Дурное Сердце (Новелла) RavensDagger Из-за нелепой случайности две молодые женщины погибают почти одновременно. Одна из них возносится — становится героиней, спасительницей и прислужницей Бога Героев. Но повествование не о ней. Оно о Валерии, чья душа сплелась с душой подруги, и её затянуло в чужой мир, где скитающийся призрак взяла под крыло Богиня Тьмы. Та, кому не положено было выжить, взрослеет и делается служанкой Темной Богини. Служанкой (уж точно не дочерью), которой суждено открыть новую эпоху ужаса и омерзения. Загвоздка в том, что из всего «злодейского» у неё выходит скверно — хотя старается она изо всех сил угодить своей приёмной матери, Темной Богине Люциане. ==================== Пролог Пролог *** Воспоминания потускнели, как каракули, нарисованные на влажном стекле кончиком пальца, растаяли, не успев даже закончиться. Тем не менее, она могла вспомнить некоторые части. Фрагменты, которые блестели и искрились. Летящие стёкла разбиваются, но не так громко, как раздаются внезапные крики удивления и боли. У нее болела рука. Девушка рядом с ней слишком сильно держала её. Смертельная хватка. Вдруг стало тесно. Она достаточно хорошо это помнила. В тот последний момент перед тем, как ее глаза, наконец, закрылись, и крики с яркими вспышками света исчезли. Тихо. Какая-то гудящая тишина. Вибрация, которую она чувствовала в своей душе. Ее рука все еще была напряжена, все еще сжимая что-то. Все еще держится за подругу. Что-то пришло из темноты, и она это услышала. Было сделано предложение. Переродиться, увидеть новый мир, отправиться в грандиозные приключения и стать избранной. Но это предложение было сделано не ей. Хватка на ее руке дернулась, потянулась. Она не хотела отпускать. А потом ее оторвали, но не раньше, чем протащили за собой, хотя бы немного. Она рухнула в темноту. Удар выбил весь воздух, который она сдерживала, из легких. Ее спина искривилась, шок заставил ее вздрогнуть. Затем она начала тонуть. Мрачные глубины царапали ее лицо, и она обнаружила, что у нее открылось второе дыхание, внезапный прилив энергии там, где несколько мгновений назад ее не было. Она боролась, пыталась плавать, пыталась двигать руками, которые казались вялыми, а ее ноги были слишком слабы. — Помогите! — позвала она. Ее голос звучал неправильно, слишком отчаянно, слишком молодо, слишком надломлено. Это не имело значения. Жидкость скользнула по ее распростертому телу и прилипла к ней. Она была мухой, запутавшейся в паутине. Ее последний вздох закончился тем, что черная жижа заползла ей в рот и в горло. Нет! Пожалуйста, не надо! Она умерла, и, умирая, как и все вещи в этом мире, она родилась заново по своему образу и подобию. *** Темная Богиня сидела на своем троне и коротала часы. Рядом с ней грудами лежали тексты, свитки и недавно переплетенные книги из Сантафарии, более ценные, чем любое золото, серебро или роскошные произведения искусства. Когда-то она окружила себя такой роскошью. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы обнаружить, что их красоте не хватало глубины, чтобы по-настоящему заинтересовать ее. Она хотела... развлечений. Возможно, это была единственная причина, по которой человечество все еще живо. Они дали то, чего не могла сделать ни одна армия монстров. Отвлечение от бесконечной депрессии бессмертия. Она насмехалась над книгой, которую держали перед ней когти первобытного зверя. Длинная многоножка, чье тело было подвешено к потолку ее тронного зала, а вены пылали красным от сдерживаемой силы. Ее пальцы дернулись. Монстр осторожно перевернул страницу. Еще одна история о доблестном герое, рожденном с хорошей судьбой и благословленном светлыми богами, чтобы он смог победить бесконечные орды, защитить слабое крестьянство и получить руку какой-то хорошенькой девушки. Легкомысленная и лишенная какого бы то ни было смысла. Герой действовал с такой решимостью и любовью к насилию, которые можно найти только у социопата. Это был мусор, который попал на печатную страницу, и если бы она не прочитала все остальное, она бы возненавидела его. Но история была затянута и полна неожиданных поворотов. Это было смутно приятно. Она изогнулась в своем кресле, длинная нога легла на подлокотник ее трона, как раз когда многоножка сместилась, двигаясь так, чтобы страницы ее книги оставались в пределах ее поля зрения. Еще один жест, еще один переворот страницы, вскоре еще одна насмешка над особенно плохим текстом. Ей снова стало скучно. Именно в тот самый момент, когда медленное осознание надвигающейся скуки настигло ее, она что-то почувствовала. Темная Богиня развернулась, одним движением коснувшись земли обеими ногами. Ее глаза обострились, и по всему тронному залу, из-за колонн и в скрытых нишах, существа, которые большинство сочло бы страшными ужасами, оживились, обратив внимание на своего хозяина. Она встала, и по всей её крепости большие и маленькие существа столпились и задрожали, когда ее взгляд переместился на них. — Ого, ого, — пробормотала она. По спине кошмаров поползли мурашки. Темная Богиня начала идти по своему замку. Ни слишком быстро, ни слишком медленно. Она прибудет, когда пожелает, и ни минутой раньше. Ее путь вел её все ниже и ниже, в недра её крепости, где воздух был тяжелым от затхлой влажности. Монстры стекались за ней, бросая свет впереди неё, чтобы осветить ей путь, в то время как другие мчались вперед и следили за тем, чтобы ее не побеспокоили. Наконец она добралась до самой нижней части своего замка. Далеко под землей, где стены были немногим больше голого камня, а воздух провонял серой, гнилью и еще хуже. Огромная пещера под замком была столь же глубокой, сколь и темной. В её центре находился бассейн. Черная жидкость. Густая и вязкая, как смола. Никакие волны не плескались о берег, никакие пузыри не вырывались на поверхность. Время от времени из глубин выбирались существа, крошечные уродливые чудовища с бледной кожей, покрытой черной жидкостью, с тонкими венами темно-синего цвета. Древние существа с ногами, похожими на ходули, бродили по яме и с острыми когтями вылавливали этих новорожденных из места их рождения и подносили их поближе. Некоторых выпроводят из замка. Другие будут поглощены. В жизненном цикле чудовищного не было места для жалости или доброты. Внимание божества переместилось к центру ямы. Что-то было там. Комок в смоле, жизненная энергия там, где ее быть не должно. Не злоумышленник. Ей было... любопытно. — Принеси мне эту штуку, — приказала она. Некоторые из ее монстров прыгнули вперед, зарываясь в смолу. Мех слипся, самые мелкие и глупые из ее слуг утонули и тем самым исключили свою некомпетентность из ее внимания. Наконец образовалась цепочка, и несколько существ с более длинными конечностями полезли в смолу и вытащили... что-то. Они принесли это к берегу и по жесту своей богини-королевы бросили к ее ногам. Она опустилась на колени, длинная мантия полуночного атласа сплелась вокруг нее, когда она склонилась над объектом своего любопытства. Девушка. Ребенок с человеческими пропорциями, но без человечности. Душа была неправильна, кожа девушки была белой, не бледно-бежевой, как у человека с севера, а белой, как холодный мрамор, с тонкими прожилками сияющего синего цвета. Она протянула руку и перевернула ребенка, украсив его своим прикосновением. Её собственная рука задержалась на ней. Такая же бледная, но с темно-фиолетовыми прожилками. Она встала. — Возьмите это. Принесите в одну из гостевых комнат. Ее существа принялись за дело. В глубине родильного зала Темная Богиня наблюдала. После минутного молчаливого размышления она двинулась следом. Это может оказаться занимательным. ---------- Пролог, но в будущем Пролог, но в будущем *** Двенадцать лет спустя Герцог Араужо де Гимадора сожалел о многом, о многом в своей жизни. Он не был ужасным человеком. О, он не был безгрешным. Таких не бывает, он искал. Он дважды поднимался до ранга [Адепта] и один раз [Посвященного]. Трехклассный человек с дворянскими привилегиями. Мыслитель больше, чем боец, но он смог выстоять в ссоре, когда был на десять или двадцать лет моложе. Теперь... теперь он боялся, что ему придется еще раз проверить эту способность. У герцога Араужо было много времени, чтобы подумать о сожалениях, когда он взбегал по многочисленным ступеням одной из самых больших башен в своей крепости. Проходя мимо каждой бойницы в стене, он мельком видел мир за пределами. Гимадора, прекрасный город, разбогатевший благодаря золотым приискам, который казался ленивым в своем желании сохранить свое богатство. Торговля была хорошей, деньги текли быстро, а его стража была зоркой и получала достаточно много, чтобы свести коррупцию к минимуму. Хороший, богатый город. Он не сожалел о том, что стал герцогом Гимадоры. Следующее окно открывало ему вид на великолепную зеленую местность, горы Монтибус и реку Мануэль, названную в честь его деда, чье имя он унаследовал. Красивая. Он сожалел, что не провел больше времени, наблюдая за происходящим. Затем он пересек другое окно, из которого ему открывался вид на армию, расположившуюся лагерем на другом берегу реки. Серые и красные знамена, а не цвета Гимадоры или его драгоценного королевства Адрана. Герцог добрался до вершины лестницы и стал ждать, тяжело дыша, чтобы отдышаться. Возможно, он также сожалел о том, что не тренировался еще немного. У него было что-то вроде пуза. Он отпер дверь и открыл её. Прежде чем выйти на улицу, он подумал о своих многочисленных сожалениях. Это было уместно. Сожаление, отвращение к себе и своим прошлым действиям, топливо Темной магии. Он вышел на свет, моргая, чтобы привести глаза в порядок. Он был... один. Он почти рассмеялся. С ним на крыше никого, только прекрасный вид и немного ветра, щелканье знамен и яркое солнце наверху. Ветер стих, и он снова услышал хлопки. Значит, ты были не знамёна. Герцог осторожно поднял голову, и когда он поднял глаза, его сожаления усилились. Чудовище, спустившееся с небес, было массивным, черным зверем с белыми, как кость, пластинами, покрывающими части его тела. Оно налетело вниз, быстро, но не настолько быстро, чтобы он не смог его идентифицировать. [Фут - Проклятие Ползающих - Несущий Дитя Темного Бога] 『Бедствие Пылающих Небес』 Это был дракон. Герцог Араужо подумывал потерять сознание, но почему-то не успел упасть, как дракон с удивительной грацией приземлился на крышу. Он возвышался над герцогом, сверкая четырьмя красными глазами, его ленты, покрывавшие многочисленные шипы, развевались на ветру. — Хорошая работа, Фут! — сказал голос. Молодой, женственный. Ноги герцога дрожали. Когда он умолял единственного Бога, который готов был услышать о помощи. Но он мало на что рассчитывал. То, что она предупредила о прибытии глашатая, было уже больше, чем он ожидал. Теперь он подозревал, что это больше, чем он хотел. Дракон опустил голову, и герцог заметил наездницу, когда она слезла с шеи дракона. Она приземлилась на обе ноги, колени согнулись, потом еще немного согнулись, и она рухнула на задницу. Она ойкнула. Герцог не знал, что сказать. Должен ли он смеяться? Если он видел, как один из его рыцарей падает с коня, он весело смеялся. Женщина не была одним из его рыцарей. Его рыцари не ездили верхом на проклятых богами драконах. Молодая женщина вскочила на ноги, отряхнула задницу от пыли, затем поправила пару очень больших, очень толстых очков. На ней было что-то похожее на то, что носила няня герцога, когда он был ребенком. Простая блузка, длинная юбка с разрезом для верховой езды. На ней были вещи, которые он принял за простые драгоценности, но они двигались и при этом показывали, что это живые монстры. В каком-то смысле это гармонировало. При всем том, что она казалось человеком, женщина им не была. Бледная кожа, пронизанная венами. Желто-зеленые глаза в черной склере. — Привет! — сказала она, прежде чем подойти ближе. — Ты тот, кому, по словам мамы, нужна была помощь, верно? — Мама? — пробормотал он. Потом, конечно, осмотрел ее. [Валерия - Повелитель монстров - Дитя Темной Богини] Остальное герцог так и не увидел, его глаза были слишком заняты закатываясь в череп. — Ох, блин! — таковы были последние слова, которые он услышал перед тем, как погрузиться в беспамятство. ---------- Ужас Один - Полёт Ужас Один - Полёт *** Настоящее время Виверна машет крыльями, тяжелыми ударами царапая небо. Каждый заставляет её подняться, а затем немного опуститься. Позади неё, позади нас, еще полдюжины драконоподобных монстров парят в воздухе, вертя глазами и выискивая добычу и неприятности в равной мере. Я цепляюсь сзади за шею самой большой виверны, обхватив руками пару шипов. Мои пальцы онемели, кожаные перчатки, которые я ношу, не помогают бороться с холодным воздухом. По крайней мере, если они там примерзнут, у меня будет меньше шансов упасть. Мои ноги обхватывают плечи виверны, а грудь прижимается к обитому тканью седлу. На мне очки, чтобы защитить меня от ветра, и воздух развевает мой шарф позади меня, как знамя, объявляющее о моем присутствии. Не то, чтобы я могла видеть что-либо из этого. Оба моих глаза зажмурены, а колени трясутся от виверны, как будто я испытываю сильнейшее желание помочиться. Я не хочу ничего говорить, потому что это может отвлечь милую виверну, несущую меня, но я не могу не повторять одну и ту же мантру снова и снова. «Пожалуйста, не падай. Пожалуйста, не падай. Пожалуйста, не падай». У меня есть целая миссия, которую нужно выполнить, и упасть вниз — я выглядываю одним прищуренным глазом, гляжу вниз на землю, очень далёкую, затем снова зажмуриваю глаз — упасть так далеко было бы нехорошо. Совсем нехорошо. Цепляться за виверну в течение нескольких часов подряд — не мое представление о веселом времяпрепровождении. У меня были планы на эту поездку. Может быть, немного легкого чтения? Конечно, эти планы отошли на второй план в тот момент, когда мама дала мне защитные очки и издала тот тихий звук, который она издает, когда я собираюсь сделать что-то неприятное, а она смотрит. Кажется, я даже слышала, как она громко смеялась, когда виверн взлетел, и я начала кричать. Мама может быть такой. Наконец, спустя длительное время, виверны перемещаются, и я чувствую, как содержимое моего живота поднимается к горлу, когда мы начинаем опускаться. Я хватаюсь еще крепче, чтобы не оторваться от спины монстра, но они удивительно нежны, когда дело доходит до приземления, обе ноги выбрасываются вперед и немного бегут по земле, пока не замедляются со взмахами крыльев и останавливаются. — О, спасибо! — благодарю я перед высадкой. Высадка может быть немного лицемерной. Дело в том, что я спрыгиваю с бока виверны и замедляю свое падение, цепляясь за некоторые из многочисленных шипов монстра. — Спасибо, — говорю я. — А теперь дай мне немного времени, мне нужно забрать свои вещи. Виверна какое-то время смотрит на меня удивительно умными зелеными глазами, затем смещается и опускается еще ниже. Я дуюсь. Неужели нельзя было сделать это раньше? Мы приземлились на большой поляне, в открытом поле, сплошь усеянном камнями, большими кустами и колючими сорняками, торчащими между камнями... на самом деле всем. Зато есть много растительной жизни. Поле находится прямо на склоне небольшого холма, где ветер, дующий с пруда Арес, затрудняет оседание грязи. Большая часть земли здесь должна быть довольно неровной, по крайней мере, судя по старым картам, которые есть у мамы в библиотеке. Я делаю глубокий вдох свежего воздуха. Здесь он пахнет иначе. Не такой сернистый, как воздух дома. Технически мы находимся с подветренной стороны от вулканов дома, но достаточно далеко на юге, так что большая часть пепельного воздуха, вероятно, полностью не попадает в эту область. Красивое место, очень зеленое. Мне нравится этот цвет. Я хватаю свой рюкзак из седла через спину виверны и засовываю в него свои очки и шарф. Перчатки для верховой езды я оставляю. Затем я роюсь в рюкзаке и нахожу свои очки, большие круглые штуки с толстым стеклом, которые довольно много весят и хорошо сидят на кончике моего носа. Рюкзак соскальзывает, затем я беру плащ и понимаю, что не могу накинуть плащ поверх рюкзака. Я вздыхаю, снимаю рюкзак, надеваю плащ и накидываю на него рюкзак. Капюшон пока может оставаться опущенным. Моя кожа не может быть бледнее, чем она есть, поэтому, возможно, немного солнечного света поможет. — Хорошо, — говорю я, подпрыгивая на месте, чтобы убедиться, что все в порядке. — Вы, ребята, можете идти прямо сейчас. Виверны поднимают крылья, и я поднимаю руку, чтобы защитить себя от хлещущего ветра, который они создают, прежде чем взлететь. Вскоре они становятся просто точками в небе над головой, одна отделяется от других, чтобы кружиться. Конечно, мама настояла бы, чтобы хотя бы один из них нес вахту. Ну, я не могу спорить с ней отсюда. Это мой первый раз вдали от дома, и это может быть опасно. В каждой книге, которую я читала, говорится, что люди остаются в городе или рядом с ним. Единственные люди, которые могут покинуть город, это те, кто состоит в больших бандах и очень сильны. Люди по крайней мере с тремя классами, каждый из которых далеко за пределами Новичка. Согласно моим книгам, недооценивать монстров опасно. Они всегда на охоте, всегда ищут кого-то или что-то, чтобы убить и поглотить. Теперь я вижу пару, целую стаю, похожих на волков и покрытых шипами, голубые глаза светятся достаточно ярко, чтобы я могла видеть их даже с того места, где стою. Чудовища, ужасы ночи, остатки извращенных душ. Мало что может быть опаснее, и ничто не унесло больше жизней. А ещё они очень милые! — Здравствуйте, щенки! — кричу я им. Моя поездка начинается на позитивной ноте, когда меня сопровождает стая собак-монстров. Большинство из них ростом лишь до моего бедра, но самый большой из стаи выше меня, и ему (или ей? я не смотрела!) очень нравится, когда его чешут под подбородком. У меня есть пункт назначения, конечно. Это не просто блуждание по дикой местности. Мне дали задание которое нужно сделать. Миссия. В противном случае я бы вернулась домой, устроившись в уютном кресле с хорошей книгой. Мама была бы очень разочарована во мне, если бы я потерпела неудачу. Блин, я сама бы разочаровалась в себе. Я держу свой нос высоко поднятым и мои эмоции на уровне, пока я продолжаю свой путь. На самом деле, если подумать, нет особого смысла не использовать магию. Я не в замке, я могу делать все, что хочу. Смеясь про себя, я бегу впереди стаи псов-монстров, направляя свое Изумление в искру, что делает меня немного быстрее, немного обостряет мое восприятие. Я вряд ли одарена такими вещами, но я могу справиться с этим. Монстры лают и рычат, преследуя меня, возможно, производя больше шума, чем следует, но эти земли, эти открытые поля и этот лес, который я огибаю, все они принадлежат монстрам, а монстры, ну, они... они мои тоже. Я перескакиваю через крошечные смоляные лужицы, черные пятна ила, заполняющие маленькие щели, и немного напрягаю ноги изо всех сил. Проходит немного времени, прежде чем я замедляюсь. Возможно, я принесла слишком много книг. Иронично, учитывая, что это суть моей работы. Мама заядлый читатель. У нее есть копии всего. Абсолютно всего. Каким бы обыденным или скучным вещь ни была, у нее есть её копия. Чтобы получить копии всего, нужно иметь дело с торговцами и прочими, для чего она и отправила меня сюда. Кто-то опаздывает. Сильнее, чем обычно. Нет никаких оснований полагать, что книги внезапно исчезли — что-то, по словам мамы, такое почти случилось несколько раз — или что какая-то большая война вызвала задержки на рынке. Таким образом, вероятной причиной является небольшая проблема, с которой, вероятно, можно разобраться. У меня есть золото и угрозы. Мама говорит, что эти две вещи — отличные способы получить то, что ты хочешь. Я полагаю, что это будет легкая прогулка. Моя первая задача будет выполнена от имени мамы. Просто зайти, поковыряться и уйти. Я могла бы даже ехать на караване назад! Никаких полетов, и я, наконец, смогу что-нибудь прочитать до того, как мама доберётся до этого. Стая дружелюбных монстров и я прорываются через подлесок, и передо мной, расположившийся в центре долины с прудом Ареса на западе и густыми лесами напротив, стоит город. Сантафария. Первые признаки настоящей цивилизации, которые я когда-либо видела. Мне нужно подавить радость и успокоить ядро, иначе мои эмоции возьмут верх надо мной. Тем не менее, я не могу не быть взволнованной. ---------- Ужас Два - Плащ Ужас Два - Плащ *** Я насвистываю, направляясь к находящейся вдалеке Сантафарии. Думаю, сегодня хороший день для свиста. К сожалению, я очень плохо разбираюсь в этом. Мама всегда смотрит на меня тем самым взглядом, когда я издаю странные звуки. Она никогда не говорит мне не делать этого, она просто излучает столько раздражения, что я это чувствую. Я даже спросила ее, был ли это магический трюк, и она тут же сделала это, чтобы доказать свою точку зрения. Я... немного скучаю по маме. Я знаю, это глупо, ведь я всего в нескольких часах езды на виверне от дома. Может быть, два дня пешком. Я могу вернуться туда без проблем. Все еще. Трудно сказать щенкам-монстрам, что они не могут пойти со мной, но в конце концов я справляюсь. Это требует некоторых уговоров и большого количества растирания живота, но они получают это и остаются прямо на опушке ближайшего леса, когда я выхожу. Есть дороги, ведущие из Сантафарии на север, домой. Вот как мы получаем наши поставки вещей, я думаю. Я спрыгиваю с откоса и умудряюсь выбраться из небольшой канавы на дорогу, не испачкав ничего, кроме голеней. Неплохо! Дорога не впечатляет. Это две полосы утрамбованной грязи, смятые сотнями поездок туда и обратно на фургонах. Мама взяла за правило отводить своих монстров подальше от дороги и позволять жить рядом только самым умным. Таким образом, они могут заметить приближающуюся армию и что-то предпринять. Я никогда не видела, чтобы подобное происходило, но есть несколько упоминаний в книгах по истории, которые я читала. Такой-то Великий! Могущественный лидер, мастер-любовник, идущий сразить Темную Богиню со своей могущественной армией! А затем книга продолжала рассказ о том, как армия после пяти часов была съедена. Ну, по крайней мере, я живу в месте, имеющем историческую ценность. Это классно! Мой свист останавливается на нестройной ноте, когда я начинаю натыкаться на дома. Маленькие лачуги, в основном деревянные, и почти всегда прямо возле огороженного поля. Там что-то растет, но я не могу понять, что это такое. Кукуруза? Нет, это маловероятно. Это неправильный цвет зёрен. Стебли слишком узкие, чтобы быть чем-то вроде брокколи. Я напеваю себе под нос, пока иду. Сантафария выглядела так близко с опушки леса, но теперь я не так уверена в этом. Город не должен быть очень большим. Согласно моим книгам, это даже не первая Сантафария. Она уже пару раз сгорела. На соседней маленькой ферме есть парень, какой-то мальчик лет на пять-шесть моложе меня, в грязных штанах и даже без рубашки, хотя на нем большая соломенная шляпа, дополняющая стебель травы, который он жует. Я ухмыляюсь. Не то, что я ожидала от первого человека за пределами замка, с которым я поговорю, но хоть что-то. — Привет! — кричу я. Я хочу спросить несколько вещей. Мелочи, правда. Мои разговорные навыки, вероятно, очень плохие, но, эй, они не улучшатся, если единственными людьми, с которыми я разговариваю, будут монстры. Мальчик смотрит на меня, стебель травы у него во рту двигается из стороны в сторону, потом падает. — Ах, — вздыхаю я, когда он падает на землю. — Монстр! — кричит он. — Чего? Прежде чем я успеваю что-либо сделать, он вскакивает и бежит к ближайшему дому. Он кричит, крики обрываются и начинаются снова каждый раз, когда он переводит дыхание. — Эй подожди! Впрочем, уже поздно, его уже нет. Я позволила моей руке опуститься на бок. Это... вероятно, не та реакция, которой я должна удивляться. Парень не ошибся, я чудовище, но я как бы надеялась... ну, это не имеет значения. Мама предупредила меня, что это может случиться. Должно случиться. Вздохнув, я натягиваю капюшон. Плащ, пожалуй, самый красивый предмет одежды, который у меня есть. Все темное сукно, расшитое серебристыми узорами. Глубокий капюшон, отбрасывающий тень на мое лицо. Надеюсь, этого достаточно, чтобы люди не кричали. Я могу быть монстром, но я не бездумный, бесчувственный зверь. Стены Сантафарии больше, чем я думала издалека. Может, три этажа? Не намного больше, чем некоторые из магазинов, которые я видела на Земле, и, конечно, не так впечатляюще, как что-то вроде небоскреба, но, тем не менее, сама масса камней и плит делает их довольно внушительными. То, что они не первые стены, которые были установлены здесь, только делает их круче. Есть ворота, конечно, для телег и тому подобного, и еще много домов прямо у стен. Я полагаю, что строительные нормы здесь не одинаковы. Эти места выглядят как лачуги, половина из которых использует городские стены, чтобы не упасть. Город воняет. Это не то, чего я ожидала. Замок, в котором мы с мамой живем, чистый. Не супер чистота, некоторые полы не убираются ежедневно, но все же. У нас есть буквально армия монстров, которые только и делают, что собирают мусор, подстригают траву и вытирают окна. Целыми днями, ежедневно, без сна. Это означает, что дом довольно чистый для тысячелетнего замка. Я качаю головой и снова сосредотачиваюсь. У ворот стоит стражник, охраняющий не сами ворота, а дверь, вделанную в стену рядом с ними. Я думаю, имеет смысл держать ворота закрытыми, когда нет движения телег или фургонов. Я облизываю губы, затем делаю шаг вперед, прочищая горло. Попытка номер два в разговоре. — Привет! Охранник подпрыгивает на месте, его шлем — если не ошибаюсь, кабассет — сдвинут вперед. Он моргает. Он спал? Я немного смотрю на него, не особо заботясь о том, достаточно ли он чувствителен, чтобы почувствовать мой осмотр. [Висенте Арройо — Страж Врат Монстров] 『Начинающий Гвардеец』 『Посвященный Крепко Спящий』 Ого, он слаб. Я имею в виду, что я не намного сильнее, но этот парень выглядит так, будто ему немного за двадцать. Он может быть лет на десять старше меня. — Входите, — говорит он. — Ты не собираешься меня ни о чем спрашивать? Он моргает несколько раз, но это не сильно обостряет его взгляд. Его хватка на алебарде меняется. — Ну да. У вас есть что-либо, подлежащее декларированию? — Нет? — Тогда заходи, — говорит он, на этот раз более настойчиво. — Хорошо, ладно, пока? Я прохожу мимо него и вхожу в узкий длинный туннель, который проходит через всю стену. Стена не очень толстая, может быть, метр в глубину. Запах с другой стороны бьет меня, как мухобойка по лицу. Пахнет немытой ванной. Я моргаю, чтобы глаза не слезились, и подумываю найти платок для носа. Нет, нет, меня не победить дурными запахами. Отойдя в сторону, я оглядываюсь. Дорога здесь не такая уж и широкая, ровно настолько, чтобы две тележки могли проехать рядом друг с другом, если на дороге никого нет. Не то, чтобы тут был большой поток тележек. Вокруг ходят люди, какие-то женщины в длинных, но простых платьях с корзинками на бедрах, мужчины в грубой одежде передвигаются, несут вещи и занимаются... городскими делами. Я не знаю, как они выдерживают запах. На втором этаже дома напротив открывается окно, и женщина вываливает из него ведро. Я пытаюсь сдержать рвотный позыв. Это отвратительно! И это попадет в их водоснабжение! В озере есть пресная вода, но до него далеко, так что, держу пари, у них есть колодцы. Я решаю не начинать кричать на людей о холере. Меня не должны особо замечать. Не то чтобы у меня было слишком много шансов быть замеченной. Я, может быть, немного, крошечная, незначительная, немного ниже среднего. Однажды я стану ростом с маму, и тогда мне не нужно будет беспокоиться о том, чтобы ориентироваться в толпе или о чем-то еще. Вздохнув, я лезу в один из карманов рюкзака и вытаскиваю свернутый пергамент. Карта, которая у меня есть, может быть, устарела на несколько десятилетий, но я почти уверена, что большинство районов находятся в одном и том же месте. [[image:/storage/reader-images/98c18511322a29ba8d8c014931cde4e0caf20e14.png]] Мне на запад! Из Северного квартала на... Гостиничную улицу? Или, может быть, я должна сначала добраться до храма. Будет ли он с другими в Храмовом городке? Я держу карту перед собой, когда иду, и очень быстро теряюсь. Кажется, я свернула в переулок, который ошибочно приняла за дорогу. Это, или головорезы в этом городе грабят людей на улице. Я смотрю на троих мужчин, все с каким-то оружием и с очень уродливыми лицами. На земле позади них, кашляя и свернувшись калачиком, лежит нечто, похожее на их последнюю жертву. — Кто-нибудь из вас, джентльмены, знает, где находится храм Темной Богини? — вежливо спрашиваю я. ---------- Ужас Три - Тронутая Ужас Три - Тронутая *** — Уходи, девочка, — говорит один из бандитов. Я не называю его бандитом, чтобы оскорбить или что-то в этом роде, он такой и есть. [Гаэль - Из северного квартала] 『Посвященный Докер』 『Посвященный Бандит』 Я смотрю на него и двух его приятелей. Все они имеют два класса, ничего выше [Посвященного]. Это делает их... очень слабыми. Все они тоже выглядят взрослыми, хотя один из них достаточно молод, чтобы быть подростком постарше. Я начинаю задаваться вопросом, все ли здесь такие слабые. Мама не слишком обрадовалась бы, если бы я достигла совершеннолетия и была только на [Посвященном]. Это будет плохо выглядеть. На самом деле, я не уверена, что она будет ли она недовольна больше, чем разочарована. У меня хорошая мама, из тех, кто, наверное, не возражала бы, если бы однажды утром я решила сменить профессию. — Эй, малышка, ты меня слышала? — спросил Гаэль. — Эй, Гаэль, посмотри на ее одежду, — говорит другой парень постарше. Он указывает на мой плащ и одежду под ним. В ней нет ничего особенного, просто несколько простых юбок для верховой езды с разрезом посередине и чистая блузка. Я полагаю, у них есть вышивка. Ирис, эдельвейс и лаванда, все тщательно пришито к краям и стыкам серебряной нитью. О, верно, это, наверное, очень дорого. Он думает, что я богата. Ну, или человек знает о цветах достаточно, чтобы распознавать узоры, тогда получается так, что он знает, что означает каждый вид цветка. Я сама с трудом могу это понять, поэтому думаю, что этот случайный головорез не знает. — Мне буквально просто нужно знать, где находится Храм Тьмы, — говорю я. — Вы, ребята, можете вернуться в... э-э. Я наклоняюсь в сторону, чтобы видеть, что за бандитами. Похоже, они избили кого-то в сопли. Это ужасно, но я здесь не для того, чтобы охранять этот город. Гаэль переминается с ноги на ногу, потом качает головой. — Уходи, девочка. Я пожимаю плечами. — Хорошо. — Гаэль! Она богата. — Ты хочешь, чтобы вся городская стража разозлилась из-за того, что мы навредили какому-то дворянину? — шипит в ответ Гаэль. О, он не дурак. — Не нужно причинять ей боль, — говорит приятель Гаэля. Он проходит мимо и усмехается мне, прежде чем из грязного манжета его рубашки выскальзывает нож. — Как насчет этого, девочка? Хочешь проявить немного благотворительности? — Нет, спасибо, мое золото для моих нужд. Я думаю, что совершила ошибку. Их глаза вспыхивают, и я почти чувствую вкус жадности в воздухе. Что это было? Я выгляжу слишком слабой? Нет, это должно быть из-за упоминание о золоте. Конечно. Золото дорогого стоит, и эти ребята, вероятно, не видят ничего большего, чем серебряные монеты, отчеканенные Мортимером. — Господа, я думаю, вы собираетесь совершить очень большую ошибку. Я вижу, как головорез с ножом колеблется. Я сильнее его, просто выше уровнем. У меня меньше классов, но это не слишком влияет. Я чувствую, как мои губы искривляются, и позволяю необузданным эмоциям затопить мое сердце. Отвращение. Это то, что даётся легче всего в такой ситуации, и я не понимаю, почему я должна ломать себя, чтобы чувствовать что-то большее к трем таким идиотам. Побег это вариант, они еще даже не окружили меня. Но почему? — Она плачет? — спрашивает один из них. Мне неинтересно следить за ними, достаточно сложно сосредоточиться на магии, которая крутится внутри меня. Не то, чтобы я не могла это контролировать, я просто стараюсь, чтобы количество, которое я использую, было низким. Эти трое не стоят больших усилий, чем... Глубоко вздохнув, я вспоминаю свои уроки. Возможно, я немного напряжена, если так сильно уклоняюсь. Тьма дает силу, но без контроля она ничего не стоит. Слишком легко пережить отвращение и ненависть. Я просматриваю список заклинаний, которые знаю. Он не исчерпывающий, но довольно длинный. Мама никогда не прятала от меня книги заклинаний, и ничто не мешало мне узнать больше. Мои губы шепчут название заклинания, даже когда меня охватывает отвращение и я чувствую легкую тошноту. — Джентльмены, — говорю я, чувствуя, как темная магия наполняет мое тело. — Уходите, если не хотите мне помочь. Бандит с ножом тянется ко мне. Он хватает меня за руку, и мой капюшон немного сползает. Я полагаю, они замечают свечение. — Магия! — кричит Гаэль. Я ожидала, что он убежит, но вместо этого он замахивается здоровым кулаком. Значит, он хочет устранить угрозу как можно быстрее? Это неплохая идея против некоторых пользователей магии. Я позволила себе упасть, потянув к себе бандита с ножом. Он наносит удар, и я чувствую укол чего-то в бок, но это ни к чему не приводит. Тем не менее, физика все еще актуальна, и удар действительно немного поднимает меня. Я могу быть неуязвимой, как городская стена, но все равно вешу столько же, сколько средний четырнадцатилетний подросток. — Джентльмены, поздоровайтесь с моими маленькими друзьями, — говорю я, кружась в хватке бандита с ножом. Мои друзья выпрыгивают из-под моего плаща. Для головорезов они, вероятно, кажутся черными пятнами, движущимися слишком быстро, чтобы на них реагировать. Я знаю их лучше. Каждый из моих маленьких друзей был создан недавно. Монстры размером не больше сжатого кулака. Некоторые имеют форму осы, другие похожи на пауков с заостренными клыками, все они светопоглощающего черного цвета, который есть почти у всех монстров. Парень с ножом задыхается, когда оса втыкает жало ему в живот. Это не может быть приятно. В тот момент, когда он отпускает меня, я поворачиваюсь назад, перекладываю весь свой вес и толкаю сжатый кулак ему в челюсть. Черные щупальца магии вырвались из-под удара. Расточительно. Я могу сделать лучше. Парень с ножом откидывается назад, и мои друзья, с моей мыслью, отцепляются от него и направляются к остальным. — Эй! — кричит Гаэль. Я не могу избежать его толчка. Затем я натыкаюсь на стену переулка... смотрю, как Гаэль убегает, пара моих друзей жужжит за ним, прежде чем я подзываю их. Обернувшись, я смотрю на последнего бандита, но он тоже убегает, закинув руки за голову и задрав рубашку, чтобы уберечь лицо от укуса моих друзей. Я свистнула, и маленький рой распадается и летит обратно. Улучив момент, я поправляю свою одежду и убеждаюсь, что все мои друзья вернулись в свои маленькие укромные уголки, прижавшись ко мне, где им будет хорошо и уютно. Эти друзья одноразовые, но я не думаю, что в таком городе будет легко найти смолу, так что лучше мне не быть расточительной. Послышался влажный кашель. О, блин, меня видели? Когда куча одежды сдвигается назад, я вижу, что это не будет проблемой. Это девушка. Может быть, моего возраста, может быть, немного моложе. Трудно сказать, она вся кожа да кости, а ее одежда похожа на мешки с картошкой. Ее глаза закрыты грязной повязкой. На самом деле, я не думаю, что мне нужно упоминать о грязи какой-то одной ее части, она совершенно грязная. Ее волосы свалялись и спутались, а одежда испачкана и покрыта сажей. Она выглядит как полный беспорядок. Избиение, наверное, не помогло. — У тебя все нормально? — спрашиваю я. Она улыбается. Огромная счастливая улыбка. У нее нет зуба, а губы в крови, но это ничуть не портит ее улыбки. Я буквально чувствую, как от нее исходит радость. Маг Радости? — Я в порядке, мисс, — говорит она. — Спасибо. — Ага, без проблем, — отвечаю я. — Ты случайно не знаешь, где находится Храм Тьмы? Я чувствую себя плохо после того, как сказала это. Отвращение уже покидает меня, а чувства оставляют какую-то пустоту. Я понимаю, академически, что либо мне должно быть жаль девушку и ее ситуацию, либо, может быть, мне должно быть противно то, как она одета, но я не могу справиться с этим прямо сейчас. Улыбка девушки искажается. — Я знаю. — О, круто. Можешь ли ты сказать мне, где он находится, и нужна ли тебе помощь? — Ах, я должна быть в порядке? Они не сильно меня били. Если здесь кто-то умрет, охрана рассердится на это. Они также не хотели нести меня в Рытвины, так что я все еще могу ходить. Я киваю. — Если вы можете провести меня в храм, я могу немного заплатить вам. Она оживляется, затем отталкивается от земли, чтобы подняться на ноги. Это выглядит болезненно, но она даже не морщится. — Ты можешь видеть? — спрашиваю я. — Я знаю дорогу. Почему-то стоя она выглядит хуже, чем сидя. Я подхожу к ней, но прежде чем я успеваю протянуть руку, она качает головой и поднимает руку. — Гаэль и его друзья думали, что на мисс красивое платье. Я грязная, и я не хотела бы, чтобы вы были грязной. — О, — сказала я. — Спасибо? Как вас зовут? Все это было действительно неловко. — Меня зовут Феликс. — ухмыльнулась она. — Обычная нищая из Рытвин. [Феликс - Слепая радость] 『Новичок Затронутый Ветром』 — Как вас зовут, мисс? — Мое имя? О, я... ---------- Монстр Один - Живая Монстр Один - Живая *** Я проснулась от глубокого вдоха. Не вдоха, наполненного приторной черной смолой, которая застряла у меня в горле и забила дыхательные пути, а вдоха чистого, свежего воздуха. Я была жива! Я была жива? Мои глаза то распахивались, то зажмуривались. Это было слишком ярко. Потолок наверху был сделан из какого-то белого камня, который практически светился в солнечном свете, льющемся из окна от пола до потолка в одну сторону комнаты. То что я увидела, открыло некоторые вещи. Я была в спальне, очень милой. Я... точно не помнила, как я узнала, что это хорошая спальня. Может дело в размере? Красивые фиолетовые шторы на окнах или комод у дальней стены, темное дерево, покрытое тщательной, замысловатой резьбой, которую я не могла разобрать за то короткое время, что у меня было. Я была жива, но не дома. Дом. Как холодная вода в пересохшее горло, мой разум резко проснулся. Туман рассеялся, но под ним ничего не было. Фрагменты и идеи, обрезанные нити. Дом был... Я нахмурилась. Дом был... Я стала дышать быстрее. Память была просто там, но она все еще была вне досягаемости, как попытка прикоснуться к своему собственному изображению в стоячей воде. Когда я добиралась до неё, она искажалась и рассыпалась. Но я не была глупой девочкой. Я помню, как меня хвалили за ум. Не знаю, кто это был и почему хвалил, но я знаю, что правильный способ избежать паники — все обдумать. — Я понимаю, что запуталась, — пробормотала я. Я должна всё себе объяснить. Это был хитрый трюк, который всегда работал. Во-первых, как я себя чувствовала? Ну, я была напугана, и немного в ужасе, и очень боялась. Но это все были чувства-чувства. У меня тоже были физические ощущения. Я пошевелила пальцами ног, пошевелила пальцами и покрутила бедрами. Я чувствовала себя хорошо! В животе было немного пусто, так что, возможно, мне пора было перекусить. После этого нужно... посмотреть, как обстоят дела вокруг меня? Тогда я могла бы избавиться от всей путаницы! Идеальный план... я... как бы меня ни звали. О, наверное, это было плохо. Я снова открыла глаза, на этот раз медленнее, чтобы увидеть каменный потолок с большими деревянными балками поперек. Сверху свисала люстра, полностью хрустальная, без лампочек внутри. Я не совсем понимала, почему это важно. Вокруг меня тянулись столбы с накинутыми на них занавесками. Кровать с балдахином? Это было более принцессно, чем я привыкла. Вероятно. Что-то еще выскочило на меня. Слова парили там, идеально сфокусированные, буквы, как в каком-то ужасно старом компьютере, все блочные и квадратные. Я качнулся влево, и подсказка качнулась вместе со мной. Интересно! Я шевельнулась вправо, и произошло то же самое. Гипотеза подтверждена! — Так здорово, — сказала я, когда рука выскользнула из-под одеяла и потянулась к подсказке. — Я бы не советовала этого, дитя. Принятие новой судьбы так скоро приведет только к слезам и печали. Терпение в нужный момент, правильное знание и правильные обстоятельства часто вознаграждает тебя гораздо больше, чем слепое стремление вперед. [Поздравляем!] [Вашими действиями вы открыли потенциал для получения следующих классов: 『Спящая』 『Тонущая в смоле』 Вы хотите узнать больше об этих классах или принять их в себя?] Голос доносился из комнаты. Богатый, культурный голос. Медленный и осторожный, но завораживающий, как рычание кошки, готовой нанести удар. Я медленно вытянула шею и обнаружила, что я не одна в комнате. В углу, недалеко от окна, где на нее падал свет с улицы, стояла женщина. Высокая и стройная, с резкими чертами лица. Белая кожа с выпуклыми венами, пульсирующими фиолетовым. Ее темные глаза остановились на мне, как будто кто-то просматривает ассортимент десертов, прежде чем выбрать один. — Привет? — попробовала я. — Привет, дитя, — сказала женщина. Она указала в сторону, и тени сместились. Не тени, а существо. Длинные, покрытые сегментированными доспехами, с торчащими шипами и настолько темной плотью, что поглощали свет. Его челюсти были раскрыты над страницами книги, которую он медленно закрывал острыми ножками. — О, вау, это так мило! — воскликнула я. Женщина моргнула. — Пардон? — Эм, это мило? — повторила я. Я говорила о гигантской многоножке, конечно. Большой милашка с большими жвалами и крохотными когтями. — Это Мильпьес, Длинный Библиотекарь, — представила женщина. — Это уникальное существо. В своей прошлой жизни он был великим хранителем знаний, могущественным, но жадным. Теперь он вечно ищет знания, вырывая и поглощая их из разума людей, чтобы пополнить свою постоянно расширяющуюся библиотеку. — Он любит книги? — спросила я. Мне нравились книги. Я не могла вспомнить ни одной из них, но мне понравилась идея а книгах. Я немного скользнула под одеяло, когда женщина посмотрела на меня. В конце концов, женщина была очень импозантной и немного выше меня. — Думаю, да, — сказала она. — Сосредоточься на Мильпьесе, попроси себя узнать, кто и что он такое. Я не была уверена, должна ли я это делать, но... Я была в удобной постели, в красивой комнате. Женщина была здесь какое-то время, молчала и, вероятно, наблюдала за мной, что, по общему признанию, было немного странно. Делать то, что мне говорили, иногда было правильно. Я точно это знала. Тем не менее, сосредотачиваться на чем-то, одновременно желая узнать что-то, было очень странно. Я сосредоточилась, сморщив нос и прищурившись, чтобы лучше разглядеть темную фигуру Мильпьеса в углу. Чудовище переместилось, двигаясь к свету, чтобы его было лучше видно, чтобы я могла лучше разглядеть израненную в боях поверхность его тысячелетнего тела. Я очень сильно сосредоточился, затем вздохнул. — Я осознаю, что запуталась, — пробормотала я во второй раз. — Может быть, это тебе не по плечу? Какое разочарование. Я моргнула, потом снова моргнула. Разочарование? Я? Нет, нет, так не пойдет. Заставив себя думать, я посмотрел на монстра и сосредоточился так сильно, что у меня заболела голова. [Мильпьес — Длинный библиотекарь — Великий Слуга Темного Бога] 『Бедствие Глубоких Знаний』 Я глубоко вздохнула и улыбнулась высокой женщине. — Я поняла! — воскликнула я. Это было очень странно, как выдавить прыщ, но в моей голове. — Отличная работа. А сколько его классов ты видела? Я снова посмотрел на существо. — Я вижу его имя, и «Великий Слуга Темного Бога», что очень жутко, и «Бедствие Глубоких Знаний». — Итак, только к первый. Думаю, этого будет достаточно. — женщина подошла и села на край кровати, осторожно перекинув одну ногу через другую в колене. — Теперь скажи мне, дитя не от мира сего, кто ты и что тебе предложили, чтобы войти в мою землю? Я натянул одеяла или попытался, но женщина сидела на них, и я не могла отгородиться от её вопросительного взгляда. Мое первоначальное наблюдение было неверным. У женщины действительно была радужка. Это был темно-темно-фиолетовый цвет, который сиял немного ярче, когда попадал на свет. — Эм, а, — промямлила я. — Не трать мое время зря, дитя. Я вздрогнула. Я не была точно уверена, что сказать, и в моём распоряжении был только один трюк. Я сосредоточилась на женщине. [Темная Богиня - Бог Тьмы - Ничей Слуга] 『Бог монстров』 Одна из бровей женщины поднялась. — Серьёзно? — Тебя зовут Темная? — спросила я. Темная Богиня склонила голову набок, затем она издала звук, слабое фырканье в задней части ее горла, которое совпало с легким подергиванием ее губ. — Нет, дитя. Меня зовут не «Темная». Я решила представиться тебе своим титулом. — О, — ответила я, не совсем уверенная в том, что поняла, но готовая согласиться. Быть названной «Темная» было бы довольно странно. — Ты не ответила на мой вопрос, хотя, возможно, я слишком сильно надеялась. Скажи мне, что ты помнишь в последний раз? — А, ну, я... тонула, кажется, в черной штуке? — я извивалась в ее одеялах. Они были очень милые, толстые и плюшевые. Я хотела, чтобы Темная Богиня не сидела на кровати. — До этого... я помню... автомобильная авария? Темный Бог медленно кивнул. — И ты что-нибудь слышала? Голос, предложение? — Да! Кто-то разговаривал, но не со мной. — Тогда с кем они разговаривали? — Не помню, — призналась я. Я боялась, что Темная Богиня рассердится на это, но женщина не выглядела слишком обеспокоенной. Она поднялась, осторожно и с легкой грацией. — Значит, ты ошибка. Ошибка, которую он, вероятно, сделал. — Я извиняюсь? — Не стоит, дитя. По крайней мере, твой внешний вид отмечает тебя как одного из моих. Время покажет, стоит ли тебя считать таковой. — Вау, это было немного пугающе. Темный Бог посмотрела на меня. — Да, кажется, мне говорили, что временами я веду себя несколько пугающе. Ты сама не боишься? — Нет, — сказал я. Это была лишь небольшая ложь. — Ты кажешься хорошей. Я помню, как тонула в черном, и вот я здесь. Значит, ты, должно быть, достаточно заботилась обо мне, чтобы позволить мне пользоваться этой прекрасной кроватью, верно? Так что нельзя быть такой страшной при этом. Кроме того, ты богиня тьмы и монстров. Не страшные вещи. Она снова издала тот странный звук. — Интересный взгляд на вещи. Повернувшись, Темная Богиня направилась к двери в дальнем конце комнаты. — Мильпьес пока останется здесь. Отдыхай. Позже у меня будут еще вопросы. — О, хорошо, — сказала я. Я чувствовал себя довольно усталым. — Валерия. — Хм? — Твоё имя. Я вижу, что своё ты не помнишь. Это будет Валерия. И вот так Темная Богиня ушла. Я смотрела ей вслед, недоумевая, как она узнала, что мое имя пропало. Прежде чем я успела задуматься слишком сильно, ко мне подкрался сон. ---------- Ужас Четыре - Храм Ужас Четыре - Храм *** Моя магия успокаивается, и вместе с этим я лучше справляюсь со своими эмоциями. Это всегда похоже на то, как если бы я протёрла глаза после долгого отдыха. Феликс и я идем по одной из оживленных дорог в северном квартале Сантафарии, Феликс всего на шаг впереди меня. Голова её опущена, спина немного сгорблена, походка прихрамывает, но она все еще улыбается. Она ориентируется в толпе лучше меня. Я не могу не натыкаться на людей, и мне приходится время от времени пробежаться, чтобы не отставать. Феликс просто плывет в потоке, как-то избегая всех. Это было бы мягко говоря впечатляюще, даже если бы она не была слепой. — Извини меня, — говорю я, подходя к ней. Мы застряли на перекрестке, впереди нас идет группа людей, сопровождающих... корову? Не знаю, зачем корове охранники, но вот её охраняют четыре фермера с дубинками. — Извинить? — спрашивает Феликс. Она смотрит в мою сторону, но не совсем на меня, губы изогнулись в странной улыбке. — Я была немного равнодушна, не так ли? Я едва спросила, в порядке ли ты. Я даже не пыталась помочь тебе. Ты хромаешь, я... — Все в порядке, мисс, — хихикнула Феликс. — У меня было и хуже. Это скручивает мой живот. Хуже всего то, что я почти уверена, что она говорит правду. Такая боль не в новинку для неё. — Мне все еще жаль, — повторила я. Она пожимает плечами и поворачивается вперед. — Мы можем перейти прямо сейчас. Мы идем дальше, и довольно скоро мы достигаем места, где толпа ещё немного гуще. Своего рода рынок с магазинами по обеим сторонам улицы и прилавками, расставленными там, где им достаточно места. Торговцы с классами, которые я быстро идентифицирую как «Продавец» и «Делец», и всевозможные ремесленники охраняют свои товары. За ними возвышается стена. Выше, чем внешняя стена города, и выглядит немного лучше, обслуживается и охраняется. Феликс тянется назад, и кажется, что она собирается схватить меня за руку, но колеблется. — Возможно, нам будет трудно добраться до Мидтауна, — говорит она. Мидтауна, это центр города, судя по моей карте. Не очень креативно названная область, но я не жалуюсь. — Почему? — Он для богатых, — сказала она. — Мисс вполне подойдет, я уверена, но они не пускают нищих. — Ты не нищий, — поправляю я её. — Ты мой проводник. У ворот, отделяющих Северный квартал от Мидтауна, стоит полдюжины охранников, все они в таких же остроконечных шлемах, как и охранник, которого я встретила снаружи, хотя у них гораздо более приятная униформа. Большие туники с пышными рукавами и стёганные куртки на толстой подкладке. Люди, идущие к воротам, разбиты на две очереди, одна для телег, с рабочими и людьми в простой одежде, и другая, как будто предназначенная для купцов и более важных людей. Вторая очередь намного короче. Феликс хочет пойти в первую — это видно по тому, как она стоит — и, может быть, эта очередь привлечет меньше внимания, но я действительно хочу сдвинуть дело с мертвой точки, поэтому хватаю ее руку, проглатываю свое отвращение к тому, насколько она грязная, и перейти на вторую очередь. Вскоре мы стоим перед охранником и каким-то чиновником. Он смотрит на меня, задерживая взгляд на моем капюшоне, затем на моей одежде под ним. Я полагаю, что выглядеть богатой имеет некоторые преимущества. Его губы немного искривляются, когда он смотрит на Феликс. — Вы из знати? — спросил он. Я киваю. — Дом Мальвада, — отвечаю я. — А твой... компаньон? — Она мой проводник. — Юная леди, вы знаете, что может случиться с приличной молодой женщиной, которая проводит слишком много времени с отбросами? Я действительно не знаю, но его тон явно не снисходительный. Вздохнув, я лезу в плащ и роюсь в одном из вшитых в него карманов. Я вытаскиваю небольшую монету и протягиваю ему руку, зажав монету между большим и указательным пальцами. — Можете ли вы сказать мне, где находится лучшая гостиница в городе? Он смотрит на монету всего на мгновение, прежде чем она исчезает в кармане. Охранник рядом с ним теперь намного внимательнее. — Конечно, моя госпожа. — он аккуратнее натягивает рубашку. — Если вы пойдете дальше по дороге и пройдете мимо базара, вы окажетесь на Гостиничную улицу. Большинство заведений там довольно солидные, но я бы посоветовал гостинцу Окуоус. Ее довольно трудно найти, но это лучшая гостиница в Сантафарии. — Спасибо, — говорю я, прежде чем пройти мимо него. Я не хочу давать ему время, чтобы начать что-то удумать. Мидтаун отличается от Северного квартала. Дома стали больше, и несмотря на то, что некоторые из них выглядят так, будто им не помешал бы новый слой краски, они все еще в гораздо лучшем состоянии. Здесь нет нищих, а улицы в основном чистые. Он по-прежнему пахнет какашками, но не так сильно, и большую часть этого запаха заглушает гораздо более приятный запах морских водорослей и дохлой рыбы. — Мы идем в гостиницу, мисс Валерия? — спрашивает Феликс. — Думаю, сначала нам следует посетить храмы, — говорю я. — Ты когда-нибудь была здесь? Феликс кивает. — Да. Большинство храмов находятся недалеко от Рытвин. Храм Троицы иногда помогает девушкам, а жрец Бестерса не одобряет бедность, поэтому иногда они дают людям еду и работу. Хотя они в этом странные. Я киваю. Это имеет некоторый смысл. Я полагаю, что Храм Богини Тьмы не так полезен для бедных и угнетенных, что... на самом деле немного грустно. Я не могу представить, чтобы мама работала в бесплатной столовой или что-то в этом роде. — Ты знаешь, как добраться до них отсюда? — спрашиваю я. Феликс кивает. Она не смотрит в мою сторону и не поворачивает голову, чтобы осмотреться. Теперь, когда я обращаю на это внимание, это немного странно. Тем не менее, она улыбается так же сильно, как всегда. — Сюда, мисс. Мы сворачиваем с главной дороги, проскальзываем между двумя магазинами и мимо переулка, где разгружают телеги, потом по длинной жилой улице. У домов здесь не так много дворов. Они слишком плотно упакованы для этого, но они не уродливы или что-то в этом роде. Большинство из них двухэтажные, некоторые немного шире других. Это не дома, построенные из одной и той же формы снова и снова. Дороги в Мидтауне узкие, двум повозкам будет сложно разъехаться, но здесь не так много экипажей, так что, возможно, это не проблема. — Вот и мы, — говорит Феликс, когда мы выходим на более широкую улицу. Здания через улицу не были домами или предприятиями. — Это Храмовый городок. Название подходит. Похоже, каждое второе здание здесь большое, показное. Некоторые выглядят как церкви, другие угловатые и квадратные. Некоторые из храмов на самом деле не то, что я себе представляла как храм, больше похоже на маленькую святыню, расположенную в красиво ухоженном дворе, а здание рядом с ним, вероятно, является домом для священников или кем-то еще. Наверное, мне следовало уделить больше внимания богам и всем их символам, но магия гораздо круче, чем изучение теологии. Есть двадцать четыре второстепенных бога и шесть главных. Для них существует много храмов, даже если только четверть из них требовательна к подобным вещам. Мама говорит, что храмы нужны только слабым богам, а такие вещи, как жрецы, — всего лишь инструмент, чтобы добиться цели с меньшими усилиями. Однако у нее есть несколько храмов, и она была очень равнодушна, когда я спросила её, делают ли они ее слабее. — Где Темный Храм? — спрашиваю я. Феликс пожимает плечами. — Я думаю, что это конец улицы. Я никогда не ходила туда раньше. Кивнув, я иду в ту сторону. Тут и там есть несколько священников, большинство из них в одежде, которую я нахожу немного странной. Жрицы Троицы, конечно же, все женщины, и они носят определенную одежду в зависимости от своего возраста и положения, церковь Торнтона легко узнать, потому что вокруг нее куча полей, а её священники больше похожи на фермеров, чем на что-либо еще. Хотя есть и другие, которых я не узнаю. Все это не имеет значения, особенно когда я дохожу до конца улицы и нахожу мамин храм. Или остатки его. Предполагается, что это будет небольшое простое здание, покрытое черным камнем, немногим большее, чем алтарь и дом рядом с ним для административных дел. Теперь все, что осталось, это сгоревшая шелуха, а на месте стен стоят обугленные деревянные столбы. — Что случилось? — спрашиваю я. Мои кулаки сжимаются. Я думаю, что, возможно, моя первая работа по дому будет не такой легкой, как ее представляла мама. ---------- Ужас Пять - Информация Ужас Пять - Информация *** Я некоторое время смотрю на храм. Я не знаю, что в нем такого пленительного. В конце концов, это всего лишь несколько сгоревших дров и разваленных камней. Может быть, дело не в состоянии храма, а в стоящей за ним идее? Я не самая умная девушка в округе, но вряд ли я идиотка. Взглянув на здания вокруг храма, я вижу, что ни одно из них не сожжено. Это был не пожар, охвативший все храмы, а только этот. А значит, это могло быть сделано намеренно. — Я понимаю, что мне не хватает информации, — бормочу я. — Что такое, мисс? — спрашивает Феликс. Ее улыбка все еще сияет, но в ней есть меланхоличный оттенок. — Ты знаешь, кто это сделал? — спрашиваю я. Она качает головой. — Я слышала, что был пожар. А внезапно я ей противна. Как... почему она мне об этом не сказала? Но нет, это не ее вина, и я делаю глубокий вдох и успокаиваюсь. — Я не знала, что это был этот храм. Может, это был несчастный случай? — продолжает она, не подозревая о моей реакции. — Я так не думаю, — говорю я. Мне нужно выяснить, что здесь произошло. Мама хотела бы знать. Более того, она была бы очень счастлива, если бы я разобралась с этим. Это означает, что мне нужно найти кого-то, кому я могу задать кучу вопросов. Я рассматриваю другие храмы на мгновение. Их здесь много, пусть и маленьких. Но я им не доверяю. Мама говорила, что она не дружит с... ни с одним богом, на самом деле. Есть несколько человек, которым она доверяет, но она очень странно доверяет людям. Так что, может быть, мне нужны не храмы. Посещение этого храма было лишь частью моей работы. Более важная часть — это обеспечение следующей партии книг. Я скидываю рюкзак со спины и роюсь в нем, пока не нахожу блокнот. Я делала заметки, когда мама рассказывала мне о моей задаче. Полезные заметки. Я быстро просматриваю их, пока не замечаю, что Феликс интересуется. — У тебя все нормально? — спрашиваю я. Она кивает и отводит взгляд. — Я не видела много книг, — говорит она. — Только один из старших в Рытвинах умеет читать. Иногда он читал нам сказки, когда мы были очень голодны. — она улыбнулась. — Так было легче забыть. — Ты не умеешь читать? — спрашиваю я с нарастающим ужасом. Это... это просто ужасно. Она качает головой. — У меня нет глаз. Вы не можете читать без глаз, мисс. — Да, пожалуй, нет, — говорю я. Моя хватка на блокноте крепчает. Нечасто мне так резко напоминают о том, как мне повезло. — Ты все еще можешь выучить свои буквы, как считать и тому подобное. Феликс кивает. — Я могу считать. Вы должны знать числа, чтобы использовать монеты. Люди у Мортимера учат считать, тоже бесплатно, и они будут кормить учащихся, пока те не научатся! — Хорошо, — говорю я. Значит большинство людей, вероятно, могут это. Я смотрю на свою записную книжку, затем провожу пальцем до имени. Хавьер Хуарес. Это человек, через которого мама покупает книги со всех концов света. Торговец, которого мама благословила в обмен на хорошие цены на вещи, которые она хочет: в основном большое количество книг, но иногда мясо и продукты, которые не могут расти дома. У него должен быть большой дом в столице, но большую часть времени он проводит здесь, в Сантафарии. Мне нужно найти его. — Пошли, Феликс, — говорю я. Я чувствую себя плохо из-за нее. Может быть, я могу нанять целителя, чтобы он посмотрел её глаза? Полагаю, это будет стоить всего несколько золотых. По крайней мере, я могу принести ей что-нибудь поесть и немного серебра. — Эй, ты не знаешь, где лучше всего узнать что-нибудь? — Что именно? — уточняет Феликс. — Слухи, мол, что в городе творится и все в таком духе? Феликс быстро кивает. Она выглядит счастливой, что может помочь. — Ага! Я знаю несколько таких мест. Большинство из них находятся в Рытвинах или в Южном квартале. В основном в тавернах, но на рынках можно услышать много слухов, и некоторые люди верят этим слухам. Я киваю. — А как насчет более красивых частей города? — Постоялые дворы, я думаю. Но у каждой группы людей своими места для общения. Я думаю, богатые распространяют все свои слухи на балах и модных вечеринках, где у них много бесплатной еды. Я останавливаюсь, когда понимаю, что не слишком уверена, куда иду. Мне просто нужно идти, и дорога казалась приличной. — Тогда пойдем в гостиницу, — говорю я. Уже за полдень, и мне скоро понадобится комната. — Гостиницы там, верно? — спрашиваю я, указывая на то, что я считаю западом. Феликс следит за моим пальцем, затем кивает. — Ага. На Гостиничной улице. — Креативное имя. — Там находятся гостиницы, — говорит Феликс. Я не могу придраться к этой логике. Немного скучное имя, но я думаю, оно работает. — Та гостиница, которую упомянул охранник, она хороша? Окуоус. Феликс пожимает плечами. — Я не тот человек, который может пойти в гостиницу. Я знаю, что это очень дорого. Вы уверены, что не хотите пойти в гостиницу в Южном квартале? Они всего несколько серебра за ночь. Вы даже сможете принять ванну и получить немного еды. — Все в порядке. Я думаю, что безопасность в этой части Сантафарии лучше. В Мидтауне есть охрана. Мы встречаем двоих из них, болтающими на перекрестке, и оба только и делают, что быстро смотрят на нас, и больше их внимания приковано к Феликс, которая выглядит немного бедно по сравнению с людьми здесь. Ту множество самых разных. Некоторые работают, но все они выглядят чистыми, и есть много других в более красивой одежде. Не дворянство, я не думаю, просто люди состоятельные. Я качаю головой и снова сосредотачиваюсь. Прогулка — хорошая возможность подумать. Кто-то разрушил храм. Возможно ли, что они сделали больше, чем просто это? Мама очень рассердится, если кто-то сожжет ее книги. Она даже свечи в библиотеке не разрешает. Как только я найду мистера Хуареса и спрошу его, может быть, все прояснится. У меня до сих пор складывается впечатление, что все не так просто. Феликс хорошо ориентируется, она пересекает пару переулков, избегая мест, где на дороге больше людей, и, прежде чем я успеваю сообразить, мы попадаем на Гостиничную улицу. — Я думаю, что это то самое место, — говорит она, указывая на забор. — Я слышала об этом от других. Никто не знает, как она выглядит на самом деле. Гостиница Окуоус скрыта забором, покрытым толстым слоем лоз, которые скрывают все, что находится за ним. В заборе есть ворота, а рядом с ними табличка с названием гостиницы. Я подхожу к воротам и толкаю их. С другой стороны есть небольшой сад с тщательно ухоженными цветами на приподнятых берегах, скамейками и несколькими большими кустами. Сама гостиница так же ухожена: двухэтажное здание с широким балконом вокруг и черепичной крышей. Внутри горит свет, так что я спокойно вхожу, Феликс идет за мной по пятам. Девушка делает себя меньше, сгорбившись и опустив голову. Наверное, ей здесь некомфортно. Внутри было так же чисто, как и снаружи, с большой столовой за раздвижными дверями с одной стороны и письменным столом прямо напротив входа. Я подошла к столу и к мужчине, стоявшему за ним. — Привет, — говорю я. — Мадам, — говорит мужчина. Он смотрит на меня поверх очков. Я не знаю, то ли он сноб, то ли я просто низкая. