Ферма Маронье близ императорского дворца Jeongyeon На аукционе барону достался клочок земли — тот самый, что вплотную примыкает к стройке нового императорского дворца. Для полного счастья монарху не хватало только этого участка, и он давно стоял у него поперёк горла. Но старый хитрый скряга, решив набить мошну, заломил за землю неслыханную цену, а после и вовсе подарил её своей внучке, заявив, что это её наследство. Молодой император, мечтающий о замке, который затмил бы все его великие победы, не желал ввязываться в тяжбу с спекулянтами и старался не замечать их. Знал бы он, что новая соседка станет главным врагом в его жизни! А ведь Хейзел Мэйфилд грезит о собственной ферме. Её дар «Рука Солнца» способен оживить даже самое безнадёжное растение. — Что за запах? — Навоз, Ваше Величество. Операция «Досадить соседу» объявляется открытой. ==================== "Пролог. Руки Солнца" Бельмонт, южная часть Братанианской империи. Экипаж ехал по раскисшей дороге под проливным дождём. Его крыша была потрёпана, родовой герб на двери выцвел, а от буквы “М” остались лишь две боковые палочки. Проехав через каштановую рощу, листья которой из-за дождя казались особенно яркими, экипаж остановился перед фермерским домиком. Тук-тук. Сквозь сильный шум дождя донесся стук в дверь. Мартин и его трое детей, отдыхавшие после обеда, изумленно переглянулись. Кто вообще мог прийти в такую глушь? Фермер Карл Мартин приоткрыл дверь и с удивлением выглянул наружу. - Кто? Гость откинул капюшон чёрного дождевика. Это был импозантный старик, чьи волосы с сильной проседью были зачесаны, словно львиная грива. - Экипаж… А! Карл узнал гостя. Это был игрок, которого он повстречал 4 года назад на рынке Сеонган. - Барон Мэйфилд! - Так ты помнишь. Я твой друг, который спас тебя от мошеннической сделки, из-за которой ты чуть не потерял корову. Ты ведь обмолвился, что однажды отплатишь добром. Вот и настал этот день. Позаботься об этом ребёнке. Карл остолбенел от изумления. Маленькая тень, сливавшаяся с дождевиком барона Мэйфилда, вышла вперёд. Из-за того что ребёнок был тоже одет в черное, его было и не разглядеть толком. - Она моя единственная внучка, оставшаяся после смерти сына и дочери. Ей только 8. Поэтому в “Эльдорадо” я её взять не могу… - Какой ещё “Эльдорадо”?.. - В этот раз у меня всё получится. Ну же, Хейзел. Слушайся дядю с тётей и береги себя. Барон присел, надел капюшон и поцеловал ребенка в щёку. А затем исчез, будто его ветром сдуло, так же внезапно, как пришёл. Ребёнок остался стоять один. Марта Мартин и её муж с изумлением переглянулись. - Муженёк, ты… - Прости, правда, мне жаль. Карл не знал что делать и продолжал извиняться. Однако с лица Марты не сходило суровое выражение. Как её муж мог вляпаться в такую историю? Она видела, в каком состоянии был баронский экипаж. И теперь внимательно разглядывала ребёнка, подмечая каждую мелочь. Они пригласили девочку в дом - все же на улице нещадно лило. Тёмно-каштановые волосы, которые её дедушка зам расчесал до блеска и заплел, перевязав ленточкой. Белое личико и зелёные глаза. Однако кружево на платье, выглядывающее из-под плаща, уже видало виды. Да и шнурки на туфельках, если приглядеться, отличались по оттенку. Всё это свидетельствовало о незавидном положении барона Мэйфилда. Со свойственной коренным бельмонтийцам участливостью Марта быстро приняла решение: пусть девочка хоть навсегда остаётся у них в доме. Ребёнок из падшей дворянской семьи! От одной мысли об этой бедняжке становилось тяжело на душе. Стараясь не дать вырваться наружу обуревавшей её тревоге, Марта с холодком в голосе сказала: - Пока живёшь здесь, ты часть нашей семьи, а потому будешь помогать по хозяйству. Эмили, Белл и Ноэль тоже работают. - Да, миссис Мартин, - спокойно ответила девочка. Но Марта не спешила верить в её хороший характер. Она-то знала, каковы эти детишки из благородных семей. Ни один дворянчик, из какого бы захудалого рода он ни был, пальцем не пошевелит без выгоды. К счастью, Хейзел не была глупа. Она была спокойной девочкой и очень вежливо обращалась к хозяевам дома, добавляя “миссис” или “мистер Мартин”. Никогда не забывая о манерах, она старалась не причинять другим неудобства и, встав из-за стола, сразу прибирала за собой. Похоже, ей было неловко есть при чужих. Сердце Марты дрогнуло, но она тут же одёрнула себя. - Ты должна работать как все. Кто не работает, тот не ест, - приговаривала она каждый раз, как её взгляд падал на Хейзел. Не то чтобы она так уж хотела взваливать на неё работу. Просто сама Марта занималась хозяйством с 10 лет. На ферме работы была прорва. 14-летняя Эмили, 12-летний Белл и 10-летний Ноэль помогали, но этого все равно было недостаточно. Марта день-деньской крутилась как белка в колесе: из дома на поле, с поля в амбар. Шло время… - Миссис Мартин, а можно я… - Да, - не дослушав Хейзел, сухо ответила она, замешивая тесто для хлеба. Когда испеклись два огромных каравая для обеда на шестерых, Марта принялась стирать гору белья. Намучившись с брюками младшенького Ноэля, с которых никак не отстирывались грязные пятна, Марта вдруг опомнилась. Это же был голос Хейзел? Девочка, которая говорила, только когда к ней обращался кто-то из домашних, вдруг впервые о чем-то попросила сама. Что это был за вопрос? ---------- Том 1 Глава 2 — Я буду жить на этой ферме! — отчаянно выкрикнула Хейзел. Выглядевший несколько обеспокоенным, Карл вмешался: — Этой юной леди нужно продолжать заниматься фермерством. У неё к этому природный дар. Барон недоверчиво уставился на него. Затем покачал головой и сухо произнёс: — Этот ребёнок — единственная наследница дома Мейфилдов. В этот миг Хейзел поняла, что всё кончено. Она не могла поверить, что ей придётся покинуть эту прекрасную ферму. Для восьмилетней девочки это было слишком большим горем, и ей казалось, будто солнце навсегда спряталось, погрузив весь её мир во тьму. Ноги её словно приросли к земле, пока она оглядывалась назад. Бельмонте находилась слишком далеко от дома её деда. Вероятно, она здесь в последний раз. Хейзел поклялась себе не плакать. Хотя она провела здесь всего полгода, в душе она уже была фермером до мозга костей. — Дядя Карл, тётя Марта, Эмили, Белль, Ноэль... Прощайте. Она приподняла подол юбки и присела в исполненном достоинства реверансе. Жители Бельмонте были не из тех, кто предаётся сентиментальности при расставании. Вместо этого они вручили ей огромную корзину с подарками — такую же большую, как их сердца. Карета тронулась, и Хейзел высунулась из окна, глядя, как Карл, Марта, Эмили, Белль и Ноэль стоят и машут ей вслед, а ферма позади них становится всё меньше и меньше. Она понимала, что, как белые цветы в лесу Маронье в конце концов увядают, и всё живое съёживается и сдаётся под толстым снежным покровом, так и её время с Мартинами должно было подойти к концу — каким бы горьким прощание с ним ни было. Однако кое-что у неё всё же осталось: мечта. Хейзел твёрдо решила про себя, что однажды у неё будет собственная ферма. Такая же ферма, как эта. *** Цветы распускались и увядали вместе со сменой времён года. Маленькая девочка, которая сдерживала слёзы, покидая ферму Бельмонте одиннадцать лет назад, больше не была маленькой. В городе Рошель, небольшом городке в центральном регионе империи, за стойкой кассира в муниципальном банке сидела молодая женщина. Как и у других кассиров, её каштановые волосы были собраны в пучок без единой выбившейся пряди, а пальцы усердно перебирали костяшки счётов, пока лицо оставалось бесстрастным. Её безжизненные зелёные глаза бегали по сторонам и вдруг расширились, наткнувшись на газету, которую принёс клиент за соседней стойкой. [Продаётся ферма!] Это было объявление в углу страницы, а под ним гигантскими буквами стояла цена: 8000 золотых. Месячное жалованье начинающего банковского кассира составляло всего двенадцать золотых. Если не тратить ни монетки, ей потребовалось бы пятьдесят пять лет, чтобы собрать такую сумму. К тому времени ей уже исполнится семьдесят четыре года. Хейзел вздохнула. С восьми лет у неё была заветная мечта: иметь собственную ферму. Но для дочери разорившегося аристократического рода, которой не досталось ни гроша в наследство, эта мечта была слишком грандиозной. Как бы она ни старалась затянуть пояс и работать сверхурочно, её жалованье было слишком скудным, а земля — слишком дорогой. Она даже не представляла, сколько нужно скопить, чтобы купить хотя бы маленький садик, не говоря уже о целой ферме. «Нужно копить больше. Ещё больше!» Как раз в этот момент мимо проходил управляющий отделением и зыркнул на неё, заметив, что её пальцы замерли. Хейзел поспешно снова задвигала костяшками счётов. Вскоре прозвенел колокольчик, возвещая обеденный перерыв. Банковские служащие, все измотанные бесконечной и однообразной работой, с готовностью заканчивали дела, чтобы выйти наружу. Розалинда, сидевшая рядом с Хейзел, потянулась и повернулась к ней. — Как обычно? — спросила она. — Ага, — кивнула Хейзел. Она работала в банке уже два года, но ни разу не присоединялась к коллегам на обеде. Булочка с маслом была для неё более чем достаточна. В лавке у банка она стоила пять серебряных, но, если пройти шесть кварталов до пекарни под мостом, можно было взять такую же за три серебряных — правда, масла там было так мало, что его почти не чувствовалось. Сэкономить два серебряных пятьдесят раз — вот и один золотой. Это был хороший способ и деньги сберечь, и заодно прогуляться. Выходя за дверь, Хейзел стянула с волос ленту, позволив каштановым волосам рассыпаться по плечам. Затем она расстегнула пару пуговиц на душившей её блузке. Впитывать солнечный свет и наслаждаться ветерком — пусть и недолго — было единственным, чего она ждала с нетерпением каждый день. Хейзел спускалась по каменным ступеням, размышляя о своём, как вдруг... Она резко остановилась. На другой стороне улицы её в нетерпении дожидался пожилой мужчина. Заметив её, он широко раскинул руки и поспешил навстречу. — Хейзел! Мужчина был одет в яркую цветастую рубашку, а голову его венчала широкополая соломенная шляпа. Штанины были закатаны до колен и закреплены ремешками. На босых ногах красовались сандалии с открытыми пальцами. Этот причудливо одетый господин, привлекавший любопытные взгляды всех прохожих, был не кто иной, как барон Арчибальд Себастьян Мейфилд. — Дедушка...? — растерянно произнесла Хейзел. Она, конечно, была в восторге увидеть его так внезапно спустя полтора года, но не могла не спросить: — Почему ты так одет? На дворе ведь ещё апрель. — Я сразу после этого отправляюсь в Мамануку, — подмигнул барон. Затем он понизил голос и прошептал: — Я наконец-то сорвал большой куш! На этот раз по-настоящему! Хейзел бесстрастно посмотрела на раскрасневшееся и взволнованное лицо деда, с таким видом, словно изучала бухгалтерскую книгу клиента. Старик имел обыкновение странствовать где-то, а потом возникать из ниоткуда как раз перед тем, как о нём начинали забывать. Он дарил ей эксцентричные подарки — вроде шляпы с вышитым названием города, о котором она никогда не слышала, или какого-то заграничного порошка от насекомых, якобы излечивающего все болезни, или кольца, из которого при нажатии выскакивала открывашка для бутылок, — а затем снова исчезал в очередную игорную поездку. Хейзел по-прежнему любила деда, но это не значило, что она обязана верить всем его россказням. — Да-да, — сказала она. — Поговорим об этом позже. К счастью, сегодня мне не нужно работать допоздна. Вот, возьми пять серебряных и выпей кофе, дедушка. Позже вместе сходим на рынок за продуктами. Я приготовлю тебе мясной рулет и испеку черничный пирог на десерт. — О, милая моя... — Барон нежно потрепал по щекам свою дорогую внучку, девушку, которая жила так экономно, но всегда была столь щедра, когда дело касалось заботы о других. — Ни один человек в мире не был бы настолько глуп, чтобы отказаться от твоего сочного мясного рулета и чудесного черничного пирога. Но сейчас не время. Барон Мейфилд достал из портфеля лист бумаги и протянул ей. — Что это? — спросила Хейзел. — Документ на землю, — гордо ответил барон. — Ты ведь всегда мечтала о собственной ферме, помнишь? Что ж, сегодня эта мечта сбывается. Теперь на твоё имя записана ферма. — Что? — не поняла Хейзел. Она была уверена, что ослышалась. Возможно, у неё галлюцинации от отчаянного желания иметь ферму. Растерянно моргая, она спросила: — Что ты сказал, дедушка? У меня теперь что? — Ферма! — воскликнул барон. — У тебя есть ферма! — Значит, мне не послышалось? Но... А, я поняла. Это, наверное, щенок по кличке Ферма, да? Или, может, игрушечный набор. — К какой собаке прилагается документ на землю? Это не игрушечный набор! Это настоящая ферма, Хейзел. Мой подарок тебе. — Но этого не может быть. Я думала, ты не хочешь, чтобы я была фермером. — Ты, моя дорогая внучка, донимала меня этим больше десяти лет, и пора уже мне уступить. К тому же, если эта ферма — наша семейная недвижимость, это совсем другое дело. Можешь считать это элегантным хобби. Можешь называть себя садоводом... ну, знаешь, для сельскохозяйственных культур. О, а это неплохо звучит вообще-то. Вот кем тебе и следует быть. — То есть ты хочешь сказать... это настоящая ферма? — Ну, честно говоря, пока это просто огород при доме. Но ты всегда можешь превратить его в ферму. Уверен, тебе понравится. Видишь ли, там все наилучшие условия. Солнце светит целый день, земля ровная и ухоженная. Участок маленький, но идеальный для одного человека. И местоположение отличное — всего в нескольких минутах ходьбы до каретной станции, магазинов, мест для прогулок, кафе и ресторанов! — Погоди, дедушка, — сказала Хейзел, беря себя в руки. — Последнее звучит странно. С чего бы ферме находиться в таком месте? — Ну, потому что она в самом центре столицы. — А? — Это не главное. Милая, когда ещё нашей ужасно невезучей семье доведётся владеть землёй? Если у меня отнимут эту землю, когда мне выпадет ещё один шанс? — мрачно пробормотал барон Мейфилд. Сердце Хейзел замерло. — О чём ты? Кто-то пытается отобрать нашу землю? — Именно. Понимаешь, мне посчастливилось выкупить дом в столице по низкой цене очень-очень давно. Небольшой дом с садом. Но какой-то очень высокопоставленный землевладелец скупил все окрестные земли, чтобы перестроить собственный дом, и теперь мы единственные, кто остался. Этот могущественный человек ни за что не позволит нам заниматься фермерством у него под носом в его шикарном новом доме. И, в общем, он угрожает присвоить землю себе, если владелец не объявится к первому числу следующего месяца! — Это неслыханно! Каким бы могущественным он ни был, это невозможно! — Хейзел посчитала дни, а затем взвизгнула: — Первое число следующего месяца? Это же всего через три дня! — Я и сам слишком поздно узнал. Но надежда ещё есть. У меня здесь все документы, подтверждающие, что земля по закону принадлежит нам. Если поторопишься, как раз успеешь. Так что отправляйся прямо сейчас. Ты должна защитить нашу землю, свою ферму. — Моя ферма... — голос Хейзел снова стал отсутствующим. В любой другой день она бы сразу поняла, что здесь что-то не сходится. «Я наконец-то сорвал большой куш!» — именно так сказал барон Мейфилд. Но эти слова были уже давно забыты. В голове у Хейзел была лишь одна мысль: «Моя ферма. У меня есть собственная ферма...» Только теперь она наконец посмотрела на документ в руке деда. Минуту назад она избегала смотреть на него, потому что всё это казалось невероятным. Но теперь у неё хватило смелости изучить его во всех подробностях. [Хейзел Эдвина Мейфилд.] В тот миг, когда она увидела своё собственное имя, чётко выведенное на документе о земле, её словно током ударило, а сердце наполнилось ликованием. — Боже мой! — воскликнула она, бросаясь в объятия деда. — Земля действительно записана на моё имя! Не могу поверить! Я сплю? — Конечно нет! Видишь? Взгляни сюда. Разве все документы не выглядят подлинными? — Да, безусловно! Я два года проверяла заявки на ссуды в банке, так что знаю, что они настоящие! Не волнуйся, дедушка. Пока этот документ на моё имя, никто не сможет отобрать у меня эту землю! — Да, я знал, что ты так скажешь, — произнёс барон, нежно поглаживая внучку по волосам. — Это всё для тебя. Я знаю, может быть трудно, но держись. Когда я вернусь, я куплю тебе ферму побольше, как ты всегда хотела. — Нет, этого более чем достаточно. Зачем мне две фермы? — Хм, наверное, ты права. Ну, удачи тебе. Барон развернулся и ушёл. И даже после того, как он полностью исчез из виду — в своей соломенной шляпе и коротких штанах, — Хейзел осталась стоять на месте в оцепенении. Она слышала оглушительный стук своего сердца, чего не ощущала никогда, даже когда заканчивался рабочий день. — Боже мой! Ах! — Она не могла связно мыслить, возвращаясь в банк почти в трансе. Ослепительный солнечный свет, нежный ветерок, щебетание птиц и проходящие мимо люди... Как и большинство людей, на долю которых выпадает огромная удача, Хейзел знала, что каждое мгновение этого момента навсегда запечатлеется в её памяти. Когда она вошла обратно в банк, управляющий отделением сверлил её взглядом. — Вы опоздали на целых три минуты! — рявкнул он. — И что с вашей формой? Это вам не ломбард! Увольняйтесь, если собираетесь так себя вести! Хейзел всегда представляла себе этот момент, когда управляющий донимал её придирками. — Хорошо, тогда я увольняюсь. «Неужели я действительно говорю это?» — Она не могла поверить. В банке воцарилась такая тишина, что было слышно, как упала булавка. Все уставились на неё широко раскрытыми глазами. Хейзел швырнула на стол заявление об уходе — то, о чём она мечтала тысячи раз. Это оказалось гораздо более захватывающим, чем она себе представляла. — Мейфилд! — крикнул ей вслед растерянный управляющий. Но Хейзел вышла, даже не обернувшись. ---------- Том 1 Глава 3 Хейзел помчалась в комнату, которую снимала, и собрала все свои вещи. Старая хозяйка, жившая внизу, подозрительно прищурилась. — У вас ещё на две недели оплачено, — сказала она. — Вы же понимаете? Я ни монетки не верну, пока не найду нового жильца. — Мне не нужно! — крикнула Хейзел, взбегая по лестнице. В свою большую дорожную сумку она уложила заветную шкатулку со всеми семенами, которые кропотливо собирала годами, драгоценные луковицы, сушёные травы и разные кулинарные ингредиенты. Бросила туда же несколько любимых кухонных принадлежностей, немного молока, варенья, масла и копчёного мяса — любую еду, какую смогла прихватить. А затем снова сбежала по лестнице вниз. Прощай, комната за два золотых в месяц! Когда она добралась до станции общих карет, возница как раз держал табличку с надписью «До Авалона». — Карета в столицу! — кричал он. — Есть место ещё для одного пассажира! Сочтя это за удачу, Хейзел забралась внутрь, и карета тут же тронулась. Она смотрела в окно, крепко сжимая пальцы на сумке. Дальше потянулась долгая, невыносимо скучная дорога. Карета мчалась на полной скорости, но Хейзел казалось, что лошади еле плетутся, словно волы. Несколько раз она боролась с желанием выпрыгнуть из экипажа и побежать пешком. Прошёл день, потом второй... И наконец, на третий день, она увидела вдали пепельно-серую имперскую крепостную стену. Она прибыла в столицу Братанской империи, Авалон, точно в тот день, когда велел дед. Но внезапно карета замерла на месте и отказалась двигаться дальше. Хейзел высунула голову в окно. Дороги, ведущие в столицу и из неё, были полностью забиты каретами и воловьими повозками. Пассажиры начали перешёптываться. — Что за шум? — Обычно здесь, конечно, тоже заторы, но сегодня особенно плохо. — Это из-за фестиваля в честь победы, — пояснил возница. — Он закончился неделю назад, но народ только сейчас разъезжается по домам. «Но мы же почти на месте!» Не в силах больше ждать, Хейзел вскочила на ноги. — Я дальше пешком пойду. — Куда вам надо? Учтите, дорога куда длиннее, чем кажется, — предупредил возница. — Ничего страшного. Хейзел подхватила сумку и выпрыгнула из кареты. Все изумлённо уставились на молодую леди в широкополой шляпке, одетую в блузку и длинную юбку, которая тащила за собой огромную сумку, быстро обгоняя их. Её выносливость была на нуле, когда она работала банковским кассиром, но сейчас у неё было энергии хоть отбавляй. Хейзел шла и шла, пока наконец не достигла крепостных ворот. Она остановилась, чтобы осмотреться. Широкая, аккуратно вымощенная дорога бесконечно простиралась перед ней. Люди прогуливались небольшими группками, заходя и выходя из чистых, причудливых магазинчиков. Атмосфера была оживлённой и в то же время упорядоченной. Какой-то старик, гулявший с внучкой на закорках, поднял свою бутылку с ликёром, увидев Хейзел, и весело крикнул: — За Великого Рыцаря! Хейзел озадаченно уставилась на него. — Прошу... прощения? — Это тост за Его Величество Императора. Добро пожаловать в столицу, юная леди. Жаль, вы не приехали вовремя к фестивалю. Два года назад Его Величество, единственный в империи Великий Рыцарь, полностью уничтожил варваров, которые вторгались на нашу территорию... — О, можете не объяснять мне всё это, — перебила Хейзел. — Как я могу не знать? Меня проверяли на эти знания, когда нанимали в муниципальный банк Рошеля. Только так я смогла устроиться на полную ставку за двенадцать золотых в месяц. — А, так вы из Рошеля? — Да, сэр, — сказала Хейзел, снова оглядываясь по сторонам. — Я была в столице лишь однажды, маленькой девочкой. Как же всё изменилось! Разве здесь не протекал грязный ручеёк, а вдоль него не теснились лачуги? — Точно! — воскликнул старик с впечатлённым видом. — Хорошая память! Их всех снесли два года назад. — Боже мой! Но я слышала, что тамошние бродяги славились буйным нравом. Должно быть, поднялся немалый шум. Старик лишь улыбнулся вместо ответа. И тогда Хейзел осознала свою ошибку. — Ах, глупая я. Это, должно быть, Его Величество перестроил весь город. Кто осмелился бы ему перечить? — Именно. Бродяги собрали пожитки и убрались ещё до того, как вышли указы. Они даже собственные лачуги разобрали, чтобы землю легче было расчищать. Даже весь мусор свалили в одну кучу, прежде чем уйти. Сэр Зигвальд явился на всякий случай, но ему уже нечего было делать. — Сэр Зигвальд? — Командир Гвардии Священного Грома. Из дома Саксенских шпигелей... — А, вы имеете в виду эльфийскую семью? — Нет-нет, медведей. Клан берсерков, обладающих сверхчеловеческой силой. — Понятно. — Хейзел оставила попытки подыгрывать и решила быть честной. — Я на самом деле мало что знаю. Нам каждый день приносили газету в банк, но у меня едва хватало времени прочесть раздел о фермерстве в обеденный перерыв. Мне нужно знать политики ровно столько, чтобы поддерживать беседу с соседним фермером, не так ли? Тут она вздрогнула. — Вы первый человек, которого я встретила в столице, сэр. Я бы с радостью поболтала подольше, но мне нужно спешить. Видите ли, меня ждёт моя мечта длиною в одиннадцать лет. — А? Правда? — Да, конечно, — сказала она. — Раз уж заговорили, где находится улица Монмирт? Если я буду знать это, то, думаю, смогу сориентироваться по карте. — Всего две улицы отсюда в ту сторону. — Спасибо! — Хейзел поспешно зашагала к улице Монмирт, а старик удивлённо смотрел ей вслед. Весь город, казалось, всё ещё пребывал в праздничном настроении, хотя фестиваль уже закончился. Деревья, высаженные вдоль улиц, были украшены цветами и лентами, а цифра IX — символ императора — ослепительно сияла среди ветвей. — Хм, Великий Рыцарь... — пробормотала Хейзел себе под нос. Великими Рыцарями называли трёх единственных в мире мастеров меча. Один был легендарным отшельником. Другой — правителем далеко на севере. А последним был не кто иной, как император Братанской империи Рамштайн Девятый. Молодой человек всего двадцати двух лет от роду, император отправился в завоевательный поход с четырьмя ближайшими друзьями, командирами Священной Гвардии, чтобы укрепить границы империи. Он совершил большой подвиг, и в результате теперь пользовался безоговорочной поддержкой всех своих имперских подданных. Вдобавок ко всему, по словам её бывшей коллеги Мередит, которая в прошлом году взяла несколько выходных, чтобы посетить фестиваль... — Это безумие! Он просто невероятно красивый! Судя по всему, он был ещё и хорош собой. Мередит не жалела красок, описывая, насколько прекрасен белокурый император. Но Хейзел — чьё сердце с восьми лет билось чаще при виде отборного картофеля, а не красивых мужчин, — была единственной, кто зевала, слушая её с полным безразличием. Сногсшибательная внешность императора ведь не снизит ей налоги. Пока Мередит сокрушалась, что надо было хотя бы прикоснуться к одежде императора, пусть бы её даже затоптали насмерть, Хейзел удивлялась, почему Великий Рыцарь совсем не казался ей страшным. Разве он не мог убить человека одним взглядом? Ну да ладно, картошка в любом случае лучше мужчин. Кстати, какой сорт картофеля лучше всего приживётся в столичном климате? Её шаги, замедлившиеся при мысли об императоре, чудесным образом снова ускорились, как только она начала думать о фермерстве. Хейзел неслась с молниеносной скоростью, волоча за собой сумку. Она даже не замечала, как прохожие в испуге шарахались в стороны. Она шла, шла, шла и наконец миновала табличку с надписью «9-я улица». — О? — Глаза Хейзел расширились, когда она достала документ на землю и ещё раз сверила адрес своей будущей фермы. Поместье, в котором этот якобы высокопоставленный землевладелец расширял свой дом, находилось на 1-й улице. — Я почти на месте! Она перешла на ускоренный шаг. 9-я улица, 8-я улица, 7-я улица... 3-я улица, 2-я улица... и наконец, 1-я улица! Ноги её замерли как вкопанные, когда Хейзел подняла взгляд на здание перед собой. Всё было точь-в-точь, как говорил дед. Она стояла перед умопомрачительно огромным поместьем. И, словно в подтверждение могущества этого высокопоставленного человека, посетители беспрерывно входили и выходили из ворот. Некоторые что-то объявляли страже, стоявшей у входа. Хейзел на мгновение заколебалась, но быстро приняла решение. «Я законная владелица этой земли». И она вошла с гордо поднятой головой. С этого момента ей нужно было сосредоточиться. Хейзел достала из сумки подробную карту. Владелец этого поместья скупил все окрестные земли и полностью их перепахал, так что ей приходилось ориентироваться по обозначенным на карте ориентирам. Земля, принадлежавшая дому Мейфилдов, находилась довольно далеко от входа, на участке №79. Хейзел медленно и методично сверялась с ориентирами. Сад, фонтан, длинная прогулочная аллея, место, охраняемое рыцарями, статуя Рамштайна Первого, пятиэтажное здание, сад-лабиринт, загадочное правительственное учреждение, второй фонтан, библиотека, тренировочный зал, ещё одно здание, ещё стража, пруд, ещё одно учреждение, клумба... — Это здесь? — произнесла Хейзел вслух, останавливаясь. Она стояла у Большого Сада, спроектированного в форме герба Братанской империи с пегасом. И прямо посередине туловища пегаса, как раз под распростёртыми крыльями, находился небольшой огороженный верёвками участок с табличкой «Идут работы». Хейзел подошла к табличке и увидела столбик ограждения, установленный садовниками для обозначения границ. На дереве было чётко вырезано имя. [Мейфилд.] Сердце её забилось чаще. В тот миг, когда она увидела фамилию своего рода, все страхи и тревоги, что всё это лишь сон, полностью исчезли. — Это здесь! Прямо здесь! — воскликнула Хейзел, её лицо раскраснелось от волнения. В это мгновение ей казалось, что во всём мире существуют только она и эта земля. — Это моя ферма! Стоя в золотых солнечных лучах, переполненная чувствами, Хейзел огляделась. Она находилась не посреди леса, как мечтала, но земля всё равно была окружена зеленью пышного сада. На заднем плане возвышалось несколько больших и малых зданий, демонстрирующих классическую архитектуру. Жаль, что не на природе, но по крайней мере вид радовал глаз. Если и была одна проблема, так это огромный дворец, который, казалось, привлекал слишком много внимания прямо рядом с её фермой... Погодите-ка. Лицо Хейзел перестало быть безучастным, когда она протёрла глаза. Она окинула взглядом гигантский золотой купол, а также четыре внушительные башни. Здание, недавно построенное из чистейшего белого мрамора, несомненно, было дворцом. Но почему в этом месте находился целый дворец? Постойте. Если подумать... Она вспомнила всё, что видела по пути сюда. Стражу, статую предка нынешнего императора Рамштайна Первого, правительственное учреждение, библиотеку, военный тренировочный плац... Она была слишком поглощена мыслями о ферме, что не заметила, насколько всё это странно. «Как я могла быть такой глупой? Это не обычное поместье!» — с ужасом подумала Хейзел. — Этот «высокопоставленный землевладелец» — это... император? ---------- Ароматный кофе и пирог с лесными ягодами Хейзел Мейфилд совершенно не интересовалась политикой. Возможно, этим не стоило хвастаться, но сама она всегда считала это положительным качеством. Как ей виделось, если ты идёшь по улице, и кто-то сверху выплёскивает на тебя помои, то ты хорошенько запоминаешь лицо этого человека. Если помои летят на тебя во второй раз, ты запоминаешь имя обидчика. Но если это случается в третий раз, ты уже настороженно выжидаешь и смотришь, как долго этот мерзавец ещё продержится в верхушке. Таков был уклад жизни, и тот факт, что Хейзел — находившаяся на нижней ступени сословной лестницы — могла прекрасно жить, не зная о политике ровным счётом ничего, означал, что правительство хорошо справляется со своей работой. Разве этого недостаточно? Хейзел желала и дальше жить, ничего не ведая о сильных мира сего. Однако её желанию суждено было разбиться в один прекрасный весенний день, когда ей было всего девятнадцать лет. Хейзел ошеломлённо уставилась на табличку со своей фамилией, вкопанную прямо посреди величественного и роскошного императорского сада. Всем было известно, что молодой и амбициозный император Рамштайн Девятый проводил масштабную реконструкцию столицы. И, разумеется, первым делом он взялся за перестройку собственного дома. Старый дворец, который Хейзел однажды посетила с дедушкой, был построен несколько столетий назад. Он был старым и неудобным, а главное — слишком маленьким. Во всех отношениях он попросту не соответствовал достоинству и величию великой Братанской империи. Вот почему император скупил все земли, окружавшие прежний дворец. Высокопоставленные аристократы и простолюдины одинаково охотно продавали свои дома всемогущему императору по его просьбе. И лишь один человек отказался подчиниться: дерзкий игрок, барон Арчибальд Себастьян Мейфилд. — Ох, дедушка... — пробормотала Хейзел, бледнея и качая головой. — Это же нелепо. Мы не можем тягаться с императором. Нужно сдаться, как те бродяги у крепостной стены. Так будет мудрее всего. Однако, к собственному удивлению, она, сама того не заметив, приблизилась к своей калитке. А в следующее мгновение её правая рука уже легла на ручку калитки. Хейзел искренне намеревалась отдёрнуть руку, но та словно примёрзла. Вместо этого взгляд её скользнул к клочку земли, видневшемуся за этой калиткой. Казалось, кто-то нашёптывал ей: «Хейзел, видишь? Это земля. Земля. Единственный участок в целом мире, записанный на твоё имя.». Словно в трансе, Хейзел толкнула калитку и вошла внутрь, прямо в заросли спутанных сорняков, буйно разросшихся во все стороны. В центре участка стоял небольшой домик. Точь-в-точь как говорил дедушка: ровно такого размера, чтобы она могла жить там одна. Более того... Хейзел опустила взгляд. Сквозь густые сорняки проглядывала почва, и сердце её забилось быстрее. — Не бойся, — прошептала она. — Я твоя хозяйка. Она коснулась земли и слегка погрузила в неё кончики пальцев. И сразу же поняла: это свежая, богатая питательными веществами почва. Земля успела как следует отдохнуть за время долгого запустения и теперь, казалось, взывала к ней, умоляя что-нибудь посадить. — Ах! — Хейзел потеряла над собой всякий контроль. — Пока этот документ на моё имя, никто не сможет отобрать у меня эту землю! Разве она не поклялась защищать эту землю? Деревенские жители не разбрасывались клятвами попусту, ведь за нарушение слова их могло постичь проклятие. Едва слова слетели с её губ, она уже чувствовала себя обязанной сдержать обещание. Хейзел посмотрела на старую, потрёпанную дверную табличку дома. Внезапно поддавшись мощному порыву, она открыла сумку и достала кусочек мела из известняка. А затем написала то название, которое грезилось ей каждую ночь. [Ферма Маронье.] Хейзел захлестнули необъяснимые чувства, когда она живо припомнила ту прекрасную южную ферму посреди леса Маронье. Она почти наяву увидела стоящих перед ней дядю Карла, тётю Марту, Эмили, Белль и Ноэля. Наконец-то у неё была собственная ферма. Пусть даже по соседству с самым грозным и устрашающим соседом в мире... «Но давай смотреть на это позитивно!» — подумала Хейзел, прибегая к тактике, которую часто использовала, чтобы подбодрить себя. «Ты будешь трястись от страха и бездействовать, или начнёшь возделывать ферму, о которой мечтала одиннадцать лет?» Тут и думать было нечего. Даже Его Величество Император не мог запросто выгнать законную и полноправную владелицу этой земли. А если и попытается — ей не о чем беспокоиться. Потому что Хейзел уже пустила корни в эту землю, и вытащить её отсюда можно будет только вперёд ногами! Вывод был довольно плачевный, рождённый дерзкой и отчаянной молодостью, но, как бы то ни было, Хейзел почувствовала себя гораздо спокойнее, отбросив тревоги. И теперь всё, что оставалось на этом месте — это... её новый дом и земля. Сердце снова наполнилось ликованием. — Приступим! Входная дверь громко и жалобно заскрипела, когда Хейзел вошла внутрь. Дом пребывал в ужасающем беспорядке. Всё было покрыто толстым слоем пыли, стены пошли трещинами, обнажая наружную кирпичную кладку. Пол был грязным после посещения всех, кто заглядывал сюда на протяжении многих лет. Но с другой стороны, в спальне было большое окно — как раз такое, о каком Хейзел всегда мечтала. Дровяная печь на кухне оказалась просторной и крепкой. Внутри ещё оставалось немного растопки и дров, так что, если просто выгрести пыль, ею можно было бы пользоваться прямо сейчас. Открыв кухонные шкафы, Хейзел обнаружила, что они полны кастрюль, сковородок и тарелок. — Похоже, здесь жила семья, — взволнованно пробормотала Хейзел себе под нос. У неё уже была уйма идей, как превратить это место в ферму. Чувствуя порхание бабочек в животе, она распаковала свою заветную шкатулку. До заката оставалось ещё около двух часов. Надев соломенную шляпку, Хейзел переложила драгоценные садовые инструменты и семена в корзину и снова вышла наружу. Она оглядела море сорняков, которые нежились под послеполуденным солнцем. И среди зарослей заметила кое-что знакомое — зелёные стебли картофеля, уже покрытые густой листвой. Видимо, правду говорили, что эта земля получает много солнца, потому что картофель, похоже, прекрасно рос сам по себе. Скоро можно будет собирать урожай этих вкусных весенних клубней. Хейзел пришла в восторг от неожиданного подарка. Она зашла на задний двор у кухни и увидела разнообразные овощи вроде сельдерея и цикория, а также классические домашние травы — розмарин, мяту перечную и шалфей. На кустиках лаванды только набухали бутоны, и Хейзел уже переполняла радость при одной мысли о фиолетовых цветах, которые вскоре распустятся. Рядом с ними она высадила семена из своей шкатулки. Начала с листьев лисьей мяты — живучей травы, которая даст листву всего через две недели; затем перешла к анису, базилику, лемонграссу, когтю виверны и другим полезным травам. Всё остальное были сорняки, которые можно было выдёргивать и выбрасывать. Хейзел уселась с мотыгой. Фермеры обычно терпеть не могли прополку, но для неё даже это занятие было в радость. Почему-то с самого детства она умела выдёргивать сорняки без усилий, прямо с корнем. — На самом деле, вас и сорняками-то называть не стоит, — ласково проговорила Хейзел. — Уверена, от вас тоже есть польза. Просто мы пока не