиться?

Я не могла поверить Леваррену, поэтому уставилась на него.

— Но как долго я смогу оставаться в этом теле?

— Я не знаю.

— Что?

— Вот почему нам нужно, чтобы ты поторопилась.

Впервые Леваррен действовал без меры, поэтому я удивилась. Даже когда он был мелким воришкой, он был из тех людей, продумывающим все на несколько ходов вперед.

— Леваррен.

— Ага.

— Я говорю это, потому что очень волнуюсь.

— …

— Должна ли я сохранить свои голубые волосы?

— …Да.

— О господи.

Вид голубых волос, струящихся по моему плечу, казалось, держал меня в напряжении. Я хочу вернуться к своим первоначальным, желанным платиновым волосам. Тем не менее, фиолетовые глаза, которые я считала самыми красивыми на теле Лилит, такие же.

— Но измени и себя.

— …Изменю

— Разве мне нельзя прикрыться магией?

— Если только кто-то выше Бога придет и изменит твой вид.

— Этого не произойдет.

— Да.

Ненавижу идею снова увидеть Килиана. Но, оглядываясь назад, нельзя ли хорошо закончить эту жизнь и уйти? Потому что я все равно пожертвовала собой.

И почему Килиан искал меня? Я действительно думала, что Килиан будет счастлив.

Да, он был таким гордым человеком, может быть, ему стало стыдно, что вместо него умер такой человек, как я.

Но чувство смущения не исчезло.

— Цвет моих волос полностью голубой, поэтому можешь сделать себе небесно-голубой цвет.

— …

— Тебе не нравится?

— Я не говорил, что мне не нравится.

— Да, ты тоже это чувствуешь. Какой смущающий и яркий этот цвет!

Его жалкое лицо было для меня фамильярно желанным.

Мне казалось, что его бьют после такой хорошей работы, поэтому я не могла оставаться с ним грубой.

— Тогда когда мы отправляемся?

— Завтра.

— Отлично.

К счастью, я ссорилась с ним перед дверью. Мне было достаточно войти в комнату, но внимание жрецов привлек Леваррен.

И когда он сказал, что собирается уходить, мне стало любопытно.

Я хотела спросить, сколько времени прошло.

Тем не менее, должно быть, прошло уже немало, и мне было интересно, как изменился Килиан.

— И, без сомнения, он убьет своего рокового противника.

Подумав так, я заснула, не сняв как следует одежду.

Это было похоже на сон, но какой-то странный.

— …Проснулась!

Все мое тело болело, как будто меня били, но разум был в тумане. Нет, если это обычный сон, то мне не должно быть больно, верно?

Вокруг было очень шумно. Люди разговаривали друг с другом, и все же голосили с выражением шока и удивления.

— Приведите Его Величество!

— …Она проснулась! Поторопитесь!

Затем, когда мое зрение прояснилось, мое внимание привлекло нечто, чего я не должна была видеть.

А? Что это?

Я видела руку, но она была определенно моей. Это было из-за того, что тыльная сторона моей ладони была мягкой и утонченной, как шелк, и на ней не было ни единой морщинки.

Мое настоящее тело. Очевидно, это были руки Анаис Персиваль.

Эта рука была очень похожа на тыльную сторону моей прекрасной руки, которую я стремилась защитить, пока держала в руках меч. Я несколько раз теряла ногти, совершенствуя свое фехтование, но именно поэтому я каждый раз старалась заботиться о них. Руки были не чем иным, как моей гордостью и моим символом.

Я никак не могла не узнать свою руку.

Было ясно, что у меня был такой бесполезный сон, потому что я услышала, что Килиан забрал мое тело.

— Приведите Его Величество!

— Живее!

— …Она проснулась!

К чему все эти странные сны?

Если это сон, позвольте мне скорее проснуться! Это очень ранит!

Я хочу забрать обратно упоминание о том, что это было похоже на избиение всего тела. Было больно, как будто я пыталась двигаться со всеми сломанными костями в теле. Даже кости, казалось, кричали, но было страшнее из-за того, что я не могла пошевелиться.

Это было похоже на ощущение боли от паралича. Говорят, когда вы парализованы и пытаетесь двигаться, дистальный конец кости постепенно освобождается. Поэтому я попыталась согнуть руку.

Но лишь некоторое время я была счастлива увидеть свои красивые руки после долгого времени. Насколько я могла, я снова пыталась пошевелить ими, будто я их гипнотизировала, но все было бесполезно.

Я вижу сны, находясь в коматозном состоянии?

Потом я увидела приближающегося издалека мужчину с черными волосами. Но я не могла толком разглядеть его лица.

Кроме всего прочего, здесь было очень темно. Света было очень мало, потому что горели только свечи. Было так темно, что я даже не могла нормально читать буквы. В темноте у всех глаза мерцали красным.

Но глаза человека, идущего ко мне, были не красными.

Что за?

Утонченные и красивые, как плавящееся золото. Золотые глаза сияли, как солнце, одиноко в этой темноте.

— А?

В этот момент я очнулась от своего сна.

— Что это… сон… ах…

Почему-то я была уверена, что только что проснулась ото сна, но боль была прежней. Может быть, мне передались ощущения этого странного видения.

Я видела полупрозрачные витражи на потолке. Потемневшие листья мягко шевелились за черными оконными рамами. Я глубоко вздохнула и почувствовала странный запах травы.

Я моргнула, пытаясь свести к минимуму боль, которую ощущала в своем теле.

Это было похоже на боли в теле, но хуже. Мне было действительно так же больно, как когда кости во всем теле были сломаны.

Может ли это быть потому, что тело не было моим изначально?

Если я не сосредотачиваюсь, то и боль в глазах, и наворачивающиеся слезы, и поднимающаяся температура были действительно похожи на то же, что я чувствовала, когда не могла дышать из-за болей в теле.

— Ху-у… Ха-а… Ху-у…

Я сделала несколько вдохов и выдохов, и боль постепенно ослабла. Слезы, бежавшие по переносице, были холодными. Раздражало как они спускались на противоположный глаз, как будто в глаз попадал инородный предмет, но мое тело не шевелилось.

Мое тело не могло двигаться. Я не хотела звать его при любой возможности, но мне было страшно.

— Леваррен!

Он будет в соседней комнате. Он отправил меня в комнату, как будто верил мне, но я никогда не была человеком, которому можно легко доверять. Я с большей вероятностью сбежала бы, так что было ясно, что он не оставит меня одну.

— Леваррен! Помоги мне!

Подтверждая правильность моего предсказания, его громкие шаги заметно приближались.

— Что случилось?

Я и не ожидала, что он постучит, так что дверь сразу со щелчком открылась.

Проблема заключалась в следующем.

— А?

— …

Как только я увидела Леваррена, я смогла двигаться.

— Ха-ха… Почему я вдруг могу двигаться?

— …

Он явно спал только что. Его светло-каштановые волосы были совершенно спутаны.

Рожденный вором, он очень восхищался благородным обществом, поэтому редко можно было увидеть его таким неорганизованным. Может быть из-за трудных времен, но он все еще был человеком, который очень тщательно сохранял свое достоинство, по крайней мере, для вида.

И он прибежал в ночном халате, с распущенными волосами и волоча тапочки.

Из-за меня.

Немедленно.

Я облажалась.