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Он смотрит на Феликс, и я замечаю, как дергается его нос. — Да, пожалуйста. Мне нужна комната на ночь. Прилично большой. И достаточно горячей воды для ванны... может быть, три ванны? Еда тоже, конечно. — Понятно, — говорит он. Я думаю, он очень старается оставаться профессионалом. — «Гостиница Окуоус» — одно из лучших заведений Сантафарии, если не самое лучшее. Наша стоимость... Я вытаскиваю руку из-под плаща и кладу ее на стол, затем раскрываю ее и высыпаю горсть золота на его гостевую книгу. — Сколько стоит номер за ночь? — спрашиваю я. — Одного золота хватит на неделю, — говорит он едва слышно. — Замечательно! Там девять золотых, на день-два должно хватить. Я верю, что такая уважаемая гостиница знает, как оставаться осмотрительной. — Конечно, мэм, — учтиво говорит он. Я киваю. — Ты можешь принести ужин прямо сейчас? Перед ваннами. И не могли бы вы найти здесь одежду для моего друга? Она в лохмотьях. Феликс не поворачивает голову в мою сторону, но у меня все еще зудит ощущение, что её внимание полностью приковано к моей спине. Я надеюсь, что это достаточная плата за помощь, которую она оказала мне до сих пор. ---------- Ужас Шесть - Слепая Ужас Шесть - Слепая *** Феликс — простая девушка. Даже счастливая девушка. Ей нужно быть такой, потому что, когда она несчастна, мир сжимается, становится все меньше и меньше, пока она не задыхается в крошечном пузыре вокруг нее, где реально только то, к чему она прикасается. Так она остается счастливой. Всегда счастлива. Это утро хорошее. День попрошайничества у Врат монстров, пока утренний поток фермеров входит и занимается своими делами. Они всегда немного щедры. Не деньгами, но у них есть хлеб и еда. Она почти всегда может перекусить, если постарается, а никто не старается больше, чем Феликс. Это ошибка, конечно. Появляется Гаэль с двумя другими, которых Феликс не узнаёт. Она на их территории или, по крайней мере, на территории банды Северного квартала. Феликс не слишком разочарована этим. Она стащила у одного из фермеров целый кусок сухаря размером с кулак, который мгновенно съела. Это того стоит. Гаэль объясняет ей вещи. Что это их территория, а она ей не принадлежит, что она должна вернуться в Рытвины. Феликс знает, что от попрошайничества в глуши нет никакой пользы. Даже если ты что-то получишь, какой-нибудь ребенок заберёт это. Гаэль не слишком злой. Его побои легкие, и когда его друг бьет её ногой в живот, он говорит ему помедленнее. Феликс улыбается. Немного милоты, совсем чуть-чуть. И тут Феликс видит кого-то нового. Не своими глазами. Таких давно нет. Они не работали, когда она была маленькой, и личинки забрали их, прежде чем она успела вызвать помощь. Вот почему она так хорошо видит своим счастьем, подарком какого-то доброжелательного бога. Она верит в них, даже если многие другие дети в Рытвинах не верят. Однажды она соберет достаточно монет, чтобы купить новые глаза. В хороших частях города есть целители, которые этим занимаются. — Кто-нибудь из вас, джентльмены, знает, где находится храм Темной Богини? — спрашивает новый человек. Феликс не может её видеть, в отличие от других. Ее взгляд состоит из прикосновений, ощущений и движений в воздухе, крошечных вибраций. Если она достаточно счастлива и внимательна, она чувствует биение сердца человека. Она не чувствует себя такой уж счастливой прямо сейчас. Тяжело, когда так больно. Вместо этого она слушает ушами, пока новый человек, девушка чуть выше ее, разговаривает с Гаэлем. Феликс знает, что её вот-вот ограбят. И тогда девушка побеждает. Это быстро, и у Феликс есть только её уши, чтобы сказать ей, что происходит. Удар кулака по плоти, крик, низкое гудение роя жуков, вроде тех, что бродят по болоту у Рытвин. Гаэль убегает, и один из его друзей тоже. Другой находится на земле. — У тебя все нормально? Феликс сдерживает смех. Милая девушка на самом деле обеспокоена? Феликс знает, что это правда; она всегда это чувствует. И хотя она чувствует отвращение, исходящее от девушки, в этом нет ничего нового. Немного радости — это искра, которая вновь разжигает пламя в сердце Феликс. — Я в порядке, мисс. Спасибо. — Ага, без проблем, — говорит Мисс. Мисс, как известно Феликс, называют важных дам, вроде той, что раздает суп в Южном квартале, или жриц, которые иногда предлагают помощь. — Ты случайно не знаешь, где находится храм Тьмы? — Я знаю, — говорит Феликс. — О, круто. Можешь ли ты сказать мне, где он находится, и нужна ли тебе помощь? — Ах, я должна быть в порядке? Они не сильно меня били. Если здесь кто-то умрет, охрана рассердится на это. Они также не хотели нести меня в Рытвины, так что я все еще могу ходить. Феликс чувствует, как девушка кивает. — Если вы можете провести меня в храм, я могу немного заплатить вам. Платить! Больше монет для тайника Феликс, немного денег, чтобы снова иметь глаза. Она встаёт. — Ты можешь видеть? — Я знаю дорогу. — Гаэль и его друзья думали, что на мисс красивое платье. Я грязная, и я не хотела бы, чтобы вы были грязной. — О. Спасибо? Как вас зовут? — Меня зовут Феликс. Обычная нищая из Рытвин... Как вас зовут, мисс? — Мое имя? О, я Валерия. Феликс ведет Валерию к воротам и проходит мимо них в Мидтаун, место, где Феликс редко бывала. Охранники не пускали её внутрь. Пропускают только нищих, которые работают на Фэнси, и им нужно знать фокусы и устраивать маленькие шоу, чтобы заработать свои деньги. Феликс хочет работать на Фэнси, как только у нее появятся глаза. У нее есть магия, магия, которая может заставить вещи двигаться и создавать легкий ветерок. Вести мисс Валерию легко. Девушка не задает слишком много вопросов и никогда не прикасается к Феликс. Они добираются до храмового района с приподнятым настроением, пока не находят Храм Темной Богини. Феликс плохо его видит, только абстрактные формы и зазубренные куски дерева, но она чувствует запах гари в воздухе и слышит ропот людей, идущих далеко вокруг храма. Люди, Феликс знает, всегда ходят вокруг да около, когда случается что-то плохое. Как ребенок, умирающий на углу от недоедания, или тело работающей девушки, выброшенное на дорогу после слишком сильного избиения. Люди делают вид, что этого не происходит, стараясь держаться от этого подальше. Мисс Валерия, как обнаруживает Феликс, сильна. Магия разрывает воздух вокруг нее целую минуту, прежде чем она заговорит. — Я понимаю, что мне не хватает информации. — Что такое, мисс? — спрашивает Феликс. — Ты знаешь, кто это сделал? — Я слышала, что был пожар... И вдруг Феликс чувствует, как от мисс Валерии исходит еще больше магии, всего на мгновение. — Я не знала, что это был этот храм. Может, это был несчастный случай? — быстро заканчивает Феликс. Магия мисс Валерии успокаивается, и Феликс снова может ее видеть. Всегда тяжело видеть волшебных людей. — Я так не думаю. Мисс Валерия теперь хочет пойти в гостиницу. В хорошую. Такую, в которую никогда бы не позволили войти кому-то вроде Феликс. Она снова ведёт, конечно. Мисс Валерии нельзя отказать. Она немного пугающая, даже если Феликс кажется, что она ненамного старше ее. Что-то с ней не так, но со многими людьми что-то не так, и Феликс доверяет себе. Она отказывалась от предложений еды от мужчин, которых она ощущала неправильными, и принимала помощь от других, которые тоже были неправильными, но по другому. Неправильно не всегда плохо, Феликс знает. Она сама ошибается. Они приходят в гостиницу, и Феликс впечатлена тем, сколько денег у мисс Валерии. Это золото, она знает. Но она не воровка, даже если это много золота. Мисс Валерия ведет Феликс в комнату. Она большая, больше любого дома, в котором останавливалась Феликс, со всевозможной мебелью вокруг. Ей это нравится: ветру есть где разгуляться, обрисовывая контуры комнаты, чтобы она ни обо что не поранила голени. — Ах, вода здесь! — обрадовалась мисс Валерия. Очень скоро Феликс начинает во всем сомневаться. — Мисс хочет, чтобы я в неё влезла? — спрашивает Феликс. Она чувствует кивок мисс Валерии. — Ты грязная, — такое объяснение она дала. Ванна жёсткая. Ее магия не согласуется с водой. Она может стать стеной для всего, что она может сказать о вещи. Но она опускается в неё. Температура воды не такая уж плохая. Мисс Валерия набрасывается на неё щеткой, и на Феликс выливают бутылки. Она видела, как модные люди делают это со своими собаками и лошадьми. Она не знала, что они делают это с собой. Теперь она это делает. Мисс Валерия дважды выходит из комнаты и каждый раз просит еще воды. Потом Феликс дают одежду. Не её. Новая одежда. Мягкая, из материала, с которым она не знакома. Феликс может продать их женщинам с тряпками за большие деньги. — Феликс? — спрашивает Валерия, выйдя из собственной ванны. Феликс чувствует, что она в том же плаще, что и раньше. — Да, мисс Валерия? — отвечает Феликс. Это был очень хороший, хотя и очень странный день, и мисс Валерия пообещала, что будет еда. — У тебя есть мечта? Цель? Что-то, чего ты хочешь больше всего на свете? У Феликс никогда раньше не спрашивали ничего подобного, поэтому она немного подумала, прежде чем ответить. — Да. — Это простой вопрос. — Я хочу новые глаза. Феликс прикасается к новой ткани вокруг ее лица, закрывающей дыры. Она не знает, где её нашла мисс Валерия, но она милая. — А после этого? — А после... Я хочу найти больше вещей, которые сделают меня счастливой. — Хм, — говорит мисс Валерия. — Думаю, это не самая худшая мечта. Какие вещи делают тебя счастливой, Феликс? Феликс нюхает воздух. Пахнет едой модных людей. Хлеб, и овощи, и соусы, и... и мясо. Мясо едят только очень богатые. — Я думаю, что быть с мисс Валерией делает меня очень счастливой прямо сейчас! — говорит Феликс. Ее видение еще никогда не было таким ясным. Вот почему она практически может видеть, как корчится мисс Валерия, и каким-то образом это заставляет ее ухмыляться еще сильнее. ---------- Монстр Два - Желание Монстр Два - Желание *** Я осторожно прошла вдоль края стены, вытянув одну руку и цепляясь за грубую кирпичную кладку, чтобы сохранить равновесие. Я не чувствовала головокружения, но чувствовала слабость. Мои ноги были тяжелыми, как будто что-то цеплялось за них, и стоять в вертикальном положении было утомительно. Двигаясь вперед, я остановилась у окна, вырезанного в стене. Оно было огромным и застеклённым, начиналось от моего бедра до самого верха, где окно заканчивалось аркой. Прислонившись к основанию, я смотрела из замка на широкий мир за его пределами. Вид из этого окна ничем не отличался от вида из других, из которых я выглядывала. Мир темных скал под серым небом. Пурпурная дымка плыла в нескольких метрах от земли клубящимися пятнами, в которых сгнивали любые сорняки, которые осмеливались торчать из земли. Иногда земля прогибалась или по ней пробегала большая трещина. Они всегда были заполнены черной смолой. Поверхность иногда пузырилась, и из грязи выползало существо с черной кожей и белыми костями. Мне приходилось щуриться, чтобы разглядеть мелкие детали. Тем не менее, я могла сказать, что мир снаружи был опасен. Над головой висели две луны, одна из них жемчужно-белая и потрескавшаяся, с отсутствующим куском и кольцом из камня, парящим вокруг нее. Другая, поменьше, была черной как смоль и была видна только как круг из отсутствующих звезд. Я предположила, что это было почти красиво, в некотором смысле. Как и мое новое имя. Валерия. Я задавалась вопросом, означает ли оно что-нибудь. — Ты знаешь? — спросила я, повернувшись вполоборота. Мильпьес, Длинный Библиотекарь, внимательно посмотрел на меня, огромный, похожий на многоножку монстр, заполнивший края коридора, чтобы вместить все свое тело. Он кажется, возражает, что я покидаю свою комнату, чтобы ходить и исследовать. — О моем имени, я имею в виду, — объяснила я. — Ты библиотекарь, верно? Ты должен знать. — Это значит смелая. Я развернулась и посмотрела в конец коридора. Богиня Тьмы шла мне навстречу. Все ее тело мягко раскачивалось при каждом шаге, и, несмотря на свой статный рост, она казалась почти маленькой по сравнению с существами, окружавшими ее. Я покосилась на одного из монстров. [Фаланен - ​​Крушитель Людей - Великий Слуга Темного Бога] 『Бедствие Пылающих Кулаков』 Это было подходящее звание для кого-то, чьи кулаки были такими же большими, как мой рост. Он был симпатичным парнем, с прожилками, шероховатой кожей и целым букетом симпатичных шипов на плечах и спине. — Привет, — сказала я и монстрам, и Темной Богине. — Привет, дитя, — сказала Богиня. — Значит, ты уже встала и собралась? — Да, — подтвердила я, кивнув. — Мое имя действительно означает «смелая»? Богиня снова издала звук. Я начала подозревать, что это была самая близкая вещь, которую женщина имела для смеха. — Это так, да. — Значит ли это, что ты считаешь меня смелой? — Возможно. Или, может быть, я не настолько жестока, чтобы назвать тебя Темерием. Я не знала, что это значит. — Что ж, спасибо, очень красивое имя. А какое твоё? Одна из бровей богини приподнялась. — У меня было несколько. Большинство просто называют меня богом тьмы или темной богиней. — Но это титул, а не имя. — Это правда. Люциана Мальвада — это имя, которое я когда-то называла своим, до титулов. Немногие знают об этом. Ещё меньше осмеливаются использовать его. — Тоже очень красивое имя, — сказала я. Я улыбалась Темной Богине, Люциане, пока у меня не заболели ямочки. — У нас обеих красивые имена. — Не по годам развитая, не так ли? — Возможно, спасибо, — сказал я. Я попыталась улыбнуться сильнее, но не смогла. Затем рука Темной Богини обхватила мой подбородок, и моя голова была немного откинута назад, так что у меня не было другого выбора, кроме как смотреть в черные глаза бога. — Дитя. Валерия. Храбрость — это сила перед лицом страха. Я не назвала тебя так, потому что просто нашла тебя храброй. Я дала тебе это имя, потому что вижу твой страх. Я сглотнула и попыталась сохранить улыбку. — Эм, я не понимаю, что ты имеешь в виду? — попробовала я. Мои ноги начали немного подкашиваться. Сходила ли я в туалет? Лусиана снова издала этот звук, своего рода смех. — Я вижу, ты стараешься соответствовать своему имени, — сказала она, отпустив мой подбородок. — Скажи мне, что ты хочешь? — Чего я хочу? — повторила я. Я моргнула. Я хотела... ну, я хотела... — Не знаю... — призналась я. — Может быть, пообедать? — И это все? Твое единственное желание — удовлетворить какую-то базовую потребность? Я покачала головой. Ответ «да» звучал как неправильный ответ, и хотя я мало что помнила, я знала, что мне не нравится ошибаться. — Нет. Я... Наверное, я не знаю, чего хочу, но я знаю, что хочу чего-то? Темная Богиня склонила голову, словно обдумывая это. — Да, я полагаю, это было бы справедливо. Ты знаешь, почему я пощадила тебя? — Эм, нет? — Потому что ты можешь развлекать. Я окружаю себя могучими существами и зверями огромной силы, но так мало того, что меня окружает, отличается и ново. Я даю тебе шанс. Я не знала точно, что это значит, но Люциана до сих пор была милой, поэтому я решила, что лучше всего хорошенько подумать над тем, что она сказала. Я сделала задумчивое лицо и посмотрела в сторону. Темная Богиня какое-то время странно смотрела на меня, но она не перебила меня или что-то в этом роде. Чего я хотела в жизни? Мне казалось, что это довольно сложный вопрос для того, кто пропустил завтрак. — Ты сказала, что на тебя уже работает куча сильных людей, верно? — спросила я. Она кивнула. Это имело смысл. Она была богиней, поэтому у нее были сильные друзья. Кроме того, я уверена, что она тоже была очень сильной. Вероятно. У меня не было особой системы отсчета, но она жила в огромном огромном замке, и ей служили красивые монстры, так что я решила, что это правильное предположение. Так что ей не нужен был кто-то сильный. Что ей нужно? Хотела ли я стать тем, кто ей нужен? Я посмотрела на нее. — Ты выгонишь меня, если я не захочу служить тебе? Бог моргнул, затем ее губы чуть изогнулись. — Нет. Я редко бываю в компании. Хотя я должна предупредить тебя, храброе дитя, что один твой вид сделает тебя врагом человечества. — Ох, — пробормотала я. Это было неприятно. Это было очень не-хорошо. Я кивнула. Я могла бы это исправить. — Тогда я изменю мнение людей. [Поздравляем!] [Вашими действиями вы открыли потенциал для получения следующих классов: 『Пророк Хаоса』 — О, у меня есть новый вариант класса! Пророк хаоса. Он хороший? Люциана наклонилась и очень осторожно погладила меня по голове. — Нет, я не думаю, что это тот, который ты хочешь взять, дитя. Хотя потенциал, безусловно, есть. Интересно, насколько ты обдумывала мои слова и насколько позволяла себе отвлекаться? Я почувствовала, как мои щеки потеплели. Верно, я должна была подумать. Я даже сделала свое задумчивое лицо. И все же... — А разве это не был ответ? — Ты действительно думаешь, что сможешь изменить мнение людей? — спросила она. — Знающих так же мало, как и ты? — Ах, может быть? Если я очень постараюсь? Выражение лица Темной Богини было нейтральным, но в её глазах был блеск. Я думаю, ей понравился мой ответ. — Следуй за мной. Я думаю, что пока отложу свой вопрос. Мы вернемся к нему, как только у тебя будет контекст и знания, чтобы по-настоящему понять, о чем идет речь. — Ладно? Она пошла, и я побежала, чтобы догнать ее. Она не выглядела так, будто шла быстро, но у нее были очень длинные ноги. Потом она начала подниматься по лестнице, и все, что я могла сделать, это не пыхтеть и не стонать всю дорогу. Я все еще чувствовала тяжесть и слабость, но Люциана сказала, что я должна следовать за ней, и я последовала за ней. Я надеялась, что она приведет меня в какое-нибудь хорошее место! ---------- Ужас Семь - Фэнси Ужас Семь - Фэнси *** — Это было неплохо, — говорю я, кладя вилку рядом с тарелкой. Гостиница подала нам хорошую небольшую еду. Немного хлеба, сыра и небольшой кусок какого-то мяса. Соус действительно был хорош. Я откидываюсь на спинку сиденья и смотрю на свою... гостью? Подругу? Я пока не совсем уверена, кем мне приходится Феликс. Думаю, она просто милая девушка, которая была готова протянуть мне руку помощи в обмен на небольшую помощь. Она выглядит немного наевшейся. Я не думаю, что когда-либо видела, чтобы кто-то так быстро съедал свою еду, даже при том, что ей было тяжело управится с вилкой и ножом в первое время. — Спасибо, мисс Валерия, — говорит Феликс. Она выглядит намного лучше теперь, когда она не в лохмотьях и приняла ванну три раза. — Нет проблем, — говорю я. — Если мисс что-нибудь от меня нужно, что угодно. — Феликс делает паузу, словно решая, что еще сказать, а потом усмехается. — Я сделаю все возможное. Я смеюсь. — Спасибо, я ценю это. Вздохнув, я наклоняюсь вперед и кладу локти на стол, а затем беру одну из этих крошечных буханок хлеба из корзины в середине стола. Я заметила, что Феликс уже спрятала несколько из них под столом, но не комментирую это. — Так! Это была хорошая еда, и теперь у меня есть что-то вроде оперативной базы, которая неплоха. Феликс слегка наклоняет голову. — Мисс что-то планирует? — Можно просто Валерия, — говорю я. — И я не знаю, планирую ли я что-нибудь, пока нет. Кто-то сжег храм, а кто-то задержал отправку маминых книг. Это две вещи, которые мне нужно решить. Маме не понравится разрушение её храма. — Храм твоей мамы? — спрашивает Феликс. — Э-э, я имею в виду храм Темной Богини. Которую моя мама... любит. — я действительно не сильна во всех этих делах под прикрытием. Я виню в этом отсутствие хорошей шпионской фантастики. — Тем не менее. Мне нужно найти мистера Хуареса. Что означает... я думаю, нужно расспрашивать о нем? — Может быть, Фэнси могла бы помочь? — спрашивает Феликс. — Фэнси? Она кивает. — Фэнси — это человек, который управляет городом. Ну, те части города, откуда родом небогатые люди. Южный квартал, Рытвины и Северный квартал. По сути, всем, кроме Мидтауна, управляет Фэнси и его команда. — У меня такое впечатление, что ты говоришь не о выбранном должностном лице, — говорю я. — О нет, мистер Фэнси, ах, он просто босс города. — пожимает плечами Феликс. Я представляю себе какого-то мафиози-дона. Большой и крепкий, в красивом костюме и галстуке, с несколькими такими же крупными телохранителями, конечно. — Где мне найти Фэнси? — спрашиваю я. — В Южном квартале есть место с множеством складов. Внутри одного из них есть что-то вроде гостиницы. Есть азартные игры и алкоголь, и оттуда правит Фэнси. Я стою, глядя в ближайшее окно. Света еще много, даже если солнце начинает садиться. — Тогда пойдём. — Хочешь пойти к Фэнси? Просто так? — Он может знать то, что мне нужно знать. Я не узнаю ничего из этого, не спросив. — я потягиваюсь. — Ты хочешь прийти? Феликс выглядит так, будто думает об этом, но только на мгновение, прежде чем тоже встает. — Я пойду. Я никогда раньше не встречала Фэнси, но он считается довольно опасным. — Я тоже немного опасна, — говорю я. Это звучит намного круче, чем я обычно звучу, и это здорово. Мама однажды сказала мне, что самым опасным человеком для меня была я сама, но я почти уверена, что смогу постоять за себя в бою. Феликс следует за мной вниз по лестнице, похлопывая себя по животу, который немного вздувается с каждым шагом, словно если слишком сильно встряхнуть его, он может лопнуть. Хозяин гостиницы? Метрдотель? Парень, который стоит у двери, приветствует меня, когда я спускаюсь. — Леди Валерия, мы можем вам чем-нибудь помочь? — Я так не думаю, хотя, может быть, позже. Мы уходим на час или два. Если мы не вернемся к вечеру, не могли бы вы сообщить охраннику, что там какая-то беда? Мы будем в Южном квартале. Он смотрит на меня и Феликс, приподняв одну бровь. — Как пожелает дама. Если хотите, мы можем организовать охрану для сопровождения вас. Это может быть не плохой идеей. — Можно ли это сделать достаточно быстро? — спрашиваю я. — Боюсь, что нет. Это не обычная просьба. — В таком случае я должна быть в порядке. Спасибо на этом. Мы выходим в вечер, который стал немного облачным. Ветер переменился и дует с близлежащего озера. Он густой от влаги, отчего небо становится тускло-серым. — Сегодня вечером будет дождь, — со скучающей уверенностью говорит Феликс. — Ты маг Радости, — говорю я. — Маг радости? — повторяет Феликс. — Твоя магия, которую ты используешь, чтобы видеть, — добавляю я. — Ой. Я не знала, что это так называется, — говорит она. Я пожимаю плечами и ухожу, быстро покидая двор гостиницы и выходя на не очень оживленные улицы Сантафарии. — Это то, как оно называется в книгах. Я никогда особо не изучала это. Так, куда нам? — Туда, — говорит Феликс, указывая налево от нее. — По главной дороге до Желтых ворот. Я киваю и направляюсь в ту сторону, поправляя плащ. Если этот Фэнси создаст какие-то проблемы, тогда я хочу, чтобы мои маленькие друзья были готовы наброситься. Я могу почувствовать их всех, если немного сосредоточусь. Маленькие уколы... чего-то, приютившегося рядом со мной. Я думаю, что это похоже на черезмерное восприятие, но не совсем. Ни одна из книг, которые я читала, не описывает ничего подобного, но ведь это уникальный класс. 『Валери Мальвада』 「Отображаемый титул: Маг Четырех Путей」 「Первый класс: Предвестник Темного Прилива」 「Ранг класса: Новичок」 「Отображаемый класс: Книжный червь」 Мама наложила на меня заклинание, которое меняет отображаемый класс. Я думаю, что она разыгрывает надо мной какую-то шутку, давая мне класс «Книжный червь», но это не подлая шутка. На самом деле, я бы не особо возражала против этого класса. Это, наверное, очень слабо, но весело. — Что ты можешь рассказать мне о Фэнси? Кроме его положения и всего такого? Феликс наклоняет голову. — Ну, он сильный. Я думаю, что когда-то он был дворянином. Я слышала, люди говорят, что он забытый принц Сантафарии. — Сантафария — не королевство, — говорю я. — У города нет короля или королевы, чтобы произвести принца. По-моему, это маркиз. — Я ничего не знаю об этом, — говорит Феликс. — Извините. Я отмахиваюсь. — Не бери в голову. Всё равно это не важно. Я не думаю, что мы будем иметь дело с местной знатью, если только дела не пойдут через пень-колоду. — Пень-колоду? — повторяет Феликс. — Э-э, это вроде бревно... на котором рубят дрова? На самом деле, я не знаю, откуда это выражение. Держу пари, я вытащила его из прочитанной книги. Феликс кивает. — Я не умею читать, поэтому, наверное, не знаю. — О, верно, ты не умеешь читать. Феликс поворачивает голову в мою сторону, но не совсем. Если бы у нее были глаза, они смотрели бы на фут ниже моего плеча. — Никто в Рытвинах не умеет читать. Кроме того, тебе нужно увидеть буквы. Я киваю. Это имеет смысл. Но мне это не нравится. — Ну, как только мы исправим твои глаза, я позабочусь о том, чтобы немного научить тебя. Я думала, что уровень грамотности здесь довольно высок, поскольку людям приходится читать свои системные штучки. — Ты имеешь в виду классы и навыки? — спрашивает Феликс. — Мой звук похож на мой голос, когда я слушаю их. — Ха. Упоминалось ли в какой-нибудь из моих книг, как система будет работать для человека, не умеющего читать или писать? Или для человека без зрения в данном случае? Я полагаю, что люди, пишущие эти книги, вовсе не люди без глаз и не умеющие писать. Может, у мамы были скрытые мотивы, отправить меня сюда. Чем больше я смотрю вокруг, тем меньше мне нравится то, как обстоят дела. Я смогу вмешаться, когда с книгами все уладится. — Это Желтые Ворота, — говорит Феликс, указывая вперед. Я вырываюсь из задумчивости и смотрю на ворота, которые совсем не желтые. Однако вокруг него есть баннеры, так что я полагаю, что название не совсем ужасное. Выйти из Мидтауна значительно проще, чем войти. Никто даже не пытается нас затормозить или задать какие-то вопросы, хотя некоторые охранники смотрят, как мы проходим мимо. Южный квартал не так плох, как я ожидала. Он заполнен маленькими домиками, стиснутыми вместе, и нет двух одинаковых, но дороги лишь немного грязные. Я делаю несколько шагов и чувствую, как что-то дергает меня за рукав. — Это дорога к Южным воротам и Рытвинам, — говорит Феликс, прежде чем указать на неё направо. — Заведение Фэнси вон там. — Ну, тогда веди! ---------- Ужас Восемь - Главарь Ужас Восемь - Главарь *** Заведение Фэнси не очень модное. Это склад, высокий и построенный из коричневатого кирпича, такой же, как и большинство зданий в Южном квартале Сантафарии. Вероятно, оно было бы намного внушительнее, если бы не застряло между дюжиной почти одинаковых зданий. Единственное, что действительно отличает его, — это охрана у входа и постоянный поток людей, входящих и выходящих по одному и по двое. Люди, покидающие это место, часто выглядят злыми или не в меру пьяными, если их выводят, и ни один из них не выглядит состоятельным. С другой стороны, южный квартал делает северный квартал более роскошным. Дома здесь почти все многоквартирные дома, и здесь больше складов и того, что похоже на фабрики, чем что-либо еще. Также в воздухе витает постоянный и стойкий запах рыбы. — Так это то самое место? Феликс кивает. — Это оно. Вы хотели бы, чтобы я подождала здесь? — Нет? Зачем мне это? — спрашиваю я. Моя новая... подруга пожимает плечами. — Я никто, я не помогу мисс хорошо выглядеть там. — Я тоже никто, ты же знаешь. По крайней мере, когда дело доходит до такого места. Феликс немного смеется и качает головой. — Нет, я не думаю, что вы никто, мисс. Ни у кого нет лишнего золота для слепых девушек на улице, и никто не ходит так, как вы. Как я иду? Я действительно не знаю, что она имеет в виду. Мама всегда говорит о том, какая у меня плохая осанка. Она всегда говорит, что если я не буду стоять прямее, то никогда не стану такой же высокой, как она, а это совсем не то, как работают анатомия или биология. — Ну, не знаю, что на это сказать, — говорю я. — Давай же. Если кто-то спросит, мы можем просто притвориться, что ты моя... Я не знаю. Служанка? У дворян они есть, я почти уверена. — Я не знаю, подхожу ли я для такого рода вещей, — говорит она. — Чепуха, ты маг. В нашем возрасте это редкость. Особенно такой опытный, как ты. Мы подходим к парадным дверям склада, и я могу разглядеть что-то вроде вестибюля прямо внутри. Просто маленькая комната с низким потолком и занавеской на двери сбоку. Думаю, достойный способ удержать людей от слежки. Это, или они не хотят, чтобы шум изнутри ускользал. Охранники даже не смотрят на нас. Я даже не уверена, что они охранники. У них тонкие мечи на бедрах, но они одеты в простую рабочую одежду, а у одного большой палец зажат в носу. Двигаемся мимо них и в прихожую. Я не хочу прикасаться к занавескам — они выглядят грязными, — но это необходимо, поэтому я использую немного отвращения, которое испытываю, когда прикасаюсь к ним, чтобы немного подготовить свое ядро. Если дела пойдут хорошо, мне может понадобиться небольшое усиление магии. Я понимаю, что это не будет проблемой, когда вхожу в главную комнату склада. Склад - логово порока и разврата. Феликс говорила мне об этом, но, думаю, это не совсем укладывалось в голове. Я ожидала увидеть бар, может быть, несколько столов с людьми, играющими в блэкджек, покер или любую другую карточную игру, популярную в Сантафарии. Чего я не ожидала, так это того, что я вижу перед собой. Есть бар, но в нём грязный бардак, возле него стоят люди, которые выглядят так, будто охраняют за собой полки с алкоголем, а толстяк ставит кружки перед людьми, которые, похоже, уже пьяны. Есть игровые столы. Около дюжины их с одной стороны. Они находятся в самой тихой и наименее освещенной части комнаты, и никто из сидящих за столиками не выглядит довольным своим присутствием там. Еще есть человек, свисающий с потолка за шею, у него на груди табличка с надписью «мошенник» большими буквами. В дальнем конце комнаты стоят диваны и маленькие кабинки с чем-то вроде кроватей. Там есть несколько дам, которые почти не одеты, и в воздухе витает отвратительная вонь, а также звуки, которые, я почти уверена, не должны слышать люди моего возраста. По крайней мере, они частично замаскированы музыкальной группой, если два парня, играющие на одной лютне и нескольких ручных барабанах, считаются группой. — Это место отвратительно, — заявляю я. — Это заведение Фэнси, — говорит Феликс. — Оно не заслужило право так зваться, — отвечаю я. Из одной из кабинок сзади выходит мужчина, застегивая штаны. Он выглядит как какой-то дворянин, и двое мужчин в частичных доспехах, которые присоединяются к нему, доказывают это, насколько я понимаю. Он останавливается у другого мужчины, неряшливо выглядящего парня, и я вижу, как он расплачивается серебром. Так вот как Фэнси поддерживает работу этого места? Я знала, что такие места существуют. Я читала книги, конечно. Но видеть такое... это тревожно. — Где Фэнси? — спрашиваю Феликс. — Я думаю, он наверху, — говорит Феликс. — Я не чувствую всю дорогу вверх по лестнице, извини. — Лестница? — спрашиваю я. Затем я замечаю лестницу в стороне. Охраняют его два бойца. — А, точно. Я хватаю Феликс за руку и тащу ее за собой, направляясь к лестнице. Оба охранника почти в два раза выше меня. Я полагаю, что они были выбраны из-за их размера, потому что ни один из них не имеет класса выше Посвящённого. Я направляюсь к самой лестнице, но один из охранников шагает передо мной. — Эй, эй, куда вы идете, девочки? — спросил он. — Чтобы увидеть владельца, человека, который, как я предполагаю, является вашим боссом, - говорю я. Они смотрят друг на друга. — У вас назначена встреча? — спрашивает другой. — Нет. Это срочный вопрос, но у меня может быть время позже вечером или утром. У мистера Фэнси есть секретарь, с которым я могла бы все уладить? — Эм... — блещет интеллектом первый. — Послушай, если ты не знаешь, то, может быть, пойди спроси у того, кто знает? Меньший из двух охранников подходит и наклоняется, чтобы посмотреть мне прямо в лицо. — Ты молодо выглядишь, — говорит он. Я несколько раз моргаю. — Я... Я не понимаю, как это на что-то влияет. — Верно, — отвечает он. — Следуй за мной. И никаких шуток. Это больше походит на мои ожидания. Я иду за охранником вверх по лестнице, зная, насколько они шаткие и скрипучие, и поднимаюсь во вторую прихожую. Перед этим есть настоящая дверь, хотя там все еще есть толстая тканевая занавеска. Охранник отодвигает её открывая комнату, которая совершенно не похожа на первый этаж заведения Фэнси. Здесь и там стоят кушетки, некоторые двухместные кресла, другие сделаны так, чтобы вместить больше людей. Люди, сидящие и бездельничающие вокруг, по крайней мере, одеты в чистую одежду. Другие одеты в наряды разного рода. Молодые женщины в очень легкой одежде ходят с серебряными тарелками. Чашки с чем-то, похожим на охлажденное вино, и вазы, полные фруктов, качаются, пытаясь не быть сбитыми праздными руками. За игорным столом здесь, а здесь он только один, наблюдает мужчина в облегающем костюме и в очках, а игроки смеются и переговариваются тихим шепотом. Это... лучше, чем внизу, по крайней мере. Не намного лучше, но лучше. — О-о-о, кто это? Я нахожу того, кто, как я полагаю, должен быть Фэнси. Он не такой, как я ожидала, хотя я не уверена, чего я ожидала, на самом деле. Фэнси — невысокий мужчина в павлиньем синем жилете и ярко-зеленых брюках с белыми полосами по всей длине. Его воротник, одна из тех больших гофрированных вещей, которые носят некоторые дворяне, настолько чист, что почти сияет. Он ухмыляется, и это выражение заставляет его длинную, но тонкую бороду дергаться. — Гости, которых я никогда не видел! Вы ищете своего папу, маленькая мисс? — спросил он. Я оглядываюсь вокруг него, на охранников в полулатах у его покрытого подушками трона и на красивых женщин, бездельничающих поблизости. Это мужчина, который придает большое значение своей внешности. Улыбаясь, я иду через всю комнату, затем слегка кланяюсь, одергивая края юбки. Неглубокий поклон, совершаемый между незнакомыми людьми, которые не уверены в статусе друг друга. Мама вбила мне в голову несколько правил этикета, хотя ни одно из них к ней не относилось. Она не кланяется. — Приветствую, мистер Фэнси, — говорю я. — Меня зовут Валерия, и я здесь по делу. Одна из дам на соседнем шезлонге воркует мне. На ней слишком много одежды, и она слишком хорошо сшита, чтобы быть служанкой или усладой для рук. Несколько других хихикают вместе с ней. — Это правильно? — спрашивает Фэнси. — Что ж, я уверен, что смогу, по крайней мере, выслушать ваше предложение о сотрудничестве. Я снова склоняю голову. — Спасибо. [Фэнси - Павлин - Король трущоб] 『Новичок Главарь』 『Посвященный Торговец Чёрного Рынка.』 Пора посмотреть, смогу ли я чему-нибудь научиться, пока я здесь. ---------- Ужас Девять - Золото Ужас Девять - Золото *** Есть одна проблема с Фэнси. Ну, может быть, не с ним как с человеком, кроме его чувства моды и того, чем он решил зарабатывать на жизнь. Проблема в этом месте встречи. Оно открыто, и любой из дюжины человек может всё подслушивать. Я не то чтобы пытаюсь быть скрытной, но немного тонкости не помешает. — Итак, девочка, чем может помочь тебе самый красивый мужчина в комнате. В любой комнате? Я моргаю и смотрю на Фэнси. — Ты не такой красивый, — говорю я. Фэнси смеется, запрокидывая голову с ревом. — Ох, это больно бьёт! — Из уст младенцев, — протягивает женщина в шезлонге сбоку. — Как возродится твоя неизмеримая гордость, дорогой Фэнси? Мужчина хихикает и качает головой, все еще в хорошем настроении. — Может быть, я уговорю родителей девочки почаще тянуться к ремню? — Вы, очевидно, никогда не воспитывали ребенка, — говорит женщина. Она указывает на мужчину поблизости, и тот открывает маленький кожаный мешочек, достает большую серебряную ложку и бутылку из коричневого стекла, из которой осторожно наливает что-то в ложку. — Кстати, о горечи. — К сожалению, я здесь не для того, чтобы увидеть ваше, гм... прекрасное лицо, мистер Фэнси, — говорю я. — Ох? — спросил он. — Ну, боюсь, мой вкус в девушках требует, чтобы они были немного старше. — Уф, — говорю я. Мое сердце содрогнулось, отвращение выходит на поверхность гораздо легче, чем обычно. Это место и так ужасно, но Фэнси просто... он просто сразу включает все тревоги в моей голове. Один из прихлебателей Фэнси наклоняется вперед и что-то шепчет ему на ухо, не сводя с меня глаз. Я узнаю мага по очень тонким голубоватым венам на его руках и слишком изможденном лице. Брови Фэнси поднимаются, и он смотрит на меня сверху вниз. — Ты маг, маленькая девочка? — спросил он. — Так и есть, — говорю я. — И, скажи на милость, какую магию ты только что использовала? Его тон легкий, такой детский голос, которым люди разговаривают с детьми и животными. Он снисходителен. — Никаких заклинаний я не накладывала, — признаюсь я. — Это было просто изменение моего ядра. — Розовый, верно? — спрашивает он, снова обращая внимание на мага рядом с ним. — Я не человек книг. Что такое розовая магия, Сиверус? Сиверус улыбается, и это сальная, сальная улыбка. — Отвращение, лорд Фэнси. Темная магия. Я чувствую, как настроение немного меняется, некоторые прихлебатели сдерживают улыбки, а одна женщина в красивой мантии громко смеется, даже размахивая ложкой. — Ох, это бьёт ещё сильнее, не так ли, Фэнси? Немного лауданума от боли? Я смотрю на них всех. — Я здесь не для того, чтобы использовать магию, — говорю я. — Я здесь ради информации. Фэнси кажется немного менее дружелюбным. Я думаю, что непреднамеренное оскорбление поставило меня в невыгодное положение. Или, может быть, его раздражает то, как я заставила его... товарищей смеяться над ним. В любом случае, это делает вещи сложнее, чем они должны быть. — Зачем ты здесь, девочка? — Информация, — повторяю я. — Мне нужно знать несколько вещей, и мне сказали, что вы надежный источник ответов. — О, как серьезно звучит, — говорит он. — Что ты хочешь знать? Я киваю. Наконец-то я к чему-то пришла. — Мне нужно знать, что случилось с Темным Храмом, — говорю я. — Он сгорел, — отвечает он, пожимая плечами. — И он был пуст! — Я заметила, — говорю я. — Меня больше всего интересует, кто его сжег. — Ах, вот это интересный вопрос, — говорит Фэнси, наклоняясь вперед. В его глазах что-то мелькает. Навык? Или, может быть, просто большое любопытство. — Возможно, я мог бы рассказать тебе это. Чего тебе стоит это знание, маленькая мисс? Твоё месячное пособие в биллонах? — Возможно, — говорю я. — Это зависит от того, сможешь ты ответить или нет. — Я могу, — говорит он. В этом нет никакой неопределенности, и я склонен согласиться. — Интересно, почему такой маленький заблудший ягненок, как ты, хочет это знать. — Чего стоят эти знания? — спрашиваю я. Он со стоном откидывается на свой трон. — О, она быстро учится! Трое, спасите меня от не по годам развитых девочек. — Его окружение хохочет, пока он не выпрямляется. — Это все, что ты хочешь знать, маленькая мисс? — Нет, есть еще. Я бы ещё хотела знать, почему храм сгорел. И если уж на то пошло, то, что случилось с Хавьером Хуаресом. — Я не думал, что услышу от тебя это имя, — сказал он. — Твой родственник? — Я думаю, что мои отношения — это мое личное дело. — Ох, да ладно, мне любопытно. Я не решаюсь. — Я бы сказала, за ваше месячное пособие в биллонах. — Нахальная соплячка, — парирует он в ответ, но без яда. — Ну, я бизнесмен, и я беру все дела, будь то старые и дряхлые, — он указывает на пожилую даму в шезлонге, которая тут же отвечает, показывая ему свой большой палец, торчащий между указательным и средним пальцами, — или, конечно, от ужасно молодых. Но моя информация не из дешевых. В конце концов, это высочайшее качество. — Тогда вы можете ответить на все три вопроса? — спрашиваю я. Фэнси великодушно кивает. — Я могу. Можешь ли ты позволить себе заплатить? — Думаю, да, — отвечаю я. Он хлопает ладонями в громкий, веселый хлопок. — Тогда у нас есть все необходимое для ведения бизнеса! Десять золотых, маленькая мисс, и я отвечу на любые ваши вопросы мне. Десять золотых? Я не совсем уверена, сколько на самом деле стоит золото. Трудно следить за вещами, и в книгах, которые я читала, его ценность никогда не бывает одинаковой. Я помню, как читала об убийстве, совершенном за одну золотую монету, и о королевском выкупе в тысячу, но это не особо помогает. Хуже того, стоимость золота, серебра и биллона сильно колеблется даже по отношению друг к другу. Одно золото стоит сто серебра или всего восемьдесят? Сколько стоит хлеб? — Ты кажешься запутавшейся, — говорит Фэнси. Смешки его товарищей наводят меня на мысль, что цена слишком высока. — Скажу тебе что. Я ещё торгую услугами. Небольшая подработка, немного работы, и ты получишь все ответы, которые тебе нужны. — Нет, все в порядке, — говорю я. Я начинаю копаться в своем плаще, некоторые из моих маленьких друзей отодвигаются, чтобы не мешать. — Ах, теперь работа не такая уж сложная, — говорит Фэнси. — Что? О нет, у меня просто нет времени на побочные задания. Здесь. — я быстро отсчитываю десять монет и протягиваю их Фэнси. — Десять золотых, и вы ответите на любой мой вопрос, верно? Я очень надеюсь, что вы намерены ответить на них правдиво. Фэнси смотрит на меня, потом на золото. Он ошеломлен, по крайней мере, на несколько секунд. Его улыбка возвращается. — Как удивительно! Следуйте за мной. Я думаю, вы заплатили за немного конфиденциальности. Я отступаю назад, когда Фэнси отскакивает от своего трона, затем проносится мимо, его плащ развевается позади него. Повернувшись, я пытаюсь переглянуться взглядом с Феликс, которая ведет себя очень тихо, но её голова опущена, и кроме того, у неё нет глаз, с которыми можно было бы обменяться взглядом. — Думаю, мы следуем за ним, — бормочу я. Фэнси приводит нас в большой кабинет, примыкающий к главной комнате. Кажется, что это своего рода спальня с кроватью, спрятанной в углу рядом с окном, перед которой стоит что-то похожее на подвижную доску. Стол из простого дерева, без украшений, а на маленькой полке есть книги, которые привлекают мое внимание, пока я не понимаю, что это, вероятно, просто бухгалтерские записи. Все это не впечатляет, хотя шкаф, переполненный в одном углу, очень, очень красочный. Фэнси крутится посреди комнаты, затем делает жест над моей головой. Маг, Сиверус, закрывает дверь. — Хорошо. Ты действительно какой-то благородный мальчишка, который не знает цены золоту? — спросил он. — Или это что-то другое? — Я не мальчишка, — говорю я. — Но ты не отрицаешь, что ты благородна? Ты ведь знаешь, что мы и раньше похищали дворян, верно? Нет, нет, не волнуйся. У нас нет привычки похищать детей. Это плохой бизнес, он раздражает всех снобов, а я не такой монстр. — Я действительно просто хочу получить ответы на несколько вопросов, — говорю я. — И ты готова заплатить за это достаточно золота, чтобы купить хороший дом в Северном квартале? — спросил он. — Да. Упс? — В таком случае, — говорит он с широким жестом. — Спрашивай! Я киваю. Наконец-то. — Расскажи мне, что случилось с Темным храмом, кто его сжег, кто приказал его сжечь, как отреагировала на это местная знать, и любые большие изменения в том, как действуют другие храмы. Мне также нужно знать все, что у вас есть о Хавьере Хуаресе, его операции и, самое главное, о местонахождении его последней партии, предназначенной для Земель Монстров. — Много вопросов о бизнесе Темной Богини, — говорит Фэнси. — Я думала, у тебя есть ответы, а не вопросы. Он усмехается. — Ну конечно. А теперь с начала... ---------- Ужас Десять - Обмен Ужас Десять - Обмен *** Фэнси отступает, пока не опирается на стол, а затем скрещивает руки на груди и ослепительно улыбается. — А теперь с начала. Хавьер. Держу пари, ты много о нём знаешь? Я качаю головой. — Я здесь не для того, чтобы вам что-то рассказывать, но если вы спрашиваете, чтобы мы были на одной волне, я признаю, что не так уж много знаю о нем. — Хм, ну, он крупный торговец, наверное, один из самых крупных, кто приезжал в наш скромный маленький городок, — рассказывает Фэнси, его рука вращается в каком-то величественном жесте. — В Монтеле он просто мелкий комар, но здесь... ах, да вы, наверное, и так знаете. Он торгует интересными товарами, всего понемногу, но большим количеством столичных инструментов и станков. И, конечно же, книги. — Это меня и интересует, — говорю я. — Книги, да? Я знаю, что есть поставка, которая отправляется на север раз в сезон или около того. С ним никто не связывается, и у него почти нет охраны. Но на боку есть этот символ, Темная метка. Это достаточная причина, по которой я никогда никому не говорил, чтобы его пытались схватить. Кроме того, это всего лишь книги. — Книги дорогого стоят, — говорю я. По крайней мере, для меня и мамы. — Конечно, — соглашается Фэнси с легкостью человека, которому на самом деле все равно. — Насколько я слышал, его арестовали из-за книг. — Подождите, что? — я немного выпрямляюсь, а Фэнси становится центром моего полного внимания. Он кивает и улыбается мне. — О, да. Новый закон, выдвинутый Церковью Героев — а все знают, что они крутят королём — что некоторые книги могут быть опасны, что они хранят ужасные тайны и тому подобное. Фэнси сделал небольшие шевеления пальцами. — Что говорит закон? — спрашиваю я. Я не хочу соглашаться с таким законом, однако... ну, я просмотрела и прочитала некоторые книги в домашней библиотеке. Я не могу отрицать, что там есть некоторые опасные вещи. — Я не законник, — говорит Фэнси. — Наоборот. Сиверус, ты можешь найти нам немного фруктов? О чём это я? Ах, да. Я не знаю, что именно написано в законе, но по сути там есть список допустимых книг. Если книги там нет, нужно получить на неё разрешение, и она будет добавлена ​​в список. — Это... это драконовские методы! — говорю я. — Сколько времени нужно, чтобы получить разрешение? — Кто-то в столице должен прочитать книгу, чтобы убедиться, что внутри нет ничего опасного, — говорит Фэнси. — Это может занять недели! Месяцы даже! — бормочу я. — Сколько книг человек может прочитать в день? Три, может четыре? В хорошей библиотеке тысячи книг. В большой библиотеке должны быть редкие экземпляры, некоторые из которых нельзя просто отправить в какой-нибудь коробке! Брови вора в законе немного приподнялись от моей вспышки гнева, поэтому я пытаюсь немного сдержать его. — Прекрасное мнение, — говорит он. — Ну, в любом случае, есть штраф за неразрешенную книгу. И Хавьера поймали с сотнями из них, насколько я слышал. Буквально вагон. — Значит, он должен заплатить штраф? — Ну, штраф будет зависеть от тяжести преступления, и кто знает, сколько из этих книг получат разрешение? Так что ему нужно заплатить, чтобы их все проверили, и если некоторые из них не разрешены к использованию, значит, он занимался контрабандой, не так ли? Это может стать основанием для ещё нескольких штрафов в купеческой гильдии. Поверь мне, они гораздо более жестокие, чем любая банда уличных крыс. Я злюсь, сердце содрогается от незнакомой эмоции, пока я не отстраняюсь от гнева и не перенаправляю его куда-то еще. Отвращение приходит, конечно, легко. Что ещё представляет собой система, отнимающая книги, как не что-то совершенно мерзкое и отвратительное! Бдительность усилить труднее, но я хочу знать больше и опасаюсь этих новых законов и этого места. Справившись с гневом, я снова поворачиваюсь к Фэнси. — Итак, где сейчас мистер Хуарес? Фэнси пожимает плечами. — Может быть, всё ещё в городе, может быть, на пути в Монтель. Я не совсем уверен. Он не казался очень важным для моего бизнеса, не сейчас, когда его исключили из игры, в которую играли в Сантафарии. — А его груз? Книги? — Вероятно там, где бы ни был Хуарес. Я полагаю, что он, по крайней мере, попытается очистить свое имя. Я мычу и потираю подбородок, затем смотрю на Феликс, которая кажется очень спокойной во всём. Маг возвращается и приносит с собой чашу с фруктами. Фэнси хлопает в ладоши от восторга, прежде чем придвинуть столик ближе и положить на него фрукты. Он берет сверху яблоко и показывает им на меня. — Нет, спасибо, — бормочу я. Феликс немного вздрагивает, когда он протягивает ей яблоко, но она не жалуется, особенно когда ей есть во что вонзить зубы. — Хорошо, — спрашиваю я дальше. — Что ты можешь рассказать мне о храме? На мгновение Фэнси выглядит немного неловко. — Ну, это были мои мальчики. Я делаю паузу, затем чувствую, как мои брови сошлись вместе. — Пожалуйста, объясни. — Успокойтесь, маленькая мисс, — говорит он, умиротворяюще поднимая руки. — Нас наняли, чтобы поджечь храм. Это был всего лишь небольшой поджог, а золото было таким настоящим... ну как золото. Я на мгновение подумала натравить на него своих друзей, но я всегда могла сделать это позже. — Кто заплатил вам? — Вы имеете в виду, кто заплатил мне или кто пришел, чтобы доставить золото и сделать запрос? — Какая разница? — спрашиваю я. — Ну обычно, когда ты становишься достаточно важным, ты не идешь и не заботишься обо всём сам. Ты нанимаешь кого-то другого, чтобы он сделал всё это за тебя. Человек, который появился здесь с просьбой, был бароном Микелем Фонцем. Из Мидтауна. — Он сказал вам, что его наняли? — Нет, но добрый барон едва ли дворянин сам по себе. Ему принадлежит около двух десятков лодок и несколько складов у доков. Его отец просадил часть семейного состояния прямо здесь. Я не могу представить, чтобы он возглавил атаку на Темную Богиню или её храм. Кто-то должен был ему заплатить. Я хмуро смотрю на Фэнси, потом пытаюсь немного сосредоточиться. Кто-то нанял этого барона, чтобы сжечь храм моей матери, или он хотел сделать это для себя. — Кто-нибудь получил что-нибудь от сожжённого храма? — бормочу я. — Церковь Героя не любила его. В итоге они практически устроили вечеринку. Но я недостаточно знаю, чтобы указывать на кого-то пальцем, — признается Фэнси. Я бормочу проклятие, которое когда-то сказала мама, и качаю головой. — Отлично. Что-нибудь еще, что вы хотите сообщить мне? Фэнси хлопает себя по подбородку. — О, тебя обязательно ограбят, когда ты покинешь мою чудесную обитель. — Вы собираетесь меня ограбить? Он выглядит оскорбленным. — Я? Нет никогда. Сколько бы у тебя ни было золота, я смогу заработать больше в следующий раз, когда ты вернёшься или через некоторое время. Я предприниматель. Несколько золотых сейчас по сравнению с повторением сделок с кем-то столь щедрым? Нет нет. Но люди снаружи? Практически варвары. — Буду иметь в виду, — говорю я. — Спасибо за ваше время. Вы оставили мне много пищи для размышлений. Могу ли я верить, что вы не будете рассказывать всем то, о чем я спрашивала? Фэнси с размахом поклонился. — Конечно. Сиверус, будь джентльменом и проводи маленькую мисс и её спутницу? Маг кивает, и вскоре нас выводят из офиса в нашем собственном темпе. Я замечаю несколько взглядов, брошенных в нашу сторону, и еще до того, как мы доходим до лестницы, два человека уже встали и ушли. Посыльные? Заговорщики? — Феликс, когда мы выйдем наружу, держись рядом со мной, — говорю я. — Не знаю, станут ли они преследовать тебя, но меня это не удивит. — Ты будешь в порядке? — спрашивает Феликс. — Не заботишься о себе? Она качает головой. — Неа. Я не имею ничего, что стоило бы грабить. Но я останусь с вами, мисс. Иногда наличие двух людей заставляет грабителей дважды подумать. Но, эм... — Да? — спрашиваю я. — Возможно, показывать золото было неразумно. — Принято к сведению, — говорю я. — Но были вещи, которые я действительно должна была знать. — О книгах? — спрашивает Феликс. — Да, о книгах. Дома мало что может быть важнее хорошей книги. Феликс смотрит на меня, но я не обижаюсь. Думаю, для тех, кто не умеет читать, это должно быть немного странно. — Вернёмся в гостиницу. — я смотрю вверх и назад на мага, следующего за нами. — Есть задний выход? Я спрашиваю. — Есть, — говорит он. — Можете ли вы показать это нам, пожалуйста? Я бы предпочла поставить шансы на нашу сторону. — Я уверен, что Фэнси согласится на это, — говорит он. — Вам нужен эскорт? Здесь можно нанять кого-нибудь за приемлемую цену. — Я... подумаю, — вежливо отказываюсь я. Полагаю, я смогу вернуться в полном порядке. ---------- Монстр Три - Библиотека Монстр Три - Библиотека *** Я никогда раньше не влюблялась. Вероятно. Я почти уверена, потому что хоть немного бы это запомнила, то то, что я почувствовала, входя в библиотеку позади Люцианы, было любовью, и я не могла представить себе, что можно забыть такое сильное чувство. — Вау, — ахнула я. Сказать «здесь много книг» было всё равно, что сказать, что океан был немного влажным. Полки тянулись от пола до самого потолка, кое-где стояли лестницы на рельсах. В библиотеке было несколько этажей, где верхние этажи в основном состояли из балконов, которые были продолжением книжных шкафов расставленных по комнате кольцами, и поднимавшимися до самого потолка далеко-далеко наверху. Я насчитала пять. Пять этажей книг. — Можно мне здесь жить, пожалуйста? Люциана положила руку мне на голову и погладила меня вверх и вниз. — Нет. Библиотека — не то место, где кого-то хочется застать спящим. Если на то пошло, то ещё я не разрешаю здесь есть по понятным причинам. — Хорошо, — согласилась я. Без проблем. Мне не нужно было есть, тут были книги. — Пойдем, — сказала Люциана. — Я передумала, — сказала я, следуя за ней. — Моя цель в жизни не в том, чтобы сделать людей лучше. Она в том, чтобы прочитать все эти книги. — Ох, как непостоянно. Ты меняешь свои цели так быстро. — Смягчающие обстоятельства, — сказала я. — Я люблю читать. Я... э... о нет. Она оглянулась. — Что-то случилось? Я остановилась, чтобы поглазеть на странное похожее на осьминога существо, сортирующее книги, затем покачала головой. — Я только что поняла, что не могу вспомнить ни одну из книг, которые я прочитала. — Это прискорбно. — На самом деле, я не уверена, что это так. Теперь я могу перечитывать их вновь и вновь! Богиня не ответила, просто повернулась и продолжила путь мимо нескольких небольших полок к месту сзади с единственным удобным сиденьем. Это было большое мягкое кресло, полностью кожаное, и оно выглядело очень изношенным, как будто кто-то провел в нём много времени. За ним висело несколько люстр с крошечными монстрами внутри, все они светились и отбрасывали мягкий свет на помещение. Люциана села, затем закинула одну ногу на другую. Она указала на пол перед собой. — Садись. Я села. Это было немного неловко, но мне нужно было вести себя как можно лучше, если я хотела, чтобы мне разрешили пользоваться библиотекой. Темная Богиня посмотрела на меня, а затем посмотрела вверх и ввысь. Я заметила, что Мильпьес не последовал за нами, а вместо этого полз вверх по одной из массивных полок сбоку. Его маленькие когти касались книг и свитков и его ворсинки стряхивали пыль. — Я думаю, — сказала Люциана. Она снова привлекла моё внимание. — Чтобы у тебя была достойная цель, тебе нужна одна из двух вещей. — Ладно. — Ты должна либо хотеть чего-то так сильно, что всё остальное меркнет в сравнении. Это должно быть то, что движет тобой каждое утро и не дает тебе спать по ночам. Её голос не повысился, но я всё ещё чувствовала вес каждого слова, давившего на меня. Я сглотнула. — Что ещё? — спросила я. — У тебя должен быть достойный противник. — Ох, — сказала я. Я поёрзала на полу. Тут был коврик, но всё равно не очень удобный. — Какой путь твой? Она немного откинулась на спинку сиденья, а затем подняла руку в сторону как раз в тот момент, когда мимо проскользнул монстр. Змея, но такая большая, что её ширина была, как у меня в плечах. Голова её стояла совершенно неподвижно, а наверху стоял хрустальный кубок, который взяла Лусиана. Пурпурная жидкость внутри пахла виноградным соком. Вино? — Я думал, что мы не можем есть в библиотеке? — Нет, ты не можешь. Это моя библиотека. — она сделала глоток. — Что касается моего пути... это было давно. Было кое-что, что я должна была доказать. Дело сделано. Я доказала это без тени сомнения. — Что это было? Она улыбнулась, первая настоящая улыбка, которую я увидела, коснулась её губ. Однако до её глаз она так и не дошла. — Что я самая сильная. Я кивнула. Она была довольно страшной для бога тьмы. Она постучала пальцами свободной руки по подлокотнику удобного кресла. — Теперь мне любопытно, чего ты хочешь, и сможешь ли ты когда-нибудь найти достойного противника. — Я не знаю? У меня столько же противников, сколько друзей. Их нет. — Хм. Ты знаешь, почему я провожу с тобой время? — Это не потому, что я интересная компания, не так ли? Она покачала головой, хотя я чувствовала, что она забавляется. Это было хорошо! Если я сделаю её счастливой, она может позволить мне получить читательский билет. У неё были читательские билеты? — Тогда начнём урок истории. Я села чуть прямее. — Я вся во внимании. Она сделала ещё глоток своего, вероятно, вина, а затем облизнула губы. — Ты понимаешь, что такое бог, да? — Я думаю да? — сказала я. — Кто-то… богоподобный? — Технически верно, я полагаю, но ноль баллов за креативность, — сказала она. — Бог — это тот, кто достиг вершины власти и получил божественные способности в своих владениях. Есть много богов. Некоторые делят домены, что делает их слабее. Другие, главные боги, управляют исключительно своей областью. Некоторые образуют пантеоны перекрывающихся способностей и сил. Это интересная область исследований для многих смертных. — А ты — Богиня Тьмы. Есть ли другие? — Нет. Нет бога теней или богини ночи. Мои владения принадлежат мне, и я не позволяю другим посягать на них. Исторически это приводило к некоторым проблемам. Она была похожа на человека, который не хотел делиться своими игрушками. — Ты знаешь, чего хотят многие люди, обладающие властью? — спросила она. — Разве это не зависит от человека к человеку? Она слегка кивнула, соглашаясь. — Да. Но часто самое сильное желание — это больше власти. У меня её много, и многим это недоступно. Поэтому плетутся заговоры и приносятся большие жертвы, чтобы свергнуть меня с престола. Они терпят неудачу. — Понятно, — сказала я. — Самые успешные из них включают взятие душ из другого мира. Эти души совершенно нетронуты, и их приводят сюда. Им часто даются дары и великие силы, и они благословляются, чтобы стать сильными. Некоторые достигли божественности, хотя их действительно мало. Большинство достигает только границ моей территории. Я переместилась. Моя задница затекла. — Ты, я подозреваю, ошибка. Душа, тянущаяся за другой, забытая и брошенная. Если бы тебе повезло больше, ты родилась бы незапятнанной в какой-нибудь смертной семье и росла бы, жила и умерла. Это была бы нормальная жизнь, возможно, только со смутными представлениями и воспоминаниями, цепляющимися за тебя. Но тебе не повезло. Ты умерла в этом мире, и при этом твоя душа принадлежала, пусть и мимолетно, но мне. Я решила поднять колени. — Это у всех так? — В основном да, — сказала она. — Когда кто-то умирает, он возрождается в одном из моих бассейнов. Возвращение к жизни монстром. Их сила и способности всегда являются отражением силы, которой они обладали как живые существа. Их темперамент и тело являются отражением совершенных ими грехов. Умерев нерожденным и как существо не от мира сего, ты полностью воскресла, не совершив никакого греха в этих землях. Я полагаю, ты так близка к своей первоначальной форме, как никто или что-либо когда-либо был. Мне понадобилось время, чтобы все это осознать. — Ох, хорошо, это звучит важно? Она ответила не сразу. — Возможно. Ты уже демонстрируешь интеллект, намного превосходящий интеллект среднего монстра. Бедствие могло бы быть таким же способным. Ну и Погибель, конечно. Я выпятила грудь. — Спасибо! — Но ты слаба. Я сдулась. — Да? — Ужасно слаба, да. Самый маленький монстр может убить тебя. Возможно, у тебя есть потенциал, но потребуется много времени, чтобы его реализовать. — Ох, — сказала я. — Но я могу попробовать, верно? — Возможно. Возможно, я даже помогу тебе. Это, безусловно... вызвало бы реакцию, если бы некоторые люди увидели тебя. Я бы очень насладилась этим в одиночестве. Но я не настолько бессердечна, чтобы не признать, что какая-то компания была бы не лишней. Я вскочила на ноги. — Звучит здорово! С чего начать? Люциана указала на библиотеку. — Мы начнем с того, что немного тебя обучим. Истории, конечно, и... может быть, не мешало бы обучить тебя магическим искусствам. — Существует магия? — спросила я. Конечно, она существует, кого я обманывала? Тут были боги и монстры, и, черт возьми, я не могла дождаться! — Верно. Но сначала, я думаю, нашим самым первым шагом будет поиск подходящего класса. ---------- Ужас Одиннадцать - Засада Ужас Одиннадцать - Засада *** Я держусь за руку Феликс, пока мы бежим по одному переулку, затем поворачиваем и бежим по другому. Позади нас раздаются крики, крики, сообщающие другим, куда мы бежим. Я начинаю испытывать небольшие сожаления. Примечательно, что мне, вероятно, не стоило выбрасывать столько золота. Я до сих пор не уверена в реальной стоимости золота, но кажется, что дюжины монет, которые у меня остались, достаточно, чтобы побудить людей грабить нас с Феликс. Или, может быть, хуже. Некоторые вещи, которые кричат ​​нам мужчины, просто отвратительны. Я смотрю на небо, пока мы идем по другому проходу между двумя складами. Небо над головой тёмное и испещрено крошечными белыми точками звездного моря. Я не вижу никаких признаков того, что за нами кто-то наблюдает, но я почти чувствую внимание чего-то, источающего отвращение. Оно даже не адресовано мне. Бандиты, следующие за нами, не были бы так взволнованы, если бы у них была хоть какая-то способность чувствовать магию в воздухе. Но я не хочу такой помощи. Мне это не нужно. Я вполне могу позаботиться о себе. Какой-то придурок выскакивает из-за штабеля ящиков, и всё, что я могу сделать, это задыхаться, когда он хватает меня за запястье и тянет. Я шиплю, когда мое плечо напрягается, и на мгновение отделяюсь от Феликс, позволяя ей сделать несколько шагов вперед. — Попалась! — шипит мужчина. Его дыхание прогорклое, как гниющее мясо, и даже при плохом освещении я могу сказать, что его зубы кривые и скорее зеленые, чем белые. Мне даже не нужно думать, чтобы затопить свое сердце отвращением. Темная магия не очень хороша в нападении, но испытывать отвращение — это чуть ли не лучший способ защитить себя. Я бью мужчину в грудь. Он даже почти не шевелится. Поэтому я бью его снова, и снова, и снова. Боли нет, и с каждым ударом моя рука темнеет, маленькие мазки огненной магии покрывают мою руку все больше и больше. Мой кулак твердеет, и я начинаю видеть реакцию, когда мои удары становятся сильнее. Мужчина даёт мне пощёчину. Я это чувствую, конечно. Я даже вижу, как удар приближается, хотя лучшее, что я могу сделать, чтобы избежать его, — это наклонить голову в сторону, чтобы пощечина попала мне в щеку. Я не хочу, чтобы он разбил мои очки. Мужчина кажется сбитым с толку, и это просто здорово, потому что он не реагирует, когда я подпрыгиваю и бью его в подбородок. Наконец что-то щелкает, и он спотыкается, натыкаясь на стену за мгновение до того, как падает обратно. Я немного восстанавливаю дыхание и сосредотачиваюсь на перемещении магии в моем теле. Способность терпеть не означает способности сильно бить. Я должна была использовать какую-то другую магию, но все эмоции были неправильными. — Мисс Валерия! Я смотрю вверх, а затем в направлении, куда указывает Феликс. Небольшая потасовка длилась несколько секунд, и теперь те, кто преследуют нас, приближаются. Хуже того, их больше на другом конце переулка, прямо там, где переулок заканчивается на главной дороге, по которой мы с Феликс пошли, чтобы добраться до дома Фэнси. Феликс кричит, когда она пробегает мимо меня, размахивая руками. Она останавливается, обувь царапает землю, и обе руки выбрасываются вперед. Впереди дует порыв ветра. Это не особо сильный взрыв. Не думаю, что даже ребенок с него упадет. Но переулок пыльный, и эта пыль поднимается и попадает в лица бандитам позади нас. — Хорошая работа, — говорю я, хватая Феликс за руку. Она ухмыляется, конечно. Она использовала много магии одновременно. Её контроль великолепен, но я не думаю, что её резервы столь же впечатляющи. Но она подала мне идею. Ну, если честно, я даже забыла, что она могла помочь. — Феликс, веди нас, — говорю я. Я на мгновение сосредотачиваюсь, подталкивая еще больше ненависти и отвращения к своему сердцу. Это не сложно, нужен просто беглый взгляд на бегущих к нам людей. Я произнесла заклинание. Это не очень удачное заклинание, и это не очень впечатляюще. Мама, наверное, сделала бы что-нибудь с магией Бездны, чтобы все головорезы исчезли, но я не мама. Тьма вытекает из моего тела, густая, приторная и обильная, как будто мои руки были соединены со шлангами. Я делаю жест, и волна тьмы поднимается и заполняет переулок. На открытом пространстве это было бы пустой тратой времени. Они окружат нас и будут ждать. Хуже того, я вижу не лучше, чем они. Я машу руками в поисках Феликс. Она хватает меня за руку, ту самую, которой я раньше наносил удары. Он по-прежнему в основном сжата, магия, которая делала её жёсткой, стиралась очень долго. — Иди, — шепчу я. Феликс ведет нас сначала налево, потом вперед, потом направо. Я предполагаю, что она бегает вокруг людей, блуждающих во мгле. А потом мы выходим из тьмы, и я снова могу видеть. Мы на главной дороге, и в конце есть ворота, ведущие в Мидтаун. Там карета, причудливая, благородного вида, которую осматривают охранники. Это означает, что ворота все ещё открыты! — Что это было? — спрашивает Феликс. — Я наложила темное заклинание, — говорю я. — Это сделало всех слепыми. — Но я уже ослепла. — Да, именно. Феликс смеётся, это яркий, счастливый звук, от которого мне тоже хочется улыбнуться. Мы продолжаем бежать, даже когда мое заклинание спадает, и головорезы позади нас начинают бежать, чтобы догнать нас. Без изгибов и поворотов переулков мы с Феликс мало что можем сделать. Мое ядро ​​​​немного болит, хороший признак того, что я израсходовала много магии, и мои эмоции... немного шаткие. Отвращение странное в использовании, по крайней мере, что касается последствий. Охранники у ворот останавливаются, чтобы посмотреть в нашу сторону. Думаю, мы немного шумим. Я оглядываюсь через плечо, затем глотаю воздух и пытаюсь бежать быстрее. Бандиты взрослые; у них длинные ноги, и некоторые из них, по крайней мере, выглядят так, будто они больше привыкли к ручному труду, чем я. Проведение такого количества времени в библиотеке не сделало меня быстрой бегуньей, и Феликс тоже немного ослабевает. Я начинаю немного волноваться. Охранники даже не подошли ближе. — П-помогите! — кричу я. Вместо того, чтобы охранники бросились к нам, дверь кареты распахивается, и из неё выпрыгивает мужчина, с глухим стуком приземляясь на дорогу, прежде чем повернуть в нашу сторону. Он огромный, большой кусок мускулов, едва умещающийся в идеально красивом костюме. Не очень пестрый и не кружевной, но это всё равно хороший костюм. Он дергает себя за усы, потом идет к нам. — Не бойтесь, маленькие леди, — говорит он голосом, похожим на туманный горн. — Несколько бандитов не займут у меня больше минуты! Я смотрю, как он поднимает одну ногу, затем переставляет ногу так, чтобы пятка смотрела прямо вниз. Тогда я это чувствую. — Маг Земли! — предупреждаю я Феликс за мгновение до того, как его нога летит вниз и врезается в улицу. Мы обе спотыкаемся и падаем, когда дорога трясется под ногами. Бандитам позади нас не так повезло. Я приземляюсь в кувырке, остатки моего заклинания выносливости истекают кровью, но делают свое дело, защищая меня от травм. Все это означает, что я могу в спешке встать на ноги и смотреть, как головорезы врезаются в стену из шипов с тупыми концами. Раздаются крики и ругательства, когда некоторые из них врезаются в столбы. Другие достаточно проворны, чтобы увернуться, но это просто означает, что они находятся впереди, когда охранники, наконец, решают действовать и начинают атаковать, опустив длинные алебарды и направив на них. Я решаю, что лучшая часть доблести заключается в другом, поэтому я подхожу к Феликс и помогаю ей подняться, прежде чем бежать обратно к воротам. — Вы в порядке, дамы? — спрашивает большой мужчина. Я его сразу осматриваю. [Ромулус - Земляной столб - Бдительность] 『Адепт, Бегемот Сокрушающий Камень』 『Начинающий Земляной Герой』 『Посвященный Гурман』 — Спасибо, — говорю я. Три класса. Он должен быть каким-то дворянином. Что еще более важно, он связан с Церковью Героя. Его выдает не одежда и не благородство, а второй титул. Магия Земли тоже может на это указать, но использование магии, связанной с определенным богом, не означает, что кто-то поклоняется ему. — Ты в порядке? — спросил он. — Всё хорошо, — говорю я. — Просто хорошо. Еще раз спасибо, сэр Ромулус. — Ничего. Что же могут делать здесь две барышни, когда за ними гонится столько дураков? Я оглядываюсь назад в поисках хорошего предлога, но всё, что я вижу, это головорезы, поспешно отступающие, в то время как охрана подбирает некоторых из тех, кто упал или кого они поймали. Это только часть из них, конечно. — Ну, это немного сложно, — говорю я. ---------- Ужас Двенадцать - Ревнитель Ужас Двенадцать - Ревнитель *** Ромулус, кажется, очень неловко интересуется, чем мы занимались. Мне удаётся отклонить его первые несколько вопросов, но я прогибаюсь под его продолжающимся натиском. — Едва ли это безопасно для юной благородной дамы. Для вас не очень-то разумно отправляться сюда только со своей юной спутницей. Не то чтобы я сомневался в вашей мудрости. Скорее, в вашей дальновидности. Что ещё раз вызывает вопрос: что вы делали в такой ужасно нецивилизованной части города? — А, ну, мы просто искали, э-э... кое-что, — говорю я. У этого ответа есть то преимущество, что он частично правдив. — О, и что же это? — спрашивает Ромулус. Несправедливо, когда люди такие высокие. Он как минимум на три головы выше меня. Он даже больше, чем мама! — Ромулус, — спрашивает ласковый голос. Он мягкий и определенно женственный, но в нём есть что-то особенное. Ромулус выпрямляется и смотрит на карету, из которой высовывается женская голова. Средних лет, с несколькими морщинками вокруг глаз, намекающими на кого-то, кто проводил много времени с улыбкой. Она качает головой. [Паула Платус - Нежное слово] 『Новичок Представительница』 『Новичок Цветок Севера』 『Посвященный Мать』 — Паула, — говорит Ромулус. — Прости меня, дорогая. Я стал слишком ревнительным. — Ревнительным... — повторяет дама. — Да, я уверена, что это так. А теперь пригласи своих новых друзей завтра на ужин, и давай продолжим путь домой. Ромулус слегка кланяется карете, затем поворачивается к нам и кланяется еще глубже. — Мисс Валерия, мисс Феликс, моя дражайшая жена совершенно права. Я был груб. Позвольте мне просить прощения изо всех сил. Приходите в наше скромное поместье завтра днем. Я уверен, что один прекрасный обед, и мой недостаток благосклонности будет полностью забыт. И, конечно же, пригласите своих родителей. — Эм, конечно, — говорю я. Что угодно, лишь бы выйти из этой ситуации. Ромулус широко улыбается, его густые усы дергаются под носом. — Крайне замечательно. Я машу ему рукой, когда он поворачивается и садится обратно в карету. При этом вся конструкция склоняется набок, чтобы выдержать его вес. — Нам пора идти, — бормочу я. Охранники возвращаются, и мне действительно не хочется тратить больше золота на взятки, если я могу этого избежать. Карета вкатывается за стену, и мы с Феликс идём прямо за ней. Я слышу, как кто-то из охранников кричит, чтобы они закрыли за нами ворота, так что я полагаю, что сейчас мы в безопасности. В этой части города может быть больше головорезов, но я в этом сомневаюсь. Пока я иду, более или менее зная, где находится гостиница, в которой мы остановились, я подвожу итоги тому, что у меня есть. Я потратила кучу золота, но это не проблема. Я почти уверена, что смогу получить больше от мамы, если отправлю письмо домой. Один из моих маленьких друзей может отнести его туда и принести сумку за день или два. Того, что у меня есть сейчас, предостаточно. Говоря о маленьких друзьях, у меня в основном они остались. В гонке с головорезами я их не