знаем, какая. Но сейчас мне нужно посадить овощи, так что... Хейзел продолжала прополку, беседуя с сорняками по ходу дела. Вскоре она так увлеклась, что перестала замечать время. Именно поэтому ей и в голову не могло прийти... что прямо сейчас, снаружи этого маленького домика с садом, за окружающей его временной стеной, группа людей пересекала великолепный Большой Сад, направляясь прямиком к ней. Во главе группы шёл дворцовый служащий в чёрном мундире с золотым поясом, а за ним следовали императорские слуги. *** Сесил был императорским придворным — талантливым молодым человеком, сдавшим отборочный экзамен с наивысшими баллами. Он примерно представлял, на что подписывается, но работа во дворце оказалась не шуткой. Под началом сурового, но уважаемого начальника ему приходилось следить за всевозможными протоколами: бухгалтерией, гардеробом и трапезами императорской семьи, медицинскими осмотрами, закупкой и учётом книг, предметами искусства, каретами и лошадьми, императорскими сокровищами и многим, многим другим. И, пробегав целый день без единой передышки, к вечеру он обычно чувствовал себя выжатым, как мокрая тряпка. Но сегодня всё было иначе. Шаги Сесила были лёгкими, словно пёрышко, как и шаги следовавших за ним императорских слуг. — С этим надоевшим участком №79 наконец-то покончено! — Вот именно. Он каждый раз мозолил глаза, стоило пройти через Большой Сад. Теперь мы избавимся от него раз и навсегда! — Эх, если бы только это сделали раньше. Это строго между нами, но не всегда же яблочко от яблони недалеко падает, верно? Покойный Его Величество давным-давно снёс бы этот домишко. — Знаю. Его Величеству надо было обязательно ждать до последнего дня — вот уж поистине непреклонность. Ну, по крайней мере, сегодня всё кончится. Оживлённо болтая между собой, группа вскоре наткнулась на зрелище, которого никак не ожидала. Калитка в заборе, окружавшем участок №79 — единственное владение, которое им не удалось выкупить, — была приоткрыта. — Это ещё что? Кто-то снова пробрался покурить? — проговорил Сесил, подбегая и распахивая дверь. Огороженный участок посреди дворца доставлял массу неудобств, и не только с эстетической точки зрения. Слуги и рабочие пробирались сюда, чтобы выпить или покурить, а то и ради тайных свиданий. Однажды даже поймали и наказали аристократа, который пытался давать здесь взятки, чтобы монополизировать поставки дворцового ликёра. Ожидая снова застать подобное непотребство, Сесил и слуги с возмущением ввалились внутрь — и наткнулись совсем на иное. Прямо посреди участка №79, на корточках сидела молодая леди в соломенной шляпке поверх каштановых волос. Держа в руке небольшой инструмент, она быстро и умело выдёргивала сорняки из земли. Не успели они глазом моргнуть, как садик очистился, а гора сорняков выросла прямо на глазах. Сесил ошарашенно спросил: — Что вы здесь делаете? Хейзел, поглощённая прополкой, вскинула голову на незнакомый голос. Её взгляд упал на молодого дворцового служащего аристократической наружности и группу императорских слуг, стоявших за его спиной. «Ну вот и всё», — подумала она. Но Хейзел нечего было стыдиться. — Пропалываю, — ответила она буднично. — Прошу прощения? — Я выдёргиваю сорняки, прежде чем посадить свои культуры. Это обычная фермерская процедура, — терпеливо пояснила она. «А, понятно», — Сесил начал было кивать, но осёкся. — Погодите, фермерская? Вы же не хотите сказать, что собираетесь здесь хозяйство разводить? — Именно. — Боже милостивый, ну и я хорош! Даже не сообразил, что она не в себе, потому что отвечала так спокойно. Уведите её. Хейзел вскочила на ноги. — Вы не имеете права меня выволакивать. Знаете ли вы, кто я такая? — Все, кто это говорил, оказывались никем, — сухо заметил Сесил. — Даже будь вы единственной дочерью Золотого Дракона, это не поможет. Здесь сад Его Величества. — Разумеется, я не дочь Золотого Дракона. Но есть кое-кто, кого Его Величество не может выгнать, знаете ли... Мейфилд. Все вздрогнули. Сесил с ужасом произнёс: — Вы хотите сказать, что вы владелица этого участка...? Тот человек, которого мы не смогли отыскать, испробовав все мыслимые и немыслимые способы...? Вы — Арчибальд Себастьян Мейфилд? — Арчибальд Себастьян Мейфилд — мой дед. И он завещал эту землю мне. — Хейзел метнулась в дом и вернулась с портфелем, по очереди доставая каждую бумагу. — Вот документ на землю. Вот официальный акт, подтверждающий, что мой дед передал эту землю мне. А вот заявление, удостоверяющее, что я его внучка и единственная наследница. Сесил тщательно просмотрел все документы, широко раскрыв рот от изумления. Всё было так, как и ожидала Хейзел. — Ну, что скажете? Неопровержимое доказательство, не так ли? — Что ж, да, но... — Сесил был совершенно ошарашен. «Она настоящая! Настоящая владелица этой земли здесь!» ---------- Том 1 Глава 5 Растерянно запустив пальцы в аккуратно причёсанные волосы, императорский придворный Сесил повернулся к Хейзел и произнёс: — Приношу глубочайшие извинения за неучтивость, мисс Мейфилд. Я и помыслить не мог, что владелица этой земли действительно объявится в самый последний день. Министерство внутренних дел дворца желает приобрести у вас этот участок. Все прочие владения в округе были проданы в среднем по четыреста восемьдесят золотых за квадратный метр. Но, если пожелаете, мы готовы предложить до шестисот золотых. Хейзел сжала губы и ничего не ответила. Маленькая скромная ферма, садик пряных трав у кухни, земля под ногами, солнечный свет, ветер... Всё вокруг уже запечатлелось в её сердце, сияя ослепительным светом. Она уже всей душой полюбила эту крошечную ферму и ни за что не могла с ней расстаться — каким бы грозным ни был её противник. — Я не продам, сколько бы вы ни предлагали. Это моя ферма, — сказала Хейзел, с силой вонзая мотыгу в землю. Сесил на мгновение заколебался. Эта миниатюрная молодая женщина в соломенной шляпке казалась огромной горой, которую ему предстояло покорить. Как гражданский служащий, постигавший всё по книгам и почти не имевший практического опыта, он чувствовал, что это сражение ему не выиграть. «Это не мой бой», — решил он. И потому Сесил резко развернулся на месте и бросился прочь, а слуги поспешили за ним следом. Глядя, как он поднимает облако пыли, а его шёлковый мундир развевается за спиной, Хейзел подозревала, что надвигается буря. Но будь то даже самый мощный тайфун... Хейзел снова опустила взгляд на землю. «Я просто буду делать то, что должна.» Она вытащила мотыгу и снова уселась, а затем опять принялась выдёргивать сорняки. *** Золотой холл, Главный дворец Братанской империи. Под эпическим полотном, изображавшим миф об основании империи и украшавшим потолок, поддерживаемый блистающими золотыми колоннами, воздух в огромном тронном зале был тяжёлым и мрачным. Зал, на первый взгляд, делился на три части. Во-первых, многочисленные чиновники, сидевшие ровными рядами. За ними, на возвышении, находились министры каждого ведомства, а также четверо Священных Гвардейцев — этих людей также называли Белым Лесом, личным совещательным комитетом императора. А на великолепном троне, вознесённый над всеми остальными, восседал Искандар, император Братанской империи Рамштайн Девятый. Единственный в империи Великий Рыцарь — титул, которым обладал человек, почитаемый многими как живое воплощение бога войны. Порой даже лучшие гены давали сбой, соединяясь вместе, но только не в случае с Искандаром. Он был образцовым сочетанием мужественности покойного императора и ослепительной красоты императрицы. Вдобавок ко всему, он обладал прямым и неподкупным характером, ничуть не походя на своего расточительного и эгоцентричного отца. Временами он казался немного старомодным, и многие жили в страхе перед его выговорами, но личность нового императора была словно глоток свежего воздуха во дворце. Большинство придворных дам были пылко увлечены молодым императором, которому только что исполнилось двадцать два, и лишь немногие из них оказались достаточно мудры, чтобы заранее сдаться, понимая, что ухаживание за императором приведёт их прямиком к невыносимо напряжённой жизни. К тому же, тёмно-красные глаза императора, казалось, никогда не были обращены на женщин. Он смотрел только на отчёты, и ни на что более. Увы, лишь при правлении Рамштайна Девятого дамы могли бы позавидовать докладной записке. И, изучив отчёт, что держал сейчас в руках, до самой последней страницы, император произнёс: — Вы проделали отличную работу, помогая беднякам в регионе Вальхашер. — Благодарю, Ваше Величество. — Далее. Где промежуточный отчёт о новом световом оружии, которое мы разрабатываем? Вперёд вышел довольно пожилой чиновник и почтительно вручил ему очередной отчёт. Атмосфера стояла настолько строгая, что никто не осмеливался даже дышать слишком громко. В этот миг император поднял голову и сосредоточил взгляд на фигуре вдалеке. — Кто там? Все проследили за его взглядом и обернулись к задней части зала, где у двери стоял бледный как полотно Сесил, теребя руки. Он не знал, что государственный совет ещё продолжался. Вот почему он схватил одного из стражников снаружи и воскликнул: — Они ещё не закончили? Но я должен увидеть министра внутренних дел дворца! К несчастью для Сесила, слух у императора был чрезвычайно острым, и он уловил весь разговор даже через закрытые двери. — В чём дело? — спросил император. — Ну, э-э... — Сесил в очередной раз убедился, что в этом дворце ничто не укроется от глаз и ушей Его Величества. Самым разумным было сразу рассказать всё начистоту. И потому он, извиняясь, шагнул вперёд и признался: — Ваше Величество... Как вам известно, в ознаменование вашей победы в войне мы расширяем и перестраиваем ваши покои, рядом с которыми находится большой сад. Посреди этого сада есть некий участок, который должен был стать общественной землёй, если до сегодняшнего дня не будут приняты меры... — Вы имеете в виду участок №79? — Да, Ваше Величество. Так вот, владелец этой земли только что объявился и заявил, что земля будет использоваться под ферму. — Подо что? При столь озадачивающем известии аристократы начали перешёптываться между собой, нарушая строгую тишину зала. — Ему следовало бы почитать за честь, что его собственность избрали стать частью дворца! — Фермерство, прямо посреди сада Его Величества? Я никогда не слышал о таком безумии! — Это не безумие — это вульгарная и подлая уловка. Мерзкий трюк под названием «упрямство», которым обычно пользуются спекулянты! — А кто это такие? — Это те, кто отказывается продавать собственность, которая попала в масштабный план застройки, вроде новых дорог или переустройства города. Без неё строительство не может продолжаться, поэтому владелец вправе задирать цену сколько захочет! И так он получает прибыль. — Надо же! Я и не знал, что такое существует. Какое бесстыдство! Император холодно посмотрел на расшумевшихся аристократов. — Не притворяйтесь, будто сами этим не занимались, — резко бросил он. — Министр финансов особенно умело разыгрывает неведение — у него-то опыта в этом деле, должно быть, больше всех здесь присутствующих. Лицо министра залилось краской. — Ваше Величество, я... — Извлекать выгоду из безвыходного положения? Это уже само по себе наказуемо, но делать это во дворце, из всех возможных мест? Выражение лица императора стало жёстким. Кто осмелится открыть ферму посреди дворца? Сама эта мысль была абсурдна. Он не мог поверить, что такое происходит в реальной жизни. И, как и все остальные, он полагал, что это лишь жалкая отговорка спекулянта. — Упрямство! Не знаю, как было в прошлом, но при моём правлении подобные гнусные практики не будут терпимы! — гневно произнёс император. — Ну и глупец же он. Этот человек не получит никакой компенсации. В наказание за свою алчность он будет раздет догола и изгнан из своего дома в назидание другим! Сесил растерялся. — Э-э, Ваше Величество, ну... владелец — женщина. Молодая леди, на вид которой нет и двадцати нет. Император был весьма озадачен. Имперский писец быстро спросил: — Прикажете убрать ваше заявление из протокола заседания, Ваше Величество? — Нет... — произнёс император после паузы. — Этого я сделать не могу. — Он снова повернулся к Сесилу. — Она действительно молодая леди? — Да, Ваше Величество. И я видел её документы — она аристократка. Министры и чиновники пришли в ужас. — Эта мошенница — аристократка Братании? Осуждающе зацокав языками, высшие дворяне недоверчиво уставились на Сесила. — Из какой она семьи? — спросил один аристократ. — Мейфилд, сэр. — Никогда не слышал этого имени. — С виду она не сильно отличалась от простолюдинки. Подозреваю, что она из разорившегося рода. — И даже так! У неё что, совсем нет стыда? Как благородная леди империи может творить подобное? — Прекратите! Прекратите, — произнёс император, поднимая руку. — Это как раз то, чего хочет эта женщина — чтобы мы спорили между собой! Она желает быть в центре внимания. Что ж, настоящим я объявляю приказ о языковом запрете! С сего момента все в этом дворце должны игнорировать участок №79 или эту бесстыжую спекулянтку! Как будто бы она никогда и не рождалась! — Да, Ваше Величество! — хором ответили все. Белый Лес — четверо Священных Гвардейцев, личный совещательный комитет императора — наблюдал за этой короткой суматохой в молчании. Лорендель Бленхейм из клана высших эльфов презрительно хмурился на дворян; Луиза Гальярдо, высокопоставленная представительница клана вампиров — Благородного Круга, — усмехалась, словно всё это её забавляло; Зигвальд Заксеншпигель из клана боевых медведей поджимал губы и оставался, как всегда, бесстрастным; а Кайенн Рунебард из клана золотых кат-ши́ потерял интерес с самого начала, рассеянно блуждая жёлтыми кошачьими глазами по залу. Рядом с ними сидел мужчина с серебристыми волосами, гладко зачёсанными назад, и острыми, как ножи, глазами за моноклем. Это был Железный граф Альберт, министр внутренних дел дворца, ответственный за всё, что происходило в стенах дворца. Он сердито уставился на Сесила, выглядя в высшей степени недовольным. И как только государственный совет закончился, он немедленно отчитал бедного нового придворного. — Вам должно быть стыдно! — прошипел он. — Прошу прощения, сэр, мне нечего сказать в своё оправдание. Но эта владелица земли… Это нечто особенное, сэр. Из-за приказа о запрете я ничего не могу сказать, но... — Молчать! Поверить не могу, что вы не справились с такой мелочью! — Министр бросил на Сесила гневный взгляд, а затем направился к императору. — Ваше Величество, мне так жаль, что эта спекулянтка доставляет подобные хлопоты, да ещё и прямо рядом с императорскими покоями. Как министр внутренних дел дворца, я глубоко пристыжён. Я возьму на себя ответственность и разберусь с этим немедленно. — Очень хорошо, — ответил император. — Полагаю, новички ещё немного неуклюжи. Уверен, если вы лично туда отправитесь... В этот миг несколько дворянок за спиной императора замахали министру. И тогда министр наконец вспомнил. — О, Ваше Величество, есть кое-что поважнее этого пустякового дела. — И что же? — Приближается Цветочный бал, Ваше Величество. Вы ещё не выбрали себе спутницу... — Афина, — немедленно ответил император, без колебаний выбирая свою кузину. Министр почувствовал, что его проблемы с желудком возвращаются. — Ваше Величество, прошу вас... Только не в этот раз. Пожалуйста, выберите другую леди вместо леди Афины. — Разумеется, нет. Иначе люди подумают, что я заинтересован в ком-то. — А что в этом плохого, Ваше Величество? Даже если это неправда, что дурного в небольшой романтике в этом унылом дворце? Не могли бы вы хотя бы притвориться, что кто-то вас интересует? Множество дворянок желают, чтобы я представил их дочерей или племянниц вам, так что если вы не хотите моей смерти... Император фыркнул. — Не говорите глупостей. — Ваше Величество, мужчина должен время от времени ухаживать за дамой. Если бы вы только проявили немного внимания к прекрасным леди здесь... — Есть лишь одна леди, к которой я должен проявлять интерес, и это будущая императрица Братании, — сухо ответил император. Граф Альберт почувствовал приближение мигрени. И не потому, что не мог понять, — проблема была в том, что он понимал слишком хорошо. Он работал в этом дворце уже тридцать лет. И он видел всё своими глазами, ярко и отчётливо. Он знал, сколько императрица страдала от козней любовниц своего мужа. Он помнил все невзгоды, через которые прошёл юный наследный принц. И он понимал, что строгое отношение императора проистекало из решимости никогда не быть похожим на собственного отца. Но это был вопрос, затрагивающий судьбу всей нации! — Не отвлекайтесь и просто сосредоточьтесь на своей работе, — сказал император, прежде чем стремительно удалиться; его плащ развевался за спиной. Исчезло то лицо, которое с юных лет ошибочно принимали за надменное. То было лицо, по которому вздыхали немало дев — утончённое и безупречное. Несмотря на все сражения, в которых он участвовал, никому ни разу не удалось коснуться его и пальцем. Министр почему-то ненавидел это. Он всецело посвятил себя императору с тех пор, как тот был младенцем-кронпринцем в шёлковых пелёнках, но в этот самый миг ему хотелось подойти, ущипнуть эти красивые щёки и хоть раз причинить боль молодому человеку. Если только с Его Величеством не случится какого-то чуда... Министр снова почувствовал приступ мигрени. Казалось, все симптомы, о которых предупреждал врач, возвращались. О, как же он жаждал этого сейчас. Если бы он мог сделать лишь один глоток, ему больше ничего не было бы нужно... — Уф-ф... Нахмурив лоб, он побрёл вперёд тяжёлой поступью. Остальные придворные перешёптывались приглушёнными голосами у него за спиной. — Ой-ой. — Попытка была хорошая, но эту леди-спекулянтку раздавят. — Он не станет с ней мягче только потому, что она женщина. А вы знаете, насколько он стал беспощаднее с того самого дня. Стоя в коридоре дворца, пока снаружи медленно сгущалась тьма, дворяне наблюдали, как старый министр готовится выйти на битву. — Будет кровавая баня. ---------- Том 1 Глава 6 В тот час Хейзел была всецело поглощена прополкой. Ей доставляло такое удовольствие выдёргивать сорняки, что она и не заметила, как пролетел день. Лишь когда стало слишком темно, чтобы разглядеть собственные руки, она остановилась. — Ой. Хейзел удивилась, обнаружив, что солнце уже село. Она огляделась и полюбовалась горой вырванных сорняков. Работа была ещё не закончена, но послеполуденное время она провела весьма продуктивно. Что было приятно, но... Почему ей никто не докучает? Хейзел склонила голову набок. Она не могла понять, что произошло. Тот дворцовый чиновник удрал в такой спешке, так почему же до сих пор было тихо? Недолго подумав про себя, Хейзел решила об этом забыть. «О чём беспокоиться? Никто же не ворвётся сюда сию же минуту. Сегодня только первый день, в конце концов. А если я хочу съесть тёплого супа перед сном, надо поторопиться и заняться внутренностью дома.» Хейзел обернулась. Работа снаружи была закончена, теперь пора было прибраться внутри. Когда она открыла скрипучую дверь и вошла, её встретило зрелище, прямо-таки кричавшее «заброшенность». Её ждал бесконечный объём работы, но она всё равно была взволнована. — Ну-с! С чего же начать? — воскликнула она с энтузиазмом, оглядывая дом, пока не поняла, что ничего не видит. Действительно, света не было. Хейзел пошарила среди кучи безделушек в углу кухни и нашла старую лампу. Внутри обнаружилась свеча, сгоревшая наполовину. Копаться в вещах в сумке в поисках спички было слишком трудно, так что она достала огниво, чтобы высечь огонь. Хейзел любила ярко освещённые комнаты. Она собрала огарки свечей по всему дому и зажгла их все. Наконец дом окутался тёплым светом — как и вся пыль, которую она подняла, расхаживая туда-сюда. Кашляя, она снова вышла наружу. Собрала немного сорняков и привязала их к палке, соорудив таким образом импровизированную метлу. Затем сложила чистую ткань и повязала её сзади на голову, прикрыв рот, и принялась подметать полы. В уборке она была уверена. Вскоре сухие, слежавшиеся слои пыли исчезли. Большая часть мебели была испорчена и подлежала выбросу, но обеденный стол сохранился в приличном состоянии. Удалось даже спасти один стул. Вложив всю душу в оттирание поверхности, она вернула некогда пепельной столешнице её изначальный древесный оттенок. Затем она оттёрла всю грязь с печи, пока та не засияла чистотой. К этому моменту даже Хейзел почувствовала усталость. — Надо передохнуть, — сказала она себе. Она нашла ведро чистой воды, хотя и не могла сказать, была ли это дождевая вода или колодезная. Хейзел разожгла огонь в печи и вскипятила воду. Затем, открыв свою заветную шкатулку и достав чайный сервиз с заячьим узором — тот, которым она необычайно дорожила, — она решила, что чай из шиповника хорошо поможет снять усталость этим вечером. И как раз когда она намазала масло на печенье и откусила большой кусок... Бум! За звуком последовали чьи-то шаги. Глаза Хейзел расширились, рот всё ещё был набит печеньем. «Ой-ой. Кто-то идёт.» Она нерешительно поднялась на ноги, но тут же остановилась. «Чего это я нервничаю? Я же в собственном доме.» Хейзел села обратно и с гордо поднятой головой повернулась к двери. — Войдите, — позвала она. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял немолодой дворцовый чиновник. Его аккуратно зачёсанные серебристые волосы отливали оранжевым в свете лампы, и он носил монокль. Одет он был в мундир с золотой отделкой, на груди которого поблёскивало несколько медалей. Хейзел мгновенно поняла. — Вы начальник того, кто приходил сюда раньше, не так ли? Ну, в любом случае... Она собиралась объяснить свои права на этот дом, но мужчина даже не смотрел на неё. Казалось, он полностью её игнорировал. И это было ещё не всё. Едва он вошёл и бросил взгляд на дверную табличку... — Ферма? Что за бесполезная, ни на что не годная... — выплюнул он. Хейзел не поверила своим ушам. «Что он сейчас сказал?» Чувствуя себя глубоко оскорблённой, она посмотрела прямо в глаза дворцовому чиновнику и удивилась. Она никогда раньше не видела человека настолько измученного. Его лицо было осунувшимся и измождённым, и Хейзел была уверена, что он, как и она, пропустил ужин. В следующее мгновение она забыла о вспышке гнева. Не всегда на ферму захаживали дружелюбные посетители. Даже нежеланные гости вроде налоговых инспекторов время от времени появлялись, и тётя Марта всегда приглашала их войти и угощала чем-нибудь, кем бы они ни были. — Ну что ж. Полагаю, вы первый посетитель фермы Маронье, — сказала Хейзел, вскакивая на ноги. Когда она торопливо достала ещё одну чашку с заячьим узором, из шкатулки выпало кое-что ещё. Это был пакетик кофейных зёрен — подарок, полученный в последний день работы частным репетитором три года назад. Дворцовый чиновник ужасно вздрогнул и отшатнулся, словно боялся коснуться пакетика. — О, прошу прощения, — сказала Хейзел, быстро подбирая кофе. Она положила саше(пакетик) с листьями шиповника в новую чашку, затем залила его горячей водой и достала ещё печенья. — Я как раз пила чай, — сказала она. — Мы можем поговорить после того, как поедим. Но мужчина не удостоил её и взглядом. Хотя она предложила ему печенье — лакомство, которое позволяла себе лишь в те дни, когда работа в банке была особенно изнурительной. Хотя она уступила ему единственный в доме стул! Дворцовый чиновник прошёл мимо неё без единого слова, и выражение его лица было холодным как лёд. Хейзел опешила. Ей не казалось — этот человек обращался с ней так, будто она невидимка. *** Граф Альберт, министр внутренних дел дворца, остолбенел, ворвавшись в дом. Всё было в точности, как говорил Сесил; молодая леди и на двадцать не выглядела. Действительно миниатюрная женщина с каштановыми волосами. Но для такой маленькой особы её действия оказались отнюдь не мелкими. Всего за день она вырвала все сорняки в саду, повесила новую дверную табличку и впрямь назвала это место фермой, да ещё и прибралась внутри дома. — Боже правый! Она что, действительно собирается здесь жить? — пробормотал он себе под нос недоверчиво. — Конечно, — тут же ответила Хейзел. — Это мой дом. Вы же знаете, что никто не может меня заставить уйти. Министр почувствовал вспышку ярости. «Она понятия не имеет, во что ввязывается. У нынешней молодёжи совсем нет мозгов?» Он больше не мог этого терпеть. Кто-то должен был преподать этой бесстыжей леди-спекулянтке урок. Была лишь одна проблема — приказ о языковом запрете. Министр поспешно оглядел дом и заметил соломенную шляпу, висевшую на стене у обеденного стола. Повернувшись к ней, он произнёс: — Твоя хозяйка поистине бесстыдна. Хейзел пришла в полное недоумение. — Почему вы разговариваете с моей шляпой? — Твоя хозяйка не понимает, насколько серьёзна эта ситуация! — рявкнул он. — Её алчность зашла слишком далеко. Поверить не могу, что она пытается использовать строительство дворца, чтобы разбогатеть за одну ночь! Она осмеливается идти против Его Величества? Она даже его не боится? А? Должно быть, так оно и есть! — Вы совершенно неправильно понимаете, — сказала Хейзел. — Я не хочу продавать эту землю. Я и сама удивилась, узнав, что она прямо рядом с дворцом Его Величества, но... — Ха! Она прикидывается невинной овечкой! Его Величество уже раскусил её и объявил приказ о языковом запрете. Никто не может говорить с твоей хозяйкой или даже упоминать её в разговоре. Это равносильно социальной смерти. — Но не настоящей же смерти? Тогда ничего страшного. На моём фермерстве это всё равно не скажется. — И всё же твоя хозяйка продолжает нести чушь об этой дурацкой ферме. Скажи ей, что лучше бы ей проснуться и перестать грезить. Её вышвырнут отсюда к завтрашнему утру. — Но у меня есть законные права на эту землю! — воскликнула Хейзел. — Прекрасно, тогда я буду бороться с законом законом! — выкрикнул министр, по-прежнему решительно глядя на шляпу. — Знаешь ли ты, что право собственности — это ещё не всё? В императорском дворце действуют определённые независимые законы. Твоя хозяйка не знает, что я министр внутренних дел дворца. Я работаю здесь так давно, что помню все законы, о которых остальные уже забыли. Я могу придумать десятки причин, по которым этот дом следует снести и немедленно конфисковать. Начнём с санитарных норм? Министр обвёл дом острым взглядом, затем достал блокнот и принялся что-то в нём строчить. «Что...?» — Хейзел опешила. Это была не просто угроза. Человек говорил всерьёз. «Я должна его остановить!» Она в панике огляделась, затем в отчаянной мере схватила занавески и принялась размахивать ими перед ним, поднимая облака пыли. — Кхе! Кхе! — громко закашлялся министр, отступая на шаг. — Скажи своей хозяйке, чтобы немедленно прекратила! У меня аллергия на пыль! — Я так и думала, — понимающе произнесла Хейзел. — Большинство опрятных пожилых джентльменов такие. Или, может, они опрятны именно из-за аллергии. — Прекратите! В конце концов министр сдался. Он объявил всем, что немедленно выгонит эту женщину самостоятельно, но он не мог проводить инспекцию, вдыхая всю эту вредную пыль. К тому же, его драгоценный монокль теперь запотел, и он ничего не видел. «Ладно. Это лишь временно. Последняя отчаянная попытка.» — Скажи ей, чтобы готовилась к выселению завтра! — крикнул он, кашляя и покидая дом. Хейзел наконец перестала размахивать занавесками. Пыль медленно осела на пол. «Что же делать? И почему, ради всего святого... Почему он считает меня какой-то мошенницей?» Даже когда она жила у Мартинов, некоторые налоговые инспекторы приходили с напряжёнными и злыми лицами, явно что-то неправильно понимая насчёт фермы. Но стоило тёте Марте тепло их поприветствовать, как они вскоре всё обсуждали и уходили с улыбкой на лице. «Если бы только Хейзел могла сделать то же самое.» Она опустила взгляд на обеденный стол. Её отвергнутый чай и печенье теперь покоились под одеялом белой пыли. Ей вдруг захотелось плакать. Министр внутренних дел дворца был слишком могущественным противником. Он оказался холоднее, чем все налоговые чиновники, посещавшие Мартинов, вместе взятые. Да был ли он вообще человеком? С тех пор как он вошёл в этот дом, он не проявил ни капли эмоций. Нет, вообще-то, один раз эмоция была — когда она случайно уронила кофе. «Погодите-ка...» Хейзел вскинула голову. Она была слишком взволнована раньше, чтобы мыслить здраво. Почему министр так испугался кофе? Хейзел и сама тогда удивилась. Кофе стоил дорого, и было бы обидно его рассыпать. Но министр не был бедняком. Он мог бы купить тонны кофе, просто продав одну из пуговиц своего мундира. Значит, дело не в боязни испортить продукт. Тогда что же его так напугало? Может, у него фобия кофе? Существует ли такое вообще? Природа порождала мириады разных продуктов и напитков, и люди реагировали на них по-разному. Это всегда завораживало Хейзел с юных лет. И стоило ей заинтересоваться чем-то, как она не могла успокоиться, пока не получала ответ. Дедушка много раз ругал её за это, но ей нужно было выяснить любой ценой. Хейзел вскочила на ноги и поспешила вслед за министром, который только что выбежал наружу. «В этом должен быть какой-то смысл!» ---------- Том 1 Глава 7 Министр внутренних дел дворца ушёл недалеко. Хейзел настигла его сразу за тропинкой, ведущей от забора вокруг её фермы, — он с раздражением смахивал пыль со своей одежды. — Что за утомительный день! — проворчал он себе под нос, затем выпрямился и снова двинулся в путь. Несколько дворцовых слуг, болтавших в отдалении, заметили его приближение и тут же в смятении выплеснули кофе из своих рук прямо на землю. Глаза Хейзел потрясённо расширились. «Что! Они вылили весь этот дорогущий кофе!» Глубокий, ароматный запах кофе разлился в ночном воздухе, а слуги взволнованно замахали руками, пытаясь разогнать его в сторону. Министр, казалось, был заметно раздражён их реакцией. — Я же говорил, не надо этого делать! — рявкнул он. «Нет, дело не в том, что он боится кофе.» Хейзел наконец осознала. Цвет лица министра, его поведение... В её голове будто зажглась лампочка. Она рванула вперёд, совершенно забыв, что вообще-то должна была тайно следить за ним. — Господин министр! — закричала она во весь голос. Министр подпрыгнул и замер на месте. Это, несомненно, был её голос — той бесстыжей землевладелицы. Почему она его преследует? — Вам ведь запрещено пить кофе, не так ли? — выпалила Хейзел, запыхавшись. — Вы так сильно его хотите, но вам нельзя, верно? Министр снова вздрогнул, его плечи дёрнулись. Хейзел ясно увидела, как он отреагировал. «Вот оно. Это и есть ответ.» — Отлично! Сдержите слово и приходите завтра, хорошо? Вы ведь даже не притронулись к чаю и угощению, которые я вам предложила, помните? Как хозяйка дома, я была страшно оскорблена! На этот раз вы не сможете отказаться! И с этим заявлением она зашагала прочь. Не в силах сдержаться, министр обернулся и проводил взглядом молодую леди, быстро удалявшуюся по аллее Большого Сада и исчезнувшую из виду. Он тихо нахмурился. — Что это было? Вернувшись домой, Хейзел поспешила на задний двор. Она нашла то, что искала, и выкопала целую корзину. Затем отобрала самые лучшие и напряжённо размышляла, промывая и высушивая их. «Нужно подобрать к этому угощение.» Печенье из заветной шкатулки Хейзел считалось для неё роскошью, но, поразмыслив, она пожалела, что подала его. «Надо постараться получше.» У неё уже была мука и сахар, и хотя масло было не фермерское, но вполне приличного качества. Не хватало только главного ингредиента. Хейзел снова вышла наружу. Возможно, из-за этого так называемого приказа о запрете, но никто из имперских стражников не осмеливался сказать ни слова молодой женщине в соломенной шляпке, прогуливавшейся по Большому Саду с корзиной в руке. Она время от времени встречала аристократов, но их взгляды тоже скользили мимо неё. Всё это было очень удобно. Теперь Хейзел могла исследовать Большой Сад в своё удовольствие, ни о чём и ни о ком не беспокоясь. Побродив немного, она наконец обнаружила кое-что хорошее: дикую лесную ягоду, растущую в тёмном уголке сада-лабиринта. Ей когда-то говорили, что всё, что растёт в этом саду можно собирать, если оно не огорожено, не в теплице и не растёт в частном жилом саду, потому что собрать это гораздо лучше, чем позволить упасть и быть растоптанным. Много лет назад, когда она посещала дворец с дедушкой, старый камергер объяснял это туристам. «Отлично!» — Хейзел взволнованно направилась к ягодным кустам. Как вдруг... — Ох, не знаю... Сомневаюсь, что это вообще к чему-то приведёт. Группа дам в роскошных платьях появилась из темноты. И, как назло, они решили усесться на скамейку прямо перед ягодными кустами, продолжая болтать. — Я слышала, он снова идёт на бал с леди Л'Арпеж. Так завидую. — Чему тут завидовать? Единственная причина, по которой она может оставаться рядом с Его Величеством, — это то, что он понятия не имеет о чувствах своей кузины. Если он когда-нибудь узнает, что она любит его всем сердцем, уверена, он без колебаний её оттолкнёт. — Но такими темпами леди Л'Арпеж сможет завоевать его, как думаете? Она достаточно умна, чтобы не показывать своих чувств... И она просто красавица. Я никогда не видела никого прекраснее неё. Хотела бы я хоть денёк пожить с её лицом. — Я тоже. Если бы я могла хоть один день побыть леди Афиной Л'Арпеж и подержать за руку Его Величество... — А я хочу не этого. Я хотела бы, чтобы Его Величество не был императором, а был обычным рыцарем. Нет, даже лучше, чтобы он был бедняком. — Ох, бедная мисс Лэнгфорд! Вы крепко влюбились, не так ли? Только никому не говорите. Если, конечно, хотите и дальше видеть Его Величество хотя бы издалека. Дамы продолжали болтать, то и дело вздыхая и смеясь. Хейзел оставалась неподвижной в темноте. И вовсе не потому, что боялась быть замеченной, и не из-за внезапного интереса к дворцовым сплетням. Она затаилась по одной-единственной причине: если она напугает дам и заставит их вскочить, все ягоды осыплются и будут растоптаны. Воистину, голова Хейзел была занята только мыслями о ягодах. Она терпеливо дождалась, пока дамы закончат разговор и уйдут, затем поспешно вышла и собрала малину. Никто не ухаживал за этими кустами, поэтому они были полны пухлых и сочных ягод. Наполнив корзину до краёв, Хейзел с гордостью посмотрела на свой урожай. «Этого будет достаточно.» Хейзел пересекла влажную от росы ночную траву, вернулась домой и принялась за работу. Она обрезала, поджаривала, молола, месила, пекла... Пока она хлопотала на кухне, полностью поглощённая своим занятием, небо за окном посветлело, окрасившись в туманно-голубой. *** Во время рассвета министр внутренних дел дворца ворочался с боку на бок в своей постели. «На этот раз вы не сможете отказаться!» Он не мог перестать думать о словах той женщины, той бесстыжей, разорившейся аристократки, посмевшей занять землю в саду рядом с резиденцией Его Величества. «Что она могла иметь в виду?» Он ворочался и вертелся, пока наконец не сел. Всё равно нужно было вставать рано. Его цель состояла в том, чтобы выгнать эту дерзкую спекулянтку до начала рабочего дня. А затем доложить Его Величеству, что всё улажено. Министр быстро собрался и покинул опочивальню. Стража как раз сменялась перед главным дворцом. Проходя мимо, он небрежно бросил: — Загляните на стройплощадку в Большом Саду перед перерывом. Там есть участок под снос. — Слушаюсь, сэр. Затем он поспешил дальше. Быстро прошагал по аллее, теперь поблёскивавшей каплями росы, и ступил на крошечный клочок земли, окружённый небольшим забором. В старом доме было тихо. «О, хорошо.» Ему не нужно было будить нарушительницу — одного взгляда вокруг хватило бы, чтобы найти несколько десятков нарушений и наконец выставить её вон. Министр осторожно толкнул дверь и замер, увидев представшую перед ним картину. — Доброе утро, — произнесла Хейзел от обеденного стола, вскакивая на ноги. Похоже, она не спала всю ночь, потому что под глазами у неё залегли тёмные тени, но лицо было таким же светлым, как всегда. — Я же говорила вам вчера вечером, помните? Вы не сможете отказаться! — сказала