— …

— Нет, мое тело действительно не двигалось! На этот раз я не шучу! Я даже плакала, потому что мои конечности, плечи и тело болели! Посмотри на это! Это правда. Я не вру!

Такими темпами я думаю, что снова умру, так и не увидев Килиана снова.

— …

Напряжение в моей спине, которая была наполовину растянута, когда я пыталась встать, уменьшилось, и я легла на кровать. Леваррен подошел ко мне. Я зажмурила глаза, чувствуя, что пытаюсь их зажать, и открыла, почувствовав, как что-то давит мне на лоб.

— Это побочный эффект.

— А?

— Возможно, какое-то время так и будет.

— Что?

Он измерял мне температуру, но я немного испугалась, потому что никогда раньше не видела от него такой доброты. Что на самом деле произошло, пока меня не было, чтобы Леваррен стал таким?

— Потому что это не твое тело. Еще болит?

Он позволил божественной силе течь через мой лоб, и я почувствовала, как мое тело становится теплее. Жрецы могли делиться божественной силой друг с другом. Даже если боги, которым мы поклонялись, были разными, мы смогли бы приспособиться к божественной силе друг друга таким образом. Моей божественной силы сейчас не существовало, но Лилит была святой в храме богини Юлии.

— Теперь я в порядке.

— Тогда это хорошо.

Леваррен тяжело вздохнул и убрал руку с моего лба.

Мы оба молчали, и тут послышалось стрекотание кузнечиков. Я вдруг вспомнила крайнюю ненависть Килиана к жукам и улыбнулась, но выражение лица Леваррена сменилось на суровое, будто он пришел в себя.

— Это что, кролик на ночной рубахе?

— …

— Ты похож на медведя, но на тебе картинка с кроликом. Тебе совсем не идет.

Он криво усмехнулся, разгадывая свое суровое выражение лица, и произнес:

— Идти спать.

— Подожди минуту.

— Что?

— Что, если я снова засну и проснусь, не в силах пошевелиться?

— Тогда кричи. Я все равно рядом.

— …Да.

— …

Было похоже, что Леваррен собирался уйти, так что слова вырвались неосознанно.

— Леваррен.

— …

— Ты не можешь просто остаться со мной, пока я не засну?

Он снова вздохнул и плюхнулся на пол возле кровати.

— Тогда засыпай.

— Спасибо.

Может быть, это из-за сна, который мне приснился раньше, я не могла нормально спать. Мое сердце бешено колотилось, как будто я увидела что-то, чего не должна была видеть. Несмотря на то, что мне было больно и тревожно, я не могла уснуть.

На следующий день ни Леваррен, ни я не выспались, так что наши глаза были пусты. Я должна была надеть что-то другое, кроме униформы жрицы, но, к счастью, он вручил мне нормальную одежду. Так что я приняла ее.

Леваррен ненадолго ушел покрасить волосы, а я встала перед зеркалом, чтобы переодеться.

Это был второй раз, когда я как следует видела тело Лилит.

Глядя в зеркало, голубые волосы выглядели не так уж плохо. Однако это был настолько пигментированный голубой оттенок, что теплый свет сверху не мог растопить его холодность.

Однако невинная красота, большие и ярко-фиолетовые глаза, которым я всегда завидовала, все равно были прекрасны.

Верно и то, что каждый раз, когда Леваррен шутил, что мы похожи из-за его розыгрышей, это действительно было приятно.

Однако, в отличие от меня, Лилит обладала мягким характером и привлекала внимание.

— У тебя морщинистые руки.

Я вдруг увидела ее руку, и, может быть, из-за того, что я увидела свою руку во сне, но грубая рука Лилит привлекла мое внимание. Она скорее всего была такой потому, что она очень страдала, будучи проданной в рабство с детства.

— Еще не готова?

— А ты уже закончил с покраской волос?

— Мне нужно только произнести заклинание, так как ты думаешь, это займет много времени?

— Звучит логично.

Я ответила на его вопрос, затем пошла переодеваться во врученную им одежду. Это было платье с более простым дизайном, чем ожидалось. Белая блузка и синяя юбка. Хотя, возможно, это из-за цвета волос.

Наряд был неплох, когда я примерила его.

Когда дверь со щелчком открылась, там стоял Леваррен с небесно-голубыми волосами и черными глазами, лицо которого едва сдерживало гнев.

— ПФФ!..

— …

— ХАХАХАХАХА!

— …

— ЧТО ЭТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА!

— …

Цвет волос был более ужасающим, чем ожидалось. Когда я засмеялась, что у меня аж закружилась голова, он жалобно посмотрел на меня. Я думала, что он разозлится, но он был спокойнее, чем я предполагала, и мне стало неловко.

— Закончила смеяться?

— Хмм, нет…

Я так смеялась, что у меня заболели ребра. Он снова улыбнулся, но улыбка была полна злобы. Всякий раз, когда он так улыбался, я просто знала, что он придумывает какой-то план.

— Давай просто уйдем.

— А Зисис?

— Я не могу пойти, леди Анаис.

— Ах…

На мгновение в голову пришло упоминание о том, что Килиан превратил все храмы во врагов. За исключением Лилит и Леваррена, Зизису было бы безопаснее прятаться здесь.

— Леди Анаис.

— Да.

— Я буду ждать вас.

— Жди Лилит, а не меня.

— …

Зисис был умельцем плакать. Я задавалась вопросом, плачет ли он из-за доли Леваррена, потому что тот не может плакать. Зисис похныкал перед тем, как снова заплакать, но если бы мы дальше оставались вместе, я бы тоже заплакала, поэтому решила быстро уйти.

— Пошли, Леваррен.

— Давайте встретимся снова!

— Позаботься о себе.

К счастью, в деревню шел поезд, так что мы смогли быстро перебраться в ближайшую деревню.

— Анаис.

— Да?

— Прежде чем мы уйдем, я хочу тебе кое-что сказать.

— Что же?

Атмосфера внезапно стала тяжелой, когда Леваррен сбросил бомбу у входа в деревню.

— Всего минута до столицы. Перед этим у меня есть что сказать.

— Да.

— Тебе придется… подготовить свой разум.

— Ты сказал, что он обезумел.

— …Да.

— Насколько все плохо?

Он подошел и облизнул губы с неловким видом. Потом он глубоко вздохнул и сказал:

— А пока позволь мне сказать тебе одну вещь.

Выражение лица Леваррена было нехорошим, поэтому я тоже занервничала. Он кусал губы и давал понять, как трудно было даже произнести слова.

Затем он вздохнул и едва открыл рот несколько раз, прежде чем, наконец, продолжил говорить. Даже я, с раздражительным характером, нервничала по этому поводу, а выражение лица у него было такое странное, что даже страшно было торопить его.

— Никогда не говори ничего вроде судьбы Лилит или чего-то подобного.

— Почему?

— Если не хочешь увидеть психа в припадке, будь с этим осторожней.

— …Припадок, почему это?

— Если интересно, попробуй. Мы с тобой отправимся в рай и снова увидимся там.

У этого человека нет совести. Даже если я попаду в рай, как Леваррен там окажется? Этот человек был основной силой испорченного храма и тем, кто укрепил свое положение с помощью такой жертвы.

— Ну… ладно.

— …Ни разу, имей это в виду.

— Да.