использовала. Их было много, а мои маленькие друзья не так хороши против толпы. Они были хороши большим роем, но трудно их так назвать перед группой, которая превосходит их численностью. Что касается информации... У меня сейчас много информации. Достаточно, чтобы начать делать большие выводы. Церковь Героя решила испортить мамины книги. Это было очень мелочно, и, по словам мамы, это звучало точно так же, как вели себя Герои. Однако сожжение храма было не столько мелочным поведением, сколько нападением. Я не очень понимаю, как боги играют в свои игры на превосходство. Я даже не думаю, что у них есть четкие правила. Тем не менее, они могут хвастаться друг перед другом тем, что делают что-то вроде отключения развлечений другого бога. Истории, которые рассказывала мне мама, заставляют меня думать, что боги иногда похожи на школьников. Они разыгрывают друг друга и пытаются доставить неприятности, когда им это сойдет с рук. Сжечь чужой храм все равно, что поджечь чей-то стол. Это немного серьезнее, чем списать на контрольной или украсть книгу. — У тебя все нормально? Я моргаю и поднимаю глаза и вижу, что Феликс почти смотрит на меня. Она не поворачивает голову настолько, чтобы посмотреть мне прямо в лицо. — Я в порядке, — говорю я. Улицы хорошо освещены, фонари расставлены через каждые десять метров, отбрасывая повсюду мерцающий оранжевый свет. Во многих домах до сих пор горят свечи. Конечно, в эти часы в городе тише. Никого кроме патрулей охранников и нескольких спешащих людей. С точки зрения движения это не так много. Я замечаю, как Феликс немного зевает, прежде чем подойти ко мне ближе. — Прости, — говорит она, когда ее плечо касается моего. — Это нормально. Ты использовала много магии сегодня. Ты можешь устать, если не привыкла к этому. Я привыкла к этому, и я всё ещё немного устала. Игра со своими эмоциями имеет тенденцию истощать. Феликс кивает. — Можешь оставить меня возле своей гостиницы. Я могу найти дорогу назад. — она улыбается, широко и довольно. — Сегодня было очень волнительно. Спасибо. — Найти дорогу назад? — спрашиваю я. — Я все ещё держу её за руку, даже спустя столько времени. Феликс кивает. — Мне немного трудно воспринимать вещи, но я уверена, что всё, что мне нужно сделать, это вспомнить, как весело сегодня было, и я буду в порядке. — А куда бы ты пошла? — Рытвины. Там есть несколько мест, где я могу спрятаться. У меня есть место, где я прячу одежду. — А что на тебе сейчас? Феликс трогает ее рубашку. Это просто окрашенная шерсть. Приятный пастельно-синий цвет, который, как мне кажется, сделан из чешуи местной рыбы. Цвет кажется обычным для одежды, которую я видела у более состоятельных торговцев и некоторых дворян. — Я могу продать это, — говорит Феликс. — Извините, но это слишком мило для кого-то в Рытвинах. Я качаю головой. — Ты можешь остаться сегодня со мной в гостинице. — Но я вам больше не нужна. — Ну, сейчас ты мне не нужна, но кто знает. Возможно, завтра мне снова понадобится проводник. Кроме того, я ещё не заплатила тебе. Улыбка Феликс становится немного шаткой. — Спасибо, мисс. — Зовите меня просто Валерия, пожалуйста. — Да, мисс Валерия! Я игнорирую это, в основном потому, что мы подошли ко входу в гостиницу «Окуоус». Проходим мимо двора, а потом снова в вестибюль, где за конторкой стоит новый человек. — Мисс Валерия, — говорит он. Думаю, последний сказал ему, как я выгляжу. — Да. — Ваши комнаты снова ждут вас. Вам что-нибудь нужно? — Нет, спасибо, — говорю я. — Ну... в самом деле, небольшой перекус не повредит? Может быть, какие-нибудь фрукты? Я не доверяла фруктам Фэнси, но некоторые из таверны были бы неплохи. — Конечно. Что-нибудь еще? — Да! Ты знаешь кого-нибудь по имени Ромулус? Кажется, его жену зовут Паула. Консьерж кивает. — Полагаю, вы говорите о бароне Платусе. Довольно высокий мужчина, очень энергичный? — Похоже на него, да, — киваю я. — Он обычная фигура среди знати Сантафарии. Что вы хотите знать о нем? — спросил мужчина. — Феликс, если хочешь, можешь подняться, — бормочу я, прежде чем подойти к стойке. — Я... не знаю точно, с чего начать. Этим вечером он спас Феликс и меня от небольшой неприятности. Он сильный маг. Консьерж кивает. — Я полагаю, что он служил в королевской армии до того, как получил титул пэра и осел в Сантафарии, хотя семья Платус здесь довольно многочисленна. Возможно, он был третьим сыном. Простите меня, я не знаю. — Все в порядке, — говорю я. — Он часто, э-э, приглашает на трапезу? — Его жена, леди Платус, известна этим, да. Она одна из самых влиятельных людей в городе. — Ох, она любит посплетничать. Мужчина откашливается и отводит взгляд, но не отрицает этого. — Хорошо, спасибо. Думаю, это всё, что мне нужно было знать. Эм... он хоть как-то верен церкви Героя? — Думаю, да. Я киваю и бегу вверх по лестнице и в свою комнату, чтобы найти Феликс, нерешительно шагнувшую в комнату. — Я... точно не знаю, что делать, — признаётся она. — Ну, наверное, нам не помешала бы ещё одна ванна, — говорю я. — Я сегодня уже приняла много ванн. Я пожимаю плечами. — Тогда пора спать. Позволь мне просто... расставить некоторых моих друзей по комнате, хорошо? — Конечно? Феликс подходит к кровати, но она выглядит напуганной. Я решаю не касаться этого, пока расставляю своих маленьких друзей по углам и закоулкам комнаты, где они смогут удивить любого, кто попытается сделать что-нибудь скрытное. Приносят нашу ночную закуску, миску, наполненную фруктами и орехами, и я с удивлением наблюдаю, как Феликс вгрызается в них. И вот, наконец, пора спать. Это странный конец долгого дня, но не неприятный. ---------- Ужас Тринадцать - Свет Ужас Тринадцать - Свет​ *** Я просыпаюсь с солнечным светом, падающим на мое лицо, ярким, веселым и достаточно теплым, чтобы растопить остатки сна, за которые я всё еще цепляюсь. Зевнув, я вытягиваю ноги под одеялом, а затем готовлюсь столкнуть некоторых своих друзей с кровати. Но на моем туловище и ногах нет тяжелого веса, и я не слышу знакомого рокота некоторых из моих более экспериментальных друзей, которых я создала. Мои глаза распахиваются, и я вижу незнакомую комнату, по крайней мере, до тех пор, пока не всплывают воспоминания. Я в гостинице. Рядом со мной Феликс свернулась в маленький клубок. Несколько одеял защищают её сон. Я подавляю второй зевок и сдвигаю ноги в сторону, затем вздрагиваю, когда мои ноги касаются холодного пола. К тому времени, как я, спотыкаясь, выхожу из уборной, вся одетая и уже совсем проснувшаяся, Феликс уже сидит у стола, все еще в своей новой блузке и юбке, и по её подбородку стекает немного сока от съеденного ею фрукта. — Привет, — говорю я. — Доброе утро, — отвечает Феликс. Она улыбается мне. — Хорошо ли спалось? — Да, достаточно. Немного странно не быть дома. Ночью здесь намного шумнее. — Неужели? Я киваю. — Ага. Дома довольно тихо. Много ветра и тому подобного, но не более того. Большинство мон... людей в нашем замке очень осторожны, а маме нравится, когда вокруг тихо, спокойно и мирно. Моя комната, как правило, немного более шумная, но это в основном потому, что у меня много домашних животных. — Домашние питомцы? Как те? — Феликс указывает на угол комнаты, где, как я знаю, прячется один из моих маленьких друзей. Это один из тех, кто похож на паука, с девятью маленькими конечностями. Они очень милые маленькие ребята. Я пыталась сделать что-то среднее между пауком и скорпионом. Жало может впрыснуть яд, но оно также может стрелять веревками из паутины, которые позволяют этим маленьким красавцам неплохо перемещаться. — Да, вроде тех, — киваю я. Небольшое использование моей магии, и ближайший друг-паук подбегает ко мне и прыгает мне в руку. — Они очень милые. Хочешь прикоснуться к нему? — Это похоже на паука, — говорит Феликс. — Разве они не опасны? — Только некоторые из них, — говорю я. — В том числе и этот, но я могу контролировать его в ограниченной степени. Он не ужалит тебя. Феликс немного колеблется, но она поддается соблазну погладить что-то такое крошечное и очаровательное, и вскоре двумя пальцами поглаживает макушку моего друга-паука. — Мягкий, — говорит она. — Да, потребовалось много экспериментов, чтобы найти способ сделать так, чтобы мои друзья, у которых есть экзоскелеты, ощущались мягкими снаружи, оставаясь при этом достаточно прочными. — Сделать? — спрашивает Феликс. Она все еще улыбается мне, хотя я чувствую, что напрягаюсь. Думаю, я, возможно, немного облажалась. Мама всегда говорила мне вести себя так, как будто я ничем не выделяюсь, но, кажется, она никогда не возражала, когда я взволнована и начинаю рассказывать о своих друзьях, или о своих экспериментах, или... о чём-то ещё, на самом деле. Но Феликс, ну... она не мама. Она... ну, я думаю, она подруга. Не друг-монстр — это друзья, которым я могу полностью доверять, потому что я их создала, и мама велела им вести себя хорошо, — а подруга-человек. Немного странно иметь одну из них после стольких лет. — Это то, чем занимается мой класс, — объясняю я. Думаю, рассказать ей об этом не так уж и плохо. Это не значит, что эти знания действительно помогут кому-то бороться со мной, если они уже знают о моих маленьких друзьях. — Какой у тебя класс? — спрашивает Феликс. — Ты никогда не смотрела? — Вообще я не очень хороша в подглядываниях, — говорит Феликс. Я фыркаю, хихикая, но прерываю себя кашлем, даже если Феликс, кажется, гордится тем, что её шутка попала в цель. — Прости, — говорю я. — Все в порядке. — У тебя должен быть способ увидеть, каков мой класс, независимо от твоей неспособности, ну, увидеть. Система кажется очень удобной для такого рода вещей, даже если она по своей сути несбалансирована. — Я хмурюсь. Я не могу вспомнить никаких упоминаний ни в одной из книг, которые я читал, об экспериментах, проводимых на слепых людях, и о том, как они взаимодействовали со своей системой, что является постыдным упущением. — Ты меня чувствуешь, да? Я думаю, если ты сосредоточишься на этом и сконцентрируешься на желании увидеть, какой у меня класс, через систему, тогда ты сможешь его увидеть. Феликс хмурится, но она более или менее смотрит туда, где я стою, и я почти чувствую, как она смотрит на меня. Нет, я определенно чувствую её сосредоточенность, воздух вокруг меня становится чуть гуще, как будто меня толкает ветер, который дует со всех сторон одновременно. — О, — говорит Феликс. — Это сработало? — Я думаю да? Валерия Мальвада, а ты... начинающий «книжный червь»? Я немного краснею. Это ложный класс, который я показываю. Это немного смущает, но, ну, мама сказала, что мне он подходит, и у меня есть несколько вариантов занятий, которые очень похожи, так что я даже не могу этого отрицать. — Ага, это я. — Спасибо! — радуется Феликс. — Думаю, это может быть полезно. — Ты, вероятно, захочешь научиться делать это без фокуса на ветре, что довольно очевидно. Но я уверена, что с некоторой практикой ты справишься! Феликс кивает. — У тебя только один класс, верно? — Да, — говорю я.— Конечно, у меня есть несколько других, которые я могла бы выбрать, но ни один из них не совсем правильный. — Я выбрала тот, который поможет мне видеть, — говорит Феликс. Она немного хмурится. — Это был мой второй класс. У меня до этого был другой, но дворянин увидел, как я просила милостыню, а потом меня забрала стража, и я его потеряла. Но они дали мне немного хлеба. — Ах да, — говорю я. — Это... ну, я думаю, это связано с позицией человека в обществе. — Никто никогда не объяснял мне причину, — говорит Феликс. — Но они позволили мне выбрать, какой потерять. — Распространено мнение, что когда ты умираешь, твоя душа возрождается в тёмном пруду. Ты возрождаешься монстром, и чем сильнее ты, тем сильнее монстр. — Это правда? Я киваю, затем отвечаю вслух. — По сути, да, — говорю я. — Вот почему во многих местах действуют законы, ограничивающие количество классов, которые кто-то может иметь, независимо от того, насколько полезным может быть их большее количество. Я предполагаю, что это означает более слабых монстров. Дворянам разрешено иметь больше классов. Некоторые люди тоже могут их купить, а некоторые профессии позволяют иметь их больше. Ты увидишь много младших дворян с тремя, и любой, у кого четыре или более классов, вероятно, очень важен. Ну или крупный преступник. Феликс, кажется, вообще не беспокоит несправедливость этого. Я думаю, она жила так далеко от справедливости, так долго, что это её больше не беспокоит. — Я думаю... да, мы определенно могли бы немного потренироваться вместе. Я очень близка к тому, чтобы получить второй класс, который действительно стоит получить, и я уверена, что под моим руководством мы сможем найти его и для тебя. — Но я не дворянка, — говорит Феликс. — С этим мы тоже разберемся. В любом случае! Ты хочешь позавтракать? Мы уже некоторое время болтаем о том о сем. — У меня было яблоко и груша, — говорит Феликс. Корзина с фруктами заметно опустела. Она припрятала пару фруктов ночью? — Это хорошо, но это не настоящий завтрак. Я хочу сосиски и, может быть, немного ветчины. О, и яиц. Глаза Феликс широко раскрыты, но она кивает. — Я ела мясо только однажды. — Действительно? Она кивает. — Вчера. — Ох, — говорю я. С монстрами вокруг города не так много места для сельского хозяйства, и такие вещи, как крупный рогатый скот, занимают много места, которое в противном случае можно было бы использовать для урожая. Я читала, что мясо должно быть деликатесом знати, но я не думала, что такой человек, как Феликс, не может себе его позволить. Была ли я слишком беззаботна? Ну, как угодно. — Тогда позволь мне познакомить тебя с блаженством хорошего завтрака, — говорю я. Феликс вскакивает на ноги. — Да, пожалуйста. — А потом нам нужно поговорить. — Планы? — спрашивает Феликс. — О, да. Планы. У Церкви Героя есть за что ответить, но не я отвечаю за все это. По крайней мере, пока нет. Но я несу ответственность за партию книг, поэтому нам нужно выяснить, куда она ушла и, что более важно, как её вернуть. — Звучит опасно, — говорит Феликс. — Держу пари, она охраняется в важных частях города. Я качаю головой. — Не волнуйся, Феликс, я уверена, что смогу придумать отличный план! Я собрала большинство своих друзей, оставив только одного из самых умных, чтобы следить за нашей комнатой, на случай, если кто-то попытается сделать что-то подозрительное. Затем мы направились в столовую гостиницы, где официант уже обслуживал некоторых других клиентов, которые все казались очень респектабельными, хотя и скучными людьми. Идеальное место, чтобы перекусить и поговорить о наших планах по добыче книг. ---------- Монстр Четыре - Цифры Монстр Четыре - Цифры *** Судя по всему, урчание в моем животе слишком сильно отвлекало Люциану, чтобы она могла сосредоточиться, поэтому мы вышли из библиотеки (я не хотела, но ещё я не хотела злить Люциану) и спустились по длинному лестничному пролету и направились дальше по коридору. Я чувствовала себя немного потерянной. К тому же немного уставшей. Я была голодна, и это подталкивало меня, но мне казалось, что на мне висят кирпичи. К тому времени, как мы перебрались в большую столовую, я почувствовала, что вот-вот упаду в обморок. — Садись, — сказала Люциана. Она указала на место в середине длинного стола. Это был длинный-длинный стол, длиной и шириной с автобус, с мягкими сиденьями по периметру и маленьким троном в конце. Я выдвинула сиденье, на которое она указала, забралась на него, затем повернулась и легкими прыжками подвинула кресло вперед. Мои пальцы едва касались пола. Темная Богиня сидела во главе стола. В этом не было ничего удивительного, в конце концов, это был её дом. Она положила руки на стол и посмотрела в мою сторону. — Пока мы ждем ужина, может быть, мы можем начать обсуждать классы? — Конечно! — воскликнула я. Классы звучали здорово! Они повышали уровень и все такое? Давали мне кучу классных вещей? Давали понимание как далеко я продвинулась... Я попыталась подумать о том, какие классы я получила, и, размышляя так, передо мной появился список. [Текущие доступные классы] 『Спящая』 『Тонущая в смоле』 『Пророк Хаоса』 — У меня их три, — сказал я. — Избегайте выбора любого из них, — сказала она. — Я сомневаюсь, что что-то из этих трёх действительно того стоит. — она постучала по столу указательными пальцами, затем кивнула, словно сама себе. — Мне никогда не приходилось объяснять это с самого начала. Большинство людей, с которыми я разговаривала, получили хотя бы базовое образование. — Я умею читать, — сказала я. Я была уверена, что знаю, как это делать. — И писать, а ещё я умею считать. Но в математике я не сильно хороша. — Хм, да, но я не это имела в виду. Твоё образование в вопросах классов и тому подобному значительно отсутствует. Думаю, мне следует начать с начала. — она откинулась на троне, одна рука с легкой грацией опустилась на подлокотник. — Большинство людей считают, что система работает на пятёрках. — Пятёрках? — повторила я. — Да. Пять классов, которые ты можешь получить. Пять навыков, получаемых на пяти уровнях, доступно не более пяти этапов. Простой шаблон, который виден во всей системе. — Вы сказали, что большинство людей в это верят. Они правы? — Нет, — сказала она. — Ой. Эм... Какой тогда правильный ответ? Она улыбнулась, но в этой улыбке было много зубов и мало юмора. — Как и в большинстве вещей, правда гораздо сложнее и многогранна, чем думает большинство, и все же не так сложна, как ты могла бы подумать. Для твоего личного знания будет достаточно общего понимания. — Но теперь я знаю, что это неправильно. Она жестикулировала, пренебрежительно махнув рукой. — Тогда докопайся до правды сама. Первый шаг уже дан. Однако делай это в свободное время. — Хорошо. Я бы задала другой вопрос, но дверь в дальнем конце комнаты открылась, и из нее вышла троица монстров. Маленькие, которые ощущались... слабыми? Нет, не слабыми, но в них не было того присутствия, которое было у других монстров, которых я видела, и даже те монстры не смогли создать давление и наполовину такое, как Люциана. [Мус — Слуга Темного Бога] 『Проклятие голода』 Я помахала одному из монстров. Это было большое, высокое существо, похожее на крысу, с острыми глазами и более острым мехом, похожим на маленькие черные иголки. Он стоял на задних лапах и держал на спине поднос с двумя серебряными куполами. Сначала подали Люциане, затем чудовище поставило передо мной купол и подняло его, открывая... суп. В бледно-фарфоровой чаше. Он был фиолетового цвета и пах морковью. Я взяла серебряную ложку рядом с чашей и взглянула на Темную Богиню. Она смотрела в мою сторону. Я сдерживалась, пока она не окунула свою ложку и не отхлебнула немного супа. А потом я набросилась на него. — Это круто! — воскликнула я. — Я бы очень на это надеялась, — сказала она. - А теперь продолжим урок. — Верно, — согласилась я. — Я могу есть и слушать. — Как впечатляюще, — сказала она. — Классы открываются выполнением заданий. Чем больше что-то естественно для человека, тем больше вероятность, что он получит класс, связанный с этой вещью. — Как что? — спросила я. [Поздравляем!] [Вашими действиями вы открыли потенциал для получения следующих классов: 『Едок』 — Ох, вот что. — Действительно, — ответила она. — При принятии класса происходит очень мало. Только после некоторого времени практики с задачами и способностями, основными для этого класса, он в конечном итоге разовьётся. — Например, на уровень выше? — Вроде того. Прогресс в каждом классе даёт больше навыков и больше силы. На каждом этапе можно получить пять навыков, но за раз можно выбрать только один. — За раз? — спросила я. Я немного подумала об этом. — Значит ли это, что можете использовать разные в разное время? Она кивнула. — Да. Так можно. Замена навыка блокирует новый навык на количество дней, равное рангу навыка. Когда ты дойдёшь до этого момента, тебе будет легче понять. — Круто, — сказала я. — Так, если я хочу действительно хороший класс, мне нужно сделать что-то действительно крутое, верно? — В идеале тебе понадобятся пять мощных классов, которые взаимодействуют друг с другом. — Разве не нужно, чтобы класс был на максимуме, чтобы получить другой? — спросила я. — Или что-то вроде того? — Нет, конечно, нет, — сказала она. — Ты можешь выбрать любой класс, который у тебя есть сейчас, если хочешь. Это сильно затормозит твой прогресс, но это можно сделать. — Ох, — сказала я. Это было... неплохо? Это звучало очень гибко, в зависимости от того, насколько сильным был класс. — А всего может быть только пять занятий? — уточнила я. — Таково распространенное мнение, да. Я сузила глаза. — Значит, можно больше? — Может быть, сначала поработаешь над овладением пятью первыми? Я кивнула. Наверное, это было справедливо. Не стоило быть слишком жадной. Просто... слегка жадной. Я доела свой суп как раз в тот момент, когда Люциана закончила со своим. Это было очень, очень хорошо, и дело было не только в голоде. Служащий монстр забрал мою тарелку, а другой взял тарелку Люцианы, как раз в тот момент, когда подошли другие существа и тихонько поставили перед нами новые тарелки. Я посмотрела на стейк передо мной. Он был размером с мою растопыренную ладонь, слегка поджаренный, с небольшим количеством специй поверх него и несколькими листьями по бокам. Я пожала плечами и начала резать его. Мясо развалилось от одного поворота вилки. — М-м-м! — воскликнула я — Это круто! — Я не вижу смысла плохо питаться, — сказала Люциана. — Когда-то я игнорировала еду как источник удовольствия, сосредоточившись на своем искусстве, но с тех пор решила так не поступать. — Я рада, что ты передумала, — сказал я. — Это вкусно. — Да, я полагаю, — ответила она. — У тебя есть вопросы? — О классах? — спросила я. — Так много. Она подняла бровь, и я почувствовал, что она хочет, чтобы я продолжала. — О, э-э... Можно ли избавиться от класса? — Да, — сказала она. — Это то, что некоторые недобросовестные люди используют для сохранения власти в определенных местах. Это должно быть сделано несколько добровольно. И ты можешь сделать это с собой, хотя и с трудом. — Нужен ли магический класс, чтобы творить магию? Она покачала головой. — Нет. Магия исходит изнутри, а система в некотором смысле является внешней силой. — Какой лучший класс? — спросила я. Люциана склонила голову набок. — Детский вопрос, который удивительно глубок. Я предполагаю, что правильным ответом было бы сказать, что класс, который лучше всего подходит пользователю, является лучшим, или, возможно, класс, лучше всего подходящий для его цели, является лучшим в этом отношении. Ни один не может сделать все. — Значит, лучшего класса нет? — Это был бы правильный ответ. Правда в том, что немногие классы сделаны равными. Одни всегда выше других. Есть причина, по которой фермерского бога не боятся. — Он слаб? Люциана пожала плечами. — Что он может сделать? Вырастить на тебе репу? Я хихикнула. Образ старика, бросающего семена в Люциану, слишком силен, чтобы сдержаться. — Итак, если я хочу действительно сильный класс, что мне нужно делать? — спросил я, когда хихиканья закончились. Темная Богиня улыбнулась, маленькой улыбкой, которая действительно коснулась ее глаз, хотя бы чуть-чуть. — Что ж, Валерия храбрая, может быть, тебе стоит только попросить меня помочь? ---------- Ужас Четырнадцать - Тупость Ужас Четырнадцать - Тупость *** Я немного отодвигаюсь назад, чтобы правильно сесть на обеденный стул, затем опускаю голову. Мой лоб ударяется первым, конечно, и с довольно громким хлопком. Кое-кто из посетителей гостиницы смотрит в мою сторону, но я не нахожу в себе силы заботиться об этом. — Я ничего не могу придумать, — говорю я, снова ударяясь головой о стол. Я поднимаю руки и хватаюсь ими за голову в капюшоне. Может быть, я смогу спрятаться от своего стыда. — Все в порядке? — интересуется Феликс. Она отличная подруга, пытающаяся утешить меня, несмотря на мою очевидную глупость. — Мы не можем просто подойти к охраннику и спросить. Это только вызовет проблемы. Мы не можем вломиться, потому что я, откровенно говоря, недостаточно сильна для этого. У меня нет шпионов, и я не знаю, как получить шпионов. В книгах у крутых персонажей-шпионов уже есть шпионы, или у них есть материалы для шантажа, или что-то в этом роде. — Наверное, всё так? — пожимает плечами Феликс. — И... и я не знаю, что делать. Я чувствую, как рука гладит меня по голове. Это, конечно, Феликс. — Это нормально. Иногда я не знаю, что делать. Такие вещи могут быть трудными. Эммм... Нам просто нужно... что нам нужно сделать? Найти эти книги, правильно? Я киваю. Немного приподняв голову, я смотрю мимо тарелок на нашем столе на Феликс, которая возвращается на свое место после того, как протянулась через весь стол. — Да, именно их. — Ну, наверное, они прячут книги в Жёлтом замке. Туда они приносят все самое важное. Я сажусь прямее. — Желтый замок? — повторяю я. Какая-то мелкая деталь всплывает в памяти. — Это крепость посреди города. — Там много стражи, — говорит Феликс. — Ну и действительно важные дворяне. Я слышала, что всё там усыпано драгоценными камнями и повсюду стоят статуи. Итак, местная резиденция правительства и казармы караула. Вероятно также, там находится национальная армия, когда у них есть отряд в Сантафарии. — Неплохая идея, — говорю я. — Я не высказала никаких идей, не так ли? — спрашивает Феликс. Я встаю. — Давай, мы направляемся в тюрьму. — Эмм. — Нет, не так, — говорю я. — Я имею в виду... ну, я объясню по дороге. Это лучший вариант, я думаю. Прогулка даст мне время, чтобы что-нибудь придумать, потому что мои текущие планы в основном состоят из бессвязных идей. Может быть, я смогу отвлечься? Но я не знаю, где тюрьма. На самом деле, многие мои проблемы можно было бы решить, если бы я знала больше или обладала бы гораздо большей силой. Но с другой стороны, если бы мама действительно хотела, чтобы я топтала всё вокруг, чтобы получить её книги, она бы послала Погибель или двух, а не меня. Я думаю, она хочет, чтобы я была немного хитрее, чем её обычные монстры. Феликс встает и со своей обычной ухмылкой следует за мной, когда я выхожу из столовой и выхожу на улицу, просто кивнув консьержу у двери. — Хорошо, — говорю я. — Желтый замок. Вот с чего мы собираемся начать. — Это точно умно? Там много охранников. — Да, но мы всего лишь две девушки. Мы не должны быть слишком приметными. Пока я не снимаю капюшон, всё будет в порядке. — Мне не нравится этот план, — говорит Феликс. — Ну, это не столько план, сколько своего рода ситуация типа «разберёмся с этим по ходу», которая действительно вызывает у меня сильное беспокойство. Я улыбаюсь Феликс и очень рада, что она не может понять, как нервно это выглядит. Затем её рука хватает меня за запястье как раз в тот момент, когда я тянусь к двери в заборе с живой изгородью, ведущей на улицу. — Подожди, — говорит Феликс. — Ты ведешь себя немного тупо. — Тупо? — повторяю я. — Ага. Иногда в Рытвинах некоторые... сходят с ума. Они начинают говорить о краже у кого-то богатого или о нападении на дворянина. Они говорят грандиозно и мечтательно о том, как они добьются успеха, будут вдоволь есть и вернутся как короли. Они никогда не возвращаются. — Я не такая... я не из них, — говорю я. — Нет, но ты говоришь как одна из них. Общие идеи и никаких планов. Я фыркаю, обида кипит во мне, пока не превращается в горящий ад и... и не лопается, как воздушный шарик. Мои плечи опускаются, и я испускаю долгий вздох. — Я не могу потерпеть неудачу, — говорю я. — Почему? — спрашивает Феликс. — Мама будет разочарована. Я не хочу этого. — Я думаю, она будет гораздо больше разочарована, если тебя побьет охранник. Не было бы побоев. Я чудовище, и они обнаружат это и, вероятно, попытаются убить меня или отдать в одну из церквей, которые, вероятно, поступят ужаснее. Я была уверена, что в этот момент вмешается мама, и это будет... намного хуже. — Ладно, ладно, ты права, — говорю я. — Спасибо. Улыбка Феликс яркая и веселая, несмотря на пару отсутствующих молочных зубов. — Пожалуйста. Итак, нам нужно найти твои книги. Думаешь, охранники — единственные, кто о них знает? — Разве не так? — Не знаю, охранники иногда бывают довольно глупыми. Кто-нибудь еще знает? Я зажмуриваю глаза и думаю изо всех сил. Думаю, Хавьер Хуарес должен знать. А если он знает... — Ох, — говорю я. — Ох? Я ухмыляюсь и заключаю Феликс в объятия. Она задыхается, затем смеется и хлопает меня по спине. — Ты гений, — говорю я. — Спасибо? — Хавьер Хуарес был бизнесменом. Он работал и здесь, и в столице, но проводил здесь много времени. — Хорошо? — спрашивает Феликс. — Я не думаю, что он имел дело только с мамой! Я имею в виду с тём... неважно, я имею в виду, что ему приходилось торговать и другими вещами. Он слишком богат, чтобы увлекаться только книгами, и он член Торговой гильдии. Так что он должен торговать другими вещами. — Хорошо. — А это значит... — Я разворачиваюсь на каблуках и бегу обратно в гостиницу. Консьерж в передней части подпрыгивает, когда я врываюсь, и какое-то время смотрит в шоке широко раскрытыми глазами, когда я подбегаю к его стойке и упираюсь обеими руками в её край. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Мне нужно знать, где в этом городе находится Торговая гильдия, и... есть ли здесь дела у Хавьера Хуареса? Офис или поместье, где он работал? Консьерж поправляет галстук. — Да, я знаю адрес Торговой гильдии. Что касается мистера Хуареса, то мне известно только, что он вел дела в торговом районе Сантафарии. Я полагаю, что у него там есть дом, где он и его сотрудники вели свой бизнес, когда он был в городе. — Замечательно, — говорю я. Это потрясающая новость! Я могу найти кого-то, кто что-то знает, и получить некоторые ответы. — Хотите адрес? Я мог бы попросить кого-нибудь из мойщиков провести вас. — Просто запишите адрес. Я могу найти сама, — говорю я. Консьерж слегка кланяется и уходит. Я топаю ногой в течение нескольких секунд, пока он возвращается с блокнотом в одной руке и пером и чернильницей в другой. Он что-то записывает, потом протягивает мне страницу. — Вот это место, мисс. — Спасибо! На выходе я хватаю Феликс за руку, и на этот раз я не так нервничаю, как раньше. Это намного, намного лучший план, чем попытка проникнуть в тюрьму. — Я знаю, где находится Торговая Гильдия, — говорит Феликс. Она указывает вперед, вдоль главной дороги со всеми трактирами и тавернами. — Туда, потом к воде. Это недалеко от доков. — Возможно, это потому что многие торговцы владеют кораблями или чем-то подобным, — предполагаю я. Главные улицы Сантафарии как никогда оживленны, люди в простой, но удобной одежде ходят туда-сюда, болтают друг с другом и наслаждаются удивительно теплым днем. Иногда с набережной дует прохладный ветерок, от которого в воздухе пахнет водорослями и рыбой, но это не совсем неприятно. Лучше, чем более серный ветер с севера. Феликс — хороший проводник, и она ведет меня в район, где меньше магазинов и гостиниц, но гораздо больше предприятий. Я вижу нотариусов, адвокатов и бухгалтеров, а также несколько небольших клиник и даже книжный магазин, перед которым я притормаживаю, прежде чем замечаю висевшую на двери табличку «закрыто». Именно на этой улице мы находим Торговую гильдию. Высокое величественное здание из светлого камня с большими колоннами перед ним и ступенями, ведущими к двери, охраняемой двумя мужчинами, явно не являющимися городской стражей. — Ладно, — говорю я. — Давай разберемся с этим. ---------- Ужас Пятнадцать - Торговцы Ужас Пятнадцать - Торговцы​ *** Я поднимаюсь по ступенькам, ведущим в Гильдию торговцев, и останавливаюсь, когда вижу, что оба охранника у двери смотрят на меня. — Привет, — говорю я. — Я не уверена, что это правильное место, но я ищу офисы мистера Хавьера Хуареса. Он член гильдии. — Спросите у портье, — говорит один из них. — Хорошо, спасибо, — говорю я и прохожу мимо. Это было на удивление легко. Я не собираюсь жаловаться. Интерьер Торговой гильдии немного напоминает мне дом. Множество камней, вырезанных под прямыми углами, постаменты и колонны по бокам комнаты, а также большой деревянный стол у входа. Я больше не вижу здесь охранников, но это не значит, что их нет. Не то, чтобы я могла себе представить потребность в ещё большем количестве охранников. При всём том, что место внушительное, оно не роскошное. Здесь нет той золотой позолоты и красивого искусства, которые я ожидала бы от дворянства. Всего несколько папоротников в горшках рядом со скамейками по бокам. Портье, молодой человек в красивом костюме, поднимает глаза, когда мы подходим ближе. — Приветствую, — говорит он. — Привет. Я ищу кабинет мистера Хавьера Хуареса. — Боюсь, мистер Хуарес... сейчас нездоров. — О, я знаю, — говорю я. — Я слышала, что его арестовали? — Гильдия предпочитает не распространять слухи, когда мы можем этого избежать. Я киваю. — Это нормально. Мне все ещё нужно увидеть его. Но если он нездоров, есть ли люди, с которыми он тесно работал? Секретарь, партнер? Обычно мы ведем все наши дела через него напрямую, понимаете, поэтому я не слишком уверена, к кому обращаться по поводу моих проблем. — Я понимаю, — говорит секретарь. — И, конечно, бизнес должен продолжаться. Я могу связать вас с другим торговцем, который может удовлетворить ваши потребности, возможно, даже по конкурентоспособным ценам? Я сохраняю нейтральное выражение лица. Мой капюшон скрывает большую его часть, но иногда люди могут чувствовать такие вещи. Секретарь не похож на мага... [Дэвид Эскрива — Встречающий] 『Адепт Примус Секретариус』 Адепт? Я предполагаю, что даже секретари со временем повысят свой уровень, но он выглядит довольно молодым для адепта. Возможно, я недооцениваю гильдию. Дэвид, кажется, пытается отжать бизнес у мистера Хуареса, пока его нет. Это довольно жестоко. — Возможно, — говорю я. — Это будет зависеть от нескольких вещей, особенно от того, как долго мистер Хуарес будет недомогать. Это то, что я хотела бы обсудить с кем-то, кто работает на него или с ним. Секретарь кивает глубоким поклоном. — Я понимаю. У мистера Хуареса есть офис в самой Гильдии, как и у большинства уважаемых членов, но большую часть своих дел в Сантафарии он ведет из своих поместий. Он поворачивается и небрежно подходит к ящику, который открывает, его пальцы скользят по верхней части дюжины папок, прежде чем он открывает и разворачивает одну, а затем смотрит на неё всего на мгновение. — Вам нужен адрес его поместья? — Конечно, — говорю я. Я обращаю внимание на номера и название улицы, которые он мне дает. То же самое, что записал мужчина в гостинице. Это как минимум подтверждение. Я благодарю секретаря гильдии за уделенное мне время и выхожу из здания вместе с Феликс. — Это было немного скучно и в то же время очень напряжённо, — говорит Феликс. — По-моему, так бывает со многими вещами, — говорю я. — Не то чтобы я была в слишком многих местах, подобных этому. Или, хм... любых других местах. Но я читала книги. — Ты не была в слишком многих местах? — Ну, у меня дома особо нечего исследовать. В замке много комнат и потайных уголков, но за его пределами практически ничего нет. Так что, может быть, я просто немного неопытна, когда дело доходит до людей и всего такого. Но я буду в порядке. Я прочитала много книг, чтобы подготовиться. — Думаю, у тебя все хорошо, — говорит Феликс. — Я думаю, что многие люди ожидают, что дворяне будут немного странными, так что ты не слишком подозрительна. — Я странная? — Ты говоришь странно. Я фыркаю. Я не говорю странно. — Кстати, куда мы едем? Я останавливаюсь, затем смущенно выуживаю записку из кармана и смотрю на адрес. — Понятия не имею, — признаюсь я. В конце концов мы находим на улице патрульную охрану, и Феликс подходит к ним, чтобы спросить, где находится адрес. Они очень вежливы и указывают нам правильный путь, даже не поднимая шума. Думаю, две потерянные девушки в лучшей части города не так уж и странны. Моя одежда может придавать мне вид благородства, а Феликс выглядит просто и скромно. Поместье Хуареса скромнее, по крайней мере, по сравнению с некоторыми из более роскошных домов, которые мы прошли. С другой стороны, ни один из них не кажется мне таким впечатляющим. Это двухэтажные виллы с балконами на втором этаже и садами, частично скрытыми за стенами, в которые может проникнуть любой человек, обладающий небольшими спортивными навыками. Дом Хуареса похож на дом его соседа: высокий дом из того же бледно-бежевого камня. Вход закрыт, но рядом с дверью есть шнур, который, убедившись, что мы в нужном месте, я дергаю дважды. Внутри звенит звонок, и я отступаю назад. — Будем надеяться, что тот, кто работает с Хуаресом, имеет представление о том, что происходит, — говорю я. — Книги важнее, верно? — Ну... нет, сожженный храм важнее. Книги хороши, очень хороши, но это всего лишь хобби. Храм, это важно. Но меня послали сюда в первую очередь за книгами, и позаботиться о них гораздо легче. Я даже не знаю, с чего начать, когда речь идет о храме. — Что бы ты сделала по этому поводу? — Я не знаю, что я могу сделать, — говорю я. — Было ли это просто оскорбление, был ли это акт войны, была ли это просто какая-то мелочь? Я не бог, поэтому не знаю. М... Темная Богиня решит, что делать со своим храмом. После того, как я доставлю все книги, конечно. Выполнив свою первую миссию должным образом, я сразу же привезу целую кучу важных новостей. Я стараюсь не улыбаться слишком сильно. Я ещё не закончила, так что вряд ли сейчас подходящее время, чтобы начать представлять, как будет гордиться мама. Кто-то открывает входную дверь и вбегает. Горничная в длинном платье с фартуком впереди. — Здравствуйте? — спрашивает она. — Привет, — отвечаю я. — Мы здесь, чтобы поговорить. Ну, с теми кто дома. — Ах, боюсь, сейчас не самое подходящее время, — говорит она. — Это действительно важно. Я вижу, как служанка мгновение раздумывает. Но мы всего лишь дети, по крайней мере, для неё, и она отмахивается от нас с улыбкой. — Я уверена, что смогу передать сообщение. Я не ворчу, потому что это было бы незрело. Сообщение однако. Я не знаю, что сказать. Это должно быть что-то, что убедит кого-то впустить нас, и я не думаю, что могу просто размахивать золотом и рассчитывать на надлежащий прием. Это было бы слишком подозрительно. — Ты можешь... ты можешь передать, что прибыло сообщение? От... Люцианы Мальвады. — Это ваше имя? — спрашивает горничная. — Нет, — говорю я. — Это имя человека, чье сообщение я передаю. — Я передам, — отвечает она. Я качаю головой. — Пожалуйста, просто скажите... кому бы то ни было, что это послание от неё, переданное лично. Я не могу просто произнести его вслух. — Как пожелаете, — говорит служанка. Я чувствую некоторое нежелание, но она уходит с легким поклоном и бросается обратно в дом. — Кто такая Люциана Мальвада? — спрашивает Феликс. — Моя мама, — говорю я. — Она кажется очень важной. Твоя мама дворянка? Если бы это был кто-то другой, я бы подумал, что она выискивает информацию, но я думаю, что Феликс просто искренне любопытно. — На самом деле это не так. Служанка возвращается через мгновение, слегка покраснев. Она начинает возиться с защелкой, удерживающей ворота закрытыми. — Сейчас вас примет хозяин, — говорит она, провожая нас. — Наверху. Направо. — Спасибо, — отвечаю я. Едва успеваю заглянуть в вестибюль, весь выложенный плиткой и с оштукатуренными стенами. Мы поднимаемся по лестнице, и я замечаю открытую дверь справа, ведущую в кабинет. Там стоит мужчина, высокий и немного полноватый в области живота, с нервными руками и ногами, которые не могут устоять на месте. Он видит нас, и мне кажется, что он видит то, что скрыто за капюшоном, прежде чем упасть на пол, не заботясь о том, что его костюм помнётся. — Леди Мальвада, пожалуйста, простите меня, — умоляет он, прижавшись лбом к полу. — Эм, — говорю я. Я думаю, что могло возникнуть критическое недоразумение. ---------- Ужас Шестнадцать - Путаница Ужас Шестнадцать - Путаница *** Я смотрю на взрослого мужчину на полу и вздрагиваю, когда он качает головой вверх и вниз, слегка ударяясь лбом о землю при каждом поклоне. — Ты можешь подняться? Он делает паузу в середине поклона, а затем качает головой. — Нет, леди Мальвада. Я, из всех людей, не заслуживаю того, чтобы вы даже посмотрели на меня. — Да, я думаю, произошла ошибка, — сказала я. — Я Валерия Мальвада, а не Люциана. Я вижу, как он моргает, затем слегка приподнимает голову, чтобы увидеть меня. Я явно не моя мама. Я примерно на голову с небольшим ниже, и я не наполняю воздух вокруг себя удушающе густой Темной магией всякий раз, когда чувствую небольшое неудобство. Я также не такая красивая или страшная. — Ты думаешь о моей маме, — поясняю я. И снова голова опускается, с тяжелым треском. — Леди послала своего ребенка, чтобы наказать меня, — выдыхает он. — Нет? Я даже не знаю, кто ты. Пожалуйста, вставай. — я подхожу и наклоняюсь, чтобы схватить его за плечо. У него синяк на лбу, что действительно не может быть хорошо. — Может быть, тебе стоит сесть. Так меньше шансов получить травму головы. — Спасибо, спасибо, — говорит он. — Я... простите меня, я был не в себе. Все произошло внезапно, и это подкосило меня. Пожалуйста, простите меня. — Конечно, конечно, — говорю я, подталкивая его к столу. Он прислоняется к нему спиной, рука трёт его лоб. — Итак, я представилась, а девушка там — моя подруга Феликс. Кто ты? — Меня зовут Яго Хуарес, в настоящее время я отвечаю за транспортную компанию «Хуарес и сыновья». — Вы сын мистера Хуареса? — спрашиваю я. Я не могу сдержать улыбку. Наконец-то хорошие новости. Он кивает. — Так и есть. Я его неудачный первенец. Мой отец сказал, что однажды настанет моя очередь возглавить компанию. — Яго поднимает глаза к потолку, затем сжимает кулаки и потрясает ими. — Я не ожидал, что это будет так скоро. Он выглядит лет на десять старше меня. Я не понимаю, почему он поднимает такую ​​шумиху. — Все в порядке? Я уверена, ты справишься, наверное. Не возражаешь, если я сяду? — Ох, мой отец спустил бы с меня шкуру, — говорит он, вскакивая на ноги. — Садитесь, займите два места. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Карлота! Карлота, напитки для наших гостей! Пожалуйста! Он подталкивает меня к стулу, и я сажусь, пока Феликс находит свой. Я слышу, как внизу бегает служанка, звон стекла о стекло — верный признак того, что она готовит нам что-нибудь выпить. — Я не знала, что ты, ну, существуешь, — признаюсь я. — Я пришла сюда по наитию. Я полагаю, вы знаете о последней доставке? —Последней... о, да, конечно, знаю, — говорит он. — Эти ублюдки в церкви Героя. Он стучит кулаком по столу. Он вздрагивает, затем шевелит рукой, избавляясь от боли. — Я слышала, что они приняли какой-то закон, запрещающий некоторые книги? — Так и есть. Все началось с того случая в Пенаморе. Они использовали это как предлог, чтобы конфисковать книги нескольких академий и сект, затем они начали запрещать определенные тексты. Мой отец считает, что все это было заговором с целью оскорбить Тёмную Богиню. Я слышу, как Феликс ерзает рядом со мной, и, взглянув краем глаза, я понимаю, что... ну, она все еще улыбается, но выглядит немного странно. — Хорошо, у меня много вопросов, но тот случай в Пенаморе находится на первом месте. Что случилось? Яго неприлично фыркает. — Группа дураков из какого-то культа, поклоняющегося майя, нашла древний фолиант с запретной магией. Своеобразная магия, конечно. Поэтому они использовали его, чтобы убрать остров с пути одного из судоходных путей в Пенамор. — Они перенесли остров? — спрашиваю я. — Думаю, я могу себе представить, как это может пойти не так. Затем входит служанка, неся поднос с кувшином сока, несколькими плавающими в нем кусками льда и ломтиками фруктов, прижатыми к краям трех стаканов. — Спасибо, — говорит Яго, когда она кладет его на стол. Он наливает три чашки, протягивая одну мне и одну Феликсу, пока служанка поспешно удаляется. — Заклинание действительно сработало. И это вызвало большие волны, которые стерли с лица земли близлежащие рыбацкие городки. Король в Монтеле был очень расстроен этим. — Ха, — говорю я. Я не совсем этого ожидала. — Значит, они использовали это как причину, чтобы начать запрещать книги? — Да, ублюдки, — ругается Яго, потягивая лимонад. — И они пришли за книгами твоего отца? Он кивает. — Самые первые книги пытались конфисковать по всей Сантафарии. Они беспокоили людей в Желтом замке? Нет. Других торговцев? Не их. Книжный магазин через три дороги вниз? Дано легкое предупреждение! Но мой отец? Его сразу посадили. — Он будет в порядке? — интересуюсь я. — О, мы вытащим его. У Церкви Героя не так много силы, и хотя сейчас гильдия может быть медленной, они скоро начнут действовать. Мы не можем позволить церкви слишком сильно вмешиваться в дела. Если мы позволим каждой церкви заниматься нашими делами, мы никогда ничего не добьёмся. Я киваю. — Итак, где сейчас твой отец? И где книги? — Отец в Желтом замке. Он недосягаем. Книги вчера отправили в столицу. Я делаю большой глоток из лимонада, едва ощущая его вкус, как мне кажется. — Столица? Ах да, им нужно проверить книги. — В яблочко. Я... испытываю искушение последовать за ними туда и отыграться, как только смогу. Мы не можем нарушить договор с вами, с вашей леди-матерью. — он сглатывает. Я думаю, он понял, что некоторое время разговаривал со мной очень откровенно. Яго не похож на человека, полностью контролирующего свои эмоции. — Простите меня! — Все в порядке? Итак, когда отправлен груз? — Вчера после полудня. Он ушёл с несколькими жрецами и наемником, которого они наняли для охраны груза и борьбы с любыми монстрами. — Монстры были бы великолепны, — говорю я. — Если они убьют конвой и священников, их будет легко заставить вернуть книги домой. — Да, да, конечно, — говорит Яго, его кожа немного бледнеет. Я откидываюсь на спинку стула и на мгновение задумываюсь. Мне нужны эти книги, а теперь они в дне пути. Чуть меньше, ещё не совсем полдень. Мы могли бы наверстать упущенное, я уверена. — Хорошо, — говорю я. — Мы выезжаем из города. Мне жаль твоего отца, Яго. Надеюсь, ты сможешь освободить его. — Вы не сердитесь? — На тебя? Конечно нет. Это не твоя вина, что Церковь Героя ведет себя по-скотски. — Спасибо! Мой отец будет счастлив услышать это. Я киваю и встаю. — Есть что-нибудь еще, что я должна знать? Яго на мгновение задумался. — Если вы собираетесь в столицу, вам следует поторопиться с наймом транспорта. «Кричащий ангел» должен пройти по маршруту между этим местом и столицей. Большинство караванов не рискнет пересечь его путь. — Хм, приятно знать. — Я делаю жест Феликс, и она допивает последний сок, затем берет мою недопитую чашку и тоже допивает ее. Я даже не могу винить ее. — Ты готова идти, Феликс? — Подождите! — говорит Яго. Он бросается за большой письменный стол, возвышающийся над центром комнаты, и выдвигает ящик. Он кладет толстую книгу на стол, затем перелистывает страницы. Бухгалтерская книга. Я смотрю, как он какое-то время изучает страницу, а затем подбегает к стене, где висит картина с довольно простым пейзажем. Он убирает его, открывая сейф, который он открывает несколькими поворотами колеса. Яго отсчитывает монеты из стопки и кладет их в сумку. — Вот, — говорит он, ставя сумку на стол передо мной. Это мешочек из плотной ткани, окрашенный в тёмно-синий цвет. — Это что? — Сумма, которую ваша мать заплатила транспортной компании «Хуарес и сыновья» за доставку её драгоценных книг к себе домой. Мы не можем добросовестно удерживать эту монету, если товар не будет доставлен. Он склоняется над столом. — Ох, ну... ладно. Я возьму это. Немного золота может помочь. Кроме того, я думаю, что там есть немного серебра, которое могло бы сделать меня менее выделяющейся. — Спасибо, — говорю я. Яго настаивает на том, чтобы проводить нас до порога, а когда я спрашиваю о экипаже, ведущем из города, он предлагает компанию возле доков, которой я могу доверять. Феликс и я выходим, намного богаче и с новой целью. По крайней мере, если она захочет пойти. — Эм... Феликс, — говорю я, направляясь к озеру. Я думаю, что доки где-то рядом. — Ага? — Ты хочешь пойти со мной? Я могла бы заплатить тебе, конечно. Я думаю, там будет еда и все такое. И, конечно, я буду там. Я могу немного научить тебя магии! Феликс смеется. — Конечно. Я никогда раньше не покидала Сантафарию. Я подумывала об этом. Некоторые люди живут в лесах, даже с монстрами. Сильные люди. Но я думаю, это потому, что выживают только сильные. Но да, я бы хотела бы пойти. — Великолепно! — Значит, твоя мама действительно бог? — Ах... ---------- Монстр Пять - Ребёнок Монстр Пять - Ребёнок *** Еще одна книга, которая не смогла реализовать свою первоначальную идею. Она немного вздохнула и поерзала на стуле. Обычно Темная Богиня развалилась бы в сторонке, возможно, с подушкой или каким-нибудь меньшим, более слабым монстром рядом с ней. Теперь она сидела, скрестив ноги в коленях и выпрямив спину в приличной королевской осанке. Конечно, во всём виноват ребёнок. Люциана отвела взгляд от книги, которую держали перед ней цепкие когти одного из её монстров, и перевела взгляд на дальний конец библиотеки. Найти ребёнка не составило труда, нужно было только поискать стопку книг, стоящую полукругом на одном из учебных столов. Девочка склонилась над книгой, согнувшись почти пополам, так что её лицо почти касалось страниц фолианта, который она читала. Ее губы шевелились, пока она читала, возможно, она проговаривала слова? Нет, для этого она читала слишком быстро. Люциана отвернулась и вернулась к своей книге. Очередная работа из Сантафарии. Снова фантастика. Она давно решила быть честной с собой, что было для неё неестественным. Одной из вещей, в которых она должна была признаться, было то, что художественная литература ей нравилась больше, чем научно-популярные тексты. Было просто больше ценности в развлекательной истории, чем в чём-то информативном. Не то чтобы она избегала покупать каждый образец того и другого. Мысли блуждали, поняла она. Легкий жест её руки, минутный импульс магии с оттенком задумчивости, и существо, держащее её книгу, отступило. Другой монстр осторожно установил закладку на место, и книга закрылась и легла на ближайший стол. Люциана откинулась на спинку сиденья и посмотрела на ребёнка, на Валерию. Она была интересной, с небольшим потенциалом. Отвлечение от обыденных будней. Прошла неделя с тех пор, как девочка очнулась от глубокого сна, в котором её застала Люциана. За это время девочка почти не двигалась. Она ходила из своих комнат в библиотеку, изредка в ванную возле своей комнаты и дважды в день спускалась в столовую. Простая рутина, которая позволяла ребенку проводить максимальное количество времени, погружаясь в старые тексты и тома. Усердная. Нет, не просто усердная. Заинтересованная в процессе обучения. Конечно, продолжительность концентрации внимания ребенка была примерно такой, какой Люциана ожидала от кого-то, кто казался таким юным. Она перескакивала с темы на тему, её поиски по полкам часто прерывались, когда она натыкалась на интересный текст. Было странно ощущать присутствие движущегося по её замку существа, которое не было одним из её монстров, и все же им было. Это было классно? Люциана сдержала гримасу. Возможно, она решила не лгать себе, но это не повод думать о таких глупостях. Ребенок был инструментом. Странная возможность, рожденная стечением обстоятельств и вряд ли имеющая шансы повториться, но, тем не менее, она была всего лишь инструментом. У Люцианы их было предостаточно. Это был просто тот, у которого, возможно, был больший потенциал, чем у других. Будь она одним из меньших богов, она могла бы заставить ребенка склониться определенным образом или подбодрить её сладкими словами и сладкими обещаниями. Это был не её путь. Ребенку будет предоставлена ​​возможность реализовать свой потенциал, но на этом всё. Она поднялась, встала во весь рост и вытянула спину. Может быть, она могла бы позволить себе небольшую подушку? Боль в спине была таким раздражением, когда человек достигал возраста нескольких тысячелетий. Подойдя к ребёнку, Люциана сложила руки на животе и рассчитала время своего приближения, чтобы ребенок дошёл до конца прочитанного текста. — Ты что-нибудь обнаружила? Валерия развернулась, широко раскрытые глаза смотрели на Люциану с нескрываемыми эмоциями. Любопытство, сдерживаемый страх, радость и то странное желание произвести впечатление, которого Люциана очень мало видела за свою долгую жизнь. — Привет! И, ах, да, много всего, — сказала Валерия. Она потянулась к лежащим перед ней страницам книги, помедлила, а затем снова опустила руки под стол. Ребенок тёрся о свою юбку. Простая вещь, часть столь же простого наряда в белых и серых тонах, созданного тем же монстром, который заботился о собственной одежде Люцианы. — Например? — спросила Люциана. Она сомневалась, что ребенок узнала что-то такое, чего она сама ещё не знала, но ведь цель вопроса была не в этом. — Ну, я в основном думала о классах. Они звучат... ну, они звучат невероятно. У Валерии была привычка двигать руками, когда она говорила. В этом не было приличия, она казалась юной, но Люциана оставила ее в покое. Это шло вразрез с тем, за что она выступала, - подавлять желания других. — Значит, ты сделала выбор? — спросила Люциана. Валерия мотала головой из стороны в сторону. — Может быть? — она повернулась, на мгновение переведя взгляд с Темной Богини, чтобы порыться в своей стопке книг, параллельно закусив язык губами. Потерять внимание так легко... В последнее время у Люцианы было мало гостей, но большинство из них никогда не осмелились бы отвернуться от неё. Это было несколько освежающе. У ребёнка не было недоброжелательности, иначе Люциана почувствовала бы её. — Здесь! — воскликнула Валерия. Она положила книгу на стол. Руководство по искусству призыва. — Я пыталась прочитать это, но это не имеет особого смысла. В нем говорится о создании животных с помощью магии, и... это действительно сложно звучит. — Призыв... интересное искусство. То, которое одновременно невероятно трудно освоить, и столь же слабо. Оно впечатляет, когда правильно выполнено, и действительно имеет свое применение, но это никогда не было действительно популярным магическим искусством. У него много недостатков, и другие магии делают лучше большую часть того, что оно может делать. — Действительно? — спросила Валерия. Её плечи поникли. — Но звучит так круто. Люциана коснулась обложки. — Ты всё равно не сможешь использовать этот тип магии, — сказала она. — Для этого требуется доступ к силам, которые находятся и, вероятно, всегда будут вне тебя. Пока... Было ли это мудро? Был путь, чтобы дать ребенку то, что она желала. Это даже не было бы так опасно, но это посягало бы на владения Люцианы. Валерия смотрела на неё снизу вверх, глаза сверкали, надежда исходила от неё, как свежий аромат распустившегося цветка. — Ты никогда не сможешь призывать волшебных существ, как призыватели. Это искусство во многом тебе недоступно, и тебе, вероятно, потребуются тексты и обучение, которые можно найти только в Иарии. Расстояние довольно большое. Есть еще один вариант, доступный только тебе. — Только мне? — спросила Валерия. Люциана кивнула. — Конечно, я тоже могу. Это потребует от вас хорошего понимания магии, хотя бы основы. — Я могу учиться! Люциана кивнула, затем побаловала себя и погладила ребенка по голове. Странная радость, вспыхнувшая в Валерии, не осталась для неё незамеченной. — Тогда ты научишься. Возможно, некоторые легкие инструкции на улице также пойдут вам на пользу. — Я могу не выходить на улицу, — сказала Валерия. — Я не позволю, чтобы ты начал практиковать магию в моём замке, — сказала Люциана. — А теперь иди кушать, ты слишком долго училась. Валерия вскочила на ноги, чуть не споткнулась о стул, затем замерла рядом с Люцианой. Её руки немного поднялись, затем опустились. — Хорошо! — сказала она, прежде чем броситься прочь. Люциана смотрела ей вслед и обдумывала свои действия. Действительно ли она просто позволяла ребенку найти свой собственный путь в темноте, или она подталкивала его? — Хм, — промычала она. — В любом случае, я бы не пошла против своего слова. Если бы она стала делать все это для ребенка, то для этого потребовалась бы небольшая помощь извне. Что принесёт, в свою очередь... Последствия. Хотя, возможно, не всё так плохо. Она, конечно, с нетерпением ждала этого. ---------- Ужас Семнадцать - Полёт Ужас Семнадцать - Полёт​ *** Караваны идут медленно. У них обычно есть несколько экипажей, а кроме того, фургоны. Что бы ни тянуло их, нужно время от времени останавливаться. Я думаю, что ослы и мулы наиболее распространены в Сантафарии. Лошадей намного дороже содержать, даже если некоторые из них могут быть быстрее и сильнее. В общем, это значит, что у меня есть немного времени. — Хорошо, — говорю я. — Сначала мы вернемся в гостиницу. — Что мы там возьмём? — спрашивает Феликс. — Еду, во-первых. Я не знаю, сколько времени мы проведем вне городских стен, но даже если это всего лишь день, нам захочется поесть. Может быть, какие-нибудь одеяла и другие припасы. — И мы побежим за книгами? — спрашивает Феликс. — Чего? Нет, даже медленный караван за день пройдет приличное расстояние. Мы никогда не догоним пешком. По крайней мере, я сомневаюсь, что мы могли бы. Я не собираюсь этого говорить, но Феликс не выглядит достаточно здоровой, чтобы бежать, не говоря уже о марафоне, который нам нужно было бы пройти. Я... тоже не в лучшей форме. У меня есть небольшой животик. Наверное, потому, что я трачу слишком много времени на чтение и недостаточно времени на беготню, даже если тренируюсь каждый день. — Значит, нам нужен фургон, — говорит Феликс. — Что-то вроде того, — говорю я. Я наклоняюсь и хватаю руку Феликс. Это приятно и тепло, когда я крепко сжимаю её и начинаю движение к улице с нашей гостиницей. Достаточно скоро мы снова оказываемся в гостинице, мы обе дышим немного тяжелее, а консьерж в передней смотрит на нас немного странно. — Приветствую, мисс. Надеюсь, ваши дела пошли хорошо? — Не так уж и плохо, — говорю я. — Как ты думаешь, гостиница могла бы что-нибудь для меня устроить? Мне нужна корзина с едой. Может хватит на день-два? Мы выезжаем через несколько минут. — Вы уже съезжаете? Я пожимаю плечами. — Мы должны быть в другом месте. Вы можете оставить себе разницу, для меня это не имеет значения. Или, может быть, использовать это для учета продовольственной корзины. — Мисс предпочитает, чтобы еда была упакована в сумку, когда она будет путешествовать? Я обдумываю это, но только секунду. — Это имеет гораздо больше смысла, да. Спасибо. Лучше всего было упаковать всё плотно, мы поедем быстро. — Конечно, — говорит консьерж. — Я пойду заберу свои вещи из своей комнаты. Феликс и я поднимаемся наверх и заходим в мою комнату. Один из моих маленьких друзей выпрыгивает из тени, и я хихикаю, когда он прижимается к моей шее. — Привет, малыш, — говорю я. — Это монстр? — спрашивает Феликс. — Что заставляет тебя думать так? — спрашиваю я, защищаясь. — Твоя мама — богиня монстров? Я моргаю. — Ох верно. Да, это монстр. — Думаю, монстры не нападают на тебя, — говорит она. — Они должны быть очень опасны. Она не ведет себя как человек, который боится монстра всего в шаге от нее, и это здорово, потому что её страх разрушит некоторые из моих планов на будущее. — Монстры такие, да. Они... подожди, ты знаешь, как получаются монстры? — Я слышала, что они сделаны из мертвых людей. — Это чисто технически, — говорю я. Я начинаю ходить по комнате, уговаривая своих маленьких друзей выйти тихими посвистываниями и причмокиваниями. Они довольно умны, и вскоре у меня появляется кучка симпатичных маленьких жутких ползунков, которые проползают под мой плащ и в мою одежду, чтобы присоединиться к своим друзьям, ожидающим там. — Когда кто-то умирает, его душа освобождается от физического тела. В это время идет небольшой выброс энергии, и можно реально взвесить душу. Люди проверяли это, убивая людей в кадках с водой. В любом случае, этой освобожденной душе нужно куда-то идти. — продолжаю я объяснение. — Куда они идут? — спрашивает Феликс. — Есть несколько мест, куда они могут отправиться, но большую часть времени, я имею в виду с вероятностью девяносто девять процентов, души будут захвачены в черной яме. Затем они постепенно превратятся в монстров. Форма обычно является зеркалом умершего человека. По сути, тяжесть их живых грехов отразится на их чудовищном теле. — Значит, монстры — это... люди? — спрашивает Феликс. — Ага. — А когда я умру, я стану монстром? Я киваю. — Весьма вероятно. Даже не сильным... ой, извини. Чем больше у тебя классов и уровней, тем сильнее монстр. Это оправдание, которое использует дворянство, чтобы ограничить рост среднего человека. — Потому что более сильные монстры были бы проблемой. — Ага. Не то чтобы монстры не могли стать сильнее сами по себе. Феликс кивает, затем её улыбка превращается в задумчивую надутую гримасу. — Я понимаю, почему людям может не нравиться твоя мама. — Вряд ли мама виновата. Что ещё она собирается делать со всеми этими душами и монстрами? Кроме того, её монстры обычно избегают городов, так что люди всё ещё могут жить в них. Она заключила сделку с парой богов, которую её не заставляли нарушать уже более века! Я убираю последних своих маленьких друзей, затем вытягиваю спину. — Это последний из них. Тебе здесь что-нибудь нужно? Феликс пожимает плечами. — Не совсем. — Великолепно! Тогда пойдем! Как оказалось, консьерж был сбит с толку моим требованием ранее. Он достает два мешка с едой, когда мы приходим на первый этаж. В основном остатки, по его словам, но самого лучшего качества, как и всё в этом заведении. Я благодарю человека за его службу, пожимая плечами на рюкзаке. Мне нужно быть осторожной, чтобы не раздавить своих друзей, даже если они довольно выносливы. Я не взяла с собой ни одного из более гибких. Вскоре мы с Феликс снова в пути, на этот раз направляясь на юг, чтобы покинуть город. Меня немного беспокоит вся эта штука с «путешествием по пересечённой местности». Черт, я всё ещё ношу ту же одежду, что и в прошлый раз. В следующий раз я упакую намного больше вещей. Эта быстрая миссия заняла намного больше времени, чем я ожидала. Никто не беспокоит нас, когда мы пересекаем Южный квартал. Я вижу, что какие-то сомнительные типы глазеют на нас, но на дорогах активное движение, и много охранников патрулируют основной участок, на котором мы находимся. Всё происходит средь бела дня. Я думаю, что большинство бандитов предпочли бы подождать, пока не наступит ночь. Мы подходим к Южным воротам, и, если не считать парочки обеспокоенных вопросов от охранников, у нас нет никаких проблем с выходом. — Ах, как приятно снова оказаться на улице, — говорю я, широко раскинув руки и осматривая сельскую местность. Дорога гравийная и изрытая, а воздух всё ещё немного пахнет городом, но уже лучше, чем в Сантафарии. — Я думала, ты сказала, что мы не будем бежать, чтобы догнать? — спрашивает Феликс. — О, мы действительно не будем, — говорю я. — Дай мне немного времени. Вот увидишь, всё будет хорошо. Я оглядываюсь назад и могу разглядеть пару подозрительных парней, выходящих из городских ворот, но между нами и ними добрая сотня шагов. Я начинаю идти немного быстрее, пока они слоняются поодаль. Насколько они знают, мы не можем никуда пойти, кроме как по дороге. А чтобы нас похитить, нам нужно быть вне поля зрения охранника, по крайней мере. Всё в нашу пользу. Феликс и я спускаемся по изгибу, и последние дома и городские стены исчезают за холмом. — Давай свернём здесь, — говорю я, указывая в сторону. Феликс и я находим место, где канавка на обочине дороги едва достигает углубления, и перепрыгиваем через неё. Леса здесь не слишком густые, но их должно быть достаточно, чтобы замаскировать нас. — Я слышу, как за нами следуют, — говорит Феликс. — Тогда нам следует двигаться немного быстрее, — говорю я. Чтобы найти хорошее место, не нужно много времени, путешествуя по все более густым зарослям. Я ищу кое-что конкретное: поляну, без четкого вида на город, и где достаточно каменистой земли, чтобы выдержать некоторый вес. — Это сойдет, — говорю я. — Позвольте мне на мгновение сосредоточиться, мне нужно произнести заклинание. Феликс кивает и просто стоит со своей обычной улыбкой, а я зажимаю язык зубами и сосредотачиваюсь на заклинании, которое мне нужно произнести. Ничего сложного. Прикосновение темной магии, крохотное отвращение к запаху в Сантафарии. Я поднимаю руку к небу и стреляю. Для любого, кто наблюдает, это будет выглядеть как крошечная дымовая комета, хвост которой исчезает почти сразу. Для кого-то с действительно острыми магическими чувствами это может показаться рычащим звуком, возвещающим о рождении монстра. Это не совсем то. Сверху доносятся взмахи крыльев, и я улыбаюсь, глядя в небо, когда какие-то знакомые фигуры начинают кружить над головой. — Что это? — спрашивает Феликс. — Виверны, — говорю я. — Они намного быстрее, чем некоторые ослы и расшатанные фургоны. — Ох, — говорит Феликс. Она не так взволнована, как я. ---------- Ужас Восемнадцать - Перекус Ужас Восемнадцать - Перекус​ *** Ведущая виверна, самая крупная в стае, приземляется с грацией хищной птицы, взмахивая крыльями и поднимая порыв ветра, от которого я, спотыкаясь, отступаю на шаг. — Я, э-э... — сглатываю я. — Должна признаться, я не очень люблю летать. Вообще. Но виверны очень быстрые, и они могут летать достаточно высоко, так что нам не составит труда заметить что-то вроде каравана, даже если он находится в дне пути от нас. Челюсть Феликс отвисла. — Это дракон? Я поднимаю очки на переносицу, счастливая, что могу превратить это в урок. — Нет, это виверна. Таксономически они принадлежат к тому же семейству, что и драконы, но ты можешь заметить, что их крылья на самом деле являются «руками». По крайней мере, так они прикреплены к их скелетам. У дракона четыре конечности, и их крылья на самом деле находятся на верхней части спины, как лопатки. — Мне кажется, что это дракон, — говорит Феликс. — Я думаю, что у них есть общие предки. Ну, не у этих, они монстры, так что они точно не эволюционировали в свою форму. Что интересно. Почему монстры выглядят именно так? И почему они так часто похожи на существ, встречающихся в природе? Это интригующий вопрос, но, кажется, никто не исследовал его. По крайней мере, никто из тех, кого я читала. — Я не уверена во всем этом, — говорит Феликс. — Мы будем в порядке. И тут из подлеска прорвались похитители, о которых я совсем забыла. Шесть парней, вооруженных ножами и дубинками. — Попались, маленькие... ох, — говорит самый большой из них. Я моргаю, глядя на него, затем следую за его взглядом и выясняю, что он смотрит на виверну рядом со мной. Должно быть, было немного пугающе ожидать встретить двух девушек, а вместо этого оказаться против четырехметрового монстра с чешуйчатой ​​кожей и зубами длиннее, чем твои ладони. — Д-дракон! — пищит один из них. — Вообще-то это виверна, — поправляю я. Они начинают кричать. Я вздыхаю, а затем указываю на них, оглядываясь на виверну. Еще одна пара больших летающих монстров приземляется на поляне, и еще несколько кружат над головой. Я отдаю монстрам простой