она, протягивая напиток, который приготовила на этот раз. Это был кофе. Насыщенный, горячий кофе, от которого из белой чашки поднимались струйки пара. Весь дом был наполнен его ароматом. Прежде чем успел остановиться, министр гневно выпалил: — Наглая девчонка! Вы же знаете, что мне нельзя пить кофе! Но Хейзел лишь сощурилась в улыбке. — Просто сделайте глоточек, — настаивала она. — Этот — другой. По правде говоря, его острое обоняние уже подсказывало, что этот кофе не похож на другие. Он не мог точно определить, в чём именно... но в нём не чувствовалось ничего вредного. Министр осторожно взял тёплую чашку. Когда он в последний раз пил кофе? Глубокий аромат кофе был таким прекрасным, что ему казалось, он вот-вот заплачет. Граф Альберт сначала успокоил и наполнил своё сердце этим благоуханием, а затем сделал маленький глоток. Его глаза изумлённо расширились. — Что это? — спросил он. Хейзел ответила: — Это крестьянский кофе. — Крестьянский кофе? — Кофе из цикория. Министр уставился на сияющие глаза Хейзел, совершенно ошеломлённый. — Цикорий, — повторил он. — Цикорий... Он слышал это название раньше. Граф Альберт пролистал энциклопедию разрозненных, редко используемых сведений в своей голове и с трудом отыскал нужное. Цикорий: сорняк, растущий практически где угодно. «Неужели она правда сделала из него кофе?» Не в силах поверить, он сделал ещё глоток. Напиток был насыщенным, но при этом мягким и нежным. И нос, и язык подтверждали, что это, без сомнения, кофе. Но всё это казалось ложью. — Как это возможно? — Если поджарить корень цикория и смолоть его в порошок, его можно использовать как замену кофе. Видите ли, вкус довольно похож. Различия, конечно, есть, но я знаю, как правильно поджарить его, чтобы вкус стал почти таким же. — Понятно... — произнёс министр с благоговением. И тут же замер на месте. «Что я сейчас делаю?» Он слишком отвлёкся на кофе и в итоге нарушил императорский указ. Он заговорил с леди, которую ему запрещено было признавать. Лицо министра побелело, его охватила паника. Но тут он заметил, что леди спокойно указывает на свой стол, где лежала её соломенная шляпа. Она тактично и предусмотрительно положила её туда заранее. Неужели она проявила деликатность, сделав так, чтобы он разговаривал со шляпой? «Ну и ну, посмотрите-ка на эту юную леди...» Министр почувствовал, будто им овладело что-то, когда он опустился на стул. Крепко сжимая чашку обеими руками, он продолжал смаковать вкусный кофе глоток за глотком. — Ох, мне стало гораздо лучше! — вырвалось у него. — Вы не представляете, как мне не хватало этого запаха и вкуса! Ну, раз уж на то пошло, скажу прямо. Вообще-то я кофейный маньяк. Какой бы жестокой ни была работа во дворце, всего одна чашка кофе — и у меня волшебным образом появлялись силы. Вот почему я выпивал по семь-восемь чашек в день. — Ого! Неудивительно, что вы заболели. — Именно. В какой-то момент у меня начались головокружения и тошнота. Сердце колотилось, и я не мог спать по ночам. Врач предупредил, что если я немедленно не брошу кофе, то однажды могу просто рухнуть замертво. Вот тогда и начались все страдания. Бросить кофе, который я пил каждый день, было сущей пыткой. Но знаете, что было тяжелее всего? Видеть, как мои подчинённые поднимают такую суету и выливают свой собственный кофе, едва завидев меня. Это сильно ранило мои чувства! — Министр жаловался и жаловался соломенной шляпе. — Честно говоря, я несколько раз тайком делал глоток-другой, потому что не мог терпеть. Но теперь мой организм отторгает его. Желудок скручивает, сердце начинает бешено биться. Но этот другой. Этот кофе... от него на душе спокойно! — Именно так, — сказала Хейзел, кивая с улыбкой. — Цикорий — полезное растение. Корни помогают пищеварению и укрепляют желудок. И, как я уже сказала, кофе из цикория — крестьянский напиток. Бедные крестьяне открыли его, потому что не могли позволить себе дорогой кофе, а он оказался ещё и полезным! Разве не назовёшь это даром природы? Даже самый бесполезный сорняк может на что-то сгодиться. При этих словах министр вдруг осознал. — Понятно! — воскликнул он. — Вот оно что! Теперь я знаю. — Знаете что? — Уверен, это был довольно трудоёмкий процесс — поджарить корень и смолоть его, чтобы приготовить кофе. Вы даже не спали ночью только ради того, чтобы рассказать мне об этом. Готов поспорить, вы хотели преподать мне урок, потому что я обидел вас, сказав, что фермерство бесполезно! — А? — На этот раз озадачилась Хейзел. — Нет, вовсе нет. — Нет? Министр озадаченно уставился на Хейзел. — Тогда зачем вы это сделали? ---------- Том 1 Глава 8 — Конечно, мне было обидно, когда вы назвали фермерство бесполезным, но я уже всё забыла, — ответила Хейзел. — А причина, по которой я не спала всю ночь, делая кофе из цикория, в том, что вы — гость на ферме Маронье. Мой самый первый гость. Вот почему я хотела угостить вас тем, что, как я знала, вам понравится. Затем она одарила его улыбкой. — Преподать вам урок? Это просто чушь. Я просто делаю то, что мне нравится. Видите ли, я обожаю фермерство. А ведь всего несколько дней назад на меня орал начальник, пока я складывала цифры на счётах! Теперь я по-настоящему счастлива! Министр внутренних дел дворца ошеломлённо уставился на стоявшую перед ним леди, потеряв дар речи. — О, я только что вспомнила. Вчера вечером я была слишком беспечна. Это непростительное поведение для хозяйки фермы, — добавила Хейзел, оборачиваясь. На столешнице у печи стоял большой пирог с малиной. Она остудила его ровно настолько, чтобы он не обжигал язык, пока маслянистая корочка таяла, смешиваясь со сладкой ягодной начинкой. Поставив роскошный пирог на обеденный стол, Хейзел почувствовала себя горделивее королевы. — Он прекрасно подойдёт к кофе, — уверенно заявила она. — Попробуйте кусочек. Ничто не делало её счастливее, чем угощать людей едой, в которую она вложила душу. Глядя, как молодая женщина расширила глаза в нетерпеливом ожидании, министр почувствовал замешательство. «Но я не люблю сладкое... Может, просто притвориться, что мне нравится?» Когда он неохотно взял вилку и попробовал маленький кусочек, то снова изумился. — Он совсем не приторный! Нет, нет, он сладкий, но естественной сладостью. Вы совсем не использовали сахар! — Конечно нет, — сказала Хейзел. — Ягоды были настолько полны сладкого сока, что он и не понадобился. А знаете, где я собрала всю эту спелую малину? Прямо здесь, в Большом Саду Его Величества! — Правда? — Да, и я расскажу вам точно, где именно... Пока они вели приятную беседу через соломенную шляпу, министр умял почти половину огромного пирога. И выпил ещё целых три чашки кофе из цикория. — Выпейте ещё одну! — предложила Хейзел. — Нет, хватит. Я слишком сыт, — сказал министр, махая руками соломенной шляпе. Раздражительные морщины на его лбу разгладились, а на смену тёмному и тусклому цвету лица пришёл здоровый румянец. Хейзел кивнула. — Хорошо. Теперь вы в состоянии говорить. — А? Разве мы и так всё это время не разговаривали? — Я имею в виду о действительно важных вещах. Пожалуйста, выслушайте меня. Я знала, что вы тот человек, которому можно всё объяснить. Я хотела бы рассказать, как получилось, что я стала законной владелицей этой земли. Во-первых, у меня нет намерения продавать этот участок ради выгоды. Я действительно хочу открыть здесь ферму. — Я знаю, — ответил министр после паузы. — Простите? — Похоже, я совершил серьёзную ошибку. Граф Альберт внезапно почувствовал глубокий стыд за то, как явился сюда прошлой ночью и угрожал ей. И он испытывал жгучее смущение от этой нелепой ситуации, в которой не мог посмотреть в добрые и невинные глаза мисс Мейфилд, вынужденный вместо этого беседовать со шляпой. — Мне пора идти, — сказал он. — Что? Так скоро? Подождите! — Хейзел торопливо наполнила корзину несколькими бумажными пакетиками с кофейным порошком, который прожаривала всю ночь, а также оставшимися кусками большого ягодного пирога и вложила корзину в руки министра. Министр вышел из дома в оцепенении и столкнулся с начальником стражи и его подчинёнными, которые его дожидались. Когда министр с отсутствующим видом прошёл мимо, они окликнули его. — Господин министр? Господин министр! Граф Альберт! — Что такое? — Сэр...? Вы же вызывали нас, чтобы снести участок. — А-а-а. — Министр пренебрежительно махнул рукой. — Забудьте. Отмена. — Сэр? — Начальник стражи ошарашенно смотрел вслед министру. — Господин министр! — позвал он ещё несколько раз, но министр лишь прижимал к себе корзину и удалялся, слишком погружённый в мысли, чтобы слышать. *** Императорский придворный Сесил украдкой бросал взгляды на своего начальника. Он ожидал, что на участок №79 обрушится адское пламя, но почтенный министр, напротив, явился на работу этим утром в превосходном настроении, буквально светясь лицом. Почти как в те дни, когда он ещё пил кофе. «Неужели...?» Но нет, это невозможно. Если бы он выпил кофе, ему не было бы так хорошо. У него бы сразу началась бы изжога. Тогда почему он выглядел таким здоровым? В голову Сесила вдруг закралась ужасная мысль. «А что, если это предсмертный подъём, тот самый прилив сил перед кончиной?» О нет. Нет, нет. Сесил содрогнулся от этой мысли. Каким бы страшным ни был министр, Сесил его искренне уважал. Любой дворцовый служащий согласился бы с ним. Так что, пожалуйста... — Идеально, — внезапно произнёс министр. Сесил подпрыгнул. — Простите? — Абсолютное совершенство. Превосходно. — Э-э, я, конечно, сомневаюсь, но вы случайно не о моём отчёте, сэр? — Разумеется, нет. Я об этом пироге. Сесил наконец заметил маленькую тарелочку на столе министра. Его грозный, харизматичный начальник сидел и смаковал пирог, откусывая крошечные кусочки, чтобы растянуть удовольствие как можно дольше. — Что это за пирог, сэр? — спросил Сесил. — Никогда раньше такого не видел. — Малина. Вы знали, что в Большом Саду растёт куча малины? — Я вообще об этом не знал, сэр. — Я тоже. Хм-м, да... Дворцу и правда не хватало кое-чего... — Вы имеете в виду малину, сэр? — О чём ты говоришь? Я имел в виду интересных людей! В этом дворце не было ничего, кроме скучных людей! Разве я не сказал тебе только что, что здесь и так полно малины? Болван ты этакий! Что за бесполезный... — министр произнёс это по привычке, но осёкся. — Я решил больше не употреблять это слово. Глаза Сесила расширились. Но потрясение на этом не закончилось. Министр отменил всё своё расписание на день, а затем вытащил огромную книгу в тысячи страниц под названием «Имперский свод законов». — Я думал, вы выучили всю книгу наизусть, сэр. Зачем она вам? — Мне просто нужно кое-что проверить. Пролистывая страницы часами, министр наконец нашёл то, что искал, и кивнул сам себе. — Да, да, ну конечно же. Затем по его лицу медленно расползлась улыбка. — Похоже, во дворце и впрямь грядут перемены... *** Снаружи с грохотом упала метла, подхваченная порывом ветра. Хейзел прервалась посреди шитья покрывала и поднялась на ноги. Когда она открыла дверь, что-то стукнулось о неё. Это была та самая корзина, которую она вручила министру утром. Подняв её, Хейзел услышала шелестящий звук изнутри. Она открыла корзину и обнаружила толстый конверт, адресованный её шляпе. [Соломенной шляпе от Лисандера Альберта, министра внутренних дел дворца.] — Он гораздо забавнее, чем кажется на вид, — заметила Хейзел. Она разорвала конверт и нашла письмо в несколько страниц, написанное безупречным каллиграфическим почерком. Министр начал с того, что сердечно осведомился о самочувствии соломенной шляпы, спрашивая, не торчат ли уже из неё непослушные соломинки и не докучают ли ей насекомые... Затем он искренне извинился за прошлую ночь. Он был особенно раздражён из-за упрямого начальника, который не желал слушать его советов, — и всё это в то время, когда он не мог сделать ни глотка кофе. — О, я понимаю. Более чем понимаю. — Хейзел вспомнила ворчливого управляющего из муниципального банка Рошеля и ощутила сильное родство с министром. Затем она перевернула страницу, где министр поделился со шляпой одной старой историей. Она с интересом читала рассказ, и вскоре её глаза становились всё шире и шире. А потом она вскочила на ноги, не в силах сдержать волнение. Даже не заметив, что единственный в доме стул опрокинулся, Хейзел выбежала наружу. *** Дворцовая служащая Марианна смотрела в окно, когда кое-что заметила. — Боже мой! Боже мой! — вскрикнула она в тревоге. К ней направлялась женщина с каштановыми волосами в соломенной шляпе. Марианна никогда раньше её не встречала, но сразу узнала, поскольку видела объявление с описанием её внешности. — Что же делать? — А что тут сделаешь? — ответила коллега. — Просто игнорируй её, как велят предписания. Притворись, что не слышишь, если она что-то скажет. Дворцовые служащие приготовились. Но когда Хейзел решительно подошла и шлёпнула документ на стол, все невольно вздрогнули. — Взгляните на это, — потребовала Хейзел. — Я, может, и невидима для вас, но этот документ — нет. Это было правдой. Служащие нерешительно покосились на бумагу, а затем поморщились от увиденного. Заявка на дворцовый салон — гласил заголовок документа. — Частная собственность не может существовать на территории императорского дворца, но есть одно-единственное исключение — салон, управляемый аристократической леди. Это замечательный закон, принятый Его Величеством Рамштайном Вторым, который желал активно приобщаться к новой культуре через модные салоны. Все забыли об этом законе, потому что прошло столько времени, но он действует и по сей день. Следовательно, никто не может меня выгнать. Если вам есть что сказать, можете обратиться к этой соломенной шляпе. Никто не осмелился ей ответить. Хейзел чувствовала триумф. «Спасибо, господин министр», — безмолвно произнесла она. Затем вернулась домой. Под большой дверной табличкой с надписью «Ферма Маронье» она приписала мелом крошечными, малюсенькими буковками: Салон. Это был необычайно приятный день для Хейзел Мейфилд. ---------- Свежий картофель и сладкий тарт из майских яблок Искандар, Рамштайн Девятый, открыл глаза. Он отдёрнул полог кровати, стоявшей за величественными колоннами, и увидел всю огромную комнату, простиравшуюся перед его взором. Увенчанная потолком, расписанным прекрасным изображением небес, опочивальня была роскошной комнатой с замысловатыми золотыми узорами, переплетёнными на древесине цвета слоновой кости. Больше всего в опочивальне Искандар любил окна. Ему особенно нравилось, когда утреннее солнце вливалось в гигантское окно напротив. Находя мирную тишину приятнее самой прекрасной музыки, он слегка потянулся, начиная день. Затем подошёл к шторам, которые слуги со вкусом выбрали, и широко распахнул окна. Как всегда, он глубоко вдохнул, ожидая вобрать в себя чистый и освежающий воздух, но... Его атаковал незнакомый запах. Искандар опустил взгляд и не поверил тому, на что упали его красные глаза. Временная стена — стоявшая так долго, что он уже считал её частью сада, — исчезла. Это означало, что теперь ему открывался чёткий вид на тот убогий домишко, стоявший прямо рядом с Пегасом, символа империи. Молодая леди в соломенной шляпе суетилась, рассыпая что-то из мешка по всей земле. Именно оттуда и доносился этот странный и неприятный запах. Искандар дёрнул за шнурок колокольчика, совершенно ошеломлённый. — Что это за запах? — потребовал он ответа. Слуга, поспешно прибежавший на зов, виновато ответил: — Это навоз, Ваше Величество. Навоз — это когда животные... — Я знаю, что это такое! Это помёт, используемый для удобрения! Я спрашиваю, почему вонь навоза проникает в мою опочивальню! С какой стати э... — Искандар осёкся, не успев закончить. Он ведь сам издал указ о запрете на неё, не так ли? Нужно было обсуждать дело через другую тему. Например... — Где стена со стройплощадки? — Стража убрала её прошлой ночью. — Да, но зачем? — Мы тоже не знаем. Император был озадачен. — Министр внутренних дел дворца здесь? — Да, Ваше Величество, — произнёс граф Альберт, выступая вперёд. Искандар повернулся к нему и спросил: — Что, ради всего святого, произошло? — Я и сам удивлён. Я изучил вопрос, и оказалось, что на этот участок была подана заявка на дворцовый салон. — Дворцовый салон? — Я тоже не знал, но около двухсот лет назад был принят закон покойным Его Величеством Рамштайном Вторым. Частная собственность не может существовать на территории императорского дворца, но есть одно-единственное исключение — салон, управляемый аристократической леди. Это основывалось на общепринятой концепции салонов, согласно которой женщина заявляет права собственности на свой салон и обладает властью королевы в пределах этого салона. Это довольно дерзкий ход, но я осведомлён, что даже император не может выдворить аристократическую леди из её частного салона. — Что это значит? Вы говорите, что даже вы, лучший знаток имперского права, ничего не можете с этим поделать? — Нет, Ваше Величество. Даже обезьяны иногда падают с деревьев — на сей раз я не могу придумать ничего стоящего. Какая досада, какая досада… Пока министр издавал тяжёлый и преувеличенный вздох, Искандар пристально вглядывался в него. — Лисандер, ты что-то от меня скрываешь? — Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — невинно произнёс министр, изображая озадаченность. Всё это время запах продолжал проникать в комнату. Как такое возможно? Как опочивальня самого императора Братании, во всём её величественном блеске, может пахнуть навозом? Это был удар по самому престижу нации! Совершенно разъярённый, Искандар сдёрнул лук со стены. — Ваше Величество! Охота запрещена на территории дворца! И на животных, и на людей... — Но предметы-то можно, не так ли? — прорычал император. Острый как бритва наконечник стрелы попал точно в мешок с навозом. Он увидел, как женщина в соломенной шляпе подпрыгнула от неожиданности. Но в следующий миг она радостно захлопала в ладоши, явно довольная. Мешок лопнул, разбросав навоз повсюду. В порыве ярости император лишь сделал за неё всю работу. И теперь запах навоза стал силён как никогда. «Проклятье...» Искандар был сбит с толку до потери слов. Как раз в этот момент слуга принёс ему утреннюю газету, как обычно, но почему-то, казалось, не хотел её отдавать. У Искандара появилось дурное предчувствие. Он выхватил газету и развернул её. Первым, что он заметил, был гигантский заголовок: [Завоеватель завоёван!] Прекрасное лицо императора исказилось в зловещей гримасе. *** — О боже, вот умора! Императорская тренировочная площадка звенела от хрипловатого смеха. «Ну, конечно, ей было смешно.» Искандар мрачно смотрел на Луизу, наследницу выдающегося вампирского клана империи и единственную женщину среди четырёх советников императора. Она была неистово преданной и однажды приложила огромные усилия, чтобы замаскироваться под мужчину и сражаться рыцарем за свою страну. Если кто и был гордостью во плоти, так это она — дама Луиза Гальярдо, отважный воин и образец для подражания любому рыцарю, видевшему, как она владеет своим великолепным фламбергом(меч волнистой формы). Искандар дорожил своим другом Луизой и доверял ей свою жизнь... Но глядя, как её плечи трясутся, отчего длинные рыжие волосы хлещут туда-сюда, а манящие фиолетовые глаза блестят от слёз, пока она заходится хохотом, он всерьёз хотел пнуть её по голени. Он угрюмо произнёс: — Они вечно ищут повод, чтобы наброситься на меня. — Но эта статья — настоящий шедевр! — воскликнула Луиза, вытирая глаза и выпрямляясь. — Ой, не злись так. Ты получил, что хотел. Разве не об этом ты всегда говорил? Мне казалось, ты хочешь быть ближе к своим подданным. — Не таким же образом! Это просто глупо! — Почему? Ты император, у которого участок земли отобрали всего за одну ночь! Это делает тебя гораздо более близким народу. Искандар закусил губу. Ему больше не хотелось ничего говорить. — Да ладно, просто забудь об этом и не трать время. Подобные необразованные мошенники в конце концов сами себя губят, — холодно заметил Лорендель Бленхейм. Из пятерых собравшихся здесь Лорендель был самым молчаливым и мягким в речи. Но он также происходил из благородного клана высших эльфов, и когда кто-либо демонстрировал поведение, которое он находил вульгарным и меркантильным, его светло-зелёные глаза становились почти синими от презрения. — Держу пари, один его взгляд мог бы сразить её наповал. Вот если бы только император не приказал всем обращаться с ней так, будто она невидимка, — пробормотал Кайенн Рунебард, девятнадцатилетний кат-ши, всё ещё сохранявший мальчишескую внешность. — Кстати говоря, этот приказ о запрете был отличной мерой, — продолжил Кайенн. — Как сказал Лорендель, эта спекулянтка сама себя погубит. Народ скоро о ней забудет, а газеты найдут другие истории для освещения. Такие люди быстро пропадают, когда пропадает внимание. И к тому же, ты видел этот дом? В крыше огромная дыра, которую она просто прикрыла доской. Всё здание рухнет, не успеешь оглянуться. Не волнуйся, Ис. Через несколько дней откроешь окно и увидишь пустую поляну... Юный кошкомальчик осёкся и замер. Неудивительно, что что-то было не так. Это случалось всякий раз, когда он слишком увлекался, — не успевал он опомниться, как его длинные и острые кошачьи когти уже скребли по вязу перед ним. По вязу, обозначенному как Имперское Сокровище № 354, под названием «Генерал». — Я всё гадал, как ты там оказался, но конечно. Тебя ведь интересует всё, что связано с деревьями, не так ли? — отчитал его Лорендель, как и подобало любящему деревья эльфу. — С бедным Генералом что-то случится из-за тебя. Надо пересадить его в другое место. — Простите. Я не могу сдержать свои кошачьи привычки, когда сосредоточен... Все бросились вперёд, чтобы успокаивающе погладить дерево, и подняли суету, прижимая отслоившуюся кору обратно. Лишь выражение лица Искандара оставалось мрачным. Зигвальд Саксеншпигель из клана боевых медведей встретил взгляд друга и кивнул, молча выражая сочувствие глазами. «Управлять страной нелегко, но всё это лишь хороший опыт. Держись. Я позже угощу тебя выпивкой...» — Ладно. Я был идиотом. — Искандар развернулся. — Увидимся позже. Он вылетел из тренировочной площадки, его алый плащ развевался за спиной. Когда он полностью скрылся из пределов слышимости, Лорендель произнёс с упрёком: — Ты зашла слишком далеко, Луиза. — Да, даже мне показалось, что это чересчур, — добавил Кайенн, а Зигвальд молча согласился. Луиза пожала плечами. — Ладно, я безнадёжна. Как и сказал Ис. Я просто не могу упустить шанс подшутить над кем-то. Но вам нужно знать вот что. Безнадёжная шутница вроде меня куда лучше оптимистов, которые смутно верят, что всё само собой наладится! — О чём ты? — Я не позволю, чтобы Ис стал посмешищем. — Это ты над ним смеялась, помнишь? — Я смеялась, потому что знаю, что могу это остановить! Вы все такие непонятливые. Раз уж мы заговорили о навозе, позвольте мне привести похожую аналогию. Эта ситуация — всё равно что щенок, который забежал в комнату и наложил кучу. А вы все просто стоите, скрестив руки, и говорите, что запах сам уйдёт, если подождать! Ну, конечно. Если ждать и ждать годами, он, полагаю, в конце концов исчезнет. Но с какой стати сидеть в этой вони? Смотрите внимательно. Я единственная, кто помогает другу в беде. Я, Луиза Гальярдо. Луиза хлопнула в ладоши, и дюжина или около того её неуловимых рыцарей Гвардии Священного Пламени внезапно появилась в чёрных плащах. — Дворец Братанской империи — не то место, где любой может закатывать истерики ради внимания. Заставьте её как следует задуматься, хорошая ли это идея — ступать сюда ногой. — Её фиолетовые глаза, безжалостные к врагам, расширились, когда она строго отдала приказ. — Да, капитан! — хором ответили её рыцари. Затем они развернулись и бесшумно зашагали прочь, их плащи развевались за ними, чёрные как ночь. *** В тот же самый час... — Боже мой. — Хейзел была сильно встревожена. Она только что обнаружила во время уборки в своей спальни, что на потолке была странная доска. Когда она постучала по ней, та тут же проломилась и образовала сквозную дыру в крыше. Она нашла лестницу в сарае и взобралась по ней на крышу, где увидела большую зияющую дыру. Это была серьёзная проблема. Нужно было спешно закрыть новой доской, а затем покрыть её дранкой(плитка для крыши), соломой или чем-то ещё, что подойдёт. — Хм-м... Я справлюсь. Я справлюсь, — подбадривающе сказала себе Хейзел. Пока что нужно было найти дерево. Она осторожно спустилась обратно по лестнице, но, когда поставила ногу на последнюю ступеньку, та отломилась. «Ничего страшного.» Она принесла молоток и кусок дерева из сарая. Затем приставила гвоздь к сломанной ступеньке и ударила по нему со всей силы. Хрясь! Но гвоздь не вошёл и на десятую часть. Она попробовала снова, безрезультатно. Ей просто не хватало силы. Кстати говоря, уже наступило время обеда. Сегодня на завтрак у неё было только печенье и вода — она слишком торопилась разбросать навоз, который нашла в сарае. Даже если к ней относились так, будто её не существует, ей не хотелось, чтобы дворцовые люди морщили носы и хмурились от запаха навоза, поэтому она нарочно встала рано утром, чтобы сделать это. И всё же... Хейзел заглянула в свою корзину. Кто бы мог подумать, что стрела прилетит ей на помощь? Мешок был к тому же старый, толстый и жёсткий, словно кожа. Ей сегодня утром поистине повезло. Своего рода неожиданный бонус за фермерство внутри дворца. Вдобавок ко всему, эта стрела — кому бы она ни принадлежала — была исключительного качества. Она была сделана из прочного металла, который не ржавел. У неё были планы превратить её в кухонную утварь после обеда. Хейзел направилась в поле. После долгих раздумий она отобрала и посадила самые лучшие из своих семян в почву, которая была хорошо вспахана благодаря всей её прополке. Конечно, даже самым быстрорастущим её культурам, таким как шпинат, требовалось по меньшей мере тридцать пять — сорок дней. Но по крайней мере, этот дом подарил Хейзел кое-что: изобилие картофеля. Те кусты, у которых листья высохли, а стебли обмякли и пожелтели, были готовы к сбору. Хейзел взяла грабли и выкопала картофель из земли. Кто-то не удосужился вовремя оборвать цветы, поэтому картофелины не были особенно крупными. Но они хорошо созрели благодаря хорошей почве и обилию солнечного света. Их было так много, что корзины Хейзел не хватило, и пришлось принести отдельный мешок. Хейзел с гордостью посмотрела на свой мешок картошки. — Что бы мне из этого приготовить? Это была первая полноценная трапеза, которую она готовила на ферме Маронье, и поэтому выбор меню был очень важен. Вскоре ей в голову пришла отличная идея. ---------- Том 1 Глава 10 Хейзел знала идеальное блюдо, которое поднимет ей настроение: картофельные оладьи. Она решила нарезать этот свежевыкопанный картофель тонкими ломтиками и сделать из них оладьи. К ним она подаст сыр и салат из свежей зелени, а чтобы отпраздновать свою первую трапезу — откроет новую бутылку яблочного вина. Хейзел радовалась при мысли об этом чудесном обеде. Но и это было ещё не всё. Кое-что нужно было приготовить заранее для идеальной трапезы — а именно десерт. После хорошего обеда всегда тянуло на что-нибудь сладкое. И что бы она ни испекла, ему нужно было остыть до комнатной температуры, чтобы стать по-настоящему вкусным. Итак, какой же десерт выбрать? Пирог. Хейзел хотелось пирога. В кухонном шкафу ещё оставался кусок пирога с лесными ягодами, но она так надышалась его ароматом во время готовки, что, казалось, уже сыта им. Тогда какой же пирог испечь? Хейзел выглянула в окно. Стража убрала временную стену и вместо неё возвела забор вокруг её участка, словно её дом был карантинной зоной. За забором открывался чёткий вид на Большой Сад. Хейзел подозревала, что сможет найти ещё какие-нибудь дикие фрукты для пирога. Она снова надела соломенную шляпу и подхватила корзину. Редкие аристократы и чиновники, попадавшиеся ей на прогулочной аллее, по-прежнему притворялись, будто её не существует. Ничуть не обеспокоенная, Хейзел свободно бродила по саду. Она миновала аккуратные клумбы и гигантский фонтан, пока не достигла леса. Вообще-то, деревьев здесь было всего несколько дюжин — едва ли достаточно, чтобы называться лесом... Но суть была не в этом. Важно было то, что она увидела дерево с зелёными плодами, свисавшими с ветвей прямо рядом со статуей льва. Хейзел пришла в восторг — это были майские яблоки. Большинство людей просто прошли бы мимо, думая, что они слишком незрелые и несъедобные. Но если знать, как правильно их приготовить, эти фрукты становились совершенно восхитительными. Хейзел с радостью наполнила корзину яблоками и принесла их домой. Затем она открыла свою сумку и достала любимый нож. Когда-то на ночном рынке в Рошеле она наткнулась на прилавок чужестранца, который даже не говорил на языке империи. Продавец был так удивлён, увидев, что Хейзел взяла в руки первым делом именно нож, что отдал его ей по сниженной цене. Этот небольшой нож был необычайно острым и прочным — идеальный для готовки разных блюд. Она нарезала твёрдые майские яблоки ломтиками, счистила кожицу и вырезала семена с сердцевиной. Она усердно трудилась над маленькими плодами, как вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Рука Хейзел замерла. Она ощутила энергию гораздо более острую, чем лезвие её ножа, приближавшуюся к ней. Что-то появилось снаружи. С мрачным предчувствием, захлестнувшим её, Хейзел вышла наружу. За забором она увидела группу рыцарей в угольно-чёрных доспехах, маршировавших по аллее, ведущей к её дому. С каждым жёстким, исполненным дисциплины шагом их плащи — чёрные с кроваво-красным подбоем — зловеще развевались за спинами. Их лица были бледными и холодными, словно восковые фигуры, но глаза светились жутковатым блеском. Хотя их шаги не издавали ни звука, само их присутствие, казалось, давило на всё вокруг. Хейзел наконец поняла, как описать эту ауру: смертоносная. Рыцари подходили всё ближе и ближе, их плащи напоминали кровавый туман, окутанный тьмой. Они были из одной из четырёх Священных Гвардий, защищавших империю, — Гвардии Священного Пламени, возглавляемой Луизой Гальярдо. Как следовало из названия, это был рыцарский орден, обуздывавший силу священного пламени. Он состоял из вампиров, вампиров смешанной крови и людей, обладавших силой, сопоставимой с их вампирскими собратьями. Все знали, что эти рыцари — превосходные воины, преданно служащие империи. Однако их безжизненные фарфоровые лица и холодные взгляды наводили на любого наблюдателя дрожь. И теперь они находились здесь, на ферме Хейзел, бесшумно входя через широко распахнутую дверь один за другим. Старый дом, разваливавшийся то тут, то там, теперь выглядел как театральная сцена для ужасающей пьесы. Никого бы не удивило, если бы прямо в этот момент случилось нечто пугающее. Хейзел растерянно спросила: — Прошу прощения, но что вы здесь делаете? Разумеется, рыцари Гвардии Священного Пламени и глазом не моргнули. Они просто стояли вокруг кухни Хейзел, источая холодную кровожадность, неподвижные, словно призраки. Хейзел уставилась на них, глубоко поражённая. — А, понятно, — наконец произнесла она. — Вы пытаетесь выгнать меня, запугивая таким образом, не так ли? Ну, это не сработает. Эта ферма по закону является салоном... Тут до неё внезапно дошло. Салон был местом, которое всегда открыто. Любой мог войти. И вампирские рыцари тоже. — Ах... ну да, — пробормотала Хейзел себе под нос. У неё не было выбора, кроме как игнорировать их и заниматься своими делами. Она снова взяла нож. Теперь, когда атмосфера на кухне изменилась, совершенно обычный нож вдруг начал казаться пугающим. Её отражение в крышке кастрюли выглядело как отражение женщины, только что решившейся на убийство. Пытаясь выбросить глупые мысли из головы, Хейзел снова сосредоточилась на майских яблоках. Она дочистила и дорезала оставшиеся, а затем нашинковала сочную, терпкую мякоть ломтиками. Это будет начинка для её тарта из майских яблок. Хейзел достала большую сковороду, наполнила её яблочными ломтиками и добавила чашку яблочного вина. Затем выжала туда немного лимонного сока и щедро насыпала сахар, после чего довела до кипения на огне. Рыцари наблюдали за всем этим без единого слова, холодно и бесстрастно. — Не могли бы вы вместо меня уставиться на яблочное вино, пожалуйста? Чтобы оно остыло быстрее, — сказала Хейзел, не подумав, полную бессмыслицу. «Какая вообще разница? Они же меня не слышат, потому что я для них невидимка.» Она открыла кухонный шкаф, но в тот же миг он сорвался с громким стуком. С облупившихся известковых стен поднялась пыль. Под столькими взглядами она не могла не почувствовать лёгкого смущения. — Этот дом не разваливается, он в стадии ремонта, — пояснила она. — Хотя, понимаю, разницу уловить трудно. Хейзел достала несколько яиц, завёрнутых в солому. Она разбила их в миску и добавила муки. Затем всыпала щепотку соли и хорошенько перемешала. Когда тесто было готово, она выложила его и расплющила на столешнице. Теперь тесту нужно было отдохнуть около часа. А тем временем она решила нарезать картофель. Бросив взгляд на карманные часы, она увидела, что уже час дня. Похоже, пугающая атмосфера немного её замедлила. «Но почему эти рыцари не идут на обед?» В этот миг она почувствовала какое-то движение снаружи. Выглянув в окно, она увидела ещё одну группу рыцарей, приближавшихся к ней. Эти выглядели гораздо моложе. — Сэр! — окликнул один из них. — Вы закончили утреннюю тренировку? — ответил рыцарь с кухни. — Да, сэр. Теперь вы можете идти есть. Мы примем пост. — Хорошо. Рыцари, явившиеся запугивать Хейзел, развернулись и ушли, чтобы их сменили более молодые рыцари. «Они что, планируют стоять здесь весь день и давить на меня?» Погружённая в свои мысли, Хейзел продолжала чистить картофель, как вдруг тишину пронзил неожиданный звук. Ур-р-р Хейзел вздрогнула, и её голова непроизвольно дёрнулась назад. Молодые воины Гвардии Священного Пламени стояли неподвижно, подобно статуям. Она не могла определить, откуда донёсся звук, потому что все они застыли с торжественным видом, будто ничего не произошло. Но она совершенно отчётливо слышала, как у кого-то заурчало в животе. Это было вполне естественно — судя по всему, они пришли сюда прямо после тренировки. Разве не в том они возрасте, когда аппетит зверский? А с учётом всех этих суровых нагрузок, наверняка они были просто голодны как волки. «Давай посмотрим на это так! — подумала Хейзел, снова прибегая к тактике, которая была ей жизненно необходима для душевного здоровья. — Эти рыцари находятся здесь без моего разрешения. Это значит, что и мне не нужно их разрешения, чтобы думать о них всё, что захочу. Они просто мои гости в доме, вот и всё. У меня в гостях один, два, три... целых девять посетителей. А причина, по которой они так на меня смотрят, в том, что они голодны.» Как только она начала видеть ситуацию в таком свете, весь её страх исчез. Хейзел любила гостей. Полный дом гостей был тем, о чём она всегда мечтала. Так что же ей им подать? Идея пришла мгновенно. Она перестала резать картофель и поставила на огонь большую кастрюлю воды. Затем притащила целый мешок картошки и тщательно перемыла её всю. Она вывалила весь картофель в кастрюлю и сварила его с солью. Когда картофель стал достаточно мягким, чтобы разваливаться, она налила немного сливок и бросила несколько больших брусков масла. И наконец, приправила солью, перцем и щепоткой сушёных трав — точно так, как делала тётя Марта. Её традиционное деревенское картофельное пюре было готово. Хейзел осталась довольна результатом, но это было ещё не всё. Её сегодняшними гостями в конце концов были голодные молодые рыцари. Она подошла к сумке, привезённой из Рошеля, и открыла её. Затем достала длинный брусок мяса, плотно завёрнутый в бумагу. Ничто так не восстанавливает уставшего человека, как мясо. Эта свинина была нежной, с утончённым вкусом, закопчённой в точности так, как научила тётя Марта. Хейзел была уверена, что оно понравится любому. Теперь пришло время подавать. Она вытащила все миски из кухонного шкафа и насчитала ровно десять. Деревянных