Когда я содрогнулась, он схватил меня за плечо и посмотрел на меня сверху вниз, будто ждал обещания. Из-за огромной разницы в росте мне казалось, что я карлик.

Я хотела спросить еще кое-что, но впервые видела такое встревоженное лицо Леваррена, так что мне пришлось подержать рот на замке.

— Я думала, что он не заботится об Империи должным образом из-за того, что сошел с ума, но этот город выглядит хорошо?

Когда я вошла внутрь от входа в город, он был действительно в порядке. Вернее, я вспомнила время, когда была здесь раньше, и мне казалось, что здесь даже стало лучше.

Это было поместье моего отца, когда я была наследницей герцога, молодым герцогом. Так что это была одна из территорий герцогства Персиваль. Я была довольно способным человеком. Потому что я была молодым герцогом, а мой муж, Килиан, был мужем молодого герцога.

Здесь также однажды случился инцидент с Килианом.

— На поверхности все выглядит нормально.

— Значит, внутри все по-другому?

— Ты понимаешь, почему жрецы, поклоняющиеся богу смерти, так долго скрывались.

Бог смерти немного отличался от других богов. Его последователями были люди, изгнанные из Империи Кипнос. Бог смерти буквально приносит смерть — они активно приносили в жертву свою жизнь Богу. Часто проводились и варварские действия, поэтому у меня были и воспоминания о том, как я несколько раз их захватывала, даже когда была молодым герцогом.

— Теперь жрецы смерти открыто вышли наружу?

— Да.

— И чего требуют жрецы смерти?

На какие жертвы они пошли, чтобы город выглядел так хорошо снаружи?

— Те, кто обладает божественной силой, их жертвы.

— А?..

Так что были разрушены только храмы.

— Если храмы разрушены, то что теперь с простыми людьми?

— Доктора.

— Как они могут ждать лечения? Не похоже, чтобы они могли исцелять божественной силой.

— Храм не был местом, куда простолюдины могли приходить и лечиться.

— Был. Так разве простолюдины не должны получать умеренную помощь?

— Я признаю это.

Город передо мной казался мирным. Я остановилась в этом месте, чтобы поехать в столицу, но оно казалось более развитым, чем то, каким я его знала тогда. И самое главное, на улице не было нищих. А еще в связи с изменением моды одежда людей была изменена на более стильную и опрятную.

Кроме того, это не столица, но в центре площади стоял фонтан. Было ясно, что они не испытывали финансовых затруднений. Да и тротуарный блок на земле, похоже, только что положили, так как он стоял еще целый и неповрежденный.

— Высокая стоимость лечения в храме была неизбежна.

Я признала то, что подметил Леваррен. Численность храма была ограничена, это не то, что можно было решить усилием.

Неизбежно высокая стоимость лечения. Кроме того, не все жрецы обладали целительной силой.

— Где варп в столицу? (п/п: дополнительное пояснение на всякий случай! Другими словами, деформация/искажение пространства-времени в червоточине, которое является методом перемещения на большое расстояние за короткое время — также известное как телепортация!)

— Рядом.

Не то чтобы я действительно не помнила, но я сделала вид, что не знаю. Я даже не хотела говорить, что хорошо знаю этот город.

Когда я огляделась, вывески в основном изменились, но названия магазинов и продаваемые товары были все теми же, независимо от того, был ли владелец тем же или сменился другим. Я видела, что вещи, связанные с магазинами во времена моей жизни, все еще там.

— Как давно я умерла?

— Пять лет.

— Прошло довольно много времени.

— Да.

Люди попеременно поглядывали на меня и на Леваррена. Это было очевидно, потому что у нас были голубые волосы. Не просто несколько человек смотрели на наши волосы, а и непреднамеренно встречались с нами глазами.

— Ты должен был изменить волосы на зеленые.

— Почему?

— У нас обоих одинаковый цвет кожи, поэтому мы похожи на брата с сестрой.

— У Лилит лицо выглядит старше.

— Бред какой то.

Во-первых, это было не мое тело, но почему-то мне это казалось неправильным. Я посмотрела на него, а он улыбнулся и продолжил идти, так что мне пришлось следовать за Леварреном. Проходя мимо фонтана на площади, я вдруг уловила знакомый запах.

— Анаис!..

— Что?

— Что случилось?

— Почему ты позвал меня по имени?

— Я тебя позвал?

Если подумать, это был не голос Леваррена. Было очевидно, что я на мгновение забылась, возможно, из-за другой мысли.

— Нет. Наверное, послышалось.

Было трудно смотреть в глаза серьезному взгляду Леваррена, поэтому я посмотрела в другое место. Леваррен и Лилит были близкими друзьями, поэтому он беспокоился, что я буду продолжать страдать от побочных эффектов этого тела.

Этот мир под названием [Под тенью воды] был ужасно ограничен, когда я пыталась отклониться от оригинальной истории, но он позволял мне перемещаться и немного изменять других. Несмотря на это, я все еще не могла выйти из всеобъемлющей сюжетной линии.

Избегая взгляда Леваррена, я наткнулась на магазин вышивки, привлекший мое внимание, и на ум пришел Килиан.

Было время, когда я приходила сюда из храма, потому что вышивание было хобби Лилит. Глядя на вывеску, конечно, было похоже, что я была там в это время.

Я научилась вещам, которые не умела делать, и нашла время на вышивку. Это было на день рождения Килиана.

По иронии судьбы, Лилит и я сделали один и тот же подарок, но именно носовой платок Лилит Килиан драгоценно носил с собой. Мой же был похоронен где-то в его комнате.

Он даже, возможно, был выброшен на помойку в день восстания моего отца.

— Если я не пойду…

— Анаис.

— Ах, я снова задумалась о другом. Пойдем.

Леваррен смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

Когда мы прибыли в столицу, я не могла не удивиться.

— Ух ты…

— Держи рот на замке. Муха залетит.

Она совершенно отличалась от той столицы Кипноса, которую я знала. Территория герцогства Персиваль располагалась на границе, поэтому я редко приезжала в столицу вне летнего светского сезона.

Каждый раз, когда я подходила к делу, происходили изменения, но было удивительно, как сильно она смогла измениться за 5 лет.

Глупо было удивляться фонтану города, через который я прошла. Потому что фонтан в столице был настолько прекрасен, что не шел ни в какое сравнение с фонтанами, которые я видела раньше.

Пятиярусный фонтан лил воду сверху донизу, а вокруг него очень искусно и красиво были расставлены статуи.

— Я полагала, что в столице будет бардак, потому что Килиан обезумел?

— Разве я не говорил, что это будет хорошо выглядеть только снаружи? — раздраженно сказал Леваррен, но то, что было странно, оставалось странным.

Столица Кипноса была большой и процветающей, но мне она не очень нравилась. Самая большая причина, по которой я ненавидела столицу, заключалась в том, что она была грязной. Кроме всего прочего, водопроводная и канализационная системы не были должным образом построены, а канализация всегда была забита, и повсюду стоял ужасный запах.

— Разве она не похожа на императорскую семью? Снаружи выглядит нормально, но внутри просто гниль.

— Верно.

Как ни странно, я вспомнила время, когда согласилась со словами Килиана, поэтому ответила так.

— Леваррен.

— Да.

— …Нет, ничего.

Одежда на нас была самая обычная. Но я не могла спросить: «Мы действительно можем войти в императорский дворец в этой одежде?» Леваррен, наверное, тоже прошел свой путь.