приказ. — Перекус. Феликс пригибается, когда виверны бросаются в погоню за потенциальными похитителями. Только самые большие из них остаются позади. Я прижимаю руку к её груди, удерживая её на месте. Ну не буквально. Она намного тяжелее и сильнее меня, но прислушивается к тому, что я говорю, потому что мама бы очень рассердилась бы, если бы это было не так. — Давай собирать наши вещи, — говорю я, сбрасывая рюкзак и сумку с едой, которую я взяла в гостинице. — Хорошо, — говорит Феликс. Я рада, что Феликс не слишком беспокоят крики людей и импровизированные закуски для виверн. У похитителей даже есть шанс уйти, поскольку лес обеспечивает хорошее укрытие. Пока они двигаются зигзагами, они могут быть в порядке. У виверны, что очень удобно, на седле несколько больших сумок, так что не так уж сложно засунуть туда мой рюкзак, потом тот, что с едой. Сумка Феликс плотно прилегает с другой стороны. — Хорошо, — говорю я, когда всё готово. Я вытащила свой шарф из одной из сумок и, немного подумав, отдала его Феликс, которая нерешительно обмотала его вокруг своей шеи. Я оставляю свои лётные очки для себя, ибо Феликс они совсем не помогут. — В седле должно быть достаточно места для нас обоих. Я полагаю. Просто, ну... иди первой, а я заберусь вперёд тебя. Феликс наклоняет ее голову, затем делает глубокий вдох, прежде чем взобраться и сесть в седло. — Это не очень удобно, — говорит она, отодвигаясь назад. — Я знаю, — говорю я. — Мы можем делать перерывы каждые пару часов, если хочешь. Седло мягкое, но твоя попа все равно будет болеть. Хотя это лучше, чем лошадь. — Я никогда не прикасалась к лошади, — говорит Феликс. — Хм… на самом деле, я тоже. Хотя у нас дома есть монстры, похожие на лошадей. Один из них похож на единорога, но злой. Выглядит довольно неплохо, хоть и не любит меня по какой-то причине. Я хватаюсь за седло, а затем за позвоночник вдоль спины виверны и подтягиваюсь. Феликс откидывается назад как раз вовремя, чтобы избежать случайного удара, и я плюхаюсь в седло перед ней. Это требует некоторого смещения и покачивания — юбки не оптимальны для езды на спине виверны — но вскоре мы готовы взлететь. Я наклоняюсь вперед, чтобы оказаться ближе к уху виверны. — Полетели. Мы направляемся на запад, вдоль берега пруда Ареса. Виверна расправляет крылья так широко, как только может, и я вспоминаю, почему мне не нравится летать, когда она взлетает прямо вверх. Такое ощущение, что мой желудок остается там, где он есть, в то время как остальная часть меня подбрасывается в воздух, а затем всё возвращается на свои места. Феликс кричит мне в уши, а я хватаюсь за седло. — Это... это здорово! — кричит Феликс. Ее руки раскинуты в стороны, и она смеется, когда виверна сильно бьется в воздухе и подталкивает нас всё выше и выше. — Т-тебе это нравится? — Ага! Мы так быстро движемся! Я могу чувствовать так далеко! Виверна не использует магию для полета, просто много мышц и костей и простая физика. Я предполагаю, что это означает, что нет ничего магического, влияющего на чувство ветра Феликс, и, поскольку взмахи крыльев, без сомнения, помогают ей проецировать свои чувства дальше, я могу представить, что она получает более широкое поле «видения» в обмен на менее точную картину. Это и другие очень академические знания никоим образом не помогают мне, поскольку я усердно работаю, чтобы сохранить свой обед там, где он должен быть. Виверна наклоняется, и я кричу, когда пара рук обвивает меня вокруг туловища. Это просто Феликс держится, но я не могу не представить, как она срывается и уносит меня с собой. Конечно, это глупо. Виверна летит медленно и стабильно. Вскоре к нам присоединяются остальные, лица некоторых из которых покрыты брызгами запекшейся крови. Я держу глаза закрытыми, по крайней мере, пока наш полет не выровняется. Хватка Феликс ослабевает, и я выглядываю, глядя на землю, которая далеко-далеко внизу. — О боже, — выдыхаю я. Если я смогу не обращать внимания на тот факт, что все очень далеко, мне нетрудно будет разглядеть дорогу, пересекающую ландшафт. Большая часть территории совершенно нетронута. Так далеко от города слишком много монстров, поэтому здесь нет ни домов, ни чего-то подобного. Территория вокруг дороги расчищена; на дороге нет деревьев, и кусты выглядят так, будто их часто сжигали, чтобы трава оставалась низкой. Это мера предосторожности, чтобы монстры не подкрадывались к проходящим караванам. Однако я не вижу ни одного каравана, насколько я могу разглядеть. Возможно мешает тот факт, что я надела защитные очки вместо очков. Тем не менее, я полагаю, что обнаружить их будет нетрудно, когда мы подойдем достаточно близко. Дорога сухая, и дождя не было последние пару дней. Они будут поднимать пыль. — Итак, у нас куча времени и не так уж много дел, — говорю я. — Ты знаешь какие-нибудь истории? Ты умная, да? Я кашляю. Конечно, я бы не покраснела от такой слабой похвалы, но это приятно слышать. — Ну, я думаю, я знаю кое-что. Честно говоря, я читаю не так уж много художественных книг, но знаю много историй, которые хотя бы немного правдивы. — Немного правдивы? — Те, кто пишут рассказы, расскажут многое о том, что было и не было преувеличением. Если, например, ты на одной стороне с героем, ты будешь говорить о нём хорошо, но если ты на другой стороне, он твой враг, и ты вряд ли сочтёшь его достойными похвалы. — Я думаю, в этом есть смысл, — говорит Феликс. — У нас есть герои в Рытвинах, но охранники всегда говорят о них, как о страшных людях. Бри, укравшая хлеб, была моей любимой героиней. — Я никогда не слышал о такой. — Это о девушке, которая была очень умной и украла хлеба на целую пекарню, — поясняет Феликс. — А потом она раздала его всем, кому нужно было что-нибудь поесть, то есть всем в Рытвинах. — Ну например, — соглашаюсь я. — Но большинство историй, которые я знаю, немного... масштабнее. Моя любимая история о Родерике Ренегате. Мне нравится концовка. — Его имя и титул начинаются с одной буквы? — Так зовут многих героев. Наверное, так легче запомнить, — говорю я. — Как она кончается? — спрашивает Феликс. — Ну, официальный финал в книгах таков, что после большой финальной битвы в Землях Монстров он наносит удар Богине Тьмы, и она настолько впечатлена, что позволяет ему вернуться в свой дом, где он живет долго и счастливо. Но я спросила маму, и она сказала, что он был немного идиотом, и к тому времени, когда она заметила его вторжение, её монстры уже съели его. — Ох, — говорит Феликс. — Но истории о нём действительно занимательные! Он был героем своего времени! ---------- Ужас Девятнадцать - Беспокойство Ужас Девятнадцать - Беспокойство *** Думаю, я привыкаю к ​​полетам. Более менее. То, что Феликс цепляется за меня, немного помогает. Она как теплый плюшевый мишка, но менее плюшевая и более... костлявая. По крайней мере, она отвлекает меня, задает мне вопросы и слушает, как я рассказываю истории, которые помню. Думаю, я не сильна в рассказывании историй, но Феликс, кажется, не возражает, и некоторые из вопросов, которые она задает, удивительно проницательны. В основном я ловлю себя на том, что говорю о некоторых из моих любимых тем. Магия! — Я знаю, что элементов восемь, — говорит Феликс. Я киваю. — Это так. В основном правильно. На самом деле их несколько больше. По одним подсчетам шестнадцать, по другим двадцать четыре. — И какое правильное число? — спрашивает Феликс. — Это зависит от много. Лёд – это стихия? Или это просто Вода, но холодная и твердая? Является ли магма отдельным элементом или это просто очень горячий жидкий огонь? Даже твоя стихия имеет более одной формы. — Моя стихия? Ты имеешь в виду Ветер? — спрашивает Феликс. Я киваю, и мой капюшон немного откидывается назад, а ветер, проносящийся мимо нас, делает все остальное, срывая его... снова. Я натягиваю его обратно. — Ага. Ты используешь ветер, чтобы видеть, верно? — Я думаю так? Это не столько ветер, сколько ощущение движения воздуха? Я смеюсь. — Движение воздуха — это и есть ветер. — Ой. Тогда я думаю, что это ветер. Я не помню, когда я научилась это делать. Я уже давно могу. — Может быть, тебя благословил один из Троицы, или может быть, Гаудиум улыбнулась тебе? — спрашиваю я. — Ты когда-нибудь останавливалась в одном из их храмов? Я читала, что это один из способов разблокировать практику... технически я так и сделала, но, ну... я немного схитрила. — Потому что твоя мама богиня. Я чувствую, как мои щеки немного нагреваются. — Вроде того. Я немного привилегирована. Феликс кивает, её голова трется о мою спину. — Я бы хотела, чтобы у меня была бы мама. Даже если она не бог. — Ну, у тебя должна была быть мама в... э, неважно. Эй, если ты хочешь семью, тогда мы можем быть такими же близкими, как семья! Во многих моих книгах говорится, что друзья — это семья, которую вы выбираете! Смех Феликс звучит громко и отчетливо, и она крепче обнимает меня. — Значит, это делает тебя моей сестрой? — Наверное, — говорю я. Почему-то я не могу сдержать пылающее лицо. Я не знаю точно, что это за эмоции, поэтому трудно определить. — Н-ну, в любом случае! Магия. Э-э, у тебя никогда не было особого образования, верно? — Скорее, никакого не было, — говорит Феликс. — Правильно, это имеет смысл. Ну, магия Ветра довольно сильна. Сильный маг Радости может использовать магию, чтобы ускорить себя, а также управлять ветром вокруг себя. Эта магия не очень сильна в прямом наступательном плане, но её можно использовать для всевозможных полезных вещей. — Хорошо, — говорит Феликс. — Я знаю, что могу использовать её, чтобы слышать людей издалека и знать, где находятся люди и вещи. — Вероятно, это довольно продвинутое использование магии Ветра. Ты действительно впечатляешь. — На самом деле нет, — говорит Феликс. Я пожимаю плечами. Мне придется показать ей, насколько далека она от среднего мага Радости её возраста. Может быть, тогда она поймет, насколько она опережает кривую. — Возможно, ты тратишь больше времени на тренировки, чем большинство. Эм. Какие упражнения ты используешь, чтобы регулировать свои эмоции? — Регулировать? — спрашивает Феликс. Я сглатываю. — Ой. Да, конечно. — это не лучшая новость. — Ну, еще не поздно, я уверена. — Так что это? — Использование слишком большого количества одной эмоции может быть плохим. Со временем становится легче использовать эту эмоцию, и, в конце концов, ты испытываешь эту эмоцию постоянно. Есть два пути, по которым ты можешь пойти. Один из них — постоянно тратить эту эмоцию, безостановочно прокручивая её в своем ядре, чтобы она всегда была низкой. Это означает, что эта эмоция никогда не захлёстывает тебя, пока тебе это не понадобится. — Но мне нравится чувствовать себя счастливой, — говорит Феликс. — Это другой путь — постоянно испытывать эту эмоцию. Проблема пути подавления заключается в том, что пока тебе не понадобится использовать эту эмоцию, ты её не почувствуешь. Маг Радости не сможет почувствовать счастье, маг Гнева не сможет почувствовать гнев. Затем это проявляется как мощный взрыв при использовании такого рода магии. Это... обычно считается лучшим способом ведения дел. — А мой путь? — Всегда чувствовать эмоции, никогда не останавливаясь, это означает, что в конце концов она будет всем, что ты сможешь чувствовать. Маг Горя, не чувствующий ничего, кроме горя, умрет от печали. Сердце мага Страха не выдержит. — Но быть счастливой приятно, — говорит Феликс. Она по-прежнему бодра, по-прежнему счастлива. — Да, я знаю, но, может быть, иногда не стоит быть счастливой? Даже если это будет немного больно? Феликс качает головой. — Это звучит неправильно. Если я не счастлива, я не могу видеть. — Да, я знаю, — говорю я. — Послушай, есть упражнения, и есть способы сделать это... не таким уж плохим. Ты ещё молода, ты всё ещё можешь сбалансировать вещи. Даже если это может означать, что ты не будешь чувствовать себя такой счастливой всё время, ты, по крайней мере, сможешь жить, верно? Феликс немного сжимает меня. — Спасибо, — говорит она. — Ты друг, а друзья не позволяют друзьям превращаться в болтливое недоразумение. Феликс смеётся. Виверна, на которой мы едем, рычит — глубокий резонирующий звук, от которого она трясётся подо мной. Я наклоняюсь вперед, хватаясь руками за шипы, ближайшие к концу седла. — Что случилось? — спрашиваю я. Я смотрю вперед, а затем улыбаюсь, когда вижу что-то далеко вдалеке. Столб пыли, поднимающийся в небо. Караван! Уже близится ночь, а мы ещё не отдыхали. Я не уверена, что атаковать ночью — хорошая идея. С одной стороны, они остановятся, но мне не нужно брать весь караван, а только фургон с книгами, и, может быть, было бы неплохо иметь ещё какую-то помощь. Дюжина виверн - это страшно, но я почти уверена, что караван будет хорошо охраняться. — Давай приземлимся, — говорю я. — Мы сможем прогуляться, может быть, немного выпьем и поедим. И тогда мы сможем всё спланировать. — Ты не хочешь покончить с этим? — спрашивает Феликс. — Не сейчас. Мы можем удивить их утром. В моих книгах всегда упоминается вечер и утро как лучшее время для атаки, и я бы предпочла сделать это утром. Давайте поговорим подробнее на твердой почве. Кроме того, мне действительно нужно использовать то, что сойдет за туалет в большом пустом лесу. Стая виверн отклоняется в сторону, и вскоре мы мягко начинаем спускаться, не совсем в сторону от дороги, но ближе к озеру Ареса. Дорога некоторое время идёт вдоль воды, так что будет трудно заблудиться, если мы найдем место между ней и озером. Виверны находят красивую поляну с высокой травой и несколькими деревьями вокруг нее, и они совершают пикирующую посадку. Я снова чуть не теряю свой обед, особенно когда Феликс крепко хватает меня за талию, сжимает, а затем радостно кричит мне в уши. Я сваливаюсь со спины большой виверны, затем поднимаюсь на ноги и улучаю момент, чтобы отдышаться, пока Феликс спрыгивает. — Мне нравится летать, — заявляет она. — Это мило, — отвечаю я. — Можешь... можешь достать наши вещи из сумок? Думаю, у меня есть несколько одеял и верёвок. Мы можем поставить небольшую палатку, если найдем несколько палок, которые можно использовать в качестве колышков. — Здесь безопасно? — спрашивает Феликс. — Верно, тут могут быть змеи и всё такое. Я найду несколько монстров поменьше, чтобы они охраняли нашу палатку всю ночь. И я думаю, что смогу разжечь огонь. — Ты знаешь магию для этого? — Нет, у меня есть трутница. Поскольку солнце продолжает садиться, мы с Феликс разбиваем лагерь. В основном эту работу выполняю я, и из-за этого она не очень впечатляет. Большой брезент, натянутый между двумя деревьями, с колышками, удерживающими края, служит палаткой. Этого достаточно только для того, чтобы остановить дождь, хотя его и нет. Мы расстилаем несколько одеял, и Феликс помогает мне найти несколько палок, чтобы сложить их в кучу. К тому времени, как садится солнце, у меня уже разгорается небольшой костер, хотя мне пришлось целый час возиться с моей трутницей, чтобы разжечь его. Мы съедаем заготовленные наборы. Часть их разогреваем на краю костра, часть сжигаем в огне. А главное, мне очень весело, даже если я не могу избавиться от беспокойства в животе. К завтрашнему дню я верну мамины книги, и они вернутся ко мне домой. Может быть... может быть, мама позволит мне оставить Феликс при себе? Например, как домашнее животное? ---------- Монстр Шесть - Распев Монстр Шесть - Распев *** Впервые в жизни я вышла на улицу. Я немного сомневалась, что это было на самом деле в первый раз. Я, наверное, много бывала на улице, но ничего не могла вспомнить, так что на самом деле я решила, что это считается поводом для празднования. Праздновать, конечно, лучше всего в помещении. Когда я указала на это Люциане, она просто бесстрастно посмотрела на меня. Я остановилась у дверей. На полпути нашей прогулки Люциана решила повернуть и привести нас во внутренний двор. Она прошла прямо мимо дверей и вышла на открытый воздух, в то время как я помедлила на пороге и выглянула наружу. Это было не так уж плохо. Вокруг были стены, и... и небо было очень высоко. — Ты идешь, дитя? Ты не научишься никакой магии, просто дрожа, как кролик, увидевший ястреба. — Хорошо! — отозвалась я. И это не было писком. Подпрыгнув, я подбежала к Люциане, сосредоточившись только на ней и ни на чём другом. Это сделало всё легче. — Хорошо. Садись. Я поколебалась, а потом оглянулась. Во дворе был небольшой сад. Альпинарий с участками, заполненными галькой и тонкими камнями, сложенными друг на друга. Некоторые фигурные камни служили скамейками, которые стояли друг напротив друга. Было почти странно видеть Тёмную Богиню, сидящую на чем-то, что не было троном. — Мы начнём с более академической стороны вещей. Я хочу, чтобы ты всё поняла, прежде чем попыталась использовать искусство. Я кивнула. Когда я попросила у Мильпьеса блокнот, большой старый добряк какое-то время бегал вокруг, пока не нашел для меня чистый блокнот. Здесь не было ручек, только длинные узкие палочки древесного угля в металлических трубках с винтом сбоку, чтобы удерживать их на месте. Это работало достаточно хорошо. — Я готова, — сказала я, кладя блокнот на колени. Если я притворялась, что ветер исходит из открытого окна, то легко можно было забыть, что свет, льющийся на меня, исходит от солнца, висящего на открытом небе. Мне, наверное, не стоило волноваться. Люциана была со мной. — Хмф. Очень хорошо. Не буду утомлять тебя философскими вопросами и выводами. Ты можешь прочитать о них самостоятельно. В основе магии лежит приложение твоей души к определенному действию. С точки зрения непрофессионала, это означает настолько сильное чувство к чему-то, что ты превращаешь эту грубую эмоцию во что-то осязаемое. Я записала это так быстро, как только могла. Это было трудно, потому что она использовала несколько слов с «й» в них, и было трудно нарисовать сердечки для каждой чёрточки. — Хорошо, — сказала я, прежде чем перечитать написанное. Это помогло мне понять сказанное намного больше. К счастью, Люциана была очень терпелива со мной. — Означает ли это, что просто нужно хотеть, чтобы что-то произошло, чтобы это произойдёт? Одна из её бровей поднялась. — Здесь есть два ответа. По сути, да, тебе нужно только как-то почувствовать, чтобы ты могла использовать магию. Хотеть, желать чего-то — хороший пример для начала. Эмоция, связанная с этим, будет предвкушением. Тебе знакомо это чувство? Я кивнула. Я очень хотела вернуться в библиотеку, так что это было предвкушением. — Хорошо. Предвкушение, если ты позволишь ему развиться в твоём ядре, может быть использовано для подпитки некоторой магии. В частности, магия, связанная с землей, камнем и формированием из них структур. — Так здорово, — сказала я. — Ты можешь использовать такую ​​магию? Люциана посмотрела на меня, затем подняла руку перед собой. Легким движением её запястья в земле появилась небольшая шишка и подбросила вверх камень, который она поймала в воздухе. — Большинство тех, кто сосредоточен на изучении самой магии, знают, как использовать каждую эмоцию, используя каждую из них наилучшим образом. Хотя такие люди редкость. — Почему? — поинтересовалась я. — Потому что у людей использование определенного вида эмоций усиливает эту эмоцию. Им становится легче использовать её и ощущать её. Те, кто используют магию огня, подпитываемую гневом и яростью, часто становятся не более чем зверями. Маги, преуспевающие в искусстве исцеления, должны подпитывать свою работу грустью и горем. Часто эти эмоции переполняют их, и они исчезают или лишают себя жизни. — Это... это ужасно, — сказала я. — Магия не ужасна, дитя, у неё просто есть цена. Мало кто не знает об этом или о последствиях использования магии. Ты понимаешь? Я кивнула, затем посмотрела на свои записи. — Гм. Печаль исцеляет, Гнев — это огонь, верно? Люциана издала свой тихий смешок. — Не совсем. Печаль используется для подпитки магии природы. Часто её называют магией дерева. Гнев и Ярость подпитывают огонь. Радость приносит великие ветры, а Доверие создает свет. Страх так же глубок, как самые глубокие воды, а Удивление — это искра, которая может превратиться в молнию. Как я уже сказала, Предвкушение исходит от земли. А Отвращение — это тёмная стихия. Я записала это, затем остановилась на последнем. — Подожди, темная, а ты Темная Богиня? Она кивнула. — Да. Отвращение является частью моей области. Хотя, в отличие от любой другой части моих владений, здесь есть бог, который посягает на мой контроль. Бог магии. Его владения пересекаются с моими, хотя и ненамного. — Ох, ладно. Чем хороша темная магия? — спросила. — Это магия, основанная на отвращении и омерзении. Как ты думаешь, что бы сделали эти эмоции, если бы им дали силу? — спросила она вместо того, чтобы ответить прямо. Мне нравились эти моменты. Люциана была очень милой и очень крутой, но она казалась немного одинокой, но когда она начала преподавать вот так, это сделало её счастливее. — Хм, я не знаю. Думаю, это поможет навредить тому, что вызывает у тебя отвращение? — Это часть возможностей. Темная магия лучше всего наносит урон одному противнику. К сожалению, темная магия не является наступательной, поскольку любую магию можно поместить в одну из двух коробок. — Ох? — спросила я. — В таком случае... отвращение к чему-то защищает тебя от этого? — Само отвращение — нет, но магия — да. Темная магия позволяет тебе избегать внимания окружающих, на которых она воздействует. Это позволяет тебе лучше сопротивляться атакам вещей, которые вызывают у тебя отвращение, и позволяет тебе защитить свой разум от воздействия других магий. — Звучит важно, — сказала я. Она кивнула. — Так и есть. Вся магия имеет и более экстремальные формы. Волшебная искра становится молнией, страшная вода становится ужасающим льдом. Когда Отвращение, которое ты чувствуешь, превращается в Омерзение, ты получаешь магию пустоты. Мощную и опасную, хотя и с ограниченной полезностью. Я кивнула и сделала ещё несколько заметок. Мне нужно будет всё реорганизовать. Это было много, чтобы осознать всё сразу, и я была почти уверена, что забуду большую часть этого достаточно скоро. Что ж, я была уверена, что использование магии поможет мне вспомнить все её детали. — Значит, кто-то должен изучать только один вид магии? Я постоянно чувствую кучу вещей, думаю, было бы плохо чувствовать только одну вещь. — Я полагаю так и есть, — сказала Люциана. — В сбалансированном подходе нет ничего страшного. Это позволяет тем, кто принимает его, жить более комфортной жизнью. Умерь свое Отвращение Доверием, Радость Печалью, Гнев рациональным Страхом, Удивление Предвкушением. — Круто, — улыбнулась я, отметив это. Я определенно хотела попробовать тёмную магию. Люциана должна была быть лучшей в ней, поэтому я выучу целую кучу. Но и другие типы тоже звучали круто! Злые огненные шары и страшные водные штучки! — Итак, мне просто нужно очень сильно чувствовать что-то сейчас? — Вряд ли, — сказала Люциана. Она встала, затем лениво вытерла руки друг о друга, чтобы смыть их. — Встань. Я порылась в блокноте, затем вскочила на ноги и подошла ближе к Люциане. Глядя на неё, обрамленную небом и стенами замка, было совершенно очевидно, что она намного выше меня. Я поняла, что немного забыла бояться неба. Блестяще! — Каждый человек может открыть свою душу на всю широту своих эмоций. Это требует работы и усердной учебы. Часы медитации и годы созерцания собственных чувств. Нет никаких сомнений в том, что те, кто открыт своим чувствам, естественно, имеют преимущество. — В чем преимущество? — Лучшее, чистое понимание собственных эмоций, — пояснила Люциана. — Возможно, не всего спектра эмоций. Некоторые люди от природы сильно тяготеют к тому или иному. Некоторым суждено грустить, у других гнев в крови, а третьи без причины радуются. — Ох. Была ли я такой? Я так не думала. Я была совершенно уравновешенной и разумной девушкой. — Есть одно преимущество в том, что твоя душа открыта кем-то другим, — сказала Люциана. — Несмотря на сэкономленное время. Ты получаешь, в небольшой степени, часть их собственного понимания. Когда соприкасаются две души, вполне естественно, что что-то от каждой останется в другой. Она посмотрела на меня, её лицо было почти пустым. Почти. Там что-то было. Я подумала, что она боится, но это было глупо. — Ты позволишь мне открыть твою душу, Валерия? Чтобы ты могла полностью раскрыть свой потенциал? Знай, что отказ — это нормально. Это действие сопряжено с небольшим риском, и оно навсегда отметит тебя как кого-то, кого коснулась Богиня Тьмы. Я улыбнулась ей. Возможно, кто-то другой не поверил бы ей. Она была женщиной, которая жила одна, в компании только монстров, в большом страшном замке. Она не уклонялась от признания, что не всегда была самым милым человеком... но она всегда была полезной и милой для меня. — Мне бы это понравилось, — улыбнулась я. Люциана смотрела, потом отвела глаза. На мгновение мне показалось, что её щеки потемнели, но, должно быть, это был свет, проплывающее облако или что-то в этом роде. — Очень хорошо, — сказала она. Она положила руку мне на голову, отбрасывая волосы назад, пока её большой палец не коснулся моего лба. Другая её рука опустилась, а она опустилась на колени. Два пальца коснулись моей груди, прямо на моей грудине, где мое сердце билось громче всего. Я посмотрела в её глаза, которые вдруг показались такими очень глубокими. Я смотрела, открыв рот. Моё сердце стучало все громче и громче, пока не остается только шум крови в ушах и барабанный бой сердца. Меня поглощала темнота глаз Люциана. Моё сердце останавливается. — Мы — воля мира. Испытывая отвращение к искажению и лжи, мы шагаем вперед к будущему, более тёмному, но созданному нами. Своей волей мы формируем мир. Бесконечная в потенциале и свободная от мимолетной человечности, я освобождаю твою душу и своей рукой дарую тебе свободу. ---------- Ужас Двадцать - Крик Ужас Двадцать - Крик​ *** Я просыпаюсь от пения птиц и слабого звука чьего-то дыхания поблизости. Мне нужно всего лишь мгновение, чтобы понять, что я не дома. Лесная земля не мой матрац, какое бы толстое одеяло я ни постелила. Зевнув, я осматриваю палатку и нахожу в дальнем конце Феликс, свернувшуюся калачиком. Она тоже не спит, но то, как она двигается и зевает, говорит мне, что она только что проснулась. Она слышала, как я двигаюсь? Это... вероятно. — Доброе утро, — говорю я. — Привет, — отвечает она. Завтрак не представляет ничего особенного. Мне лень разжигать костер, да и на это уйдет много времени. Итак, у нас есть немного хлеба, который начал черстветь, а также остатки мяса, которое нам упаковали. Есть некоторые сосиски и тому подобное, которые достаточно солёные, и я думаю, что они продержатся до полудня, поэтому я откладываю их обратно в наши сумки. У нас ещё есть фрукты и немного выпечки. Думаю, парень в гостинице просто раскидал по сумкам все, что было поблизости. Я не могу жаловаться, к тому же это очень вкусно. Не так хорошо, как некоторые продукты, которые я получаю дома, но, безусловно, неплохо. Феликс помогает мне убрать палатку, и мы топчем остатки нашего костра. Я не хочу поджигать лес, даже если ещё не сухой сезон. На самом деле, сегодня немного облачно, над головой большие пушистые и низко висящие облака. Потолок низкий, что может быть полезно, если мы собираемся устроить засаду на караван. — Хорошо, — говорю я. — У меня есть что-то вроде плана. Плана, который я придумала прошлой ночью. — Что за план? — спрашивает Феликс. — Ну, во-первых, нам нужно больше монстров. Одних этих виверн будет недостаточно. Я думаю... мы пролетим мимо того места, где находится караван. Осмотрим область сначала слева, потом справа, и мы попросим некоторых монстров, которых мы найдем, перекрыть дорогу впереди и ждать по бокам. — Засада, — говорит Феликс. — Я часто слушала некоторых мальчиков, когда они строили планы по нападению на людей из засады. Они никогда не позволяли мне помогать из-за моих глаз и потому, что я немного слабовата. Я киваю. — Я думаю, что это она и есть, да. Мы ударим по ним с четырех сторон. Стена монстров спереди, две волны с боков, а затем мы на вивернах сверху. Надеюсь, другие монстры смогут сделать это более безопасным для нас, прежде чем мы спустимся. — Могут ли виверны унести книги? — спрашивает Феликс. — Мне нужно будет посмотреть, как упакованы книги, но я думаю, что нет. Я помню, что видела несколько партий книг — они действительно тяжелые. Нам нужно расчистить территорию вокруг повозки или чего-то еще, прицепить её к монстру и уехать. — Нельзя делать это, когда вокруг люди, — говорит Феликс. — Вот именно. Мы заканчиваем запихивать остальные наши вещи, и мы с Феликс запрыгиваем обратно на самую большую из виверн. Возможно, я начинаю привыкать ко всему этому полету, потому что на этот раз я не чувствую себя так ужасно, когда мы взлетаем. Мы набираем все большую и большую высоту, пока не касаемся нижней части облаков. Я указываю в сторону, направляя виверну к нескольким столбам дыма вдалеке. Караван! Мы держимся высоко, а остальная часть стаи монстров остается над облачным покровом. Надеюсь, на такой высоте они просто подумают, что мы какая-то крупная птица. С другой стороны, если они нас заметят, я сомневаюсь, что они смогут что-нибудь сделать. Караван невелик, но он больше, чем я надеялась. Я насчитала шестнадцать фургонов и несколько вьючных животных, нагруженных мешками. Кажется, есть две группы охранников, одна впереди и одна сзади, может быть, по десять охранников в каждой. И на каждую повозку я насчитываю около двух рабочих. Они еще не тронулись в путь, но, похоже, не пройдет много времени, прежде чем они продолжат движение. Они тушат костры и, по большей части, выглядят так, как будто они уже сформированы. Хорошо! Я приказываю виверне лететь дальше, и довольно скоро мы снова снижаемся, должно быть, на несколько километров впереди каравана. Я обыскиваю леса и открытые равнины, пока не замечаю стаю монстров. Снова большие волки, довольно распространенный вид. Мы подходим к ухабистой площадке, и я свистом подзываю монстров. Они немного подозрительны, но после нескольких объяснений, я думаю, они понимают. Самый умный из их стаи всего лишь Ужас, но, похоже, он достаточно умен, чтобы держать свою стаю подальше от дорог и больших караванов. Вскоре мы двигаемся дальше и останавливаемся только тогда, когда я вижу другого монстра, на этот раз большое существо, похожее на лося, с шипастыми рогами и телом, бугрящимся мышцами. Этот требует немного большей убедительности, но он в итоге слушается и топает к дороге. Я понимаю, что моя засада не очень хорошо организованна. Это скорее хаос и анархия, с появлением всё большего и большего количества монстров. Но я возьму всё то, что смогу достать. Мы добавляем монстра-медведя и стаю откровенно ужасающих монстров, называемых мясными барсуками, которые выскакивают из-под земли и снуют туда-сюда. Они, кажется, очень заинтересованы в Феликс, но я обещаю им много свежего мяса на месте засады, и они убегают к нему без особых проблем. — Ты странно с ними разговариваешь, — говорит Феликс. — Как будто они собаки. — Это примерно то, насколько умны большинство из них, — говорю я, когда мы переходим дорогу и начинаем искать монстров на другой стороне. Я вижу ту стаю волков, что была раньше, уже ждущую посреди тропинки. Не там, где я велела им ждать, но это лучше, чем заставлять их блуждать. Я добавляю к засаде еще одну стаю собак, а затем еще несколько милых тварей. Есть такой вид монстров, которые путешествуют стаями. Они похожи на гусей, но с длинными-длинными клювами, которые заканчиваются острым концом. Они издают эти очаровательные гудящие звуки, когда преследуют людей. Проходит час, затем два, большую часть которого я провожу, взлетая и опускаясь пока высматриваю монстров, которых я могу убедить помочь в нашей засаде. Тратить двадцать минут на ленивых занудных монстров было плохим решением, но что сделано, то сделано. — Хорошо, — говорю я, когда мы поднимаемся в воздух в последний раз. — Теперь нам просто нужно облететь вокруг и ударить по ним сверху, когда они сломаются и начнут убегать. — Как ты думаешь, у нас достаточно монстров? — спрашивает Феликс. Я действительно благодарна, что она не зациклилась на морали всех этих действий. — Я думаю, что да. У нас примерно по одному монстру на каждого человека. Это не считая виверн. Мы должны быть в состоянии, по крайней мере, отпугнуть их. И если мы увидим, что это не работает, мы можем попробовать еще раз. Мы... эммм, в дне езды от столицы? В двух? — Я не знаю, — говорит Феликс. — Я никогда не покидала город. Я киваю, а затем дергаю за шипы виверны. — Вверх, вверх! Мы движемся выше, описывая в небе широкий круг, который в конечном итоге приводит к тому, что мы пролетаем над караваном сзади. Они двигаются не быстро. Я почти могу сказать, когда охранники спереди замечают, что что-то не так. Все эти монстры посреди дороги и две стаи волков немного заметны. Я ухмыляюсь, как сумасшедшая, наблюдая, как разворачивается мой план. — Эмм, мисс Валерия, что это за шум? — Шум? — спрашиваю я. Я пытаюсь к чему-то прислушаться, может быть, к крикам снизу или лаю монстров-волков, но все, что я слышу, – это удары крыльев виверны, гул ветра и... и что-то еще. Что-то вроде ритма сердцебиения. Я откидываю голову назад. Это доносится сверху? А потом, за серыми облаками я вижу это. Огромная фигура, вырывающаяся из серого с медленным, но неудержимым движением луны, поднимающейся над горизонтом. Ангел. — О нет. Виверна! Лети! Ангел спускается до тех пор, пока полностью не выходит за пределы облачного потолка, и ничто не заслоняет его. Теперь я могу видеть его полную форму. Это диск, плоский и круглый, похожий на гигантскую монету, сделанную из колец, парящих друг в друге. В его центре находится узкий стержень, похожий на иглу, с заостренными концами, а посередине - единственный глаз, покрасневший от напряжения и горя. — Быстрее, быстрее! — кричу я. Раздается раскат грома. Одно из колец, самое большое, размером с целый замок, сместилось за то время, которое требуется кому-то, чтобы моргнуть, и теперь оно идеально перпендикулярено остальной части ангела. Еще один удар грома, и другое кольцо появляется в другом положении, на этот раз под углом к остальным. Затем ещё одно, и оставшееся кольцо оказывается перпендикулярным последнему. — Давай, давай! Двигайся! — кричу я. — Что происходит? — кричит Феликс. Внизу воют монстры, бросаясь к каравану. Кольца ангела вращаются, но затем перестают двигаться так же внезапно, как и начали. Рты открываются по всей внешней стороне колец. Человеческие рты с напряженными губами и длинными зубами без десен. Мир замолкает, когда ангел делает вдох. Вой монстров затихает. Я хочу ответить, но мой голос не издаёт ни звука, и даже дикое биение моего сердца смолкло. Затем ангел кричит. Крик расплющивает деревья и толкает нас вперед мощным порывом ветра. Это не просто крик, хотя нельзя отрицать, что он звучит так, словно сто человек вопят от ужаса. В нём есть нечто большее. Грубая магия и нежные эмоции. Этот звук заставляет меня морщиться от боли, не только потому, что он невероятно громкий, но и потому, что он проникает в мою голову и сдавливает. Монстры на земле разорваны на части, как будто гигантская коса пронзила их всех сверху. Я вздрагиваю, от шума у меня звенит в ушах. Взгляд вверх, и я вижу, что взгляд ангела прикован к нам. — Нет, нет, нет, нет! ---------- Ужас Двадцать Один - Ангел Ужас Двадцать Один - Ангел​ *** Виверна ныряет, набирая скорость, отклоняется от дороги и начинает улетать на восток, прочь от ангела. Я оглядываюсь через плечо, прищурив глаза, когда замечаю ангела, парящего все ближе и ближе, двигающегося медленно, но без какого-либо движения. Словно кирпич, плавающий в воздухе так, как он не должен быть способен. Я осматриваю его. Моя рука поднимается, ударяя меня по лбу, когда я издаю крик. — Мисс? — спрашивает Феликс. Я качаю головой, рукой отмахиваясь от нее. — Попытки осмотреть его вызывают боль. — Что? — спрашивает Феликс. — Я... Я ничего не вижу, мисс. Я ничего не вижу, Валерия. — Нам нужно приземлиться, — говорю я и Феликс, и виверне. Ангел кричит. Я вздрагиваю, затем поднимаю глаза, когда надо мной падает тень. Это одна из других виверн, и она приближается, как будто пытается приземлиться на нас, но это... Раздается крик, и виверна разрывается на части. Я кричу, когда чувствую жгучие уколы по всему телу, и виверна подо мной извивается, прежде чем завизжать. Мы падаем быстрее, намного быстрее. Ангел следует за нами. Медленный, огромный и неудержимый. По всему лесу монстры движутся, убегают, обращаются в бегство — пытаются спастись. Ангел кричит, и самые большие группы разрываются на части, и все же он следует за нами. Я отворачиваюсь, чтобы больше не смотреть на него. Не похоже, что это кому-то поможет. Что я могу сделать? У меня есть магия, но ничего такого, что могло бы побеспокоить ангела. Я не смогла бы даже поцарапать его, если бы он неподвижно стоял рядом со мной. Даже маме потребовалось бы нечто большее, чем высокомерное фырканье, чтобы убить что-то подобное. Виверна начинает махать крыльями, и я вижу, как остальные пикируют на нас. Некоторые оборачиваются, пронзительно крича, когда летят к ангелу. Они не причинят ему вреда, но, может быть, только может быть, им удастся отвлечь его на мгновение. По крайней мере, я надеюсь. Мы опускаемся ниже, деревья проносятся прямо под нами. Крик обрушивается на нас, как гигантская мухобойка. Я присоединяюсь к нему, когда вижу, как голова виверны разрывается на части прямо передо мной, и наш плавный полёт превращается в дикое кувырканье в воздухе. Мы проносимся мимо опушки леса и над скалистым берегом. У меня есть мгновение, чтобы ахнуть, прежде чем стена воды внезапно оказывается прямо передо мной. Все вертится и крутится, и я чувствую, как меня сбрасывает с останков виверны. Я под водой. Я задыхаюсь, вода попадает мне в горло, прежде чем все перестает кружиться и мои мысли приходят в порядок. Мои легкие горят, но я знаю, что мне нельзя кашлять, нельзя пытаться дышать. Труп виверны опускается вниз, и этого достаточно, чтобы сказать мне, где путь наверх. Я брыкаюсь, размахивая руками в худшей, самой неуклюжей попытке поплавать, которая у меня когда-либо была, но я выныриваю на поверхность. Я втягиваю воздух, затем меня рвет жгучей водой и желчью, когда я пытаюсь отдышаться. Мое сердце стучит молотом в груди, а из-за моей одежды трудно плыть по воде. Феликс зовет на помощь. Позади меня раздаются дикие всплески. Я поворачиваюсь, рассматривая берег всего в паре десятков метров от меня. Феликс в другом направлении, размахивает руками. Она ничего не видит. Я мгновение колеблюсь, прежде чем подплыть поближе, все еще задыхаясь от наполненных водой легких. — Ус... - пытаюсь я, и меня рвет. Я не могу. Поэтому я хватаю Феликс за рубашку и притягиваю ее ближе. Она пинает меня, хватая руками за плечи и толкая вниз, прежде чем у меня появляется шанс набрать побольше воздуха. Вода попадает мне в нос, и я отталкиваю Феликс, прежде чем вынырнуть на поверхность. — Фе-Феликс! Успокойся! Остановись! Я не могу! Она размахивает руками. Поэтому я снова хватаю её и притягиваю к себе, прижимая к груди, чтобы её руки не могли ударить меня или схватить. Я кашляю через её плечо, даже когда брыкание усиливается. — Пинайся! Тебе нужно двигать ногами, как будто ты бежишь. — Я... я не могу! — кричит Феликс. — Просто сделай это! — кричу я. Она немного успокаивается, её ноги раскачиваются из стороны в сторону в каком-то неуклюжем подобии плавания, но этого достаточно, чтобы удержать нас на плаву. — Хорошо, хорошо, держись рядом, не... не отпускай, — говорю я. Вода плещется у моего лица, но я думаю, что мы обе достаточно легкие, чтобы плавать. Я срываю очки и отбрасываю их в сторону, а потом жалею об этом, когда вода брызжет мне в глаза. Я начинаю тащить нас назад, размахивая одной рукой по широкой дуге. Мы движемся не быстро, но приближаемся к берегу. Это пляж. Не хороший песчаный, а покрытый зазубренными камнями. Но это земля. Я шиплю, когда задняя часть моей ноги ударяется обо что-то под водой, но я могу игнорировать боль. Это камень! Мы уже близко. Я начинаю плыть быстрее, не обращая внимания на экономию энергии, затем нахожу под ногами еще один камень, отталкиваюсь от него и направляюсь к приближающемуся берегу. Вскоре мы оказываемся достаточно близко, чтобы я могла стоять. Мы с Феликс подпрыгиваем, наполовину в воде, наполовину из воды. Мы обнимаем друг друга. Ветер холодный, а моя одежда мокрая и липкая. Мне следует сбросить плащ, а Феликс, вероятно, не нужен ее шарф. Феликс притягивает меня ближе, прижимается к моей шее, и я слышу тихие неуверенные рыдания. — У нас все в порядке? — спрашивает она. Я сглатываю, когда тень окутывает меня более глубоким холодом. Я смотрю вверх, и ангел там, парит в сотне метров над головой. Он смотрит на нас своим единственным покрасневшим глазом. — Да, - говорю я, крепче обнимая Феликс. — Да, мы в безопасности, мы в порядке. Ей не нужно знать. Я смотрю на ангела, ожидая. Я надеюсь, мама не будет слишком грустить. Ангел мгновение смотрит, а затем испаряется в воздухе. Я прижимаю Феликс к себе и тоже начинаю плакать. ---------- Ужас Двадцать Два - Движение Ужас Двадцать Два - Движение​ *** Я плюхаюсь на берег и сижу там. Вода капает с меня на более сухие камни вокруг меня. Феликс не лучше. Она держится близко ко мне, очень близко. Если бы все было по-другому, я могла бы назвать это неудобным, но, в общем, нет. Сегодня был не самый лучший день. — Караван, должно быть, двинулся дальше, — говорю я. — Ох, — отвечает Феликс. Ангел целился в монстров, а не в людей. Это... это должен быть ангел Элестморт. Я помню, как читала некоторые книги, в которых упоминаются боги и богини, которые не входят в нынешний пантеон, и когда я спросила маму о них, она сказала, что они мертвы. Я знаю, что мама несет ответственность за некоторые из этих смертей. Элестморт – Мерзкая Певица, богиня поющего раскаяния. Её домен тёрся о мамин, и это заставило их поссориться. Мама победила, причем очень решительным образом. Это не значит, что все следы богини исчезли. Ангел – довольно большой остаток. Почему но не убил меня? Я - это я, монстр, который выглядит как девушка. Может быть... магия? Монстры, как правило, излучают Отвращение, и я не думаю, что чувствовала что-то из этого, когда он навис над нами. Был только Страх. Я вздрагиваю, затем встаю и снимаю плащ. — Мы не можем просто оставаться здесь, — говорю я. — Это опасно? — спрашивает Феликс. — Ну, нет... может быть. Я... У меня есть мои маленькие друзья, но я думаю, что многие монстры будут мертвы или рассеяны. Я имею в виду, нам нужно... Я не знаю. Феликс придвигается ближе, затем немного колеблется. Я не уверена, что она собирается делать, по крайней мере, пока она не наклоняется в сторону и не обнимает меня. — Все в порядке? Я смеюсь. Это скорее громкие хрипы, но это действительно помогает. — Спасибо, — говорю я. — Нам нужно собрать кое-какие вещи. Ещё даже не полдень. — Мы собираемся возвращаться пешком? — В Сантафарию? Я так не думаю. Мы можем найти несколько полезных монстров, может быть, яму с черной смолой. Как только у нас появится помощь в качестве эскорта, нам просто нужно будет следовать по дороге до самой столицы. Я думаю, мы прошли половину пути. Феликс кивает. — Если ты так говоришь. Я прижимаю руки к передней части блузки, выжимая из неё немного воды. На берег прибило кое-какие вещи, некоторые из наших сумок и вещи из них, которые, вероятно, рассыпались при ударе о воду. Нам повезло. Я не хочу снова полагаться на это, если я могу этого избежать. — Я собираюсь захватить всё, что смогу, — говорю я. Я снимаю туфли и чулки. Нет смысла делать их ещё более влажными, и в любом случае мои босые ноги будут лучше держаться за мокрый камень. Я не нахожу много, но беру сумку с небольшим количеством нашей еды. Она будет сырой, и я думаю, что нам, возможно, придется часть её выбросить, но немного еды лучше, чем ничего. Я также беру одеяло, которое всплывает на поверхность. Остальное настолько разорвано или разрушено водой, что за это не стоит хвататься. Вернувшись на берег, я отдаю одеяло Феликс и прошу её сделать все возможное, чтобы отжать его, пока я отойду в сторону и осмотрю себя. У меня много мелких порезов и царапин, на которые я не обращала внимания. Ничего серьезного, как я полагаю, но и ничего хорошего тоже. Мне не нужно надеяться на что-то, находясь так далеко от дома. Здесь нет мамы, которая могла бы накормить меня супом и почитать вслух, пока я пытаюсь заснуть. Поэтому я полагаюсь на свою магию. Найти зерно отвращения несложно. Я нацеливаюсь на себя. Из-за того, что я была такой слабой, такой невежественной, я чуть не умерла из-за чего-то, что можно было предотвратить. Я была немного глупа, и я сожалею об этом. Магия наполняет мое сердце порывами и приступами. Как только я набираю достаточно, я превращаю это в заклинание, Темная магия проносится сквозь меня, как смола, тающая на моей коже и текущая по моим венам. Темная магия отлично справляется с предотвращением вещей. В данном случае, я надеюсь, она сработает на инфекциях и тому подобном. Я вздрагиваю, как только действие заклинания заканчивается. Это чувствуется... отвратительно. Как будто давишься густым сиропообразным лекарством, но со всех сторон сразу. Это лучше, чем простудиться. Я мало чем могу помочь Феликс. У меня нет заклинаний, предназначенных для помощи другим, и у меня точно нет под рукой маминой коллекции гримуаров. Даже если бы они были, вероятно, они были бы сырыми и промокшими. Придумывать заклинание на месте и экспериментировать на подруге звучит как ужасная идея. — Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я Феликс. Она улыбается в мою сторону. — Немного лучше, — говорит она. — Я становлюсь суше. Небо всё ещё затянуто тучами, но воздух теплый или, по крайней мере, теплее, чем вода. Я думаю, что мы будем полностью сухими в течение часа или двух. — Нам здесь особо нечего делать, — говорю я. — Мы должны начать идти. Если мы пойдем в ту сторону, то в конце концов пересечём дорогу. — Мы можем наткнуться на караван. — Хм, возможно, но я немного сомневаюсь в этом. Если они не остановятся полностью, к тому времени, как мы доберемся до дороги, они будут уже далеко. Они движутся не слишком быстро, но они должны двигаться постоянно, что многое компенсирует. Мама очень любит постоянные, но небольшие улучшения. Она говорит, что это один из верных путей к власти. Мы с Феликс складываем наше последнее одеяло, и я надеваю пакет с остатками нашей еды. Нам нужно будет разобраться с этим позже, может быть, когда мы сделаем перерыв. Я начинаю углубляться в лес, но замедляю шаг, когда замечаю, что Феликс спотыкается о ветки и падает в кусты. Она улыбается, но я думаю, что ей трудно видеть их своим способом. — Вот, возьми меня за руку, - говорю я, и она хватает протянутую руку без колебаний. — Я не чувствую некоторые ветви, они слишком маленькие, — объясняет она. — Ха. Как именно работает ваше видение? Я имею в виду, механически. — Я не думаю, что оно связано с машинами? — Нет, механически означает, что вещи, которые работают с определённой системой, что-то, что делается снова и снова, можно назвать механическими. Поэтому, когда кто-то спрашивает, какова механика чего-то, он хочет знать, какие шаги нужно предпринять, чтобы заставить это работать. — Ох, кажется, я понял. Мой ветер... когда я счастлива, я могу заставить ветер двигаться. — Я киваю. Это основная магия Радости. — И я чувствую, куда он движется. Поэтому, если я выпущу ветер вокруг себя, он наткнется на что-то, и я могу сказать, где он наткнулся на это что-то. Ее нос дергается, и я чувствую, как немного воздуха уходит от нее, а затем возвращается обратно. Это не очень заметно, но я вижу, как некоторые листья трепещут на земле и на нижних ветвях вокруг нас. — Это действительно впечатляющий контроль, — говорю я. — Ну, может быть, меньше контроль и больше своего рода... чувство, которое ты развила для этого. — Это правда? Я киваю. Говорить так веселее, чем беспокоиться о еде, долгих прогулках и возможной болезни. И, возможно, если Феликс узнает больше, то это сделало бы её намного сильнее. — О, определенно. Я чувствую, где находится моя темная магия, но она... аморфна. И это достаточно нечётко. Просто ощущение того, каким количеством я управляю, и более или менее, где она находится. Я, вероятно, могла бы заставить её принять форму, если бы захотела, но я не смогла бы угадать форму, основываясь только на ощущении. — Я думаю, в этом есть смысл, — говорит Феликс. — Это как запах? — Я... да, конечно, как запах. Я чувствую, что у меня есть тёмная магия, и где она, но больше ничего сказать не могу. — Ну, моя магия ветра не так сильна. Я могу сделать большой порыв, но тогда я чувствую... что что-то не так? Грусть? — Ты тратишь всё за один раз, — предполагаю я. — Но ты можешь не терять зрение весь день? — Да, — говорит она. — Тогда ты, вероятно, научила свое ядро ​​​​реабсорбировать собственную сущность, или ты можешь просто производить приличное количество, но твои резервы невелики. — Я не понимаю, — говорит Феликс. Я задумчиво хмыкаю, пока веду нас по особенно труднопроходимому участку леса. Здесь много кустов и лиан. — Думай об этом как... о еде. Представь, у кого-то целая кладовая, полная хлеба, а у кого-то есть... труба, ведущая из пекарни. Тот, у кого большая кладовая, может съесть много за один присест, потому что у него много еды. Тот, у кого труба, может съесть меньше, потому что каждую минуту приходит только одна буханка, но в конце дня тот, у кого труба, получает больше хлеба, потому что он приходит постоянно. — Я... думаю, я поняла. — Потрясающе! Теперь, если ты хочешь стать ещё сильнее, думаю, я знаю пару упражнений и несколько очень простых заклинаний, с которыми мы могли бы проверить тебя... ---------- Монстр Семь - Варианты Монстр Семь - Варианты​ *** [Поздравляем!] [Вашими действиями вы открыли потенциал для получения следующих классов: 『Прислужница Тьмы』 『Младший Культиватор』 Вы хотите узнать больше об этих классах или принять их в себя?] Два новых класса, оба добавились к моему растущему списку классов, которые я могла бы выучить, и оба они звучали довольно слабо. Это была общая сумма вознаграждений, которые я получил за две недели напряженной работы, от практики и учебы до тех пор, пока у меня не помутилось в глазах. Ну, нет, была еще одна награда, но она была не от моей учебы. [Поздравляем!] [Вы разблокировали титул: 『Тронутая Тёмной』 Хотите ли вы присвоить себе этот титул?] Когда я ткнула пальцем в титул, всё, что я получила, это описание, которое было не очень полезным. 『Тронутая Тёмной』 [Ваша душа сама коснулась души Темной Богини. Вы почувствовали её сущность и на мимолетный миг разделили её волю и волю мира.] [Вы обнаружите Отвращение и Омерзение, как внутри себя, так и снаружи.] Я надулась от такого описания, но это ничуть не помогло. Что, черт возьми, это вообще значило? Конечно, я взяла его себе. Не помешало бы немного поэкспериментировать, и это было первое, что я могла сделать со своей системой, о чем Люциана не сказала ничего против. Оснащение титула не сделало ничего очевидного. Удаление его сделало почти то же самое. А у меня уже был приготовлен блокнот, чтобы делать заметки и всё такое! Это было очень разочаровывающе. Я в итоге оставила его включённым. Это был, в некотором смысле, подарок от Люцианы. Я обнаружила, что большинство моих дней после магического пробуждения ничем не отличались от предыдущих. Теперь я потратила гораздо больше времени на изучение магии, но большинство книг, которые я нашла, были очень продвинутыми, в них говорилось о техниках, заклинаниях и силах, которые могли использовать люди. Было много текстов, которые предупреждали людей о чрезмерном проявлении эмоций – очевидно, чрезмерном использовании одного вида магии в быстрой последовательности, - но ни одна книга, которую я нашла, не учила основам. — Ты кажешься раздражённой. Я подскочила на своём месте и оторвала взгляд от руководства, которое читала. Речь шла о более эзотерических эмоциях и их возможном использовании. Такие вещи, как Раскаяние, находящееся где-то между Отвращением и Печалью, и способность подпитывать заклинания из обеих эмоциональных областей, но не очень хорошо. Очень интересно. Не так интересно, как обнаружить, что Люциана нависла надо мной. — Привет! — воскликнула я. — И, эм... да, немного. — У тебя возникли трудности? Я промычала, затем потёрла грудь, то место, где она коснулась меня, где наши души слились, если верить титулу. — Я думаю, да. Я думала, что найду руководство о том, как разблокировать свою магию, но я ещё ничего не нашла. Темная Богиня безмятежно кивнула. — Сомнительно, что ты это сделаешь. Есть много способов узнать, как использовать магию. Большинство из них связаны с тщательным изучением и медитацией, культивированием своих эмоций и их силы внутри себя. Обычно изначально приходится фокусироваться только на одном. — Похоже, это займет некоторое время, — вздохнула я. На самом деле это была не жалоба. — Это так. Те, кому суждено стать воинами и бойцами, начинают, когда они ещё моложе, чем ты, и к середине или концу подросткового возраста узнают, как использовать один или два домена. — На это уйдут годы! — расстроилась я. Теперь мне вроде как захотелось волшебства. — Я думала, то, что ты сделала, облегчит задачу. — Так и есть. Теперь я чувствую твое разочарование, твое отвращение к собственной неспособности. Это всего лишь зернышко, слишком слабое, чтобы быть полезным, но оно есть. — Действительно? — поинтересовалась я. — А теперь надежда погасла, — сказала она. Она снова издала этот тихий звук, свой почти смех. — Блин. Темная Богиня промурлыкала. — Есть и другие способы открыть пути, необходимые для использования магии. — Ох? — спросила я, очень заинтересованная. — Действительно. Тебе нужно только испытать сильные эмоции. Это быстрый путь к силе, но он опасен. Ты получаешь силу одной эмоции, но часто отрезаешь себя от других. Например, если бы я подтолкнула тебя к выполнению задачи, которую ты ненавидишь, окружив тебя тем, что ты считаешь отвратительным, ты могла бы растерять свою собственную способность испытывать восхищение или доверие. — Неужели эмоции так работают? То, что я что-то почувствовала, не означало, что я больше не могла чувствовать противоположное. В этом не было никакого смысла. Я могла быть грустной, а потом счастливой. Она кивнула. — Они работают так, когда задействована магия. Дай мне свой уголь. Я протянула ей свою угольную ручку и немного подвинулся, когда она перегнулась через мое плечо и придвинула чистый лист. Она нарисовала на нем фигуру, похожую на цветок с восемью лепестками, затем пометила все восемь из них. Я узнала восемь эмоций, о которых она упоминала раньше. Радость. Доверие. Страх. Удивление. Печаль. Отвращение. Гнев. Предвкушение. Затем она нарисовала крестик посередине, связав четыре эмоции вместе. Отвращение и Доверие, Предвкушение и Удивление. — Прежде чем ты предпримешь что-то радикальное, тебе следует подумать о том, чтобы принудительно разблокировать несколько эмоциональных путей, все из которых противоположны, чтобы твои мысли и чувства по-прежнему оставались незатронутыми. Эти четыре будут поддерживать тебя в относительном равновесии. — Не Радость? — спросила я. Это было бы легко почувствовать. Как и Страх. — Экстаз, Ужас, Ярость и Горе – одни из самых простых эмоций для обычного человека. Кроме того, если ты будешь давить на себя, тебе будет трудно их использовать. Ты будешь чувствовать их только тогда, когда захочешь, или, если не будешь контролировать, будешь чувствовать их непрерывно. — Ох, — сказала я. Это было бы ужасно. — Не будет ли мне тогда трудно с Доверием, Отвращением, Ожиданием и Удивлением? — Да, — сказала она. — Но ты хочешь силы, не так ли? Значит, нужно чем-то пожертвовать? — Да, я думаю, что хочу. Я до сих пор не знаю, в чем на самом деле заключается моя мечта, но я уверена, что для этого мне нужно быть сильной. Она снова издала этот звук, а потом погладила меня по голове. — Я уверена, что так и есть. Так вот, такой маршрут с четырьмя путями сложен. Чтобы пробудить его должным образом, потребовалось бы десятилетие с лишним тщательного изучения, и все это без вмешательства класса. Мощность от этого тоже была бы не такой впечатляющей, хотя у тебя была бы гибкость, чтобы компенсировать недостаток силы. — Хм, — сказала я. — Это долгий срок. — Для тебя, возможно, — сказала она. — Второй метод — испытывать сильные эмоции и таким образом открывать свои пути — также сложный. Можешь ли ты пережить четыре момента наивысших эмоций за одну жизнь? Вероятно, но всё равно трудно организовать. — Значит, это невозможно сделать? — спросила я. Трудный путь звучал тяжело. Люциана посмотрела вниз и моргнула, глядя на меня. — Я буквально богиня. Я не стала бы ей, думая про себя, что ничего нельзя сделать. — Ты поможешь? — спросила я. — Конечно. За определенную цену. — О, — сказала я. — Хорошо. — Хорошо, ты хочешь услышать цену? — спросила она. — Нет, я приму её. Люциана смотрела на меня еще мгновение. — Даже не услышав? Я пожала плечами. — Я доверяю тебе. На мгновение её маска треснула, и она выглядела искренне смущенной, прежде чем её эмоции вернулись к чему-то более нормальному. — Понимаю. Тогда... один год рабства за каждый открытый путь. — Целый год! — ахнула я. — Это... так много работы по дому. — Я думала не только о работе по дому. Я плюхнулась на стол. — Я все ещё могу оставаться в библиотеке? — Конечно, когда твои... домашние дела не отвлекают тебя от других дел. Итак, хочу ли я волшебства сейчас или через десять лет или около того? — Да, хорошо, я сделаю это. Она кивнула, на этот раз не удивившись. — Может потребоваться некоторое время, чтобы все это подготовить. — Ох, ну, меньше, чем через несколько десятилетий, верно? — Действительно. Итак, есть один способ разблокировки твоей магии, о котором ты, возможно, ещё не знаешь, хотя я уверена, что в тех книгах, что ты прочитала, могло упоминаться об этом вскользь. Следуй за мной. Я вскочила со стула, отложила все свои тетради в сторону и вприпрыжку побежала за ней. Один из библиотекарей, вероятно, присмотрел бы за вещами, если бы я оставила их слишком надолго. Они не возражали против того, чтобы оставлять книги на столе во время обеда, но если я оставляла книгу на столе на ночь, мне всегда приходилось искать её снова на следующее утро. Люциана пошла вверх, а не вниз. Это было здорово. Я никогда не была на верхних этажах. Через четыре лестничных пролета я пожалела об этом. Мои ноги болели, и я чувствовала, что мне нужен отдых, но Люциана не сбавляла темп, поэтому я стиснула зубы и догнала ее. Когда она, наконец, остановилась, это было на этаже, где была только небольшая ниша рядом с лестницей и единственная дверь. Она вела в круглую комнату с высоким потолком и несколькими окнами с трех сторон, все они были высоко и далеко от земли. Там не было ничего, кроме одного стула и монстра. [Барбатиус – Слабый Слуга Тёмной Богини] 『Монстр Кулачных Взмахов』 — Это Барбатиус, — сказала Люциана. Монстр, о котором шла речь, был невысоким и приземистым, даже не таким высоким, как я. У него были широкие плечи и длинные руки, возможно, как у какой-то обезьяны, хотя его лицо было немного сплющенным, и оно было покрыто толстой белой чешуей, которая выглядела почти как волосы. — Барбатиус здесь будет сражаться с тобой. Пришло время тебе научиться защищаться. И это прекрасный способ научиться использовать свою магию, чтобы смягчать удары и закалять свое тело. — Э-э... что? А потом Барбатиус взревел и прыгнул на меня. ---------- Ужас Двадцать Три - Дорога Ужас Двадцать Три - Дорога​ *** — Дорога! — восклицаю я. Мы с Феликс, спотыкаясь, пересекаем травянистое пространство сразу за лесом и направляемся к краю дороги. Там есть небольшая канава, но перепрыгнуть через неё почти не доставляет неудобств, а Феликс настолько легка и счастлива, что перепрыгивает её одним прыжком. — Это хорошо, правда? — спрашивает Феликс. — Это здорово, — соглашаюсь я. И это так. Дорога означает, что у нас есть направление. Теперь заблудиться будет практически невозможно. Если мы будем двигаться на запад, то рано или поздно наткнёмся на столицу. Кроме того, мне нравится ходить по твёрдой земле. Никаких корней, никаких кустов, не о что споткнуться, и ясный обзор на большое расстояние, по крайней мере, в двух направлениях. Всяко лучше, чем отсутствие направлений в лесу. Феликс улыбается и указывает на дорогу. — В ту сторону? — Ага, — говорю я. — Это запад. — Я никогда не теряюсь в Сантафарии, но я думаю, что могу заблудиться здесь. — Нет ориентиров? — нет ориентиров. — Ориентиров? Я иду рядом с Феликс, не отставая. — Ориентир — это большая вещь, которую легко увидеть и которая может помочь тебе определить местоположение. — Ох. Считаются ли вещи ориентирами, если они являются шумами? — спрашивает она. — Я... понятия не имею. Но я думаю, да. До тех пор, пока это помогает тебе понять, куда ты идешь. Я стаскиваю с себя плащ, затем перекидываю его через руку. На улице хорошо, тепло. Монстерра — жаркое место. Или, по крайней мере, в этой её части, вокруг Королевства Герое. Мамин дом к северу отсюда на самом деле теплее, несмотря на то, что он находится дальше от экватора. Я недостаточно разбираюсь в географии, чтобы понять, нормально это или нет. — Я счастлива, что ты здесь, — говорю я Феликс. Она наклоняет голову набок, что является очевидным вопросом. — Это делает меня менее одинокой. Если бы тебя здесь не было, остались бы только я и несколько приятелей-монстров, но они не слишком разговорчивы, если только не находятся на верхних уровнях. — Не за что, мисс Валерия, — говорит Феликс. — Просто Валерия, я же уже говорила тебе... мисс Феликс. Феликс смеется. — Я не думаю, что смогу выглядеть как мисс. — Выглядеть как мисс - это не важно. Всё дело в поведении. Мама дала мне несколько уроков по этому поводу. Она считает, что это очень важно, и я доверяю ей, когда она так говорит. — Поведение? Я киваю. — Ага. Достаточно хороший актер мог бы войти в город голым и заставить людей обратить на себя внимание. Я почти уверена, что мама убедила людей не связываться с ней, просто войдя в комнату правильным путем. Она продолжает говорить мне, что быть злым человеком легко, но быть хорошим злодеем требует много тяжёлой работы. — Ты хочешь быть злодейкой? — Ну, да. Моя мама — самое большое зло в этом мире. Ты знаешь, во скольких книгах она изображена в плохой роли? Ну, я думаю, ты этого не знаешь. Но да, никто не любит маму, хотя она действительно классная и потрясающая. Так что на самом деле у меня нет особого выбора. Я собираюсь быть лучшей злодейкой на свете, для мамы. Феликс некоторое время молчит, пока мы идем дальше. Я начинаю беспокоиться, что, возможно, я сказала что-то не так. Я была немного в восторге от всего этого злодейства, но в основном это правда. Я выгляжу как монстр, и если я не хочу прятаться всю оставшуюся жизнь, у меня нет особого выбора. Не то чтобы я возражала. Конечно, я думаю — и мама согласна, — что мой естественный образ действий больше склоняется к тому, чтобы помогать людям. Но это не значит, что я могу быть хорошей Темной Принцессой Зла, если я не буду прикладывать усилия! — Если ты станешь злодейкой, могу ли я быть одной из твоих громил? — Громил? — спрашиваю я. — Да, как и у Фэнси. Я усмехаюсь. — Феликс, Фэнси не злодей, он как... какой-то спекулянт. Он едва ли приметный. Нет, нет, мама и я... ну, в основном мама, злодеи с большой буквы. У злодеев нет головорезов, у них есть приспешники. — В чем разница? На мгновение я задумчиво хмыкаю. — По-моему, в основном дело в уровне. Головорезы встречаются довольно часто, и они не так уж впечатляют. Приспешники и миньоны встречаются гораздо реже и они сильнее. — Ох, — говорит Феликс. — Если я получу такой класс, может быть, я его возьму. Я киваю. — Ты могла бы получить несколько взглядов за то, что у тебя два класса. — Но если я буду вести себя так, как будто я их заслуживаю, это не будет проблемой, верно? — спрашивает Феликс с усмешкой. Я смеюсь. — Я думаю, что нет. Два класса - не такая уж редкость. Большинство людей с важной работой получают их, и я думаю, что большинство полноправных граждан могут получить второй класс. Однако женщине действительно трудно стать гражданином. Может быть, Феликс сможет сойти за мальчика? Или аристократку с небольшим количеством макияжа и в красивом платье. — Мы что-нибудь придумаем, — говорю я. — Особенно, если ты пойдешь со мной домой. — Дом, ты имеешь в виду, где живет Темная Богиня? — Феликс выглядит встревоженной, и я могу её полностью понять. Я бы тоже нервничала из-за встречи с мамой подруги, особенно если она была самой лучшей мамой на свете. — Моя мама лу... Феликс поднимает руку передо мной, затем поворачивает голову, чтобы посмотреть нам за спину. Её уверенная походка немного замедляет ход. — Что-то приближается, — говорит она. Я прислушиваюсь, но ничего не слышу на расстоянии. Тем не менее, я не собираюсь просто стоять на виду, пока не начнутся неприятности. — Давай сойдём с дороги, — говорю я. Феликс кивает, затем подаёт мне руку, чтобы я могла помочь ей сойти с дороги и перебраться через канаву на другую сторону. Граница между дорогой и лесом здесь не слишком большая, так что нам не приходится далеко идти, прежде чем мы оказываемся наполовину скрытыми несколькими деревьями. На всякий случай я натягиваю плащ. Если сюда придут люди, будет лучше, если они нас не увидят. Проблема в том, что я ничего не вижу впереди, а дорога свободна на долгое время. — Ты уверена? — спрашиваю я Феликс. Девушка кивает. — Я все еще слышу это. Я думаю, это телега? Телега означает людей. Это также может означать медлительных людей. — Тогда у нас есть немного времени, — говорю я. Я нахожу поваленное дерево, которое может служить скамейкой, затем достаю из своей одежды одного из моих маленьких друзей. Им не нравится, когда я слишком много двигаюсь, но обычно они довольно хорошо относятся к жалобам. — Мне понадобится минута или две. Я хочу кое-что сделать. — Конечно, — говорит Феликс, садясь рядом со мной. Я посылаю одного маленького друга в воздух с заданием найти что-нибудь. Тем временем я хватаю другого, маленького друга-жука, который не всегда полезен в бою, но у него отличные крылья и хорошая голова на его... ну, у него нет плеч, ибо он имеет экзоскелет. Я шепчу сообщение своему маленькому другу, просто чтобы передать маме. Я в порядке, хотя мое приключение оказалось более сложным, чем я ожидала. Я говорю ей, что мне, вероятно, не помешала бы ещё чуть-чуть помощи, но со мной всё будет в порядке. Я потратила много своего золота, но у меня ещё осталось немного. О, и ей не нужно беспокоиться! Я верну её книги и постараюсь узнать как можно больше о людях, которые сожгли её храм дотла! Мой маленький друг возвращается, и он приводит с собой нового странного друга. Угрюмый монстр-ворон, из тех, что будут каркать на людей из-за городской стены, пока они не сойдут с ума. — Привет, — говорю я. — Приятно