ложек и вилок, оставленных прежней семьёй, тоже хватило на всех. Хейзел наполнила каждую, пусть и щербатую, миску картофельным пюре, а затем добавила толстые ломти копчёной свинины. Напоследок она украсила блюдо свежей зеленью, собранной вручную в её саду, завершив тем самым аппетитный обед — на фермерский манер. Рыцари по-прежнему стояли в тишине, пугая своим видом, но Хейзел игнорировала их ледяные взгляды. — Я приготовила это для вас, — весело сказала она. — Конечно, технически вы не должны меня слышать, и видеть меня вы тоже не можете. Но эта еда же явно здесь, не так ли? Вы все знаете эту сказку, правда? Про горшочек каши, оставленный в пустом доме, чтобы голодные гости могли поесть. Никто не отреагировал. — Э-э, м-м... Так вы не голодны? Ну, как хотите. Я просто умираю с голоду, приготовив обед на десятерых, так что с вашего позволения... — Хейзел села на единственный в доме стул. Она зачерпнула ложку пюре и откусила большой кусок свинины. — Ах, как вкусно! — воскликнула она. Один из рыцарей, стоявших вокруг кухни, черноволосый молодой человек, не мог удержаться от того, чтобы пристально не уставиться на еду. Жюльен Лафайет был таким голодным. Он всё утро спал и отправился на службу, даже не позавтракав. К тому же, сегодняшняя тренировка выдалась особенно жестокой — симуляцией реального боя. Он с нетерпением ждал обеда, почти умирая с голоду. Но новость обрушилась на него как гром среди ясного неба — старшие рыцари пропускали обед, чтобы выполнить срочное задание по приказу командира. Разве могли младшие рыцари поесть первыми, раньше своих командиров? Вот почему они пришли сменить пост. «Срочным заданием» было подавить участок №79. Иными словами, они должны были психологически надавить на женщину, на которую Его Величество наложил запрет, и заставить её сдаться и прекратить настаивать на удержании земли. Психологическое давление на людей было вампирской специальностью. И потому они сменили старших рыцарей с уверенностью. Была лишь одна проблема. Голод. Урчавший живот Жюльена едва не разрушил всю гнетущую атмосферу. Он до боли стискивал зубы, чтобы этого больше не повторилось, как вдруг... Женщина начала готовить. Жюльен был типичным аристократом. Для него каждая трапеза была пышным пиршеством, подаваемым в положенный час. Он впервые видел весь процесс приготовления еды. Честно говоря, сначала он даже не понял, что это готовка. Женщина просто отмыла комья, покрытые грязью, затем размяла их в пюре и нарезала какой-то брусок мяса. Он наблюдал за ней, гадая, что, ради всего святого, она затевает... Но когда женщина, которую они должны были запугивать, съела большую ложку этого пюре, её глаза засияли, а щёки порозовели. И теперь она счастливо восклицала себе под нос и ела с пылом. Она запивала еду яблочным вином. Глядя на то, как она жуёт мясо, отрезанное от того бруска, Жюльен понимал, что оно нежное и сочное. Вся еда в её руках казалась поистине, поистине восхитительной. В животе у Жюльена бушевала неистовая буря. Хейзел бегло взглянула на него. — Хватит упрямиться, и поешьте уже, — сказала она. — Это просто еда, которая по случайности стоит на столе в салоне, верно? Это для гостей салона. Затем она снова набила рот мясом и пюре до оттопыренных щёк. Когда она сглотнула, Жюльен поймал себя на том, что сглатывает воздух вместе с ней. Голова у него начинала кружиться. В следующее мгновение он едва уловимо наклонился вперёд и вцепился в стол. «А, к чёрту всё. Я умру, если не поем сейчас.» Ему было плевать, было ли это подозрительное угощение просто комком крахмала и деревянным бруском. Ему нужно было выжить. Полностью потеряв контроль над собой, он судорожно схватил деревянную ложку и зачерпнул полную порцию. А затем... Жюльен был потрясён до глубины души. ---------- Том 1 Глава 11 Жюльен никогда в жизни не пробовал ничего подобного. Картофель был поразительно пикантным, он мягко скользил по горлу. То был идеальный союз масла и сливок, приправленный ещё приятнее свежей, душистой зеленью. Как такой вкус вообще может существовать? Его глаза расширились, когда он наконец заметил розоватые ломтики мяса, возвышавшиеся поверх картофеля и выглядевшие невероятно аппетитно. Он немедленно откусил кусочек, и копчёный аромат нежной, сочной свинины взорвался на его языке. Но как она это приготовила? Как кусок свинины вообще может иметь такой вкус? Жюльен на мгновение посмаковал этот вкус, а затем зачерпнул ещё ложку белого пюре. Когда маслянистый, пряный картофель соединился с дымной солоноватостью свинины, всё ещё державшейся во рту, он почувствовал, что его буквально захлёстывает волной блаженства. Когда он поспешил откусить ещё... — Жюльен! Ты с ума сошёл! Только когда Эмилио громко окликнул его, он пришёл в себя. Все уставились на Жюльена так, словно сами уже попробовали эту еду. — Мне всё равно, насколько ты голоден. Как ты смеешь это есть! Сейчас же выплюнь! — Выплюнуть? Ты сам с ума сошёл? — возразил Жюльен. — С какой стати мне выплёвывать такую вкуснотищу? — Что? Оно правда вкусное? — спросил Оскар с выражением полного недоверия. Глаза Жюльена виновато забегали. — Нет, я соврал, — быстро сказал он. — На вкус ужасно. Не ешьте. «Хочу всё себе!» — проорал он мысленно. Однако все присутствовавшие здесь были рыцарями Гвардии Священного Пламени с прекрасным зрением, и они быстро заметили блеф Жюльена. Видя, как он судорожно сжимает ложку и миску, они подозрительно уставились на него. — Позволь-ка мне, — сказал Ричард и взял кусочек из своей миски. В следующий миг его глаза широко раскрылись. — Погодите, это в самом деле вкусно! — Хватит шутить. Кекело взял собственную ложку, чтобы попробовать, — за чем быстро последовали звуки потрясения. Теперь все наперебой спешили отведать угощения. Стоило им проглотить, как их глаза становились такими же круглыми. — Что! Почему это так вкусно? — Я никогда не пробовал ничего подобного! — Не могу остановиться! Рыцари принялись поглощать еду с невероятным пылом, к полному восторгу Хейзел. Принимать у себя на ферме большую компанию гостей и видеть, как они искренне наслаждаются её стряпнёй, было тем, о чём она мечтала с самого детства. В её мечтах к ней, конечно, не относились как к невидимке, но это было достаточно близко к желаемому. Свежий картофель и копчёная свинина просто не могли не понравиться. — Здесь ещё есть. Угощайтесь. — Хейзел взяла половник и наложила всем ещё картофеля. Она даже достала ещё один брус копчёной свинины и нарезала ещё ломтиков. Она двигалась проворно и оживлённо, наслаждаясь моментом как никогда. *** Зал Лаврового Венка в главном дворце был огромной обеденной залой для имперских рыцарей. Именно там, во главе длинного стола под роскошной люстрой, сидела рыцарь с пламенеющими рыжими волосами. Это была статная двадцатидвухлетняя женщина-рыцарь, одетая по-мужски: дама Луиза Гальярдо, капитан Гвардии Священного Пламени. — Что-то они задерживаются, — пробормотала она, бросив взгляд на карманные часы. Было уже три часа, и она чувствовала себя виноватой. Она приказала своим воинам подавить участок №79, чтобы облегчить тревоги её доброго друга императора. Но когда обед задержался для старших рыцарей, младшие рыцари вызвались занять их место. К тому же, сегодняшнее утро выдалось особенно суровым, но что ещё хуже, кухня убрала все тарелки, думая, что все уже поели, и еду пришлось готовить заново, задержав обед ещё на час. Конечно, все они были воинами. Голодать по нескольку часов на поле боя было для них пустяком. Но всё равно Луиза чувствовала себя неловко, особенно перед заботливыми юными рыцарями, которые вызвались сменить старших. Она испытывала гордость, зная, что хорошо воспитала своих рыцарей. В надежде хоть раз пообедать с ними и поощрить их за хорошую службу, она тоже пропустила свой обед. Хотя обычно она была строгим капитаном, она также была командиром, глубоко заботившимся о своих солдатах. Юные рыцари наконец подошли к столу. — Как всё прошло? — спросила она. Воины вздрогнули, увидев, что их ждёт капитан. Эти юноши смотрели на Луизу как на героя, совсем как их старшие товарищи, сражавшиеся бок о бок с ней на поле боя. Именно поэтому они отвергали все иные пути к успеху. Не желая ничего большего, кроме как служить под началом дамы Луизы, каждый из них прошёл суровый экзамен, чтобы стать членом Гвардии Священного Пламени. Поэтому, когда капитан похлопала каждого по плечу, они не помнили себя от благодарности и восторга. — Уверена, вы все голодны, — участливо сказала Луиза. — Нет, капитан! — ответили они. Как только они заняли свои места, императорские слуги с молниеносной быстротой принесли еду. Зал Лаврового Венка славился своей превосходной кухней. На чисто-белую скатерть из роскошного льна первым водрузили огромный серебряный поднос. На подушке из льда покоился ассортимент свежих морепродуктов: омары, креветки, гребешки и устрицы. Главным блюдом сегодня была жареная курица, говядина и ягнятина. Сбоку стояла гарнирная тарелка с запечённым окунем под густым сливочным соусом, с ломтиками свежей ветчины. Рядом возвышалась корзина, полная воздушных хлебных булочек, белых и мягких, словно ангельские щёчки. Стол едва не трещал под тяжестью всех этих восхитительных яств. И всё же... Луиза ожидала, что они накинутся на еду, словно стая волков, но они, что странно, медлили, не в силах поднять вилок. Теперь ей стало их ещё жальче. — Вы голодны? — Нет, капитан! Мы просто... Юные рыцари поспешно подхватили приборы и одновременно потянулись к стоявшей перед ними еде, но их руки замерли на полпути. Луиза в недоумении уставилась на своих воинов. Тихим и робким голосом Жюльен Лафайет наконец произнёс: — Я не могу это есть. — Что? Почему? — Простите нас, капитан. Мы не могли сдержаться. Это было слишком вкусно. Мы сами поддались искушению, так что решили добровольно отказаться от жалованья за этот месяц. Мы с радостью примем любое наказание, какое вы сочтёте нужным. — О чём, ради всего святого, ты говоришь, Лафайет? Немедленно отвечай! — У Луизы сжалось сердце от дурного предчувствия. — У вас пробудились вампирские инстинкты? Вы напали на домашний скот? — О нет, капитан. Ничего подобного. — Тогда что вы сделали? — Тот участок, куда вы нас отправили, тот фермерский домик... Там была еда. — То есть вы ели без разрешения? — Нет, капитан. Нам разрешили поесть. — Жюльен тщательно подбирал слова, чтобы не нарушить приказ о запрете. — Во время нашего поста у меня в животе громко заурчало, так что все слышали. Затем, мгновение спустя, перед нашими глазами появилась еда. Мы пытались не есть, но нам сказали, что это приготовлено для нас и что мы можем угощаться. Мы, э-э... услышали голос вселенной. К стыду своему, я полностью потерял над собой контроль из-за голода. Но, к моему удивлению, еда оказалась чудесной! Остальные юные рыцари тут же загалдели. — Я съел целых четыре миски. — Мы все ели как обжоры. Я чуть миску не откусил. Луиза была совершенно озадачена. «Значит... эта негодяйка приготовила еду для моих солдат? И теперь они в таком смятении, потому что это было вкусно?» Воистину странное зрелище — видеть, как все до единого её рыцари высказываются с такой пылкой серьёзностью. Они определённо были не из тех юношей, что склонны так бурно реагировать. — Прекратите преувеличивать, — сухо сказала она. — Вы просто были голодны, вот и всё. — Нет, капитан, — твёрдо произнёс Кекело. — Мы ведём себя так не без причины. Я хотел бы задать вам вопрос, капитан. Вы когда-нибудь в последнее время чувствовали совершенно новый вкус? — Хм, не уверена. — Когда мы столкнулись с едой в этом зале, я наконец осознал. Не кажется ли вам, что с едой, которую мы едим, что-то не так? О, пожалуйста, не обижайтесь, шеф-повар Джорджио. Ваша стряпня превосходна. Проблема в нас. — Что ты имеешь в виду под «проблема в нас»? — Каждый здесь знает вкус омара с лимонным соком или жареной говяжьей вырезки. Это знакомый нам всем вкус. Всё, что мы можем сказать, — свежее ли оно, или хорошего ли качества мясо. Разумеется, первый кусок вкусен. Но второй кусок имеет лишь половину вкуса, а третий — треть от этого. Дальше мы едим, просто чтобы наполнить животы. Но таков образ жизни императорской семьи и аристократов. Возможно, я делаю поспешные выводы, но я даже думаю, что это неуважение к самой еде. Нам нужно менять свой рацион. — Ого... В этом была доля истины. Луиза кивала в знак согласия, но вдруг остановилась. Она пристально взглянула на Кекело, который увлечённо излагал свои мысли, а затем окинула его взглядом и заметила: — Но, Железная Рука... Ты же раньше заикался, когда я спрашивала тебя о боевых стратегиях. С чего это ты так красноречив сегодня? — Вот именно, капитан! Эта еда была так хороша, что превратила такого, как я, в оратора. Стоило мне откусить, как мой язык почувствовал атаку. Это было упоительное чувство. К этому моменту даже Луизе стало любопытно. — Что это была за еда? — Не знаю, что это было. С виду она отмыла несколько комьев грязи, затем нарезала какое-то полено. — Что? Она ведьма? — Нет, капитан, это не так. Когда рыцари загалдели все разом, Жюльен снова повысил голос. — Не знаю, что это за ком грязи, но то полено было несомненно свининой. Она не ведьма, но это факт, что в еде из того дома заключена своего рода магия. О, постойте! Следующая смена в опасности! — Что делать? Как только они попробуют эту еду, всё будет кончено! — Нужно остановить их! «Что за...» Луиза растерялась. Как бы то ни было, и даже если никто этого не планировал, как вышло, что им оказали такой приём в этом доме? Будет большой бедой, если третья смена сейчас тоже что-то съест. Она вскочила на ноги и сказала: — Обсудим ваше наказание позже. — Да, капитан. Рыцари все до одного повесили головы от стыда, пока Луиза выскальзывала из обеденной залы. Люди, прогуливавшиеся по территории дворца, подпрыгивали и уступали дорогу капитану Гвардии Священного Пламени. Она неслась по аллее, её столь ценимая рыжая грива развевалась за спиной, словно пламя, напоминая о её прозвище — Алая Львица Войны. Глаза прохожих расширялись, когда они провожали проносящуюся мимо воительницу. Луиза молнией пересекла Большой Сад и прибыла на участок. Она ожидала увидеть сцену полного хаоса, дьявольский пир, но всё было тихо. Миновав аккуратные ряды овощей в саду, она подошла к убогому домику. Рядом с дверной табличкой, гласившей «Ферма(салон) Маронье», главная дверь стояла распахнутой настежь. Луиза вошла внутрь. Дома никого не было. Оглядывая скромную комнатушку, она заметила кое-что на старом обеденном столе. В центре стоял золотистый тарт — яблочный тарт, с тонкими ломтиками яблока, образующими подобие гигантской розы. Один кусочек был отрезан, словно кто-то хотел проверить, готов ли он. Этот тарт, вероятно, приготовила та спекулянтка. Как признанный эксперт по десертам, Луиза могла сказать, что пирог был сделан на совесть, с ровным глянцем по всей поверхности и хрустящей, тёмно-коричневой корочкой. Значит, эта еда якобы была волшебной на вкус, да? «Ложь.» Луиза подобрала несколько крошек рядом с куском тарта и бросила их в рот. — Хм-м...? Это был совершенно неожиданный вкус. Она в недоумении уставилась на кусок тарта. «Как такое возможно?» ---------- Том 1 Глава 12 Прежде чем остановиться, Луиза схватила кусок пирога и откусила большой ломоть. Когда сладкий и терпкий сок брызнул из нежных, мягких кусочков запечённого яблока, она наконец осознала, что это за ощущение. «Он свежий!» — едва не вскрикнула она в голос. Яблочный тарт был тем, что она ела до тошноты много раз. По правде говоря, не было ни одного тарта, торта, печенья или шоколадок, которых бы она не пробовала. Но ничего подобного она раньше не ела. В тот миг, когда тарт коснулся её языка, она почувствовала свежесть яблока, дополненную мягкой сладостью соуса. Все ингредиенты сливались в великолепной гармонии, идеально сбалансированные с долей изобретательности. Даже по сравнению с десертами, которые она пробовала недавно, приготовленными лучшими кондитерами со всей страны, этот тарт побеждал с огромным отрывом. Он был просто несравним. Если другие десерты были всего лишь яблочными тартами, то этот был Яблочным! Тартом! Каждый ингредиент оживал у неё во рту, громко требуя признать его присутствие. Так вот почему Кекело вёл себя подобным образом. Луиза наконец поняла и пылко согласилась. Их вкусовые сосочки были истощены. Поскольку все лучшие яства империи были в их распоряжении в любой момент, они утратили чувствительность и забыли, что значит «вкусно». Они механически оценивали свою еду и наполняли животы ради выживания. «Но это по-настоящему вкусно! Это восхитительно!» — Луиза поймала себя на том, что отрезает ещё один кусок. Она просто не могла остановиться. «Вот это — хорошая еда. Ешь сколько хочешь», — казалось, приказывало ей тело. Она съела ещё кусок, и ещё один. Поглощая тарт в исступлении, одержимая сладко-терпким вкусом, она выкрикнула, не думая: — Кофе! — Вот, пожалуйста. — Чашка внезапно была пододвинута к ней. Луиза испытала самый большой шок в своей жизни. Женщина с тёмно-каштановыми волосами в соломенной шляпе стояла прямо рядом с ней, протягивая чашку кофе. «Когда она вошла? Я даже не слышала её!» Луиза была застигнута на месте преступления, без времени на побег. Капитан Гвардии Священного Пламени, воительница империи, была поймана за воровством десерта. Кусок тарта внезапно застрял у неё в горле. — Кхе! Кхе! Кхе! Луиза Гальярдо шумно закашлялась и зафыркала. *** Хейзел наблюдала за кашляющим незваным гостем. После того как она отправила сытых юных рыцарей, новая группа стражи пришла им на смену. И под их молчаливым давлением она усердно готовила соус и размягчала яблоки, чтобы испечь свой тарт. Затем она оставила тарт на столе остывать, пока ухаживала за садом, а когда вернулась в дом за корзиной, то обнаружила... «Кто-то ест мой яблочный тарт.» Чрезвычайно красивый рыцарь с длинными рыжими волосами и пленительными фиолетовыми глазами. Судя по медалям и наградам на доспехах, по-видимому, кто-то высокопоставленный. Но что он здесь делает? Прежде чем Хейзел успела осознать своё замешательство, она заметила, что рыцарь явно и безмерно наслаждался тартом. Глаза его сияли от радости, и он облизывал пальцы, не желая упустить ни крошки. «Вот так. Угощайся», — подумала Хейзел, с радостью наблюдая. Похоже, рыцарь мог захотеть пить, так что она поспешно налила чашку кофе из цикория, который держала в прохладном месте. — Вот, пожалуйста. Рыцарь, казалось, был страшно смущён. Хейзел задумалась, стоило ли ей поприветствовать его сначала. Но какая разница? Она всё равно была невидимкой. — Уверена, это довольно невероятно — увидеть чашку кофе, парящую в воздухе, — сказала она. — Но не волнуйтесь и пейте. Я уверена, вам отчаянно нужен кофе сейчас. Это была правда. Луизе нужен был этот кофе больше всего на свете. Она была сильно встревожена, но пока приняла кофе, прежде чем снова не начала задыхаться. Кофе был остужен ровно до нужной температуры. Она не могла сказать, какие зёрна использовались, но это был чудесный кофе с уникальным ароматом. Он успокоил и унял её желудок, подготавливая тело к принятию ещё большего количества десерта. «Ох, как бы я хотела съесть ещё!» — отчаянно думала Луиза. Она хотела заявить права на оставшуюся половину яблочного тарта и поглотить её на месте. Но у неё не было возможности сказать это, потому что на эту леди был наложен приказ о запрете. «Что за дурацкое правило! Как мне объяснить, чего я хочу?» Луиза рвала на себе волосы, совершенно не осознавая, что всё это время, пока она мучительно терзалась, её глаза были решительно прикованы к яблочному тарту. Её взгляд был таким пламенным, что испепелил бы тарт дотла. «Я так сильно его хочу!» — всё её тело безмолвно кричало об этом, и лишь она одна не знала, что не нужно было никаких слов, что она мучилась понапрасну. Хейзел самодовольно наблюдала за своей незваной гостьей. Если бы незваный гость съел половину тарта, который старательно готовили на десерт, без разрешения, было бы естественно расстроиться и разозлиться. Но с Хейзел всё было иначе. Ничто не делало её счастливее, чем видеть, как кто-то наслаждается едой, которую она приготовила. «Вкусно! Как хорошо!» — каждое восклицание приносило в её жизнь новый трепет. Вот почему, когда эта незваный гость пришёл и с жаром поедал её тарт, Хейзел была в восторге. И видеть, что рыцарь хотел ещё больше, умяв целую половину тарта! «Ешь сколько хочешь!» — хотелось ей крикнуть. Ей хотелось услышать, что именно было таким вкусным в её тарте. Она быстро сняла шляпу и сказала: — Эта комната пуста, но, к счастью, здесь есть соломенная шляпа, которая понимает людей. — О! — с облегчением произнесла Луиза. — Как славно, соломенная шляпа, которая может говорить с людьми! Тогда ты можешь передать послание своей хозяйке для меня? Я хотела бы начать с извинения. Поверить не могу, что я вошла сюда без разрешения и съела этот десерт. Сначала я только хотела попробовать, но это было так вкусно, что я потеряла всякий контроль. Хейзел просияла. — Я так рада, что вам понравилось! — Она уступила единственный в доме стул и добавила: — Пожалуйста, присаживайтесь. И смело доедайте остальное. Луиза поспешно села, чувствуя себя тронутой. Когда Хейзел отрезала тарт и подала его на деревянной тарелке, она немедленно откусила. — Это шедевр! — вскричала Луиза, её плечи затрепетали в экстазе. — Ох, соломенная шляпа. Как твоя хозяйка делает такой чудесный тарт? Я всегда думала, что десерт должен быть сладким. Знаешь, что случилось в прошлый раз? Я думала, что это заварной пирог, а он оказался лимонным! Я была в такой ярости, что едва не приговорила пирог к смерти и не отправила на эшафот(помост, для совершения публичной смертной казни, или наказания)! Я так злюсь всякий раз, когда чувствую хоть малейшую кислинку. Но... Луиза проглотила кусочек яблока. — Что бы это ни был за тарт, он открыл глаза! Он несомненно терпкий, но абсолютно восхитительный! Может быть, потому, что он такой освежающий. Я действительно чувствую, как проступает изначальный вкус яблока! И это яблоко! Хотела бы я знать, что это за сорт яблока! — Это просто дикое яблоко... — произнесла соломенная шляпа. — Это правда, соломенная шляпа? Неужели дикое яблоко действительно может дать такой дорогой вкус? — Держу пари, яблоко было бы в восторге услышать, что вы назвали его вкус дорогим. У него нет официального названия, но люди называют их майскими яблоками. Я нашла несколько деревьев в Большом Саду, рядом со статуей льва. — Эти деревья и вправду плодоносят? Если бы там были яблоки или апельсины, люди бы точно дрались за них. Полагаю, никто не знал. — Нет, никто не знает. Яблоки растут недолго, в мае, но они опадают прежде, чем кто-то заметит. Но фермеры исключение. Фермеры обязаны попробовать, что бы они ни нашли. Даже если это горько, кисло или дурно пахнет, мы не сдаёмся. Мы находим способ это приготовить. Видите ли, я научилась этому у тёти Марты. Майские яблоки нужно готовить на слабом огне снова и снова, пока мякоть не станет полупрозрачной. Тогда горечь уходит, и они становятся вкусными, как этот. — Понятно... — произнесла Луиза с благоговением. — Стойкий яблочный тарт! Вот как бы я хотела его назвать. Упорство и экспериментаторский дух фермеров весьма похвальны. Он становится ещё вкуснее теперь, когда я услышала объяснение. Мне особенно нравится этот соус. Конечно, лучше всего его есть в таком тарте, но когда это невозможно, полагаю, он бы прекрасно сочетался со сладким ванильным мороженым. Или, намазанный на белый хлеб, он бы стал идеальным лёгким бутербродом для послеобеденного чая. О, его можно даже смешать с газированной водой и сделать холодный освежающий напиток! Хейзел с гордостью смотрела, как рыжеволосый рыцарь глубоко обдумывает способы насладиться её соусом для тарта. — Вы, кажется, очень любите десерты... — заметила соломенная шляпа. — Всё верно, соломенная шляпа, — сказала Луиза с улыбкой. — Я действительно обожаю сладкое. Я притворялась, что не люблю всю свою жизнь, но теперь, когда я приняла это, я не могу контролировать себя. — Почему Вы притворялись? — О, из-за моего возраста, полагаю, — пожала плечами Луиза. — Это было, когда я только стала рыцарем. Несколько трусов, которые не могли одолеть меня в бою, смеялись надо мной, увидев, как я наслаждаюсь десертом. «Ты, оказывается, просто очередная девчонка», — говорили они. Как же я ненавидела это слышать! Так что я притворилась, что не люблю сладкое. — Прошу прощения? — произнесла Хейзел, удивившись. — Вы женщина? — А? — Луиза была столь же озадачена, и её мысли начали путаться в голове. Она поспешно спросила соломенную шляпу: — Твоя хозяйка не знает, кто я? В следующее мгновение она почувствовала себя глупо. «Но конечно она не знает! Я же даже не представилась.» Она провела всю жизнь в славе единственной дочери знатного вампирского рода, и ей никогда не приходило в голову, что кто-то может её не знать. «Как грубо с моей стороны.» Луиза поспешно встала. — Я Луиза Гальярдо, капитан Гвардии Священного Пламени... Двадцатидвухлетняя женщина, — добавила она, в почтительном поклоне. Хейзел снова удивилась. Она предполагала, что рыцарь был высокопоставленным, но капитан? Это делало её достаточно важной, чтобы упоминаться на вступительных экзаменах в муниципальный банк Рошеля. Хейзел потеряла дар речи, узнав, что такая выдающаяся фигура внезапно появилась в её доме. — О, верно. Конечно... — запинаясь, проговорила она. — Кажется, я припоминаю, что слышала, будто одна из ближайших советников Его Величества — женщина-рыцарь, которая одевается мужчиной. Но я бы и в самых смелых мечтах не догадалась. Вы правда выглядите как мужчина! — Дело в том, что моя семья так сильно противилась тому, чтобы я была рыцарем, что мне пришлось одеться мужчиной, чтобы записаться... — сказала Луиза, смущённо почёсывая голову. — Но это не значит, что я мужчина в душе! Если ты не против, я бы хотела, чтобы ты думала обо мне просто как о подруге, которая просто хорошо владеет мечом. — Простите? Вы правда хотите подружиться с соломенной шляпой? Луиза заметила озорной блеск в зелёных глазах Хейзел. Было ясно, что эту леди ничуть не смущал тот факт, что на неё наложили нелепый приказ о запрете. Скорее, она воспринимала всё это как шутку. «Она сильнее, чем кажется!» — восхищённо подумала Луиза. «Ну, конечно, она такая. Она первый человек в истории, кто устроил ферму внутри дворца.» Но вопреки тому, во что все верили, это, похоже, было не ради денег или внимания высшего общества. Таким чистым и искренним был взгляд этой женщины в соломенной шляпе, улыбавшейся, когда она нарезала яблочный тарт большими кусками. Луизе казалось, что она видит её насквозь. «Она совсем как этот тарт!» — улыбаясь про себя, Луиза с жаром прикончила остаток тарта. А затем внезапно кое-что осознала. «Почему снаружи так темно? Не может быть, чтобы солнце уже село...» Она бездумно бросила взгляд наружу и подскочила на стуле. Напротив окна выстроилась группа рыцарей в чёрных плащах. Они давили на Хейзел в саду, но, когда она вошла внутрь и не вернулась, они заглянули в окно посмотреть, что происходит. И вот тогда они увидели собственного капитана, оживлённо болтающего с соломенной шляпой, уютно сидящего с тем самым человеком, которого они должны были выгнать, за обе щеки уплетающего тарт. Их глаза были полны абсолютного неверия и недоумения. Казалось, они безмолвно спрашивали: «Что это за ситуация такая?». Луизу словно ударило током, вернув к реальности. «Что, чёрт возьми, я сейчас делаю?» ---------- Том 1 Глава 13 Луиза попыталась восстановить в памяти произошедшее. Всё было как в тумане после первого же куска яблочного тарта. Нет, вообще-то, она помнила отдельные куски. Разговор с соломенной шляпой. Просьбу считать её другом. Всё её капитанское достоинство, выброшенное в окно... По спине пробежал холодок. — Боже мой! Выходит, я не могу их наказать. Здешняя еда... Она опасна, как природное бедствие. — Луиза вскочила на ноги. — Пожалуйста... прошу меня простить! — выпалила она, прежде чем броситься вон из дома. — Подождите... — Хейзел растерянно смотрела на дверь. Кстати говоря, гостья, которую она угостила яблочным тартом, была предводительницей всех этих вампирских рыцарей. Вероятно, она была наследницей самого могущественного и выдающегося вампирского аристократического рода, иначе зовущегося Благородным Кругом. Но растерялась Хейзел не поэтому. Вампирская владыка. Немыслимо высокопоставленная аристократка. Ближайшая советница императора. Капитан, внёсшая неисчислимый вклад в войну... Всё это не имело для неё значения. Дама Луиза Гальярдо была гениальным критиком! Она от всей души проанализировала десерт Хейзел и подробно поделилась своими мыслями. Она даже предложила идеи, как сделать его вкуснее. Такой человек был сокровищем для того, кто готовит. Хейзел всегда мечтала о дне, когда встретит такого талантливого человека и поболтает с ним о том, что только что приготовила... — Почему она ушла? Я хотела, чтобы она попробовала и другие блюда, — удручённо пробормотала она. Она поникла на стуле, а затем вдруг заметила, что рыцари в чёрных плащах всё ещё стояли за окном. Казалось, они пребывали в глубочайшем шоке, перешёптываясь между собой. — Природное бедствие? — Насколько же это вкусно? Их взгляды были прикованы к её кухне. Глаза Хейзел блеснули, когда она заметила свой шанс. — Хотите попробовать? — предложила она. Увидев «предательство» уважаемого капитана, третья смена рыцарей в конце концов тоже дрогнула и нерешительно вошла внутрь. Хейзел была рада. Она поспешно подняла крышку кастрюли, в которой оставалось ещё много картофельного пюре. *** Был вечер на первом этаже Дворца Солнца Братанской империи. Четверо ближайших советников императора собрались в зале, значившемся как Национальный совещательный комитет, но по сути служившем комнатой отдыха. Высший эльф мучился со своей старой лютней, изучая ноты. Боевой медведь и золотой кат-ши играли в карты. Луиза, отказавшаяся к ним присоединиться и сидевшая одна на диване, рассеянно пробормотала себе под нос: — Та девушка… Такая свежая... Все потрясённо воскликнули: — Луиза! — А? — Луиза уставилась на них в замешательстве, а затем осознала, что сказала. — Вы неправильно поняли! Я не о свежей крови! Я имела в виду... Она оборвала себя на полуслове, вспомнив о приказе о запрете. — А? Чего замолчала? — спросил Кайенн. Он кое-что припомнил и прищурил золотистые кошачьи глаза. — Понятно. Я шёл по коридору некоторое время назад и услышал, как двое братьев из дома Железной Руки обсуждали нечто странное. Похоже, кого-то застукали за уплетанием яблочного тарта на участке №79 сегодня днём. Я спросил, кто это был, но они не дали мне прямого ответа. Зато теперь я нашёл недостающий кусочек головоломки. — Что? — недоверчиво произнёс Лорендель, поворачиваясь к Луизе. — Кто говорил, что выступит вперёд, потому что мы все такие невежды? Кто говорил, что обо всём позаботится ради друга? После всех этих громких слов ты и впрямь пошла и позволила ей угостить тебя? Притягательный взгляд высшего эльфа стал ледяным. Луиза покрылась холодным потом. — Нет, это... мы все ошибались насчёт неё. Я видела это своими глазами — она не спекулянтка. Она действительно любит фермерство. Земля просто случайно оказалась внутри дворца. Ты поймёшь, когда увидишь. Она добрая и чистая душа. Прямо как этот яблочный тарт! — искренне выпалила она. Но реакция не была снисходительной. — Я разочарован в тебе, — произнёс Лорендель, отворачиваясь, словно не желая иметь с ней больше ничего общего. Когда он так делал, Луиза чувствовала себя ужасно виноватой, будто совершила государственную измену. Даже если речь шла о такой мелочи, как брошенный на землю фантик. В этом смысле Луиза считала Лоренделя страшнее всех. Она боялась его даже больше, чем Искандара, единственного в империи Великого Рыцаря. — Луиза просто запуталась, — пропищал юный кат-ши, пытаясь провести мысленный анализ. — Еда обычно создаёт чувство близости, верно? Луиза ошибочно принимает эту близость за основание для суждения о моральном облике человека. Подумайте сами. Какая добрая и чистая душа стала бы творить такое безумие, как фермерство во дворце? «Безумие!» — чуть не выкрикнула Луиза, но прикусила язык. Она видела, что её друзья не желали уступать, и попыталась вспомнить причину, по которой так смеялась, когда впервые услышала эту новость, и почему испытывала враждебность вначале. - Как мог кто-то настолько добрый и невинный воспользоваться лазейкой в законе и зарегистрировать свою ферму как салон? Юный кат-ши, заядлый книгоед, попал прямо в точку. Луизе было нечего на это ответить. Это была правда. То был, несомненно, хитрый и коварный ход. Ход, требовавший профессионального знания закона, расчётливого и проницательного ума и непреодолимую напористость. Она никак не могла увязать всё это с чистым и невинным образом женщины в соломенной шляпе. Но во дворце были тысячи таких людей... Волков в овечьей шкуре. — Она хитрая и коварная, — коротко произнёс Зигвальд. Если боевой медведь — молчаливый и осторожный пацифист, ненавидевший конфликты, вообще открывал рот, он обычно был прав. И всё же Луиза сомневалась. Она просто не могла понять, почему. Затем она услышала, как её сердце говорит ей: «Неважно. Ты просто не хочешь признать, что попалась на её уловки. Возьми себя в руки, Луиза Гальярдо.». Сердце виновато кольнуло. Искандар был полон решимости искоренить все порочные практики правления своего отца. И четверо его советников поклялись беззаветно помогать ему в этом. Луиза могла делать всё, что хотела, но дама Луиза Гальярдо, капитан Гвардии Священного Пламени, — нет. С тех пор как она оделась мужчиной и стала рыцарем в четырнадцать, каждый раз, когда её личные убеждения сталкивались с долгом, она всегда выбирала долг, без единого мига колебаний. Но... И всё же... Что-то было не так. Пока она мучилась в тишине, остальные три советника молча смотрели на неё. — Я куплю тебе тот хлеб, — снова заговорил Зигвальд. — Нет, не надо. Но спасибо. — Луиза встала и покинула зал комитета. Впереди по коридору она увидела аристократическую леди в жёлтом платье и снова вспомнила тот яблочный тарт. Но на этот раз она думала не о потрясающем вкусе десерта. В нём было что-то особенное, и не только вкус. Было чувство, что это как-то связано с её сомнениями. «Что же это?» Луиза напряжённо думала. Было трудно искать что-то, когда она даже не знала, что именно должна найти. Луиза бродила по всему дворцу в надежде отыскать хоть малейшую подсказку. Она наблюдала за имперскими поварами, деловито снующими по кухне, и долго разглядывала экзотические деревья в императорской теплице. Она изучала всех чиновников, покидавших дворец после работы, и смотрела на дворянок, прикрывавших лица веерами, усердно трудясь над социализацией. Никто не знал, почему капитан Гвардии Священного Пламени вела себя подобным образом. Наконец Луиза добралась до Дворца Полумесяца. Она всё ещё не нашла ни единой зацепки. Она уселась под павильоном с изумрудной куполообразной крышей, приклонив голову к мраморному столбу. И тут заметила, что она здесь не одна. За длинной тенью, тянувшейся от скульптуры лебедя, она увидела лицо графа Лисандера Альберта, министра внутренних дел дворца. — Эта часть выглядит немного пустовато, так что, возможно, стоит возвести арку, — услышала она его голос. — Нет, уберите третий пункт. Его Величество ненавидит золотые таблички. Он украшал сад, одновременно разбираясь с ландшафтным дизайнером, драматургом и камергером. «Должно быть, готовятся к балу», — подумала Луиза. Цвет лица министра был сияющим, а глаза ярко блестели, хотя он наверняка пробегал весь день. Совсем как в его лучшие годы. Даже управляясь с четырьмя разными задачами одновременно, он всё же нашёл несколько секунд, чтобы взглянуть на Луизу. Луиза поспешно встала. Она была гораздо выше министра по рангу, но, видя его во дворце с самого детства, относилась к нему скорее, как к строгому дядюшке. — Граф Альберт, — окликнула она. Но в этот миг её превосходное вампирское