Но теперь, когда Килиан стал Императором, сможем ли мы его увидеть? Я просто шла, куда вел меня Леваррен.

Мы вышли в центре столицы и шли с улицы, выходящей на мператорский дворец. Дворец тоже изменился. В прошлом была возведена высокая стена, а вокруг нее было построено искусственное озеро в виде рва, чтобы ворота можно было поднять, преграждая вход во дворец в случае чрезвычайной ситуации.

Однако теперь озеро, окружавшее замок, исчезло, а стена также была изменена на более низкую. Издалека казалось, что немного просматривается интерьер замка.

— Почему он убрал стену?

— Поскольку замок окружен магией, в ней не было необходимости. К тому же это не эстетично.

— Понятно.

Учитывая характер Килиана, я подумала, что это имеет смысл. Он ненавидел все, что напоминало бы ему об ужасах, навлеченных его отцом, бывшим Императором.

Потому что он ненавидел жизнь, в которой императорская семья царила как боги и небрежно эксплуатировала людей.

Может быть, это из-за того, что случилось с ним в детстве.

Я вспомнила его, когда он впервые пришел в герцогскую резиденцию из императорского дворца. Говорилось, что он пережил свою жизнь в самой отдаленной части императорского дворца, где даже зимой не было достаточно дров.

Конечно, не могло быть, чтобы он, принц, не был обеспечен дровами и едой. Было много людей, которые эксплуатировали это в середине.

У Килиана не было сил это починить, и когда он пришел в резиденцию герцога и стал моим женихом, на него никто не смотрел. Были даже те, кто просто гадал, когда же его заменят.

Мне повезло, что я переселился сюда, когда мне было десять.

Если бы я приехала сюда в 20 лет, возможно, у него была бы более сложная жизнь. Нет, если подумать, я думаю, я неплохо справилась.

— Если он бросится меня убивать, я не буду стоять на месте.

— Думаешь, это произойдет?

— Я не знаю!

— …

Леварен вздохнул и обратился к привратнику перед воротами замка.

Мы скоро зайдем. Смогу ли я увидеть Килиана, когда мы окажемся внутри? Когда он смотрел на меня перед моей смертью, он выглядел неважно.

Но кто знает, окажется ли, что у него все на удивление хорошо? К тому же, увидев пройденный нами городок и процветающую столицу, было ясно, что с ним не совсем все плохо. Давайте мыслить позитивно.

Но тогда.

— Анаис.

Я услышала тот же голос, что и раньше

Это был зов, но на этот раз я почувствовала разочарование, как будто я прислонился лицом к черной стене. Дорога впереди выглядела не так.

Где я учуяла этот запах?

— Анаис.

Мое сердце колотилось от знакомого запаха. Насыщенный, глубокий аромат оливковых деревьев — дьявольского дерева. Это всегда был запах Килиана.

Вскоре галлюцинации стали реальными и начали звенеть в ушах.

— Анаис.

— Анаис!

— А?

Пораженная, я увидела, как Леваррен мрачно смотрит на меня. Кажется, я учуяла запах Килиана.

Причина, по которой я продолжала слышать слуховые галлюцинации, вероятно, заключалась в побочных эффектах обладания этим телом. Вот почему выражение лица Леваррена было таким плохим.

Смущенная, я успокоилась и спросила:

— М-мы можем сейчас войти?

— …

— Лица с неопределенной личностью не могут войти.

Двое стражников перехватили нас у ворот. Я подумала, не знают ли они лицо Леваррена, поэтому посмотрела на них, а затем на Леваррена, и он тоже казался несколько озадаченным.

— Я Леваррен, верховный жрец храма Розейн.

— У верховного жреца Леваррена каштановые волосы.

— Я их покрасил.

— Какой священник покрасится в такой яркий цвет? Еще и такая зловещая голубизна!

— Пфффф!..

Леваррен посмотрел на меня с едва заметным гневом, но пристыженным взглядом.

Конечно, я была тому причиной. Тем не менее, единственное, за что я несла ответственность, — это за свое условие — и Леваррен его выполнил. И мне показалось смущающим, что на меня также указали, когда я говорила о голубых волосах. Выражение его лица было не таким хорошим.

Так что мне пришлось максимально воздержаться от смеха.

Кроме того, мои кишки были размером с горошину, чтобы дерзко выступать против него. Мы были бы на равных, если бы я сражалась с ним со своим первоначальным телом. Мы никогда серьезно не ссорились, но мои навыки тоже были не так уж плохи.

Однако было ясно, что мне нечего будет ковырять, если я нападу, используя слабое тело Лилит.

— Только священники с определенной личностью могут входить в императорский дворец.

— …

— Отойди.

Я посмотрела на Леваррена, и он, нахмурившись, обернулся.

Так что мне пришлось идти туда, куда он молча нас вел. Я хотела продолжать идти в том же духе, но я не могла произнести это вслух.

Разве не будет хорошо, если я просто отправлюсь к следующему рубежу или, может быть, в рай, а остальным займутся Леваррен и Лилит?

Не думаю, что это хорошая идея — вести меня туда, где я просто разожгу пламя гнева Килиана.

На самом деле, даже если бы я думала об этом таким образом, мне стало грустно, потому что я знала, что мне не следует этого делать. Если он сделал что-то до такой степени, похоже, он действительно нуждался во мне.

— Куда мы идем?

— Если мы не смогли войти таким путем, нам придется найти другой.

Я склонила голову набок, слушая слова Леваррена. Он улыбался той злой улыбкой, которую я видела, когда впервые встретила его в обличии вора. Я не знала, может быть, это просто из-за другой внешности по сравнению с обычной, хотя у него все еще были каштановые волосы, но из-за его светло-голубых волос атмосфера вокруг него была другой. Даже протерев глаза, я не могла найти его обычный достойный вид.

Как и ожидалось, цвет волос важен.

— Ну...

— Что?

— Нет, ничего…

На мгновение, когда я вспомнила, что мои волосы тоже были голубыми, и почувствовала, что мое зрение начало расплываться.

Мы подошли к таверне. Уже темнело, и я никак не могла понять, зачем мы пришли в этот убогий трактир.

Я лишь смотрела, но потом Леваррен обернулся и сказал:

— Я пришел переодеться.

— Что?

— А ты просто должна ничего не делать.

— …Ладно.

Серьезно. Это не значит, что ты можешь просто переодеться и внезапно получить доступ. Конечно, на его лице была улыбка. Как невинный человек, который не стал бы придумывать такие трюки.

Я пошла, куда он нас вел, и села. В таверне было довольно темно. Когда я ступила на пол, мне показалось, что он сделан из черного мрамора. Интерьер был довольно качественным. Особенно люстра, которая казалась дороже той, что была в кабинете, который я использовал как молодой герцог.

— Что хотите выпить?

— Фауст Двойное Сухое.

— Сколько бы вы хотели?

— Два. Положите туда сахар.

— Спуститесь еще на один этаж.

Сотрудник направил нас и передал что-то Леваррену. Он небрежно принял передачку и повел меня вниз. Пол по дороге вниз тоже был сделан из черного мрамора, и каждый раз, когда я шла, чистый и дорогой звук шагов эхом разносился по коридору.

— Что ищете?