познакомиться с тобой. — Кар, — отвечает монстр. — Действительно. Мне нужна небольшая услуга. У меня здесь есть друг. — я показываю монстру-ворону моего маленького монстра-жука. — И его нужно привести к маме, то есть к Богине Тьмы. Ворон-монстр критически оглядывает меня. — Кар. — Я знаю, это довольно далеко. И мне действительно нечего тебе дать. Он смотрит на мою рубашку со всей ее блестящей вышивкой. — Кар. — Нет, никаких блестяшек, — мне действительно нужно мое оставшееся золото, и я не собираюсь разгуливать без рубашки! — Но я уверена, что мама будет очень довольна храброй птицей, которая пролетела так далеко, чтобы передать такое важное сообщение. Она обязательно вознаградит тебя. Ты даже можешь сказать ей, что я сказала тебе то же самое. Я потираю голову монстра для пущей убедительности. Это похоже на Феликс. — Кар. — Нет, ты не можешь перекусить в полете. Вот, открой свой клюв. Я кладу туда жука, он слишком большой, чтобы его можно было случайно проглотить. — Кав, — говорит ворон-монстр, раскрывая полный клюв. — Ага, — отвечаю я. — А теперь лети быстрее! Важно, чтобы ты доставил это так быстро, как только позволят тебе твои крылья. Чудовище склоняет голову, а затем взлетает, взмахивая черными как смоль крыльями. Теперь нам просто нужно узнать о приближающейся компании. ---------- Ужас Двадцать Четыре - Караван Ужас Двадцать Четыре - Караван​ *** Слух у Феликс определенно лучше, чем у меня. Намного лучше. Я не услышала караван, пока они не оказались в поле зрения. Однако теперь, когда они появились, стало трудно не заметить скрип деревянных колес по гравийной дороге и цоканье копыт, эхом разносящееся по открытому пространству между дорогой и лесом. Я прищуриваюсь, чтобы лучше разглядеть процессию. Там определенно по крайней мере четыре фургона... нет, пять. Есть пятый, немного позади остальных, который поменьше. Кажется, что их тащат ослы, а три впереди — крытые повозки, предназначенные только для перевозки вещей. — Ты можешь что-нибудь почувствовать отсюда? — спрашиваю я Феликс. Она качает головой. — Нет, извини. Я слишком далеко. Всё, что я могу сказать, это то, что оттуда доносится шум. Я думаю, в этом есть смысл. Есть границы того, что нормальный человек может достичь своими эмоциями, прежде чем все пойдет прахом и развалится на части. Я трясу головой, отгоняя подобные мысли. Сейчас не время для рассуждений о магии. Нам нужен план, прежде чем мы сможем вернуться к обсуждению таких вещей. У каравана есть охрана. Около шести или семи человек шли рядом с ним с копьями, прижатыми к плечам, а сверкающие доспехи время от времени отражались в лучах солнечного света, пробивающегося сквозь облачный покров. Некоторые из них выглядят так, словно у них за плечами висят самострелы. Или, может быть, это арбалеты? Они слишком далеко, чтобы сказать наверняка. Я почти уверена, что сражаться с таким количеством людей — не очень хорошая идея. Но с другой стороны, я не думаю, что борьба — это то, чем мы хотим заниматься в любом случае. — Я думаю, мы поздороваемся, — говорю я. Феликс кивает. — Да, они, вероятно, едут в столицу, верно? — Возможно, они направляются в Силегре, Тонсию или Валиенте, — говорю я. — Но все три дороги расходятся недалеко от столицы. — Мы могли бы спрятаться, а потом просто уйти, — говорит Феликс. — Наверное, — говорю я. — Но я бы предпочла ехать верхом, и если мы поедем на спине монстра, мы всё равно догоним этот караван, так что это не намного лучше. Я не знаю, разумно ли это, но я бы хотела попробовать. Это не значит, что мы не можем быть умными в этом вопросе. — Умными? — спрашивает Феликс. Я киваю. — Да. Я попрошу своих маленьких друзей поискать здесь каких-нибудь друзей-монстров. Они могут последовать за караваном, и если я позову на помощь, они ворвутся внутрь. Это в основном на случай, если люди в караване узнают, кто я и что я, или если они решат ограбить пару безоружных девушек на дороге. Я немного сомневаюсь, что они это сделают. Некоторые из этих охранников, вероятно, настоящие охранники, и караван выглядит достаточно чистым, чтобы я могла предположить, что это несколько официально, и это не банда бродячих бандитов или что-то в этом роде. Это не значит, что они не попытаются воспользоваться нами, но я не думаю, что они попытаются совершить прямое убийство. — Итак, план таков... Я полагаю, мы выйдем и встанем у них на пути, пока они не достигнут нас? — Это очень простой план, — отмечает Феликс. Я надуваю губы. — Что ж, если у тебя есть идеи получше, я вся во внимании. Я с трудом могу планировать их действия, когда я не знаю, как они отреагируют. Так что нам придется немного поднапрячься. Феликс пожимает плечами. — Меня это устраивает. — Позвольте мне сейчас отправить нескольких маленьких друзей, а потом мы можем пойти и встать у дороги. Я действительно сомневаюсь, что мои маленькие друзья найдут каких-нибудь по-настоящему страшных монстров, а это значит, что нам действительно придется быть осторожными, когда мы окажемся там. Будет очень легко все испортить, и всё рухнет нам на головы. Как только всё готово настолько, насколько я могу всё устроить за ограниченное время, которое у меня есть, мы с Феликс выходим из леса и направляемся к краю дороги. Караван продолжает двигаться. Я вижу, как несколько охранников перекликаются друг с другом, и довольно полный мужчина спрыгивает с задней части одного из экипажей и подбегает к охраннику. Я полагаю, что охранник, с которым разговаривает толстяк, должен быть главным. У него самая красивая шляпа, что обычно является хорошим признаком того, что кто-то важен. Я никогда не пойму любви к головным уборам, украшенным перьями. А самые большие перья выглядят так, словно содержать их в чистоте было бы занозой в заднице. Двое парней подходят к передней части фургона, и я замечаю, что двое охранников с арбалетами тоже приближаются. Остальные остаются на своих местах, и караван не замедляет ход или что-то в этом роде. — Поехали, — говорю я. Я наблюдаю, как капитан стражи бежит вперед, а затем останавливается в нескольких десятках метров от меня. — Привет! — говорит он, подняв одну руку над головой в традиционном приветствии. — Привет, — кричу я в ответ. Феликс делает то же самое, и охранник приближается к нам, в то время как его более пухлый товарищ поправляет какие-то тяжелые штаны. — Вы путешественники? — спрашивает охранник. — Так и есть, — говорю я. — Сейчас мы направляемся в столицу. — Одни? — спрашивает он. — Да, — отвечаю я. Другой мужчина наклоняется, на мгновение кладет руки на колени, прежде чем выпрямиться. — Приветствую вас, маленькие мисс. — Привет, — говорю я снова. Мы что, просто будем приветствовать друг друга по кругу? — Что ж, тогда, если вы не возражаете, отойдите в сторону, чтобы мы могли пройти, — говорит капитан охраны. — Куда они направляются? — спрашивает мужчина, который, как я подозреваю, является торговцем. [Педро Перес – Веселый торговец] 『Адепт Угодник Клиентов』 『Посвященный Нюх на Прибыль』 У него интересная пара классов. Определенно торговец. — Мы направляемся в столицу, — говорю я. — У нас там есть кое-что, что нам нужно. — И вы в дороге, одни. Две девушки? — спрашивает охранник. [Матиас Брион – Осторожный капитан – Приверженец Цаемента] 『Начинающий Лидер Авантюристов』 『Посвященный Танцор Меча』 — У нас не было никого, кто бы нас сопровождал, — говорю я. — И, кроме того, мы можем сами о себе позаботиться. Матиас фыркает. — Да, я уверен в этом, — говорит он. Немного странно видеть слугу Цаемента в такой ситуации. Он не бог, известный тем, что покровительствует авантюристам или кому-то в этом роде. Если только он не расширяется? С другой стороны, я думаю, можно быть преданым богу и делать что-то не связанное с этим. Даже у бога героев есть повара, которые ему поклоняются. — Вы видели монстров? — спрашивает он, вырывая меня из моих мыслей. — Да, их ужасно много, — добавляет Педро. Я колеблюсь мгновение, затем киваю. — Да, мы видели. Их было очень много. А ещё там был ангел. Охранник кивает. — Тогда вы тоже это видели. Мы только мельком заметили, как он поворачивал и направлялся на юг. — Он направлялся на север, — замечаю я. Он пытается обмануть меня? — Больше нет. Но это не главное. Педро, мы должны продолжать двигаться. — И оставить этих юных леди здесь? Ну же, Матиас, какой монстр может оставить простых детей на дороге, когда вокруг так много монстров? — Больше похоже, что их мало. Ангел поработал над ними, — говорит Матиас. Брови Педро сходятся, и он кладет руки на бедра, как отчитывающая мать. Матиас вздыхает. — Наш контракт касается только каравана. Хмурый взгляд Педро превращается в понимающую ухмылку. — Дамы, я Педро Перес, известный во всём королевстве как человек, который может сделать счастливым любого. Мужчину или женщину. Я знаю, что любят люди, и даю им это в изобилии. Итак, маленькие мисс, я вижу, что вы не привыкли к длительным переходам на большие расстояния. Может быть, я мог бы уговорить вас присоединиться к нашему каравану? За небольшую плату вы могли бы дать отдых своим усталым ногам отсюда и до столицы. — Это действительно звучит хорошо, — говорю я. — Так и есть! Только подумайте, мы несколько быстрее и должны прибыть до наступления темноты. Я уверен, что вы не захотите провести ночь под звездами. Не в окружении чудовищных существ. Удача самого бога сияет на вас, если ангел до сих пор расчищал вам путь, и за небольшой медяк боги могли бы снова улыбнуться вам и увезти вас к самым воротам столицы. — Тц, — хмыкает Матиас. На него, вероятно, не произвела впечатления болтовня торговца, но я не такая, как он. — Я думаю, нам обеим понравится поездка в столицу, — говорю я. — Сколько это будет стоить? — Ну, это будет зависеть от того, сколько это стоит для вас. Я собираюсь предложить часть своего золота, когда вмешивается Феликс. — Два медяка. Педро прижимает руку к сердцу. — Два медяка! С каждой, я полагаю? Мои бедные ослы умрут с голоду. Ты, конечно, мало весишь, но дополнительная нагрузка... — Я думала, твоя фишка — делать всех счастливыми? — уточнила я. — Конечно! И я это сделаю! Насколько счастливее вы были бы, если бы вам не нужно было нести свои вещи! За две медные монеты с каждой мы позволим вам поместить их на повозку. Я уверен, что быстрая прогулка пойдёт вам на пользу, особенно с меньшим весом на плечах. Я хихикаю. Он действительно пытается добиться от нас большего. — Пять медяков. Всего, — говорит Феликс. — Это не такое уж большое улучшение, дорогая, — говорит Педро. Феликс фыркает в ответ. — Хорошо, шесть. И не говори мне, что твои ослы питаются мясом и вином. — Я полагаю, по шесть медяков за каждую... — Всего, — говорит Феликс. — Может быть, по пять на каждую? — пытается Педро. Феликс поворачивает голову в мою сторону, и я пожимаю плечами. — По-моему, звучит неплохо, — говорю я. — По пять медяков с каждой, и мы можем поехать в одном из ваших экипажей. — Это сделка! — восклицает Педро. — Хорошо. У тебя есть сдача с золотого? — спрашиваю я, вытаскивая монету из кармана. Феликс бьет себя по лицу рядом со мной. ---------- Ужас Двадцать Пять - Наркотики Ужас Двадцать Пять - Наркотики​ *** Педро был гораздо более подобострастен, чем я ожидала от него поначалу. Я думаю, что сверкание перед ним золотом превратило и без того счастливого торговца в мгновенного друга. Конечно, я доверяю ему настолько, насколько я могла бы бросить его, а я не смогла бы поднять его, даже если бы потратила на это все известные мне заклинания. Педро приказывает одному из экипажей притормозить, чтобы мы с Феликс могли запрыгнуть в него. Сзади не очень просторно. Здесь есть скамейка, прислоненная к высокой стопке ящиков, и две маленькие деревянные доски по бокам, которые тоже служат скамейками, но большую часть пространства занимают ящики. — Здесь отдыхают авантюристы, которых я нанял. Они работают посменно, — объяснил Педро. Он кряхтит, садясь на одну из деревянных перекладин, затем начинает растирать колени. — Я надеюсь, это должно быть достаточно удобно. По крайней мере, здесь нет солнца. — Спасибо, — говорю я. Мы с Феликс обе достаточно маленькие, чтобы втиснуться вместе с одной стороны. Я полагаю, что Педро скоро начнет задавать вопросы, и было бы лучше, если бы это могло бы просто... не случится. Я не совсем сильна во всех этих общительных вещах. — Итак, мистер Педро, — говорит Феликс, избавляя меня от необходимости придумывать, как говорить. — Что вы продаете? — Ах, все, что сделает моих клиентов самыми счастливыми! — говорит Педро с широким жестом. Он постукивает костяшками пальцев по стенке одного ящика. — Сегодня мы везём жидкую радость. — Жидкая радость? — спрашивает Феликс. Педро кивает. — Настойка опия, моя дорогая. Одна ложка, и ты будешь гудеть от радости. Конечно, маги радости — частые покупатели, но есть и другие. Врачи используют её довольно часто. Она прекрасно снимает головную и сердечную боль, успокаивает зубную боль и... по женским вопросам. Может быть, вы хотите бутылочку? — Нет, спасибо, — говорю я. Наркотики — это плохо. Мама была бы очень разочарована во мне, если бы я вернулась домой зависимой от чего-то. — Много ли наркотиков вы продаёте? — Не наркотики, дорогая, — говорит Педро. — Это эмоциональные помощники. Они помогают культиваторам чувствовать правильные эмоции, чтобы лучше использовать свои силы. — Звучит не очень хорошо, — говорю я. Педро пожимает плечами. — Это то, чего хотят мои клиенты. Гашиш из Эндораги, чтобы успокоиться. Корень имбиря для отвращения. Однажды я купил на аукционе банку женских шапочек столетней давности. Боже, какой это был улов! — Женские шапочки? — спрашивает Феликс. Она снова наклоняет голову набок, от неё исходит любопытство. — Гриб. Замечательный для магов Страха, — говорит Педро. — Но хватит о старом добром мне. Что вы, две дамы, делаете на такой длинной и унылой дороге? — Просто направляемся в столицу, — говорю я. Я быстро соображаю. — Феликс была ранена, поэтому я собираюсь найти целителя. — Это она? — спрашивает Педро. Я не могу себе представить, что он пропустил повязку на её глазах. — Бедняжка. Ты знаешь каких-нибудь хороших целителей в столице? — Пока нет, — говорю я. — Но я полагаю, что они намного лучше, чем в таком маленьком местечке, как Сантафария. — Ох, несомненно, — говорит Педро. — Вы захотите увидеть храм Акации. Её целители не имеют себе равных, и у неё есть один из её главных храмов прямо рядом с дворцом в Первых стенах. — Первые стены? — спрашиваю я. — Извините, я, на самом деле, не так хорошо знаю столицу. Педро кивает. — Твой акцент напоминает мне иарийский. Ты не из королевства? Я качаю головой. — Я из другого места. Но Феликс местная. И мы не хотим ехать слишком далеко. Не могли бы вы рассказать нам о столице? Я уверена, что вы провели там много времени. — О, я много путешествовал. Педро не называет своим домом ни одно место, кроме открытых дорог. Но столица. — торговец потирает подбородок. На нём есть щепотка щетины. — Нет такого места, как Монтеле. Город огромен! Он простирается на многие лиги, и по нему раскинулось море домов. Стены вокруг всего города оставляют желать лучшего, особенно по сравнению с другими столицами, но они впечатляют, хотя бы из-за больших расстояний, которые они покрывают. — Так это большой город? — спрашиваю я. — Один из самых больших. Хотя правильнее было бы назвать его четырьмя городами поменьше. Вот что было когда-то. Четыре поселения вокруг центральной реки, хотя теперь уже трудно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Взгляните на величественные соборы, на них стоит посмотреть! — Мы так и сделаем, — говорю я. Вполне вероятно, что книги были перевезены в церковь собора Героя. По крайней мере, я бы предположила, что они находятся именно там. Мне придется пошарить вокруг, прежде чем я узнаю наверняка. Я просто надеюсь, что самого бога поблизости нет. — Как ты думаешь, я смогу увидеть самого Великого Героя? — спрашиваю я. — Возможно! Несколько второстепенных богов также могут быть поблизости. Они не тратят много времени на то, чтобы заниматься делами простых смертных, таких как мы, но иногда они появляются, чтобы направлять и помогать своим поклонникам. Ах, я бы отдал треть своего золота, чтобы получить благословение Мортимера. Я киваю в ответ. Педро начинает рассказывать о красивой архитектуре и красивых домах в районах, где живут более богатые дворяне. Это приятная информация, но я не могу отделаться от ощущения, что сейчас это не так уж важно. Может быть, Педро чувствует это, потому что он вздыхает, кладет руки на колени и встает. — Я должен вернуться к тому, чтобы следить за происходящим. Как говорится, котелок, за которым наблюдают, никогда не закипит, а у меня на огне такой не один. Я машу ему на прощание и смотрю, как он вылезает и немного бежит трусцой вдоль задней части фургона, прежде чем перейти к остальным. Вздох, о котором я и не подозревала, вырывается у меня из груди. — Ну, я думаю, мы знаем немного больше, — говорю я. — Да, — говорит Феликс. — Это приятнее, чем идти пешком, но ненамного. Фургон находится на более ухабистой стороне, а на сиденьях не хватает некоторых подушек. — Вот, давай положим одеяло, это может помочь. Я встаю, Феликс делает то же самое, и мы разворачиваем оставшееся одеяло, чтобы у нас было что-то мягкое, на чём можно сесть. — Что ты имела ввиду? — спрашивает Феликс. — О чём ты? — спрашиваю я. — Об исцелении меня. Я моргаю, затем улыбаюсь Феликс. — Я не понимаю, почему бы и нет. Я всё ещё не заплатила тебе за твои услуги. Феликс смеётся, одна из её всё ещё слишком костлявых рук обвивается вокруг моей талии, чтобы притянуть меня в боковое объятие. — Спасибо! — говорит она. — Ты замечательная. — Вряд ли, — говорю я, борясь с глупым румянцем. Хотя обниматься приятно. Это заканчивается через несколько секунд, когда Феликс выпрямляется и смотрит на заднюю часть фургона. Там чья-то рука хватается за край панели, и мгновение спустя незнакомый человек с кряхтением запрыгивает на борт. Он довольно высокий мужчина, худощавый под своей мягкой стёганкой, и с маленькими усиками над верхней губой. Он пристально смотрит на нас, прежде чем кивнуть, затем вставляет свое копье в набор крюков над входом. — Привет, — говорит он. — Привет, — отвечаю я. — Извините, моя очередь дать отдых ногам. Он садится напротив нас и морщится, когда поднимает ноги. Я думаю, он растягивает свод стопы внутри своих толстых ботинок. — Еще нет и полудня, а я уже с нетерпением жду приезда. — ворчит он. — Могу себе представить, — говорю я. — О, да, я думаю, вы двое зашли так далеко, да? — спрашивает он, откидываясь назад. Я предполагаю, что он был в позднем подростковом возрасте. Он не может быть старше меня больше чем на пять лет. — Храбро с вашей стороны. Я бы не хотел проделать весь этот путь без Матиаса и остальных. — Значит, вы все часть одной группы? — спрашиваю я. Он кивает, гордость в его глазах очевидна. — Так и есть. Бригада Бирона. Лучшие искатели приключений между Темным заливом и горами Монтибус! — Это мило, — говорит Феликс. — Что делают искатели приключений? — Ты... не знаешь? — спрашивает он. Феликс качает головой, и мне приходится сдержать фырканье от удрученного выражения, которое на мгновение появляется на его лице. — Мы сражаемся с монстрами и защищаем людей, — говорит он. — А ты охраняешь торговые караваны, — замечаю я. — Ну, да, в конце концов, нам нужно что-то делать, чтобы зарабатывать на жизнь. — Очень героично, — говорю я. Он надувает губы, что не очень приятно видеть у такого старого мальчика. — Мы заботимся о том, чтобы вещи доставлялись в целости и сохранности между городами. Это важная работа. Хотя... да, я действительно хотел бы, чтобы мы тратили больше времени на борьбу с монстрами и меньше времени на патрулирование. — Думаю, я понимаю, — говорю я. Он кивает. — Это очень сложная и важная работа. Все женщины так думают. Я смотрю на Феликс, и она наклоняет голову в мою сторону. Наши глаза не могут встретиться, но я думаю, что мы всё равно что-то сообщаем друг другу. Мы обе хихикаем одновременно, и бедный мальчик выглядит совершенно не впечатленным всем этим. ---------- Монстр Восемь - Малисье Монстр Восемь - Малисье​ *** Лорд Малисье жестом велел своему слуге немного повернуть зеркало, затем вытянул шею и поправил камзол. Это была прекрасная вещь, изготовленная в Касельфелле настоящим мастером и покрытая тонкой парчой. Ничего слишком цветистого и ничего слишком кричащего в своем блеске. Он был пожилым джентльменом, а не молодым павлином. Ему не нужны были яркие цвета, а в таком месте, как это, они вполне могли пойти ему во вред. Это была одежда, которую он тщательно выбирал в своих поместьях в Нафпраки и которую привез сюда. Казалось... неправильным носить что-то настолько изысканное в таком месте, как это. — Вы хорошо выглядите, сэр, — сказал его слуга. Мужчина пытался скрыть свою нервозность, но у него это плохо получалось. — Это должно сработать, — сказал он. — У тебя есть письмо? Слуга кивнул, затем похлопал по сумке, стоявшей на скамье рядом с ним. — Конечно. Оно будет передано вашей светлости, если случится... несчастье. Я клянусь. Малисье кивнул. — Сделай это, — сказал он, прежде чем открыть дверь кареты. Он видел Земли Монстров из кареты. Теперь он видел её без фильтра в виде стекла. Почерневшая земля — подходящая, подумал он, — с лигами полей без травы и рваными каменистыми поверхностями. Трещины намекали на великую разрушительную магию, выпущенную на волю десятилетия назад. Теперь они были обиталищем бассейнов душ, где монстры даже сейчас выползали на дневной свет. Ему казалось, что здесь должен был быть гром, возможно, с холодным ветром и проливным дождем. Вместо этого небо было ясным, солнце ярким, а погода хорошей. Ему потребовалось три недели путешествия, чтобы добраться сюда. Сначала дилижанс из его поместья в Визеду, затем два дня ожидания и путешествие в Блахон на корабле. Остальное время он провел на мощеных дорогах Королевства Герое, пока не добрался до Сантафарии. Он ожидал, что оттуда будет трудно нанять карету, которая доставит его в Земли Монстров. Он был готов пасть так низко, чтобы украсть её у какого-нибудь торговца, чтобы совершить поездку, но казалось, что поездки в обитель Тёмной Богини были... возможно, не обычными, но и не совсем чуждыми. Карета с её символом, Тёмным Драконом, беспрепятственно проезжает в Сантафарию и обратно. Интересная деталь, которая, казалось, раздражала священников Героя и Акации, но жителей города, похоже, это не волновало. Для лорда Малисье это был знак того, что влияние Тёмной Богини простиралось дальше, чем говорили священнослужители. Он глубоко вздохнул и успокоил свои нервы. Он практиковал магию Искр и когда-то был преданным слугой Бога Сюрпризов. Теперь... он решил не зацикливаться на этом. Если ему повезет, возможно, в ближайшие несколько часов не будет никаких сюрпризов. Замок Темной Богини не был похож ни на одно божественное жилище, которое он видел, хотя его опыт общения с ними был ограничен. У Бога Сюрпризов, конечно, ничего не было, но у нескольких второстепенных богов были поместья и скромные дома по всему миру, и однажды он из любопытства позволил себе приблизиться к ним. Нельзя было бы скромно описать тёмные башни и каменные зубчатые стены Кастильо-де-ла-Сомбра. Это было легендарное место, место, где завершились многие битвы и где пали великие герои, пытаясь прорваться через ворота. Теперь эти ворота были открыты, приветствуя его. Рядом с ними, неподвижные, как статуи, стояли два монстра. Оба они были Проклятиями. Достаточно сильные, чтобы дать городам повод для беспокойства. Возможно, неудивительно, что парадные двери охраняли двое. Монстр поменьше, похожий на мышь и почти робкий, подошел к нему и поклонился, а затем жестом пригласил в замок. — Веди меня, — сказал он ровным и спокойным голосом. Он направил Удивление через свое ядро. Расточительно, но это помешает ему быть полностью застигнутым врасплох. Он хотел бы также использовать Ненависть, но не осмелился рисковать здесь. Не в её владениях. Интерьер замка был голым и утилитарным. Здесь было мало статуй и мало украшений, и все объекты интерьера, казалось, были там, чтобы спрятать существ в тенях, которые они отбрасывали. Сражаться в этом месте было бы кошмаром, понял он, заметив небольшие проходы, ведущие в стороны, некоторые с дверями, которые трудно отличить от стен. Мышеподобное чудовище шло ровным, неторопливым шагом, и вскоре они уже поднимались по широкой лестнице на следующий этаж. Его внимание колебалось, сосредоточившись на том, что он скажет и как он это скажет. Он не обманывал себя, думая, что это будет встреча равных. У него были определенные вещи, которые он хотел, и в обмен он отдал бы Тёмной Богине больше, чем они того стоят. Он был так сосредоточен, что поначалу пропустил звуки борьбы, и только когда услышал тяжелое ворчание, начал уделять больше внимания. Мышиный монстр всё ещё шёл в том же темпе, который не дал бы ему много времени, чтобы что-то увидеть, даже если бы это была спокойная прогулка. Тем не менее, они пересекли пару больших дверей, обе из которых вели в почти пустую комнату. Внутри монстр с длинными руками и явным отсутствием естественного оружия сражался с... девушкой? Ребенком в длинных одеждах и с капюшоном на голове. Он задавался вопросом, что здесь делает ребёнок. Девочка. Может быть, мальчишка? Возможно, у Темной Богини были слуги в её замке, хотя он не знал, зачем ей понадобились люди, когда у неё есть её монстры. Он осмотрел её. [Валерия – Тронутая Тьмой] Тронутая Тьмой. Дрожь пробежала по спине лорда Малисье. Кто-то, кто заслужил такой титул... Нет, возможно, он зашёл слишком далеко. Некоторые титулы были очень буквальными. Возможно, Темная Богиня буквально ткнула ребенка пальцем. Без фамилии, значит, не дворянка, хотя она была хорошо одета. Никаких занятий, несмотря на то, что она выглядела младше подростка, возможно, лет тринадцати. Странно. У большинства к тому времени уже есть класс. У тех, кто готовится к битве или благородного происхождения, вполне может быть два. Он наблюдал, как ребенок швыряет магию перед собой только для того, чтобы монстр увернулся от атаки и ударил её в грудь. Она отшатнулась, аура вспыхнула, отражая удар. И при этом её капюшон откинулся назад. У него, возможно, вырвался бы вздох, если бы он уже не израсходовал своё Удивление. Бледная кожа, испещрённая голубыми прожилками, совершенно тёмные глаза. Он шёл быстро, чтобы не отстать от монстра. Он был здесь не для того, чтобы подвергать сомнению то, что он видел. Его молитвы были услышаны, и теперь он был здесь. Лорд Малисье последовал за маленьким чудовищем в то, что, очевидно, было тронным залом. Большие витражные окна отбрасывали пурпурный и темно-синий свет через весь зал, достаточно света, чтобы видеть всё, но не настолько, чтобы трон в конце зала был должным образом освещен. Пройдя по середине, он лениво отметил, что мышиный монстр отделился и скрылся в тени, оставив его в покое. Это не было проблемой, это был момент, к которому он готовился. Он дошел до середины комнаты, затем опустился на одно колено, склонив голову и заложив одну руку за поясницу. Он пожалел, что не осмелился войти вооружённым. Рука на луке всегда чувствовалась более естественно. — Встань. Он встал. Можно ли что-то сказать на основе этого? Что попросили подняться так скоро? Возможно, а возможно, и нет. Это место находилось далеко от придворных палат. Тут действовали другие правила. Впервые он увидел Богиню Тьмы. На всех картинах она была злобным существом. Смутно женственная, в том смысле, в каком по-настоящему женственна старая карга. Всегда ужасная и похожая на монстра. Над ним, полулежа на скамье из холодного камня, восседала царственная женщина с высокими щеками и тонким носом, пурпурными губами и венами, которые вибрировали от магии. Пурпур, королевский цвет. Цвет глубочайшей магии. Он проклинал себя за свою глупость. Он только что напомнил себе, что это не королевский двор. Здесь не было и речи о власти в руках женщины. Форма, которую приняло существо перед ним, была бессмысленной. Чудовище или красавица, это не имело значения. В первую очередь она была богом. — Моя богиня... — Нет, — сказала она, слово было резким и быстрым. — Я не она. Пока ещё нет. Но, возможно, я смогу как-то использовать тебя, и точно так же ты можешь найти что-то полезное в служении мне. Он сглотнул, но переговоры были чем-то, с чем он был знаком. И вот, по-своему, они начали этот танец. ---------- Ужас Двадцать Шесть - Монтеле Ужас Двадцать Шесть - Монтеле​ *** — Вот она! — кричит Педро оттуда, где он стоит рядом с водителем фургона позади нашего. Мы с Феликс провели взаперти в задней части этого фургона большую часть дня. Караван остановился в полдень, чтобы все могли поесть и посетить близлежащие леса, но в остальном он находился в постоянном движении. Я думаю, это имеет смысл. Монстры, как правило, бродят стаями, но они остаются в пределах определенной территории, и большинство из них не будут утруждать себя преследованием чего-либо слишком далеко. В целом они немного ленивы. Это означает, что караван, движущийся с хорошей скоростью, должен быть способен быстро проскочить через множество территорий монстров. Я встаю и, обхватив рукой поручень в задней части фургона, высовываюсь наружу, чтобы посмотреть вперёд каравана. Впереди только одна телега, и она не загораживает обзор. Монтеле вырисовывается перед нами во всей красе. Стена выдвигается вперед и охватывает город, её верхняя часть неровная, поскольку она повторяет провалы и неровности рельефа. Это не меняет того, насколько это впечатляет. Эта штука должна быть не менее двадцати метров в высоту, с башнями побольше через каждые сто метров или около того. Я вижу развевающиеся на ветру желтые знамена с гербом королевства на них. Перед нами еще один участок стены, на этот раз на добрых десять метров выше внешней стены, с большой округлой башней, которая охватывает всю часть с вратами. Лес расчищен на довольно большое расстояние, оставляя достаточно времени для охранников, чтобы увидеть приближение любых монстров. Их патруль стоит у стен, шесть человек в доспехах, едут верхом по тропинке из утоптанной грязи. Здесь так много всего интересного. Стражники на стенах, башни внутри города, которые достаточно велики, чтобы торчать вверх, горный хребет, который выступает из земли, как коричневая стена. Гора, пожалуй, самая впечатляющая вещь. Он находится прямо в центре города, а самые высокие вершины едва припорошены снегом. Ворота распахиваются, и, к моему удивлению, нас сразу же впускают, тень сторожки проходит над нами, и у меня по спине пробегает холодок. — Это красиво? — спрашивает Феликс. — Он, конечно, большой, — отвечаю я. — Не уверена насчет «красиво». Я морщу нос, когда до меня доходит чудесный аромат города, в котором живут тысячи людей. — Здесь пахнет хуже, чем в Сантафарии, — говорит Феликс, когда мы проезжаем под сторожевой башней и попадаем в большой обнесенный стеной двор. Погонщики слезают с фургонов, и я вижу, как Педро слезает со своего и протягивает руку тому, кто может быть только членом городской стражи. — Я думаю, это наша остановка, — говорю я. Мне действительно не хочется, чтобы меня проверяли, облагали налогом или что-то в этом роде, так что ускользнуть сейчас, возможно, будет к лучшему. Я колеблюсь из-за наших сумок. Я думаю, что в них... нет ничего важного. Еда, которая скоро испортится, и ничего больше. — Оставь сумки здесь. Я думаю, без них мы будем менее подозрительны. — У нас не так много других вещей, — говорит Феликс. — Всё в порядке, — отвечаю я. Я помогаю ей выпрыгнуть из фургона, а затем оглядываюсь. Там много охранников, все они в стёганках с жёлтыми плащами поверх них. Их шляпы, украшенные длинными крашеными перьями, похожи на те, что были у охранников в Сантафарии, хотя эти выглядят лучше. В конце двора находятся вторые ворота с дверным проемом рядом с ними. Я делаю глубокий вдох. — Если кто-нибудь заговорит со мной, прерви его и скажите, что твоя мисс занята, — говорю я. — Эм, хорошо? — соглашается Феликс, хотя, похоже, её это смущает. Я киваю и начинаю идти вперед, как ходит мама. Моя спина прямая, плечи расправлены, а нос чуть приподнят. Я не могу ходить с полностью запрокинутой головой, тем более в капюшоне. Мои шаги уверенны и быстры, как у человека, которому есть куда идти. У решётки стоят два охранника, и оба они замыкаются, когда мы подходим ближе. — Никакого прохода, пока не закончатся проверки, — говорит один из них, младший из двух. — Мисс занята, — отвечает Феликс из-за моего плеча. — Ну, хорошо? — отвечает охранник. Я вздыхаю. — Открой дверь, пожалуйста, — прошу я. Это вежливо, но в то же время это приказ. — Эм, нет? — спрашивает охранник. — Нам нужно дождаться окончания проверки. — Тогда ладно, — говорю я. Я остаюсь там, где я есть. Охранник пристально смотрит. — Эээ? — Я жду окончания проверки, — говорю я. — Ну... похоже на то, — говорит он. — Ты просто собираешься стоять там? — Пока дверь не откроется, да, — говорю я. — Вам нужно какое-нибудь удостоверение личности? Может быть, вы хотите обыскать меня лично? — Нет, нет, мы этого не сделаем, — говорит он. — Тогда мы все будем стоять здесь и ждать, — говорю я. Другой охранник, постарше и выглядящий усталым, вздыхает и тянется назад. Он отодвигает засов на двери и распахивает ее. — Добро пожаловать в Монтеле, — говорит он. — Спасибо, — отвечаю я, прежде чем пройти мимо, Феликс следует за мной по пятам. Я не обращаю внимания на то, куда мы направляемся, только замечаю, что по другую сторону ворот, дальше по длинной дороге, есть что-то вроде открытой площади. Вместо этого я сворачиваю в ближайший переулок и оглядываюсь в поисках компании. — Это было что-то, — говорит Феликс. — Я не хотела ждать, — говорю я. Мы в столице после... довольно большого приключения на пути сюда. У нас осталось не так уж много золота: пять или шесть монет и куча мелочи. Я не смогу подкупить всё на своём пути как раньше. — Что теперь? — спрашивает Феликс. Я боялась, что она спросит об этом. — Понятия не имею, — признаюсь я. — Книги, вероятно, благополучно добрались сюда, а это значит, что нам... в основном нужно как-то найти и обезопасить их. Тогда нам нужно придумать, как вернуть книги маме. Это... что ж, я полагаю, логичным было бы разбить все это на управляемые части и заняться каждой из них по очереди. — Итак, какова первая часть? — спрашивает Феликс. Я потираю подбородок. — Я полагаю, жилье? Затем... затем мы узнаем, где хранятся книги. Мы вряд ли можем что-то планировать, не зная этого. — О, это не должно быть сложно, — говорит Феликс. — Не должно? Феликс качает головой. — Пойдем, — говорит она, протягивая мне руку. Я хватаю её, и она тянет меня глубже в переулок. — У тебя есть медяк? — спрашивает она. — У меня было немного биллонов, — отвечаю я, начиная рыться в карманах своих юбок. Те же юбки, которые я ношу уже несколько дней. Конечно, у меня бывало и похуже. Иногда запой за чтением длится достаточно долго, чтобы человек должен был пожертвовать некоторыми предметами первой необходимости, такими как еда, сон и мытьё, но прошло уже три дня, и я боюсь, что скоро начну вонять. Я отмахиваюсь от этих мыслей, выуживаю медную монету и отдаю её Феликс. Она выскакивает из переулка и на мгновение смотрит вперед. Дома здесь почти все двухэтажные, с причудливыми маленькими балконами на верхних этажах, часто украшенными цветами или красивыми вазами. Феликс, вероятно, всё это безразлично. Она тянет меня за собой, замедляясь только тогда, когда мы достигаем другого, более узкого переулка. Мы останавливаемся у входа, и Феликс отпускает мою руку, чтобы войти медленными шагами. Она останавливается перед кучей ткани на земле. — Я кое-что ищу, — говорит она. Куча ткани шевелится, открывая морщинистое лицо, покрытое грязью. — Да? — спрашивает мужчина. — Книги, — говорит Феликс. Она показывает монету. — Где мы можем найти книги? Глаза мужчины едва замечают монету, и он не выглядит таким уж взволнованным. — Ты не можешь предложить мне еще немного? — Нет, — говорит Феликс. Мужчина хмыкает. — Большая библиотека находится за жёлтым павильоном. Она принадлежит Семпер. Феликс бросает ему монету. — В каком направлении? — На север, потом на восток. Она на главной. Феликс кивает, затем поворачивается ко мне с сияющей улыбкой. — Молодец, — говорю я. Я и не знала, что здесь есть такая большая библиотека. С другой стороны, это не слишком удивительно в таком большом городе, как этот. — Хорошо, это даёт нам первую цель. Библиотеки — самые лучшие, так что, посетить одну из них не будет ошибкой! ---------- Ужас Двадцать Семь - Придурки Ужас Двадцать Семь - Придурки *** Мы с Феликс идём по широкой улице, где несколько нависающих фонарных столбов обозначают участок, где пешеходы могут двигаться, не беспокоясь о том, что их переедет проезжающая повозка. Здесь более чем достаточно повозок, чтобы это вызывало беспокойство. Монтеле — оживленное место. Больше, чем я себе представляла, даже если это столица. Здесь шумно, люди разговаривают, играет музыка от нескольких уличных артистов, а лай собак вдалеке подчеркивает удивительно праздничную атмосферу города. — Я не уверена, нравится ли мне здесь, — говорит Феликс. Она повышает голос, перекрикивая стук колес повозки по булыжной мостовой, чтобы её можно было услышать. — Почему нет? — спрашиваю я. — Ветер движется странно, — говорит она, неопределённым жестом указывая на воздух вокруг неё для наглядности. Я не могу чувствовать то, что чувствует она, но я предполагаю, что более высокие здания и отсутствие постоянного бриза с близлежащих озер могут сбивать её с толку. — Мы не должны остаться здесь слишком надолго, — говорю я. — Я думаю, мне скоро нужно будет улизнуть из города, хотя бы для того, чтобы узнать, пыталась ли мама снова связаться со мной. Феликс кивает. — Хорошо, — соглашается она. Библиотеку Семпер найти нетрудно. Указания бездомного оказались довольно точны. Здание высокое и приземистое, полностью построенное из местного камня, с двумя лестничными пролетами на обоих концах, сходящимися посередине, и большой статуей спереди и в центре. Женщина, высокая, в сложной юбке с накидкой на плечах, половина её лица скрыта вуалью. Я думаю, что Семпер — одна из очень немногих богов, с которыми мама ладит. Более или менее. Она никогда не говорила, что они друзья, но мама пару раз приходила к ней на чай, так что я думаю, это хороший знак. Она богиня, чьи владения очень близки к маминым, но не настолько близки, чтобы мама считала её соперницей, и это здорово. Она также любит хвастаться маме, что у неё большая библиотека. Я понимаю, почему ей это сходит с рук, если это один из её библиотечных храмов. Мы с Феликс переходим дорогу — посмотрев в обе стороны! Я не забыла элементарную безопасность! — и проходим поближе к библиотеке. Я не замечаю неприятностей, пока не оказываюсь рядом со ступеньками. У дверей библиотеки стоят охранники. По трое на каждую дверь, хотя один из этих троих не в том же наряде, что и городская стража. Длинные коричневые мантии, поверх которых надеты бронированные пластины, и длинные мечи у бедер. Это боевые архивариусы Семпер. — Не беспокойте, — говорит кто-то. Я моргаю, затем смотрю в ту сторону, где на самой нижней ступеньке, ведущей в библиотеку, сидит девушка. — Не беспокоить кого? Она смотрит на меня снизу вверх, солнечный свет отражается от ее очков, прежде чем я вижу, как её глаза ищут мои под капюшоном. — Библиотека закрыта. — Это нормально? Она качает головой. — Нет. Она никогда не закрывается. Даже в большинстве праздников. Я оглядываюсь на библиотеку. — Ну, теперь она закрыта, — говорю я. Девушка вскакивает на ноги. Я думала, что она примерно моего возраста, но теперь я в этом не уверена. Она на полголовы ниже меня, а я невысокая. Она топает ногой, и я ожидаю, что от неё исходит гнев, но ничего не происходит. — Я знаю! Они даже не впускают меня внутрь. А я младший библиотекарь! — Это ужасно, — говорю я. Она кивает в знак согласия, затем краснеет. — Ох, эээ, извините. Я должна чувствовать гнев, но я забыла. — Это часто случается? — спрашивает Феликс. — Ты о библиотеке? — спрашивает она. Феликс качает головой. — Ты забываешь чувствовать или что-то в этом роде. Девушка вздыхает. — Да. Я хочу быть магом Презрения, как Семпер, и как мои родители, но я продолжаю отвлекаться. Но я могу проделать несколько трюков с искрами! Я медленно киваю. Магия искр довольно далека от комбинированной магии, которую использует Семпер. — Значит, в библиотеку нет входа? — спрашиваю я. Девушка качает головой. — Нет. Охранники никого не впускают. Это нечестно. — Это из-за их отвратительного запрета книг? — спрашиваю я. Девушка кивает. — Вот именно! Они всё время говорили об этом, а сегодня решили закрыть библиотеку для проверки. Появился сам Главный Библиотекарь Семпер и велел людям Герое убираться восвояси. Так что теперь они выставили охрану у дверей. Это глупо! Я киваю. — Так и есть. Я ненавижу, когда мама наказывает меня, не разрешая пользоваться библиотекой. Не часто, потому что я обычно делаю то, что говорит мне мама, и это никогда не длится долго — мама очень мягкая, — но это очень раздражает, когда это происходит. — Ты пыталась попасть внутрь раньше? — Я сказала им, что я там работала. Представьте себе, целый рабочий день, и никто меня не беспокоит. Я могла бы так много прочесть. — Разве у тебя дома нет книг? Она моргает. — Ну, да, но это мои книги. Я могла бы прочесть их в любое время. Вполне понятно. — Мы планировали узнать кое-что, пока были в библиотеке. Хотя, может быть, ты сможешь помочь, — говорю я. — Ох? — спрашивает девушка. Я киваю. — Меня зовут Валерия, это моя подруга Феликс, и у нас тоже проблемы с книгами. — Из-за церкви Герое? — спрашивает девушка. — Ой! Я забыла сказать вам своё имя в ответ. Я Эсме! Не стесняйтесь осматривать меня в любое время! Это очень мило с её стороны. Некоторые люди считают невежливым осматривать других, хотя подавляющее большинство людей не могут сказать, что за ними наблюдают таким образом. [Эсмеральда Фиделис – Шокирующая Читательница] 『Начинающий Библиотекарь』 『Начинающий Искра Удивления』 Два класса. Их нетрудно заполучить, но я не ожидала этого от кого-то моего возраста. Не здесь. — Спасибо, — говорю я. — И да, из-за Церкви Героя. Ты... случайно не много знаешь о них, не так ли? — Я немного знаю, — говорит она, затем её щеки надуваются, а брови сходятся вместе. — Хотела бы я знать больше. Нехорошие, надоедливые назойливые люди, запрещающие книги! Что дальше, запрет на воздух? Сделают акт употребления питьевой воды незаконным? Я киваю. Они придурки. Я удивлена тем, какие здесь милые люди. По крайней мере, на основе текущей выборки людей (в настоящее время один человек), которых я встретила в Монтеле. — Послушай, я не думаю, что говорить здесь хорошая идея. Ты знаешь место, где мы могли бы посидеть и поболтать? Может быть, где-нибудь с едой? Эсме оживляется, и я вижу, что Феликс немного выпрямилась. — Как в кафе? О, во многих книгах, которые я прочитала, есть сцены, происходящие в кафе. Но я не провожу в них много времени. Они немного дороговаты, и они всегда настаивают, чтобы я ушла. — Я уверена, что смогу покрыть часть расходов, — говорю я. — Кроме того, мы обе новички в городе. Ты знаешь какие-нибудь хорошие гостиницы? — Я знаю самую лучшую, — таков её немедленный ответ. — Я могу показать вам после. С Эсме во главе мы начинаем ещё один поход по Монтеле. Ну, не столько через него, сколько через крошечную часть города. Педро был прав, когда говорил, что это большой город. Это место просто продолжается и продолжается. Иногда, находясь между двумя зданиями, я могу разглядеть крыши сотен домов, волнами простирающиеся над холмистым ландшафтом. Помогает то, что части города, ближайшие к горам, возвышаются над остальными. — Это место очень милое, — говорит Эсме, указывая через дорогу. Там есть милое маленькое кафе с балконом, выходящим на тротуар, и навесом над ним, защищающим сидения от солнца. Мы подходим и занимаем один из свободных столиков. Я замечаю, что служанка внутри замечает нас, но она выходит не сразу. — Итак, — спрашивает Эсме. — Что за проблемы с книгами у вас с церковью? Они конфисковали что-то из вашей коллекции? Они действительно ужасно относятся к этому, но до сих пор они придерживались более бедных районов Монтеле со своими неожиданными проверками книг. По крайней мере, до сегодняшнего дня. — Что-то в этом роде, — говорю я. — Вы случайно не знаете, где хранятся все книги, которые они берут? Эсме кивает. — Да, конечно. В Академии Героев. Тамошние священники просматривают все книги, чтобы проверить их. — она пристально смотрит в пустоту. — Кучка стариков, которые не могут даже прочитать книгу в день. Им понадобится целая вечность, чтобы куда-нибудь добраться. — Ну, может быть, мы сможем им помочь, — говорю я. Я собираюсь рискнуть. Небольшой, но я думаю, что он может окупиться. — Церковь украла несколько книг у моей... семьи. Поэтому я подумала, почему бы нам просто не украсть их обратно. Эсме подпрыгивает на своем месте, её глаза расширяются, а в воздухе вокруг неё вспыхивают электрические искры. Затем она наклоняется вперед, волосы растрепаны и растрепаны. — Ты собираешься ограбить церковь? — шепчет она. Я ухмыляюсь. Она действительно маг искр. — Да, и мне бы не помешала твоя помощь. ---------- Ужас Двадцать Восемь - Планирование Ужас Двадцать Восемь - Планирование *** Приходит официантка, невзрачная девушка с неинтересным классом и выражением лица, которое ясно передает, как ей скучно на своей работе. Я заказываю чай, а затем несколько пирожных из меню. Ничего слишком дорогого, но их много. Я видела, как много ест Феликс. — Что ты любишь пить? — спрашиваю я Феликс. — Сок? — попробовала она. Эсме не тратит много времени, чтобы сделать свой заказ, и довольно скоро мы трое снова остаёмся одни, когда официантка уходит за нашей едой. Эсме наклоняется вперед. — Ты серьезно? — спрашивает она. — Я не скажу, если только ты не пообещаешь никому не говорить. Эсме кивает. — Я обещаю. Я не так-то легко рассказываю людям о своих делах, клянусь. И у меня всё равно нет друзей, с которыми я могла бы поделиться секретами! Скажи мне, пожалуйста! Я не могу удержаться от смеха над её энтузиазмом. — Почему ты так стремишься сражаться с Церковью Героя? — спрашиваю я. — Это не борьба с ними, это, эээ... возвращение того, что они несправедливо отняли. Она кивает, как бы подтверждая, что то, что она сказала, было правильным. — Думаю, так и есть, — говорю я, тоже наклоняясь вперед. — Феликс, ты можешь убедиться, что нас никто не подслушивает? — Я могу прослежу за этим... или вроде того. — Спасибо, — говорю я, прежде чем обратиться к Эсме. — Итак, в Сантафарию время от времени отправляется большая партия книг. Ты слышала об этом? Эсме качает головой. — Нет. — Хорошо, хорошо. В общем этот груз доставлялся моей маме. Она большая поклонница книг. — Моя мама тоже была такой, — говорит Эсме. — Мои родители оба были такими. Я не собираюсь спрашивать о том, почему она использовала такое время. — Верно, итак, церковь конфисковала весь груз и вернула его сюда. Они даже не потрудились сначала его отсортировать. — Это ужасно. — Я знаю! Поэтому я хочу вернуть эти книги, но я не знаю, где их найти или что-то в этом роде. — У тебя есть план? — спрашивает она. Я колеблюсь. Было бы действительно нехорошо не иметь его. — Ну, эээ... да. Но это план, который всё ещё разрабатывается. — у меня есть план, первый шаг которого составить план. Я думаю, это считается. — Прежде чем я смогу действительно что-то сделать, мне нужно разведать место, где хранятся книги. Выяснить, как они охраняются, с каким сопротивлением мы, вероятно, столкнемся и каким образом. — Например, как проскользнуть мимо охраны и все такое, — говорит Эсме. Её глаза сверкают. — Ты планируешь ограбление! Мы обе отпрянули назад, когда официантка вернулась с нашими напитками и поставила их на стол. Я отвожу взгляд, пока не чувствую, что женщина уходит. — Именно так, — говорю я. — Как в Туманорождённом? — О нет, больше похоже на Девятую Землю, — говорю я. Эсме кивает. — Да, мне она понравилась. Это было действительно здорово. Продолжение тоже не так уж плохо. — Есть продолжение? — спрашиваю я. — О чем вы обе говорите? — интересуется Феликс. Я сглатываю, сажусь обратно и игнорирую тепло, коснувшееся моих щек. — Эээ, просто о штуках. В любом случае, да, нам нужна информация и все такое. Эсме хмыкает, не сводя с меня глаз. — И первым человеком, к которому вы подумали обратиться, была помощница библиотекаря? — Ух, — говорю я. Может быть, мне стоит попытаться найти кого-то более... более способного помочь, чем Эсме. Наверное, я снова увлеклась. Мама бы уже нашла лучших экспертов по взлому, шпионов и убийц. Я нашла одну Эсме. — Я полагаю, да? Эсме смеётся, затем берёт свой чай. — Спасибо. Я не знаю, почему вы решили поговорить со мной, но приятно поболтать с кем-то новым. В большинстве случаев люди просто просят меня найти какую-нибудь странную книгу или спрашивают, не заблудилась ли я в глубине библиотеки. Архивариусы хорошие, но в основном они помогают из-за моих родителей. Я делаю глоток чая. Он не так уж и плох. — В принципе... У меня вроде как небольшие неприятности. — я сжимаю пальцы перед собой в универсальный знак «немного». — И лучший способ всё исправить — это вернуть эти книги. — И ты собираешься попытаться украсть их? — спрашивает Эсме. Её видимость нормальной счастливой девушки немного спадает. Ох, конечно, она по-прежнему выглядит счастливой и нормальной, но я вижу на её лице то же сомнение, что и у мамы, когда я объясняю ей одну из своих самых интересных идей. — Да. И, технически, это не кража, если предполагается, что они принадлежат мне. Я почти уверена, что за них заплачено и все такое. — Видимо, — отмахивается Эсме. — Но ты всего лишь девушка. Ты же на самом деле не собираешься проникнуть в Академию Героев, пройти мимо всех охранников и студентов, а затем подойти к месту со всеми книгами и спрятать несколько за пазухой. — Конечно, нет, — говорю я. — Я не хочу красть... эээ, возвращать себе только несколько штук. Я хочу сразу все. — Мисс Валерия, — скулит она. — Ты ведёшь себя очень глупо. Я надуваю губы в ответ. — Я не веду себя глупо. Если ты думаешь, что я не смогу этого сделать, тогда мне не нужна твоя помощь. Я могу найти кого-нибудь другого. Я же не нарочно с тобой связалась. Хотя я была бы признательна, если бы ты сдержала своё слово о сохранении всего этого в секрете. Эсме мгновение критически смотрит на меня, затем поправляет очки. Они немного запотели от чая. — Что я получу с этого? — спрашивает она низким, почти опасным голосом. Я дёргаюсь. Она фыркает. — Ого, это прозвучало очень классно, не так ли? — Ты кого-то цитировала? Её голова качается вверх-вниз. — Да! Типичных персонажей-наемников. Ты знаешь таких. — Ммхмм, — соглашаюсь я. — Что касается того, что в этом для тебя... Думаю, если у нас всё получится, я могла бы позволить тебе выбрать книгу. — Одну книгу? — спрашивает она тем же тоном, которым я бы воспользовалась, если бы мама предложила мне одно печенье, за уборку в моей комнате. — Тогда две книги. — Знаешь, у нас могут быть большие неприятности! — Хорошо, столько книг, сколько сможешь унести сама. Как тебе это? Эсме замолкает, её глаза сужаются. Она несколько раз сгибает руки, бицепсы... не столько выпирают, сколько извиваются под её рубашкой. — Да, я думаю, мне это нравится. — Нам действительно нужна её помощь? — спрашивает Феликс. Её голова не повернута ни к кому из нас, но у меня всё ещё такое впечатление, что она сосредоточена на мне. — Я.. ну, может быть, нужна, а может быть, и нет, — говорю я. — Эсме, как ты можешь нам помочь? Эсме моргает. — Э-э... я не знаю, я просто библиотекарь... Библиотекарь-стажёрка! Я немного разбираюсь в магии искр, потому что это легко и весело, и, думаю, я умею читать, писать и всё такое. — Я тоже, — говорю я. Гораздо веселее находиться по другую сторону стола для собеседований, даже если стол, за которым мы сидим, круглый и технически не имеет сторон. Я качаю головой. — Я не знаю, Эсме, может быть, твоя помощь стоит только половины того количества книг, которое ты можешь унести. Она ахает, её щёки краснеют, и электрическая искра ударяет по столу, прежде чем её рука врезается в него со всей силой щенка, врезающегося в стеклянную дверь. — Хорошо, тогда я помогу тебе, и это будет лучшая помощь, которую ты когда-либо получала. Я ухмыляюсь. А мама сказала, что я никогда не смогу хорошо манипулировать людьми! Здесь, правда, я сделала это совершенно случайно. — Хорошо! — говорю я, когда приносят выпечку. — В таком случае, ты в команде. Я думаю, что первое, что нам понадобится, — это правильное представление о том, как устроено место. Мы не можем планировать отход, не зная хотя бы этого. Тогда нам просто нужно будет, эээ... разобраться с остальным. Но это самая важная часть. — я киваю. — Ой! И нам нужно место, где мы могли бы остановиться и спланировать всё это. Предпочтительно место, которое не слишком далеко от храма и книг. Официантка кладёт на стол счет, и я рассеянно благодарю её. Теперь у меня есть немного мелочи, поэтому я кладу на него пару серебряных монет и смотрю, как они исчезают. — Кажется, я знаю одно место, — говорит Эсме. — Я могу показать вам его прямо сейчас. Но остальное, эээ... Я потираю подбородок. — Как ты думаешь, в библиотеке Семпер есть планы планировки Академии? — спрашиваю я. Эсме кивает. — О, я думаю, у нас это есть. У нас есть все планы строительства многих больших церквей и храмовых комплексов. Я щёлкаю пальцами. — Тогда все. Твоя задача, Эсме, — раздобыть нам эти планы. Мы, тем временем, — я делаю жест между Феликсом и собой, — собираемся разведать Академию. Посмотрим, что мы сможем узнать о ней, просто прогуливаясь вокруг. — Я... Я думаю, это план, — говорит Эсме. — Вы хотите увидеть то место, о котором я говорила? — Конечно! Я протягиваю руку и беру одно из последних пирожных. Феликс была достаточно любезна, чтобы оставить два из них нетронутыми. Остальные исчезли у неё во рту и, я думаю, в карманах. Неудивительно, что она была такой тихой. — Давай закончим с трапезой, и ты сможешь показать нам все, — говорю я. (Приложена автором к главе: Юная Валерия (Главы Монстр) от SweetCircles ) [[image:/storage/reader-images/9f20c4416839fb86eccfcfdb3e24e47d24afc44d.png]] ---------- Монстр Девять - Мама Монстр Девять - Мама *** — Ты наказана. Я подняла глаза. Мне пришлось несколько раз моргнуть, так как я была в середине чтения чего-то, и мои глаза должны были перестроиться. — Я что? — переспросила я. Я снова была в библиотеке с Люцианой. Я закончила свою дневную тренировку и приняла ванну, чтобы избавиться от пота и синяков. Сейчас был период, когда я садилась и читала до обеда, после чего я садилась и читала до ужина, затем я садилась и читала до отхода ко сну. Это будет очень напряжённый день. Мне также нужно было найти время, чтобы почитать другие вещи. И, может быть, я могла бы попрактиковаться в магии, если бы у меня было немного времени между книгами. — Ты наказана, — повторила Темная Богиня. Она стояла рядом со мной, выпрямив спину, слегка задрав нос к потолку. — Наказана? В этом не было никакого смысла. — Это означает, что ты, Валерия, наказана. Я сидела там, открывая и закрывая рот, пока мои брови не сошлись вместе. — Почему? Она скрестила руки на груди. — Ты живешь здесь, в моем доме. Я почти не возражаю, что ты занимаешь мой дом, ешь мою еду и используешь моих слуг, чтобы они помогали тебе. Чему я действительно возражаю, так это тому, что ты злоупотребляешь этими привилегиями. — Хм? — спросила я. Я не пыталась пронести еду в библиотеку... никогда. Я была слишком неуклюжа, чтобы доверять себе, что я не пролью что-нибудь, и, кроме того, таковы были правила, а правила должны были соблюдаться. — Твоя комната, — сказала Люциана. — Твоя комната, которую я так любезно разрешаю тебе занять и делать с ней всё, что тебе заблагорассудится. — Да? — спросила я. Все это немного сбивало с толку. — Ты видела, в каком он состоянии? — спросила она. Я почувствовала, как растерянность уходит, сменившись теплым потоком смущения, который поднялся к моим щекам и заставил их гореть. — В моей комнате беспорядок? — спросила я. — Я не знаю, Валерия, — ответила Люциана, хотя это был совсем не вопрос. — В твоей комнате, как ты говоришь, беспорядок? Я поморщилась. — Небольшой? — Да, я полагаю, что там немного грязно. Сколько одежд лежит на земле? Какой именно процент столовых приборов поместья можно найти в твоей комнате? И, во имя меня, сколько книг я найду спрятанными в твоей комнате, за пределами их законного места в моей библиотеке? — Ох. — Следовательно, ты наказана. На... Полагаю, недели тебе должно хватить, чтобы вычистить свинарник, в котором ты спишь? — Ладно. Мне жаль, — сказала я. Всё так и было. Люциана была действительно милой и классной, и это была моя вина, что в комнате был беспорядок. Она кивнула. — Хорошо. Никаких книг или магии в течение недели. — Агх! — воскликнула я, вскакивая на ноги. Это было даже не слово, просто звук чистого... чего-то! Неделя без книг! Это было не наказание, это была пытка. — Н-неделю! Одна из её бровей приподнялась. — Тебе нужен календарь, чтобы разобраться? — Целую неделю! Это уж слишком! — Ты здесь уже почти шесть месяцев. И столько времени тебе потребовалось, чтобы привести свою идеально чистую комнату в то состояние, в котором она находится сейчас. Я подозреваю, что неделя — это то, сколько времени тебе потребуется, чтобы восстановить её. — Это слишком долго, — повторила я. Я топнула для большей выразительности. Люциана фыркнула. — Тогда две недели. Одна, чтобы убрать за собой, другая, чтобы пересмотреть достоинства пререканий. — П-пререканий? — спросила я. Я была немного ошеломлена. Тёмная Богиня развела руки. — Да, пререканий. Это то, что делает капризный ребенок, когда отказывается признавать происходящее. На мгновение я была ошеломлена. Я положила руки на бедра, встав в ту же позу, что и она. — Ты не можешь наказать меня, — заявила я. — Конечно, я могу. Ты намекаешь, что я не могу сделать это физически? Возможно, с помощью магии? Теперь она была просто снисходительна. — Это просто грязная комната! Не читать две недели — это слишком. — Я могла бы дать больше. — Нет, ты не можешь! — ахнула я. — Смотри на меня, — сказала она. Я уставилась на неё, фыркнула, а затем, наконец, указала на неё пальцем. — Ты не моя мама, — сказала я. — Я не... Мои слова были потеряны, так как моё горло сжалось, и я поняла, что сдерживала слезы. Однако меня душила не моя печаль. Люциана смотрела на меня с нейтральным выражением лица, но была трещина, момент, который я почти пропустила, когда она отшатнулась, обиженная. Я причинила ей боль? — Мне жаль, — сказала я. Её ноздри раздулись. — Итак, ты примешь свое наказание? — спросила она. Я быстро кивнула. — Мне так жаль, — повторила я. — Я не хотела причинить тебе боль. — Причинить мне боль? Что ты... — Я не знаю, что на меня нашло, я не хотела! — сказала я. Мой голос повысился до уровня, который уже был неприемлем в библиотеке. Люциана покачала головой: — О чем ты говоришь? — Это... это потому, что я сказала, что ты не моя мама? — спросила я. Я была сосредоточена на ней, все мои чувства были сосредоточены на её лице. Это было хорошо, иначе я бы пропустила этот странный, почти незаметный приступ эмоций. Я врезалась в Тёмную Богиню, обхватив её руками за талию. — Что ты делаешь? — спросила она. Я никогда по-настоящему не обнимала её раньше, и теперь, когда я это поняла, мне показалось это неправильным. Поэтому я сжала её ещё сильнее. — Мне жаль, — сказала я. — Мне так жаль. — Валерия, что ты делаешь? — Ты можешь быть моей мамой, если хочешь. — Прошу прощения? — Я уверена, что ты была бы потрясающей мамой. Ты такая классная, милая и очень мягкая. — Я не такая, — возмутилась она. Я уткнулась в неё лицом. — Я не хотела причинить тебе боль, — повторила я. — Я, я ужасная дочь. Мне очень жаль! Люциана сделала паузу, затем её рука погладила меня по затылку. — Это не так? — попыталась она. Её голос звучал немного растерянно. Я обняла её так крепко, как только могла, но это мало что дало. Я никогда не понимала, какой костлявой была Люциана. — Могу я теперь называть тебя мамой? — спросила я. Рука Люцианы замерла. — Я не твоя мать, — сказала она уверенно и решительно. Я икнула, слезы подступили к моим глазам ещё сильнее. Ой. Это то, что я заставила её чувствовать? Я покачала головой. — Нет она. Я так сказала, и так будет. — Это не так работает, — сказала Люциана. — Ты богиня, если ты захочешь, значит, это все, что для этого нужно, — сказала я. — Да, ну, не в вопросе... материнства. Это совершенно не в моей области. — Мне всё равно. Ты, в любом случае, можешь быть моей мамой. — Я не позволю тебе принудить меня к материнству, — сказала она. Я откинула голову назад и посмотрела на неё, и... и она покраснела? Я не знала, что она может это сделать! Это был не очень сильный румянец, но там определенно было немного красного. Я рассмеялась, сначала хихикая, а потом перейдя на полноценный смех. Это было не слишком красиво, особенно с учетом того, что у меня были сопли, а щёки опухли, но это было приятно. — Это не принуждение, если ты делаешь это, потому что любишь кого-то, — сказала я. — Да, хорошо, я... я не... пожалуйста, отпусти меня. — Нет. — Я не привыкла, чтобы мне отказывали, дитя. — Ты можешь называть меня дочерью, если хочешь. Я буду называть тебя мамой. — Я бы действительно предпочла, чтобы ты этого не делала, — сказала она, судя по голосу, довольная этой идеей. Думаю, я начинала хорошо понимать её. Я снова опустила голову, снова обнимая её так сильно, как только могла. — Я уверена, что ты будешь отличной мамой. Мы уже занимаемся всякими делами мамы и дочки. — Мы этого не делаем. — Держу пари, тебе не терпится отпугнуть мальчиков. — Я думаю, что это прерогатива отца. И вряд ли мне было бы трудно отпугнуть кого-нибудь из мальчиков... пожалуйста, перестань так быстро менять тему. Это грубо. — Мы можем делать покупки одежды, и мы можем тусоваться, говорить о наших книгах и нашем дне, и ты можешь научить меня женским вещам. — Я бы очень, очень не хотела. Я рассмеялась. — Спасибо, мам. — Я... я... ты всё ещё наказана. Я отстранилась. — Мама! — Не мамкай мне тут. Ты наказана. На... три дня. Я разжала объятия. — Хорошо. Люциана сделала паузу, её руки поднялись, затем опустились. На мгновение на её лице промелькнула сложная смесь эмоций, прежде чем она покачала головой. — Да, ну... да. Я ухмыльнулась. Отсутствие книг в течение трёх дней было небольшой ценой за такую классную маму. ---------- Ужас Двадцать Девять - Гертруда Ужас Двадцать Девять - Гертруда *** Одним словом, утро Эсме было удивительным, и это довольно здорово. Она накопила так много удивления, что часть из него просачивается наружу. Её блузка и юбка уже прилипли к ней из-за статического электричества, которое она излучает, и она знает, что её волосы выглядят еще более безумными, чем обычно. — Вот оно! — говорит она, широким жестом указывая на здание перед ней. Она знает, что это место не самое красивое. На крыше не хватает нескольких кусочков черепицы, а из водосточных желобов на белые оштукатуренные стены просочилась ржавчина. Тем не менее, это не уродливое место, и здесь много комнат для гостей, особенно если они друзья. — Это гостиница? — спрашивает Валерия. — Кажется милой, — добавляет Феликс. Эсме не совсем уверена, что думать о своих новых подругах. Они подруги? На самом деле у неё никогда не было таких, кто был бы в её возрасте. Конечно, есть несколько человек, которые работают в библиотеке, которых она считала бы друзьями. Но они в основном старые. Все молодые архивариусы путешествуют по миру, изучают разные вещи, встречаются с людьми, получают в свои руки драгоценные книги. Эсме не может дождаться, когда станет старше, чтобы стать такой же, как они. Такой, какими были её родители. — На самом деле это не гостиница, — говорит Эсме после паузы. Иногда она забывает, что должна отвечать людям. — Это дом мисс Гертруды. У неё есть комнаты наверху, которые она сдает. Это действительно не так уж много, пара биллонов в день. Валерия кивает, затем Феликс вздыхает. — Пара биллонов в день — это очень мало, — говорит она. Эсме не может оторвать взгляда от Феликс. Зачем говорить такие вещи? Конечно, пара биллонов в день — это не так уж много. Это как... полбуханки хлеба. — Это потому, что у мисс Гертруды в основном сдаёт архивариусам. Она и сама когда-то была такой, но сейчас на пенсии. — Ох, — говорит Валерия. — Значит, это место заполнено искателями приключений высокого уровня, у всех из которых есть навыки и классы, сосредоточенные на раскрытии секретов? Она не может отделаться от мысли, что голос Валерии звучит немного напряжённо. В этом есть смысл. Архивариусы очень интересны, к тому же они всемирно известны. Любой был бы в восторге, думает Эсме. — Иногда, да, но в большинстве дней здесь только я и мисс Гертруда. Мои родители оставили ей целую кучу золота, чтобы она заботилась обо мне, пока их не было, так что я пробыла здесь некоторое время. — Есть ли там кто-нибудь сегодня? — Нет, насколько я знаю, нет. Как я уже сказала, большую часть времени мы с Гертрудой вдвоем. Плечи Валерии опускаются, и она указывает вперед. — Ну что ж, тогда веди дальше. Я думаю, сэкономить немного денег не помешало бы. Эсме берёт инициативу на себя, идя впереди своих, возможно, новых друзей, одновременно выуживая ключи из кармана, искусно вшитого в её юбку. Этот карман слишком мал даже для самой маленькой книги, поэтому она использует его в основном для ключей и закусок. — Мисс Гертруда! — зовёт она, входя в дом и скидывая туфли. Прямо внутри него есть небольшое жилое пространство, а кухня и столовая находятся чуть сбоку от него. Пространство в Монтеле стоит дорого, поэтому даже такой состоятельный человек, как мисс Гертруда, может позволить себе только такой дом. — У меня есть клиенты! Мисс Гертруда выбегает из кухни. Она сутулая, с плохим изгибом спины и колышком с металлическим колпачком вместо одной ноги. Тем не менее, её глаза остры, когда они смотрят мимо Эсме на двух девушек позади нее. — Привет, Эсмеральда, — говорит она. — Кто же здесь с тобой? — Это мои новые подруги, — говорит Эсме после минутного раздумья. Это нормально называть новых подруг «новыми подругами», верно? В конце концов, это подразумевает, что она не так хорошо их знает, и это дает ей возможность отказаться от дружбы, если случится что-то ужасное, например, если одна из них тайно не любит книги. — Это Валерия, а это Феликс. Они в Монтеле, чтобы... эм... Эсме замолкает. Она не может просто сказать «ограбить Церковь Героя». Скорее всего, это не законно. — Осмотра достопримечательностей, — говорит Феликс. Валерия хихикает, фыркает, затем обрывает себя, прикрыв рот рукой. — Да, да, именно так. Мисс Гертруда мгновение разглядывает их всех, затем слегка улыбается. Эсме давно не видела, чтобы она так улыбалась. Она чувствует, как у неё встают дыбом волосы, когда часть её удивления выплескивается наружу. — Ну, тогда, я полагаю, вам, девочки, нужны какие-нибудь комнаты? И пару горячих блюд. С моей стороны было бы просто чудовищно не помочь. Моей богине было бы очень стыдно. В этой фразе был какой-то акцент, который услышала Эсме, но она не смогла понять причину. Хотя Валерия и Феликс смогли, судя по тому, как они напряглись. — Ваша богиня, ха, — говорит Валерия. — Она, эм, довольно шикарна, да. — Да, действительно, — отвечает мисс Гертруда. — А теперь, Эсме, покажи им несколько свободных комнат наверху. И девочки, не устраивайте беспорядок в моем доме. — Да, мисс Гертруда, — говорит Эсме. — Давайте же! Я покажу вам свою спальню! Эсме взбегает на второй этаж и идёт по коридору, который делит здание пополам и заканчивается у пары двойных дверей, ведущих на небольшой балкон в задней части. Она останавливается только тогда, когда они на полпути вниз, и это для того, чтобы указать на комнату, дверь которой приоткрыта. — Вот эта свободна, — говорит она. — Она прямо рядом с моей, и оттуда открывается прекрасный вид на улицу. Хотя смотреть здесь особо не на что. О, а вон та комната, прямо напротив вашей, — библиотека. Ничего редкого, но есть несколько хороших книг! — Это блестяще, — говорит Валерия. Эсме кивает. Это блестяще. — А это моя комната! — говорит Эсме. В её комнате чисто и опрятно, как и должно быть. Это действительно неправильно — позволять её комнате становиться беспорядочной, особенно когда это на самом деле дом мисс Гертруды, и она просто снимает комнату. У неё есть маленькая кровать с тумбочкой рядом с ней, на которой стоит масляный фонарь, чтобы у неё было немного света для чтения ночью. Это скучная часть. Самое интересное — это книжные полки от пола до потолка вдоль двух её стен, которые один из их гостей построил для неё несколько лет назад. У неё есть всякие разные книги! Путеводители, кулинарные книги и несколько религиозных текстов, потому что другие церкви всегда охотно их раздают. Конечно, в основном это художественная литература, но Эсме гордится и своей коллекцией научно-популярных изданий. Она прочитала все до единого. Она не может вспомнить и половины, но некоторые из этих знаний, вероятно, осели, и она очень гордится своими частичными знаниями о многих вещах. — Мило, — говорит Валерия. — Сложно, — отвечает Феликс. — Это что, книги? Эсме моргает. — Я... да, это книги? Чем бы ещё они могли быть? — Ох, ладно, — говорит Феликс. — Для меня они просто выглядят как квадратные прямоугольники. — Что? — спрашивает Эсме. Её никогда так не оскорбляли с тех пор... с того единственного мужчины. — Феликс слепа, — говорит Валерия. Эсме бросает взгляд на Феликс, и да, у неё повязка на глазах, но ведь это может быть какой-то странный писк моды. Эсме ничего об этом не знает. Она просто носит то, что дамы в библиотеке дают ей как подержанные вещи. Каким-то образом у них всегда есть вещи, которые подходят должным образом. — Ох, — говорит она, когда её рот подхватывает ее мысли. — Эм... как ты читаешь? — Она этого не делает, — говорит Валерия, и в её голосе та же боль, которую Эсме мгновенно чувствует сама. — Но одна из наших целей во время пребывания в Монтеле - осмотреть глаза Феликс. — Смотреть особо не на что — там всего две дырки. Шок Эсме (и удивление!) на мгновение заглушается волной неприятного отвращения. Она прогоняет темные эмоции прочь. Скорее всего, это не хуже того, что она видела в некоторых из тех медицинских учебников, застав ее за чтением которых, библиотекари были недовольны. Она качает головой и пытается сосредоточиться. В ней слишком много Удивления, слишком много статического электричества, пробегающего вверх и вниз по ее позвоночнику и до кончиков пальцев. — Мне кажется, я знаю одно или два места, — говорит она. — Не слишком далеко от центра южного города есть храм Акации. — Мы должны посетить их, — говорит Валерия. — Как ты думаешь, мы можем пойти туда сейчас? — Сейчас? Ещё есть немного времени, хм, я думаю, они принимают людей в любое время, потому что люди постоянно получают травмы, но, если это не чрезвычайная ситуация, им не нравится, когда люди появляются вне установленного времени. Эсме была в храме всего один раз, когда ей на пальцы упал особенно большой том. Один из рисков работы младшим библиотекарем. — Ну, тогда завтра, — говорит Валерия. Улыбка Феликса не может стать шире, что почти пугает. — Тогда завтра, — соглашается Эсме. — А сейчас, — говорит Валерия. — Что мы должны сделать между сегодняшним днем и завтрашним днем? Эсме на секунду задумывается, затем пожимает плечами. — Прибраться, принять ванну, а потом почитать перед сном? Солнце сядет через несколько часов. — ...