обоняние, ещё более острое теперь, когда она пропустила ужин, уловило некий запах. Это был кофе. Однако не просто кофе. Это был уникальный и ароматный кофе, приготовленный из какого-то обжаренного зерна, которого она не могла определить. Тот самый кофе, который женщина в соломенной шляпе предложила ей на ферме Маронье. «Как...?» — Луиза удивилась. А затем её мысли понеслись со скоростью молнии. «Профессиональное знание закона, расчётливый и проницательный ум и непреодолимая напористость.» «Почему я не подумала об этом раньше? Кто ещё мог обладать всеми тремя этими качествами, кроме графа Лисандера Альберта, хитрого министра внутренних дел дворца!» Сердце её забилось чаще. Она словно нашла тайную связь между двумя совершенно не связанными между собой людьми. Луиза взволнованно выкрикнула: — Ферма Маронье! Министр, читавший сценарий танцевальной драмы, вздрогнул от её слов прежде, чем успел совладать с собой. Но, разумеется, он вздрогнул. Это было название, которое он повторял про себя снова и снова все эти последние дни, каждый раз, когда делал глоток того безвредного, чудесного кофе. «Она поймала меня!» — министр в отчаянии взглянул на Луизу. ---------- Том 1 Глава 14 Луиза увидела, как расширились глаза министра, — это было более чем достаточным ответом. — Граф! Как вы могли! — воскликнула она. — Тсс, тише, — взмолился министр, покрывшись холодным потом. — Пожалуйста, не вините меня. Уверяю вас, у меня был план. — Я не виню вас! Это я всё это время верила, что она — коварная интриганка! Ох, бедняжка! Мне так жаль! Министр опешил. Она его не винит? Слухи не расползлись далеко из-за приказа о запрете, но он слышал, что одна из ближайших советников императора — капитан, известная своим крутым нравом, — отправила своих рыцарей на ферму Маронье, чтобы выгнать оттуда владелицу. Но что это была за реакция сейчас? «Ого!» Его внезапно осенило. — Я понял, в чём дело. Вы, должно быть, тоже пробовали тамошнюю еду. — Да, — ответила Луиза. — Я просто не думала, что кто-то уже сделал это первым! Они обменялись заговорщицкими взглядами. — Та, чьё имя нельзя называть... Она не спекулянтка, — сказала Луиза. — Именно. Она вовсе не интересуется деньгами. — Ей нет дела и до высшего общества. Она даже не узнала меня. Она на самом деле просто хочет заниматься фермерством. — И у неё есть законные права на эту землю, которые никто не может у неё отнять. — Да! Вы правы! — Луиза почувствовала безмерное облегчение от того, что кто-то наконец с ней согласился. И выражение лица министра стало другим. — Мы единственные, кто знает правду, — сказал он. — Да. Но всё равно, теперь мне кажется, что я наконец могу дышать. Знаете, мне было так одиноко. Никто мне не верит. И подумать только, всё это было делом ваших рук! Боже мой! А я ведь даже не могу рассказать своим друзьям... — Верно. Вы должны хранить это в тайне. Они перешли на уединённую скамейку и уселись вместе, пока министр рассказывал, как леди в соломенной шляпе предложила ему кофе из цикория. А когда он упомянул, что подал ей идею, отправив письмо, адресованное этой шляпе, Луиза не могла не расхохотаться. — Понятно. Так вот как вы ей помогли, — сказала она, кивая. — Но мне любопытно одно. Почему вы это сделали? — Я же сказал, чтобы поблагодарить за кофе. — Нет, я не об этом. Я спрашиваю о настоящей причине. Я доподлинно знаю, что вы во многом похожи на меня, граф. — В каком смысле? — Каждое ваше действие совершается не Лисандером Альбертом, а министром внутренних дел дворца. Все ваши решения исключительно политические. Значит, должна быть причина, по которой вы поступились своими принципами. — Проницательно, — сказал министр, кивая головой. — Прежде чем ответить, позвольте мне самому задать вам вопрос. Почему вы всё ещё бродите по дворцу в этот час? — Ну, это... — Луиза пожала плечами. — Что-то было не так. Даже если — сколь бы маловероятно это ни было — меня просто надурили... Этот яблочный тарт был таким странным. Сначала я не осознавала этого, потому что слишком увлеклась его потрясающим вкусом, но чем больше мои друзья критиковали меня за это, тем яснее понимала — в нём было что-то особенное. — Вот именно. — Министр кивнул. — И я знаю, что это. Я долго размышлял и нашёл ответ. Мы могли думать, что нас угостили едой на той ферме, но на самом деле это не так. То, что мы там получили... было счастливым временем. — Счастливым временем? — повторила Луиза. — Да. — Министр медленно продолжил. — Оглядываясь назад, это был и правда очень тёплый приём. Там я смог попробовать вкусную еду, какую не смогу отведать больше нигде, услышать чудесные истории о фермерстве и природе и поговорить по душам. Словно смыл грязь со своей души. Вот почему что-то казалось неправильным. Дама Луиза. Наши сердца способны распознать всё это. Они знают, что мы испытали истинное счастье в том месте. И другие люди тоже должны это почувствовать. Он тут же продолжил: — Дворцу нужна эта леди. Луиза лишь слушала в изумлении. Граф Лисандер Альберт был для неё кем-то вроде компаса. Она думала о нём так с самого детства. Он был человеком, рождённым для преданности. Каждое его решение, в любой ситуации, указывало лишь в одном направлении. А раз так, то это и был тот путь, по которому дворец — и, в свою очередь, император — должен был пойти. — Дама Луиза, не поможете ли вы мне? — произнёс министр, глядя вампирской леди прямо в глаза. Луиза уже приняла решение помочь леди в соломенной шляпе в тот самый миг, когда узнала о её невиновности. Она была вне себя от радости и облегчения, услышав, что министр чувствует то же самое. — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказала она, вставая. В её шагах была лёгкая пружинка, когда она покидала Дворец Полумесяца. Не в силах вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так хорошо, она в приподнятом настроении направилась в тренировочный зал Гвардии Священного Пламени. И именно там наткнулась на нечто совершенно неожиданное. — Нет! Это не выгодно для меня! — Я добавлю к этому два билета в оперу в первом ряду. — Этого мало! Мне тоже любопытно! Её рыцари всё ещё не покинули дворец и о чём-то препирались приглушённым шёпотом. Сначала она не могла понять, что они затевают. Но когда она тихо понаблюдала, скрываясь, то поняла, что они заключали между собой сделку, сражаясь за право стоять на участке №79 завтра в обеденное время. Луиза была ошеломлена. В правилах не запрещалось рыцарям платить за смену. Но с каких пор столь нежеланная обязанность стала такой желанной? — Развлекаетесь, да? — произнесла она. Рыцари Гвардии Священного Пламени подпрыгнули и упали. Все ожидали услышать нагоняй за своё поведение, но почтенный капитан, к удивлению всех, отвернулась и ушла без единого слова. Все были сбиты с толку. Из юных рыцарей, стоявших в углу и наблюдавших за незаконными сделками старших, Жюльен набрался смелости и спросил: — Это всё, капитан? — Да, это всё. — Тогда наказание за то, что мы сделали сегодня... — Никакого наказания не будет. Как и в будущем. Юноши обменялись взглядами, прежде чем Жюльен снова заговорил: — Тогда мы можем действовать свободно в этом вопросе? — В каком вопросе? — бросила Луиза, прежде чем резко выйти из зала. Юные рыцари ухмыльнулись друг другу. Мгновение спустя группа воинов в чёрных плащах вышла из тренировочного зала Гвардии Священного Пламени. Скрываясь в темноте, они бесшумно исчезли в том же направлении. Все они направлялись на ферму Маронье. *** Хейзел нашинковала картофель соломкой, а затем бросила его на сковороду. Сковорода уже ждала на печи, с растопленным маслом внутри. Картофель зашипел, опускаясь в масло, и начал готовиться немедленно. Он был нарезан так тонко, что Хейзел приходилось присматривать за ним, чтобы не пригорел. И всё же ей нравился этот способ готовки. Именно так картофельные оладьи становились хрустящими и ароматными. Приправив оладью солью и перцем, она перевернула её. Оладья была красивого золотисто-коричневого цвета, а её края — тёмного. Оладья была готова. Хейзел открыла деревянный ящичек, внутри которого лежал сыр. Сначала она сквасила молоко, затем отжала лишнюю жидкость из йогурта. Потом добавила немного соли и ещё раз ферментировала его, чтобы получить мягкий и сливочный сыр. Под предлогом, что нужно доесть, пока не испортился, Хейзел зачерпнула до смешного щедрую порцию ложкой. Сверху она посыпала петрушкой для украшения, а налив себе остатки яблочного вина, завершила приготовление своего чудесного ужина на одного. Хейзел с гордостью взяла деревянную вилку. Ничто не сравнится со свежевыкопанным картофелем. Горячие, хрустящие картофельные оладьи с кремовым йогуртовым сыром были блюдом, которое она никогда не могла разлюбить. «Может, съесть такое же и завтра. Интересно, придут ли они снова...» Её сердце затрепетало в предвкушении. — Ох, надеюсь, они придут подавить на меня и завтра! — взмолилась она луне за окном. Едва ли это теперь можно было назвать давлением, но всё же... Насладившись неспешной трапезой, Хейзел помыла посуду. Вода была почти на исходе, и первым делом завтрашним утром нужно было набрать воды из колодца. Вот почему лечь спать сегодня нужно было рано. — Ах, какой плодотворный день. Чувствуя усталость, но радость, Хейзел направилась в постель. Когда она работала в банке, то боялась просыпаться наутро и спала как можно дольше. Но теперь, с собственной фермой, ей нужно было быть в постели к десяти. Хейзел легла ровно и зевнула. Но как раз в этот момент что-то привлекло её внимание. — О! — выдохнула она. Она совсем забыла о дыре, обнаруженной на крыше этим утром. Она начала готовить картофель, чтобы подкрепиться для починки, но её отвлекло прибытие Гвардии Священного Пламени. Хейзел с тревогой посмотрела на потолок. Нужно было что-то с этим делать. Если в ближайшие дни пойдёт дождь, у неё будут большие проблемы. Перебарывая усталость, Хейзел снова села. Но в этот миг ночное небо, видневшееся сквозь дыру, сократилось на ширину ладони. «Мне снится?» Она протёрла глаза и посмотрела снова. Небо сжалось ещё сильнее. Ей не казалось — дыра становилась меньше прямо на глазах. — Что происходит? Сон как рукой сняло. Дыра в крыше не была живым существом. Она не могла просто так сжиматься. А раз так, то на крыше должно было происходить что-то ещё. — Что бы это могло быть? — произнесла Хейзел, склонив голову набок и поднимаясь. Как только она вышла за дверь, она замерла. Что-то было не так. Вскоре она поняла, что именно. Рядом с её домом выросла маленькая гора. Подойдя ближе, чтобы рассмотреть, она увидела, что это дрова. Старая мебель, которую она выбросила в первый день, была аккуратно порублена на дрова. — Что...? — вздохнула Хейзел в недоумении. Затем она заметила кое-что ещё. Лестница, которая должна была стоять в сарае, теперь была приставлена к стене дома. Приглядевшись, она увидела, что нижняя ступенька починена. Кто-то прикрепил к лестнице новый, более прочный кусок дерева и прибил его гвоздями. — Как странно. Но я же точно не сплю... — Хейзел взобралась по лестнице и удивилась ещё больше. Дыры на крыше больше не было видно. Теперь она была совершенно озадачена. — Что сейчас произошло? ---------- Том 1 Глава 15 Крыша явно должна была быть разрушена. Деревянная рама сломалась, и прежний владелец дома кое-как прикрыл её доской. Но теперь кто-то добавил новый брусок дерева, чтобы скрепить раму, и покрыл всё соломой в тон остальной крыше. Кто мог это сделать? Это походило на иллюзию, сотворённую феей. В этот миг что-то промелькнуло внизу. Слишком быстро, чтобы она могла разглядеть, но с виду это были сгустки тьмы. — Хм-м...? — Хейзел спустилась по лестнице и открыла дверь, чтобы снова изумиться. Стены были ярко-белыми в свете свечей. Потрескавшиеся, облупившиеся, пыльные стены были заново покрыты свежей краской. Даже гвозди и щепки, что торчали тут и там, были приглажены. Её глаза расширились, а затем взгляд упал на кухонный шкаф. Дверца, отвалившаяся ранее сегодня, теперь была прилажена обратно. Когда она подошла и медленно открыла её, внутри шкафа обнаружилась одна-единственная белая роза и записка: «Рыцари Братании всегда воздают добром за добро.» А внизу мелкими буквами было приписано: «Спасибо за вкусную еду!» Лицо Хейзел просветлело. — Ох! Это были они. Вампирские рыцари в плащах тьмы. Если подумать, все они видели, как пыль поднималась со стен и как отвалилась дверца шкафа. Похоже, они позаботились обо всём этом заодно с починкой крыши. Сердце Хейзел согрелось теплом, когда она представила, как они сидят вместе и чинят её дом — с их бледными лицами и мрачной аурой. Улыбаясь про себя, она перечитывала записку снова и снова. Она тревожилась, что придётся чинить крышу одной до того, как пойдёт дождь, и была рада, что с её плеч свалилось это тяжкое бремя... Но больше всего ей нравился сам обмен дарами. Даже в столь строгом дворце могло найтись место человеческому теплу, и она была в восторге от этого открытия. Хм, человеческое тепло... Было несколько иронично думать, что она узнала его от вампиров. *** Искандару приснился сон. В этом сне он открыл коробку, из которой выскочил клоун и ударил его кулаком в лицо. Он запихнул его обратно, но клоун выпрыгивал снова, как бы сильно он ни старался удержать его внутри. Он всё ещё бесконечно заталкивал клоуна обратно, когда проснулся с испуганным воплем. — Это было ужасно... Довольно странный кошмар, оставивший неприятное послевкусие во рту. Он рывком сел в постели, надеясь стряхнуть это чувство. И как раз был хороший способ это сделать: вдохнуть свежего воздуха, проверяя заодно состояние того самого места. Искандар широко распахнул окна, а затем подпрыгнул от удивления. Что-то было странное в той огромной помехе посреди его сада. Он был уверен, что дом будет в более плохом состоянии, чем вчера, но что это? Зияющая дыра в крыше была безупречно залатана, а некогда грязные стены покрывал свежий слой краски. Мусор, сваленный в одном углу участка, исчез, а на его месте высилась поленница дров, которой хватило бы по меньшей мере на две недели. — ПОЧЕМУ-У-У! Полный муки вопль императора пронёсся по тихой опочивальне. Он снова уставился в сад, совершенно ошеломлённый. И тут он кое-что заметил: по садовой аллее неторопливо шагал рыцарь с рыжими волосами, засунув руки в карманы. Луиза сегодня почему-то явилась на службу рано. — Луиза! — крикнул он подруге. — Немедленно поднимись! Мгновение спустя Луиза вошла в комнату, и Искандар потащил её к окну. — Взгляни туда! Этот дом! Он же ещё вчера разваливался! Луиза невинно захлопала глазами. — Хм, разве? — Кайенн так сказал! Он сказал, что в крыше дыра! Она была прикрыта доской, но та тоже проломилась! — Понятия не имею. Я правда ничего не знаю, — сказала Луиза, прикидываясь неведающей. Затем она оставила ошеломлённого императора одного и выскользнула из опочивальни. Ей нечего было стыдиться. Её рыцари просто провели время, подправляя домик, в котором, по слухам, никто не жил. В этом не было ничего наказуемого. Нет, совсем ничего. Луиза усмехнулась про себя. Она тайно последовала за своими рыцарями прошлой ночью, волнуясь, что «действовать добровольно» могло означать, что они вломятся в дом Хейзел и будут выпрашивать еду. Но всё оказалось совсем не так. Её подчинённые скрывались в темноте, незаметно вынося мусор, рубя дрова и чиня крышу. А когда леди в соломенной шляпе поднялась на второй этаж, они прокрались внутрь и исправили всё внутри тоже. «Рыцари Братании всегда воздают добром за добро.» Это было правило, которое их капитан вбивала им бессчётное число раз. Луиза снова чувствовала гордость при мысли, что хорошо воспитала своих рыцарей. Бодрым шагом она направилась в Большой Сад, на прогулочную аллею, прекрасно благоустроенную имперскими садовниками. Фонтан вдалеке выбрасывал хрустально-чистые, искрящиеся струи воды, а лёгкий приятный ветерок щекотал ей кожу. И под завесой пышных жёлто-зелёных весенних листьев она увидела маленький домик за забором. Луиза миновала огород, купавшийся в солнечных лучах, и вошла внутрь. Дверь была слегка приоткрыта, но дома никого не было. «Куда она подевалась?» — Луиза в недоумении огляделась, вышла обратно, обошла дом кругом и наконец увидела леди в соломенной шляпе, шагавшую к ней с большой деревянной бадьёй(ведром) воды в руках. Бадья, очевидно, была слишком тяжела, поэтому она ненадолго поставила её на землю передохнуть. Луиза поспешила к ней. — Боже мой, кто оставил эту бадью с водой прямо посреди аллеи? Следует убрать её отсюда, — сказала она, подхватывая её. — Дама Луиза! — воскликнула Хейзел в радостном удивлении. Она думала, что они больше никогда не увидятся. Ей хотелось рассказать капитану Гвардии Священного Пламени о волнующих событиях прошлой ночи, но она передумала, потому что вампирша, похоже, и так всё знала. Вместо этого она решила поделиться кое-чем другим, не менее волнующим: — Я смогла найти чистую воду в фонтане с головой грифона в саду с лабиринтом! — Как замечательно! — обратилась Луиза к соломенной шляпе. Чувство жестокости, обычно руководившее ею как капитаном, словно само собой исчезало всякий раз, когда она видела соломенную шляпу. Это походило на то, как она сюсюкалась с собаками и кошками у себя дома. Вернувшись к дому Хейзел, они остановились у небольшого садика пряных трав на заднем дворе. На пустом клочке земли, где раньше рос цикорий, уже пробивались маленькие ростки из новых семян, посаженных Хейзел. «Хорошие мои, хорошие.», — Хейзел подбадривающе похлопала каждый росточек, бросила взгляд на Луизу и спросила: — Во сколько вы придёте сегодня, дама Луиза? Соломенной шляпе любопытно знать. «Бедняжка», — подумала Луиза. По правде говоря, это и было причиной, по которой она пришла сюда так рано утром. Пусть эта леди и была оптимисткой, она, вероятно, испытывала стресс от того, что все эти вампиры, полукровки и люди с вампирской силой приходили, молча давили на неё и в итоге опустошали её еду. Повернувшись к соломенной шляпе, Луиза сказала: — Этого больше не случится. Хейзел вздрогнула. — Но... почему? Его Величество отменил приказ? — Ну, насчёт этого... — Луиза на мгновение заколебалась, затем призналась: — Можешь передать своей хозяйке? Вообще-то, это не был приказ Его Величества. Это был мой. Я думала, что поступаю правильно. Но теперь я знаю, что ферма Маронье имеет полное право здесь находиться и что мне не следовало посылать солдат, чтобы выгнать владелицу. — Вот как? Что ж, это облегчение, но... — Хейзел опустила глаза. — Выходит, никто больше не будет ко мне заходить. Совершенно не замечая разочарования Хейзел, Луиза подчеркнула: — Никогда больше! Так и передай своей хозяйке! И как раз, когда рыжеволосая женщина повернулась уходить, Хейзел окликнула её: — Кстати говоря, остался кусочек тарта, который вы не доели вчера. Луиза замерла на месте. И не успела опомниться, как уже сидела за обеденным столом. Хейзел собрала все до последней крупинки оставшиеся зёрна прожаренного цикория. Беспокоясь, что может не хватить, она сделала кофе как можно крепче. Затем вынула и подала кусок яблочного тарта, который приберегла. Луиза созерцала тарт как в трансе. Корочка впитала вкуснейшие соки за ночь и теперь выглядела прямо-таки глянцевой и сочной. Одно лишь представление о том, как рассыплется во рту первый кусочек, как майские яблоки наполнят рот ароматом, уже заставляло её истекать слюной. К тому же сегодня на золотистом тарте сверху была посыпана белая пудра, добавлявшая его облику ещё один элемент соблазна. — Я нашла сахарную пудру, — сказала Хейзел. — Она застряла между сосисками и банкой сушёных помидоров. Луизу снедало любопытство, каков же будет вкус, когда сахар растает на этом сладком и терпком пироге. Она поспешно отрезала кусочек и откусила, закрывая глаза, чтобы смаковать. — Я так счастлива! — проговорила она, содрогаясь от блаженства. — Должно быть, я была не в своём уме! Как я могла уйти, не прикончив это вчера? — Ну, больше так не делайте, — сказала Хейзел, просто глядя на Луизу. — Кстати о счастье, я вообще-то давно это поняла. Если что-то делает тебя счастливой, это и есть ответ, и больше ничего. От этого нельзя отказываться. Когда меня заставили уехать с фермы в восемь лет, я поклялась, что больше такого не допущу. — Да, ты права. Абсолютно права, — согласилась Луиза, пылко кивая, медленно смакуя свой тарт до самого последнего кусочка. Позже тем же вечером Луиза покинула дворец и вернулась в свой дом на 2-й улице, где сняла с пояса меч. Она стянула с себя тяжёлые, украшенные доспехи и переоделась в мягкую шёлковую пижаму. Исчез её мужской костюм, и теперь она снова была двадцатидвухлетней леди благородного происхождения. Луиза сидела у туалетного столика и приводила в порядок свои рыжие локоны гребнем из чистого золота, глубоко погружённая в раздумья. «Я должна отплатить услугой за услугу.» Граф Альберт и её рыцари — все сделали что-то в ответ, так что, разумеется, Луиза Гальярдо должна была внести и свою лепту. Она поразмыслила немного, затем придумала блестящую идею и бросилась к столу. Мгновение спустя в комнату вошёл дворецкий, чтобы задёрнуть шторы, и был поражён увиденным. Леди Луиза с малых лет проявляла интерес только к мечам и уж точно не была любительницей книг. Но сегодня вечером она почему-то сидела за столом, что-то яростно строча, и бормотала проклятия, подхваченные на полях сражений, всякий раз, как чернила размазывались по пальцам. Дворецкий долго смотрел на неё, не веря своим глазам. На следующее утро Луиза промаршировала на ферму Маронье снова. Хейзел, тёршая свои кастрюли толчёным кирпичным порошком, вскочила при виде гостьи.(п.п. в средневековье толчёный кирпичный порошок и правда использовали для мытья посуды) — Дама Луиза! Вы проголодались? — Нет, я... — Луиза развернулась и обратилась к соломенной шляпе, висевшей на стене. — Как насчёт того, чтобы сходить со мной погулять в воскресенье? Я покажу тебе все лучшие места столицы. Мы походим по магазинам в поисках красивых лент, прогуляемся по улочке кафе, прокатимся на речном трамвайчике, поужинаем в знаменитом рыбном ресторане столицы, возьмём мороженое на десерт и посмотрим на ночные огни с башни! Я даже написала подробный маршрут для тебя. Смотри! Она протянула листы бумаги, которые заполняла всю ночь напролёт. Однако... — Я не могу, — твёрдо ответила Хейзел, даже не глядя. «Она что, только что отвергла меня?» — Такого с Луизой ещё никогда не случалось. Она была так ошарашена, что даже забыла, что должна разговаривать со шляпой. — Ты не любишь красивые ленты? — Нет. — Тогда ты не любишь кафе, трамвайчики, рыбу, мороженое или ночные огни? — Нет. — Тогда почему ты говоришь «нет»? — Есть ещё небольшой участок земли, который я не успела вспахать. Воскресенье — день пахоты. Луиза впала в отчаяние. «Поверить не могу, что проиграла фермерству!» Она зашагала на месте, не зная, что делать, а затем резко спросила: — Тогда я могу помочь тебе с пахотой? — Это было бы замечательно, — немедленно ответила Хейзел. Луиза наконец осознала. «Ах, так вот какой подход ей нужен.» Её лицо, бледное и осунувшееся после бессонной ночи, озарилось сияющей улыбкой. ---------- Сочное говяжье рагу и сироп паломника Птицы шумно щебетали, когда солнечный свет хлынул в окна прямо в глаза Хейзел. — О нет! Я проспала! — вскрикнула она, вскакивая с постели. Её ещё сонные глаза упали на свежевыкрашенные, белоснежные стены, а не на потрёпанные и тусклые обои из её старой комнаты за два золотых в месяц. Зато нос уловил запах наволочки, хорошо пахнувшей от сухой травы, которую она набила внутрь. «Точно, я же переехала.» Хейзел вздохнула с облегчением. Мебели у неё ещё не было, но комната была полна солнца и ветра и не выглядела такой пустой. Медленно потянувшись, она встала с кровати. Её верная дровяная печь сверкала чистотой, совсем без пыли. Медные кастрюли и сковородки аккуратно висели под деревянным кухонным шкафом. Обеденный стол был старым, но она усердно натирала его чёрным чаем, чтобы восстановить изначальный цвет и текстуру дерева. Хейзел вышла наружу. Садик пряных трав у кухни зеленел и благоухал, как всегда. Она посадила новый цикорий, но он не подавал признаков всходов — возможно, семена были слишком старыми. Зато, с другой стороны, листья мяты, посаженные в первый же день, выросли уже на целый дюйм.(2.5 см) Напомнив себе, как хороша эта почва, Хейзел оглядела свой сад. Сегодня нужно было вырвать сорняки и полить растения. Ещё немного времени — и её вкусные овощи будут готовы к столу. Кроме этого... Ну, было бы неплохо иметь курятник, как у Мартинов, и амбар для животных, и поле для зерновых... Но это и так уже было сбывшейся мечтой для неё. Для первой в жизни фермы всё было превосходно. Хейзел тщательно осмотрела поле, затем вернулась в дом. Рассыпая чайные листья по полу, чтобы собрать пыль, она размышляла про себя: «Пожалуй, на завтрак я сделаю яичные тосты.». У неё ещё оставалась мука из припасов, привезённых из Рошеля, часть которой она собиралась использовать для выпечки хлеба. Лучше всего было наслаждаться этим хлебом, отрывая прямо от буханки, пока он ещё горячий из печи. Свежий хлеб был просто чудесен на вкус, даже без масла или варенья. Хейзел умяла так полбуханки и теперь хранила остаток в кухонном шкафу. Она достала хлеб и отрезала себе два ломтика. — Яичные тосты делают тебя умнее, — всегда говорила тётя Марта, подавая всей семье яичные тосты на завтрак. Обычно это бывало в дни, когда детям приходилось учить арифметику, а ещё она делала яичные тосты в те дни, когда дядя Карл совершал глупые ошибки — как в тот раз, когда он продал гуся по до смешного низкой цене... Хейзел улыбнулась про себя, вспоминая, как дядя Карл весь раскрасневшийся съедал свой завтрак в полном молчании, не в силах вымолвить ни слова. Именно из-за этих детских воспоминаний Хейзел всегда готовила яичные тосты, когда ей нужно было о чём-то поразмыслить. Рецепт был прост: продавить центр хлеба ложкой, чтобы получилось маленькое гнёздышко для яйца. Взбить яйцо с молоком и щепоткой соли и сахара, затем замочить хлеб в яичной смеси. Разбить ещё одно яйцо в гнёздышко замоченного хлеба и поджарить на сковороде. Пока её тост готовился, Хейзел достала пакетик кофейных зёрен, который уронила перед министром внутренних дел в тот самый день. Убедившись, что он не окислился, она залила горячей воды, чтобы заварить кофе. Яичный тост и чашка настоящего кофе, плюс бумага и перьевая ручка с логотипом Муниципального банка Рошеля. Её мыслительный завтрак был готов. Это название Хейзел придумала на ходу. Когда она разрезала золотисто-коричневый тост пополам, наружу вытекло немного густого, кремового желтка. Он ещё дымился, только что со сковороды. Хейзел не могла упустить момент. Она отрезала кусочек и сунула в рот. Солёный и питательный желток прекрасно сочетался со сладким, пропитанным яйцом хлебом. Она проглатывала кусок за куском, медленно наполняя пустой желудок. — Хорошо. Отлично. — сказала она себе, беря в руки перьевую ручку. Сегодняшним домашним заданием было решить, что делать в воскресенье. Воскресенье было днём, когда дама Луиза придёт помочь ей вспахать поле. В тот момент Хейзел была так занята оттиранием кастрюли тряпкой, смоченной уксусом, и толчёным кирпичным порошком, что просто обрадовалась новости, не особо задумываясь. Но теперь она понимала, что это значит на самом деле — ферма Маронье примет своего первого работника! В горячую пору фермеры часто нанимали работников для помощи. В такие дни на ферме кипела жизнь, а на обед подавали что-то невероятно вкусное и особенное. Все собирались вместе, ели и болтали. «Невероятно вкусный и особенный обед.» Рука Хейзел почти сама собой начала что-то набрасывать. Она нарисовала большую кипящую кастрюлю, в которой варились мясо и овощи. Для неё особенная еда означала рагу — тут и думать было нечего. Толстые куски говядины на один укус, томлёные в насыщенном, ароматном соусе с красным вином вместе с разнообразными овощами. Одна мысль об этом заставляла рот наполняться слюной. Хейзел хотела приготовить рагу для Луизы, но больше всего ей хотелось съесть его самой. Она хотела сделать одно из своих старых, восхитительных говяжьих рагу и потом выложить его поверх плотного деревенского хлеба или, может быть, даже макать хлеб прямо в рагу. Как только она начала представлять этот сытный и пряный вкус, то уже не могла терпеть. Хейзел была из тех людей, кому нужно съесть желаемое, едва они о нём подумали. Будь то многочасовая поездка в определённый ресторан, или ожидание в очереди часами, или стояние на кухне и подготовка ингредиентов до боли в ногах — она просто не могла игнорировать эту вкусную идею, пока еда не оказывалась у неё во рту. Конечно, как только эта идея исполнялась, её вскоре занимала другая... Как бы то ни было, Хейзел хотела говяжьего рагу. И она была уверена, что может приготовить отменное рагу. Она делала его сотни раз с юных лет. Она могла воспроизвести этот традиционный деревенский вкус даже во сне. Единственное, что... Хейзел посмотрела на список ингредиентов, который написала. Говядина. Говяжий бульон. Помидоры. Сельдерей. Лук. Морковь. Картофель. Грибы. Горох. Красное вино. Тимьян. Розмарин. Лавровый лист... — Нужно это, нужно это, нужно это, нужно это... Её бумага быстро заполнилась знаками «X». В кухне у неё было лишь немного картофеля, пряных трав и красного вина. — Хм-м... — Хейзел побарабанила пальцами по столу, размышляя. Овощи в её саду будут готовы к сбору не раньше лета. Если она хочет что-то съесть, придётся пойти и купить продукты. Проблема была в том... «Настоящая, трудная проблема, из-за чего понадобился мыслительный завтрак...» «Что случится с приказом о запрете, как только я выйду за пределы дворца? Что, если невинные люди будут наказаны просто за то, что заговорят со мной, не зная ничего?» Хейзел долго и напряжённо размышляла о границах закона. *** Искандар начал задаваться вопросом о границах терпимости. Слухи достигли его ушей, довольно медленно расползаясь из-за приказа о запрете. После того как он успешно истолковал новости — туманные из-за отсутствия подлежащего в предложениях, — Искандар в ярости вызвал Луизу. — Твои шутки зашли слишком далеко! — взорвался он. — Как ты смела принять её сторону, просто чтобы посмеяться надо мной! — Чью сторону? — невинно спросила Луиза с круглыми, широко раскрытыми глазами. — Я ни с одной женщиной не разговаривала все эти дни. Если твои глаза видят кого-то, кого никто другой не видит, возможно, тебе стоит позвать врача, а не меня. И, бросив ему этот бесстыжий совет, она покинула комнату. Кто бы мог подумать, что его собственный приказ о запрете обернётся против него! Впервые за долгое время Искандар почувствовал, как поднимается его кровяное давление. Его мечтой было стать достойным императором. Это было не так уж трудно. Ему просто нужно было делать прямо противоположное тому, что делал его отец. Покойный император снёс бы этот дом не раздумывая. Владелица бы рыдала в отчаянии, а жалкая денежная компенсация сошла бы на нет, как только все правительственные чиновники забрали бы свою долю. Искандар не хотел так поступать. Реконструкция дворца была одним из его первых проектов с момента коронации. Он хотел показать народу, что времена изменились. Он хотел завершить её как можно более честно и почётно. Отчасти это объяснялось его характером, но это также было необходимо для его правления. Народ Братании должен был услышать об этом. Они должны были узнать, что их страна заботится о них, что их нужды удовлетворяются. Он хотел восстановить веру, разрушенную его беспутным отцом. Но услышать, что его доброе сердце использовали подобным образом! Искандар был уверен, что владелица участка №79 — интриганка со злыми намерениями. Помимо прочего, он просто не мог понять, почему она так упорно отказывалась, даже когда он предложил ей хорошую цену за землю. Он не понимал, что только любовь делала подобное решение невозможным. Что она отказывалась, потому что того желала душа. Искандар знал многое о мире, но он был прискорбно неосведомлён о существовании таких чувств — потому и чувствовал себя преданным. «Как она смеет пользоваться великодушием императора!» Владелица была молодой женщиной, и принятие суровых мер могло бы сделать всю нацию посмешищем, поэтому он надеялся, что она одумается и уйдёт добровольно. Но он ошибался. Теперь было не время играть в благородство. — Мейфилд, кажется...? Искандар нахмурил лоб, глубоко задумавшись. *** Луиза Гальярдо была первопроходцем в вопросах моды. Всё, что она носила, мгновенно становилось элегантным. Иногда она добавляла смелые акцентные цвета к формальному наряду, а иногда украшала себя дерзкими аксессуарами, которые никто другой не мог бы и вообразить. Когда она пробовала что-то новое, чаще всего это становилось следующим трендом. Но сегодня её мода была немного... чересчур авангардной. Посетители, прогуливавшиеся по дворцовым угодьям в воскресенье, изумлённо глазели. Ибо Луиза была одета в тусклую рубашку грязевого цвета и безвкусный красный жилет, который никто не смог бы носить с достоинством. Её мешковатые штаны были закатаны до колен, а на ногах красовались чёрные ботинки. Но самой притягивающей взгляд деталью были вилы, пристроенные на плече. Луиза была вполне довольна этим фермерским образом. Наслаждаясь ошарашенными взглядами, она дожидалась двух подчинённых, которых выбрала себе в помощь сегодня. Вскоре они прибыли. Первым был Анджело «Монах» Джованни. Многие хмурились, слыша его прозвище, считая кощунством звать рыцаря-полукровку-вампира монахом. Но стоило им встретить его лично, как все понимали почему. — Ага. Из всех рыцарей всех четырёх Священных Гвардий Анджело Джованни был самым тощим. Его щёки были небольшими и впалыми, а талия — стройнее, чем у придворной дамы. Он был выбором Луизы номер один для помощи на ферме Маронье. Вторым был Генри Донби. У него не было особого прозвища, но он был здоровым мужчиной с ненасытным аппетитом. Луиза выбрала его, потому что он был сыном владельца плантации. Она немного нервничала из-за своей первой попытки в фермерстве, поэтому и взяла с собой кого-то с опытом. Как только он прибыл, Генри Донби выкрикнул: — Это слишком глупо, капитан! Люди не разговаривают с соломенными шляпами! Я не могу такого делать! — Тогда? — спросила Луиза. — Вот это мне подойдёт! — заявил он, выставляя вперёд свою охотничью шляпу. Луиза впечатлилась. — Хорошая мысль. Ты ведь разбираешься в фермерстве, верно? — Конечно! Луиза была в добром расположении духа. Был солнечный день с освежающим ветерком. Она верила без тени сомнения, что проведёт чудесный день на ферме Маронье. Но мгновение спустя её мечты разбились, когда две тени вынырнули из-за огромного топиария в Большом Саду. Это были сэр Зигвальд Саксеншпигель, капитан Гвардии Священного Грома, и сэр Кайенн Рунебард, капитан Гвардии Священного Ветра. Они уставились на фермерский наряд Луизы и её вилы с выражением ужаса на лицах. — Что ты делаешь? — потребовал ответа Кайенн. Двое подчинённых Луизы оцепенели и побелели от страха. — Всё нормально, — быстро сказала она. — Всё в порядке. — Что именно в порядке?! — гневно воскликнул Кайенн. — Нам нужно поговорить! Двое капитанов взяли Луизу под руки с обеих сторон и потащили её в императорский тренировочный зал, глядя на неё так, будто она предательница. — Что это за наряд?! — первым заорал Зигвальд. Было чрезвычайно редким явлением, чтобы миролюбивый медведь заговаривал раньше всех. Вот насколько он был взволнован. — Верно! — добавил Кайенн. — Благодари судьбу за то, что здесь только мы! Если бы тебя застукал Лорендель, ты была бы презираема высшим эльфом всю его долгую-долгую жизнь! Ты вошла бы в историю! О тебе бы говорили веками! «Какой дурой была эта Луиза», — все... бы... говорили... Он внезапно осёкся. Как всегда, когда он отвлекался, острые кошачьи когти Кайенна выдвинулись, царапая дерево перед ним — вяз, обозначенный как Имперское Сокровище №354, иначе известный как «Генерал». В тот миг, когда он в панике втянул когти, одна из массивных ветвей Генерала с громким треском отвалилась. Челюсти у всех отвисли в