Внутри было что-то похожее на бар, а за ним стоял мужчина.

— Фауст Двойное Сухое. Два. С сахаром.

— Хотите заплатить наперед?

— Да.

Леваррен схватил один из мешочком на поясе и швырнул в мужчину. Тот взял его и осторожно открыл, увидел, что внутри, сделал глоток и рассмеялся.

— Если зовете, они придут в течение получаса. У вас есть другое место, где можно подождать?

— Я хочу себе особую комнату наверху.

— Вы пришли по рекомендации.

— Да.

Я не могла понять их разговора, но, видя, что Леваррен все знает, я следовала за ним. Мы спускались по лестнице несколько раз, так что на этот раз я была удивлена при мысли, что мы поднимаемся.

— Что ты делаешь?

— А?

Леваррен протянул руку и схватил меня за рукав. Мы должны были идти вперед и следовать за тем, кто шел впереди.

— Проходите сюда.

На первом этаже в месте, закрытом черной занавеской, находился лифт. Мужчина, похожий на работника, смотал цепь руками и мы начали подниматься вверх, но подъему не было конца.

Кажется, мы поднялись примерно на пять этажей, но, видя, что сверху больше не было слышно шагов, казалось, что это последний этаж.

— Пожалуйста подождите здесь.

— Хорошо.

Он сказал про особую комнату, но это была простая комната. Хотя глядя на ковер, он показался мне дорогим. Керамические изделия, которые я видела поблизости, имели другую форму, чем когда я жила, но они их вид был более изысканным.

— Леваррен.

— Что?

— Ты сказал, что с тех пор, как я умерла, прошло пять лет?

— Да.

— Что больше всего изменилось за эти пять лет?

Это сбивало с толку, потому что изменилось все, кроме меня, но мне нужно было идти в ногу со временем. Я не знала, сколько недель я пробуду в теле Лилит.

— И что мне ответить, как думаешь?

— Что угодно. Но не лги мне.

Он вздохнул.

— Больше всего изменился Килиан.

— Понятно.

Я опешила, потому что думала, что услышу явно другой ответ. Я хотела спросить больше о ситуации, но перевела тему, чтобы отвлечь его.

— Но почему мы здесь?

— Разве ты не должна попасть в императорский дворец?

— Ты собираешься нанять посредника?

— Это более надежный метод, чем посредник. Если войдешь через посредника, ты даже увидеть не сможешь Императора.

— …Вместо этого ты бы предпочел использовать горничных или служанок… Это будет сложно, потому что моя личность неоднозначна.

— Да.

Служанка, работающая в императорском дворце, конечно, дворянка, и служанка доступна только тем, у кого явное происхождение. Должность горничной в императорском дворце была популярна. Как только они становились главной горничной, им могли дать звание полудворянки, а если им посчастливилось переспать с Императором, то они могли стать даже наложницами.

— Леваррен.

— Да.

— Разве Килиан не ладил с Лилит? Почему он не говорил со своей судьбой?

— …Лучше сама это узнай. Потому что я не хочу быть пойманным между вами.

— …

— Я просто хочу преодолеть эту ситуацию и прояснить недоразумения. Тогда ты либо вернешься в подземный мир, чтобы получить следующую жизнь, либо отправишься в рай.

В этот раз и раньше я всегда чувствовала себя помехой. Как горошина, застрявшая там, где ее быть не должно.

— Хорошо. Давай сделаем все, что в наших силах, раз уж мы приняли решение.

— …Да.

Примерно через тридцать минут все окружающие огни погасли. Это казалось знакомым, но свет от ближайшей люстры сиял очень слабо. Это был не свет от люстры, а отражение света, проникающего из окна.

— Что вы пришли заказывать?

Это было похоже на ползущую змею. Холодный и жуткий голос.

А?

Красные глаза, которые я видела во сне. Я увидела перед собой двух человек.

— Ничего.

Леваррен сделал жест, и они подошли ближе. Я думала, что это глупо.

— Какой очень внимательный клиент… Кух!

— Что!.. Уваак!

Богиня, которой служит Леваррен — это богиня Розейн. Она была богиней разрушения. Леваррен мог уничтожить все, к чему прикасался ладонью. С людьми, если способность использовать слабо, он мог бы временно лишить их сознания, но если он применит больше силы, либо тело, либо разум этого человека будут полностью уничтожены.

Это должно было уничтожить вещи и жизнь в равной степени.

— Снимай свою одежду.

— Мы наденем это?

— Да.

Окружение снова просветлело, и, если приглядеться, то эти люди оказались жрецами смерти.

К счастью, у плащей, которые мы надели, были капюшоны, поэтому склонив головы мы могли прикрыть глаза.

— Давай поторопимся.

— Да.

Увидев, как он быстро надел плащ, я также раздела человека, потерявшего сознание из-за Леваррена, и оделась. Было неудобно носить одежду поверх одежды, но сейчас это было нормально, потому что это была мужская одежда.

Когда мы вернулись к главным воротам императорского дворца, стража без спроса открыла нам дорогу. Мои волосы были закручены в пучок и спрятаны, но я все равно очень нервничала, потому что боялась, что они могут выпасть.

Я гордилась тем, что запомнила структуру императорского дворца. Потому что я запомнила внутреннюю карту в старые времена как молодой герцог. Однако при входе расположение сада и деревьев изменилось, а цветы внутри по какой-то причине были искусственными.

Пытаясь стряхнуть с себя это зловещее чувство, я последовала за Леварреном. Тем не менее, казалось, что-то осталось неизменным.

Мы пошли в спальню Императора.

Дырообразный вход, через который я часто проходила, и он вел к проходу, который обычно предназначался для женщин, спрятанных Императором. Это было, конечно, место, которое я знала, потому что Килиан рассказывал мне о нем раньше. Возможно, Лилит тоже знала о нем.

— Следуй за мной.

— Да.

Проблема была за входом. Я терялась каждый раз, когда входила в этот похожий на лабиринт проход после прохождения дыры, но на этот раз я не была ни сбита с толку, ни испугана, возможно, потому, что следовала за Леварреном.

Пройдя некоторое время по коридору, к тому времени, как я вышла, там находилась комната.

На одном из столиков в комнате я увидела неряшливый носовой платок, который когда-то вышила для Килиана.

— Кто сказал, что вы можете войти без разрешения?

Когда я обернулась на мужской голос, два глаза, казалось, смотрели прямо на меня.

— Где Его Величество?

Услышав достойный вопрос Леваррена, к нам подошел человек, похожий на священника. Леваррен и я склонились и не подняли головы. Когда жрецы смерти признавались апостолами бога смерти, их глаза становились красными.

Но глаза Лилит были фиолетовыми, а Леваррена —черными. Каким бы ненавистным ни был наш цвет волос, он не будет проблемой. Но нас точно поймают, если узнают цвет наших глаз.

К счастью, они были жрецами смерти, поэтому очень любили темноту.

Пока они не подходили очень близко, мы не попадемся.

Кроме того, униформа жреца смерти включала головной убор, отличимый от униформ других жрецов. Другие жрецы время от времени надевали шляпы, чтобы защитить лица от дождя, но шляпы жрецов смерти действительно выглядели так, как будто они были созданы для того, чтобы закрывать глаза.

Может быть, они и правда боролись со светом, как говорят слухи.

— Почему на тебе мундир священника?