Что ж, это действительно звучит как приятный способ закончить вечер. Может быть, мы могли бы почитать что-нибудь вместе? Эсме кивает. Она никогда раньше этого не делала. Вся эта история с друзьями звучит так, будто всё может получиться просто замечательно! ---------- Ужас Тридцать - Письмо Ужас Тридцать - Письмо *** Я сажусь на край одной из двух кроватей в гостевой спальне. Матрас не очень мягкий, а ткань, покрывающая кровать, достаточно колючая. И всё же это лучше, чем ничего. Я точно не могу жаловаться. Феликс со счастливым вздохом плюхается на свою кровать, раскинув руки и ноги во все стороны. — Удобно, — говорит она. Я думаю, это лучше, чем снова спать на земле. — Да, — соглашаюсь я. Наконец я снимаю свой плащ, а затем избавляюсь от своего наряда, пока не остаюсь только в ночнушке. Маленькие друзья, которые у меня остались, все разбегаются в поисках места, где можно спрятаться на случай, если они мне понадобятся. Затем я откидываю одеяла и ложусь сама. Я более чем готова уснуть. Это был один из тех долгих дней, которые продолжаются и продолжаются, и кажется, что они никогда не кончатся. Но вот мы здесь, поздним вечером, и в более или менее безопасном месте. Мисс Гертруда пугает меня. Она сильная, действительно сильная, несмотря на свой возраст. И я не могу не чувствовать, что она видит меня насквозь под всеми моими маскировками. Наверное, я всё ещё жива только потому, что Семпер и мама вроде как подруги. В последнее время было много такого. Вещей, которые могли бы убить меня, но не делают этого. Черт возьми, мне действительно нужно стать сильнее. Если мне это удастся, я выйду из города и найду поблизости смоляную яму. Мне нужно больше друзей. Они — отличный козырь. Однако этого будет недостаточно. Мне самой нужно стать сильнее. Может быть, второй класс? Однако я не открыла ничего действительно стоящего. — Ты в порядке? — спрашивает Феликс. — Хм? Я в порядке, — отвечаю я. — Ох, ладно. Просто ветер с твоей стороны казался странным. Я моргаю, а затем понимаю, что излучаю вокруг себя много Отвращения. Наверное, это не самое лучшее, что можно сделать в этом доме. С другой стороны, Семпер — богиня презрения. По сути, это просто отвращение, смешанное с гневом. — Извини, — говорю я. — Я решила, что ты пукнула или что-то в этом роде. Я сажусь. — Я этого не делала, — говорю я. — Конечно. — Это было отвращение. — Да, пукающие обычно вызывают такое. Клянусь, если бы у меня было больше одной подушки, одна из них прямо сейчас летела бы в Феликс. Я собираюсь попротестовать ещё немного, когда слышу щелчок. Как будто что-то постукивало, постукивало в окно спальни. Повернувшись, я смотрю в окно и замечаю черный силуэт, примостившийся на краю окна. Птица? Он выглядит слишком темной, чтобы быть одной из голубей, которых я видела по всему городу. Существо поворачивается, и я вижу красный блеск в его глазах. Монстр? Я сбрасываю с себя одеяла и вскакиваю с кровати, чтобы броситься к окну начать возиться с замками. Это определенно монстр. И к тому же знакомый. — Привет, мистер ворон, — говорю я, когда, наконец, разбираюсь с защёлкой на окне и открываю его. Птица-монстр пронзительно кричит и запрыгивает в комнату на одной ноге. Другая её нога занята, она держит свёрнутый кусок пергамента. На мгновение я начинаю беспокоиться. Это моё собственное письмо? Но нет, бумага другая, и на ней есть печать, которая сочится мощной пустотой и темной магией. Птица перелетает на мою кровать и отпускает письмо, прежде чем сделать быстрый круг по комнате. Он, по крайней мере, достаточно мил, чтобы не визжать и не каркать, пока летает вокруг. Наконец он находит насест на книжной полке. — Что это? — спрашивает Феликс. — О, это тот самый? — Я думаю, да, — говорю я. Я оставляю окно частично открытым. Прохладный воздух на самом деле приятен, даже если он воняет. Не похоже, что я смогу сбежать от вони, находясь в городе. Я плюхаюсь на край кровати, и птица пикирует вниз и ударяет меня в грудь, немедленно требуя похвалы. — Нет, мистер птичка, у меня нет времени, — говорю я со смехом, почёсывая птицу. — Можно мне погладить её? — спрашивает Феликс. Теперь она тоже сидит на кровати. Птица-монстр каркает и вспархивает на колени к Феликс, в то время как я протягиваю руку и поднимаю свёрнутое письмо, которое птица уронила на мою кровать. Печать на лицевой стороне безошибочно мамина, вся замысловатая и старинная на вид, от неё исходит столько магии, что я почти уверена, что даже кто-то совершенно неподготовленный смог бы её почувствовать. Тут есть заклинание, защищающее от попадания воды, другое, предотвращающее подделку, и определенно то, которое делает бумагу более прочной. Остальные дюжина или около того заклинаний мне не по силам опознать. Возможно, я смогла бы разобраться с некоторыми из них, если бы была дома в библиотеке, но это «возможно» является большим допущением. Я прижимаю большой палец к печати и морщусь, когда она тянет моё ядро. Это мерзкое чувство, как когда меня вот-вот вырвет, но это ещё не выходит. Затем печать срывается и распадается, все заклинания распускаются, как узел, который разрезали пополам. Это неплохой штрих. Я разворачиваю письмо, и сразу же мои глаза натыкаются на предложение прямо посередине. 「Ты, конечно, наказана.」 Я на мгновение закрываю глаза. Это будет одно из таких писем. Они никогда не бывают хорошими. — Что это? — спрашивает Феликс. Она всё ещё гладит птицу, которая просто наслаждается всеобщим вниманием. — Это письмо от моей мамы, — говорю я. Я подскакиваю к краю кровати и тянусь к тумбочке, на которой стоит незажжённая лампа. Мама всегда говорит, что я ещё больше ухудшаю своё зрение, если не читаю при надлежащем освещении, поэтому я откладываю письмо в сторону и зажигаю лампу спичкой из маленькой коробки. Затем я устраиваюсь поудобнее и при свете лампы начинаю читать. 「Дорогая Валерия,」 Я опускаю письмо. У меня большие неприятности. Но с этим ничего не поделаешь. Я делаю глубокий вдох и снова погружаюсь в это. 「Дорогая Валерия,」 「Я очень благодарна, что ты нашла время написать мне, учитывая твои приключения. Удивительно, что у тебя вообще есть время, пока ты спасаешь свою жизнь, исследуешь вещи, которые тебе неподвластны, и избегаешь смерти или чего похуже, что, как я могу только предположить, является самым незначительным допущением.」 「Ты, конечно, наказана.」 「Я приложила к этому письму жетон. Сломав его, ты призовёшь Ливонас, которая будет рада вернуть тебя домой. Она парит высоко над областью, в которой ты уже находишься. Тебе просто нужно найти хорошее, открытое место, сломать печать, а затем позволить Ливонас сделать всё остальное.」 「Это очень просто. С этим почти невозможно не справиться. На самом деле, это очень похоже по сложности на ту небольшую работу, для выполнения которой я тебя отправила.」 「Если та птица, которую ты послала с твоим последним письмом, не сможет добраться до тебя, она сама сломает печать. Если ты заключена в тюрьму, это должно помочь, хотя, если бы это было так, я сомневаюсь, что ты бы это читала. Кроме того, тогда твоё время наказания увеличится вдвое.」 「Если тебя не будет дома в течение недели, я приеду и заберу тебя. Лично.」 「Твоя очень обеспокоенная богиня,」 「Люциана」 Я вздрагиваю. Я сильно вздрагиваю. У меня столько неприятностей. Мама никогда не бывает саркастичной, если только она не особенно раздражена. Печать, о которой она упомянула, — это маленькая табличка внизу страницы. Я аккуратно обматываю её бумагой и кладу на тумбочку. От неё исходит какая-то странная магия, но я не хочу искушать судьбу, тыкая в неё пальцем. — Что происходит? — спрашивает Феликс. — Эм, я, возможно, довольно сильно наказана? — Что это значит? — спрашивает она. Я обдумываю этот вопрос. — Это значит, что моя мама не в очень хорошем настроении из-за того, что я, эм, не следую плану, я полагаю. — Значит, мы не будем продолжать план по краже книг? — спрашивает Феликс. Я плюхаюсь обратно на кровать и смотрю в потолок. Я не уверена, что я чувствую, но это нехорошо. Как будто я потерпела неудачу... во многом. — Да, — говорю я. — Что «да»? — Да, мы собираемся украсть эти книги обратно. — я сворачиваю письмо обратно и засовываю его под подушку. — Или, по крайней мере, мы сделаем всё, что в наших силах. Чёрт возьми, я думаю, что у меня есть что-то вроде нового плана... который может быть даже лучше, чем мой предыдущий план. — Разве у тебя уже был план? — Это не важно, — говорю я. — Да, у меня есть несколько замечательных идей. Но нам нужно хорошенько выспаться ночью. Завтра будет чертовски волнующий день! ---------- Ужас Тридцать Один - Жижа Ужас Тридцать Один - Жижа *** Следующее утро — волнующее. Мне приходится торопиться, чтобы надеть плащ, пока Феликс отвлекает Эсме у двери. Только когда я полностью укуталась, я замечаю монстра-ворона, который расположился, спрятав голову под крыло, на тумбочке Феликс. Я бросаюсь через комнату, хватаю птицу и швыряю ее под одеяло так быстро, что её протестующий крик успевает заглушится одеялами. — Что это было? — спрашивает Эсме. — Ничего, — хором отвечаем мы с Феликс. Феликс отступает, пропуская Эсме в комнату. Она вертится вокруг, широко раскрыв глаза за стеклами очков, прежде чем сесть на стул рядом со столом в углу. — Вам хорошо спалось? — Очень, — говорю я. — И я придумала отличный план. Но это тот случай, когда нам понадобится твоя помощь. — Ох? — спрашивает Эсме. Я чувствую, что Феликс тоже любопытно. — Ага. Итак, прежде чем мы сможем по-настоящему разобраться во всём до мелочей, нам нужна карта. Или, по крайней мере, план Академии и мест, где они держат книги. Эсме медленно кивает. — Я.. Я думаю, что смогу достать такой, — говорит она. — Мне нужно будет попросить о нескольких услугах в библиотеке, но это не должно быть слишком сложно. — Это было бы замечательно, — говорю я. Эсме надувает щеки, затем указывает на меня. — Но тебе всё равно будет не просто. Тебе нужно позволить мне помочь больше. — Да, конечно, — говорю я. — Феликс и я... эм, — я скатилась в невнятное бормотание. Я не могу прямо сказать «мы направимся за город, чтобы собрать целую кучу монстров», это может выдать слишком многое. — Собираемся проверить глаза Феликс. И нам нужна маскировка. — Маскировка? О, это умно, — говорит Эсме. — Многие люди в Академии не слишком стары. Ну, они старше нас, но не слишком. Им, типа, по шестнадцать или около того. Это немного старше, чем хотелось бы, но я думаю, что не сильно. — У них есть униформа? Голова Эсме качается вверх-вниз. — Конечно! У них такие белые халаты с цветной отделкой и большим капюшоном. Некоторые украшают их. — Отлично! Не должно быть слишком сложно найти кого-то, кто может продать нам что-то подобное, верно? — Я не понимаю, почему это может быть трудно, — говорит Эсме. Это значительно облегчит проникновение в Академию. Наши классы всё ещё могут выдавать нас, но пока мы выглядим так, как будто мы должны быть здесь, мы могли бы быть просто тремя случайными младшими жрицами на заднем плане. Это идеальный план. — Верно. Именно этим мы с Феликс и будем заниматься. — Хорошо, — говорит Эсме. — Где мы встретимся? — Как насчет прямо здесь? Эм, в этом доме, я имею в виду, — предлагаю я. — Это достаточно близко к другим местам в городе, и я почти уверена, что в крайнем случае смогу найти дорогу обратно сюда. Я не так уж плоха в ориентировании. — Конечно! — говорит Эсме. Следующее, с чем нам нужно разобраться, — это, конечно, завтрак. Я немного голодна, и я знаю, что Феликс никогда не откажется от большего количества еды. Эсме даёт нам минутку, чтобы принарядиться для начала дня, затем мы все спешим вниз, где мисс Гертруда накрывает на стол в столовой. В основном это овсянка, хлеб и несколько кусочков фруктов, но это вкусно и сытно, и не очень тяжело, чтобы наестся до отвала, и это здорово, потому что я предсказываю, что сегодня мне придётся много двигаться. — Хорошо! — говорит Эсме, как только заканчивает. — Я ухожу, чтобы проникнуть в библиотеку. Я увижу вас двоих через несколько часов? — Да, конечно! — отвечаю я. Эсме ухмыляется и бросается обратно вверх по лестнице. Я предполагаю, чтобы захватить ещё несколько предметов первой необходимости. Я доедаю овсянку, размазывая остатки по кусочку хлеба, затем ловлю взгляд мисс Гертруды, когда она смотрит на меня. — Эсме, — начинает она, — хорошая маленькая девочка. Не смей причинять ей боль, слышишь? Я сглатываю. — Да, мэм, — говорю я. Я не могу достаточно быстро выйти из комнаты. Вскоре мы с Феликс обе выходим на улицу и быстрым шагом идём по одной из довольно узких дорог Монтеле. — Наш первый шаг, — объясняю я. — Собрать побольше маленьких друзей. — Типа ещё пауков? — спрашивает Феликс. Я рада, что она, кажется, не возражает против моих маленьких друзей, потому что ей придётся нести свою часть от них. Конечно, я попрошу их не кусаться. Я киваю. — Да, и другие виды тоже. Осы, жуки, некоторые из них на самом деле не похожи ни на одно реальное существо. Я думаю, мне понадобится их много. — Это будет опасно, не так ли? Это место, Академия, похоже на дом богатого человека, и они всегда хорошо охраняются. Им не нравится, когда люди остаются рядом или трогают их вещи. — Возможно, — говорю я. — Я... у нас есть совсем немного времени, чтобы выполнить здесь работу. Мама становится беспокойной и нервничает... и, вероятно, злится на меня. Так что нам просто нужно сделать всё так быстро, как только сможем. План всё ещё туманен в моей голове, но он начинает складываться воедино. Я думаю, что у меня есть, по крайней мере, все инструменты, которые мне понадобятся. Мы подходим к одним из больших ворот, ведущих из города. Там много телег, направляющихся в обе стороны, находящимся в чём-то... я думаю, это что-то вроде шлюза? Похоже, он предназначен для того, чтобы позволить охранникам проверять вещи без необходимости полностью открывать город. Очередь для пешеходов, направляющихся к выходу, довольно короткая, и когда охранник у ворот спрашивает нас, куда мы направляемся, я просто говорю, что мы живем снаружи, и он пропускает нас, не оглядываясь. Скучающие охранники — самые лучшие. Чёрные смоляные ямы довольно распространены. Они появляются там, где часто умирают люди, а это значит, что город должен быть полон ими. Конечно, есть способы сжечь их, и я уверена, что есть священники, вся работа которых заключается в том, чтобы убедиться, что в городе не появляются монстры. Так что нам нужно отправиться немного походить, чтобы найти их. Я останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох после того, как выхожу. Небо прояснилось, и с севера дует легкий, тёплый ветер. Его едва хватает, чтобы заглушить вонь внутри города. Бросив взгляд на Феликс, я вижу, что она улыбается, повернув голову в мою сторону. Я улыбаюсь в ответ, даже если она этого не видит. Сегодня слишком хороший день, чтобы не быть в хорошем настроении. — Давай же! Ближайший лес не за горами. Мы идём по главной дороге, но как только я замечаю тропу, ведущую от неё, я иду по ней. Вокруг столицы множество ферм, маленьких огороженных полей и пастбищ, где несколько овец и коз пасутся под бдительными взглядами фермеров в больших шляпах с козырьками. Фермы расположены так, чтобы между ними и опушкой ближайшего леса было свободное пространство. Я думаю, это даёт людям, живущим там, время заметить приближение любых монстров. Не то чтобы большинство монстров специально подошли бы так близко к такому большому городу. С другой стороны, новорожденный монстр может быть сбит с толку. Никто не может винить их за то, что они случайно наткнулись на поле, полное вкусных закусок, и перекусили. За лесом ухаживают, или, может быть, просто много людей ныряют туда за дровами для костра, потому что вокруг почти нет упавших веток, а тропинки хорошо протоптаны и по ним легко ориентируется даже Феликс, которая в лесу более слепа, чем обычно. — Хорошо, — говорю я, как только мы заходим глубже. — Давай найдем одну из этих смоляных ям. — Как мы это сделаем? — Легкий способ, — говорю я, вытаскивая нескольких маленьких друзей из-под своего плаща. — Эй, ребята, нам нужна немного смертельной жижи. Вы можете найти мне немного? Мои маленькие друзья срываются с места, разлетаясь во все стороны, чтобы найти для меня лужу. Это не заняло много времени, прежде чем миленький маленький монстр-оса-тарантул вернулся, его маленькое жало снизу всё покрыто чем-то липким. — Молодец! — говорю я. Я вытираю липкую массу, затем хлопаю его по спинке в знак гордости, прежде чем схватить Феликса за руку. — Давай же! Ох! И когда окажешься рядом с жижей, не падай в неё. В ней действительно легко можно утонуть. — Я постараюсь этого не делать, — говорит Феликс. — Но когда у меня будут глаза, я хочу научиться плавать. — О, даже если ты знаешь как, тебе действительно не стоит пытаться плавать в смоле. Она липкая и немного противная. Я позволю тебе потрогать немного, если хочешь! ---------- Монстр Десять - Класс Монстр Десять - Класс *** Я наклонилась вперёд на своем столе, медленно моргая глазами, как человек, находящийся на грани сна, но слишком сосредоточенный, чтобы заснуть по-настоящему. Я бы поспала позже. Теперь нужно было заняться чтением. Передо мной, как обычно, лежала книга. Это был древний текст, написанный самой Тёмной Богиней. Когда-то, давным-давно, у Тёмной Богини было больше последователей-людей, и она написала для них несколько руководств по использованию более сложных частей её собственной стихии. Я не знала, что случилось с последователями, но книги остались, и, хотя формулировки в них были устаревшими, из их изучения можно было многому научиться. Никто не знал Темную магию так, как сама богиня Тьмы. Я несколько раз моргнула, чтобы избавиться от расплывчатости в глазах. Мои губы шевельнулись, и я наклонилась ближе к странице. До сих пор все имело лишь косвенный смысл. Был первый слой, который был, по большей части, здравым смыслом, но после этого все стало более сложным, и мне было трудно всё осознать. Но это, это было всё равно, что собрать все кусочки головоломки, а потом мельком увидеть коробку с головоломкой. Внезапно все маленькие кусочки, которые у меня были, собрались воедино. — Я... — начала я. Это был момент абсолютного понимания, как будто я наконец нашла слово, которое так долго вертелось у меня на кончике языка. [Поздравляем!] [Вашими действиями вы открыли потенциал для получения следующих классов: 『Предвестница Тёмного Прилива』 Вы хотите узнать больше об этих классах или принять их в себя?] Мне пришлось довольно долго смотреть на подсказку, прежде чем слова действительно дошли до меня. Потом я вскочила со стула и закричала. — Мама! Мой голос эхом разнесся по коридору, когда я, спотыкаясь, вышла из своей (очень чистой и опрятной) спальни. Он отскочил вверх по коридору, сопровождаемый быстрым топотом моих шагов, когда я помчалась в дальний конец замка. — Мама! Мама! Мама! Я кричала всё громче и громче, пока бежала изо всех сил. Я добралась до лестницы, и мои крики оборвались, пока я, тяжело дыша, поднималась по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Мне не потребовалось много времени, чтобы достичь вершины, не с тем количеством маниакальной энергии, которое было в моем распоряжении. Наверху я бросилась по другому коридору, затем к комнате в конце. Два монстра охраняли множество укреплённых дверей, каждая из которых была сделана из древесины какого-то вымершего дерева и покрыта изящной резьбой, изображающей чудовищных существ, кланяющихся огромному трехглавому дракону. Я протаранила дверь и, спотыкаясь, ввалилась в комнату за ней. Люциана сидела за маленьким письменным столом, ночная сорочка была небрежно накинута на её фигуру, словно в результате запоздалой мысли. Она подняла глаза от текста, который читала, приподняв одну бровь. Я была просто рада, что мама не спала. Темная Богиня спала только тогда, когда была в определённом настроении. Богиня сказала, что это хороший способ отдохнуть и помедитировать. — Мама! — крикнула я, пробегая через комнату. Люциана встала с лёгкой грацией, затем отшатнулась с менее лёгкой грацией, когда я налетела на неё на полной скорости. — Мама! — Да? — спросила богиня. Я сделала глубокий-преглубокий вдох. — У меня новый класс! Богиня на мгновение уставилась на меня. — И ты решила, что он достаточно важен, чтобы ворваться в мою комнату в такой час, чтобы сообщить мне? — спросила она. — Да! — заявила я, когда отцепилась от неё. — Это супер крутой класс! Я думаю, что это может быть тот самый! Темная Богиня закатила глаза. — Да, я уверена, что это так. Что ж, продолжай. Люциана снова села на свое офисное кресло, закинув одну ногу на другую. Я огляделась и, не найдя места, где можно было бы сесть, запрыгнула спиной на кровать богини и села там, дрыгая ногами с плохо сдерживаемой энергией. — Итак! Класс называется «Предвестница Тёмного прилива»! Люциана медленно кивнула. — Это кажется интересным. Классы Предвестников довольно необычны. Быть тем, кто что-то объявляет, или быть предтечей. Это означало бы либо быть на передовой, либо достаточно близко к ней. Я подпрыгнула на месте. — Это не самая крутая часть! — заявила я. Это не было визгом, но было недалеко от этого. — Часть с Темным Приливом! — Да, да, Тёмный прилив. К сожалению, насколько я знаю, тёмного прилива не существует. Я действительно верю, что некоторые из моих старых противников, у которых был более поэтичный взгляд на вещи, использовали этот термин для описания приближения скопления чудовищ или, по крайней мере, более масштабной миграции. — Если я стану Предвестником Темного Прилива, не означает ли это, что я смогу возглавить его? — Возможно. Название класса вряд ли можно назвать пророческим. Ты можешь стать Предвестницей Тёмного Прилива, а потом совершенно не сможешь сделать ничего подобного, если спрыгнешь с кровати и сломаешь шею о мою тумбочку. Я надулась. — Но это звучит как очень полезный класс! — О, я в этом не сомневаюсь, — сказала Люциана. — Связь не только с определенным видом магии, но и с монстрами этой земли. Часть с «Предвестником» может означать, что ты сможешь получить доступ к навыкам и умениям, которые еще не были доступны. — Разве это не сильно? — спросила я. Тёмная Богиня хмыкнула. — Просто потому, что что-то неизвестно, это не значит, что оно мощное. Хотя, да, вполне вероятно, что класс будет более сильным. Полагаю, время покажет. — Тогда мне следует это принять? Люциана долго смотрела на меня. — Я не буду ничего советовать. Это означает только то, что выбор полностью в твоих собственных руках. Возможно, у тебя появится более мощный, уникальный класс, но это может занять некоторое время. — Тогда я сделаю это! Темная Богиня кивнула. — Очень хорошо, тогда принимай. Я откинулась назад, не обращая внимания на то, что я сделала с тщательно застеленным покрывалом богини, и сосредоточилась. [Поздравляем!] [Вашими действиями вы открыли потенциал для получения следующих классов: 『Предвестница Тёмного Прилива』 Вы хотите узнать больше об этих классах или принять их в себя?] — Да! Люциана издала свой тихий смешок, и я в замешательстве посмотрела в её сторону. — Никто не отвечает ни на какие запросы системы вслух, — объяснила Люциана. — Это, в первую очередь, ментально. — Ох, — сказала я. Я сморщила лицо, сморщила нос и очень сильно сконцентрировалась. Потом я поняла, что не сосредотачиваюсь ни на чем конкретном, и попыталась подумать «да». [Поздравляем!] [Вы разблокировали класс 『Предвестница Тёмного Прилива』.] 「『Предвестница Тёмного Прилива』 — это та, кто стоит на переднем плане, создательница монстров и заклятый враг Порядка. Предвестница собирает огромные армии чудовищных слуг для выполнения задач, как обыденных, так и жестоких. Окунитесь в уничтожение своих врагов и всегда стремитесь вперед как предтеча бесконечной Тьмы.」 — Вау, — ахнула я, когда прочитала подсказку. Я быстро передала то, что прочитала, Люциана. — А ты что думаешь? Богиня вздохнула. — Ужасно драматично и излишне запутанно. Каждый класс получает такие раздутые описания. — Ох, — сказала я, слегка сгорбив плечи. — Я подумала, что это звучит мило. — Да, хорошо, я уверена, что ты так и думаешь... живи в соответствии со словами, так сказать, — сказала Темная Богиня. — Я с нетерпением жду, когда ты станешь... грозной предтечей бесконечной Тьмы. Мое настроение мгновенно поднялось. — Да! — Чем ты занималась до всего этого волнения? — спросила Люциана. — Я учила. Одну из... эм, — я сделала паузу. — Одну из? — спросила Люциана. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Ничего. Просто обычная книга. — Да, конечно, не одна ли это из тех не очень простых книг, которые я чётко и ясно запретила тебе читать? — Конечно, нет, — ответила я. — Я должна вернуться в свою комнату сейчас. — Да, ты должна, — сказала Люциана. — Ты все еще в своей повседневной одежде. И такими темпами ты не проснешься раньше завтрашнего полудня. Такой недисциплинированный ребёнок. Возможно, вместо того, чтобы радоваться своему новому классу, тебе следует претечь в постель? Я уставилась на неё. Темная Богиня уставилась на меня в ответ. — Это был каламбур? — Иди спать, Валерия. — Да, мама! — И перестань называть меня так! — Спокойной ночи, мама! — отозвалась я. Затем мне пришлось подавить зевок. Я действительно устала. — Очень тебя люблю! — ... Да, хорошо, иди спать. ---------- Ужас Тридцать Два - Бутерпопка Ужас Тридцать Два - Бутерпопка *** — Вот и она, — говорю я, подходя к краю ямы со смолой. Яма не такая уж большая. Не похожа на те, огромные, дома, где никто никогда не пытался уменьшить их размеры. Эта, может быть, с шаг в поперечнике в самом широком месте, и по форме она напоминает слезу с неровными краями. Черная жижа медленно перемещается, как при замедленной съёмке поверхности кипящей воды. Движение есть, но большую его часть трудно заметить, особенно из-за слоя опавших листьев и веток поверх ямы. Если бы кто-то прорыл туннель под ямой, он, скорее всего, обнаружил бы, что она всего в несколько сантиметров глубиной. Но если бы они воткнули в яму шест, он ушёл бы гораздо глубже. В этих штуках есть какое-то странное свойство. Они как бы здесь, и как бы нет. — По-моему, это просто похоже на землю, — говорит Феликс. Я надуваю губы. — Ну, возможно. Но поверь мне, там есть смоляная яма. Моя подруга пожимает плечами, очевидно, не впечатлённая ямой со смолой. Я думаю, это справедливо. Я опускаюсь на колени рядом с чёрной жижей, затем понимаю, что стоять на коленях больно, поэтому разворачиваюсь так, чтобы сесть на задницу рядом с ней. — Что мы сейчас делаем? — спрашивает Феликс. — Я собираюсь сделать несколько друзей. Проблема в том, что я не совсем уверена, какие друзья нам понадобятся. У меня есть навык... ну, на самом деле это мой единственный навык. Он позволяет мне создавать монстров, пока в яме, которую я использую, есть души. — Например, души людей? — А также животных, и я думаю, насекомых и других живых существ. Хотя обычно нужна пропорциональная душа. — Что это значит? — спрашивает Феликс. — Это означает, что из души человека можно создать большего монстра, чем, скажем, души жука. Если только это не действительно большой и мощный жук, я полагаю. Это не точная наука. Или, может быть, она такая. Я не знаю. Вещи связанные с душами в основном в ведении богов, и мама сказала, что если я прикоснусь к её книгам на эту тему, она меня отшлепает... снова. — Она шлёпала тебя? — В любом случае, — говорю я, пока мое лицо абсолютно точно не пылает. — Я знаю, что нам понадобятся боевые друзья, по крайней мере, один, который может взламывать замки, и... эм, ну, несколько коммуникабельных друзей не помешали бы. — Ты можешь сделать что угодно? — спрашивает Феликс. Я киваю. — Да, но, наверное, лучше не слишком экспериментировать. Большую часть времени мои эксперименты вообще не срабатывают. Могут потребоваться дни, чтобы определится с одним новым типом друга, и недели, чтобы усовершенствовать дизайн. Большинство из тех, которыми я часто пользуюсь,не так уж и хороши, как мне хотелось бы. — Это так для каждого монстра? — Нет, нет, большинство монстров просто... рождаются. Они будут не в самой эффективной форме, в какой могли бы быть, если только им не повезет или что-то в этом роде. Я думаю, что они, как правило, имеют форму монстров, которые появлялись раньше, хотя в этом определённо есть какая-то... закономерность. На самом деле я никогда не тратила так много времени на размышления об этом. — Хорошо, — соглашается Феликс. Я думаю, она соглашается со всем, что я говорю, когда на самом деле она этого не понимает. Когда у неё появятся глаза, одна из первых вещей, которые я собираюсь сделать, — это научить ее читать. Я сбрасываю плащ, затем закатываю рукава, пока они не собираются у плеча. Затем, наконец, я опускаю руку в липкую массу. Чёрная смола обволакивает мои пальцы и запястье и тянет меня. Я чувствую, как он смещается, захватывая и посасывая. Это немного похоже на то, как засовывать руку в пасть собаке, но если бы у собак было больше языков. — Мы начнём с незаметных бойцов, — говорю я, мой голос звучит как далекое бормотание. В чёрной смоле есть что-то такое, отчего кажется, что все становится приглушенным и далеким. Мне требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этому и достаточно прочистить голову, чтобы сосредоточиться. Я могу представить, как кто-то неопытный просто... упадёт, смола забьётся ему в рот и в нос, густая и вязкая, через которую невозможно дышать. Мне нетрудно достигнуть своего ядра и уловить некоторое отвращение. Затем я посылаю эту магию вниз по моей руке в смолу. Происходит реакция, бульканье на поверхности бассейна. Затем первый из моих новых друзей выкарабкивается на поверхность. Он размером с мой сжатый кулак, с изящными, как у стрекозы, крыльями и маленьким толстым телом, под которым находятся четыре длинные острые конечности. Его задняя часть заканчивается чем-то вроде жала скорпиона, хотя оно направлено в противоположном направлении. Существо трудно разглядеть на фоне черной смолы, оно настолько темное, что выглядит не более чем движущейся тенью. — Давай, малыш, — говорю я, придвигая руку ближе. Он хватает меня за руку своими крохотными коготками и использует ее как трамплин, останавливаясь только тогда, когда оказывается рядом с моим локтем. Его маленькие крылышки сильно замолотили воздух, стряхивая остатки липкой массы. Немного отвлекая свое внимание, я говорю ему не есть Феликс, затем наблюдаю, как маленький жучок взлетает и улетает. Я почти сразу теряю его из виду. — И какой это? — спрашивает Феликс. — Я называю их бутерпопками. — ...Почему? — Ох, потому что, когда я пошла показать маме, что я за существо я сделала, оно полетело криво и упало тельцем в масло, которое использовала мама. Тогда я ещё не знала, как делать крылья, поэтому они были очень неуклюжими. Феликс наклоняет свою голову набок. — Я полагаю, в этом есть смысл? — Маме тоже не нравятся мои имена, — говорю я. — В любом случае, бутерпопками классные. Видишь ли, их кожа покрыта такими маленькими стержнями, которые завернуты в гребни. Вблизи они на самом деле блестят, но из-за того, как они расположены, их трудно разглядеть. Это основано на дифракции света, которая... ты знаешь, как работает свет? С точки зрения физики, я имею в виду? — Я слепая. — Верно... ну, эм... на практике их трудно увидеть? — Хорошо, — соглашается Феликс. Я закатываю глаза — к счастью, она этого не видит - и снова погружаю руку в жижу. Я больше сосредотачиваюсь на своем отвращении и на том, как оно бурлит в моей душе. Это нелегко, но с этим можно справиться. Из черной смолы вылезают вторая, третья и четвертая бутерпопки. Я зажмуриваю глаза и тужусь, создавая их всё больше и больше, пока у меня не наберётся целая дюжина. Я отдергиваю руку и немного задыхаюсь. — Вау, — говорю я. — Что случилось? — спрашивает Феликс. Она близко, сидит на корточках рядом со мной, положив руку мне на спину. Я даже не заметила, как она подошла ближе. — Просто... потребовалась большая сосредоточенность и много магии. Она начинает водить кругами по моей спине. — Могу я что-нибудь сделать? — Нет, нет, но... спасибо, это приятно. Она хихикает. — Нет проблем. Тебе достаточно? — Монстров? Нет даже трети от того числа, которое я хочу или в котором нуждаюсь, - признаюсь я. Это потребует немного больше усилий. — Ты уверена, что сможешь это сделать? Я киваю. — Со мной всё будет в порядке, — говорю я. Раньше я вызывала и больше монстров, и хотя это меня изматывало, теперь я большая и сильная девушка. Я могу это сделать. И всё же, может быть, крошечный перерыв не повредит. Я расслабляюсь под растирания Феликс и закрываю глаза, позволяя себе наслаждаться ими и мирной тишиной леса. — Хорошо, — говорю я несколько минут спустя. Это был достаточный перерыв, чтобы я почувствовала себя лучше. — Нам нужен друг, который умеет вскрывать замки. Затем коммуникабельные друзья. Я снова погружаю руку в грязь и снова сосредотачиваюсь. На этот раз всё проще. — Этот называется брызгалка, — говорю я, когда новый друг выбирается из грязи. Это друг, похожий на паука, с десятью ногами, каждая из которых заканчивается шипами разной формы. У него хоботок, как у комара, и одна из его брюшных секций представляет собой, по сути, небольшой мешочек, наполненный черной слизью. — Странно выглядит, — говорит Феликс. — Брызгалки предназначены для вскрытия замков, и они могут брызгать кислотой. Это не очень сильная кислота, но она действительно хорошо действует на металлы. — Почему ты знаешь, как их делать? Разве тебе не требуется время, чтобы разобраться? — Потому что мама иногда может быть очень злой, и она начала прятать некоторые книги в этих комнатах на замках. — Запрещённые книги? — Видимо? В основном это просто отвратительные романтические книги о парнях с большими мускулами и девушках-принцессах, которые бесполезны. Я никогда не ухожу в них далеко. Там нет ничего запрещенного, просто много скучной романтической чепухи. — Зачем ей это запирать? — спрашивает Феликс. Я пожимаю плечами. — Я не знаю. И вряд ли собираюсь её спрашивать. — я размещаю свою брызгалку рядом с собой, затем разминаю лопатки. — Хорошо, следующий! ---------- Ужас Тридцать Три - Акация Ужас Тридцать Три - Акация *** Я подправляю одну из своих бутерпопок так, чтобы она находилась в одной линии с остальными. Мы с Феликс очистили часть листьев и самый верхний слой грязи на полянке в лесу. Теперь у меня есть место, где можно работы. Все мои маленькие друзья расставлены более или менее аккуратными рядами. Трудно заставить их выстроиться в ряд, тем более что не все они идентичны с самого начала. У меня есть около двух дюжин бутерпопок, три блестяшки — это умные маленькие жучки, которые могут передавать сообщения Монстрам. Рядом с ними находятся четыре эхочки. Это маленькие сверчки, которые могут очень быстро передвигаться и хорошо повторяют звуки и шумы. И, конечно, есть мои брызгалки, на случай, если мы столкнемся с какими-нибудь замками. Я полагаю, это хорошая предосторожность. И, наконец, конечно, есть около трех дюжин жужанов. Жужаны — не самые скрытные из моих боевых друзей. Они длинные, с крыльями посередине, которые похожи на крылья стрекозы, и которые они могут складывать назад, чтобы стать меньше. У них большие жвалы, которые могут впрыснуть действительно болезненный яд, а на конце их длинных хвостов есть два маленьких лезвия, которыми они могут ударить кого-нибудь, когда пролетают мимо них. Они очень опасны, по крайней мере, против всего, что имеет кожу. Это примерно все мои маленькие друзья, которых, как мне кажется, я могу привести с собой. Их не так много, но мне нужно иметь возможность прятать их при себе, что довольно важно. Ну а ещё я устала, а день продолжается. Жетон в моем кармане, кажется, сжигает меня изнутри. — Я думаю, нам пора возвращаться, — говорю я, вставая. — Ты не против взять с собой кого-нибудь из моих маленьких друзей? — Я... наверное, нет, — говорит Феликс. — Ты имеешь в виду в моих руках, так? Я смотрю на неё. — В моих руках, верно? Феликс не очень рада, когда я объясняю, что нет, я имела в виду практически всё, кроме её рук. — Они не будут ползать по тебе со всех сторон. Ты, вероятно, даже забудешь, что они на тебе. — Я не знаю, — говорит Феликс. — Только некоторых из них, — продолжаю я. — Если они заставляют тебя нервничать, я могу предложить тебе нести только нелетальных. — Летальных? — Это значит, что они могут убить тебя. — Я не хочу умирать из-за жуков, — говорит Феликс. Я фыркаю. — Технически ни один из них не является жуком. Их тело не приспособлено для этого должным образом. Технически они даже не насекомые. Видишь ли, у большинства из них нет шести конечностей, что обычно является определяющим. Рот Феликс кривится от отвращения, и она отворачивает голову, прежде чем вздохнуть. — Хорошо, но не прямо на мне. Я ухмыляюсь, когда беру некоторых из моих самых симпатичных маленьких друзей, не то чтобы они все не были действительно милыми. — Послушай, они полностью безопасны. Если ты почувствуешь, как они трогают тебя, то это всего лишь их крошечные объятия. А ещё со мной не было никого из моих друзей-копателей, так что нет риска, что кто-то из них зароется в её кожу или что-то в этом роде! Прогулка обратно в город проходит с большой суетой со стороны Феликс, поскольку она старается не царапать друзей под одеждой. Я не могу удержаться от смеха над тем, как она дрожит. Но будет лучше, если она привыкнет к ним сейчас, прежде чем мы попытаемся проникнуть в какое-нибудь опасное место. Я иду рука об руку с Феликс, когда мы приближаемся к воротам. Я беспокоюсь о том, что охранники проверят нас или, может быть, спросят о моём плаще. Погода становится жарче, так что, может быть, я могу сказать, что это из-за солнца? Мы подходим к воротам, вставая позади запряжённой ослом повозки, наполненной чем-то похожим на связки пшеницы, и... никто не останавливает нас, когда мы двигаемся прямо вперед. Я думаю, мы либо выглядим так, будто не представляем угрозы, либо никто из охранников на самом деле не обращает внимания. Я бы пожаловалась на их небрежность, если бы это было не в мою пользу, но сейчас я просто промолчу об этом. — Куда теперь? — спрашивает Феликс. Я на мгновение задумываюсь над этим. У меня есть длинный список дел, которые нужно сделать, но они могут подождать. Я крепче сжимаю руку Феликс. — Как насчет храма Акации? — спрашиваю я. — Это не должно быть слишком далеко от того места, где, по словам Эсме, находится Академия, и мы можем пошарить вокруг, пока мы там. — Храм... для моих глаз? — спрашивает Феликс. — Да, конечно, — говорю я. Я не могу сдержать широкой ухмылки на своем лице. Феликс была отличной подругой, даже если я знаю её всего день или два. Феликс не столько идет рядом со мной, сколько распрыскивает. Я почти уверена, что её улыбку можно было бы использовать как оружие, она такая яркая и жизнерадостная. Однако дело не только в языке её тела, я чувствую, как ветер кружится вокруг неё счастливыми маленькими вихрями, поднимая пыль с дороги вокруг нас и наполняя воздух.... что ж, радостью. Счастливые вихри танцуют вокруг нас, а ветер свистит, как веселое птичье пение. Я не думаю, что я когда-либо была так близко к такому большому количеству магии Радости, раскрепощенной и свободной. Это странно, но приятно. Смех даётся легко, и я могу представить, как люди становятся зависимыми от таких заразительных улыбок. Люди, которых мы встречаем, как правило, странно смотрят на нас, но только на мгновение, прежде чем они уходят с довольной улыбкой и, возможно, радостно машут рукой, на что Феликс с большим удовольствием отвечает. Я почти теряюсь из-за того, что Феликс отвлекает меня, а дороги Монтеле не совсем прямые. Но я думаю, что у меня всё же хорошо получается ориентироваться в городе. Не так уж трудно определить, где находятся храмы, особенно когда мы подходим к ним ближе, и их шпили и башни возвышаются над крышами всех близлежащих зданий. Мы пересекаем храм Спекталума с его большими зеркалами и огромными витражными стенами. Храм столь же велик, сколь и показушен, с фонтаном и симпатичными молодыми людьми, сидящими вокруг него. Затем есть гораздо более скромный храм Троицы Богинь. Технически, я полагаю, это три отдельных храма, но здания расположены очень близко друг к другу, и все они выглядят одинаково. Между каждым из них даже нет забора, так что люди могут легко переходить от одного к другому. Дорога выходит на широкую площадь с несколькими статуями в центре и несколькими кашпо с цветущими деревьями. Киоски, торгующие сладкими фруктами и орехами в меду, тянутся вдоль стен, и даже чрезмерная радость Феликс теряется в шуме и суете этого места. Храм Акации — это большое сооружение. Его территория большая и обнесена стеной, за которой находится соответствующее здание, вся передняя часть которого состоит из большой платформы с колоннами на ней. Каждая из них шириной в размах моих рук и достаточно высокая, чтобы мне пришлось закинуть голову назад, чтобы увидеть, где они достигают потолка. Они выкрашены в нежно-зелёный цвет, колонны украшены резными изображениями птиц и оленей, а также раздетых людей, отчего у меня загорелись щёки. Хотя все это очень красиво. Вокруг храма есть небольшой дворик с большими кустами и клумбами цветов и, конечно же, несколькими большими деревьями. Когда я вхожу, всё ещё держась за Феликс, я почти чувствую безмятежность, окутывающую это место. Это место исцеления, а также место, где люди уходят из жизни. Не больно, но все же. — Это место кажется странным, — шепчет Феликс. Она улыбается, но в этом есть что-то странное. Её радость всё ещё витает в воздухе, но она окутывает нас, прижимается, вместо того чтобы протянуть руку и прикоснуться ко всему вокруг. — Это храм исцеления, мрачное место, где горе позволяет возродиться, — говорит пожилой джентльмен, подходя ближе. Он широкоплечий мужчина, с большими мускулами, которые его одежда почти не скрывает. Я бы подумала, что он воин или что-то в этом роде, если бы он не был безоружен, бос и не выглядел бы таким... не совсем грустным, но близким к этому. Усталый, может быть. — Добро пожаловать в храм Акации, юные леди. Чем мы можем вам помочь? — Вы священник? — спрашиваю я. Он кивает. — Так и есть. — Ох, — говорю я. Акация славится своими жрицами, так что я вроде как ожидала, что здесь должны быть только женщины. Я думаю, что кое-что из этого отражается на моем лице, потому что здоровяк кивает мне. — Акация не делает различий. Просто её учения находят отклик больше у женщин, чем у мужчин. Тем не менее, я уверен, что смогу помочь. Думаю, для меня этого достаточно. — Моя подруга, Феликс, она слепая. Мы, эм, хотели посмотреть, не могли бы вы помочь. — Потерять зрение, да еще в таком юном возрасте, — бормочет он. — Проходите, мы посмотрим, мы будем молиться, и, если будет на то воля богини, возможно, мы сможем убрать одну маленькую порчу печали из этого мира. С этими словами священник поворачивается и шагает вглубь храма. Конечно, мы следуем за ним. ---------- Ужас Тридцать Четыре - Слёзы Ужас Тридцать Четыре - Слёзы *** Священник ведёт нас мимо передних колонн в самую дальнюю часть здания. Задняя стена покрыта барельефами, изображающими леса и людей, работающих в саду и играющих. Это выглядит очень мирно, хотя и пресно. Я считаю, у мамы лучший вкус в оформлении интерьера, хотя, возможно, её можно убедить попробовать какие-нибудь образы, которые не были бы такими мрачными и задумчивыми. Мама обожает весь этот готический стиль. Храм очень не такой. В нём сплошь широкие коридоры и белая плитка, идеально чистая и сверкающая. Место красивое, и мне это действительно не нравится. Я не знаю, что это, но в воздухе есть... что-то тяжелое. Может быть, это напоминает мне больницу. Какой бы красивой ни была комната ожидания, это всё равно комната ожидания. Но это место почему-то хуже, чем это. Горе, я полагаю. Печаль зашедшая ещё дальше и ставшая болезненной. Здесь происходит много могущественной магии. Одна из дверей в коридоре, по которому мы идем, открывается, и я слышу, как кто-то плачет, как будто ему ужасно больно. — Не обращайте на это внимания, — говорит священник. Феликс сжимает мою руку немного сильнее, и я думаю, что она уделяет всему этому много внимания. Я уверена в этом. — Прямо сюда, — говорит наш гид, жестом приглашая нас в маленькую комнату. Она немного напоминает мне кабинет врача. Сзади есть маленькая кроватка, мягкая ткань на кровати немного выше, чем обычно. Рядом с ней стоит табурет, а по всей комнате расставлены полки со всевозможными таинственными вещами внутри. Феликс делает паузу, затем указывает на койку. — Туда? — спрашивает она. — Именно, — говорит священник. — Я не тот, кто будет сегодня заниматься каким-либо исцелением. Сегодня мой день без горестей. Но я буду осматривать любые раны, которые ты, возможно, пожелаешь вылечить. А это значит, что мне придется их увидеть. Тебя это устраивает? — Я могу остаться с ней, верно? — спрашиваю я. Он кивает. — Конечно. Если она пожелает. У вас есть разрешение вашего опекуна находиться здесь? Это редкость, когда ребенок приходит без родителей. — Мы уже достаточно взрослые, — говорю я, подавляя недовольство. Я не думаю, что ему понравилось бы, если бы мама пришла посмотреть, как он работает. — Хорошо. В таком случае, мисс: вы упомянули, что проблема была с вашим зрением? Феликс кивает, затем протягивает руку вверх. Медленно, осторожно она разматывает ткань, обернутую вокруг её головы. Её волосы шевелятся, когда она снимает повязку с глаз. За её волосами явно никто никогда не ухаживал, и их подстригали ножом всякий раз, когда они становились слишком длинными, если бы я пыталась угадывать. Она опускает руки с повязкой в руке и открывает глаза. Только там нет глаз, только две уродливые впадины, с огрубевшей кожей по краям и уродливым розовато-красным оттенком сзади. — Наклони голову вверх, — просит священник. Он нежно кладет руку на подбородок Феликс и откидывает её голову назад, в то время как другой рукой заставляет её глаза открыться немного шире. — Когда ты потеряла свои глаза и как? — Эм, некоторое время назад. Я была маленькой. И я не знаю как. Они начали болеть, а потом я их потеряла. Там были личинки, и они выедали мне глаза. Это было очень больно. — Я могу себе представить, — говорит священник. — Так долго без... Ты маг Радости? Она исходит от тебя. — Так и есть, — говорит Феликс. — Но здесь трудно видеть. Его брови поднимаются вверх. — Видеть? Ах, ты используешь ветер, чтобы чувствовать вокруг себя? Феликс кивает. — Интересно. Я думаю, Горе может восстановить твои глаза, но есть несколько вещей, которые ты, возможно, захочешь услышать. Во-первых, это будет быстрая, но деликатная операция. Я не думаю, что какой-то неоперившийся маг Горя сможет вам чем-то помочь. Это также будет дорого стоить. Я боюсь, что потребуется опытный маг, и к тому же находящийся в муках Горя. — Сколько? — спрашиваю я. Священник смотрит на нас обеих, на его лице появляется печаль. — Пара золотых, по меньшей мере. Это неплохо! У меня осталось немного золота и, кроме того, немного серебра. Это может израсходовать часть того, что у меня осталось, но, думаю, оно того стоит. — Я могу заплатить это, — говорю я. — Это много, — шепчет Феликс. — Типа, очень, очень много. За несколько золотых можно купить так много. — И за несколько золотых можно купить тебе глаза, — говорю я. — Это тоже многого стоит. Я пытаюсь дать понять, что это конец дискуссии. Мне не нужно, чтобы она неохотно принимала то, что по сути является подарком. Я уверена, что Феликс тоже сделала бы многое, чтобы помочь мне. Феликс улыбается. Это широкая, неуверенная улыбка, и она странным образом затрагивает уголки ее глаз, но это улыбка. Я сажусь рядом с ней и растираю ей спину, прежде чем священник начинает говорить вновь. — Тогда наш менеджер по работе с клиентами скоро прибудет к вам. Я скоро вернусь, чтобы промыть рану, потом придет маг и попытается все исправить. Ах, но меня прервали. Может возникнуть одно осложнение. — Осложнение? — переспрашиваю я. — Да. Прошло много времени с тех пор, как она потеряла зрение. Возможно, на её душе отпечаталась мысль о том, что она слепая. Я сомневаюсь, что она отвергнет новые глаза, но возможно, что даже с новыми глазами её зрение будет менее эффективным. На это также может повлиять магия, которую она культивировала. Меридианы, которые контролируют зрение, могут быть наполнены чакрами ветра. Я моргаю. Я слышала о таких вещах, но они всегда казались мне очень... эзотерическими и довольно мистическими. Мама более приземленно относится к мистической стороне магии и самосовершенствования, но она сказала мне, что в этих штуках есть какая-то сила. — Это плохо? — Не обязательно. Это может означать зрение, хорошо настроенное на выбранную ею эмоцию, хотя это будет означать и то, что нам нужно будет понаблюдать после завершения процедуры. Я киваю, и довольно скоро священник выходит из комнаты. — Ты в порядке? — спрашиваю я. Феликс быстро кивает. — Да, это... спасибо. — её голос низкий, это почти шёпот. — Я давно мечтала об этом. Я хватаю её в боковые объятия. Священник возвращается, и с ним худощавый мужчина с кучей отсутствующих волос и булавкой на лацкане. Почитатель Мортимера. Мама всегда говорила мне доверять им, когда дело доходит до денег. Я отхожу с ним в сторону, и он протягивает мне лист бумаги с маленькой бухгалтерской книгой на нем. Цена и все остальное записано хорошеньким, аккуратным шрифтом. Я едва обращаю на это внимание, когда выуживаю три золотых и отдаю их. Он кивает, и вскоре мне дают точную сдачу, после чего Счетовод Мортимера уходит. Феликс находится на лечении у священника, который тщательно протирает ее лицо салфеткой и какой-то жидкостью, пахнущей спиртом. Я думаю, это больно, судя по тому, как Феликс шипит, а её ноги дергаются при каждом прикосновении, но она не сопротивляется. Она храбрее, чем я была бы на её месте. Я чувствую, как по спине пробегает холодок, и дверь открывается, впуская трёх человек. Все женщины, причем две из них следуют за третьей. Она старше, в длинных белых одеждах, которые плотно облегают её фигуру, и с тщательно заплетенными волосами. Воздух вокруг неё поёт от горя, и я не могу не смотреть на слезы, текущие по её щекам. Она сгибается почти пополам и плачет, прижимая руки к груди. Её спутницы шушукаются и гладят её по спине, обе моложе, в похожих, но менее вычурных одеждах. Они носят вуали, которые закрывают нижнюю часть их лиц, но я все равно могу сказать, что им тоже грустно. — Ох, о нет, — говорит женщина. Она направляется к Феликс, которая отскакивает назад, но не раньше, чем женщина хватает её за плечи, а затем кладет руки по бокам головы Феликс. — Не двигайтесь и не волнуйтесь, — говорит одна из женщин в вуали. — Позвольте жрице сделать свою работу. Я ёрзаю с краю комнаты, наблюдая, как корчится Феликс. Женщина начинает плакать ещё сильнее, и я чувствую, как из неё вырывается стена печали. Остальные, кажется, совсем не удивлены и не тронуты, но я.. Я не знаю, смогу ли я с этим справиться. Теплые слезы льются из моих глаз, и я чувствую, как мои руки обнимают меня, но этого недостаточно. Я хочу к маме. Феликс кричит, а я ничего не могу для неё сделать. Я просто плачу ещё больше. — Уведите её из комнаты, — бормочет кто-то. — Давай, давай, дитя. Было неразумно оставлять тебя так близко. Я даже не знаю, кто помогает мне выйти из комнаты. Но когда этот кто-то обнимает меня, я обнимаю в ответ. Это немного, но это помогает. Я могу понять, почему так много моих книг предостерегали от магии Горя. Это ужасно. ---------- Монстр Одиннадцать - Кошка Монстр Одиннадцать - Кошка *** Я переминалась с ноги на ногу рядом с тёмным бассейном. Я была в самом низу замка, который я уже начала считать своим домом. Далеко под первым этажом, за вереницей извилистых пещер и естественных переходов, в пещере, где, по словам Люциана, я пришла в этот мир. Это было не самое приятное место. Пещера была глубокой и длинной, с потолком, покрытым сталактитами, некоторые из которых были такими длинными, что достигали земли и превращались в колонны. Маленькие монстры с большими, раздутыми животами, наполненными светящимися соками, порхали по воздуху наверху, отбрасывая мягкие, колеблющиеся отсветы на большую пещеру. Ни одна из этих особенностей не привлекала такого внимания, как темный бассейн. Он был сделан из той самой знакомой черной смолы, которую можно было найти в прудиках по всему замку. Однако ни один из этих прудов и близко не подходил к этому бассейну. В глубине него было что-то, что я могла чувствовать в себе. Он сочился чувством неправильности, отвращения, которое заставляло меня хотеть отвернуться, даже когда он шептал мне подойти ближе и отдаться глубинам. — Не стой так близко к краю, — сказала мама. Её голос вырвал меня из задумчивости. — Ты испачкаешь свою одежду, если упадешь. Я кивнула и отпрыгнула подальше. Мы были здесь, чтобы я могла использовать свой новенький навык. Каждому классу давалось пять вариантов нового навыка, как только они достигали определенного уровня. Я достигла Посвящённой в Предвестнице Тёмного Прилива, открыв свой первый набор навыков на выбор. 『Темный Лидер』 「Когда Предвестница Темного Прилива устремляется вперед, её темные спутники, естественно, выстраиваются в строй.」 『Затопляющее Отвращение』 「Предвестница владеет искусством окутывать своих врагов самой тёмной магией.」 『Рожденная Тенью』 「Задачам Предвестницы содействует искусство коварства, которое становится ещё легче, позволяя Предвестнице сливаться с вечной тьмой и наносить удары тенями.」 『Гибель Преданных』 「Предвестница возглавляет расходуемую волну тёмных, которые сражаются со свирепостью существ, знающих, что их конец близок.」 Это были мои первые четыре навыка, те, которые я отказалась использовать. Они казались интересными, но чувствовались неправильными. Когда я не знала, что выбрать, я подошла к маме и пересказала их. Тёмная Богиня кивала мне, пока я не достигла последнего навыка. 『Тёмное Сердце』 「Предвестница Тёмного Прилива изливает тьму своей души в черноту творения, и из этого мрака рождается слуга.」 Люциана странно отреагировала на описание этого навыка, но она настояла на том, чтобы я взяла его, даже если я не знала, что это значит. Мы спустились в пещеры именно для того, чтобы я научилась ему. — Монстры рождаются из душ умерших, будь то люди или животные. Пока у них есть душа, а их тело изломано до такой степени, что им больше нельзя пользоваться, тогда их душа будет перенесена в такое место, как это, — рассказала Люциана. Она указала на черный бассейн. — Так эта штука полна мертвых людей? — спросила я. Блестяще! — Нет. В ней души мёртвых, а не настоящие мертвецы. Хотя я бы вряд ли сочла какой-либо черный бассейн санитарным, — сказала она. — Как бы то ни было, как только душа попадает в бассейн, она начинает формировать новое тело. Этот процесс может занять несколько мгновений или дней. Это полностью зависит от души и от того, какую форму ей суждено принять. — Хорошо, — сказала я. Я не совсем поняла, но суть уловила. Люциана придвинулась ближе к краю бассейна. — Похоже, твой навык Тёмное Сердце позволит тебе создать монстра. Навязать свою волю неоперившейся душе, чтобы она приняла форму по твоему выбору. — Ох, — сказала я. — Значит, я смогу создавать своих собственных монстров? Используя мою душу? — Вероятно, твоя душа будет использоваться как мост, а не как катализатор творения. Помещение заблудшей души в твоё творение, до того как она родилась, должно сработать. Я сомневаюсь, что тебе потребуется много усилий, чтобы проделать дело таким образом. Души в бассейне захотят вселиться в новую форму. Я посмотрела на бассейн, потом снова на Тёмную Богиню. — Это опасно? — До ужаса, да. — Эм, это не очень обнадеживает, мам. — Пожалуйста, не называй меня так, — был мамин ответ. — А что касается любой опасности, то это было бы опасно только в том случае, если бы ты делала это без присмотра. Учитывая, что я здесь нахожусь, беспокоиться не о чем. — Ты тоже знаешь, как это делать? — спросила я. Темная Богиня посмотрела на меня сверху вниз, слегка приподняв одну бровь. — Конечно. Я создавала монстров с зарождения времён. — Но не всех из них, верно? — Нет, только когда мне требовалась очень специфическая форма для конкретной задачи. Ты заметишь, что монстры, сформированные вручную, как правило... отличаются от тех, которые сформировались естественным путем. Я думаю, ты обнаружишь, что они более склонны следовать твоим инструкциям. — Блестяще! — воскликнула я. Теперь у меня был способ завести своих собственных питомцев. Это было так захватывающе. — С чего мне начать? — Подойди к бассейну. Возможно, ты захочешь сделать это на коленях, — сказала Люциана. Я кивнула, затем упала на колени рядом с тёмным бассейном. Я не осмеливалась смотреть на него слишком долго. Вблизи поверхность, казалось, обладала некоторой глубиной. Я почти могла смотреть за самый верхний слой бассейна, где он поднимался на пологий склон берега. Несмотря на всю глубину бумажного листа, всё равно казалось, что бассейн бездонный даже на самом краю. Я не хотела заглядывать в те части, которые на самом деле были глубокими. — Опусти руку в воду и держись за свою душу, — наставляла Темная Богиня. Она подошла ближе, подол её длинного одеяния коснулся края бассейна. — Хорошо, — сказала я. Я верила, что мама не позволит мне навредить себе. Ахнув, я опустила руку внутрь. — Холодно! — На самом деле он довольно теплый, — сказала Люциана. — Впечатление о холоде полностью в твоём сознании. — Тогда мой разум, должно быть, хорош в том, чтобы чувствовать холод, — сказала я. Я вздрогнул, и мои зубы начали стучать друг о друга, как пишущая машинка во время ливня с градом. Тёплая рука прижалась к моей спине, и моя дрожь прекратилась, когда тепло проникло в меня. Это было мягкое тепло, как будто тебя завернули в толстое шерстяное одеяло после того, как ты вошёл с холода, а затем усадили рядом с горячим огнем. Я откинулась назад, на руку. — Это приятно. — Как я уже сказала, — ответила Люциана, — это ужасно опасно. Теперь я хочу, чтобы ты сосредоточилась на образе существа. Просто попытайся представить знакомое тебе чудовище. Чем лучше изображение, тем лучше результат. — Ладно, — пробормотала я. Я закрыла глаза и попыталась представить себе существо. Что-нибудь простое. — Просто что угодно? — В пределах возможного, — сказала Люциана. — Это обязательно должно быть что-то реальное? — Нет. Хотя я бы посоветовала тебе избегать определённых форм. Уровень сложности тела дракона, например, может оказаться тебе неподвластен. Представь что-нибудь простое для этого первого теста. — Хорошо, тогда что-нибудь простое. — я зажмурилась ещё сильнее и подумала, как могла, обо всех животных, которых я знала. Потом я остановилась на одном. — Хорошо, я думаю, я знаю, чего я хочу. И что теперь? — Представь себе это творение, его создание, как будто лепишь его в пустоте. Затем прижми этот образ к самому краю своей души, как при произнесении заклинания, и отодвинь его в темноту. Голос Люцианы был спокойным и низким. Это был шёпот, в который я погружалась, даже когда рука женщины водила кругами по моей спине, чтобы согреть меня. Я вдавила изображение в глубину, моя душа начала расширяться, даже когда что-то начало тереться внутри меня таким образом, что было бы тошнотворно, если бы не тепло, защищающее меня. — Осторожно, — пробормотала Люциана. Я почувствовала, как знакомая душа обвивается вокруг моей собственной, как любимый питомец, кружащий вокруг меня и желающий, чтобы я была в безопасности и тепле. Это прогнало некоторые тошнотворные чувства, которые вызвала отправка моей души во мрак. Я кивнула и ещё сильнее сосредоточилась на изображении. Я могла это сделать! В конце концов, мама помогала мне. Как обычная мама, учащая свою дочь печь печенье, но немного по-другому. Черные воды забулькали и запузырились, и на мгновение я ощутила чувство... завершенности. Я открыла глаза. — Это всё? — Прошло уже несколько часов, — сказала Люциана. Я несколько раз моргнула, осторожно вытаскивая руку из чёрной смолы. Я посмотрела на неё. Она была вся сморщенная, как будто я снова читала в ванне. — Ой. — я встала, колени болели от того, что я слишком долго на них стояла. — Это сработало? — Конечно, — сказала Люциана. Смола булькала и пузырилась, и на её поверхности показалась... кошка. Чёрная и гибкая, с глазами, которые остро смотрели вокруг с дикой разумностью. — Интересно, — пробормотала Люциана. Я ухмыльнулась. Это сработало! Кошка была... странной. Чем больше я на неё смотрела, тем больше пропорции казались неправильными, как тогда, когда я пыталась что-то нарисовать. Её голова была немного великовата, хвост был слишком длинным, а передние ноги были не такими длинными, как задние. И, возможно, эти задние ноги были согнуты не в ту сторону? Но это определенно была кошка. — Я сделал это, чтобы у тебя было что-то, что согреет тебя, когда ты читаешь, — сказала я. — Знаешь, когда ты сидишь на своем большом стуле. Тебе нужна кошка, которую можно погладить. Это делает чтение лучше. — Я... понимаю, — ответила Люциана. Она мгновение смотрела на кошку, затем снова уставилась на меня. — Что ж, это было продуктивно. Хотя тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты сможешь сделать это без посторонней помощи. — Я стану лучше, — сказала я. Я наклонилась и подняла кошку. — Итак, как мы её назовём? — Мы не оставим кошку. — Но, мама! ---------- Ужас Тридцать Пять - Видеть Ужас Тридцать Пять - Видеть *** Феликс не может припомнить, чтобы когда-либо была в месте, которое ощущалось бы так. Храм большой, она это прекрасно знает. Звук отдавался странным эхом, когда они вошли несколько минут назад, и даже в этой комнате, очевидно, много места. Проблема в том, что всё, что она чувствует, довольно нечетко. Обычно это происходит только тогда, когда ей грустно, но она не грустит, даже если храм кажется печальным местом. Обычно она избегает мест, которые вызывают уныние, хотя трудно понять, почему некоторые места такие. Здесь ещё и много гневных мест и мест, где воздух наполнен странным чувством, как будто что-то вот-вот выскочит и набросится на неё в любой момент. Феликс всегда старалась держаться поближе к счастливым местам. Они намного облегчают жизнь. Так что при обычных обстоятельствах её бы здесь не было. Но Валерия привела её сюда, а Валерия милая. За несколько дней она дала Феликс больше еды, чем Феликс съела за весь прошлый месяц, и хотя Валерия может быть немного глупой, неуклюжей и пугающей, она, кажется, никогда не сделает ничего, что могло бы навредить Феликс, и это важно. Конечно, самое главное — это обещание. Новые глаза. Способность видеть снова. Феликс не уверена, хочет ли она плакать, потому что она настолько счастлива, или это храм заставляет её чувствовать себя так. Священник промывает ей глаза, а Феликс напрягается и пытается не закричать. Это больно, и неприятно чувствовать чужие руки на своем лице. Но он быстр, если не сказать большего. Боль не так уж сильна. Например, как поцарапать колени, убегая с куском хлеба. Она не может жаловаться, особенно когда чувствует, как мисс Валерия волнуется прямо рядом с ней. Входит мужчина, и Валерия, посмотрев на что-то, дает ему несколько монет. Она переминается с ноги на ногу, когда делает это. Волнуется, думает Феликс. Мисс Валерия беспокоится о Феликс так, как никто другой никогда не беспокоился. Это заставляет её хотеть улыбаться большую часть времени, хотя прямо сейчас она в основном думает, что это глупо. В комнату входят три человека. Феликс едва может их видеть, воздух вокруг них очень размытый и нарушенный. Она может сказать, что двое из них — девочки, те, что по бокам, со стенами на лицах. Третья — это размытое пятно. Ни один из ветров Феликс не может достичь её. Она никогда раньше не видела, чтобы кто-то так делал. Это странно, и ей это сразу же не нравится. Вздох Валерии не помогает, как и звук, который издает женщина. Глубокий, жалобный всхлип. Феликс слышала, что мамы, которым приходилось класть своих детей в тележки для перевозки трупов, когда болезнь проносится по окрестностям, издавали то же самое. Это не очень приятный звук. — Ох, о нет, — говорит женщина. Затем руки обхватывают лицо Феликс, и все чувства, которые приносит ей её счастье, исчезают. Всё, что она может чувствовать, — это руки и одежда, свисающая с её плеч. — Не двигайтесь и не волнуйтесь, — говорит одна из женщин в вуали, разговаривая с Валерией, как думает Феликс. — Позвольте жрице сделать свою работу. Она собирается что-то сказать, хотя и не знает, что именно. Может быть, она скажет Валерии, что все в порядке. Но то, что вырывается у нее изо рта, — это крик. Боль. Феликс и раньше кусали кошки и еноты, а однажды даже злая маленькая собачка. Укус вызывает странное жжение, особенно когда он разрывает кожу. Происходило то же самое, но в тысячу раз хуже. Как будто миллион кошек схватили ее за голову, и все они по очереди кусают её вокруг глаз и в лицо. Она извивается, но её держат в железной хватке. Нога Феликс замахивается в ударе, но кто-то ловит её, а затем её руки оказываются прижаты к бокам. Кто-то что-то говорит, но Феликс ничего не может разобрать из-за шума крови в ушах и волн боли. Процесс причиняет все большую боль. Она чувствует, как что-то извивается у нее на лице, и это напоминает ей о том, как однажды она поймала крысу голыми руками. А потом, вот так просто, все кончилось. Боль ушла. Женщина, которая так долго держала её лицо в руках, наклоняется к Феликс и крепко обнимает её. Она плачет, мокрые слезы текут по волосам Феликс и капают на её рубашку сзади. — Мне жаль. Мне так жаль, — говорит женщина. — Это сработало? — спрашивает Феликс. Она протягивает руку и касается своего лица. Там что-то есть. Глаза. А потом ещё один шок. Боль, но странная. Её веки все еще закрыты, но она может... видеть. Это красно-чёрное расплывчатое месиво, но она видит его так же хорошо, как в воспоминаниях, когда она могла видеть. Дамы ещё немного суетятся вокруг неё, те, чьих лиц она всё ещё не чувствует, разглядывают её, а затем священник возвращается. — Кажется, это сработало, хотя жрица измотана. Разве ты не хочешь открыть глаза? Она уверяет меня, что они работают, но не было никакой попытки проверить это, например, ну, воспользоваться ими. — Нет, — говорит Феликс. — Где мисс Валерия? — Минутку, — говорит он. Феликс ёрзает на месте. На её лице мокрые слезы, поэтому она вытирает их. Слезы некрасивы, она знает. Чего она не знает, так это почему ей кажется, что она должна хорошо выглядеть для Валерии. — Ох, я понимаю, — слышится голос мисс Валерии. Она кашляет, прочищая горло, и у Феликс создаётся впечатление, что она тоже плакала. — Просто... вы можете дать нам немного времени? — Конечно, — говорит священник. — Это должно быть радостное событие, которого, благодаря моему призванию, я чувствую, что должен избегать. Потратьте столько времени, сколько вам нужно. Я буду неподалёку. — Спасибо, — говорит мисс Валерия. Дверь открывается, после чего закрывается. Феликс пытается улыбнуться, и это даётся ей легко. — У тебя есть глаза, — говорит Валерия. Она подходит ближе, маленькая девочка в капюшоне, который творит странные вещи с осязанием Феликс. Она вся такая мягкая. Упитанная девушка, как многие дворяне, но не толстая. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — говорит Феликс. — Ты их открывала? — Я... — Феликс колеблется, затем она говорит правду. — Я немного напугана. Валерия смеётся, но это не злой, издевательский смех. Она протягивает руку, и Феликс берет её, хотя они соприкасаются кончиками пальцев и ощупывают их, прежде чем она успевает должным образом схватить руку. Мягкая. Валерия всегда мягкая. И к тому же неуклюжая. — Хорошо, — говорит Феликс. Она открывает глаза. Все выглядит как размытый беспорядок. — Эм, — говорит Феликс. Есть цвета, формы и... она моргает. И немного боли. Свет очень яркий. Она моргает ещё несколько раз, и всё становится на свои места. Дверь, полки. Вещи, которые, как она знала, были там. Но краска на стенах, цвета плитки — всё это ново для неё. Феликс ухмыляется и снова моргает. Затем она сосредотачивается на той, что находится прямо перед ней. На неё больно смотреть. Свет в комнате слишком яркий, и ей кажется, что что-то всё время бьет ей в глаза, но она должна смотреть. — Ох, блин, мой капюшон! — говорит Валерия. Она отпускает Феликс, которая хихикает, пока Валерия возится со своим капюшоном. Потом она видит свою подругу. У Валерии круглое лицо, с небольшим подбородком и пухлыми щёчками. Под её очень бледной кожей есть вены, маленькие бугорки, которые выглядят... синими? Но больше привлекают внимание её глаза. Полностью чёрные, с большими красными кругами посередине. Её очки большие и круглые, и из-за них её глаза кажутся ещё шире. Эти глаза должны выглядеть злыми, но у Валерии они большие и любопытные. Феликс смеётся. Щёки Валерии надуваются, губы — почти такие же бледные, как и все остальное — складываются в линию, а маленький носик морщится. Она надулась! Феликс смеётся еще громче. — На меня едва ли смешно смотреть! — говорит Валерия. Феликс ничего не может с собой поделать. Она протягивает руку и обнимает Валерию. — Да, это так! — говорит она со смешком. В маленькой комнате дует ветер. Её ветер. Она может видеть! Цвета, формы и текстуры. Её глаза кажутся напряженными, сухими и колючими, но она может видеть! — Спасибо! — кричит она. Валерия тоже начинает смеяться. Она обнимает Феликс в ответ. — Все в порядке! — Ты лучший. Ты самая лучшая, мисс Валерия! — Я едва ли... — Ты такая! — настаивает Феликс. Она оставляет большой небрежный поцелуй на щеках Валерии, затем изумленно смотрит, как те меняют цвет. Она и не знала, что щёки могут так делать! Это чудесно! — Тебе следует дать отдых своим глазам. Они новые, но ты не должна злоупотреблять ими. У тебя болит голова? — Так и есть, — восклицает Феликс. — Мне все равно. — Не будь глупой! Я не смогу снова оплатить тебе новые глаза, если ты сломаешь эти. Феликс едва может подавить следующий смешок. Это так тяжело, что у неё болит животик, и она чувствует себя такой слабой и шаткой. У нее есть глаза! И это благодаря Валерии. — Не раздави меня, — жалуется Валерия, когда Феликс обнимает её ещё крепче. — Нет, — отвечает Феликс. Она сделала бы всё для Валерии, но отпустить её не входит в этот список. ---------- Ужас Тридцать Шесть - Свет Ужас Тридцать Шесть - Свет *** — Контакт со слишком сильным светом может вызвать некоторые проблемы, особенно в ближайшее время после процедуры, — говорит священник. Я делаю заметки в своем блокноте, чтобы быть уверенной, что не забуду ничего важного. — Твои глаза, возможно, не совсем обычные. Какая-то часть твоей души изменилась с тех пор, как ты их потеряла, и я не уверен, как это проявится. Он прав. Глаза Феликс не выглядят нормальными. Они не коричневые или черные, как это довольно часто бывает здесь. Ещё я видела несколько голубых глаз и зеленых, но они встречаются реже. Хотя я никогда не видела таких глаз, как у Феликс. Они бледные, бледно-желтые. Если бы не чуть более темное кольцо по границе, было бы вообще трудно разглядеть её радужку. — Пройдет ли головная боль? — спрашивает Феликс. — Со временем, да, — говорит священник. — Я бы предположил, что не более чем через несколько часов с этого момента. Хотя, если она не исчезнет, я бы посоветовал небольшую дозу настойки опия для снятия боли. — Спасибо, — говорю я. — Я прослежу, чтобы она позаботилась о себе. Феликс издает смешок. — Конечно, — говорит она. — Я думаю, что пока я просто оставлю это на тебя. Протянув руку, она касается ленты вокруг своего лица. Её повязка на глазах была немного ослаблена, чтобы она не слишком сдавливала её новые глаза, и чтобы ей было легче её снять. — Ты не должна её надевать, — говорю я. — Сейчас она легче, и, кроме того, я могу видеть всё своим ветром. Я могу потратить некоторое время и научиться нормально видеть, когда тебе будет это нужно. — Когда мне это будет нужно? — переспрашиваю я. Это странный способ выразить мысль. — Ну, неважно. Не торопиться, наверное, к лучшему. Спасибо вам, сэр. — Это ничего. Пойдемте, я выведу вас, девочки, из храма. Священник делает, что и сказал, и даже когда он заставляет нас задержаться у ящика для пожертвований на некоторое время, я ничего не комментирую. Я даже бросаю несколько медных монет, занимающих место в моей сумке, просто из вежливости. В конце концов, я не хочу показаться скрягой. А потом мы с Феликс снова выходим на улицу и оказываемся на оживленных улицах Монтеле. — Что мы теперь будем делать? — спрашивает Феликс. Её улыбка такая широкая, что это почти пугает. — Теперь мы, ах... хм. Это хороший вопрос. Я полагаю, мы могли бы посоветоваться с Эсме, но было бы нехорошо ходить все утро, ничего не сделав. Как насчет того, чтобы пойти проверить академию? — Звучит неплохо, — соглашается Феликс. Я шевелю пальцами, и она легко хватает меня за руку. Это мило. Мама замечательная, но потребовалось немало потрудиться, чтобы она привыкла к объятиям, и она всё ещё не очень хорошо переносит физическую привязанность. Выяснить, где находится академия, — вот моя следующая задача. Я подхожу к паре охранников, стоящих в углу, и жду, пока они не станут выглядеть не слишком занятыми. — Простите, господа? — спрашиваю я. — Да? — спрашивает младший из них двоих. — Вы знаете, где находится академия? Я имею в виду Академию Героев. Охранник улыбается. — Конечно. Навещаешь брата? — Эм, нет? Просто хочу посмотреть на неё, пока буду в столице. — А, я понимаю. Вы знаете, они не принимают юных мисс. Это неподходящая жизнь для девушки. Я моргаю. Девушки не могут быть героями? Это глупо. Если бы я уже не была злодейкой, я бы подумала о том, чтобы стать героиней, чтобы доказать глупым людям, что они неправы. Но тогда это может отнять много времени, которое я могла бы посвятить чтению и волшебным штучкам. — Ладно. Я просто хочу её увидеть. — Конечно, — говорит он, прежде чем указать вниз по улице. Я слушаю его инструкции, которые в основном основаны на отслеживании нескольких ориентиров. Пекарня на одном углу, небольшой собор на другом, затем сама академия, которая окружена стеной, чтобы не пускать людей, но в ней кое-где есть проломы. Я благодарю охранника, прежде чем потащить Феликс за собой. — Я не думаю, что мы сможем просто войти туда, — говорит Феликс. — Нет, но не помешает узнать, как выглядит это место, — говорю я. — Кроме того, теперь мне любопытно. Ты когда-нибудь слышала об этом месте? — Не особо. Ну, это академия, по крайней мере, так гласит название, так что я предполагаю, что там чему-то учат. И это академия для героев, так что, вероятно, именно ими становятся люди, которые оттуда выпускаются. Однако это мало что говорит мне об их учебной программе. Что такое героизм? Носить красивую шляпу и убеждать людей, что ты классный? Или это больше похоже на военную академию? Где-то должна быть одна такая, так почему же академии героев не быть ей? Это, наверное, тот глупый бог героев, с его дурацким именем и его давней обидой на маму. Только потому, что она убила нескольких его приятелей, когда они пытались вломиться в наш дом некоторое время назад. Каждый раз, когда она говорит о нём, у меня в голове возникает образ какого-то спортивного парня-качка, который очень самоуверен и груб. Как павлин... или, может быть, территориальный гусь. Я рассказываю это Феликс и получаю в ответ счастливое хихиканье. Это поднимает мне настроение, пока мы едем по городу к академии. Первое, что я вижу в академии, — это башни, торчащие по углам. Четыре здания, с окнами по всему периметру, возвышающимися над меньшими зданиями вокруг. Они соединены со стенами академии, которые высотой всего около этажа и выложены зубцами, которые частично скрывают то, что должно быть проходом, который соединяет всё заведение. Сзади ещё есть здание побольше, что-то вроде замка, квадратное и крепкое на вид, с более тонкими башнями тут и там и большими окнами по бокам. Собор? Это бледная имитация моего дома, и я не могу не думать об этом, когда смотрю на здание. — Там есть ворота, — говорит Феликс, указывая вперед. Я смотрю, и она права: в арке в стене есть ворота. Большие, тяжелые ворота, сделанные из железных прутьев. Однако их никто не охраняет. — Пойдём проверим, — говорю я. Мы с Феликс переходим дорогу — глядя в обе стороны! — и направляемся к воротам. Я просовываю голову, чтобы посмотреть, что за ними. Академия имеет большое открытое пространство в центре, с несколькими зданиями по обе стороны. Малые стены и живые изгороди внутри разделяют все на то, что выглядит как отдельные секции. В дальнем конце находится большой замок, а перед ним несколько открытых дворов, где множество молодых людей в белых одеждах размахивают деревянными мечами, в то время как инструктор проходит мимо них. На другом конце есть здания поменьше. На самом деле они похожи на обычные городские дома, только дворы у них побольше, а некоторые соединены мостами на верхних этажах. Административные здания? Общежития? Я могу только догадываться. — Нам понадобится несколько таких мантий, — говорю я. — Почему? — спрашивает Феликс. — Потому что все студенты носят их, — отвечаю я. Некоторые из этих студентов прогуливаются по многочисленным дорожкам вокруг зданий, несут вещи и выполняют работу по дому. — Если мы не хотим, чтобы нас заметили, то нам нужно так сделать. Тогда я замечаю две вещи. Сначала повозка, запряженная парой ослов, пробирается по мощеной дороге в центре участка. Она завалена книгами. Целой кучей. Затем, на другом конце, я вижу одинокого мужчину в брюках и простой рубашке, толкающего тачку, доверху заваленную грязной одеждой. — Кажется, у меня есть идея, — говорю я. — Ох? — спрашивает Феликс. — Тот парень с тачкой. Он — наша цель. Феликс кивает, и я беспокоюсь о том, как легко она раскусила мой новый план. Мы наблюдаем, как мужчина подходит к похожим воротам в дальней стене, которые открывает скучающий человек в таких же белых одеждах. — Поторопимся! — говорю я. Мы с Феликсом бежим, держась за руки, до конца стены академии, затем по тротуару, который огибает самую переднюю её часть. Вместо стены здесь здание с зарешеченными окнами, выходящими на улицу, и большой сторожкой у самого фасада. Однако наша цель выходит не оттуда. Вместо этого мы находим его на другой стороне. В тот момент, когда я сворачиваю за следующий угол, легкие уже горят, я вижу, как он идет по улице и сворачивает за угол. — Нам нужно двигаться быстрее. — Это ты здесь медленно бежишь, — отмечает Феликс. Я нахожу, что очень трудно бежать обиженно надувшись, но я справляюсь. ---------- Ужас Тридцать Семь - Грабители Ужас Тридцать Семь - Грабители *** Догнать парня с тачкой, заполненной белыми мантиями, не так уж сложно. Ему нужно везти тяжёлый груз, и не похоже, чтобы он торопился. Проблема в том, чтобы убедить его позволить нам взять несколько мантий. — Я могла бы подкупить его, — говорю я. Я устала от всех этих пробежек, но не настолько сильно, чтобы не строить планов. — Может не сработать, — говорит Феликс. — На самом деле, да, вероятно, это бы получилось, но тогда он мог бы рассказать об этом людям сразу после сделки, чтобы заработать на этом еще больше денег. — И у меня осталось не так уж много монет, — бормочу я. — Хорошо, нам нужно отвлечь его, чтобы мы могли забрать эти мантии. — Сразу все? — спрашивает Феликс. Я хмыкаю. — Ну, по крайней мере, три. Но я не знаю, какие из них подойдут. Так что нам, наверное, стоит захватить побольше. Тачка переполнена одеждами. С каждой её стороны есть четыре шеста, предохраняющие вещи от падения, и, несмотря на это, несколько рукавов мантий всё еще свисают с бортов. Я думаю, парню на самом деле всё равно. — Как нам отвлечь его? — спрашивает Феликс. Я вижу, как она наклоняет голову, как она обычно делает, когда концентрируется на ветре. Я думаю, она ещё не привыкла к своим глазам. — Я не знаю, — признаюсь я. Я тоже оглядываюсь по сторонам. Вдоль дороги выстроились мастерские, маленькие кузницы и склады. Это не жилая часть Монтеле. В воздухе витает множество странных запахов. Угольный печи, странные запахи от краски и постоянная вонь серы, которая, я думаю, есть во всех здешних городах. — Он поворачивает, — говорит Феликс. Мужчина останавливается у входа в более широкий переулок, борясь с ухабами на мощёных тротуарах, которые заклинивают деревянное колесо в передней части его тачки. Он выплёвывает ругательство, затем проталкивает груз в переулок. Это может сработать! — Пошли! — говорю я, прежде чем броситься за ним. Одновременно я лезу под плащ и вытаскиваю одну из своих самых устрашающих на вид бутерпопок. Переулок тёмный, образовавшие его стены оставляют его в постоянной тени, а по бокам скапливается мусор, но в остальном он довольно чистый. Парень с одеждой приближается к его середине, и он совсем один. — Вперёд, — шепчу я своей бутерпопке. Она покачивается в моей руке, затем с тихим жужжанием устремляется вперед. Я оттаскиваю Феликс за собой и жду, скрываясь из виду. — Что это было? — спрашивает Феликс. Я ухмыляюсь. — Я сказала ей, чтобы она ужалила его в задницу, — говорю я. Мгновение спустя из переулка доносится вой, затем громкий хлопок. Моя бутерпопка! Он раздавил её? Второй вой убеждает меня, что с моим маленьким монстром всё в порядке. — М-монстр! Там монстр оскверняет меня! — кричит мужчина. Мы с Феликс смотрим, как он выбегает из переулка с лицом, залитым слезами, и руками, прижатыми к заднице. Мы смотрим друг на друга, и обе одновременно начинаем хихикать. — Б-быстрее, — говорю я между смешками. Мы с Феликс заходим в переулок и находим его тележку, оставленную совершенно без присмотра, если не считать моей гордой бутерпопки, лежащей поверх одежды. Я подбегаю и подхватываю малышку на руки. — Молодец, — говорю я, убирая её. Феликс хватает пару халатов из кучи и перекидывает их через плечо, затем она берет ещё пару. — Тебе тоже стоит взять немного, — говорит она. Я киваю и беру парочку, быстро перекидывая их через руку. Они воняют, и на многих из них присутствуют уродливые жёлтые пятна от пота и следы от еды. Противно. — Сколько у тебя? — спрашиваю я. — Пять, — говорит Феликс. Она, наверное, сильнее меня. У меня всего четыре, а я уже ощущаю их вес. — Мы должны опрокинуть тележку, — говорит она. — Зачем? — Это затруднит определение того, сколько вещей пропало, — говорит Феликс. Подкрепляя слова действием, она ставит ногу на край телеги и надавливает на него. Та падает на землю, и из неё вываливается одежда. — Побежали! — говорю я, поудобнее обхватывая украденные мантии. Мы выбегаем из дальнего конца переулка, одежда развевается за нами, пока мы двигаемся так быстро, как только можем. — Мы должны вернуться к Эсме, — говорю я. Неудобно говорить, прижимая подбородком груду мантий. — Хорошо. Ты знаешь, куда идти? — Эм, — отвечаю я. Я вроде как знаю, где находится дом Эсме. Более или менее. Определенно менее, чем более. Я не совсем заблудилась, но мы с Феликс в конечном итоге навернули несколько кругов вокруг пары кварталов и несколько раз прошлись не по тем улицам. К счастью, сейчас полдень, и, похоже, никого не волнует, что две девушки разгуливают, наполовину закопанные в халаты. В конце концов, я всё таки нахожу дом Эсме. — Привет! — кричу я, когда мы входим в парадную дверь. Мисс Гертруда сидит за столом на кухне, её руки согревает кружка, из которой поднимаются тонкие струйки пара. — Привет, — говорит она. Я замираю, моя улыбка застывает на месте. Как может кто-то, кто выглядит как добрая пожилая леди, источать такие пугающие флюиды? С другой стороны, мама выглядит очень милой, и иногда она тоже может быть немного пугающей. — П-привет, — говорю я. — Вы не знаете, вернулась ли Эсме? — Вернулась, — говорит Гертруда, прежде чем сделать медленный глоток из своей кружки. — Она в своей комнате, с несколькими книгами и свитками, насчёт которых я сомневаюсь, что они должны быть у неё. — Ах, — говорю я. — Идите наверх. Я уверена, что она будет взволнована, увидев все эти одежды Героев-адептов, которые явно предназначались не для вас. — Хорошо, — говорю я, прежде чем проскочить мимо и подняться по лестнице. Дверь Эсме закрыта, поэтому я дважды стучу носком туфли. Дверь приоткрывается, и Эсме пристально смотрит на меня, прежде чем высунуть голову и посмотреть в оба конца коридора. — Хорошо, — говорит она. — Здесь чисто. Заходи. Мы с Феликс заходим, и я немедленно сбрасываю все мантии на пол. — К чему вся эта скрытность? — спрашиваю я. Эсме мгновение смотрит на мантии, прежде чем закрыть дверь. — Я не хочу, чтобы меня поймали, — говорит она. В её глазах странный блеск, страх, смешанный с возбуждением, приправленный целой кучей беспокойства. — Я сделала кое-что ужасное. — Что ты сделала? — спрашиваю я. — Я... Я украла... — она сглатывает. — Я украла несколько книг. Но... но это для того, чтобы достать другие книги. И я могу положить их обратно. Никто не заметит, верно? — Эм, — говорю я. Я бросаю взгляд на Феликс, но от неё никакой помощи. — Я уверена, что никто не заметит, — вру я. — Какого рода книги? Страх Эсме мгновенно сменяется возбуждением. — У меня есть несколько. Видите ли, академии нужно было представить планы своего строительства городу. Там есть информация о проверках, налогах и прочих подобных вещах. Я киваю. Скучные вещи. У нас дома нет налогов, потому что так решила мама. — Хорошо. — И когда город выбрасывает свои старые записи, Великая Библиотека всегда забирает их. — она бросается к своей кровати, залезает под неё и вытаскивает пачку. Изнутри она достает пару пыльных старых книг и свиток, который быстро разворачивает на своей кровати. Пергамент старый или, по крайней мере, не очень ухоженный. По краям он слишком сильно ссохся, и некоторые чернила выцвели. — Это и есть академия? — спрашиваю я, просматривая его. Карта немного трудночитаема. Множество записей без особого контекста к ним. — Это она, — говорит Эсме. — Около семидесяти лет назад, но я с трудом представляю, что они переместили бы много зданий. — Отлично, — говорю я. — Это очень поможет. У тебя есть что-нибудь еще? — Ага, — говорит Эсме. Она улыбается, широко и гордо. — Эти книги являются руководствами и полурелигиозными текстами из церкви Герое. Они используют их для подготовки новых священников, инструкторов и тому подобного. Ну знаете, это очень милитаристская религия, поэтому у неё много правил. — Имеет смысл, — говорю я. — Я думаю, у Семпер тоже есть куча правил, верно? Эсме фыркает. — Не так уж много. В основном это правила о том, как писать, когда делать перерывы в письме, а также такие вещи, как грамматика и сортировка книг. — Точно, — соглашаюсь я. Я не собираюсь говорить ей, насколько глупыми я нахожу некоторые из этих вещей. — Как они нам помогут? — спрашивает Феликс. Это не такой уж ужасный вопрос. Эсме берет книгу и крепко прижимает её к себе. Её щёки надуты, а волосы немного блестят. — Потому что, мисс Феликс, они точно скажут нам, где священники в академии прячут все книги. — Ох, — говорю я. Это здорово! ---------- Монстр Двенадцать - Очки Монстр Двенадцать - Очки *** Я радостно мычала мелодию, читая. Предполагалось, что я буду читать учебник по анатомии, но в нем были картинки, которые вызвали у меня брезгливость. Мои маленькие друзья были милыми, а не такими кровавыми и противными. Тем не менее, книга натолкнула меня на некоторые идеи. Мне определенно придётся провести больше экспериментов с когтями и щупальцами, чтобы мои маленькие друзья намного лучше умели хватать и обнимать. В данный момент всё это не имело значения. Я сделала небольшой перерыв в чтении, чтобы почитать что-нибудь другое, историю о странной девочке-кролике и её друзьях, отправляющихся в веселые приключения по незнакомой стране. Это произведение отвлекало меня, но было очень весёлым. — Валерия, — услышала я мамин зов. Я подняла палец в жесте «один момент». Я не могла просто остановиться на середине страницы, это было бы ужасно. Затем, дойдя до конца, я вложила закладку в щель между страницами. — Да, мам? — спросила я. Мама стояла рядом, сложив руки на животе, выпрямив спину и вздёрнув нос. — Дитя, я заметила, что ты щуришься, когда читаешь. Вернувшись к своей книге, я уставилась на буквы. Они были немного размытыми, если только я не втягивала щеки и не хмурила брови. — Думаю, да, — согласилась я. — Большинство вещей расплывчаты, когда они не близко. — Да. Это могло бы объяснить твою позу. — Мою позу? — переспросила я. — Ты сгорбилась и согнулась почти вдвое. Это ужасно для твоей спины и неприлично. Такими темпами ты станешь сутулой и горбатой. Я почесала подбородок, а затем пожала плечами. — Это то, что мне нужно сделать, чтобы читать, — сказала я. Быть немного кривой было не такой уж большой ценой за то, чтобы читать столько, сколько я хотела. — Для этого есть решение. Следуй за мной. Я закрыла книгу и отложила её в сторону, когда встала со своего места, а затем поправила юбку. Мама не дождалась меня. Она была уже на полпути через библиотеку, так что мне пришлось бежать трусцой, чтобы догнать её. — Куда мы направляемся? — спросила я. — Вниз, — ответила мама. — У меня есть кое-что для тебя. — Подарок? — спросила я. Я выскочила перед ней и пошла спиной вперёд. — Что это? — Вряд ли это подарок. Просто инструмент, который тебе нужен. И я ожидаю, что ты позаботишься о нём, — сказала она. — Для меня это звучит очень похоже на подарок, — сказала я. Она хмыкнула. — Это не так. — Если бы это был не подарок, тогда ты бы просто сказала мне, что это такое, — заметила я. — Но поскольку это подарок, ты хочешь подарить его мне сама, потому что единственное, что лучше, чем получать подарок, так это дарить подарок и видеть, как человек, которому ты его даришь, счастлив. Я утвердительно кивнула. — Я не уверена, что твоя логика полностью верна, — сказала мама. Я ухмыльнулась. — Тогда что же это за подарок? Из неё вырвался тот тихий звук, который она иногда издавала вместо смеха. — Ты увидишь в своё время. Хихикая, я побежала впереди неё и выбежала из библиотеки. Мама сказала мне не бегать мгновение спустя, поэтому я успокоилась и попыталась поймать свой темп, идя рядом с ней. Конечно, у моей мамы были очень длинные ноги, так что мне было трудно идти в ногу, не прибегая к мелким перебежкам каждый раз, когда я отставала, или не идя так быстро, как только я могла. Мы спустились вниз, до одного из этажей под библиотекой, где у нас была большая зона, похожая на гостиную. Там была большая арфа на подставке, диваны и, конечно же, несколько книжных полок. Помещение освещалось несколькими лампами, которые представляли из себя монстров, спрятанных в клетках, подвешенных к потолку, хотя через стеклянные двери в задней части комнаты проникало много солнечного света. Они вели на большой балкон с перилами в виде чудовищ-горгулей, с которого можно было осмотреть северную часть замка и воды за ним. Сегодня всё было по-другому. В центре комнаты стоял большая ящик, старый деревянный сундучок с отсутствующим верхом и засунутой в него соломой. — Что это? — спросила я. — Садись, — проинструктировала Люциана, жестом указав на подставку для ног рядом с одним из наиболее удобных сидений. Я села. Мама полезла в коробку и достала... пару очков. — Это для тебя. — Ты достала мне очки? — спросила я, а затем улыбнулась так сильно, как только могла. — Чтобы я могла лучше читать? — Чтобы твое неприглядное прищуривание не испортило твои черты преждевременно, — сказала она. Я взяла очки и надела их. Они были большими и очень круглыми. — О, это... что ж, они делают всё немного... эм, другим? — сказала я. Я не хотела расстраивать маму, но её подарок работал не очень хорошо. Очки делали все очень размытым, даже больше, чем обычно. — Понятно, тогда как насчет этих? — спросила она, вытаскивая ещё одну пару из ящика. — Подожди, сколько очков ты мне купила? — спросила я. Она уставилась на меня, медленно приподняв одну бровь. — Ты ожидала, что я привезу мастера по изготовлению линз в такую даль? С инструментами и всем прочим? Гораздо проще просто приобрести весь запас очков. — Ты же не украла их, верно? — спросила я. — Я уверена, что все первоначальные производители были очень хорошо вознаграждены, — ответила она, протягивая мне еще одну пару. — Теперь давай найдём ту пару, которая одновременно подходит и функционирует. — Хм, хорошо, — сказала я, хватая очки. Потребовалась ещё дюжина попыток, прежде чем я нашла пару, которая помогла. Они были толстыми, как донышки старой стеклянной бутылки, и круглыми, с металлическими ножками, которые тянулись мне за уши. А ещё они были тяжелые, и мне казалось, что они зажимают мне нос. Но они сработали. — Вау, — ахнула я, оглядываясь по сторонам. Всё стало намного яснее! — Замечательно, — сказала Люциана. — Ты хочешь протестировать их снаружи? Я знаю, что ты будешь использовать их только для чтения, но тебе следует посмотреть, функционируют ли они и помимо этого. — Да, конечно! — сказала я, вскакивая на ноги. Мне пришлось поправить очки, так как из-за резкого подъёма они съехали у меня с носа. Может быть, я могла бы завести маленького друга, который удерживал бы их на месте? Эта задачка казалась достаточно простой. Мы с мамой вышли на балкон, и когда с севера налетел холодный ветер, мама отвела его взглядом. Я не думаю, что маме на самом деле нужно было, чтобы я тестировала свои новые очки разглядывая побережье. Даже при более ясном взгляде было не так уж много всего, что можно было увидеть. Волны, набегающие на острые, как ножи, скалы, торчащие из более мелкой воды на берегу, утесы из черного камня, на вершине которых дремали большие старые сварливые драконы и виверны, может быть, случайное щупальце одного из маминых кракенов. Обычные вещи. Я думаю, она просто хотела побыть со мной наедине. — Спасибо, мам, — сказала я. Я придвинулась к ней и спрятала голову у неё под мышкой. Мама всегда становилась очень жесткой, когда я делала подобные вещи. Она не привыкла к объятиям, но... Её рука осторожно, нежно опустилась мне на голову. Похлопывание, которое было похоже на объятие, если прищуриться. Затем она опустила руку и немного притянула меня к себе. Я улыбнулась, щёки вспыхнули, даже когда я обняла её крепче. — Ты лучшая, надеюсь, ты знаешь, — заявила я. — Я просто дала тебе инструмент, в котором ты нуждалась. Больше ничего, — ответила она. — Я тоже тебя люблю, — сказала я. Я посмотрела на неё снизу вверх и увидела, как она опустила взгляд, прежде чем отвернуться. — Да, хорошо... ты была хорошим... развлечением. И... я думаю... я подозреваю, что из тебя вышла бы, эм, хорошая дочь... возможно. Я засмеялась и повернулась, чтобы обнять её ещё крепче. Невозможно было сказать что-то подобное, не получив никаких объятий в ответ! ---------- Ужас Тридцать Восемь - Сувенир Ужас Тридцать Восемь - Сувенир *** — Хорошо, — говорю я, вытягивая руки высоко над головой, пока моя спина не начинает хрустеть. — Тогда план такой. Эсме откидывается на спинку кровати, подложив руки под ноги. — Ага, — соглашается она. Феликс ничего не говорит, потому что она прижимается лицом к столу напротив меня и тихонько похрапывает. — Итак, мы действительно не можем начать делать его до... ну, не совсем вечера, но до более позднего времени. — Да, — говорит Эсме. Она оглядывается назад и смотрит в окно позади себя. Снаружи ярко светит солнце, и город кажется оживлённым, даже несмотря на то, что мы изолированы в этом маленьком его уголке. — Так что ты хочешь делать до тех пор? — Мы могли бы что-нибудь почитать, — говорю я, бросая взгляд на библиотеку Эсме. У неё есть одна или две книги, которых я раньше не видела. Ей действительно повезло, что она живет в большом городе, где так легко можно найти книги. Ну, может быть, сейчас не так легко. — Хотя, я думаю, я могла бы немного почитать и дома. Я позаботилась о том, чтобы дочитать все те книги, которые начала читать, прежде чем отправиться по своим делам. Таким образом, я бы не мучилась синдромом незаконченной книги, находясь вдали от дома. Но это не значит, что нет нескольких сотен книг, которые я всё ещё хочу прочитать. Мой список обширен и никогда не заканчивается. — Ну, мы всегда могли бы перейти к следующему пункту плана пораньше, хотя я не думаю, что это значительно ускорит процесс, — говорит Эсме. — Хм, — говорю я. — Ну, это мой первый приезд в Монтеле. Есть ли что-нибудь особенное, на что мы должны взглянуть? Эсме хмыкает. — Полагаю, да. Есть куча храмов, на которые приятно смотреть. Ещё каждое утро проходит большой базар, прямо за храмом Мортимера. Там есть товары со всего мира, на которые можно посмотреть. Когда у меня есть немного времени и нечего читать, мне нравится глазеть там на всякие вещи. — Ой! Я могла бы купить подарок для своей мамы! — говорю я. Эсме кивает. — Это подходящее место, чтобы что-то найти. Держу пари, она была бы счастлива. — Да, — говорю я, вскакивая. — Это звучит как отличная идея. — Ещё там есть много отличных продуктовых киосков. Феликс резко поднимает голову. — Еда? — спрашивает она. Я хихикаю, затем Эсме делает то же самое. Феликс протягивает руку и стягивает повязку с глаз, чтобы недоумённо моргнуть, глядя на нас. — Что? — спрашивает она. — Ничего, — говорю я. — Ты хочешь пойти? Эсме собирается показать мне базар, и мы собираемся купить что-нибудь для моей мамы. Тогда мы сможем перекусить, прежде чем приступим к следующему этапу нашего плана. — Хорошо, — говорит Феликс. Она трёт глаза, затем смотрит на грязь, которую стерла, выглядя немного смущённой, прежде чем вытереть ее. — Наверное, нам следует взять с собой всё, что нам нужно. — Ох, это умно. Нам нужно будет найти подходящие мантии из кучи. Эсме, у тебя есть запасная сумка, в которую мы могли бы положить эти вещи? — Конечно, — говорит Эсме. Далее следует пара минут, в течение которых я примеряю несколько мантий. Неудобно влезать в них, не снимая плаща. Я замечаю, что Эсме бросает на меня какие-то странные взгляды, но я точно не могу отказаться от него. По крайней мере, она не задает никаких вопросов. — Они воняют, — жалуется Эсме. — И некоторые из них не подходят. — Почему же? — спрашиваю я. — Видишь отделку по краям? В зависимости от покроя и цвета они сообщают людям, какого ранга тот, кто их носит. Я слышала, что сам бог носит похожее одеяние, вообще без каких-либо цветов, под своей героической мантией. — Разве одежда, которую носят боги, не просто обычная одежда? — спрашиваю я. У мамы есть несколько красивых платьев, но я бы вряд ли сочла их такими уж особенными. Эсме смотрит на меня, затем качает головой. — Конечно, они особенные! Это божественная одежда. Чёрт возьми. Я пожимаю плечами. — Хорошо, если ты так говоришь. Ты нашла те, которые подходят? — Да, я думаю, что большинство маленьких предназначены для младших послушников, так что это хорошо. Возможно, одной из нас придется стать полной посвящённой, но, может быть, это поможет? — Мы можем командовать людьми, заставляя их делать то, что мы им говорим, — говорю я, натягивая капюшон мантии поверх своего плаща. Он больше, так что это здорово. — Наверное, — говорит Эсме. Она раздевается и бросает свою одежду на край кровати, прежде чем сложить её. — Давайте упакуем всё это подальше. Я снимаю свою и складываю её, чтобы помочь, затем делаю то же самое с Феликс, пока она снова завязывает повязку на глазах. — Опять головная боль? — спрашиваю я. Феликс кивает. — У меня начинает кружится голова, когда я смотрю на вещи. Но я привыкну к этому. Я притянул её в объятия сбоку. С тобой всё будет в порядке. Но если станет хуже, ты скажешь мне, хорошо? Мы можем что-нибудь придумать. — Спасибо, — говорит Феликс. Она обнимает меня в ответ, но очень неохотно. — Спасибо. Я хихикаю, затем указываю на дверь. — Пошли? — Ага, — говорит Эсме, поднимая свой рюкзак. Я позволила ей вывести нас из комнаты. Она знает, куда идет, гораздо лучше, чем я. Мы говорим «добрый день» мисс Гертруде, которая уютно устроилась на большом диване с маленьким подносиком на коленях и большой книгой в руке. Она едва замечает нас, и все же у меня такое впечатление, что за те секунды, что требуются, чтобы пройти мимо нее, она высмотрела больше, чем некоторые люди могли бы сделать за десять минут непрерывного разглядывания. Эсме ходит по улицам Монтеле так же, как я хожу по коридорам дома. Она просто знает, куда идет, и все короткие пути, чтобы туда добраться. Мы с Феликс остаёмся на шаг позади неё. Конечно, она указывает на несколько интересных мест по пути. Такая-то пекарня, где готовят хорошие пироги, а вон там магазин, где несколько месяцев назад был пожар. Монтеле такой большой, что мне трудно представить его размеры. Я думаю, что могла бы провести день на каждой улице, и к тому времени, как пройдёт год, я все равно не увижу каждый дом и строение. Наше путешествие приводит нас к храму Мортимера. Это не очень вычурный храм. Мортимер — странный бог. Он один из тех, кого мама велела мне не злить, что делает его очень страшным. И у него даже нет магического домена, что ещё более странно. Храм представляет собой простое квадратное здание. Полностью кирпичное и очень чистое, с хорошо подстриженным газоном рядом. Кроме маленького, неброского символа на лицевой стороне, на самом деле нет ничего, что говорило бы о том, что это вообще храм. За ним, на длинном отрезке дороги, находится базар. Маленькие палатки установлены на равном расстоянии друг от друга, а рядом с ними аналогично расставленные столы, за которыми торговцы продают всевозможные вещи. У входа стоит пара охранников, но я вряд ли собираюсь пялиться на них, когда на базаре так много интересного. — С чего мы начнём? — спрашиваю я. — Мне нравится просто гулять, — говорит Эсме. — Торговцы не любят зевак, но смотреть можно, пока это не беспокоит покупателей. Я спрашивала. — Блестяще, — говорю я. — Что ты хочешь купить? — спрашивает Феликс. Судя по тому, как она принюхивается к воздуху, я думаю, она ищет ближайший киоск с едой. — Я думала о подарке для моей мамы, — говорю я. — Я... правда, не знаю, что ей подарить. Эсме пожимает плечами. — Есть ли что-то, чего она хочет? Я никогда не покупала подарок для своей мамы, но у меня есть опыт выбора презента для некоторых библиотекарей, с которыми я работаю. — Я не знаю, нужно ли маме что-нибудь... но, да, ей нужно больше объятий и гораздо больше любви, но это то, что я могу дать ей и так. — я потираю подбородок и думаю так усердно, как только могу, но немного погодя сдаюсь. — Давайте прогуляемся и посмотрим. Может быть, на меня снизойдёт озарение. Мы начинаем с левой стороны, следуя указателю, установленному на земле, который, вероятно, предназначен для того, чтобы направлять движение по базару. Здесь есть киоски с вазами и несколько со свежими цветами. В одном есть куча маленьких игрушек, но я слишком стара для них, поэтому я просто гляжу на них, прежде чем двинуться дальше. В одном ларьке продавец торгуется с клиентом из-за каких-то мешочков, наполненных специями, а в другом торговец спит за маленькими картинами с видом города сверху. Я подумываю о том, чтобы купить одну из них, но если бы мама хотела увидеть Монтеле сверху, она бы просто пролетела над городом. — Это статуи? — спрашивает Феликс. Я смотрю вперед и вижу стол, уставленный статуэтками. Большинство из них высотой около четверти метра, но самые большие доходят мне до колен. По-моему, они сделаны из мрамора. Белый камень с серыми и чёрными прожилками на нем. — Симпатичненько, — говорю я. — Я думаю, это всё боги и богини, — говорит Эсме, подходя ближе и наклоняясь над статуей Троицы, держась за край своих очков. — Эй, мистер? — окликаю я мужчину за столом. У меня есть отличная идея для подарка! ---------- Ужас Тридцать Девять - Кусочки Ужас Тридцать Девять - Кусочки *** — У вас есть только одна? — спрашиваю я. Продавец кивает. На его лице лёгкая улыбка. Именно такую улыбку носят люди, которым приходится иметь дело с клиентами, думая о том, сколько времени им ещё предстоит потратить на работу. — Только эта, — говорит он. Я кривлю губы влево и вправо, глядя на статуэтку. У всех остальных богов и богинь есть красивенькие изваяния, гле они в простых позах, выглядят царственно или богоподобно, с мелкими деталями, выгравированными на камне. Статуя моей мамы изображает её в виде большого трехглавого дракона, хотя крыльев у неё нет. Так вот, в последний раз, когда я проверяла, у мамы была только одна голова, и она не была чешуйчатой, так что я не могу сказать, что это достаточно точная статуя. — Ты уверен, что это должна быть Темная Богиня? — спрашиваю я. — Да, именно так она выглядит, — говорит продавец. — По словам кого? — спрашиваю я. — Нет, неважно, я покупаю. — Замечательно! Я должен признать, что мы продаем мало изображений Темной Богини. Я скорее чувствую, чем вижу, как Феликс подходит ко мне. — Тогда это, должно быть, означает, что она не так уж много стоит, — говорит она. Я растерянно моргаю, пока до меня не доходит. Она торгуется. — Это также не самая качественная статуя, которую я здесь вижу. Она почти выглядит немного... плохо сделанной. Продавец рассмеялся. — Я могу сделать вам скидку, если это то, что вы хотите, — сказал он. — Но только маленькую, потому что вы трое напоминаете мне моих любимых племянниц. Я не уверена, должна ли я быть оскорблена этим или нет, но я приму эту скидку. Он называет цену, и я роюсь в кошельке в поисках нужной монеты, чтобы отдать её, затем продавец хватает маленькую статуэтку, заворачивает ее в ткань и кладёт в маленькую деревянную шкатулку. — Спасибо, — говорю я, беря её. Он имеет приятный вес, а коробка подойдет в качестве красивой подарочной упаковки. Всё, что мне сейчас нужно, это найти обёртку, чтобы обернуть её поверх. Феликс, Эсме и я отходим от продавца статуэток и идём дальше по базару. — Зачем тебе понадобилась статуя Темной Богини? — спрашивает Эсме. Я колеблюсь, прежде чем ответить. Чем меньше людей знает о моем происхождении, тем лучше, и я пока не совсем уверена, что могу доверять Эсме. Конечно, у нас много общих увлечений, и та, кто любит книги, не может быть плохим человеком, но это не значит, что она не будет волноваться из-за мамы. — Никому не говори, — говорю я, — но вся моя семья поклоняется Тёмной Богине. Я сама маг Отвращения, хотя и усердно работаю над мультидисциплиной. — Ох, ничего себе! — говорит Эсме. — Это необычно, особенно здесь. Ты с востока? Вероятно, она имеет в виду окрестности Касельфеллы, где к маме относятся более снисходительно, но технически мой дом находится к северо-востоку от Монтеле, так что... — Ага, — говорю я. — Я действительно хочу однажды попутешествовать, — говорит Эсме. — Посмотреть мир, посетить все эти классные и интересные места. Это то, чем занимаются архивариусы Семпер, ты знаешь? Они посещают старые руины, древние храмы и забытые города. Некоторые из них приносят образцы в храмы Семпер, а другие просто записывают то, что видят, и, если это считается достаточно важной находкой, её добавляют в Великий Архив. — Что это? — спрашивает Феликс. Должна признаться, мне тоже любопытно. Я слышала о нё, но только мельком. — Это своего рода библиотека, сделанная из каменных табличек. Их десятки по всему миру, и у входа в них есть большой камень, который учит вас, как их читать. В них есть точный пересказ мировой истории, подробности о том, как работает магия, и как изготавливать инструменты и вещи. — Для чего все это? — спрашивает Феликс. — Похоже, требуется много работы, чтобы сделать что-то подобное. Посещают ли их люди? — О нет, они спрятаны, — говорит Эсме. — Это на случай, если мир будет разрушен, или если начнется ещё одна великая война с ордами Монстров. В последний раз, когда это случилось, многое было просто... утрачено. Как делать некоторые инструменты, оружие и алхимические штуки, немного разбираться в магии... Великие Архивы существуют для того, чтобы быть уверенными, что если людям понадобится начать все сначала, они будут знать, как это сделать. Я киваю. Это соответствует тому, что я читала. На самом деле я никогда не спрашивала маму о том, когда в последний раз была большая орда монстров. Может быть, мне следует? — Тебе нужно что-нибудь еще? — спрашивает меня Эсме. — Мы могли бы ещё поговорить, после того, как возьмём что-нибудь поесть. Я умираю с голоду! — Поесть было бы здорово, — сразу же говорит Феликс. Я смеюсь. — Конечно, я бы не возражала. Куда нам следует пойти? — Тут есть большая площадь, заставленная тележками с едой и столами. Это не слишком далеко отсюда, и это также не слишком далеко от Академии, — говорит Эсме. — Мы могли бы увидеть некоторых послушников на перемене или что-то в этом роде. — О, это отличная идея, — говорю я. — Покажи нам, где это! Эсме ухмыляется и идет впереди, а мы с Феликс всё время следуем за ней. Мы покидаем базар, охранник осматривает нас, когда мы выходим, чтобы убедиться, что мы ничего не украли, а затем направляемся, как мне кажется, в центр Монтеле. Мы приближаемся к Академии, но больше я ничего не могу сказать. Когда Эсме описывала площадь, я представляла её как какое-то место с несколькими киосками по бокам и, может быть, дюжиной столиков в центре. Реальность иная. Я не могу сосчитать количество прилавков, их слишком много, прижатых друг к другу, и вокруг так много людей, что за ними трудно что-то разглядеть. Вся площадь заставлена столами, хотя посередине есть большой фонтан со статуей, похожей на бога Бестерса, сидящего на куче яиц. Некоторые яйца треснули, и из них вытекает вода. — Здесь так вкусно пахнет, — говорит Феликс. Я почти слышу, как у неё текут слюнки. — Так, ладно, я знаю самый лучший, — говорит Эсме. Она ныряет в толпу, и мне удаётся поймать её за руку, прежде чем она исчезает. Феликс берёт меня за другую руку, и мы со смехом проскальзываем между гораздо более высокими людьми, пока Эсме ведет нас в дальний конец к очереди людей перед тележкой. Толстый мужчина в белом костюме и запачканном фартуке смотрит на прилавок, где шипит масло и готовится жирная пища. Шеф-повар пристально смотрит на всех своих клиентов, прежде чем выругаться себе под нос, когда один из них не спешит платить. Взмах в сторону, и поток раскаленного докрасна огня вырывается из его рук и разбрызгивается по нижней стороне контейнера с его маслом. — Достань сейчас же пару биллонов, — говорит Эсме. — Он ещё больше разозлится, если ты заставишь его ждать. — Что они здесь продают? — спрашиваю я. — Никогда не знаешь наверняка! — говорит Эсме. Клиент впереди нас поворачивается вполоборота. — Сегодня бобовые шарики с кунжутом. — Это действительно звучит неплохо, — говорю я. К тому времени, как наступает наша очередь, я просто умираю с голоду. Запахи и радостные звуки стольких людей, которые едят и болтают, заставляют меня проголодаться. Мы покупаем шесть шпажек с фасолевыми шариками, а затем спешим к одному из мест, находящимся близко к фонтану, где брызги воды падают на нас всякий раз, когда меняется ветер. Мгновение спустя Феликс теряет связь с внешним миром, слишком занятая пережевыванием содержимого своих шампуров, даже если кажется, что каждый кусочек обжигает её губы и язык. Похоже, ей всё равно. Мы с Эсме едим медленнее, переворачивая наши шпажки и откусывая понемногу. Она так же хорошо на вкус, как и на запах! — Это замечательное место, — говорю я. Эсме кивает. — Иногда другие библиотекари дают мне несколько монет, чтобы я сбегала сюда и захватила для них еду. Они всегда знают, когда появляется самая лучшая. — Это здорово, — говорю я. Потом кое-что бросается мне в глаза. Одинокий человек в белых одеждах Церкви Героя. Может быть, послушник. Его капюшон опущен, и поэтому я могу видеть лицо сбоку. Светлые волосы, коротко подстриженные, и ярко-голубые глаза. Девушка? Я думала, что разрешены только мальчики, но, возможно, я ошиблась. Хотя она выглядит... знакомой. Но это невозможно. Я никогда её не видела. Я знаю, что это так. — Валерия? — спрашивает Эсме. — Хм? Ох, да, они хороши. Здесь продают напитки? — Ага! Есть маг Страха, который продает фруктовые напитки со льдом! Независимо от времени года! — Дальше мы должны пойти туда, — говорю я. Когда я оглядываюсь, девушки уже нет. ---------- Ужас Сорок - Трубы Ужас Сорок - Трубы *** — Ах, — говорю я, откидываясь на спинку стула. Я поставила свой бокал на стол перед собой. На дне еще осталось немного сока, достаточно, чтобы оставшиеся кубики льда звякнули о стенки. Мы не можем уйти с площади со стаканами. Они стеклянные и принадлежат ларьку, торгующему напитками поблизости. Я бросаю взгляд на Феликс, которая со счастливой улыбкой поглощает то, что не доела Эсме. — Мы должны быть готовы отправиться в путь, — говорю я. — Да, — соглашается Эсме. Она похлопывает себя по животу, глаза полуприкрыты и потерянны. — Ммммм, — бормочет Феликс с набитым бобовыми шариками ртом. Она запивает их глотком из своего бокала. — Ах, мне нравится этот город. — Могу представить, — говорю я. Я зеваю, но это не столько из-за усталости или сонливости, сколько из-за того, что я слишком много съела. Я заставляю себя сесть как следует, даже если на самом деле не хочу. Мы занимаем место, и другие столики вокруг нас заполняются. Я думаю, что если мы в ближайшее время не двинемся дальше, кто-нибудь придет и вышвырнет нас вон. — Давайте, нужно подготовится и получить заряд энергии. — Полагаю, да, — говорит Эсме. Я поднимаюсь на ноги, чувствуя себя на миллион лет старше, затем собираю вещи на столе, чтобы избавиться от них. Феликс помогает, облегчая нагрузку, хватая всё съедобное и запихивая в свой бесконечный пищевод, а Эсме собирает стаканы. Требуется всего мгновение, чтобы отнести вещи в мусорный ящик, затем вернуть чашки в киоск, из которого мы их взяли, и получить взамен несколько монет. Феликс идет рядом со мной, прижимая обе руки к бокам, в то время как на её лице появляется несколько странных выражений. — Ты в порядке? — спрашиваю я. — Я в порядке. Я не была очень голодна, когда начала, и съела за один присест еды на неделю. Это не совсем уместно. — Может быть, нужно есть меньше? — попробовала я. Она бросает на меня странный взгляд. — Да? — я думаю, что эта концепция с трудом укладывается у неё в голове. — Если ты будешь есть слишком много, ты растолстеешь, — предупреждаю я. — Это было бы здорово. Я качаю головой. Мы должны были двигаться дальше. — Эсме, ты знаешь, где находится вход? Эсме кивает, пожимая плечами, чтобы убедиться, что она правильно надела свою сумку. — Ага. Следуйте за мной! Поскольку Эсме ведёт нас, я не думаю, что это займет слишком много времени, чтобы добраться до входа. Первая часть нашего плана — это та часть, которая мне нравится меньше всего, но она также, вероятно, необходима. В Академии есть несколько охранников, и три девушки, пробравшиеся внутрь тайком — даже если они одеты в форму — будут пойманы, поэтому мы не собираемся проникать внутрь никакими традиционными способами. Эсме придумала эту часть. Она, наверное, так привыкла к запахам в Монтеле, что не понимает, насколько это ужасная идея. — Это дальше по этому переулку, — говорит она, указывая на тёмный проход между двумя домами. Феликс поднимает руку, что является универсальным призывом остановиться. — Позвольте мне... Там чисто, — говорит она. Кивнув, я вхожу в проход, а затем отшатываюсь от запаха. Каким-то образом переулок удерживает вонь запертой в одном месте, что, хотя и здорово для здешних людей, ужасно для нас. — Ох, тут воняет, — говорит Эсме. — А мы не можем перелезть через стены? — спрашиваю я. — Нет, нас бы поймали. Кроме того, мы не собираемся входить через канализацию или чем-то в этом роде. С нами все будет в порядке. В конце аллеи есть две большие решётки на земле. Одна для канализации, другая для воды. Не во всём Монтеле есть трубопровод, но в некоторых более богатых храмах и домах есть что-то вроде него. Насколько я могу судить, у них сложная система с цистернами и ведрами. Эсме нагибается к решётке ведущей к трубам для воды, а затем пытается отдёрнуть её назад. — Ох, это тяжело, — говорит она. — Дай мне попробовать, — говорю я. Я обхватываю руками решетку, затем тяну. Ничего не происходит, даже когда я стону и тяну изо всех сил. Затем я пытаюсь приподняться коленями, и это тоже ничего не дает. — Может быть, нам нужно попробовать втроём? Феликс устраивается рядом со мной и берется за один конец решетки, а Эсме - за другой. — На счет три, — говорит она. — Три, два... — Подожди, на счёт три означает, что мы дёргаем, когда ты скажешь три, но ты начала с трёх, — говорю я. — О, верно, в таком случае, на раз? — Конечно. — Хорошо! — она отклоняется в сторону, и мы все хватаемся поудобнее. — Раз, два... — Эсме, ты снова это сделала, — говорю я. — Ну, тогда как насчет того, чтобы считат тебе, — говорит Эсме. Я киваю. — Конечно. На «давай». Три, два, один... Давай! Мы все трое кряхтим, и металлическая решетка сдвигается с металлическим скрежетом, но затем мои руки соскальзывают, и я падаю обратно на задницу, а решётка с грохотом опускается обратно. — Это не сработало, — говорит Феликс. Я вытираю руки о плащ и пристально смотрю на решетку. — Тогда позвольте мне попробовать немного магии, — говорю я. — Ооо, какого рода? — спрашивает Эсме. — Я могу в значительной степени использовать только магию Отвращения. Я тренировалась делать Свет, Землю и Искру, но пока не могу использовать их надёжно. — Четыре дисциплины! — говорит Эсме. — Вау! Это здорово. Я хочу использовать Презрение, но у меня это ужасно получается. Хотя все говорят, что я прирожденный мастер магии Искр. Может быть, мы могли бы попрактиковаться вместе? — Может быть, позже, — говорю я. Здесь может помочь не так уж много заклинаний тёмной магии. Мама могла бы убрать решетку с помощью магии, но у меня нет такой возможности, по крайней мере, пока. Отвращение полезно для выносливости и защитных заклинаний, что на самом деле не то, что мне сейчас нужно. Только если... — Хорошо, у меня есть идея. — Разве у тебя уже не было одной? — спрашивает Феликс. — В любом случае, я собираюсь потянуть очень сильно, и с вашей помощью мы поднимем решетку. — Подожди, а чем это отличается? — спрашивает Эсме. — Магией. По-видимому, это достаточно хороший ответ для моих друзей. Я наклоняюсь, хватаюсь за решетку, затем глубоко вдыхаю вонючий канализационный воздух. Меня чуть не тошнит, и это здорово. Достаточно случайной мысли, чтобы вызвать отвращение в моей душе, и я чувствую, как тёмная магия проходит сквозь меня. Это мерзко и тошнотворно, и от этого мне хочется блевать ещё больше. Я направляю неприкрытое отвращение в заклинание, которое я практиковала раньше и в котором я довольно искусна. Это основное заклинание тёмной магии, наполняющее моё тело маной, которая укрепляет и закаляет его. Сейчас я ничуть не сильнее, чем была минуту назад, но я намного выносливее. — Поехали, — говорю я. — Эсме, обратный отсчет. Нужно сосредоточиться. — Поняла, — говорит Эсме. Она ослабляет хватку и кивает в такт своему счету. — Раз, два, три. Иди! Мы тянем. Я не сильнее, но я более вынослива. Поэтому, когда я тяну изо всех сил, мои руки не болят, спина не напрягается, и я могу приложить все свои силы к работе, не беспокоясь о том, что поранюсь. Решетка поднимается, а затем скользит вбок со скрежещущим звуком металла о металл. Мы продолжаем дергать и дергать, пока дыра не открывается, и по какому-то неизвестному сигналу мы все втроём отпускаем её, решетка с лязгом падает на землю, пока мы тяжело дышим от изнеможения. — Это было что-то, — говорит Феликс. Она наклоняется над отверстием. — Там темно. — Я могу зажечь немного света, — успокаивает нас Эсме. — Нам нужно двигаться, эм... в ту сторону. Она указывает направление. Я почти уверена, что академия находится в этом направлении. — Я должна была взять эту карту, — бормочет она. Я уверена, что у нас всё будет хорошо. — Ладно, мы спускаемся, — говорю я, развевая заклинание темной магии. Легкая дымка черноватого дыма поднимается от моей кожи, особенно от рук, где заклинание было наиболее сконцентрировано. Феликс первой спускается по лестнице рядом с отверстием. Я слышу отчетливый звук всплеска, когда она спрыгивает на дно. — Всё чисто! — кричит она. Эсме идет следующей, и я следую сразу за ней. Туннель не такой уж широкий, и воды нам по колено. Вода холодная. — П-почему здесь т-так холодно? — заикаюсь я. Эсме рядом со мной пожимает плечами. Она не выглядит такой уж счастливой по этому поводу, по крайней мере, насколько я могу судить по свету, проникающему из отверстия наверху. — Это вода с-с гор. — Ох, — говорю я. — По крайней мере, мы будем чисты, — говорит Феликс. — Куда мы теперь направляемся? — Нам нужен свет, — говорю я. — Мне нет. Я дуюсь на Феликс. — Ну, нам с Эсме нужен. — Я с этим справлюсь, — говорит Эсме. — У меня припасена целая куча Удивления. Она поднимает руку, и, сморщив нос, заставляет появится искру, затем еще одну и ещё, пока над её рукой не появляется маленький вращающийся шарик электрически-голубого света. — Молодец! А теперь давайте начнём первую фазу нашей операции! ---------- Монстр Тринадцать - Письмо Монстр Тринадцать - Письмо *** Я сидела за письменным столом в своей маленькой комнате и постукивала ручкой по нижней губе. Это была настоящая ручка со стальным пером и чернильницей на столе рядом со мной. Писать с её помощью было действительно сложно, но я постепенно осваивалась. Хотя я всё ещё носила старую одежду, когда писала, потому что чернилам нравилось оказываться повсюду. Может быть, я могла бы завести маленького друга, который писал бы что-нибудь вместо меня? Моя комната была заполнена всевозможными блестящими видами друзей. От друзей-подушек, которые пищат, когда их обнимают, до друзей, согревающих постель, которые были мягкими и теплыми и которые пищали, если их обнимать. Я покачала головой и сменила направление мыслей. Мне нужно было кое-что написать. Не сделать заметки, как я обычно делала, а написать настоящее письмо. Я не могла припомнить, чтобы когда-нибудь раньше писала письма, но я прочла несколько, так что я вроде как знала, что делаю. Начало было легким. 「Дорогие Богини,」 Я сделала паузу, затем вздохнула, когда из-за моей паузы капля чернил упала на страницу. Ничего хорошего. Я взял её и отложила в сторону, затем взяла новую страницу, чтобы начать сначала. Было ли это хорошим началом? Оно было немного... неопределённым. 「Дорогие Аида, Богиня Матерей, Аллегра, Богиня Матрон, и Алиса, Богиня Дев,」 Это было более конкретно, хотя в начале получилось очень длинное обращение. По крайней мере, оно не было расплывчатым? Они бы точно поняли, к кому я обращаюсь. Я кивнула и начала свой следующий абзац. 「Меня зовут Валерия Мальвада, и я предполагаю, что технически я девушка. Я ещё не замужем или чем-то в этом роде, и я действительно не хочу выходить, потому что здесь нет никаких парней, и к тому же все они отвратительные.」 Я кивнула. Хорошее, основательное вступление. Я могла бы развить его. 「Я пишу вам, потому что моей маме нужна помощь. Она очень, очень хорошая мама, и я её очень люблю, но я не думаю, что она была готова стать мамой, когда появилась я, и об этом говорит многое. Однако она старается изо всех сил, и это делает её лучшей.」 Пока здесь только факты. Мама была самой лучшей. 「Проблема в том, что она не сильна в некоторых вещах, в которых некоторые мамы довольно хороши. Иногда она воспринимает всё слишком серьезно, и это может немного раздражать. Но я всё ещё очень люблю её.」 「Например, на днях я сказала маме, что у меня закончились вещи, которые можно было бы надеть, и что было бы неплохо вместе пройтись по магазинам одежды. Это то, что мамы делают со своими дочерьми, верно? Но вместо того, чтобы сделать что-то подобное, она украла целый магазин одежды с помощью дракона и позволила мне выбрать из него то, что я хотела. Вся одежда была помята, и я почти уверена, что в некоторых местах это незаконно.」 Я вздохнула. Иногда мама была просто очень... мамой. Однако Люциана старалась изо всех сил, так что я не могла её винить. 「Были и другие вещи тоже. Например, она до сих пор не обнимала меня в ответ, и от этого мне становится грустно внутри. Но я знаю, что она любит меня, так что это не такая уж плохая грусть.」 「Я попытался обмануть ее, чтобы она научилась лучше обниматься, подарив ей Мистера Потянучку, кошкоподобного монстра, которого я сделала. Маме он сначала не понравился, но иногда он забирается к ней на колени, и она его немного поглаживает, так что, я думаю, это работает. Хотя ей не нравится, как он ходит (Я неправильно сделала его ноги. Упс?).」 Я отвела ручку в сторону и обмакнула её в чернила. Было забавно стряхивать с пера лишнее, стуча и елозя по краю чернильницы. Мистер Потянучка был довольно милым котом. Он не какал или что-то в этом роде, и если его гладить, он издавал урчащие звуки. Кроме того, он был милым и теплым, хотя только часть его меха была длинной, и весь он был довольно неоднородный. Я обдумывала, что бы ещё написать. 「Ещё мама иногда может быть очень странной. Как... я думаю, ей нужно много времени побыть одной, хотя обычно она сидит очень близко, когда выделяет его для себя. Ей нравится быть рядом, но при этом не разговаривать и все такое прочее. Если я слишком много говорю, она очень устает.」 「Хотя иногда она мне о чем-то рассказывает, и это приятно. Даже когда при этом она становится странной.」 「Например, на днях она сказала мне, что мне пора узнать о женских штучках. Потом она начала что-то объяснять, но всё время замирала и заикалась, а потом просто дала мне книгу и сказала что-то о том, чтобы спросить Семпер, когда она приедет.」 「Это было странно. Кроме того, книга была глупой, она продолжала называть девушек цветочками и имела странный стиль повествования. Я не дочитала её.」 Я откинулась на спинку стула и просмотрела то, что я написала до сих пор. Я чуть не ударила себя по лицу. Я была такой глупой. Я даже не дошла до сути вещей. 「Хорошо. В основном я пишу, потому что думаю, что моей маме нужна помощь, а я слишком молода и не мама, поэтому я не знаю, что сказать ей, чтобы помочь. Боюсь, она беспокоится, что она не самая лучшая мама (хотя это так), и поэтому я провела небольшое исследование.」 「Оказывается, Вас троих часто упоминают всякий раз, когда речь заходит о матерях (например, когда нужно слушать свою маму, и еще при различных вещах о родах, но... что ж, мне жаль, мисс Богиня Аида, но это очень мерзко, поэтому в большинстве случаев я не читаю эти части).」 「Если бы Вы могли помочь маме, тогда я была бы супер-супер счастлива, и я была бы многим Вам обязана. Я могу сделать для Вас всяких крутых монстров, если хотите!」 Я кивнула сам себе, затем перечитал все целиком. Отлично! Это было идеально. Я подписала своё имя внизу. 「Искренне ваша,」 「Валерия Мальвада,」 Затем я сделала паузу. Должно же было быть что-то после моего имени, верно? Это выглядело бы не круто, если бы осталось только имя. Там должен быть какой-нибудь классный титул. Я сморщила нос, подула на страницу, затем убрала ручку и чернильницу, прежде чем встать. С письмом в одной руке и моими письменными принадлежностями, сложенными в коробочку, в другой я вышла из своей комнаты и пошла искать маму. Найти её было не так уж трудно. У мамы было несколько мест, где она любила находится, и я знала их все наизусть. В данном случае она была в саду на самом верхнем этаже. Мне пришлось использовать магию, чтобы мои ноги не отвалились, пока я поднималась всё выше и выше. Это было не так уж плохо, ведь я всё равно собиралась отправить своё письмо оттуда. — Привет, мам, — сказала я. — Валерия, — ответила мама. Я хотела бы, чтобы она назвала меня как-нибудь по-другому. Это было красивое имя, и мне понравилось, как она его произносила, но... ну, я думаю, «дочь» звучало бы немного неуклюже. Милая? Нет, это прозвучало бы слишком приторно, и мне было не пять. Я уточняла. — Итак, мам, ты богиня, верно? Мама подняла глаза от того места, где она ухаживала за какими-то особенно колючими цветами-монстрами. — Очевидно. — Хорошо, но ты ещё и королева, да? — Королева Монстров, Тьмы... Да, у меня есть несколько титулов такого рода. Я покачала головой. — Нет, я имею в виду, типа, королеву земли. Со всякими владениями и прочим? Она кивнула. — Да. Это я. — Круто. Я опустилась на колени, положила свои письменные принадлежности рядом с собой на землю — здесь не было столов — и закончила подписывать свое имя. 