ужасе. ---------- Том 1 Глава 17 Лицо Кайенна стало бледным. Он молниеносно пододвинул ветку под себя и уселся на неё. — Вставай, — произнёс Зигвальд. — Это бессмысленно. Вставай. Кайенн смущённо поднялся на ноги. Все забыли о допросе Луизы — теперь они были слишком заняты, в ужасе уставившись в землю. Ветка лежала на земле, сухая и скрюченная, жалкая, с пожелтевшими по краям листьями. Луиза подняла ветку и вгляделась в срез. Внутри он был чёрного цвета. — Генерал гниёт! — вскрикнула она. Когда она дёрнула головой вверх и осмотрела остальное дерево, то увидела, что немалое число листьев желтело. Ствол также был полон щербинами, в которых копошились насекомые. Зигвальд был озадачен. — Генерал болен. Но это невозможно. Почему? — Знаю, этого не может быть! — Цокнув языком, Луиза набросилась на Кайенна. — Я же говорила тебе прекратить. Почему ты не можешь исправить свою привычку? Как капитан Священной Гвардии мог повредить национальное достояние? Что, если тебя поймают? — Я как-то делал доклад на конференции на эту тему, — сказал Кайенн. — Согласно специальному закону о сохранении национальных ценностей, наказание тем тяжелее, чем выше твой ранг. Потому что нанести ущерб гораздо проще, если ты высокопоставленный аристократ с доступом к императорской казне. А поскольку мы — Национальный совещательный комитет, подчиняющийся напрямую самому императору... — он снова побледнел. — Меня лишат титула. Я больше не буду капитаном Гвардии Священного Ветра. Луиза взяла себя в руки. Сейчас было не время сидеть без толку. Даже если Кайенн будет отрицать, как только дерево обследуют профессионалы, следы когтей кат-ши быстро обнаружат. Во дворце не было ни души, кто не знал бы о всех бедных деревьях, засохших и погибших из-за ужасной привычки капитана Гвардии Священного Ветра. Как только это станет известно за пределами дворца, всё будет кончено. — Мы можем сделать только одно, — сказал Зигвальд. — Мы должны вылечить Генерала. — Но как? — произнёс Кайенн в панике. Его глаза расширились от страха, когда он представил себе все осуждающе указующие на него пальцы, его позорную и унизительную церемонию отставки, слёзные прощания с рыцарями Гвардии Священного Ветра и вечное, нищенское изгнание. «Как счастливы были все кат-ши Девяти Холмов, когда дом Рунебардов впервые в истории дал военного капитана, поколениями производя на свет лишь магов!» — Я не хочу, чтобы меня выгнали, — захныкал Кайенн. — Но как нам вылечить Генерала? Ты когда-нибудь лечил деревья? — Держу пари, Лорендель лечил, — предположил Зигвальд. — Ты издеваешься, — сухо ответила Луиза. — Втягивать его в это — верный способ нарваться на неприятности. Ты же знаешь, он не способен соврать даже ради спасения собственной жизни! Он и глаз не сомкнёт, будет ходить с налитыми кровью глазами, явно показывая, что что-то скрывает, и в ту же секунду, как кто-то спросит, он всё расскажет! — Верно, но... — Я кое-кого знаю, — коротко сказала Луиза. Зигвальд и Кайенн обменялись взглядами. — Ты не можешь иметь в виду... — Ни за что. Луиза нахмурилась. — Не относитесь к ней как к какой-то ведьме. Она эксперт по фермерству, так что мы можем просто попросить её взглянуть. Что плохого может случиться? Нам нечего терять. Она была права. Никто не знал, когда кто-то мог случайно заметить состояние Генерала. Это была бомба замедленного действия. И сейчас они все чувствовали себя хватающимися за единственный лучик надежды. Луиза решила рискнуть, от чистого отчаяния. *** В тот же самый час Хейзел работала в поле. В конце концов, она не смогла приготовить рагу. Было слишком опасно выходить и покупать продукты, когда на неё наложили приказ о запрете. Она не хотела создавать никому проблем. Так что вместо этого она решила пустить в ход все ингредиенты, оставшиеся у неё дома. Для начала она испекла две большие буханки хлеба. Затем нарвала на огороде несколько листьев латука, свёклу и немного рукколы. Добавила сыра в салат и запланировала подать его с копчёными сосисками и молодым картофелем, обжаренным в масле. Но Луиза так и не пришла. «Где же она?» Хейзел выдёргивала траву, растерянно хлопая глазами, как вдруг... Она почувствовала, что кто-то приближается к дому с задней стороны. Похоже, это была группа людей, оживлённо беседовавших. Она положила мотыгу и поспешно направилась туда. Луиза наконец пришла. Судя по записке, которую она подсунула под дверь раньше, она взяла с собой ещё и двоих своих подчинённых. Один был таким слабым солдатом, что ей хотелось накормить его чем-нибудь вкусным, а второй — солдатом, который был хорош в фермерстве. «Посмотрим...» Белокурый парень, следовавший прямо за Луизой, выглядел чрезвычайно умным, но лицо его было мёртвенно-бледным. Казалось, он может упасть в обморок в любую секунду. Меж тем, другой рыцарь, шагавший рядом с ними, был здоров как конь. У него были густые брови и плотно сжатые губы, с сильными, но аристократическими чертами лица. Он был гораздо выше Луизы, и Хейзел чувствовала, что ей пришлось бы задирать голову, чтобы посмотреть на него. Всё было в точности, как говорила Луиза, — один выглядел слабым, другой — хорошим работником. Хейзел кивала себе, разглядывая их, как вдруг замерла в осознании. Они не были одеты в униформу Гвардии Священного Пламени. Украшения на их форме отличались, как и цвет плащей. Но эполеты и медали были такими же, как у Луизы... Это были не её подчинённые. Это были такие же капитаны Священной Гвардии! Тот высокий и крепкий с виду мужчина был не человеком, а получеловеком из клана берсерков, обладающих чудовищной силой. Вероятно, это был тот самый капитан Гвардии Священного Грома, о котором упоминал старик в день её прибытия в столицу. А второй... Неужели эльф? Эта мысль на мгновение мелькнула, но нет. У него были короткие и торчащие волосы, похожие на звериные уши, а тонкие зрачки блестели в послеполуденном солнце. С первого взгляда она поняла, что это кат-ши. А из всех кат-ши Девяти Холмов он был золотым кат-ши с металлическим отливом шерсти. Хейзел потеряла дар речи при виде двух капитанов. Прежде чем успела сдержаться, она сказала: — Что привело вас сюда...? Зигвальд и Кайенн уставились на леди в соломенной шляпе. Перед ними была добрая и невинная фермерша. От неё исходил тот самый дух типичного деревенского жителя, упрямой хозяйки, взгляд которой был обращён на чужаков, — образ столь безупречный, что оба одновременно подумали про себя, что она либо гениальная актриса, либо на самом деле просто фермер. Будь первое правдой, она не стала бы тут страдать, пока все обращаются с ней как с невидимкой; нет, она бы давно вступила в театральную труппу и наслаждалась всей славой и признанием, каких только могла пожелать. Тогда она действительно фермер...? В этот момент Луиза похлопала обоих по плечу. «Ах да, точно.» Как было обговорено заранее, они уселись на поленницу с таким видом, будто в доме никого не было, чувствуя себя при этом глупо. Но это был единственный способ быстро объяснить свою ситуацию, не вступая в прямой разговор с ней. Луиза начала: — Похоже, мы оказались на заднем дворе этого дома, потому что пошли тайным коротким путём. Но что поделать? Генерал болен. Генерал Леонхарт Максимус Ротенбург, вяз, обозначенный как Имперское Сокровище №354, который был талисманом имперских тренировочных полей, используемых рыцарями Национального совещательного комитета, подчиняющегося напрямую Его Величеству, внезапно заболел. Хейзел уставилась на неё. «О чём она говорит? Словно играет роль в пьесе.» — Это всё моя вина, — добавил капитан-кат-ши неловким тоном. — Я всё это время царапал когтями ствол Генерала. Очень высока вероятность, что это усугубило симптомы. Я понятия не имел, что всё кончится вот так. Не было в этом дворце ни одного дерева крепче нашего Генерала. Я заботился о нём как мог, так почему же...? — Я тоже о нём заботился. — И я. Все трое тяжело вздохнули. Затем Луиза продолжила: — Как бы то ни было, у нас большие неприятности. Если кто-то узнает об этом, Кайенну придётся сложить с себя капитанские полномочия согласно специальному закону о сохранении национальных ценностей. Потому что наказания тем тяжелее, чем выше твой ранг. — Это несправедливо, — сказал Зигвальд. — Кайенн не продавал национальное сокровище и не ломал его нарочно. — Генерал просто болен. Нам нужно его вылечить. — Но мы ничего не знаем о деревьях, — напомнил Кайенн. — Хм-м? Зигвальд, Кайенн, посмотрите-ка туда. Это же соломенная шляпа! Тот, кто носит такую замечательную соломенную шляпу, должно быть, профессионал, разбирающийся в деревьях. Хотела бы я спросить этого человека, есть ли у него опыт лечения больных деревьев. Хейзел наконец поняла, что происходит и что её тревожило. — У меня есть опыт. При этих словах все трое едва не подпрыгнули на местах. Чувствуя безмерную радость, Луиза поспешно встала и произнесла: — Я уверена, что хозяйка этой фантастической соломенной шляпы, несомненно, занята, но было бы так славно, если бы она могла последовать за нами и спасти жизнь этому коту, и вампиру, и медведю тоже! Трое капитанов немедля зашагали вперёд, указывая путь, а Хейзел последовала за ними в оцепенении. Они миновали забор вокруг её фермы и пошли вдоль уединённого лабиринтного сада. Вскоре они добрались до искусственного водного канала. Когда Зигвальд приподнял статую дельфина, из дыхала которого била вода, одна из огромных каменных плит на дне канала опустилась ниже остальных, открыв подземную лестницу. — Во дворце есть несколько тайных ходов. Об этом почти никто не знает. Многие старые проходы были соединены с дворцом во время строительства, и, если идти прямо по этому пути, он приведёт к нашему тренировочному залу, — громко сказала Луиза самой себе. Они шли долго по подземному ходу, пока не наткнулись на ещё одну лестницу. Поднявшись, они оказались на широком открытом поле со свежеподстриженной травой и большим манекеном, одетым в шлем и доспехи. Дальше, за полем, тянулась линия мишеней, а на одной из стен висело всевозможное оружие, о каком Хейзел никогда в жизни не слышала и какого не видела. Это был императорский тренировочный зал, где тренировались император и капитаны Священной Гвардии. Хейзел осмотрелась, и вскоре её взгляд упал на вяз, стоявший в центре круга из шезлонгов. Притворяясь, что снова говорит сама с собой, Луиза объяснила: — История этого дерева восходит к правлению Рамштайна Третьего. Меж двумя принцами шла вражда за права на трон. Когда Рамштайн Четвёртый попал в засаду, он едва спасся через тайный ход и добрался до этого тренировочного зала, но частная армия его брата вскоре нагрянула сюда. Рамштайн Четвёртый спрятался за этим массивным деревом, чтобы прикрыться, и сумел выжить. Это было дерево, защитившее его от бессчётных ударов мечом, поэтому император дал ему имя и земли, а также титул Генерала. Это настолько крепкое дерево, что оставалось с нами все эти годы, здоровым и сильным. — Понятно, — произнесла Хейзел. — Должно быть, из него вышла отличная когтеточка. — Даже не начинайте. Мои когти просто идеально цеплялись... — Кайенн прикусил язык и захлопнул рот. Хейзел медленно изучала дерево. Одна из крупных ветвей была отломлена, но Луиза искусно прикрыла оголённую часть листьями, словно старая дама, прячущая поредевшие волосы. Но не было способа скрыть болезнь дерева. Даже на первый взгляд оно было серьёзно больно. По всему стволу шли участки гнили, листья желтели, а некоторые уже почернели. Хейзел видела, что состояние критическое. — Ему немедленно нужно лечение, — сказала она. — Но я пришла сюда в такой спешке, что забыла взять инструменты. Мне понадобится маленький и острый нож, пять бутылок вина, спирт для дезинфекции и чистая тряпка. Луиза, Зигвальд и Кайенн поспешно вышли из тренировочного зала и мгновение спустя вернулись с запрошенными инструментами. «Сможет ли она вылечить его?» Боевой медведь и кот смотрели с отчаянием, с колотящимися сердцами, пока Хейзел начинала свою операцию. ---------- Том 1 Глава 18 Кора вяза обладала противовоспалительным действием, что делало её полезной при лечении аллергий и бронхита. И всё же эта драгоценная кора повсеместно разрушалась. Хейзел содрала кору, затем вырезала гнилые участки под ней острым ножом. Потом она пропитала тряпку большим количеством спирта и протёрла дерево, чтобы уничтожить бактерии. Трое капитанов затаили дыхание, наблюдая. Они понимали, что она уже не в первый раз этим занимается. Словно профессиональный хирург, Хейзел точно вырезала всё, что требовало удаления. Но гнилых отверстий было слишком много, и процесс оказался чрезвычайно трудоёмким. Вскоре на лбу у неё выступили капельки пота. К тому моменту, как она закончила, пот приклеил её тёмно-каштановые волосы к коже. Пока все за ней наблюдали, Хейзел ловко вытащила пробку из одной из бутылок и начала жадно пить. «Она попросила вино, чтобы выпить его самой? — в смятении подумал Кайенн. — Я что, был всего лишь её доставщиком вина?» В этот миг Хейзел раздавила корковую пробку камнем, мелко накрошила её ножом и заполнила этим глубокие отверстия в коре. Глаза у всех расширились. Не в силах сдержаться, Кайенн выпалил: — Что вы делаете с пробкой...? — Пробки делают из коры восточного дуба, — пояснила Хейзел. — Так что она может служить заплаткой для этого дерева. Уверена, винные бутылки в императорском дворце укупориваются прочной, высококачественной пробкой, верно? Я просто вырезаю гнилые части и защищаю его этим. Затем она запустила руку в одно из отверстий и начала выскребать насекомых. Кайенн вздрогнул и внутренне взвизгнул от отвращения, но Хейзел извлекла всех жучков, глазом не моргнув. Затем она снова продезинфицировала дерево. Операция закончилась как раз к закату. — Больные части теперь удалены, — сказала Хейзел. — Остальное — за Генералом. Он должен исцелить себя сам. Дадим ему отдохнуть ночь и проверим снова завтра утром. Трое капитанов покорно кивнули. *** Ранним утром следующего дня... Императорский сад был совершенно пуст, так что на этот раз тайный ход не понадобился. Закутанная в чёрный плащ, Хейзел вновь последовала за Луизой, Зигвальдом и Кайенном, чтобы навестить Генерала. Когда она прибыла, то была потрясена увиденным. «Что...? Как странно.» Никаких улучшений не было. Генерал всё так же болезненно страдал. Трое капитанов впали в отчаяние. — Почему он всё ещё болен? — Он слишком стар? — Что теперь делать? Хейзел убрала руку с дерева. — Подождём ещё день. — Что, если кто-то пройдёт мимо и увидит? — Кайенн в тревоге закусил губу, а затем поднял руку, чтобы активировать свою кат-ши иллюзорную магию. Использование магии вредило окружающей среде и облагалось крупным магическим налогом, но иллюзорные чары были исключением. Вскоре магический шатёр из непрозрачной ткани покрыл дерево и всё вокруг. Кайенн сказал: — Пока я скрыл его от видения. Но если кто-то специально захочет прийти сюда, чтобы увидеть это дерево, чары разрушатся. — О! А как же Её Величество вдовствующая императрица! Она же любит это дерево! — сказал Зигвальд. Луиза ответила: — Она в последнее время всё равно не совершает своих обычных прогулок. Ис тоже по какой-то причине занят, а Лорендель не стал бы сам тащиться сюда. Все разошлись по своим делам. Нужно было выиграть ещё время. Однако... Хейзел просто не могла понять. Души растений и животных были совсем не сложны. Если их лечили во время болезни, они обычно поправлялись сразу же. Как ни смотри, она не могла представить, что сделала что-то не так во время операции. Она была дотошна и тщательна. Овощи у её кухни становились всё свежее день ото дня, хоть сейчас выставляй напоказ. Пряные травы бодро выстреливали из земли. Даже её новые семена выглядели так, словно вот-вот начнут всходить. Всё остальное шло по плану. Но почему это дерево осталось прежним, после того как она всё сделала правильно? Хейзел была сильно обеспокоена. На следующий день все они снова отправились навестить Генерала первым делом с утра, горячо молясь, что ему стало лучше, но состояние дерева ни капли не улучшилось. Хейзел пала духом. — Но почему...! — вскричала она. Кайенн вздохнул, видя, что леди в соломенной шляпе расстроена сильнее, чем он сам. Уставившись в пустоту, он пробормотал: — Ты сделала всё, что могла, и я благодарен за это. Всё хорошо, я готов принять последствия. Хейзел не знала, что ещё можно сделать. Она поплелась домой, напряжённо размышляя. «Нет, так нельзя.» Она не могла допустить, чтобы Генерал умер вот так, и не могла позволить капитану Гвардии Священного Ветра — который казался прекрасным человеком, хотя она знала его всего несколько дней, — попасть в беду. Лёжа в своей соломенной постели, Хейзел думала и думала. «Должно быть, я что-то упустила. Что бы это могло быть?» Слушая соловьёв, поющих где-то вдалеке, она пыталась пройти весь путь мысленно назад, к самому началу. И вдруг вспомнила их разговор того дня. — Не было в этом дворце ни одного дерева крепче нашего Генерала. Я заботился о нём как мог, так почему же...? — Я тоже о нём заботился. — И я. Хейзел вскочила с постели, когда осознание пронзило её как гром. «Я ошибалась всё это время!» Она поспешно набросила халат поверх ночной рубашки и бросилась вон из дома. «Дело не во вредителях!» Мчась так быстро, как только могли нести ноги, Хейзел воскрешала в памяти давнее воспоминание. Даже маленькой девочкой Хейзел всегда интересовалась деревьями. Когда ей было тринадцать, она каждую среду ходила в дом пожилого джентльмена по имени Годфри и записывала автобиографию, которую он ей диктовал. Это было мучительно скучное занятие, но в нём была одна хорошая сторона. Каждую неделю по дороге к его дому она проходила мимо фруктового сада. Всякий раз, проходя мимо, Хейзел останавливалась и подолгу любовалась деревьями. Сам акт посадки и ухода за деревьями казался ей просто чудесным. И, по совпадению, она была в том возрасте, когда впитывала новые знания как губка. Однажды, разглядывая деревья, она увидела, как работники лечат группу деревьев, выглядевших особенно больными. Хейзел подбежала и наблюдала с горящим вниманием, надеясь выучить процедуру заранее — на случай, если деревья в лесу вокруг её будущей фермы когда-нибудь потребуют лечения. — Что не так? Почему оно болеет? Что это? Что вы с ним делаете? Работникам докучала маленькая девочка, подбиравшаяся непозволительно близко и вглядывавшаяся в дерево. Они пытались прогнать её, но перед её непоколебимым упрямством в конце концов объяснили: — Эти деревья не больны. Это симптом, который часто принимают за вредителей, что доставляет фермерам много хлопот. Это... Прокручивая в голове то воспоминание, Хейзел старалась бежать ещё быстрее. Стражники императорского дворца вскоре увидели, как она пронеслась мимо, словно дикая кошка в темноте, явно сосредоточенная на чём-то. Но, согласно императорскому приказу, им не полагалось ничего замечать. Сообщить начальству было невозможно, потому что в их предложении не могло быть подлежащего. Недолго подумав, они тайно проследовали за ней мимо нескольких зданий и садика поменьше, а затем остановились, увидев, что она направляется в тренировочный зал, куда прежде хаживал весь дворец. Даже если эта женщина была сущей неприятностью, она не посмела бы сделать ничего подобного там. У входа висел фонарь, указывая, что капитаны Священной Гвардии сейчас внутри, занятые своими делами. «Мы ничего не видели.» Стражники, напуганные императорским приказом, поспешили обратно на свои посты. Заметив тренировочный зал в темноте, Хейзел поспешно направилась туда. Она была так нетерпелива, что вбежала внутрь, совершенно не заметив ярко горящих фонарей. В тот самый миг Кайенн вздыхал про себя: «Похоже, выбора нет. Я заслужил то, что меня ждёт.». Он ещё немного постонал о своей несчастливой судьбе, а потом вдруг вспомнил, что забыл запереть дверь. И тогда вбежала Хейзел. «А?» — Кайенн, а также Луиза и Зигвальд, которые слишком тревожились, чтобы идти домой, и сидели у Генерала, наблюдая, — подпрыгнули от неожиданности. Хейзел подбежала без объяснений и принялась раскапывать землю вокруг Генерала. Она смахнула что-то пальцами, попробовала кончиком языка. Затем взволнованно воскликнула: — Вот оно! Трое капитанов уставились на неё. Похоже, она наконец-то что-то нашла — ключ, который мог их спасти! Но была лишь одна проблема. Леди, по-видимому, прибежала прямо из постели, и её соломенной шляпы нигде не было видно. Как им с ней разговаривать? Кайенн лихорадочно соображал и сумел придумать решение. Он открыл один из романов, которые принёс, чтобы читать, наблюдая за Генералом, пролистал до определённой страницы и нашёл строчку, идеально подходящую к ситуации. Громким голосом он прочитал: — Я спрашиваю вас, миледи, что происходит? — Я поняла! — радостно закричала Хейзел. — Объясню позже! Слава богу, вы все здесь! Мне прямо сейчас нужен известковый порошок! О, и карликовая капуста! Мне нужно по меньшей мере тридцать-сорок здоровых кочанов с широкими корнями! Можете поискать на цветочном рынке, куда ходят простолюдины, и стучаться в двери, и спрашивать! Луиза, Зигвальд и Кайенн выбежали из тренировочного зала. Тем временем Хейзел легонько раскопала землю руками. Корни дерева тоже были не в лучшей форме. Но, что удивительно, часть из них всё ещё была здоровой и крепкой. — Ох, какое облегчение. Ещё есть надежда, — пробормотала Хейзел. Мгновение спустя капитаны вернулись. Было за полночь, но они принесли всё, что требовалось. Впрочем, разумеется, они принесли — не было в столице ничего, чего не смогли бы достать капитаны Священной Гвардии. Теперь единственной проблемой оставалось время. Хейзел поспешно рассыпала известковый порошок по земле. Затем она использовала одно из валявшегося вокруг оружия, чтобы копать землю, — алебарду, которую император приобрёл на севере. Все бросились помогать ей вскапывать почву и высаживать карликовую капусту вокруг дерева. Наконец работа была сделана. — Ну вот, — сказала Хейзел, стряхивая землю с рук. «Но что мы сделали?» — Луиза, Зигвальд и Кайенн уставились на Хейзел, умирая от желания узнать. Когда она встретила их взгляд, они тотчас отвели глаза — потому что, технически, здесь никого не должно было быть. Кайенн снова взялся за роман. — Я спрашиваю вас, миледи, что вы только что сделали? Хейзел ответила: — Я дала ему противоядие. — Противоядие? Капитаны были потрясены. Луиза выкрикнула: — Кто-то пытался отравить Генерала? — Да, — сказала Хейзел. — Генерал едва не умер от яда. Яда под названием «дружба». — Простите? — проговорил Кайенн, забыв читать по роману. «О чём, ради всего святого, она говорит?» Все пристально уставились на губы Хейзел, ожидая, когда они раскроются и всё объяснят. ---------- Том 1 Глава 19 Яд под названием «дружба»? Капитаны были совершенно сбиты с толку. Они начали разговор, каждый глядя куда-то вдаль. — Я подумала об этом, — сказала Хейзел. — Чтобы такое сильное и здоровое дерево вдруг заболело, в какой-то момент должно было произойти изменение, обычно в окружающей среде. Полагаю, был случай, когда все внезапно обеспокоились здоровьем этого дерева. — Да, тот самый день, — сказал Зигвальд. Кайенн добавил: — Я как-то поцарапал когтями ствол Генерала, пока все смотрели. Все меня ругали, говорили, что с Генералом может что-то случиться из-за меня... — Его щёки порозовели, когда он вспомнил, что говорил тогда — о даме, стоявшей прямо перед ним. — Так я и думала, — сказала Хейзел, кивая. — В тот день вы все, подозреваю, внезапно забеспокоились и сделали что-то для дерева. Но ты был не единственным — остальные пришли сюда и сделали ровно то же самое. Несмотря на всю ругань, в глубине души вы искренне волновались, что Генерал может попасть в беду. Все вы дали дереву удобрение, верно? Все пришли и удобрили Генерала, когда никто не смотрел. Трое капитанов были удивлены. — Что? Ты тоже это сделал? — Мы все? — Это был не только я? Но дело было не только в этом. — Это удобрение и есть источник проблемы, — сказала им Хейзел. — Могу я спросить, какое удобрение вы купили? — Самое дорогое, — произнесли все трое одновременно, снова поражая друг друга. — В каком магазине? — В самом большом, — снова сказали они хором. — Вот именно! — сказала Хейзел, гордясь, что угадала. — Вы все купили одно и то же удобрение в одном и том же магазине. Цены на удобрения не сильно разнятся. Если вы купили самое дорогое, значит, вы купили много. С любым другим удобрением, возможно, было бы ничего, даже если бы дереву дали целых три мешка... Но вам как раз случилось купить борное удобрение. В итоге в почве оказалось слишком много бора, и это отравило дерево. — Отравление бором...? — Да. Симптомы отравления бором похожи на поражение насекомыми, поэтому фермеры, не знающие разницы, теряют свои драгоценные деревья, потому что лечат их от вредителей. Я сначала не поняла, потому что впервые видела такое на таком большом дереве. Сколько же вы дали ему удобрения? Трое капитанов повесили головы от стыда, хотя Хейзел спрашивала из чистого любопытства. Мудрые слова её дедушки пришли на ум: «Жизнь — это опыт, а не теория.». Теперь, когда она на самом деле занималась фермерством, а не мечтала об этом, всё действительно было иначе. Взять хотя бы этот случай — он никогда бы не произошёл, если бы в нужное время не совпали определённые очень специфические условия. Кто бы мог подумать, что ей доведётся наблюдать такой особый случай в этом пугающем дворце? Хейзел была рада, что пополнила свои фермерские знания. Хотя, конечно, она всё ещё тревожилась за Генерала. Она изучала увядающее дерево в бледном лунном свете. — Пока что я посыпала известковым порошком, чтобы корни перестали впитывать бор, — пояснила она. — А эта карликовая капуста — рыцари, которые придут на выручку. Они особенно хорошо известны тем, что поглощают бор. Это должно помочь вылечить отравление. Просто дайте ему ещё немного времени. Уверена, Генерал сумеет выкарабкаться. — Отлично... Луиза, Зигвальд и Кайенн кивнули. А затем вдруг подпрыгнули от осознания. Они ясно помнили, что обращались к далёким горам вначале, но не успели опомниться, как уже говорили прямо с Хейзел. Императорский приказ о запрете разваливался на куски. Нет, нет — у них ещё был шанс. — Х-халат! Какой славный говорящий халат! — поспешно воскликнула Луиза. И на этом полуночная суматоха закончилась. Хейзел была измотана, но теперь она наконец-то могла спать спокойно. «Держись, Генерал.» — подумала она, утыкаясь лицом в подушку. *** Хейзел проснулась рано следующим утром. В последнее время голубые небеса украшали слои круглых, пушистых облаков. Это означало, что хорошая погода продержится. Некоторым людям трудно работать, когда они чем-то обеспокоены, но Хейзел была другой. Обычно, когда она терялась в своих мыслях и приходила в чувства, её сад, оказывалось, становился чистым, хоть она этого и не замечала. Она расчистила огород, где вскоре должны были показаться ростки, и переделала дневную норму работы по дому, и всё равно у неё осталось свободное время. Хейзел легла на кровать и пролистала каталог фермерского оборудования, привезённый из Рошеля. Следующие несколько часов она провела, внимательно читая о совершенно бесполезных яблочных дробилках, о пилкоделательных машинах и колёсных распылителях удобрений. Никаких вестей она не получила. Как и на второй день, Луиза совсем не показывалась. Вероятно, втроём они держали императорский тренировочный зал закрытым, пуская в ход все до последней капли полномочия капитанов Священной Гвардии... На рассвете четвёртого дня Хейзел рассеянно сидела на кровати, когда в дверь забарабанили. Она поспешно вышла открыть. Это была Луиза, выглядевшая до крайности взволнованной, всё ещё колотившая в дверь, хотя та уже была открыта. На этот раз Хейзел не забыла взять соломенную шляпу, следуя за капитаном наружу. Было ещё раннее утро, и когда они быстро пересекли дворцовые угодья и проскользнули в тренировочный зал, все уже собрались там. У троих капитанов были тёмные тени под глазами от пережитого стресса, но лица их сияли, когда они указывали на определённое место на Генерале — где из ветки пробивалась крошечная жёлто-зелёная почка. Конец болезни и начало выздоровления были очень близки, но между ними всё же существовала очень чёткая и вещественная грань. Всякий, кто отчаянно ухаживал за кем-то, знает это. Пока они возвращались в эту часть мира, можно было наконец отпустить страх, что они могут исчезнуть навсегда. И Генерал был, без сомнения, частью этого мира. Он больше не увядал. Ветви опустели — все мёртвые листья опали, — но дерево просто выглядело немного похудевшим, только и всего. Никто бы не смог сказать, что Генерал нездоров. Они выгнали яд из почвы, прогнав кошмарные тени смерти. Воздух был наполнен глубоким облегчением и особым чувством солидарности от того, что они тайно вместе преодолели трудность. Все счастливо улыбались, глядя на старый вяз. Кайенн пробормотал: — Дружба — это прекрасно, но теперь я вижу, что доброе дело для друга может оказаться токсичным. Затем он сам изумился собственным словам. Этот смышлёный кат-ши иногда обретал просветление в самых неожиданных местах. Как бы то ни было, из этого фиаско всем им было что вынести. Боевой медведь, куда более склонный к самоанализу, чем казался, тоже погрузился в глубокую задумчивость. Он тоже что-то почувствовал из этого случая. Но прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, Хейзел уже развернулась и зашагала прочь. Они смотрели вслед её соломенной шляпе, исчезавшей из виду. Зигвальд и Кайенн опешили. — Уже? — Она просто уходит? Луиза понимающе произнесла: — Она всегда такая. Раз её работа здесь сделана, она просто хочет вернуться на ферму, которую любит. — Но... — «Нам так и не удалось её поблагодарить». Кайенн осёкся, не дав словам слететь с губ. Он не мог её поблагодарить. Это было бы нарушением императорского приказа. Того дурацкого, никудышного приказа о запрете... Зигвальд, казалось, думал о том же, потому что его лоб раздражённо нахмурился. И Луиза это заметила. Меж тем, мысли Хейзел были заняты исключительно её фермой. Кое-что напомнило ей о себе в тот миг, когда она увидела свежую новую почку на Генерале. «Со дня на день...» Шаги её ускорились. Слуги, подметавшие территории Большого Сада, поспешно разворачивались и притворялись, что не замечают, когда Хейзел проходила мимо. Хорошо, что они все знали: субъект приказа о запрете время от времени появлялся в этом районе без предупреждения. Они все едва не получали сердечный приступ, думая, что призрак в соломенной шляпе явился им. Кроме слуг, Хейзел также нечаянно вспугнула парочку, наслаждавшуюся тайным свиданием в лабиринтном саду, солгав супругам о якобы утренней прогулке, а также белок, нёсших домой в зубах жёлуди, когда она пересекла центр сада и вернулась на ферму. Она прямиком направилась к своему огороду и замедлила шаг, пока не остановилась. Это было то самое место, где она усердно выдёргивала сорняки и сажала новые семена, препираясь с дворцовым служащим Сесилом в самый первый день. И в этом саду, который Хейзел преданно возделывала каждый день, она наконец увидела свежие крошечные цветные точки, выстроившиеся вдоль аккуратных борозд. Её семена проросли. Хейзел присела рядом на корточки. Её баклажаны, помидоры, кабачки и кукуруза — все благополучно пустили ростки. Она бережно коснулась маленьких бутончиков, высунувших головки из земли. Они были необычайно нежными и мягкими. «Молодцы!» — подумала Хейзел, переполненная чувствами. Было естественно, что эти растения проросли, ведь она посеяла семена и поливала их. Но, возможно, так чувствовали себя родители, считая своего ребёнка гением, даже когда он ничем не отличался от других. Хейзел хотелось останавливать всех и хвастаться перед ними своими ростками. И снова она была благодарна за то, что ей выпала такая хорошая ферма. Затем ей пришло в голову, что нужно сделать компост. Она хотела дать больше питательных веществ своим культурам, когда они немного подрастут. Если сделать фермерский компост, они будут расти гораздо быстрее. Дорогое удобрение из магазинов... Ах да. Собирая древесную золу, Хейзел вдруг кое-что вспомнила. Когда она копалась у подножия Генерала, то видела несколько сильных и здоровых корней, которые держались. Дерево и так было живучим и крепким, но кто-то ещё ему помогал. Был ещё один человек, который тайно давал ему удобрение. Всего у Священной Гвардии было четыре капитана. Это означало, что был по меньшей мере один, кто знал, как правильно использовать удобрение. И было очевидно, кто это — высший эльф, друг деревьев. *** Сэр Лорендель Бленхейм, капитан Гвардии Священной Земли, ошеломлённо уставился на огромный вяз перед собой. — Что это? — пробормотал он себе под нос. Куча безымянных, бесформенных круглых кустов была высажена вокруг Имперского Сокровища №354, Генерала. Это были явно овощи, предназначенные для еды. Если их посадили как украшение, то у кого-то был до комичного убийственный, непостижимый вкус. Меж тем, Искандар был озадачен, обнаружив, что алебарда, привезённая им с севера, вся перепачкана в земле. — Что это? Они обменялись недоумёнными взглядами. — Что здесь происходило последние несколько дней? — Понятия не имею. Лорендель обвёл тренировочный зал взглядом. — Что ж, они определённо не разрабатывали биохимическое оружие. — Красивое лицо высшего эльфа слегка скривилось. Несколько дней назад Зигвальд, Луиза и Кайенн предложили ему присоединиться к разработке биохимического оружия из липкого дубового сока. Лорендель, разумеется, отказался. Липкий дубовый сок! Ни за что! Несколько дней он вообще избегал тренировочного зала. Но теперь у него было срочное сообщение для Зигвальда. В Базеле случился огромный лесной пожар. Пламя, к счастью, взяли под контроль, но район всё ещё нуждался в помощи членов клана сверхсильных берсерков из Гвардии Священного Грома. Вот почему Лорендель пришёл сюда с Искандаром, но капитанов нигде не было видно, а тренировочный зал остался в таком беспорядке. — Что-то не так, — пробормотал Лорендель. — Если подумать, разве не подозрительно, что эти двое вдруг снова сблизились с Луизой? Может ли быть... — Невозможно, — сухо ответил Искандар. — Мы все вместе критиковали Луизу всего несколько дней назад, помнишь? За то, что она разыгрывала всех своих рыцарей, просто потому что ей нравилось смотреть, как я страдаю. — Это правда... — Но что-то тревожило Лоренделя. Что бы там ни было, ему нужно было найти Зигвальда, чтобы сообщить новость. Ранее он посылал кого-то к нему домой, но ему сказали, что медведь ушёл во дворец ранним утром. Где же он мог быть? Искандар и Лорендель вышли из тренировочного зала. Они бродили в поисках Зигвальда, и к тому времени, как достигли уединённого леса сразу за Дворцом Солнца... — Честно говоря, я хотел зарыться в землю и спрятаться! — Я тоже это видела. Ты стал таким красным. Они услышали голоса Кайенна и Луизы, за которыми последовало низкое ворчание согласия Зигвальда. — Помнишь, что ты сказал? — произнесла Луиза. — Ты сказал, что она сама себя погубит. Что она умрёт без внимания. Кто бы мог подумать, что она выручит нас вот так? Они не назвали прямо, кого именно, но было ясно, что речь идёт о землевладелице посреди дворца. «Погодите, „выручит нас“?» Искандар и Лорендель уставились друг на друга в изумлении. «Они не могут иметь в виду...» Они бросились туда. ---------- Том 1 Глава 20 Луиза, Кайенн и Зигвальд продолжали говорить, не подозревая о посетителях. — Уверена, сегодня вы все усвоили урок, — сказала Луиза. — Вот почему не стоит говорить о том, чего не знаешь. — Ладно, хорошо, — ответил Кайенн. — Но кто из нас сравнил её с собакой, которая наложила кучу? Луиза замолчала. — В любом случае, — продолжил кат-ши, — я хочу сказать вот что. Дружба — это прекрасно, но иногда доброе дело для друга может оказаться токсичным. Это конечно редкость, но для него это оказалось ядом. Искандар и Лорендель замерли на месте. Кайенн продолжил: — Разве ты не согласен? В то время мы думали, что приказ о запрете — хорошая идея, но теперь оказалось, что нет. Сегодня я пришёл к осознанию — если не будем осторожны, мы можем