— …

— Глядя на твою божественную силу, я думаю, тебе следует носить другую одежду.

Я посмотрела на Леваррена. Он выглядел спокойно. Скорее, это я забеспокоилась. Я знала, что все равно лишь обладаю этим телом, и что вскоре мне придется его покинуть. Но я не хотела, чтобы тело Лилит было повреждено после того, как я его одолжу.

Так же, как Килиан был моим любимым персонажем, мне также нравилась Лилит, главная героиня. Прежде всего, Лилит была для меня как семья. Я не хотела, чтобы она испытала что-то плохое. Лучше возьму это на себя, если что-то пойдет не так.

— О, ты тот самый Левиафан? — низким, но юношеским голосом спросил жрец Леваррена.

— …

— Хм… Похоже, ты говоришь только то, что хочешь сказать, как и говорил Первосвященник.

Было странно, что помимо Леваррена были еще такие люди, поэтому я обернулась к Леваррену. Эта привычка была одной из очень плохих привычек Леваррена. После того, как он стал Первосвященником, он начал вообще не говорить по несколько дней, если ему не хотелось ничего говорить. Конечно, он поступал так не со мной или с Лилит, а со своими подчиненными, и он часто бывал сварлив. Я знала, как сильно Зисис страдал из-за этой его привычки.

— Пройдет некоторое время, прежде чем Его Величество вернется. Вы пришли через секретный проход, верно? Унесите это в молитвенную комнату.

Я не могла увидеть, что «это» было. Потому что было темно за пределами пальца жреца, указывающего в темноту, поэтому было трудно что-то увидеть. Леваррен кивнул, и священник отвернулся.

Мое сердце колотилось в этой напряженной ситуации, достаточно, чтобы напугать меня до смерти.

Если подумать, если одежда, которую мы носили, была одеждой жреца, то во что был одет тот человек раньше?

Видя, что это выглядело немного более роскошно, он мог быть не обычным жрецом смерти.

— Как только мы сделаем то, что нам говорят, давай понаблюдаем за ситуацией и вернемся.

— ...Это необходимо?

— Да, Левиафан.

Леваррен вздрогнул. Видя его нехарактерно бросающуюся в глаза реакцию, возможно, он знал, кто такой Левиафан.

Затем, когда я приблизилась к тому, на что ранее указывал неизвестный жрец, я, наконец, смогла увидеть. Это были женщины в роскошных одеждах. На голове у них было что-то вроде странного капюшона, поэтому я не могла видеть их лиц, но они казались грешницами. В противном случае их запястья не были бы связаны.

Я на всякий случай спросила, почему в спальню Императора приводят грешников? Возможно…

— У Килиана была любовница?

Не осознавая этого, эти слова вырвались наружу.

— Было бы неплохо, если бы у него была любовница.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда встретишься с ним, тогда и узнаешь.

— …

Прежде всего, нужно было взять не одну женщину. Вокруг их талии была обвязана веревка, и одна за другой они были связаны рядами, как рыбы, натянутые на леску. Всего было около десяти человек. Когда я пригляделась, капюшоны на их лицах казались заколдованными. Было ясно, что эти люди не смогут услышать никаких разговоров с заклинанием «тишина».

— Возьмем их.

— Да.

Леваррен схватил запястье женщины впереди и поднял ее. Тогда женщина начала дрожать и плакать.

— Ик… хик…

Когда она встала, другие женщины с веревками вокруг талии тоже зарыдали.

— П-помогите… хиииик…

— Помогите мне…

— Уааа!..

Я посмотрела на Леваррена, не понимая, что происходит. Но его глаза отличались от моих. Он выглядел как человек, который знал, что сейчас происходит.

— Леваррен.

— Пока пойдем.

— …Да.

Я не знала, о чем он думает. Они хотят, чтобы мы им помогли?

Я наблюдала сзади, как Леваррен вел их. Было еще темно, даже когда мы вышли из комнаты, и я подумала, не из-за вкуса жрецов смерти ли это. Если так, то почему здесь все равно висела люстра?

Следуя за ними сзади, я поняла, что все женщины были одеты в одинаковые одежды. Интересно, где я их видела.

Это определенно не был наряд горничной или служанки. Их наряды выглядели так, которые носят знатные леди, но почему они все были одеты в один и тот же дизайн?

Было видно, что они были напуганы, извиваясь. Однако их состояние не выглядело плохим, а телосложение было на удивление хорошим. При ближайшем рассмотрении следов насилия тоже не было видно.

— Левиафан. Ты знаешь дорогу?

Из-за множества зорких глаз я сознательно назвала Леваррена Левиафаном.

— Разве не важно иметь в голове карту императорского дворца?

— Верно.

Конечно, я вспомнила старую карту дворцового интерьера. Я просто стояла и думала, были ли мы в том месте, которое так резко изменилось с фасада ворот замка, даже внутренней реконструкции.

Вероятно, он не знал, потому что Леваррен довольно часто бывал в императорском дворце. Даже если другие священники были убиты, он был исключением, видя, как привратник помнит внешность Леваррена.

Кажется, Килиан оставил это место таким, каким оно было раньше.

— Вот.

Судя по всему, у них была какая-то внутренняя реконструкция. Потому что окружение действительно отличалось от того, что я знала. Я долгое время была молодым герцогом, поэтому довольно часто ходила в императорский дворец и обратно. Прежде всего, моя семья, герцогство Персиваль, была верным слугой императорской семьи.

Пока эта собака не превратилась в зверя, укусившего своего хозяина за шею.

— Похоже, у них много денег.

— Ты можешь увидеть что-то подобное в этой ситуации.

— Это профессиональное заболевание.

Это то, что я делала как молодой герцог, так что ничего не поделать. Увеличение богатство поместья, управление феодалом, походы туда-сюда из императорского дворца, оставаться верным императорской семье и заботиться о действиях императорской семьи.

Было намного больше пунктов, чем то, что я только что перечислила.

Скрип. Когда я открыла дверь, внутри было темно. Однако лунный свет проникал из-за большого окна, так что было не так темно, как в коридоре.

— А?..

В молитвенной комнате уже было много людей. Обычно молитвенная комната представляла собой небольшую комнатку, но эта выглядела как настоящая молитвенная комната. Она была такой же большой, как главный зал Великого Храма, и с высоким потолком.

Внутри уже было несколько жрецов. И были другие женщины в той же одежде, что и те, которых привели мы.

Я не могла понять, что, черт возьми, они пытались сделать, поэтому все, что я делала, это тупо смотрела на них с Леварреном рядом со мной. Женщины с закрытыми лицами стояли в магическом кругу, поэтому казалось, что они пытались использовать магию.

— Левиафан.

— Да?

— Иди сюда.

— …Да.

Леваррен, находившийся рядом со мной, прикинулся Левиафаном и сделал то, что ему сказали. Жрецы отступили, затем толкнули женщин в магический круг и встали вокруг него.

Жрец бога смерти использует силу преисподней. Было ясно, что они пытались использовать энергию женщин.

Судя по сообщениям, когда я была молодым герцогом, они не часто убивали всех сразу. Однако они использовали энергию жертвоприношений, и проблема заключалась в том, что энергия заключала в себе жизненную силу.

Говорят, что жрецов смерти мумифицировали заживо и приносили в жертву богу после смерти. Затем бог смерти наделял силой человека, проводящего это жертвоприношение.

— Смотри внимательно, Левиафан. С завтрашнего дня ты должен будешь вести.

— …Да.

Мы будем здесь до завтра? Мне нужно встретиться с Килианом до завтра, чтобы извиниться и как-то спрятаться, пока моя душа не освободится от этого владения телом.

Все встали в круг и взялись за руки. Я не знала, что это было, но я тоже взялась за руки и стояла вокруг, как будто они исполняли народную песню. Через некоторое время жрец, подозвавший Леваррена, начал читать заклинание.

— Я голоден. Дом самый лучший. Живи только сегодня. Мясо хорошее*. (п/п: здесь реплика в оригинальной корейской новелле написана на русском. Именно так же, как оно и есть, поэтому менять и редактировать тут нечего)

После бормотания странных слов раздался звук щелчка пальца.

— Хуук!

— Угх!..

Женщины упали на пол, потеряв сознание с небольшим шквалом.

Проблема заключалась в еще чем-то.

— Что?..

Пол, казалось, тоже поднялся, а потом я рухнул. Кажется, я почувствовала удар в плечо с этим содроганием, но это было не так уж больно.

— …с.

— Ух…

Мое тело болело, как будто меня снова ударили. В прошлом, когда я впервые училась фехтованию, я вспомнила день, когда тренировалась, чтобы улучшить свою выносливость. В то время мое тело несколько дней мучительно покалывало, вероятно, из-за того, что я двигалась с мешками с песком.

Именно так прямо сейчас я себя чувствовала. Затем мое зрение прояснилось, и я увидела тыльную сторону своей ладони. Мои красивые руки!

— А?..

— Анаис!

Я не могла пошевелиться. На этот раз я могла двигаться больше, чем раньше, но причина, по которой я не могла двигаться достаточно свободно, была не из-за меня. А потому, что кто-то держал меня настолько крепко.

Это было слишком, чтобы двигать шеей, поэтому я осталась на месте, но моя голова беспомощно смотрела вниз. Как и ожидалось, голубые волосы, которые я ненавидела видеть.

— Это уже слишком!

— Анаис?

— Угх!.. Кто ты? Отпусти меня!

Затем он медленно отпустил меня и позволил правильно сесть. Мой разум был ясным, как мое тело, которое долгое время не двигалось, но мне все еще было больно. Моя голова продолжала опускаться вниз, и мужчина, державший меня спереди, выглядел несколько беспокойным.

Кстати, если я вот так упаду, Леваррен позаботится о теле Лилит, верно? Было ясно, что побочный эффект обладания другим телом был более серьезным, чем я думала. Я могла внезапно упасть в обморок.

Кроме того, это выглядело как очередной страшный сон.

— Это я, Анаис. Твой муж.

— Ха?

Мой взгляд с большим усилием переместился, когда мой подбородок поднялся, и я посмотрела на него. Вот глаза, в которых были золотые лучи, подобные солнечному свету, — мое солнце, которое я так любила.

Нежно держа меня за щеку, Килиан смотрел на меня с улыбкой.

— Почему мне постоянно снятся эти ужасные сны!

— А?

Килиан растерянно посмотрел на меня, и мой гнев стал еще сильнее. Конечно, он был намного милее, чем я ожидала. Вот почему я была уверена, что это определенно был сон.

Друзья из моей прошлой жизни сказали, что встречаться со своим предубеждением нехорошо, потому что это было бы довольно разочаровывающим. В конце концов, человек, которого я люблю больше всего, все же, конечно, был человеком, так что будет много разных его сторон, выходящих за рамки моих предвзятых представлений.

Несмотря на это, когда я продолжала наблюдать за Килианом со стороны, он никогда не подводил меня. Вместо этого он был кем-то, кто пробуждал во мне ужасную жадность, чем больше я оставалась рядом с ним. Может быть, если бы я отказалась от этой жадности, я могла бы позволить истории течь, как в оригинале.

Но тогда он страдал бы согласно оригинальной истории, и он бы вырос среди безвыходных ситуаций, как в оригинальной истории. Вот я и решила исковеркать оригинал, а потом от всего отказаться. Когда наконец появится Лилит.

— Я появляюсь только в твоих страшных снах?

— Ох, Килиан, почему ты сейчас так небрежно разговариваешь со мной! Хотя раньше ты всегда был холодно уважителен?

Это было так. После церемонии помолвки мы, естественно, начали уважительно разговаривать друг с другом. Он вел себя так, словно пытался дистанцироваться от меня, и я тоже последовала его примеру.

Говорили, что сны — это отражение подсознания. Все-таки это такой страшный сон. Кроме того, увидев, как он небрежно разговаривает со мной, я, возможно, подсознательно захотела, чтобы мы вернулись в наше детство — назад, когда он был менее далек от меня.

Он немного изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Его золотые глаза, сияющие, как солнце, стали яснее, а мускулистое тело стало более рельефным, чем раньше. Его лицо изначально было красивым, но теперь он выглядел бледным, как будто похудел.

Мое подсознание.

Может быть, я подсознательно надеялась, что моя смерть будет немного тяжелой для Килиана.

— Если ты это предпочитаешь, я снова буду говорить уважительно, жена.

Даже эта часть. Видя, что она не изменилась, становится ясно, что это все еще был сон.

— Моя жена, моя Анаис.

— Ах…

Внезапно мое зрение превратилось в беспорядок, как смешанная краска. Затем все потемнело, так что это явно был глупый сон. В глубине души я чувствовала себя немного разочарованной. Казалось, что я на самом деле с нетерпением ждала увидеть этот сон.

— Лилит.

Это был голос Леваррена. Если он назвал меня Лилит, было ясно, что мы были не вдвоем.

Мое тело снова было мокрым, как жевательная резинка, но меня трясло от боли. Удивительно, но меня захлестнула волна невыносимой печали, а из глаз потекли слезы. У меня не было сил даже поднять руки, поэтому я не могла их вытереть. Мои глаза были затуманены слезами, но я могла видеть людей в черных одеждах, стоящих передо мной.

— Просыпайся, Лилит Айседора.

— Э…

Если подумать, я вспомнила, что потеряла сознание во время важной церемонии. Когда мое зрение стало таким ярким, казалось, что свет был направлен прямо в мою сторону. Я думала, что везде будет темно, потому что жрецы смерти не любят ярких мест, но здесь, похоже, это было не так.

— Святая богини Юлии.

— Верно. Это я.

Жрецы смерти склонили головы набок, озадаченные моим ответом, прежде чем продолжить.

— Его Величество хотел, чтобы ее нашли, это хорошо.

— Левиафан, как ты ее нашел?

— …

Леваррен снова не ответил.

— Прекрати. Епископ Левиафан говорит только тогда, когда хочет.

— Не могу поверить, что святая вошла самолично.

— Тем не менее, доложите Его Величеству, что мы нашли ее с большим трудом.

— Это было бы прекрасно.

Некоторое время они ломали головы, споря друг с другом. Значит, они изначально искали Лилит, а я пришла в императорский дворец, ничего не зная. Тем временем я потеряла сознание, и мне приснился еще один странный сон. Меня поймали, а Леваррена — нет.

Я подумывала также раскрыть личность Леваррена, но придержала язык, цепляясь за последний оставшийся клочок человечности.