стать для Иса как борное удобрение. — Верно, — согласился Зигвальд. — Я тоже так думаю. Поверить не могу, что фермерство преподало нам такой глубокий урок. Возможно, не так уж и плохо иметь такое место во дворце. — Вот именно! К тому же, мы всё равно не можем её выгнать. Она просто пользуется своими правами на эту землю. И очень даже полезным образом, добавлю. — Точно! Это то, что я вам твердила! А вы никогда не слушали! — сказала Луиза, её лицо просветлело. — Я рада, что, теперь, хотя бы вы знаете. Осталось только убедить Иса... но как ему сказать? — Незачем. При внезапном голосе, раздавшемся из-за спины, все трое подпрыгнули. Лорендель стоял там, белый от ярости при виде их предательства. — Как вы могли? — прошипел он. — Вы знаете, сколько хлопот это доставляет Ису! — Просто... — Луиза в тревоге закусила губу. — Мы все увидели правду. Ты не поймёшь, пока не увидишь сам. Ис, ты должен... — Что значит «не пойму»? — выкрикнул Искандар. — Это что, была не шутка? Вы говорили всерьёз? Я издал императорский указ, чтобы все держались от неё подальше! Как вы смели встать на её сторону? Вы должны быть ближайшими помощниками императора! Луиза пожала плечами. — Ты сейчас слишком взвинчен. В таком состоянии ты не станешь слушать, что я говорю. До тебя ничего не дойдёт. Затем она развернулась и ушла, а Зигвальд и Кайенн тихо последовали за ней. Искандар потерял дар речи. Двадцать два года — не тот возраст, чтобы зацикливаться на друзьях, как подросток, но и не тридцать, когда мировоззрение более-менее устоялось. К тому же, это были его друзья детства, которые были с ним в горе и в радости ещё со времён правления покойного императора. Это были его товарищи, пережившие с ним немало битв. Но это было даже не столкновение политических или социальных взглядов — они спорили из-за попытки спекулянтки выжать деньги за участок прямо рядом с дворцом, схема которой была явно коварной. — Они явно не в своём уме! Мне стыдно за них! — Лорендель, казалось, был разгневан даже больше самого императора, но Искандару от этого было не легче. Как ни странно, он просто не мог избавиться от странного чувства. Император не верил в судьбу. Ему это было не нужно, особенно как одному из трёх лучших мечников мира. Но интуиция остро колола его, говоря, что что-то меняется там, где он не знает, вокруг этой женщины по имени Мейфилд. Трое из его друзей уже пали жертвой её чар и теперь пытались убедить и его. Искандар не мог понять, что произошло. Голова у него раскалывалась. Эта женщина оказалась ужасной помехой. Даже император не мог насильно закрыть частный салон аристократической леди. Ему нужно было заставить её собрать вещи и уйти добровольно. После долгих раздумий ему удалось придумать идею. Он вернулся в свой кабинет и вызвал камергера. — Приведите ко мне мудреца Раставана, — приказал он. — Да, Ваше Величество. Мгновение спустя мудрец прибежал, его лицо раскраснелось от волнения. — Вы наконец одобряете мой эксперимент? Я уж думал, вы беспокоитесь, что нет подходящего места для его проведения. Искандар ответил: — Можете провести его здесь, во дворце. В воздухе над садом прямо рядом с моей резиденцией. — Простите? — удивлённо произнёс мудрец. — Но тогда вы будете видеть из окна только дождь целыми днями... — Это лучше, чем нюхать навоз, не так ли? Мудрец наконец понял. — Вы как всегда умны, Ваше Величество. Если воздух в том месте будет обозначен как имперская зона климатического эксперимента, даже самая упрямая пиявка будет вынуждена сдаться. Никто не сможет вести ферму под бесконечным дождём... Искандар резко оборвал его: — Вы уверены, что это сработает? — Конечно! Наша технология искусственного дождя почти безупречна. Она может даже решить такие проблемы, как нынешняя засуха в регионе Вальхашер и прискорбные новости этого утра... лесной пожар в Базеле. Искандар кивнул. Но как только он открыл рот, чтобы заговорить, его охватило зловещее предчувствие. У него было подозрение, что это может принести ему ещё больше несчастий. Нет, невозможно. Ему просто кажется. Он быстро отогнал свои мысли. — Отлично, в таком случае я одобряю ваш эксперимент. Можете начинать немедленно. *** В тот час Зигвальд был дома, после того как спешно покинул дворец, когда с запозданием получил известие. Он выводил своего любимого коня из конюшни, когда наткнулся на семилетних сестёр-близнецов, нерешительно шагавших к нему. Ему было тяжело это говорить, но... — В Базеле был лесной пожар. Мне нужно отправляться туда. — Да, мы знаем, — храбро сказала Анна-София, сдерживая слёзы. Изабелла тоже широко раскрыла глаза, стараясь не заплакать. Две девочки выглядели как прелестные сахарные куколки на торте, в своих муслиновых платьицах и широкополых шляпках, сидевших поверх кудрявых золотистых волос. Было ясно, как они радовались предстоящему пикнику. Зигвальд виновато смотрел на младших сестёр. Все дети дома Саксеншпигелей росли болезненными, пока им не исполнялось десять лет. Это было семейной чертой. Даже отец Зигвальда, прославленный охотник на чудовищ, и две его тёти, защищавшие своих крепостных на боевых конях, размахивая железными булавами, — все в детстве были хилыми и болезненными. Из более чем дюжины братьев и сестёр выжили лишь трое, остальные умерли в раннем возрасте от обычной простуды и столбняка. Его младшие сёстры-близнецы, родившиеся много позже остальных, едва переживали эту трудную пору своего детства. Весенние пикники были единственным, чего они ждали с нетерпением. В столице, Авалоне, в марте температура сильно колебалась, а апрель был слишком дождливым. Май был в самый раз, потому что дни были полны солнечного света долгие месяцы. Девочки особенно любили проводить неспешный будний день в безопасности императорского замка, бродя по залам с братом, которому доверяли больше всех, притворяясь, что находятся в королевском лесу. Только этого события Анна-София и Изабелла и ждали весь год, запертые в собственном доме. О, как же жадно они ждали этого дня... Но выбора не было. Базель был в беспорядке, и пожары ещё не полностью потушили. И долгом Гвардии Священного Грома было взять ситуацию под контроль. — Простите, девочки. Я постараюсь снова подать прошение об отпуске, — сказал Зигвальд со вздохом. В этот миг кто-то прошагал через его передний двор, заставив всех расширить глаза от удивления. — Я уже взял отпуск для себя. Мы сможем отправиться туда после обеда, — произнёс Лорендель, не глядя на Зигвальда. Пусть они и поссорились этим утром из-за какой-то мелочи, Зигвальд всё равно был его дорогим другом, которому нужна была помощь. — Сэр Лорендель! — вскричали девочки в восторге, бросаясь к нему, — и их хмурые лица мгновенно просветлели. — Для них это даже лучше, — сказал Зигвальд с усмешкой. Он взглянул на Лоренделя, который всё ещё отказывался на него смотреть, и сел на коня, чувствуя себя гораздо спокойнее. Он присоединился к остальным членам Гвардии Священного Грома, ожидавшим его, и немедленно отправился в Базель. Лорендель подхватил Изабеллу одной рукой, а другой взял за руку Анна-Софию. — Для пикника не может быть лучшего дня. Погода просто чудесная, — добродушно усмехнулась бабушка Эсмеральда. Она была боевой медведицей, старой, как священные эльфийские деревья, и никогда не ошибалась. Лорендель улыбнулся. — Да, погода и впрямь отличная. *** Анна-София была вне себя от радости. Её брат был слишком занят, чтобы отвести их на пикник, но по крайней мере у них был Лорендель. По её мнению, сэр Лорендель Бленхейм был самым замечательным рыцарем в мире. Он никогда не путал двух одинаковых близняшек и всегда помнил, что Анна-София — старшая сестра. Даже сейчас он нёс Изабеллу, а руку Анну-Софии держал в своей, потому что она была старше. Она была уверена, что сегодняшний пикник будет идеальным. Солнечный свет был ярким и чистым, облака лёгкими и пушистыми. Они миновали императорский пруд, не менее живописный, чем на картине в маминой спальне, и массивный новый дворец, построенный братцем-императором, а затем вошли в маленький лес, примыкавший к Большому Саду, где должен был состояться пикник. — Это выглядит хорошим местечком. — Лорендель расстелил клетчатое покрывало для пикника на небольшом пригорке, полном фиолетовых анемонов. Корзина, которую они принесли из дома, была упакована сэндвичами и ассортиментом вкусных закусок. Всё было идеально, как и ожидала Анна-София. Девочки похрустели печеньем с ним, а затем начали играть с Лоренделем. После этого они нарисовали картинки и повернулись к Лоренделю, чтобы показать их, но обнаружили его крепко спящим, прислонившимся к дереву с книгой на коленях. — Должно быть, он устал. — Нелегко быть капитаном. Близняшки уставились на него, а затем обменялись многозначительными взглядами. — Давай. Они подкрались к нему и украдкой протянули руки, каждая загребая пригоршни своих любимых бело-золотых волос эльфийского капитана. Они всегда хотели заплести их в косы. Их пальцы двигались быстро, работая в полной тишине. Лорендель на самом деле не спал. Он просто прикрыл глаза, но притворился спящим, почувствовав, как взволнованы девочки. Он позволил им играть с его волосами какое-то время... но потом по-настоящему задремал. Солнце было тёплым, близняшки — тихими, а он плохо спал последние несколько дней из-за Луизы. Аннасофия и Изабелла заплетали волосы Лоренделя долгое время, а затем сдались, когда им не удалось сделать косички, похожие на колоски. — Давай займёмся чем-нибудь другим. Они вдвоём решили сплести венок из цветов для бабушки Эсмеральды. Фиолетовые анемоны, белые ромашки, жёлтые фрезии... Они ходили, срывая цветы по пути. Внезапно что-то упало на голову Анне-Софии, и она подняла голову к небу. Холодные капли воды падали на нос и щёки. Небо — только что голубое — стало тёмным и облачным. Близняшки уставились друг на друга в ужасе. — Дождь идёт! В этот миг небеса разверзлись. ---------- Том 1 Глава 21 Небеса быстро заволокло тучами, поднялся плотный и густой дым. Дети не знали, где находятся. Они забрели слишком далеко, собирая цветы. — Что нам делать? — Скорее! Анна-София схватила испуганную сестру за руку и побежала. Нужно было спешно найти какое-нибудь здание, чтобы укрыться. Но сколько бы они ни бежали, зданий в поле зрения не было. «Мы уже должны были наткнуться на дворец Его Величества!» Всё, что они видели вокруг, — это кусты и деревья. Анна-София не знала, что им нужно было повернуть направо, чтобы попасть во дворец. Они бежали, словно перепуганные звери, не разбирая направления, и теперь спустились обратно с холма и оказались в Большом Саду. — Мне холодно! — проговорила Изабелла, её губы посинели. Анна-София крепко прижала сестру к себе. Ей казалось, будто она обнимает холодное, мокрое бревно. Она проверила ногти Изабеллы — они все были фиолетовыми. Положение становилось опасным. Им нельзя было оставаться под дождём ни минутой дольше. Она увела сестру обратно в лес, но дождь всё равно пробивался сквозь ветви и листву. Заслоняя сестру плечами и руками от дождя, она закричала: — Помогите! Никто не ответил. — Помогите! Пожалуйста, спасите нас! Пока её крики разносились по саду, тёмно-серые грозовые тучи стремительно расползались по небу. *** Хейзел усердно трудилась в поле, не подозревая о том, что творилось над её головой. Она, честно говоря, ничего не чувствовала, пока что-то холодное не капнуло ей на затылок. — А? В следующий миг земля покрылась чёрными пятнами, и она ощутила тяжёлый запах почвы, намокшей от дождя. Хейзел была озадачена. Ещё этим утром трава искрилась белой росой, и она не видела ни облачка на небе. Всё говорило о том, что день будет солнечным. Но теперь внезапно полил дождь, и, судя по всему, надвигалась буря. Она услышала растерянные крики у фонтана за забором — люди спешили укрыться. Это было серьёзной проблемой. Дождь уже проделывал ямки в почве, которую она вспахала до мягкости и пушистости. Хейзел поспешила в сарай и вытащила несколько деревянных досок. Она возводила стенки, чтобы почву и ростки не смыло дождём, когда услышала крик вдалеке. Решив, что ей послышалось, она поправила хватку на досках, но снова услышала — чей-то отчаянный крик. «Неужели ребёнок?» Хейзел отбросила доски в сторону и побежала. Из-за сильного дождя видно было плохо. Вытирая воду с глаз, она лихорадочно блуждала по саду. Сквозь грохот дождя она снова услышала пронзительный крик. — Спасите нас! «Вон там!» Хейзел помчалась в лабиринтный сад и увидела кусочек белой ткани, торчавший из зелёной стены. Она пробралась сквозь кусты. — Пожалуйста... помогите... Две девочки скорчились внутри, промокшие под дождём и выглядящие ужасно больными. Всё было серьёзно. — Боже мой... Хейзел потеряла дар речи. Она взвалила одного ребёнка на спину, а другого потянула за собой, лихорадочно пробираясь обратно к дому. Когда она уложила их на кровать, то увидела, что дела обстоят хуже, чем она думала. Их глаза были расфокусированы, с синеватыми тенями под ними, а губы черны как чернила. В таком состоянии они дрожали всем телом, будто листья на ветру. Ребёнок, который кричал о помощи, выглядел ещё хуже. «Это по-настоящему опасно!» Хейзел первым делом бросила дров в печь, затем кинула туда же несколько камней, принесённых из сада. Единственной тканью, что у неё была, оказалось постельное бельё. С облегчением вспомнив, что сегодня не стирала его, она поспешно вытерла им воду с детских тел. Она стянула с них насквозь промокшие пальтишки и одела в толстые шерстяные вещи из своего дорожного мешка. Укутав одеялом, она достала горячие камни из печи и обложила ими девочек. Но даже так... — Мне так холодно. Так холодно... Дети всё ещё неудержимо дрожали. — Вы промёрзли до костей! — Вспомнив, как тётя Марта говорила ей это, она услышала, как в голове раздался голос: «Я знаю, что тебе нужно.». «Вот оно!» Хейзел выбежала наружу. Этим детям нужно было лекарство. Не простое средство от простуды, а совершенно особенное домашнее снадобье. Тётя Марта научила её сажать лисью мяту каждый раз при переезде в новый дом. Листья лисьей мяты были горькой травой. Тётя Марта всегда говорила, что фермеры из Бельмонте должны носить нитку семян лисьей мяты на шее во всякое время. Что, даже став бездомным и ночуя на улице, он должен посадить лисью мяту рядом с подстилкой из газет. Что даже будучи приговорённым к смерти и ожидая казни завтра, он должен посадить семена сегодня вечером перед сном. «Что бы ни случилось, сначала посади эти семена.» Это так часто вдалбливали в голову Хейзел, что каждый раз, переезжая, она сажала листья лисьей мяты в маленьком горшке у окна. И когда она только получила эту ферму, первым делом посадила лисью мяту в садике у кухни. Но тётя Марта верила не в саму лисью мяту, а в лекарство из неё — сироп паломника. Это был секретный рецепт паломников долгие-долгие годы. Сироп паломника очищал внутренности, выстраивая сопротивляемость ко всем болезням и выводя токсины из тела. Но главное — он повышал температуру тела паломников, которым приходилось идти много дней даже под дождём. С ним можно было справиться даже с самой сильной простудой в мгновение ока. Тётя Марта всегда держала большую бутыль сиропа паломника дома как средство для экстренных случаев. Но Хейзел пока не успела сделать того же. Лисья мята росла быстро, даже без регулярного полива, если ей хватало солнца. Однако она посадила семена лишь недавно. Стебель поднялся лишь на несколько дюймов от земли. «Мне нужно всего несколько ложек!» — Хейзел в волнении мерила шагами свой садик и рылась в листьях. Чтобы сделать хороший сироп, нужны были листья, серебристые с обратной стороны и закрученные, как лисий хвост. Только тогда лекарство будет действенным. Молодые листья бесполезны. По расчётам Хейзел, ей требовалось по меньшей мере пять листьев. Она тщательно осматривала лисью мяту под проливным дождём. «Пожалуйста, мне нужно всего пять», — взмолилась она безмолвно. Она насчитала один... два... три... четыре... Было только четыре. Этого не хватало. Её руки дрожали, пока она искала в саду. И тут она нашла один полноценный лист, спрятанный среди кучи листвы с переплетёнными корнями. — Фух! — выдохнула Хейзел. Это было чудо. Она была убеждена, по крайней мере в этот миг, что кто-то присматривал за маленькими детьми с небес. — Спасибо, спасибо, — проговорила она, не забыв помолиться небу, как и подобает настоящему фермеру, прежде чем поспешить обратно в дом. Девочки всё ещё сильно дрожали в постели. «Потерпите ещё чуть-чуть.» Хейзел мелко нарезала листья лисьей мяты. Обычно она вымачивала листья в кипятке часами, но сейчас времени не было. Вместо этого она нашинковала травы с невероятной сноровкой, чтобы выпустить все соки, а затем залила их идеальным количеством воды. Она процедила листья и собрала насыщенный экстракт, а затем смешала его с мёдом. Так был готов её ускоренный вариант сиропа паломника. Хейзел взяла лекарство и поспешно подошла к детям. *** Анна-София замёрзла. Это всё, о чём она могла думать. Она не осознавала, где находится, или даже кто она. В этот миг кто-то открыл ей рот и влил что-то внутрь. Она не знала, что это, но пахло мёдом, так что она охотно приняла. Тёплая жидкость скользнула по горлу и немедленно нагрела внутренности — как в тот раз, когда она однажды окунула язык в ликёр в кабинете отца. Тогда язык онемел, но сейчас было иначе. Тепло устремилось вниз по шее и быстро растеклось по всему телу. Забитые пазухи прочистились, наполнив нос ароматом мяты. Она ненавидела мяту, но, как ни странно, сегодня этот запах успокаивал. Тепло добралось до самой глубины живота, где оно осело и продолжало согревать всё тело, словно дрова. Анна-София больше не чувствовала холода и постепенно пришла в себя. Изабелла качала головой рядом с ней, тоже приходя в сознание. Они обнаружили себя перед камином, закутанными в одеяла и одетыми в огромную одежду, доходившую им до колен. Анна-София протёрла глаза. Они были в странном доме. Да был ли это вообще дом? Она никогда не видела такого маленького дома. А эта женщина перед ними... — Кто... — Но когда она открыла рот, чтобы спросить, женщина в удивлении зажала ей рот рукой. — Вы не можете со мной говорить. И вам нужно притворяться, что вы меня не видите. Обе девочки расширили глаза в благоговении. «Загадочная женщина была феей!» — Они забрели через лес и попали в дом самой настоящей феи! Разумеется, Хейзел понятия не имела, что происходило в головах этих детей. — Ах, как чудесно! — Это должно быть сон! Она не могла понять, почему эти девочки, всё ещё шмыгающие носами, с мокрыми волосами, вдруг выглядели такими возбуждёнными. Худшее миновало, и Хейзел немного полегчало, но нужно было оставаться настороже. Она разожгла искру, но теперь её нужно было превратить в пылающее пламя. — Нужно покормить вас горячим супом, — сказала она, закатывая рукава. Никто из них не знал, даже в самых смелых мечтах, что Лорендель снаружи, под грозой, отчаянно искал двух детей. Его лицо было бледным от паники. ---------- Том 1 Глава 22 Лорендель вскочил, проснувшись от внезапного ливня. Он инстинктивно вытянул руку, но близняшек рядом не оказалось. — Анна-София? Изабелла? Никто не ответил. Он увидел вдалеке нескольких человек, спешивших найти укрытие, но близняшек с их широкополыми шляпками нигде не было видно. — Анна-София! Изабелла! Он выкрикивал их имена снова и снова, но никто не отзывался. Лорендель лихорадочно обшарил холм. Он проверил каждый дюйм леса до самого входа, побежал к императорскому дворцу, схватил стражника и спросил: — Вы видели сестёр-близнецов сэра Зигвальда? — Они сюда не проходили, сэр. — Немедленно вышлите поисковый отряд! — приказал он, прежде чем снова отправиться на поиски. — Анна-София! Изабелла! Он кричал во всю мощь лёгких, но в ответ слышал лишь шум дождя. Он просто не мог понять. Небеса были кристально чистыми всё утро, а гроза налетела так внезапно. Нет, это было лишь оправданием. Лорендель не мог простить себе, что потерял бдительность и заснул. Девочкам было по семь лет. Он не должен был упускать их из виду ни на мгновение. К тому же, они были даже не его сёстрами — они были сёстрами его друга. Что, если с ними что-то случится из-за него? Лорендель впал в отчаяние. — Анна-София! Он искал и искал в панике, но нигде не мог найти детей. В отчаянии он не мог ясно мыслить. Прошло уже слишком много времени. Их тела остынут от дождя. А они и без того были такими хрупкими! Они никак не могли остаться невредимыми к этому моменту. Лорендель представил близняшек без сознания под проливным дождём, их голубые глаза мутными и безжизненно уставившимися в пустоту, золотистые волосы перепачканными грязью, их маленькие тельца скрюченными и застывшими. Этот ужасающий образ терзал его. Стоило ему лишь завернуть за тот угол — он был уверен, что увидит именно это. Его сердце, казалось, готово было разбиться на тысячу кусков. Ах, какие же они были добрые дети! Всё это была его вина. Он не мог заставить себя взглянуть в лицо Зигвальду, или герцогине. Ничто не могло искупить его вины. Сейчас он пребывал в аду. Израненная душа была невыносима для эльфа больше любой другой пытки. Именно в таких муках он блуждал, как вдруг... Его ноги внезапно замерли. Розовая лента застряла в грязи. Глаза Лоренделя расширились. «Близняшки проходили здесь!» Он поспешно огляделся. Это не могло быть в том направлении, откуда он только что пришёл, потому что он обшарил там каждый дюйм земли. Они должны были быть прямо впереди. Он помчался сквозь хлещущий дождь и увидел деревянный забор, окутанный облачным туманом. За забором стоял маленький дом. Лорендель заколебался. Это был тот самый дом, который он решительно огибал всякий раз, проходя мимо, потому что один взгляд на него уже казался преступлением. Но сейчас было не время думать об этом. Он бросился вперёд и распахнул дверь. — Нет, если мы слишком много съедим, то не сможем вернуться в наш мир. Мы навсегда останемся в мире фей. — Но это так вкусно! Что же делать? Он услышал оживлённые голоса, а также треск огня. Сытный, насыщенный аромат наполнял воздух. Анна-София и Изабелла сидели на полу, дули на деревянные ложки и с воодушевлением хлебали густой сливочный суп. А позади них хозяйка дома вытирала волосы детей полотенцем. Это была... сцена, какой он и представить себе не мог. Как только напряжение схлынуло, Лорендель ослабел, и голова у него пошла кругом. В следующий миг он осел на пол прямо на месте. — Хм-м...? — Хейзел застыла с полотенцем на волосах девочек, глядя на незваного гостя, который ворвался без предупреждения. Это был высший эльф с ослепительными бело-золотыми волосами, которые, казалось, освещали тусклую комнату. Выглядел он так, будто наступил конец света, а при виде близняшек безвольно сполз на пол. Она подозрительно оглядела его с головы до ног... — Сэр Лорендель! — вскричали девочки в восторге. «Так они его знают?» «Ага. Значит, это он потерял детей.» Хейзел наконец поняла. Теперь ей было ясно, почему этот высший эльф выглядел так, будто только что вернулся из ада. «Не волнуйтесь, всё будет хорошо.» Она как раз собиралась сказать это, когда близняшки опередили её. — Эта фея нашла нас и привела сюда! — Она дала нам фейское лекарство, высушила нашу одежду и сделала самый лучший в мире сливочный суп! — похвастались они. Разумеется, о встрече с феей полагалось молчать, но высшие эльфы были родичами фей, так что девочки решили — ему рассказать можно. Вот почему они с гордостью поделились случившимся. — Понимаю... — проговорил Лорендель, наконец оглядывая дом как следует. Огонь шёл не из камина, а из печи. Комната пришла в беспорядок после того, как Хейзел вытащила все свои одеяла, зимнюю одежду и всё, что только могла найти. Камни, покрытые сажей, были разбросаны по полу. Она позаботилась о девочках быстро и умело. Лорендель должен был отдать ей должное, но его смущало одно. Этого одного не могло быть достаточно, чтобы исцелить их. Затем его взгляд упал на обеденный стол, где он увидел следы какого-то измельчённого листа рядом с банкой мёда. «Неужели домашнее снадобье?» Лорендель уставился на хозяйку дома. Та на мгновение озадачилась речам близняшек, но быстро оправилась, будто времени терять было нельзя, и снова принялась вытирать девочкам волосы полотенцем. Язык её тела говорил: даже если мир рухнет, у неё всё равно есть своя работа. Она была совершенно непохожа на тот образ, что он нарисовал себе, наслушавшись слухов. Её одежда всё ещё была влажной от дождя. Верхняя часть волос высохла, но нижние пряди всё ещё были мокрыми и казались почти чёрными. Похоже, она обожглась, вынимая камни из огня, — на внутренней стороне руки краснел вспухший след. Лорендель растерялся. — Эм, э-э... — Вон там, — произнесла она, указывая подбородком на соломенную шляпу у печи. — Я бы её перед собой поставила, но у меня руки заняты. Можете обратиться к ней. Лорендель не знал, что сказать. Он знал, что люди придумывали всевозможные уловки, чтобы общаться с женщиной, на которую Его Величество наложил приказ о запрете. И сам же сурово критиковал это. Каким же невеждой он был всё это время... Когда осознание настигло его, лицо загорелось от стыда. Все её игнорировали. Он сам её осуждал. И всё же эта женщина только что спасла его от большой беды. Подумать только, каким разбитым был бы его дорогой друг — он никогда не сможет отплатить за эту доброту. Лорендель не мог поднять головы. К счастью, этот неловкий миг не продлился долго. Бах! Дверь, которую захлопнул ветер, снова распахнулась, когда внутрь кто-то шумно вбежал. — Соломенная шляпа! Ты в порядке? Это были Луиза и Кайенн. Они затормозили, уставившись в недоумении на сцену внутри дома. — Анна-София! Изабелла! Что вы здесь делаете? — О, сегодня, должно быть, был день пикника! Боже мой! Постойте, тогда... Челюсти Луизы и Кайенна отвисли от ужаса. Они как раз наставляли своих рыцарей в тренировочном зале, когда услышали о внезапном грозовом ливне. Ливне, который был сосредоточен лишь на Большом Саду. Это было слишком подозрительно, так что они вышли взглянуть. И как только поняли, что происходило, то ощутили большую ответственность за властные действия своего друга и поспешили к дому. И надо же было наткнуться на такое зрелище! Оба капитана быстро сообразили, что случилось. Должно быть, Лорендель помогал Зигвальду присматривать за детьми, когда что-то пошло не так... Они обменялись взглядами. Искандар, Зигвальд, Лорендель — когда они осознали, какой ужасной трагедии эти трое мужчин едва избежали чудом, их передёрнуло. — Ты и впрямь ходил по краю обрыва! — Хорошо, что этот дом оказался здесь... Когда близняшки заметили, что Луиза и Кайенн обсуждают их приключение, они взволнованно заёрзали. Напомнив себе, что кат-ши — тоже разновидность фей, они потянули Кайенна за руку и подвели к Хейзел. — Поздоровайся с феей! — О, эм... — Кайенн опешил. — Она не фея, дети. Давайте больше об этом не будем. Никому не разрешено видеть хозяйку этого дома или говорить о ней. — Почему? — Это приказ Его Величества. — Но почему? — Ну... Он думал, что она плохой человек, который хочет погубить империю. Близняшки уставились друг на друга в полнейшем недоумении. Затем они понизили голоса и прошептали: — Но это же неправда! — Совсем неправда... Луиза прочистила горло. — Вот именно. Даже дети вроде вас это понимают, а взрослые всё не усвоят, — сказала она, бросив на Лоренделя обвиняющий взгляд. Хейзел, наблюдавшая за ними, пока вытирала девочкам волосы, невольно проследила за её взглядом. Лорендель снова растерялся. — Нет, просто... — Не нарушай закон. Разговаривай с соломенной шляпой, — сухо произнёс Кайенн. И вновь Лорендель не знал, что сказать. Досада быстро распространилась по лицу высшего эльфа. — Это слишком жёстко, — произнёс он. — То же самое мы тебе и твердили! — сказала Луиза. — У неё есть полное право находиться здесь. — Вот именно! «Наконец-то до тебя дошло», — говорили её глаза. — Но, как ни удивительно, это ещё не всё. Хочешь знать, что ещё хуже? Она прошептала ему на ухо, с чего вообще начался весь этот инцидент. Лицо Лоренделя помрачнело. Он взглянул на близняшек, затем на Хейзел... Затем в ярости выбежал из дома. «Лорендель в гневе!» Луиза и Кайенн обменялись взглядами. Не в силах скрыть волнения, Луиза быстро проговорила: — Соломенная шляпа, можешь передать своей хозяйке, что мы вообще-то пришли помочь? Мы думали, твоя хозяйка, возможно, занимается фермерством под дождём. — О... — Хейзел выглянула в окно. Сердце её скрутило при мысли о разорённом саде. Но она уже всё для себя решила в тот миг, когда услышала крики детей и отбросила доски. — Мои ростки погибли, но я ничего не могу поделать, — грустно сказала она. — Так устроена природа. — Да, но можешь ли ты передать хозяйке, что, к сожалению, это не природа? — Хм? — Хейзел озадаченно на них посмотрела. «О чём говорит вампирша? Как дождь может не быть природным явлением?» «Это было просто глупо.» ---------- Том 1 Глава 23 Хейзел смотрела, как Кайенн внезапно заговорил про воздух. — Какой шок. Поверить не могу, что Его Величество назначил воздух над Большим Садом зоной эксперимента по искусственному дождю. Надо же, как совпало — прямо над дворцовым салоном, который у него как бельмо на глазу! — А? — проговорила Хейзел ошеломлённо, потеряв дар речи. — Вот почему мы все в гневе, — добавила Луиза. — Раз Лорендель ушёл, нам тоже пора. Соломенная шляпа, передай своей хозяйке присмотреть за детьми ещё чуть-чуть! Оставив Хейзел в гробовой тишине, Луиза и Кайенн поспешили прочь из дома. Они бежали во весь опор и как раз нагнали Зигвальда у входа во дворец. Зигвальд работал на месте пожара, когда внезапно почувствовал странную волну тревоги. Как только пламя более-менее взяли под контроль, он оставил остальную зачистку солдатам и помчался обратно во дворец. Увидев выражения лиц двух друзей, он похолодел. «Должно быть, что-то случилось на весеннем пикнике.» — Кто пострадал? — спросил он. — Дети? Или Лорендель? — Ну, все в безопасности, — заверили его Кайенн и Луиза. Благодарные, что их друг, сыгравший сегодня важную роль, освободив дворец, вернулся как раз вовремя, они увлекли Зигвальда за собой и спешно двинулись внутрь. *** На пятом этаже исследовательской лаборатории в императорской библиотеке Искандар наблюдал за грозой в телескоп. Рядом с ним мудрец Раставан объяснял: — Используя хорошо обученную виверну в качестве дистанционного контроллера, мы можем распылять большое количество облачных семян, разработанных в Башне Знания, — частицы, которые, слипаясь вместе, создают дождь. Важно проанализировать тип облаков, находящихся в данный момент в небе, а затем распылить правильные облачные семена. — Облачные семена, говорите... — пробормотал Искандар, вглядываясь в телескоп. В этот миг дверь в исследовательскую лабораторию внезапно распахнулась, и вбежал Лорендель, промокший до нитки. — Ты едва не убил двух сестёр своего друга! — выкрикнул он. Он не делал попыток сдержаться, несмотря на присутствие других правительственных министров в комнате, и был так взволнован, что невольно перешёл на своё древнее наречие. Вот почему Искандар не понял его в первый раз. — Я едва... что? — спросил он. — Анна-София и Изабелла попали под этот дождь! — Что? — в ужасе произнёс Искандар. Он немедленно вырубил дистанционный контроллер, чтобы остановить дождь. Его зловещее предчувствие в конце концов стало реальностью. Он вскочил на ноги, чувствуя мрак и безнадёжность. — Где они сейчас? — К счастью, кое-то нашёл их под дождём и сразу же оказал помощь, так что они в безопасности. — О-о-о... — Искандар успокоил своё испуганное сердце. Он, разумеется, знал о ежегодном весеннем пикнике дома Саксеншпигелей. Но он не знал, что Зигвальд сегодня взял отпуск. Этот тихий парень просто отправился в Базель, не сказав ему. Так что, похоже, Лорендель присматривал за детьми вместо него, но если бы что-то случилось... Искандар чувствовал себя так, будто только что вырвался из-под лезвия гильотины. — Кто спас детей? — спросил он. — Как мне отблагодарить... — Именно об этом я и хотел с тобой поговорить! — вскричал Лорендель. — Ты спрашиваешь меня — кто, но я не могу произнести её имя. Я даже не могу её поблагодарить. Хотя она выбежала под дождь, чтобы найти детей, и сделала всё возможное, чтобы спасти их, мы должны вести себя так, будто её вообще не существует. И всё из-за твоего приказа! Его слова обрушились как гром на уши Искандара. — Властью Белого Леса, личного национального совещательного комитета Вашего Величества, я почтительно прошу вашего пересмотра! Члены комитета единогласно согласны, что ваши самоуправные меры проистекают из серьёзного недопонимания в отношении хозяйки дворцового салона! Затем Лорендель опустился на колени и положил свой меч перед собой на пол. — Посему я прошу вас отменить приказ о языковом запрете, изданный второго мая, который наносит тяжкий урон достоинству Братанской империи и имперских рыцарей! Мудрец и министры, наблюдавшие с широко раскрытыми глазами, поспешно покинули комнату, чтобы оставить их наедине. Это была особая привилегия, даваемая только членам Белого Леса, — Ультиматум Советника. Традиция требовала довольно драматичного действия, и часто говорили, что возложить меч перед императором означало: «Увольте меня, если посмеете». Но это было не так. Это был призыв к императору использовать этот меч и убить советника, если он не желает слушать, — вопрос буквально жизни и смерти. Искандар был сильно удивлён. Разумеется, он хорошо знал характер эльфа. Однажды, когда дикие варвары из Византийского клана нарушили границы и проигрывали имперской армии, вожак клана приказал сжечь все их собственные деревни и убить всех детей, чтобы воины могли сражаться до смерти. Ведь сдаться было слишком легко, если у тебя была семья, которую нужно защищать. Искандар и четверо капитанов Священной Гвардии были в ярости, как никогда прежде. И когда они преследовали клан и вступили в бой снова, вожак взвыл: — Избегайте эльфа! Идите к вампиру и молите о пощаде, но только не к эльфу! Такова была натура Лоренделя. Мягкий и нежный большую часть времени, но безжалостный, когда дело касалось того, что он считал правильным. Так что если он рисковал жизнью, чтобы сказать всё это... Это был верный поступок. Искандар чувствовал оцепенение. Не успел он опомниться, как Луиза, Зигвальд и Кайенн тоже ворвались в комнату. Император уставился на своих друзей с выражением ужаса на лице. «Самоуправные меры, проистекающие из серьёзного недопонимания... Так она не спекулянтка?» Это выходило за пределы его самого смелого воображения. Если её целью не было упрямство ради выгоды, то почему она так упорно отказывалась продавать свою землю, заходя так далеко, что даже разгневала самого императора? «Неужели она и впрямь просто хотела собственную ферму?» Серьёзно? Цвет лица Искандара менялся с каждой секундой. — Ц-ц, ц-ц, — поцокала языком Луиза, наблюдая за ним скрестив руки. Она знала своего друга почти двадцать лет и ясно видела, что творилось у него в голове. Стереотипы разрушались, точно так же, как это случилось с остальными. Искандар наконец, казалось, начал понимать. Ему потребовалось гораздо больше времени, потому что он был облачён в толстую броню абсолютного недоверия... Но, как бы то ни было, он к этому пришёл. И, к безмерному облегчению всех, им удалось избежать большой катастрофы. Любимые сёстры Зигвальда, Анна-София и Изабелла, были на самом деле куда счастливее теперь, думая, что встретили настоящую фею благодаря дождю. И это было ещё не всё — возможно, то был эффект травяного снадобья, которым Хейзел их напоила, но они казались более энергичными, чем обычно. Всё это благодаря той ферме. Луиза, Зигвальд и Кайенн обменялись взглядами. — Дворцу нужно меняться. Не присоединитесь ли вы к моему делу? Луиза уже поделилась с ними тайным посланием графа Альберта. Она должна была признать, что министр обладал несомненным даром предвидения. Её друг Искандар был самым могущественным человеком в империи, как по авторитету, так и по военной силе. Но ему не хватало кое-чего очень важного. Никто ещё не знал, чего именно... Но тот свежий воздух, что дул с фермы, непременно пошёл бы на пользу. И, раз уж он всё равно раскаивался, как было бы чудесно, если бы он ещё и официально признал ту маленькую ферму? Чтобы все могли свободно входить и выходить по желанию, не боясь прогневать императора? Трое капитанов с нетерпением смотрели на друга. Затем Лорендель мрачно произнёс: — Даже если ты император и Великий Рыцарь, опасно вмешиваться в природу. Один взмах крыла бабочки может вызвать великую бурю — ты можешь ненароком создать трагедию, какой не ожидал. — Вот именно, — быстро добавила Луиза. — Принимать решения в одиночку и нестись на мили впереди всех, может, и похвально на поле боя, но не внутри дворца. Для чего ещё тебе национальный совещательный комитет? Не хочешь же ты, чтобы наше жалованье пропадало впустую? — вставил свои две монеты Зигвальд.— В любом случае, я рад, что я не император. Я благодарен, что у меня нет абсолютной власти натворить больших бед, — согласился Кайенн. — Я тоже рад, что я не император. Даже если я совершаю ошибки, я могу просто опозориться и забыть об этом — мои промахи не вошли бы в историю и не появлялись бы в экзаменационных вопросах для грядущих поколений. От суровой правды друзей Искандар потерял дар речи. — Хватит. Ты кончишь точно так же, как он, если будешь продолжать, — сказал Зигвальд, хотя трудно было сказать, действительно ли он останавливал друзей или просто подначивал. Затем он повернулся к Искандару. — Но у власти есть и хорошие стороны. У тебя есть право исправлять ошибки. — Разумеется, я возьму на себя ответственность, — чуть не выпалил Искандар, но осёкся. Рядом с Зигвальдом Луиза смотрела на него со слишком большим энтузиазмом. Он видел, как в её мерцающих фиолетовых глазах плавали слова вроде «вечное сожительство» и «счастливое будущее с фермой». В этот миг Искандар пришёл в себя, и негодующая ярость вскипела откуда-то из глубины души. — Нет, — наконец произнёс он. — Что? — Я признаю: вы все правы. Я был ослеплён предубеждением и принял поспешное решение, которое оказалось ошибкой. Но это всё, что я признаю. Затем Искандар крепко сжал губы, решительно глядя на капитанов. Но, разумеется, они ожидали слишком многого. — Да, да, Ис, мы понимаем твою позицию, — сказал Кайенн. — Мы можем идти своими путями, не навязывая ничего друг другу. — Хорошо. — Постой! Я не говорил тебе на самом деле уходить, — окликнул Кайенн, когда Искандар повернулся уходить. — У нас ещё есть кое-что важное для обсуждения. Я думал, ты собираешься исправить свою ошибку. — Ах, точно. Что вы хотите от меня? — спросил Искандар. Кайенн сверкнул улыбкой. — Как сказал Лорендель, тебе стоит начать с отмены дурацкого приказа о запрете. Я не могу больше смотреть, как капитан Гвардии Священного Пламени серьёзно разговаривает с соломенной шляпой! И не забывай, что ты нанёс ущерб частной собственности. Владелица земли должна получить справедливую компенсацию. У меня было кое-что на уме... Искандар слушал в отчаянии. Ничего другого ему не оставалось. Мгновение спустя люди, прогуливавшиеся по дворцовым угодьям, увидели, как четверо капитанов Священной Гвардии гордо промаршировали мимо, их плащи целенаправленно развевались. Они направлялись в Большой Сад. *** — Вот здесь! — И здесь тоже! Хейзел смотрела, как близняшки копались во влажной почве её сада. Она удивилась, узнав, что они — сёстры сэра Зигвальда, и не могла поверить, что эти хрупкие девочки были медведицами. Стало немного понятнее, когда они, принюхиваясь, сновали по саду, находя её ростки с поразительной скоростью и точностью. В конце концов, обоняние у медведей было в десять раз острее собачьего. — Вот, пожалуйста. Близняшки протянули найденные ростки обеими руками, словно то были дары богу фермерства. Хейзел снова и снова говорила им не разговаривать с ней, но они не слушались. Так что она просто сдалась, сказав себе, что таких маленьких детей в любом случае не накажут. Она всё ещё кипела от ярости при мысли об императоре. Хотя она старалась изо всех сил, ей удалось спасти лишь около двух третей ростков. Это так злило её, что лицо горело. Хейзел испытывала на своём веку всякие неприятности, но никогда ещё не ненавидела кого-то так страстно. Причина была проста: это было пустой тратой времени. Какой бы ущерб ни был нанесён или какие обидные слова ни были сказаны, слёзы из-за этого ничего бы не изменили. Гораздо лучше было просто забыть обо всём и лишний раз понюхать свои травы. Но всё, что касалось фермерства, было исключением. — Эти высокородные аристократы, честное слово...! — Хейзел остановилась, едва не высказавшись крепким словцом, когда поняла, что перед ней дети. К тому же, эти девочки и сами были «высокородными аристократками», с несколькими территориями, уже записанными на их имена. Она решила промолчать и просто заняться почвой. Сделав несколько взмахов лопатой и выпрямив спину, она увидела группу людей за забором, быстро шагавших к её дому через пышные зелёные сады. Это были Лорендель, Луиза, Зигвальд и Кайенн, а за ними следовало множество других людей. Хейзел встревожилась. «Что происходит?» ---------- Том 1 Глава 24 Пока Хейзел смотрела в остолбенелом молчании, Лорендель первым прошагал на ферму и встал прямо перед ней. — Мисс Мейфилд! — воскликнул он. «Боже правый, он же откровенно нарушает закон!» — в ужасе подумала Хейзел: — Мисс Мейфилд здесь нет! Ничуть не обеспокоившись, высший эльф возвысил голос ещё громче и прогремел: — Мисс Мейфилд, благодарю вас за то, что спасли меня от такого огромного кризиса! Эльфы Братании будут считать вас драгоценным другом во веки вечные. Его слова разнеслись по всему Большому Саду, громкие и ясные. Остальные трое капитанов выступили вперёд и заговорили так же громко. — Мисс Мейфилд, благодарю вас за то, что накормили моих голодных солдат и дали мне попробовать лучший яблочный тарт в целом мире! От имени Благородного Круга я, Луиза Гальярдо, клянусь стать вашим другом! — Дом Рунебард и все кат-ши Девяти Холмов были бы в восторге услышать мою историю. Я не могу рассказать её здесь, но... Вы наша героиня! Дайте мне знать, если вам когда-нибудь понадобится помощь магии. — Я никогда не забуду, как вы спасли Анна-Софию и Изабеллу, двух наследниц дома Саксеншпигель. Вся семья в вечном долгу перед вами. Затем все они почтительно салютовали ей. Хейзел была слишком ошеломлена, чтобы найти слова. — Ч-что вы делаете? Приказ о запрете... — Он отменён. Кто-то внезапно появился позади капитанов — это был граф Альберт, министр внутренних дел дворца, с серебристыми волосами, гладко зачёсанными назад. Хейзел недоверчиво спросила: — Приказ о запрете отменён? — Да, говорю же вам! Теперь вы можете свободно с нами разговаривать. Не успела Хейзел оправиться от потрясения, как министр ухмыльнулся и протянул ей лист бумаги. — Что это? — спросила Хейзел. — Документ на землю. — Документ на землю? — Его Величество признал, что совершил серьёзную ошибку, назначив экспериментальной зоной для искусственного дождя вашу ферму. Чтобы искупить свою ошибку и компенсировать ущерб, нанесённый вашему салону, он даровал вам один участок императорской земли, простирающийся спереди и сзади вашей фермы — то есть салона. — А? — Хейзел озадаченно уставилась на министра. Она вовсе не ожидала награды. Император никогда бы не придумал такое сам... Тут она поняла, что эти люди, должно быть, надавили на него. Хейзел была тронута. Её ферма стала больше, и теперь она могла сажать больше культур. И, может быть... только может быть... Она даже могла бы сделать курятник! Сердце забилось быстрее при этой мысли. Однако... Хейзел с большим трудом сдержала возбуждение. Сохраняя спокойное лицо, она торжественно ответила: — Я не могу принять это. Этот человек — убийца ростков. — О, не волнуйтесь! — сказал министр с улыбкой. — Никто не ждёт, что вы простите Его Величество. Прощение и компенсация — две совершенно разные вещи. Это компенсация, которую вы по праву заслуживаете, мисс Мейфилд. — Затем он подмигнул. — Он должен заплатить за то, что погубил ваши посевы. Он был прав. Воистину прав. Нельзя же было просто испортить ей сад и на том закончить. С чего бы ей отказываться? Ради чьей выгоды? — Тогда я с благодарностью принимаю! — воскликнула Хейзел. Её лицо снова раскраснелось, но на этот раз по иной причине. — Спасибо! Я так счастлива! — Тогда, может, нам передвинуть для вас деревья? Мы справимся со всем. Только скажите, что делать, — проговорил молчаливый медведь, пока Луиза смотрела со стороны. Незаконный приказ о запрете был отменён, а ферма теперь была вдвое больше прежнего. Такой результат был более чем удовлетворительным. Однако дворец был не самым лёгким местом для навигации. Теперь, когда соломенная шляпа официально стала членом общества, ей потребовалась бы вся возможная поддержка. Надеясь высказаться абсолютно ясно, Луиза вмешалась: — Мисс Мейфилд может управиться сама с собственной фермой. — Но должен же быть какой-то способ отплатить... — Я знаю, как это сделать. Мисс Мейфилд, не угостите ли вы нас хорошим обедом? «Что за чушь! — в тревоге подумал Зигвальд. — Это они должны угощать её, а не наоборот!» Он был уверен, что бедная вампирша просто растерялась от событий дня. Но когда он открыл рот, чтобы поправить её... — Конечно! — Хейзел просияла в ответ. По правде говоря, приказ о запрете не сказывался на её работе на ферме. Но она была рада, что наконец-то может смотреть в глаза этим хорошим людям и беседовать сколько душе угодно. Была и ещё одна важная перемена, которую она приветствовала, — теперь она могла ходить за покупками. Она освободилась от тревоги из-за ничего не подозревающих селян, ходивших на краю обрыва из-за императорского указа. — Пожалуйста, приходите завтра на ужин! — гордо пригласила их Хейзел. Затем запнулась. — О, но... Вам нужно будет принести свои стулья... *** Мраморные арки были покрыты полностью распустившимися майскими розами. Императорский сад, точно разделённый на отдельные участки, издали походил на прекрасную картину. Здесь аристократы и чиновники Братанской империи совершали прогулки и элегантно обменивались приветствиями среди различных скульптур и геометрических топиариев, подстриженных имперскими ландшафтными дизайнерами. И именно здесь маршировали капитаны Священной Гвардии, каждый держа в руках по стулу. Луиза Гальярдо несла бархатный стул с плюшевыми подушками. Лорендель Бленхейм — антикварный стул с искусной резьбой в виде виноградной лозы. Зигвальд Саксеншпигель — маленький круглый табурет без спинки, чтобы занимать как можно меньше места. Это было облегчением, потому что, в отличие от этих трёх капитанов, которые выбрали хоть что-то, что могло сойти за обеденные стулья, Кайенн Рунебард нёс величественный трон, сделанный для королей фей, — белый слоник, валявшийся у него дома. — Это был единственный оставшийся стул! — оправдывался Кайенн. Но что за новшество это было. Банкет, куда нужно было приносить собственный стул! Четверо капитанов в приподнятом настроении шагали по прогулочной аллее. И меж деревьев под лиловатым небом они увидели маленький домик за забором. Зелёные травы густо росли вдоль одной стороны дома, а из окон лился яркий свет. Когда они пересекли сад, вдыхая свежий аромат вечерней земли, их встретила дверная табличка с чёткими буквами: «Ферма(Салон) Маронье». — Мы пришли, мисс Мейфилд! — позвала Луиза. — Заходите! — сказала Хейзел, немедленно открыв дверь. Её гости расселись вокруг стола на разношёрстных стульях. Они бросали любопытные взгляды на её известковые стены и дровяную печь и в нетерпении смотрели на Хейзел. Они ждали этого момента весь день. Всё было подготовлено до совершенства. Теперь, когда у неё была собственная ферма, Хейзел подумывала опустошить свои с трудом накопленные сбережения и раскошелиться на все ингредиенты, каких душа пожелает. Но это длилось лишь краткий миг. Придя в себя, Хейзел расспросила дорогу и нашла рынок, куда хаживали столичные простолюдины, и купила ровно столько свежих продуктов на ужин, сколько нужно. И первым блюдом этого пира, который она так кропотливо готовила, был... Хлоп! Хейзел поставила деревянную разделочную доску на обеденный стол, а на ней — большую буханку хлеба с домашним сыром. Лорендель опешил, заметив следы белой муки на хлебе. — Вы, должно быть, очень спешили. Он попытался смахнуть её, но Хейзел остановила его. — Так и надо есть. Это деревенский хлеб. — О, деревенский... Притворяясь, что знает, что это такое, Кайенн вонзил вилку в хлеб... Но она не вошла. «Ничего страшного. Я воин, я бывал в сражениях. Кусок твёрдого как камень хлеба — пустяк.» Он храбро откусил кусок и в следующий миг изумился. Он увидел, что у его друзей были такие же потрясённые лица. Этот хлеб был вовсе не чёрствым. Твёрдый снаружи, но мягкий и пышный внутри. Несмотря на хрустящую корочку, он разрывался без усилий и имел чудесно текстурированный вкус, какого не найти ни в каком другом хлебе. Луиза в благоговении произнесла: — Я чувствую вкус зерна в каждом кусочке! Какую пшеницу вы использовали? — Я использовала цельнозерновую пшеницу, — пояснила Хейзел. — Так делается деревенский хлеб. Мука мелется из всех частей пшеничного зерна. Он хорошо идёт с домашним сыром. Следуя примеру Хейзел, все положили понемногу сыра на хлеб и попробовали. Сыр был не густым и сливочным, а упругим, с мягким вкусом. В сочетании с грубоватым и сытным хлебом они поняли, что просто не могут насытиться. Пока все увлечённо ели в молчании, Хейзел принесла ещё одну большую миску, заставив их расширить глаза. Следующим блюдом был яркий салат с разнообразными ингредиентами — свежий латук и овощи из садика у кухни, оливки и помидоры с рынка, тонко нарезанный красный лук, яйца всмятку и обжаренные бобы... Наполненный свежими сезонными продуктами, этот фермерский салат был усладой как для глаз, так и для рта. Все подцепили вилками понемногу всего и откусили по большому куску. — Как вкусно! — восхитилась Луиза. Заправкой было лишь оливковое масло с пряными травами и чуточкой соли, чтобы подчеркнуть свежесть овощей. Салат был чистой радостью для еды, и миска опустела в мгновение ока. — Ребята, смотрите! Я ем овощи! — похвасталась Луиза, указывая на себя. Это была поистине сытная и полезная трапеза. Все уже чувствовали приятную наполненность, как вдруг Хейзел принесла гигантскую жаровню. Четверо капитанов испугались. — Это сегодняшний ужин, — буднично произнесла Хейзел. Все озадаченно уставились на неё. «Тогда что же мы ели всё это время?» В недоумении они заглянули в кастрюлю перед ними. Сквозь манящий пар, поднимавшийся изнутри, они увидели похлёбку с крупными кусками еды. Это было рагу. Вскоре воздух наполнился аппетитным ароматом. ---------- Том 1 Глава 25 Лорендель уже наелся, но не подал виду, проявив вежливый интерес к блюду, поставленному перед ним. — Рагу выглядит чудесно, — сказал он. — Да, мне ужасно хотелось этого говяжьего рагу уже давно! — ответила Хейзел с довольным видом. Рагу не давало ей покоя несколько дней, приказывая приготовить его, и теперь она наконец с ним разделалась. И выглядело оно в точности таким аппетитным, как она представляла. — Понятно. В нашей обеденной зале тоже подают рагу, но, полагаю... — Лорендель бездумно съел ложку и был потрясён результатом. «На вкус совсем как...!» Его глаза округлились, когда он ткнул Зигвальда в бок. — Скорее пробуй! Зигвальд был озадачен. «С чего этот высший эльф поднимает такую суету из-за рагу?» Склонив голову набок, он взял деревянную ложку и наложил себе полную тарелку, прежде чем попробовать. Мягкая и нежная говядина выпустила соки и наполнила его рот. Грибы были ароматными и солоноватыми, а картофель всё ещё оставался пышным и не слишком размокшим, плавая в томатном соусе. Все вкусы были доведены до совершенства, каждый ингредиент прекрасно дополнял другой. Но не это делало его таким невероятным. Едва попробовав рагу, все четверо капитанов воскликнули: — Это то самое рагу! — То самое, из Кампо! Хейзел удивлённо посмотрела на них. — Рагу из Кампо? — Да, рагу, которое мы все ели в месте под названием Кампо, — пояснил Лорендель. — Мы патрулировали границы, когда заблудились в лесу и набрели на ферму. Мы были ужасно голодны, промокли под дождём и дрожали. Хотели попросить старушку приготовить нам что-нибудь поесть, но её говор был таким странным, что мы не могли понять друг друга. Кайенн попытался заглянуть в свою книгу, чтобы объясниться, но ничего не вышло. Кое-как мы сумели донести нашу просьбу языком жестов, и старушка сделала нам рагу... — И боже мой! Это было лучшее рагу, которое мы когда-либо пробовали! — возбуждённо перебил Кайенн. — Я и не знал, что рагу может быть таким вкусным! Мы все в него влюбились. Но знаете, что было потом? Мы вернулись домой и обошли все знаменитые рестораны в городе, но никто не готовил такого рагу. Сколько бы мы ни искали, найти не могли. И обнаружить это рагу здесь, из всех возможных мест! Поверить не могу! Вы случайно не из Кампо? — Нет, это рагу из Бельмонте, — ответила Хейзел. — Кампо и Бельмонте далеко друг от друга. Но, думаю, я знаю, почему эти два рагу похожи на вкус, хоть и из совершенно разных регионов. — Почему? — спросили все, глядя на неё с любопытством. Хейзел улыбнулась и сказала: — Секрет — в методе, которым готовят для больших семей. — И что это за метод? — Как вы знаете, рагу готовят в одной большой кастрюле, а затем разделяют по отдельным мискам. Но когда большие семьи разбирают свои порции, некоторым мискам может не хватить мяса. Поэтому, чтобы каждый получил одинаково вкусную порцию, каждый ингредиент приправляется отдельно. Это большая работа, но я уверена, что та старушка хотела, чтобы каждый из вас насладился рагу одинаково. — О-о... — Зигвальд погрузился в глубокую задумчивость. Он думал, что старушка боялась загадочных рыцарей, ворвавшихся на её ферму в глуши. Кроме потрясающего рагу, он помнил этот случай лишь как время, когда они доставили неудобство обычной селянке. Но теперь, узнав, что старушка готовила для них с такой любовью в конце концов, согрело его не меньше, чем это дымящееся рагу. Все остальные, очевидно, думали о том же, потому что по их лицам расплылись тёплые улыбки. Они выкладывали рагу поверх хлеба, как делала Хейзел, и макали хлеб прямо в похлёбку, и вскоре опустошили свои тарелки точь-в-точь как тогда, на той ферме. Теперь они были по-настоящему, по-настоящему сыты. Смогут ли они вообще дойти до дома? Капитаны тревожились, не придётся ли их увозить на телеге... Но в следующий миг Хейзел обернулась и принесла ещё один большой поднос, на этот раз полный миниатюрных клубничных тарталеток с щедрыми шапками крема сверху. Все воскликнули: — Я не могу! Не могу больше ни кусочка! Хейзел просияла. Это была сбывшаяся мечта — накормить людей до того, чтобы они взмолились о пощаде. Именно это она считала подлинным фермерским пиром. И он удался. Чувствуя безмерное удовлетворение, она взяла мини-клубничную тарталетку. Когда они увидели, как она ест её с таким наслаждением, остальные медленно потянулись за своими. Сочетание сладкой клубники и крема просто не могло подвести, и снова они не могли остановиться. Вскоре все уже разделяли приятную беседу вместе с этим вкуснейшим десертом. — Ну, честно говоря, не могу отрицать, как нас, кат-ши, изображают в книжках с картинками — бегающими как безумные, без одежды... — Он снова несёт чушь! Скорее прячьте всё деревянное! — У него уже вылезли когти! — Нет! Только не мой обеденный стол! Дом был полон смеха далеко за полночь. *** Тишина звенела в зале. Искандар сидел один за своим столом, глядя на многочисленные тарелки, поданные перед ним. Он некоторое время смотрел на еду, затем взял ломтик мясной нарезки и положил в рот. На вкус было горько, так что он сделал глоток вина. Оно тоже было горьким. Он отрезал кусочек жареной креветки из Паломареса, элегантно лежавшей на тарелке, и откусил. Тоже горько. В конце концов он опустил вилку со вздохом. В этот миг он услышал звук цокнувшего языка у входа. — Если вы ужинаете в одиночестве в такой прекрасный весенний день, Ваше Величество, пора бы задуматься о собственной жизни. Искандар поднял голову. В дверях стоял министр внутренних дел дворца. — Лисандер, — позвал он. — Да, Ваше Величество, — ответил министр, входя. — Я как раз проходил мимо, когда увидел, что вы ужинаете один. Как жаль. Ваша величайшая сила в том, что вы хотя бы слушаете друзей, но сегодня у вас даже нет друзей, чтобы поговорить с вами. — Это потому, что вы не знаете всех обстоятельств, — ответил император. — Мы хорошо поговорили и согласились уважать желания друг друга. Ничего не изменилось. Они просто ушли, потому что их пригласили в другое место. — Место гораздо более привлекательное, чем это, я полагаю? Я слышал весь этот смех по пути сюда. — Приятно знать, что они наслаждаются, — сухо ответил Искандар. Министр вздохнул и покачал головой. — Ваше Величество, ваша голова полна слишком многих мыслей о том, как всё должно быть. Не всё в этом мире обязано быть совершенным. Поэтому, пожалуйста, не держите на них зла. Большой Сад уже так прекрасен, как только можно, на мой взгляд. — Вы бы так не говорили, если бы просыпались от запаха навоза первым делом с утра. — Это лучше, чем запах крови, не так ли? — Министр посмотрел на императора с жалостью. — Вы, может, и герой на поле боя, Ваше Величество, но здесь, во дворце, вам ещё многому предстоит научиться. Искандар пожал плечами. — В любом случае, присаживайтесь. Прислали устриц и креветок из Паломареса. — О, мне пора идти, Ваше Величество. — Разве вы не пришли поужинать со мной? — Ну, я бы с радостью, — лукаво проговорил министр, — но я не могу сдержать любопытства и хочу узнать, какие блюда подают на первом пиру в новом салоне. Уж лучше понюхать пустые тарелки там, чем пробовать всю эту холодную и неаппетитную еду. К счастью, мне дарован свободный доступ в салон. — Но я думал, любой может входить в салоны и покидать их по желанию. — Конечно нет, Ваше Величество. Если является нежеланный гость, владелица салона имеет полное право призвать своих верных рыцарей и вышвырнуть его вон. Хотя, разумеется, ко мне это не относится. В отличие от кое-кого... — Министр бросил на императора ещё один жалостливый взгляд. — В любом случае, мне жаль видеть вас ужинающим в одиночестве, но я пришёл лишь затем, чтобы отдать вам это. Он поставил коробочку на обеденный стол. Искандар протянул руку и открыл её. Внутри было что-то маленькое. — Шоколад? — проговорил он. — На случай, если еда будет горькой на вкус, — сказал министр, поворачиваясь. — Даже правитель империи не всегда может выбирать себе соседей, Ваше Величество. Фокус в том, чтобы приспосабливаться друг к другу. Затем он ушёл, напевая себе под нос. Искандар внезапно потерял аппетит. Он позвал слуг убрать со стола, затем вернулся в опочивальню. Ис стоял и размышлял какое-то время, затем подошёл к окну и раздвинул шторы. Дом посреди сада был слишком хорошо виден, тёплый свет лился из окон. Искандар откусил от шоколада, что дал ему министр. Это был, несомненно, сладкий шоколад, тающий на языке, но даже он казался горьким. Таким горьким. Он вспомнил лукавое выражение лица министра. Он знал, конечно, что граф уже давно перешёл на другую сторону. Искандар выбросил обёртку от шоколада и вернулся к окну, глядя вниз на маленький, ярко освещённый дом. «Что это вообще за место? Что за сила в нём была, что меняла всякого, кто хоть раз ступал на его порог? Что там могло происходить? Кто именно был владелицей этого места?» Впервые его охватило любопытство. ---------- Вино рыцаря и значение камней Природа жива и полна сил в мае. Обычно фермы видят в это время много посетителей — кроты высовывают головы из земли, белки прокрадываются, чтобы украсть фрукты, жаворонки кружат в небе, распевая и щебеча. Иногда даже крупные олени заглядывают на задний двор. У фермы Маронье тоже были посетители. Хейзел как раз варила мыло из золы, когда услышала стук в дверь. — Кто там? — Она открыла дверь и увидела рыцаря, чьё лицо было скрыто шляпой. — Здравствуйте, — произнёс он. — Соломенная шляпа проживает здесь? — О, да. Но, эм, приказ о запрете уже отменён. Рыцарь опустил свою охотничью шляпу. — Прошу прощения, — вежливо сказал он, прежде чем уйти. «Разве ему нечего было сказать?» — подумала Хейзел, склонив голову в замешательстве. Он был точь-в-точь как барсук. Барсуки иногда приходили на ферму без видимой причины и уходили без предупреждения. Затем, когда Хейзел чинила засов на новой расширенной ограде, к ней пришёл ещё один посетитель. Это была дама средних лет в белой шляпе и фиолетовом платье, которая, по-видимому, занимала какую-то должность во дворце. Она стояла за забором и внюхивалась в воздух около фермы. — Это лаванда, — сказала Хейзел. Женщина коротко кивнула ей, а затем исчезла. «Хм, как бы я её назвала... Ах да, ну конечно. Она была как необычайно элегантный и придирчивый белый олень. Олени иногда приходили на фермы, чтобы просто оценивающе посмотреть на землю, прежде чем уйти.» Пчёлы из императорского розария прилетели и составили Хейзел компанию, пока она ухаживала за садом. Когда настало время обеда, пришёл капитан кат-ши с толстой книгой под мышкой. Хейзел радостно позвала: — Сэр Кайенн! Было бы славно, если бы вы пришли немного раньше. Я нашла изюм в сумке и испекла медовый хлеб к нему. Но он был таким вкусным, что я всё съела. По лицу Кайенна скользнуло сожаление, но он быстро покачал головой. — Я не могу всё время приходить есть вашу еду. Я уже плотно пообедал. — Он подошёл к сараю, вытащил свой королевский трон, затем поставил его у окна, чтобы сидеть на солнышке. — Вы знаете, что такое белый шум? Мне нравятся звуки этой фермы, видите ли. Они помогают мне сосредоточиться, — буднично произнёс Кайенн, открывая книгу. Но пока Хейзел тёрла свои деревянные миски рядом с ним, он заснул почти мгновенно. Хейзел продолжила уборку, не смущённая его дремотой, но, когда её карманные часы показали два, она начала слегка беспокоиться. — Разве вам не нужно вернуться во дворец? — осторожно спросила она. — О! — Кайенн вскочил и выбежал с фермы; его длинный пушистый жёлтый хвост качался за униформой. — У вас хвост видно! — указала Хейзел, на что он поспешно подоткнул его и убежал. «Он — фермерский кот!» — с радостью подумала Хейзел, глядя ему вслед. Если кошки приходили поиграть, это означало, что её ферма — безопасное и уютное место. На ферме Бельмонте к Мартинам приходило много кошек. «Мне нужно ещё несколько кошек», — решительно подумала Хейзел, сжимая кулаки, придумав себе новую цель. День прошёл мирно, и к тому времени, как она закончила работу, у неё появился ещё один посетитель — шумный, как певчая птица. Это была Луиза, которая решила пересечь Большой Сад по пути на обсуждение протокола предстоящего бала с главным камергером. Увидев, как Хейзел надевает на голову шляпку для прогулок, она спросила: — Куда вы идёте? — На рынок, — ответила Хейзел. — Тогда я тоже хочу! — сказала Луиза, немедленно отложив обсуждение протокола на потом. — Но мисс Мейфилд, у вас есть деньги? — У меня сто семьдесят три золотых. — О, этого должно быть более чем достаточно на день! — Мне потребовалось два года, чтобы накопить эту сумму. — А-ах... — Смутившись от огромной разницы в достатке, Луиза в панике убежала. Мгновение спустя Эмилио Моретти заметил капитана Гвардии Священного Пламени, со стыдом сидящую в Кресле Раздумий. — Неудивительно, что у меня нет друзей... — бормотала она себе под нос. После недолгого самоанализа она направилась обратно к ферме, но Хейзел уже не было. Она подождала Луизу, а затем в конце концов ушла сама, испугавшись, что рынок закроется. В деревне поход на рынок был целым событием, требовавшим долгого пути. Но здесь всё было иначе. Как и говорил её дедушка, у этой фермы было лучшее местоположение. Двадцать минут быстрой ходьбы от входа во дворец — и она достигла небольшого рынка. Хейзел купила то, что хотела, за два с половиной серебряных, затем положила покупку в корзину и поспешила домой, где её послушно ждала ферма. Хейзел распаковала свою рыночную добычу. Вид этих маленьких жёлтых созданий заставил её почувствовать себя на шаг ближе к мечте всей её жизни. Она продвигалась вперёд, шаг за шагом, и была довольна своими успехами. Но даже так странное беспокойство покалывало уголок её сердца. «Нельзя терять бдительность. Потому что... Потому что...» Хейзел неохотно взглянула на свой новый участок земли. *** Для императора Братании день официально начинался в восемь часов. Утром он давал аудиенции разным людям. Если дело было важным, это происходило за завтраком. Даже сегодня он завтракал с богатейшими купцами империи. Они обсуждали налоговую реформу, но на самом деле эти богачи хотели получить аристократический титул. Искандар подумывал вскоре пожаловать одному из них титул. Кандидатом, которого он имел в виду, был некто, кого зовут Гранвиль, сколотивший огромное состояние на алмазных копях и занимавшийся также благотворительностью. Император слышал положительные отзывы о доме, которым управлял этот человек, но как обстояло дело в действительности — другой вопрос. Он решил лично убедиться, прежде чем принимать решение. В конце концов, нельзя было раздавать аристократические титулы кому попало. После завтрака он приступил к официальной работе в своём кабинете, Зале Пегаса. Большая часть работы состояла в просмотре документов и издании указов. Сегодня его внимание привлёк один особый документ — тщательно составленный зашифрованный отчёт графа Кастиля, императорского шпиона, который в настоящее время был «сослан» в Вольфсден. Отчёты всегда заканчивались словами: «Что мне делать, Ваше Величество?» Искандар писал ответ шифром. Он должен был быть быстр в суждениях, но при этом учитывать все последствия каждого решения. Одно только слово могло привести к значительным переменам в империи. Не успел он опомниться, как часы пробили час и наступило время обеда. — Всё готово, Ваше Величество, — доложил министр обороны Милофф. Женщина лет пятидесяти с короткими прямыми волосами, Милофф была одной из немногих действительно компетентных высокопоставленных чиновников империи. Искандар пообедал с Милофф и несколькими другими бюрократами из Министерства обороны, а затем начал демонстрацию нового оружия, недавно разработанного. Это был новый вид стали под названием «эон» — слово, означавшее вечность. Искандар попытался разрубить пушечное ядро эоновым мечом, но случайно разрезал саму пушку. — А-а-аргх! Поднялся переполох. Министр Милофф пожала плечами, обращаясь к рыцарям. — Честно говоря, Его Величество — самое смертоносное оружие, какое только есть у этой империи. — Тогда почему Министерство обороны тратит такую часть бюджета на разработку нового оружия? — спросил рыцарь. — Потому что император не может быть везде одновременно. — Звучит хорошо. Надо использовать это как новый девиз. Демонстрация закончилась, и Искандар поспешил обратно во дворец, чтобы приступить к послеполуденной работе. Он немного отставал из-за демонстрации и ускорился, чтобы закончить ровно в шесть. Официальная работа императора Братании на этом заканчивалась. Разумеется, у него оставались неофициальные дела, вроде ужинов и тому подобного. Но до семи часов был целый час. Это было единственное время дня, принадлежавшее только ему. Однако это не означало, что он действительно освобождал расписание на этот час. Слуги императорского дворца каждый день клали в комнату Его Величества разнообразные новые книги. Императору было очень важно спокойно читать новые книги и пополнять знания. Никто не смел прерывать его в это время. Однако... Начиная с сегодняшнего дня Искандар решил искать знания другим способом. Он открыл коробку, которую стащил со склада мудрецов. Внутри был пузырёк-капельница с жидкостью и коробочка поменьше с порошком. Исследовательский материал №382. Это было зелье, способное менять цвет волос и глаз человека. Изначально продукт разработали для маскарадов, но, как и большинство других изобретений мудрецов, его забраковали. Не потому, что оно было неэффективно, — скорее, даже слишком эффективно. Весь смысл маскарадов был в том, чтобы узнавать друг друга, но делать вид, что не узнаёшь. Иными словами, всё было ради веселья. Но флирт с кем-то совершенно неузнаваемым мог быть слишком опасен и рискован. Семьи могли разрушиться, а общество — пошатнуться. — Как вы могли одобрить это, Ваше Величество? Вы же ничего не знаете о маскарадах, верно? Искандар до сих пор ясно помнил выражение отвращения, которое метнул в него министр внутренних дел дворца. Но тем не менее... Важно было то, что он наконец нашёл применение этому мусору. Искандар сперва открыл пузырёк-капельницу и выдавил по несколько капель в каждый глаз, отчего его тёмно-красные радужки стали угольно-чёрными. Затем он открыл маленькую коробочку и щедро рассыпал порошок над головой, окрасив свои золотистые волосы — цвет, присущий только императорской семье, — в чёрный. После этого он снял свой мундир со всеми роскошными медалями и наградами и достал старую форму имперских рыцарей, которую заранее тайно вынес из кладовой. Он строжайше запрещал кому-либо выдавать себя за другой социальный ранг, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как переодеться в старую, вышедшую из употребления форму. Когда он взглянул в зеркало после переодевания, то с трудом узнал себя. Он выглядел так, будто родился с чёрными волосами и чёрными глазами. Старая форма была настолько простой, что он мог сойти за члена практически любого рыцарского ордена. Никто бы никогда не подумал, что этот черноволосый рыцарь — император. Если только не заглянуть ему прямо в лицо и не заговорить. Искандар вышел наружу. Он без труда затерялся в толпе. Никто не бросал на него странных взглядов. Император небрежно вышел из дворца. Он направился в сад, в который не ступал с самого того фиаско. Деревья и травы были залиты красноватым закатным светом. Люди, гулявшие по Большому Саду, даже не замечали черноволосого рыцаря, проходившего мимо. Его тень была как тьма, его шаги — как ветер. Он добрался до места, не будучи замеченным ни единой душой. Он увидел новую расширенную ограду. И подумать только, он отдал ей ещё больше земли после всего этого! Во рту у Искандара появился горький привкус. Это было болезненное поражение, какого он ещё не знал. Он не знал своего врага — вот почему проиграл. Именно поэтому на этот раз у него был план. Он будет посвящать один час в день, начиная с сегодняшнего, тщательному наблюдению за этим новым врагом. Ровно в течение месяца. И, используя эти знания, он вычислит слабости противника и разработает идеальную стратегию. Вглядываясь в ферму, сидевшую под закатным солнцем, Искандар сделал первый шаг своего детального месячного плана. В этот момент... — Пи-и. Он услышал звук, слишком странный для шагов, и опустил взгляд. Это было что-то жёлтое... птенец какой-то птицы. И стоило ему увидеть Искандара, как он поспешно бросился вперёд. — Пи-пи-пи! Искандар в панике подхватил его. — Тихо! Он сжал его клюв пальцами. Как раз в этот миг... — Тиберий! За звуком имени последовали торопливые шаги, и он оказался лицом к лицу с хозяйкой прежде, чем успел хотя бы попытаться спрятаться. Его обширный долгосрочный план стал бесполезен меньше чем за секунду. Искандар замер на месте, его пальцы всё ещё сжимали клюв маленького создания. «Это она...» Наконец он впервые увидел свою неприятельницу, ту огромную помеху, чьё присутствие так терзало его, стоящую в закатном свете. Её тёмно-каштановые волосы были заплетены и убраны с лица; рукава закатаны, открывая руки, перепачканные землёй; а гвозди, торчавшие из карманов юбки, делали её похожей на... «Само воплощение фермерства?» Пока мысли Искандара путались и скручивались в его голове, зелёные глаза владелицы фермы расширились от удивления при виде неожиданного нарушителя. Она недоверчиво уставилась на Искандара, точнее, на два его пальца, зажимавшие клюв птицы. «Ой, ой.» Он поспешно отпустил птицу, но было уже слишком поздно. Он отчётливо услышал, как женщина в совершенном потрясении пробормотала: — Живодёр... ----------