Я даже не могла нормально пошевелиться, поэтому мне пришлось встать. Я отодвинулась от холодного пола, но рука Леваррена, поднявшая меня, тоже была очень холодной. Он был полностью в капюшоне, так что я не могла видеть его глаз. Однако те, кто обладал божественной силой, могли до некоторой степени оценить божественную силу другого. Другие священники подумали бы, что Леваррен тоже был священником.

Конечно, я не знала, как это сделать. Однако я могла догадаться, что это был Леваррен, потому что я знала отчетливый сильный запах его духов.

— Пойдем.

— …

Леваррен взвалил меня себе на плечи, словно тюк, чтобы взять меня. Другие жрецы, казалось, следовали за ним, но он на мгновение обернулся и поманил их.

— Я отведу ее к Его Величеству. Не мешайте нам.

— Да.

Мой подбородок ударялся о его спину, и каждый шаг, который делал Леваррен, заставлял меня чувствовать, что меня укачивают. Жрецы вдалеке смотрели туда своими ярко-красными сияющими глазами.

Тем временем его спадающие гоубые волосы раздражали и беспокоили меня. Несмотря на то, что они были темнее, они все еще имели такой яркий оттенок, что определенно были заметны.

— Если вы идете к Его Величеству, пойдем вместе.

— …

У человека, появившегося из ниоткуда, тоже были красные глаза. Если подумать, он казался тем же человеком, которого мы встретили в спальне Императора. У него был такой же голос

— Левиафан.

— …

— Я хотел бы внести свой вклад, как только я приду. Но каким образом ты поставил святую на ноги? У нее снова были галлюцинации?

Это определенно не походило на обычную униформу жреца. Насколько я знала, я помнила, что в любом храме достаточно высокого чина, чтобы носить палантин.

— Почему Его Величество берет этих женщин?

Я просто спросила в неловкой атмосфере. Каким бы наглым ни был Леваррен, любой дальнейший допрос или расспросы могли поставить нас в опасную ситуацию. Я лучше привлеку внимание мужчины на себя и отвлеку его на другую тему.

— Ты сказала, что ты святая, ты была идиоткой?

— Ты верховный жрец, но личность у тебя грязная. Я слышал, что твой Бог принимает людей только из самых низов человечества, это правда?

— Пфф…

Несмотря на то, что это было оскорблением для меня, я только рассмеялась.

Возможно, из-за раздражения он снял капюшон, который был на голове, обнажая свои чистые белые волосы. Я никогда не видела никого с такими белыми волосами. У моего изначального тела были платиновые светлые волосы, но даже тогда все хвалили меня за то, что они были белыми как снег.

Но волосы этого человека были действительно полностью белыми.

— Ты правда не собираешься мне рассказывать?

— Что ты дашь мне в обмен на ответ?

— А что ты хочешь?

— Я не знаю. Твое тело?

— Ты сумасшедший.

— Ты святая богини Юлии. Мне не терпится увидеть, сколько силы даст мне бог смерти, если я просто предложу тебя. И мы встречались раньше, верно?

Внезапно мне стало жаль Лилит. Я почувствовала, что напрасно привлекла к ней внимание кого-то сумасшедшего.

Но к тому времени, когда Лилит все узнает и придет в ярость от этого, я уйду в преисподнюю и получу новую жизнь. И я уверена, что добрая Лилит простила бы мне это.

— Хахаха.

Мне было нечего сказать, поэтому я просто смеялась в свое удовольствие, и он тоже хитро посмеивался. Злое существо было похоже на змею.

— Его Величества нет в спальне. Чтобы попасть туда, вам нужно пройти в главный зал.

С его указаниями я поняла, что мы пошли в противоположном направлении. Мои конечности сильно тряслись, но, к счастью, укачивание, вроде бы проходило. Когда мое тело начало двигаться все больше и больше, я посмотрела на беловласого змееподобного человека, и он улыбнулся.

— Какова твоя позиция?

— Второй епископ.

— А ты? — спросила я, указывая на Леваррена, и он сказал.

— Епископ.

— А как же люди, которые были там раньше?

— Жрецы.

Удивительно, но он ответил мне.

— Почему вы взяли женщин раньше?

— Если я скажу тебе это, ты отдашь мне свое тело?

— Да ни в жизнь.

— Ну тогда.

Если бы он не был епископом бога смерти, я бы похвалила его за бесстыдство. Кстати, я поняла, что он одет в епископскую форму. Мундир жреца был прост, а архиерейский мундир был весьма роскошен.

В этот момент Леваррен, который молчал, заговорил:

— Ты все равно узнаешь, когда доберешься до Его Величества, Лилит.

— Да.

Леваррен знал наверняка. В противном случае не имело бы смысла, что он не паниковал, как я. Все женщины были одеты в одинаковую одежду. Кроме того, я была уверена, что они забирают жизненные силы, но зачем им эта сила?

Они действительно запасаются этой силой, чтобы оживить меня? Чтобы убить меня снова после того, как оживит?

— Не могу поверить, что он так меня ненавидит.

— Что?

— Нет, я просто разговариваю сама с собой.

Ему не нравилось продолжать жить, будучи в долгу передо мной? Это было понятно. В конце концов, было много дней, когда я мучила его. Даже если я пыталась помочь Килиану, он мог этого и не знать.

Кроме того, мы говорим о Килиане. Он даже не смог убить паука, которых так ужасно ненавидел, даже когда я посадила его ему на голову. Он был добрым и нежным человеком, но дошел до того, что высасывал жизненные силы из живых людей, чтобы принести в жертву и предложить Богу императорский дворец.

Даже если столица и другие города были в порядке, было ясно, что императорский дворец — нет.

Возможно, что меня действительно беспокоило, он может заключать сделку с богом смерти в императорском дворце, и это может быть просто с целью стабилизировать жителей столицы, чтобы они выполняли его волю.

Как он мог меня настолько ненавидеть?

Нет, не будем об этом думать. Прошлое нельзя исправить, и он просто ненавидит меня, жива я или мертва.

То, как он приветствовал меня во сне, было всего лишь тем, что хотела я. Давайте это признаем.

— Сообщите Его Величеству.

— Да.

Униформа другой группы рыцарей, охранявших дверь, выделялась среди стражников. Когда они открыли дверь, Леваррен поставил меня на пол. Кажется, я нашла в себе силы идти. Потому что я могла ходить, хотя и ковыляла.

Раздался щелчок, и привратник вошел внутрь. Затем, услышав слабый голос внутри, он вышел.

— Входите.

Когда он открыл дверь, мои глаза были ослеплены, и я не могла видеть какое-то время. Это как если бы ты долго была в норе, а потом увидела солнечный свет.

— В чем дело?

— Я поймал Лилит Айседору.

— Вовремя. Она нужна мне.

Когда я открыла глаза, все, что я увидела, был Килиан.

Но я ничего не могла сказать. Он держал на полу женщину, на которой были нарисованы какие-то странные магические круги.

Я внимательно посмотрела на лицо женщины, и это было незабываемое лицо. Женское лицо — моя вторая жизнь, мое первоначальное тело. Это была Анаис Персиваль.

В глазах Килиана читалось ужасающее безумие, настолько ужасающее, как у настоящего безумца, которому нет возврата.

— Анаис скоро проснется, — сказал он, улыбаясь, как ребенок, получающий желанный подарок.