「Искренне ваша,」 「Валерия Мальвада, принцесса Земель Тьмы」 — Вот, — сказала я. Если я могла решить, что мама — это мама, тогда я также могла бы решить что я принцесса. — Что это? — спросила мама. — Письмо. — ... письмо? Ты завела друзей по переписке, пока я была отвлечена? — спросила она. — Пока нет. Ты не возражаешь, если я позаимствую одного из твоих монстров-посыльных? — спросила я. — Я... не возражаю. Кому именно ты отправляешь это письмо? Я собрала свои вещи и снова встала. — Я отправляю его, эм, кое-кому, с кем ты работаешь. Увидимся позже, мам. — Валерия, что ты имеешь в виду под «отправляю его кое-кому, с кем я работаю»? — спросила мама. Я знала этот тон голоса. Таким тоном мама говорила, когда собиралась сказать мне «нет». Поэтому, как подобает хорошей дочери, я притворилась, что не слышу, и ускорила шаг. ---------- Ужас Сорок Один - Хитрая Ужас Сорок Один - Хитрая *** Первая фаза операции «Хитрая Кража» очень проста. Мы не сможем украсть книги, если не будем внутри академии. Феликс идёт первой главным образом потому, что в почти полной темноте её особый вид не-слепоты намного полезнее, чем обычное зрение Эсме и моё. Эсме поднимает взгляд, когда мы проходим под другой трубой, ведущей к решетке наверху. — Это первая, — говорит она. — Нам нужно пройти три такие, прежде чем мы попадем под академию. — А потом мы выйдем из одной такой внутри академии, верно? — Хм? Разве ты не обратила внимания на эту часть плана? — она поднимает руку, всё ещё наполненную потрескивающими молниями. — Нет, нет, мы собираемся выйти в их резервуар. — Я думала, что это то же самое, — говорю я. Она качает головой. — Нет. Цистерны занимают весь нижний этаж одного из замков. Мы должны быть в состоянии просто войти прямо внутрь. — Ладно, — сказала я. — Тогда мы переходим ко второму этапу. — Хорошо! Я создаю кучу брызг, двигая ногами, в попытке немного их разогреть. Я думаю, что начинаю привыкать к температуре. — Вы знаете, я не знаю, откуда берется вода дома. Я почти уверена, что под нами нет цистерны. — Может быть, у вас есть цистерна на крыше или колодец, — говорит Эсме. — Тебе откуда-то нужна вода. Напомни, из какого ты города? — Ах, он где-то на востоке, — говорю я. — У нас даже бассейна нет. — Бассейна? Типа в котором купаются? Я думаю, что в некоторых храмах они есть. Но в великой библиотеке определенно нет ничего подобного. — Конечно, нет. Кто-нибудь может намочить книги, — говорю я. — Мммм. Если ты хочешь стать архивариусом, тогда тебе нужно уметь плавать. — Эсме поворачивается ко мне, шурша ногами по воде. — Так что мне нужно скорее научится. — Ты действительно полна решимости стать архивариусом, да? — спрашиваю я. — Конечно. Мои родители оба были архивариусами. Вот как они встретились и полюбили друг друга. Феликс разворачивается и идет спиной вперёд по воде. — В самом деле? Ты хочешь стать одним из этих архивариусов, чтобы встретить кого-нибудь, за кого можно выйти замуж и с кем у тебя будет маленькая Эсме? — Что? Нет! Я хочу стать архивариусом, чтобы я могла открывать секреты, которые никто никогда раньше не находил. Увидеть самые странные места в мире, прочитать самые редкие книги! Я хочу путешествовать и увидеть все пять великих наций, увидеть независимые города, может быть, даже побывать на других континентах, где поклоняются странным богам. — Это действительно звучит забавно, — говорю я. — Это первый раз, когда я покидаю свой дом, и я должна сказать, что это очень весело: гулять и искать приключения! За последние несколько дней у меня появилось больше друзей, чем за все годы, исключая маму, и мне будет что ей рассказать. Эсме кивает. — Вот именно! Я хочу стать искателем приключений. Не из тех, кто убивает монстров, а из тех, кто исследует и находит новые вещи! — Ну, мне нравится, что ты не хочешь убивать монстров, — говорю я Феликс смеется, и звук эхом разносится по всей длине трубы. Эсме бросает на меня странный взгляд. — Ты знаешь, Бог Героев говорит людям, что убийство монстров является священным долгом каждого человека, чтобы сделать мир более безопасным и гостеприимным местом. А ещё это вторая. Она указывает наверх, где есть ещё один туннель, ведущий наверх, с лестницей рядом с ним. Я едва вижу его конец, там так темно. Я предполагаю, что он может вести в комнату, а не на улицу или переулок. — Монстры не так уж плохи, — говорю я. — Валерия, они убивают людей. Потом они их съедают. Иногда они убивают людей, поедая их! — Ну... полагаю так и есть. Но люди все время убивают друг друга. Чем это отличается? Свет Эсме становится ярче. — Как это... потому что люди — это люди, а монстры — это монстры. — Теперь ты просто несправедлива, — говорю я. — Монстры больше похожи на животных, чем на людей, по крайней мере, пока они не достигнут, типа, ранга Бича. Вот тогда-то они и начинают думать самостоятельно. — Но чтобы достичь этой точки, им нужно убить целую кучу людей, не так ли? — спрашивает Эсме. У неё тон человека, который вытащил неопровержимый аргумент. — Нет, на самом деле. Многое из этого приходит просто от жизни. Убийство вещей помогает монстру эволюционировать не больше, чем это помогает человеку стать сильнее. Думаю, опыт драки мог бы помочь, но это... ну, это трудно оценить количественно. Большинство больших орд монстров заполнены монстрами более низкого ранга, потому что большинство из них никогда не достигнут ранга Плети. На это способен, может быть, примерно один из каждой тысячи? — Но там десятки тысяч монстров! — говорит Эсме. — Пфф, пожалуйста, на Монстерре легко могут быть десятки миллионов монстров, вероятно, их больше, чем людей. Я бы оценила это по самым скромным подсчетам даже в сотни миллионов. Эсме качает головой. — Ты говоришь это так, как будто это хорошо. — Эм, ну, я не против монстров. Они могут быть милыми. Эсме качает головой. — Ты, должно быть, путаешь некоторых животных с монстрами. Не всё, что не является человеком, является монстром. Животные естественны и нормальны, и некоторые из них милые. В Монтеле много кошек, и ещё есть несколько собак. В основном, чтобы охотиться на крыс. Мы кормим некоторых в библиотеке, потому что, хотя они и оставляют повсюду немного шерсти, лучше вытереть ее, чем найти книгу, изжеванную мышами. — Эм, конечно, — говорю я. На самом деле это не та дискуссия, которую я бы очень хотела вести. Я... чувствую себя немного нехорошо. Один из этапов моего плана потребует, чтобы Эсме довольно быстро преодолела свои сомнения по поводу монстров. Наверное, мне следует сказать ей, кто я такая, но мне нравится Эсме, и я хотела бы побыть её другом ещё немного. Я уверена, что позже смогу высадить её в безопасном месте, и мне будет проще попросить прощения, чем разрешение... и всё такое. Я подавила вздох. Я был такой ужасной подругой. Но я бы загладила эту вину перед ней! — И ещё одна, — говорит Эсме, поднимая глаза. Мы проходим под еще одной трубой, ведущей наверх. — Эта должна быть последней. Цистерна Академии должна быть следующей. — Я вижу что-то за поворотом, — говорит Феликс. — Я думаю, это вход в большую комнату. — Твоя магия Радости действительно хороша, — говорит Эсме. — Она такая больше из-за необходимости, чем из-за таланта или чего-то ещё, — говорит Феликс. Она улыбается нам в ответ. — Знаешь, теперь у меня настоящие глаза. Мне она не понадобится так сильно. — Ей всё ещё можно пользоваться, — говорю я. — Ты можешь чувствовать с тех сторон, которых не видишь. И твой контроль очень хорош. Я действительно должна научить тебя нескольким заклинаниям. Или как читать. Таким образом, ты сможешь выучить свои собственные заклинания. — Это было бы здорово, — говорит Феликс. — Держу пари, я смогу получить хорошую работу, если буду знать, как читать, считать числа и создавать ещё больше волшебства. — Мммм, — говорю я. — Нам также нужно научить тебя более уравновешивающим вещам. Несбалансированное культивирование опасно. — Ух, расскажи мне об этом, — говорит Эсме. — Мисс Гертруда заставляет меня выполнять все эти упражнения с тех пор, как я случайно начала использовать магию искр. Просто потому, что всё металлическое начало прилипать ко мне, и я выпустила несколько искр, которые напугали некоторых наших гостей. Мы с Феликс хихикаем, а Эсме фыркает, пока тоже не разражается смехом. Мы сворачиваем за угол и медленно останавливаемся. Перед нами цистерна, глубокое и широкое помещение с большими каменными колоннами по всему периметру. Потолок поддерживается тщательно обработанными кирпичными арками. Это симпатичная комната, спроектированная и, очевидно, построенная на века. Я полагаю, что так и должно быть, когда над ней возвышается целый замок. Туннель, точно такой же, как наш, находится в дальнем конце цистерны, вода вытекает из него и направляется... куда-то в город, я полагаю. Справа над водой есть поверхность с бочками и чем-то похожим на насос. Я могу представить, как люди спускаются вниз и берут воду отсюда, чтобы использовать её в других местах академии. Вероятно, либо слуги, либо менее важные члены церкви. Между нами и цистерной также есть большие решётчатые ворота. — Наверное, этого следовало ожидать, — говорит Феликс. — Чёрт возьми, — говорю я. — Может быть, там есть защёлка или какой-нибудь способ открыть её? — спрашивает Эсме. Её голос затихает, когда эхо возвращается с другой стороны комнаты. — Ну что ж, — говорю я. — У нас тут небольшая проблема. ---------- Ужас Сорок Два - Скрежет Ужас Сорок Два - Скрежет *** Эсме протягивает руку, хватает ворота, а затем дергает их. Это мало что дает. — Ну, это облом, — говорю я. — Есть ли другой способ зайти туда? — Ворота с другой стороны... — Эсме делает паузу. Её голос эхом отдается в цистерне, широкое открытое пространство и высокий потолок идеально подходят для таких звуковых эффектов. Она шепчет остаток своей фразы. — С другой стороны тоже есть ворота. Мы не можем просто ходить тут кругами. Кроме того, нам бы пришлось бороться с течением. — Имеет смысл, — говорю я. — Есть ли ещё какие-нибудь другие входы? — Мы могли бы вернуться? Я уверена, что если вы дадите мне день или два, я смогу придумать что-нибудь еще? Я качаю головой. — Нет, у нас сжатые сроки. — Да? — спрашивает Эсме. Я не могу признаться ей, что богиня Тьмы войдет в Монтеле во главе нескончаемой волны монстров, если я не вернусь домой в течение следующих шести дней. — Да, — говорю я. — Феликс, ты можешь обнаружить замок или что-нибудь еще? — Там сбоку есть навесной замок, — говорит Феликс. Она указывает направо от нас и немного вверх. — Как ты думаешь, ты сможешь, эм, позаботиться об этом? Она, наверное, имеет в виду моих брызгалок. Они отлично подходят для небольших замков, чего может быть и недостаточно. С другой стороны, насколько надежной кто-то хотел бы видеть решётку в своем резервуаре? — Дай мне посмотреть. Я подтягиваюсь с помощью прутьев ворот. Щель между прутьями недостаточно широка, чтобы моя голова могла просунуться, но я могу просунуть руку. Зажав язык между зубами, я просовываю руку в щель, затем шлепаю ею вокруг, пытаясь найти замок. — Выше, — говорит Феликс. — Там есть перекладина, и в этой перекладине отверстие с петлей, и там находится замок. Я протягиваю руку и нахожу плоский кусок металла, торчащий из ворот. Он ржавый и грубый. Следуя за ним пальцами, я натыкаюсь на большой старый навесной замок. Он больше, чем оба моих кулака вместе взятых, а отверстие спереди достаточно большое, чтобы я могла просунуть в него свой мизинец. — Такой будет сложно снять, — бормочу я. — Итак, нам нужно возвращаться? — спрашивает Эсме. — Не совсем, — говорю я. Я активирую свою магию, и несколько моих маленьких друзей начинают ерзать. В частности, я чувствую, как зашевелились мои брызгалки, прячущиеся у меня под одеждой. Они достаточно умны, чтобы забраться на мою рубашку и пройти по всей длине моей руки, где они выходят из рукава. — Дай мне две минуты, — говорю я. — О, ты колдуешь? — спрашивает Эсме. — Гнев мог бы сделать это. — Я не маг Гнева, - говорю я. — Но, эм, да, я творю своего рода магию. Я открою его в мгновение ока. Это просто потребует немного концентрации. Эсме кивает, затем опускает руку. — Я собираюсь убрать свой свет. Мы уже поднимаем шум, и я не хочу нас выдавать. Это звучит как хорошая идея, поэтому я киваю ей, ведя своих друзей-брызгалок в отверстие. Они издают негромкие хлюпающие звуки, как будто наступают на губку, полную сиропа, но тише. Я чиркаю одного из своих маленьких друзей по спине, когда он брызгает. Прислушиваясь очень внимательно, я могу различить слабое шипение металла, разъедаемого брызжущей кислотой. Она действует! — Я думаю, это может сработать, — шепчу я. — Отлично! — тихо подбадривает Эсме, а Феликс кивает. Раздаётся щелчок и шлепок, когда нижняя часть замка отрывается и ударяется о воду, я протягиваю руку и едва успеваю поймать оставшуюся часть, прежде чем та тоже окажется в воде. — Ладно, ладно, я справилась, — говорю я. Я протискиваю другую руку и аккуратно опускаю замок вниз, прежде чем позволить ему погрузиться под воду. У моих маленьких друзей-брызгалок достаточно времени, чтобы снова залезть ко мне в рукав, хотя я не знаю, сколько сока у них осталось. Я надеюсь, что навесной замок, находящийся под водой, должен замаскировать наш вход. Если кто—то войдет после нас, это, вероятно, будет выглядеть так, будто он проржавел до развала на части, если они вообще потрудятся его искать. Ворота скрипят, когда я толкаю их, открывая. Я вздрагиваю и останавливаюсь. — Это действительно громко, — жалуюсь я. — Может быть, я могу помочь? — говорит Феликс. — Если я попытаюсь, я могу заставить ветер перестать двигаться. Из-за этого всё начнёт звучать приглушённо. — О, это отличная идея, — говорю я. Феликс ухмыляется, очевидно — и по праву — гордясь собой. Она сосредотачивается, и я чувствую, как ветер вокруг нас меняется. Становится немного труднее дышать, как будто входишь в душную комнату без открытых окон. Я снова толкаю калитку, и, хотя она довольно скрипучая, это звучит уже не так плохо, и эхо приглушенное. — Отличная работа, — говорю я, протискиваясь сквозь нее. Эсме и Феликс следуют за мной. Никто из нас не может сдержать ухмылки. Мы сделали это! — Давай закроем дверь, — говорит Эсме. — Просто на всякий случай. Я киваю, затем, пока Эсме не обращает внимания, посылаю эхочку вперёд нас и к двери, ведущей в цистерну. Она должна быть в состоянии протиснуться внутрь и вернуться, если кто-то начнёт спускаться. Подниматься и выходить из воды — это тяжкое испытание. Я не осознавала, насколько тяжелой становится моя одежда, когда она мокрая, или как сильно меня выталкивает, когда я частично погружена в воду. Кроме того, у меня мёрзнут пальцы на ногах. — Хорошо, — говорю я. — Небольшой перерыв, чтобы отжать вещи, затем мы переодеваемся и переходим ко второму этапу. Эсме кивает и садится на край платформы, чтобы снять туфли и вылить из них воду. Я делаю то же самое и как можно лучше сминаю носки, не снимая их, чтобы отжать влагу. Ходить будет крайне неприятно. — У меня есть форма для всех, — говорит Эсме, открывая свой рюкзак. Внутри три белых мантии. — Хотя, наверное, нам следует еще немного обсохнуть перед этим. — Феликс, ты можешь нам с этим помочь? — спрашиваю я. — Хм? Я работаю с Радостью, а не с... эм..... Страх отвечает за воду, верно? Я киваю. — Я знаю. Но если ты сможешь заставить ветер двигаться по кругу вокруг нас, тогда мы быстрее высохнем. Эм, но нужно начинать медленно. — Ох, я думаю, это может сработать. Например, как развешивать одежду сушиться, но при этом мы её носим? — Вот именно! Феликс хихикает, затем она разворачивается. В первый раз в воздухе почти ничего не меняется, но во второй раз я определенно это чувствую. Я закрываю глаза, когда вокруг нас поднимается быстрый ветер, и я чувствую, как мой плащ широко развевается. Я ловлю его прежде, чем он успевает улететь, и замечаю, что Эсме крепко прижимает к себе рюкзак. Феликс кружится и кружится, её хихиканье становится немного маниакальным, когда на нас налетает небольшой ветер, похожий на торнадо. Затем она останавливается. — Ты в порядке? — спрашиваю я. Я не уверена, стала ли я суше, но у меня определенно кружится голова. Волосы у Эсме тоже очень растрёпанные. — Да! — говорит Феликс. Она спотыкается. — Всё плывёт. Потом её рвет прямо на землю. — Ох, гадость. Феликс! — Мой обед! — жалуется Феликс. — Умой свое лицо, — говорит Эсме. — И свою рубашку. — Это отвратительно, — говорю я. По крайней мере, у меня есть что-то, чем можно усилить любую магию отвращения. — Твоя рубашка тоже вся в беспорядке. — Думаю, да, — говорит Феликс. Она смотрит на... вещи на краю платформы, затем пожимает плечами и с плеском прыгает в воду. Она выныривает и качает головой, затем улыбается нам. — Чисто! Я не могу удержаться от смеха, прежде чем подойти к краю и помочь ей подняться. — Давай. Теперь потребуется еще немного времени, чтобы ты высохла. — Все в порядке. Я могу надеть мантию и так. Феликс взбирается на платформу и начинает раздеваться, в то время как Эсме делает то же самое. Я хватаю мантию, предназначенную для меня, затем подхожу к краю и втискиваюсь в нее. — Ты не хочешь, по крайней мере, снять свой плащ? — спрашивает Эсме. — Нет, это особый плащ, — говорю я. — Я не хочу оставлять его позади. — Ох, хорошо. — говорит Эсме. Она запихивает свои вещи в рюкзак, а затем натягивает мантию. Мы выглядим немного глупо, мантии сидят не совсем правильно. Моя комковатая, у Эсме слишком большая, а Феликс, очевидно, очень мокрая под ней. Это должно сработать! — Есть ли что-нибудь важное в твоей сумке? — спрашиваю я Эсме. — Только моя одежда, — говорит она. — Ничего такого, что я не могла бы потерять, и ничего такого, что могло бы вывести меня на чистую воду, как я полагаю. — Круто! Вероятно, мы уйдём другим путём. — Ты всё ещё не рассказала мне о последней фазе, — говорит Эсме. Она скрещивает руки на груди. — Разве я не должна была уже знать? — Не волнуйся. Это будет захватывающе! ---------- Ужас Сорок Три - Обнаружены Ужас Сорок Три - Обнаружены *** Я одёргиваю свою мантию. Хорошо, что у меня нет пышных форм, потому что тогда мне, вероятно, было бы ещё более неудобно. — Я думаю, мы готовы настолько, насколько это возможно. — Да, — соглашается Эсме. Она бросает взгляд на дверной проем, а затем кивает. — Хорошо, этот проход ведёт в помещения для прислуги и кухни. Большая часть этого здания создана для того, чтобы заботиться о подобных вещах. — Тогда где же место с книгами? — спрашиваю я. — Оно может быть в двух местах. Через два здания отсюда есть библиотека. Это что-то вроде особняка в академии, где живут все важные священники. Она на втором этаже. Добираться туда будет очень рискованно. — Верно, — говорю я. — А другое место? — Главное административное здание. Это недалеко от задней части академии. Я думаю, что именно там они занимаются всей бумажной работой и прочими вещами, чтобы управлять церковью. Бьюсь об заклад, там очень много такого добра. Было бы разумно, если бы они проверяли там книги. — Итак, сначала мы заглянем в библиотеку, верно? — О да, определённо, — соглашается Эсме. Я думаю, мы на одной волне. Мы обе киваем друг другу одновременно, и я не могу сдержать подёргивания своих губ вверх. — Тогда показывай дорогу, — говорю я. — Феликс, ты можешь держать, эм, внимание на том, что впереди? Скажи нам, есть ли кто-нибудь поблизости. Я тоже буду делать что-то подобное. — Я могу это сделать, — говорит Феликс. Я подхожу к двери, ноги хлюпают в моих не совсем сухих ботинках. Она не заперта. Я думаю, не имело бы смысла нуждаться в ключах только для того, чтобы достать воду из подвала. Я прислоняюсь к двери и прислушиваюсь так сильно, как только могу. — Звучит чисто, — шепчу я остальным. Феликс кивает, и, видя это, поскольку я доверяю её слуху, я со скрипом открываю дверь и вглядываюсь в тусклый, плохо освещенный коридор, выложенный из камней со старым раствором между ними. Поднимаясь, я оглядываюсь и убеждаюсь, что поблизости никого нет. Затем мой маленький друг, которого я отправила ранее, возвращается и устраивается на изгибе моей шеи, прежде чем зажужжать. Горизонт чист. — Сюда, — говорит Эсме, поворачивая направо и начиная идти впереди нас. — Разве мы не должны идти нормально? — спрашивает Феликс. — Если уж мы пытаемся выглядеть так, как будто мы должны быть здесь? — Ох, точно, — говорит Эсме. Она становится выше, больше не идя сгорбившись, как кто-то из детской книжки. Единственная причина, по которой я шла подобным образом, заключается в том, что я увидела, как она первой начала это делать. Я прочищаю горло и начинаю нормально идти рядом со своими друзьями. Коридор заканчивается лестницей, которая ведёт на этаж выше и к другому дверному проему. Это старая деревянная штука, вся толстая и укрепленная металлическими прутьями. Очевидно, что на другой стороне есть люди. Металл ударяется о металл, и я слышу разговоры, даже если не могу их разобрать. — Кухни, — шепчет Эсме. — Нам просто нужно пройти мимо них и попасть на задний двор. Там должно быть безопасно. — Хорошо, — говорю я. — Показывай дорогу. Эсме толкает дверь, и на нас обрушиваются ароматы работающей кухни. Там готовится мясо и тушатся овощи. Я слышу, как Феликс принюхивается к воздуху. — Помните, ведите себя нормально, — говорит Эсме. Мы входим в ещё один длинный коридор, на этот раз с кирпичными стенами и деревянными панелями. Слева находится широкий арочный проход, ведущий на кухню, где дюжина людей в фартуках возятся с большими котлами и нарезают овощи быстрыми движениями острых ножей. Я смотрю вперед и следую за Эсме, пока она идет к дальнему концу прохода. Мне требуется несколько секунд, чтобы заметить, что Феликс рядом со мной нет. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, обнаруживая, что она смотрит на кухню с открытым ртом. Она смотрит на ряд тяжёлых сковородок, все они заполнены дымящимся рагу. Рядом также стоят тарелки с приготовленными блюдами, рядом со стопкой буханок хлеба, которые выглядят так, будто их только достали из духовки. Я протягиваю руку и тяну Феликса за собой. — Позже, — говорю я. Как она может снова быть голодной? Мы останавливаемся, чтобы пропустить обслуживающий персонал, все они несут подносы с тяжелыми на вид котлами на них. — Вы трое! Я чуть не выпрыгиваю из своей кожи, когда к нам подходит женщина. Она выглядит не очень доброй, со злобным взглядом и лопаткой в одной руке, которой она размахивает, как мечом. — Вы рано. Чудо. Подносы там. — она указывает на стол с несколькими стопками хлеба, тарелками и еще большим количеством еды. — Эм, — говорит Эсме. — Хорошо? — Ну, давай, шевелитесь! Я прыгаю вперед и бросаюсь к одному из подносов, затем, кряхтя, поднимаю его со стола, на котором он стоит. В центре него стоит большая кастрюля с тушеным мясом, которое, похоже, все ещё немного кипит. — В, эм, столовую, верно? — спрашиваю я. Она пристально смотрит на меня. — Они становятся тупее с каждым годом, — бормочет она. Я чуть не роняю поднос ей на пальцы. — Да, столовая, место где вы едите. Идите! Я качаю головой вверх-вниз, пока мои друзья берут ещё два подноса: Эсме с тарелками, а Феликс с кучей хлеба. — Мы сейчас вернемся, — говорю я, прежде чем поспешить за людьми, которые только что ушли. — Что мы собираемся со всем этим делать? — спрашивает Эсме, как только мы оказываемся вне пределов слышимости. Я вздрагиваю от давления на свои пальцы и начинаю плести немного магии, но останавливаюсь. Здесь меня могут обнаружить из-за Тёмной магии. Лучше просто терпеть по старинке. — Теперь нас никто не остановит, — говорю я. — Да, но я не знаю, где находится столовая! — Мфы мофем нафти её, — отвечает Феликс. У неё изо рта торчит буханка хлеба. Я качаю головой. — Мы ищем не её. Где библиотека, Эсме? Мы выходим на яркий дневной свет. Мы находимся далеко не в том широком открытом дворе, за которым мы с Феликс шпионили в прошлый раз, а скорее в одном из дальних уголков академии. Поблизости есть несколько садов и теплица, а также небольшой сарай, вокруг которого копошатся куры. Остальные, несущие подносы, уже довольно далеко. — Библиотека находится в другом конце, за собором, — говорит Эсме. Собор трудно не заметить. Это большое здание с башнями и арочной архитектурой. По бокам также развешано несколько баннеров с символом Герое на них. — Я думаю, что еду всё равно должны приносить этим путём, — говорю я. — Похоже на то, — соглашается Эсме. — Ммфмм, — бормочет Феликс, доедая вторую буханку. Мы несем еду с собой, мимо амбаров и чего-то похожего на конюшню, а затем мимо задней части собора. С задней стороны это всё ещё красивое здание, с хорошо ухоженным газоном и несколькими статуями, стоящими на страже вокруг пешеходных дорожек, но я всё ещё думаю, что мой дом красивее. — Это оно? — спрашиваю я, когда мы проходим мимо собора. Персонал перед нами поворачивает направо и движется дальше к тому, что, как я предполагаю, может быть главным зданием? Это квадратное строение, прижатое к одной из стен академии, и это не одно из тех мест, о которых мне нужно беспокоиться. — Да, это оно, — говорит Эсме. Перед нами библиотека. Или, по крайней мере, здание с библиотекой в нём. Строение поменьше, с остроконечной крышей и небольшим садом вокруг него. На самом деле он выглядит почти как запоздалая мысль. — Куда мы положим еду? — спрашивает Эсме. Я подхожу к кусту, наклоняюсь и засовываю поднос под него. Надеюсь, никто не пойдёт на запах. Затем Феликс делает то же самое, хотя она делает паузу, чтобы обмакнуть буханку в рагу, прежде чем откусить. — Что? — спрашивает она, когда я смотрю на неё. — Не тратить же впустую. Эсме хихикает и подходит к двери. — Давайте же. Я бегу за ней, затем выпрямляюсь и пытаюсь выглядеть так, как будто я должна быть здесь. До сих пор мы не видели никаких других помощников, и большинство людей были сотрудниками, так что я полагаю, что пока у нас всё хорошо. Эсме открывает дверь, и мы входим в здание с несколькими офисами с одной стороны и гостиной с другой. Лестница ведет на этаж, где я вижу кучу книг на полках. Вот оно? — Кто вы? — спрашивает резкий, злобно звучащий голос. — И что вы здесь делаете? О нет. ---------- Монстр Четырнадцать - Уход Монстр Четырнадцать - Уход *** — Я уезжаю сегодня днем, — сказала мама. Я моргнула, затем резко повернула голову так быстро, что очки чуть не слетели с моего лица. — Ты что? — спросила я. Мы обе были в столовой, той, что поменьше, этажом выше библиотеки. Это было более уютное место, где можно было перекусить, чем большая столовая внизу, в которой стоит огромный стол. А в этой была одна стена, полностью состоящая из окон от пола до потолка, которые выходили на юг и давали нам прекрасный вид на изрубленный скалами ландшафт. Однако все это на самом деле не имело значения. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — сказала мама, — что как только мы закончим с нашей едой здесь, я выйду на улицу и покину замок. — Надолго? И для чего? — спросила я. Я резко встала и была очень разочарована тем, что мой стул только прошуршал по ковру вместо того, чтобы со скрежетом проехать по полу. — Ты не можешь просто уйти! Одна из маминых бровей слегка приподнялась. — Я не могу? — Конечно, нет. Не оставляя меня одну. — Ты вряд ли будешь одна, — сказала мама. Она неопределенно махнула рукой в сторону. Я даже не потрудилась проследить за этим жестом. Я знала, что в комнате были монстры. В комнатах всегда были монстры. — Это не то, что я имела в виду, — сказала я. — Ты имела в виду, что я физически не могу уйти? Несмотря на желания многих более слабых богов — а их, судя по всему, большинство — я прикован к этой земле только из-за моего собственного желания не взаимодействовать ни с кем из них. Нет ничего, что могло бы меня удержать. Я надулась и упёрла обе руки в бёдра. — Я слишком молода. — Прости, что? — Я сказала, что я слишком молода. Ты не можешь уйти из дома, потому что тогда я останусь без присмотра. Мама моргнула. — Это что, какая-то шутка? — Это не шутка. Ответственная мама не оставила бы свою единственную дочь одну дома. Мама откинулась на спинку стула. — Понимаю. И в каком возрасте это могло бы закончиться? Я подняла руки вверх, чтобы скрестить их под грудью. Я не встретилась с маминым взглядом. — Когда я стану достаточно взрослой. — Интересно. Я считаю тебя достаточно взрослой, чтобы оставить тебя одну на день или около того. Ты вряд ли сможешь поджечь замок, пока меня здесь не будет, и тут несколько тысяч монстров, которые будут охранять тебя. Я знаю, что ты использовала некоторых из своих... друзей, чтобы таскать еду с кухни. Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Она знала о моих друзьях-закусочках? — Это... обсуждение на потом, — сказала я. — Ты всё ещё не ответила на другие мои вопросы! — Ты имеешь в виду, что касается того, куда я еду и на какой срок? Я не понимаю, какое значение для тебя должно иметь ни то, ни другое. Я хмуро посмотрела на неё. — Мам. — Не мамкай мне. — Мам, — повторила я. — Ох, ладно. Сегодня вечером я иду к Семпер на чаепитие. Мои вещи уже упакованы. Я должна вернуться к утру. Или днем, если всё в конечном итоге займет больше времени, чем я ожидаю. — Семпер... богиня? — спросила я. Это имя уже всплывало то тут, то там. Мама легко кивнула. — Да. Она в некотором роде моя старая знакомая. Иногда мы пьём чай и обсуждаем наши новые открытия в мире литературы и искусства. Наши вкусы не совсем совпадают, но я нахожу контраст интересным. — Ой. Я не знала, что у тебя есть, эм... друзья. Выражение лица мамы стало немного безжизненным. — А теперь ты убедилась в обратном. — Ты действительно собираешься оставить меня одну на целый день? — спрашиваю я. — Вряд ли на целый день. Я ожидаю, что в твоём расписании мало что изменится. Вряд ли ты заметишь мое отсутствие в течение ночи. Просто сядь поудобнее и читай или занимайся, как ты обычно делаешь. Я поправила очки и сдержала очередную гримасу. Мама не ошиблась, но всё же. — Тогда ладно. По крайней мере, позволь мне попрощаться должным образом. — Хмм? Полагаю, я могла бы начать уходить прямо сейчас, — сказала мама. Она положила свои приборы рядом со своей тарелкой. — Я бы не хотела, чтобы боковой ветер привел к моему опозданию. — Как ты вообще доберёшься до Семпер? — спросила я. — Я прилечу. Это проще всего, — сказала мама. — Она часто меняет местоположение. Так что это редкость, что мы встречаемся в одном и том же месте дважды, по крайней мере, не в течение десятилетия. — Это здорово, — сказала я. Мама встала и отряхнула перед своего платья. Я не заметила этого раньше, но на ней было гораздо более изысканное платье, чем обычно, с чёрными кружевами поверх ещё более тёмной шелковистой ткани. — Какое красивое платье, — сказала я. — Хмм? Ну да, я действительно стараюсь одеваться соответствующим образом для таких небольших мероприятий. Не годится казаться неотесанной. Половина силы человека исходит от восприятия его другими. — А вторая половина? — поинтересовалась я. Мама издала этот звук из глубины своего горла, свой тихий смех. — Другая половина — это способность сокрушать любого, кто стоит между тобой и тем, чего ты хочешь, с максимальным ущербом. Я на мгновение задумалась об этом, когда мама вышла из комнаты, а затем побежала за ней. — Без обид, мам, но я думаю, что вторая половина немного важнее первой. Она кивнула, затем наклонилась и взъерошила мои волосы. — Это так, да, но обладать такой силой и не знать, как её сдерживать, бесполезно. Часто бывает лучше, чтобы простая угроза силой была способна что-то сделать за тебя, прежде чем тебе когда-либо понадобится применить её самостоятельно. — Ох, — сказала я. Это звучало умно. Но мне понадобится время, чтобы по-настоящему разобраться в этом. Мы спустились вниз. Однажды я убедила бы маму установить в замке лифт. Это не только заставило бы мои ноги меньше работать, но и было бы просто круто иметь его. Мы достигли низа, что означало только то, что позже мне нужно будет подняться обратно на вершину. Трудно было не заметить сумку, которую монстр нёс у входной двери. — Ты все это принесёшь? — спросила я. Это была довольно большая сумка. — Там несколько вещей. Несколько книг для обмена, смена одежды, кое-какие туалетные принадлежности. Ничего особенного, — отмахнулась мама. Она открыла дверь, и я последовала за ней, затем моргнула, увидев дракониху, отдыхающую у входа, её хвост был небрежно обернут вокруг статуи. — Ох, это Ливонас. Привет! Дракониха подняла голову, размером с небольшой дом, затем хмыкнула в мою сторону. Я рассмеялась, когда моя юбка и волосы начали развеваться в потоке тёплого воздуха. — Ну, тогда на данный момент это прощание, — сказала мама, поворачиваясь в мою сторону. Я почувствовала, что мой смех затих. — Ох, точно, — сказала я. Позади неё было её ездовое животное, и вокруг ещё было много виверн. Воздушный эскорт, догадалась я. В этом был смысл. — Итак... Я увижу тебя завтра? — Конечно. Я всё таки здесь живу. — Да, да, я знаю, — сказала я. Затем я подняла руки. — Ты пытаешься что-то сообщить? — спросила мама. Я открыла глаза, затем фыркнула на неё. — Мам, я хочу, чтобы ты меня обняла. — Тебе не нужны объятия, ты зрелая молодая женщина. — Если быть взрослой означает отсутствие объятий, тогда я этого не хочу, — заявила я. — Давай, ты уходишь. Ты не можешь уйти, не обняв меня сначала. — Ох, и как же ты сможешь остановить меня? — спросила она. Я снова надулась. Почему маме всегда нужно было всё усложнять? — Что произойдет, если с тобой что-то случится? Что, если тебя задержат примерно на два дня? Или неделю! Тогда это была бы неделя без встречи с тобой, и не будет никаких объятий всё это время. Так что нам нужны объятия сейчас, и они должны быть хорошими, чтобы восполнить любые недостающие объятия в будущем. — Ты ведёшь себя... так по детски, — сказала мама. Но я могла сказать, что внутри она улыбалась. Я подняла руки выше. Мама приблизилась, затем остановилась. — Я... признаю, что я не совсем уверена, как... Это был... это был первый раз, когда мама обнимет меня в ответ должным образом? Обычно это я их инициировала, насколько я могу полагать. — Просто сделай всё, что в твоих силах, — сказала я. Мама немного приподняла свои руки, наклонилась вперед и обняла меня. Это было самое роботизированное, нежаркое объятие, которое я когда-либо получала, поэтому я сжала её в ответ, потому что, даже если это было объективно ужасное объятие, это всё равно было лучшее объятие, потому что мама старалась. — Я тебя очень люблю, — сказала я. — Так что будь осторожна. — Да, — согласилась мама. — Я ожидаю, что замок будет цел к утру, и я отправила нескольких своих монстров шпионить за тобой и докладывать мне. Так что постарайся ограничить любое дурачество. — Мам! — Хорошего дня, Валерия. Увидимся завтра. ---------- Ужас Сорок Четыре - Храмовник Ужас Сорок Четыре - Храмовник *** — Ах, — говорю я, медленно поворачиваясь. За нами стоит мужчина. Он не очень высокий и не очень большой. Он даже не выглядит таким уж страшным. И всё же он почему-то действительно чертовски пугающий. Может быть, это из-за яркого света, может быть, из-за постоянного ощущения, что за мной наблюдают... Да, это определенно так. Этот человек — маг Бдительности, в этом нет никаких сомнений. Его магия окутала его, как слой глаз, внимательных и настороженных. Я начинаю думать, что проникнуть в академию Бога Героев, который также является Богом Бдительности, возможно, было не самой лучшей моей идеей. — Мы здесь, чтобы, эм, спросить, голодны ли местные люди, — говорит Эсме. — Еда почти подана? Одна из густых белых бровей мужчины приподнимается. — Действительно, — говорит он. Он даже не потрудился сделать так, чтобы это прозвучало как вопрос! — Ч-что моя подруга имеет в виду, — решила я всё исправить, — Так это то, что мы здесь, эм, ищем несколько книг для, эм, задания. — Да, конечно, — сказал он. — Три послушницы. — он опускает взгляд на наши одежды. — Трёх совершенно разных лет и званий. Все работают над одним заданием. Таким, которое требует, чтобы они прошли в библиотеку, используемую жрецами Герое. Три послушницы, не меньше, в тот год, когда у нас, если я правильно помню, только одна. — Ах, — говорю я. — Мы здесь, чтобы поддержать наших старших братьев? — Нет, — говорит он. — Нет? — Нет, эта история недостаточно занимательна. Попробуй ещё. Я чувствую, как Феликс наклоняется ближе ко мне. — Что это значит? — шепчет она. — Это значит, что я хочу рассказать более интересную историю своим собратьям-храмовникам, когда мы выпьем вместе сегодня вечером. Ваша история не настолько притянута за уши, чтобы я мог получить за неё бесплатную выпивку. — Значит, если мы расскажем вам достаточно дикую историю... вы нас отпустите? — спрашиваю я. — О нет, на это нет никаких шансов. Я действительно намерен увидеть, как вы трое будете выпороты ремнями за это. Я просто надеялся, что смогу рассказать историю получше. Я слышу, как Эсме нервно сглатывает. — Храмовники могут определить, когда люди лгут, — говорит она. — Мы можем, — подтверждает мужчина. — Я думала, это ложь, — говорю я. — Ну знаете, чтобы заставить людей думать, что они могут отличить правду от лжи, чтобы никто даже не подумал о том, чтобы лгать им. Он фыркнул. — Нелепо. — М-может быть, нам стоит сказать правду? — пищит Эсме. — Конечно, — говорю я. У меня есть план! — Продолжайте, — говорит храмовник. На нём нет никаких доспехов. Просто туника, подпоясанная поясом до талии, из того же белого материала, что и мешковидные одежды, которые на нас надеты. Похоже, это может быть что-то, что обычно носят под доспехами, я думаю. Суть в том, что он не готов к бою. — Итак, меня зовут Валерия. Я принцесса. Он моргает. Он верит! — Я здесь, чтобы украсть некоторые книги, которые церковь украла у других. Типа, целую кучу их. — Трое детей планируют украсть у академии... Бога Героев? — спрашивает он. — Ну, да. У меня есть дракон. — Что. — Меня зовут Валерия Мальвада. Моя мама — Люциана Мальвада, Темная Богиня. Ну вы знаете, женщина, которая вам всем не нравится. Храмовник делает небольшой шаг назад, и это дает мне время вытащить из-под мантии одну из моих бутерпопок. Я представляю её ему. — Смотри! Монстр. Мой маленький друг со злобным шипением бросается вперёд и прыгает прямо в лицо храмовнику. Он опытный воин. Такой маленький монстр никак не остановит его, и то, как он хватает его в воздухе, доказывает это. Но такая атака всё-таки отвлекает его на пару драгоценных секунд. — Феликс, толкни его! — кричу я, откидывая капюшон. Феликс смеётся, и сильный порыв ветра чуть не сбивает меня с ног, когда тот налетает на Феликс и сваливает храмовника, который уже начал отклоняться назад, подальше от моей теперь уже мёртвой бутерпопки. Я подхожу к Эсме, последнему винтику в моем очень тщательно продуманном в последнюю секунду плане. Она уставилась на меня, глаза у неё большие, как блюдца, а волосы растрёпаны. Я вижу, как вокруг мерцают искры. — Ты... ты... — Да, — говорю я. — И мне действительно нужно, чтобы ты его уложила. Быстрее! Эсме поворачивается к храмовнику, который, как и следовало ожидать, начинает вставать. Он выглядит немного рассерженным на нас, и я вижу, как кожа на его кулаках твердеет, как будто превращается в камень. Эсме спасает положение. Треск её магии Удивления, резко высвобождающейся, подобен выстрелу, раздающемуся прямо рядом с моей головой, и даже подготовленная к этому, я отшатываюсь назад. У храмовника дела обстоят намного хуже. Всё, с чем мне приходится иметь дело, это лишь небольшой звон в ушах. Он же получил удар электрически-голубой магии прямо в грудь. Его глаза закатываются, и он падает на пол с тяжёлым стуком, который я едва слышу. — Молодец! — говорю я. Всегда приятно похвалить подругу, которая хорошо поработала. Эсме, похоже, это не нравится. Она поворачивается ко мне, затем указывает пальцем на мое лицо. — Ты... ты солгала мне! — Хм? Эсме резко опускает руку, и я не могу не смотреть на то, как дрожат её губы. — Ты никогда не говорила мне, что ты... такая. Я скрещиваю руки на груди. У нас нет на это времени. — Я никогда не лгала тебе, — говорю я. — Ты это сделала! — Нет, я этого не делала, — говорю я. — Я никогда не говорила, что я мамина дочь, но это не должно иметь значения. — Конечно, это имеет значение! — говорит Эсме. — Ты вообще человек? — Эй! — говорит Феликс. — Мисс Валерия хорошая. — Ты знала! — говорит Эсме. Теперь она злится на Феликс. — Держу пари, ты знала всё это время. — Что мисс Валерия та, кто она есть? — спрашивает Феликс. — Да, я знала. Ей не обязательно было говорить тебе об этом. Это её дело. — Это дело каждого! — говорит Эсме. — Она... ты привела монстров в город! — Я контролирую их. Они не причинят вреда никому, если я этого не захочу. — Это еще хуже! — говорит Эсме. — Нет, это не так. Мои маленькие друзья милые, если я не говорю им не быть такими. Они как... дрессированные собаки. — Монстры не похожи на собак. — Конечно, похожи, — говорю я. Лицо Эсме сильно краснеет. — Они не такие! — Да, такие. Они милые и обаятельные, они могут быть хорошо воспитанными и... — Не собаки убили моих родителей! — кричит Эсме. Я не знаю, что сказать. Феликс тоже молчит, а Эсме просто стоит там, тяжело дыша, уставившись глазами в пол. Я хочу протянуть к ней руку, но не знаю, что сказать. «Мне жаль» прозвучало бы так... глупо. Что бы я сказала человеку, которого я считала бы отчасти ответственным за... за то, что он сделал бы такое с мамой? Я думаю, что была бы намного более жестока, чем сейчас Эсме. — Я... — Заткнись, Валерия, — говорит Эсме. Она шмыгает носом, и это отвратительный булькающий звук, но я не могу её винить. Она вытирает нос и глаза рукавом своей мантии. — Нам нужно позаботиться о нем. Кто-нибудь может войти, а мы наделали много шума. — Да, — говорит Феликс. — Я думаю, мы можем спрятать его в шкафу, с кляпом во рту и связанными руками, но нам придется действовать быстро. Люди не остаются в отключке надолго. — Я использовала на нём заклинание. У нас должно быть немного времени, — говорит Эсме. — Прости, — бормочу я. Эсме свирепо смотрит на меня. — Я думала, ты моя подруга. Я сглатываю. — Ты моя... Так и есть. — Я... Я тебе не верю. Мгновение я не знаю, что делать, а потом наступает моя очередь свирепо смотреть. — Послушай, я не выбирала родиться монстром, ясно? Но я счастлива, что я такая, потому что это значит, что у меня отличная мама и... и всё прочее. Я не лгала тебе, но... да, я должна была сказать тебе. И... Я не знаю монстров, которые сделали... это с твоими родителями, но если ты хочешь, мы можем найти их, и ты можешь сделать с ними все, что захочешь, хорошо? — Я не хочу мести, — говорит Эсме. — Я... хорошо, это хорошо. ---------- Ужас Сорок Пять - Штаны Ужас Сорок Пять - Штаны *** — Думаю, этого хватит, — говорю я, глядя на храмовника. Он свирепо смотрит на меня в ответ, но это и близко не так страшно, когда он без штанов, с кляпом во рту из носка и в настоящее время заперт в чулане для мётел с одним из моих маленьких друзей на груди. — Просто сиди тут и не двигайся, и я обещаю, что мой маленький друг не будет зарываться в твою кожу и откладывать в тебя яйца. Его взгляд превращается во взгляд растерянного ужаса за мгновение до того, как я закрываю дверь. — Тебе действительно нужно было снять с него штаны? — спрашивает Эсме. — У меня не было веревок, — отвечает Феликс. — Девочки, — говорю я. — У нас небольшой дефицит времени. Кто-нибудь заметит, что он пропал, и, может быть, его найдут, и тогда он заговорит. Эсме фыркает. — Не собираешься просто убить его? — спрашивает она. Я обдумываю это. — Нет, нет, я не буду. Он не помеха сам по себе. — и, кроме того, Эсме, вероятно, не понравилось бы, если бы я кого-нибудь убила. Я всё ещё хочу быть её подругой. — Давай проверим книги? Это покоряет Эсме. Мы втроём поднимаемся по лестнице в конце комнаты и оглядываемся вокруг. Здешняя библиотека не такая уж и грандиозная. Несколько маленьких комнат, стены которых уставлены полками. В каждой комнатке есть письменный стол и стул, а также место для того, чтобы люди могли писать и учиться, но не более того. Я решаю, что это не библиотека, а скорее офис. Я могу представить себе прилежных священников, изучающих здесь старые религиозные тексты, или, может быть, храмовников, приходящих исследовать какого-нибудь страшного монстра, с которым им нужно будет сразиться в их задании. — Я не думаю, что книги здесь, — говорю я. — Но тут много книг, — отмечает Феликс. Она... в чём-то права. Я смотрю на Эсме, и она смотрит на меня в ответ, а затем кивает. — Хорошо, значит, не больше двух минут. — Мы действительно собираемся украсть их книги? — Только те, которые выглядят интересными, — говорю я, бросаясь к одной из стен и начиная просматривать корешки. Я пропускаю некоторые из них. В основном это старые отчеты и энциклопедии монстров. Если я захочу узнать о монстре, я просто попрошу маму сделать его. — Это было бы намного проще, если бы рядом был Мильпьес. — Кто? — спрашивает Феликс. — Он библиотекарь в моем доме, — говорю я. — У вас есть библиотекарь? — спрашивает Эсме. — Ага! Ему несколько сотен лет. Большой старый размазня. Он знает каждую книгу в библиотеке, а их там... несколько тысяч. Мама действительно увлекается книгами. — Книги относятся скорее к сфере деятельности Семпер, — возражает мне Эсме. Я закатываю глаза. — У них есть встречи, где они обмениваются книгами и вместе пьют чай, примерно раз в месяц или около того, — говорю я. Эсме пристально смотрит на меня. Я это чувствую. — Ты встречалась с Семпер? — Хм? Нет, она никогда не приходила к нам домой. Мама всегда ездит к ней на их встречи. В любом случае, я отклонилась от темы. Мильпьес — лучший библиотекарь на свете. — Разве это не должны быть Великие Архивариусы? Их выбирает сама Семпер, — говорит Эсме. — Великие Архивариусы являются стометровыми чудовищными многоножками, которые жаждут знаний? — Ваш библиотекарь... монстр? Нет, подожди, в этом есть смысл. Бьюсь об заклад, у тебя дома куча слабых монстров, не так ли? — говорит Эсме. В её устах это звучит очень грубо. — Мильпьес не слабак. Если ты не знаешь, он настоящий Бич. — Бич... они могут уничтожить целые города! — говорит Эсме. Я киваю. — Он может быть немного пугающим, если ты неправильно обращаешься с книгами. Я замечаю Феликс, стоящую посреди комнаты и переминающуюся с ноги на ногу. — Что вы ищете? — спрашивает она. Я заканчиваю просматривать ряд книг и отступаю от полки. — Я понятия не имею. Что-нибудь блестящее, что мы сможем забрать с собой. — Я не уверена, что мне нравится идея воровства, — бормочет Эсме. — Эй, они начали воровать книги первыми, — говорю я. Я замечаю стол в центре комнаты, который на самом деле лучше назвать постаментом, с большой книгой на нём. Я перелистываю её, но с разочарованием обнаруживаю, что это указатель всех книг в библиотеке, а не та самая блестящая книга. Хотя... — Эй, Феликс, ты можешь спрятать её на одной из книжных полок? — Конечно, — соглашается Феликс. Ну вот, теперь им нужно будет обыскивать всё вокруг в поисках желаемого. Я не могу удержаться от маленького, подлого смешка. — Валерия! Я поднимаю глаза на крик Эсме. Похоже, она взволнована. Даже очень взволнована. Я подбегаю и нахожу её прижатой лицом к стеклянной витрине. — Что это? — спрашиваю я, подходя ближе. — Это дневник Родерика Ренегата, — говорит она. — Как та история? Я читала её, — говорю я. Она качает головой, ее густые волосы шевелятся над головой. — Нет, ты не понимаешь. Это самый настоящий дневник Родерика Ренегата. Мои глаза расширяются, и я подхожу к витрине. Книга внутри вся старая и в кожаном переплете, пожелтевшие страницы слегка подпалены с одной стороны. Рядом с ней есть небольшая табличка, на которой утверждается, что это личный дневник Родерика Ренегата. — Вау, — говорю я. — Мы... мы не можем, — говорит Эсме. — Это исторический артефакт. — Мы можем, — говорю я. — И что бы мы с ним сделаем? — спрашивает она. Я моргаю. — Ты имеешь в виду, после того, как мы его прочитаем? Она закатывает глаза. — Ну конечно! — Я не знаю. У мамы много книг, но на самом деле у неё нет привычки... ну знаешь, коллекционировать их. У нас нет витрин, только полки... Я могла бы отдать его тебе после? Ты могла бы отдать его Семпер. Держу пари, это сделает её счастливой. Я ясно, как день, вижу искушение в её глазах. — М-мы не можем. — Конечно, мы можем. Это преподаст им урок о том, что нельзя брать чужие книги! — Нет, я имею в виду, она в витрине. — она указывает на стекло. — И она заперта. — Я могу это исправить, — говорит Феликс. Мы с Эсме отступаем назад, обе наблюдая, как Феликс подходит прямо к стеклу. — Ты знаешь, как вскрывать замки? — спрашиваю я. Затем Феликс хватает книгу с одной из ближайших полок и бьет ею, как молотком, по передней части витрины. Стекло разлетается вдребезги, и Эсме взвизгивает, когда оно падает на землю. — Я люблю ломать стекло, — говорит Феликс со счастливой улыбкой. Она протягивает руку, берет дневник и встряхивает его, чтобы сбросить осколки. — Осторожно! — восклицает Эсме. Она выхватывает книгу и убегает. Я вижу, как она срывает занавеску с одной стены и использует ее, чтобы обернуть книгу на одном из столов. — Итак, мы здесь закончили? — спрашивает Феликс. — Я думаю, да. Нам нужно найти настоящие книги. Полагаю, они должны быть в другом месте, о котором упоминала Эсме. — Тогда ладно, — говорит Феликс. У Эсме всё ещё есть её сумка, та самая, в которую она складывала свою одежду. Она засовывает в неё книгу, затем прячет её под мантию. — Пошли, — говорю я. Я не хочу оставаться здесь слишком долго, если могу этого избежать. Кроме того, что-то подсказывает мне, что время, которое у нас есть, сокращается с каждой минутой. Мы спотыкаясь спускаемся вниз, затем колеблемся. — Мы должны выйти с задней стороны или с передней? — спрашивает Эсме. — Что приведет нас к тому месту, куда мы хотим добраться, быстрее? — спрашиваю я. — Идти от фасада быстрее, но нам придется пройти мимо некоторых школьных зданий. Вероятно там будут люди. Иначе можно пройти через главный дворе. Тот большой, что посередине. — Люди смогут увидеть нас там, верно? Независимо от того, что мы сделаем? — В значительной степени, — говорит Эсме. — В таком случае, мы могли бы также выбрать самый быстрый маршрут. Чем скорее мы доберемся туда и сумеем найти книги, тем скорее я смогу... ах, перейти к следующему этапу плана, — говорю я. Эсме смотрит на меня. — Ты же не планируешь предать Феликс и меня, не так ли? — Хм? Нет! Я бы никогда не сделала ничего подобного! — с чувством говорю я. Как Эсме может говорить что-то такое злое? — Валерия не стала бы, — добавляет Феликс, вставая на мою защиту. — Ты можешь доверять ей. — Хм, хорошо. Эсме топает к входной двери, в которой на самом деле есть окно, и поднимается на цыпочки, чтобы выглянуть наружу. — Горизонт чист, — говорит она. Я смотрю на Феликс и улыбаюсь ей, даже если она всё ещё с повязкой на глазах и не может этого видеть. Я думаю, она достаточно хорошо контролирует ветер, или у неё просто хорошее настроение, потому что она улыбается в ответ. Мы выходим на мощеную дорогу и сразу же следуем за Эсме, которая ведёт нас вокруг здания. — Вот следующий перекресток, на котором... ах. На следующем перекрестке открывается длинная дорога, заполненная людьми в одеждах, похожих на наши. Все мальчики, насколько я могу судить, и все они шутят и ведут себя очень по-мальчишески, когда приближаются к нам. Эсме продолжает идти прямо мимо перекрестка. — Может быть, мы должны пройти тут, — говорит она. Я киваю в знак согласия. Я не думаю, что наша маскировка выдержит пристальное внимание двух десятков человек. На следующей дороге есть только один ученик. Девушка. Я... Я видела её раньше, на площади, где мы взяли немного еды. Её капюшон опущен, открывая лицо, которое... очень знакомо. Она поднимает голову и провожает нас взглядом, когда мы проходим мимо. — Чисто, — шепчет Эсме, когда мы подходим к краю двора. — Следующая часть должна быть легкой прогулкой! (Автор приложил арт в заметках) [[image:/storage/reader-images/2eb72cd6b80503268b552fd81aa34204bff8fbe1.png]] ---------- Ужас Сорок Шесть - Лицо Ужас Сорок Шесть - Лицо *** — Вот это здание, — говорит Эсме. Она указывает на большое здание на другом конце двора. Оно почему-то напоминает мне одно из тех судебных зданий, которые высокие и величественные спереди, но простые и скучные по бокам. — Должен быть какой-то способ проникнуть внутрь сбоку. — Давай постараемся больше не сталкиваться с храмовниками, — говорю я, подходя. Я уже объяснила своим друзьям, что ходить так, как будто мы должны быть здесь, менее подозрительно, чем быть скрытными, но трудно удержаться от того, чтобы не присесть и не начать красться повсюду. — Я уверена, что у нас все будет хорошо, — говорит Эсме. — Здесь не так много храмовников, и я не думаю, что они приходят сюда так уж часто. — Почему нет? Всё это место посвящено их богу, не так ли? — Да, но это не единственное место в Монтеле, о котормо можно так сказать. Герое популярный бог, как ты можешь знать. — ухмыляется Эсме, а затем её ухмылка превращается в надутые губы. — Ты должна знать. Он один из богов, который больше всего ненавидит монстров. — Мама говорит, что он напыщенный придурок, — говорю я. Тут я немного перефразировала. Феликс хихикает, но это заставляет надутую губу Эсме превратиться в свирепый взгляд. — Ты не должна насмехаться над богом, особенно над одним из добрых. — Я не знаю, есть ли на самом деле добрые боги, — говорю я. — Я думаю, что они в основном люди, но... понимаешь, большие. С большой силой, и они обычно очень старые. Типа, не тридцатилетние, а старые-престарые. — Пятьдесят? — спрашивает Феликс. Это довольно древне. — Нет, намного старше. Мама не говорит мне, сколько ей лет, но я прочитала много книг по истории, в которых она упоминается, и некоторые из них относятся к давним временам. Например, можно встретить записи, когда несколько других богов были просто обычными людьми, прежде чем они стали богами. Но нет записей, которые уходили бы достаточно далеко назад, чтобы увидеть некоторых богов, включая маму. — Она не может быть такой старой, — говорит Эсме. — Мама рассказывала, что она была очень взволнована, когда люди изобрели письменность, — говорю я. — До этого ей приходилось похищать бардов. Затем они распространяли подлые истории о том, что она делала с ними, которые не являлись правдой, а поэтому она посылала за ними монстров. — Твоё описание мамы, эх, странное, — говорит Феликс. Я смеюсь. — Она немного странная, но я её очень люблю, и она действительно милая, если забыть об её отталкивающем фасаде. Она... Мама похожа на ананас. — Я не думаю, что когда-либо слышала или читала, чтобы кто-то называл Богиню Тьмы и Смерти ананасом, — говорит Эсме. — На самом деле она не богиня смерти. Её владения это тьма, пустота, отвращение, омерзение и такие вещи, как монстры и перерождение, но среди них нет смерти. Я не думаю, что существует бог смерти. Маме бы он не понравился, если бы он был. — Что? Почему нет? — Очевидно, потому что нам нужно, чтобы люди умирали, чтобы создать больше монстров, а бог смерти может вмешаться в это. Эсме очень сильно дуется на меня. Честно говоря, это очень плохо. Я не против придать вещам хороший оборот, но мы не будем хорошими друзьями, если она не сможет принять нас с мамой такими, какие мы есть. Я действительно хочу быть её подругой, очень-очень хочу, но я не могу всё время притворяться той, кем я не являюсь. Это будет утомительно и неинтересно, и я знаю, что в конце концов оступлюсь и всё испорчу. В любом случае, мне, наверное, не стоило так долго скрывать, что я та, кто я есть. Я знаю, это было некрасиво. Но сейчас я ничего не могу с этим поделать. Мы подходим к зданию, и Эсме указывает на дверь. — Она ведёт на первый этаж, рядом с задней частью, где находятся все туалеты. Там ещё есть лестница, ведущая наверх. У них есть место в задней части, похожее на склад. — Это там хранятся книги? — спрашиваю я. — Понятия не имею, — говорит Эсме. Что ж, тогда есть только один способ это выяснить. Я подхожу к двери и толкаю её. Коридор с другой стороны выглядит настолько простым, насколько это вообще возможно, и там нет команды храмовников, поджидающих нас в засаде. — Всё чисто, — шепчу я. Как только мы все входим, Эсме указывает на лестницу. — Туда. — Почему ты думаешь, что книги будут здесь? — спрашиваю я. — Потому что это единственное место, где они могут разметить множество вещей, таких как книги. Тут есть офисы и несколько складских помещений, и это в основном всё пространство, которое у них есть. Я кое-что подсчитала... ну, на самом деле это было больше похоже на обоснованные догадки. — Хорошо. — Итак, в городе много книг, но пока они в основном сосредоточены на книгах, находящихся в продаже. А это значит, что все запасы любого книжного магазина в городе находятся под угрозой. Но им нужен только один экземпляр каждой книги. При условии, что они не просто конфискуют их все, в чём я сомневаюсь. — Почему нет? — Потому что в Монтеле шесть больших книжных магазинов и девять поменьше, — говорит Эсме с уверенностью человека, который посетил их все. — В тех, что побольше, особенно много книг, так что им пришлось бы складывать их снаружи, иначе они не смогли бы использовать ни одно из местных зданий. Кроме того, я зашла в ближайший к библиотеке магазин, и там продавали небольшой запас книг, в то время как остальные были отгорожены. — Хорошо, хорошо, — говорю я. — Так что вместо этого у них в только есть копия каждой книги, верно? — Только одна, если они хорошо организованы и не берут дубликаты. Плюс все копии книг, которые были полностью запрещены. Я киваю. — И это единственное место, где достаточно места для хранения всего этого. — Я думаю, что это должно быть школьное здание. На верхнем этаже расположены классы, а ниже есть комната для учителей и прочего персонала. Но два самых нижних этажа — это все склады и офисы. — Для управления таким местом, как это, нужно так много бумажной работы. Это безумие, — говорю я. — Академия готовит много людей, которые станут великими воинами. Или просто военными, я полагаю. В основном это дворяне, которых посылают сюда, чтобы они получили сильный второй класс, который поможет им сражаться с монстрами. И у них здесь большая учебная программа по магии Земли. — Думаю, в этом есть смысл, — говорю я. Мы добираемся до верха лестницы, и все трое напрягаемся, когда встречаем проходящего мимо мужчину с большой стопкой книг в руках. — Ох, привет, — говорит он. — Привет, — говорю я, пытаясь придать своему голосу мужественность. Мужчина наклоняет голову, чтобы заглянуть за свои книги. У него очки, сидящие на кончике носа, и его мантия немного красивее нашей, но не такая хорошая, как у храмовников. — Разве сейчас не время обеда? Большинство из нас уже ушли. — П-правда? Мы просто, эм, здесь, чтобы, э-э... — я смотрю мимо него и замечаю швабру и ведро, ожидающие в дальнем конце коридора. — Прибраться здесь, вымыть здесь всё, — говорю я. — О, у вас были какие-то неприятности, и Генри снова раздал творческие наказания? Просто убедитесь, что вода не прольётся на книги, — говорит он, прежде чем пройти мимо нас и спуститься по лестнице. Мы стоим там, пока он не достигает низа и не исчезает из виду, затем мы все как один вздыхаем. — Было близко, — говорю я. — На этот раз маскировка сработала, — говорит Эсме. — И он упомянул книги! — Так и есть! — говорю я. Мы на правильном пути! Мы несемся по коридору мимо комнат, где во всех есть столы с книгами на них и несколько листов бумаги рядом. Я предполагаю, что люди, которые решают, запрещена книга или нет, читают ее здесь, и, похоже, все они ушли на обед. Хотела бы я, чтобы это было частью моего плана. — Вот, — говорит Эсме. — Она ведёт в большую комнату внизу. Она открывает дверь. Это наша цель. Широкое и высокое помещение с отсеком внизу для разгрузки тележек. Книги разложены повсюду на деревянных ящиках, которые не дают им упасть на пол, хотя и с трудом. Здесь есть колонны рукописей, груды фолиантов и стопки свитков, которых достаточно, чтобы заполнить целый угол библиотеки дома. Мы заходим в комнату, и я не могу удержаться от улыбки. — Нам нужно начать собирать, и быстро, — говорю я. — Обеденное время не будет длиться вечно. Дверь закрывается. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Феликс, но она прямо рядом со мной. Это та девушка, с которой мы пересеклись ранее. Она стоит там, держась одной рукой за дверь. — Хм? Она протягивает руку, и я ахаю, когда порыв ветра срывает с меня капюшон. Она пристально смотрит, на её лице появляется замешательство, которое переходит в пустой гнев. — Кто ты, и почему у тебя лицо Луны?! ---------- Омаке: Троица Богинь получает письмо Омаке: Троица Богинь получает письмо *** Аида откинулась на спинку своего кресла, наслаждаясь мягкостью подушек, набитых лебединым пухом в наволочках из тончайшего шёлка. Рядом с ней стоял напиток, хрустальный кубок был покрыт слоем конденсата и весело позвякивал всякий раз, когда лед внутри сдвигался. Этот лёд требовал, чтобы на их кухнях работал маг Ужаса, но это того стоило, чтобы отогнать гнетущее иарианское тепло. Это, заключила она, оглядывая комнату, богато украшенную шелками и роскошью, было самим декадансом, и это стоило каждой капли пота и пролитой слезы за её долгую-долгую жизнь. К сожалению, это был общий декаданс. — А потом у неё хватает наглости, наглости спрашивать меня, что я знаю о родах. Я! — заскулила Аллегра. Богиня Матрон лежала на куче подушек рядом со столом высотой до колен, находящимся в центре комнаты, а её свободная рука — в другой она держала свой собственный охлаждённый напиток — размахивала и жестикулировала для пущей выразительности. — И что? — спросила Алиса. Богиня Дев всегда была быстра, чтобы подколоть свою старшую коллегу. Аида вздохнула. Являясь Богиней Матерей, она была чем-то средним между двумя своими сёстрами-богинями. Хотя на самом деле у них почти не было общей крови. Их владения пересекались, сильнее, чем почти у любого бога или богини в пантеоне. При обычных обстоятельствах это означало бы, что они были слабее, но они нашли свой собственный способ обойти это. Если разделение чьих-то владений означало потерю трети потенциальной силы, то так тому и быть. Троица Богинь с двумя третями своих сил, работающие вместе, всё ещё были намного сильнее, чем один бог в одиночку. Более или менее. Математика и эзотерическая природа силы и божественности не очень хорошо сочетались. — Нам нужно снова начинать это? — спросила Аида. Алиса застонала. — Но, Аида, мне скучно. Самое меньшее, что может сделать старший, — это обеспечить некоторое развлечение. — Алиса откинулась назад, её свободная мантия задралась, обнажив ноги до опасного уровня. Аида и Аллегра одарили её равнодушным взглядом. Младшая участница их группы всегда была той, кто искала неприятностей, и она часто находила их. Аида покачала головой. — Не начинай, — сказала она. Алиса фыркнула, но не стала настаивать. — Ладно. Можем ли мы, по крайней мере, попросить кого-нибудь из этих симпатичных храмовников снова передвинуть мебель? — Для богини дев, тебе определенно нравится смотреть. — огрызнулась Аллегра. Щёки Алисы покраснели, но вскоре она улыбнулась очень заговорщической улыбкой. — Я бы не возражала быть богиней молодых людей с упругими ягодицами. Через всю комнату была брошена подушка, и Алиса рассмеялась, когда порыв ветра подхватил летящий предмет в воздухе принёс его в её ожидающие объятия. — Извращенка, — обвинила её Аллегра. — Я видела, как ты тоже смотрела, старая ведьма! — Хм, я просто хотела убедиться, что сегодняшняя молодежь хорошо питается и правильно занимается спортом, — сказала Аллегра. Аида уже собиралась добавить к этому свое собственное мнение, когда почувствовала движение воздуха у входа в их комнату отдыха. Она повернула голову к двери и сосредоточилась ещё немного. Воздух за входом закружился, давая ей мысленный образ человека, стоящего там. Одна из их самых нервных служанок, молодая леди с раздутым животом, которая обслуживала Аиду в обмен на легкий доступ к чуду материнства. — Входи, — прошептал ветер. Служанка открыла дверь, вразвалку вошла и поклонилась. Между пальцами у неё было зажато письмо. — Письмо для Троицы Богинь, — объявила она. Аида поёрзала на стуле. Письма не были редкостью, но у них были жрицы, которые заботились о более бюрократической стороне вещей: пожертвованиях, поздравлениях, а иногда и письменных просьбах о помощи. Ей нравилось помогать с последним, но это всегда означало, что она отдавала это на откуп своим жрицам и просила их передавать ей все, что казалось уместным. Письма не доходили сами по себе, не так легко. — Это странно, — сказала Алиса, подводя итог собственным мыслям Аиды. — Оно, ах, оно было доставлено монстром, — сказала служанка. — Большой ворон-монстр, он поместил его во дворе, а затем улетел. — Дай сюда, — попросила Аллегра. Она взяла письмо у служанки и просмотрела его. — Спасибо, дитя, а теперь иди своей дорогой. Аллегра подождала, пока служанка уйдет, прежде чем что-либо сказать или сделать. — Подозрительно? — спросила Аида. — Очень, — согласилась Аллегра. — Это письмо... оно пропитано злобой и тьмой. Будь я женщиной, делающей ставки, а вы обе знаете, что я таковой являюсь, я бы сказала, что его происхождение ведёт к Землям Монстров. — Тёмная богиня не стала бы посылать простое письмо, — сказала Аида. — Она бы не стала? — спросила Алиса. Было легко забыть, что, хотя Алиса прожила с ними несколько столетий, она всё ещё была относительно молода. Она никогда не видела Темную Богиню. — Нет, — был дан ей простой ответ. У богов пантеона были способы общения, гораздо более надежные, чем простые письма. Было почти неслыханно, чтобы Тёмная Богиня использовала их, но также было неслыханно, чтобы она обращалась к кому-либо. — Этот почерк... неровный, — сказала Аллегра, изучая всё ещё закрытое письмо. — Детская рука. — Действительно странно, — сказала Алиса. — Открой его! Аллегра наложила на письмо несколько заклинаний, но, насколько могла судить Аида, они, похоже, вернулись без каких-либо результатов. Получается никаких магических ловушек. Матрона перевернула письмо и сорвала печать с лицевой стороны. Она просмотрела его, затем моргнула. — Что. — Что «что»? — спросила Алиса. Матрона нахмурилась, пристальнее вглядываясь в письмо. Затем она поднялась и села как следует. Аида почувствовала, что тоже напряглась. — У Люцианы ребёнок?! Потребовалось мгновение, чтобы слова дошли до сознания, и еще больше, чтобы они обрели смысл. Тёмная Богиня. Самое ужасное из чудовищ. Единственная богиня, которая отказалась быть частью более широкого пантеона и которая встречала любое вторжение в свои земли или владения с невероятной жестокостью, трехглавый дракон... имела ребёнка? — Что? — спросила Аида. — Я полагаю, это не невозможно, верно? — спросила Алиса. — Она, эм, женщина, верно? У неё есть всё необходимое для этого. Хотя не знаю, кого она, эм, нашла, чтобы заниматься подобными вещами. — Не обращай на это внимания, — сказала Аида, поднимаясь на ноги. Она подошла к Аллегре и села на одну из подушек рядом со старшей богиней, затем осторожно взяла письмо и просмотрела его. — ...Это шутка? — Я чувствую, что оно подлинно, — сказала Аллегра. — Хотя можно поверить, что Тёмная Богиня заставила какую-то девочку поверить, что она её любящая дочь. В этой фразе было отчетливо слышно отвращение. — Я не могу представить себе настоящее дитя Темной Богини... таким оптимистичным. Или милым. Эта девушка Валерия звучит прямо-таки тошнотворно мило. — Это подходит, не так ли? — сказала Алиса. Этим она заслужила взгляды двух других богинь. — Я имею в виду, что дети либо вырастают очень похожими на своих родителей, либо стараются быть совсем другими. Может быть, эта девушка Валерия просто очень отличается от матери? Аида обдумала это, но ей было трудно поверить в эту идею. Она была слишком притянута за уши. — Как нам реагировать на это? Она просит совета, который мы могли бы дать лучше всех. — Могу я посмотреть? — спросила Алиса. Она взяла письмо и прочитала его. — Оу, она милая. Что ж, я думаю, у нас нет другого выбора, кроме как ответить. — Действительно? — спросила Аллегра. — Если не отвечать, то это тоже будет своего рода ответом. — О да, давайте оставим эту девочку, которая беспокоится, что её злая мать не является хорошей матерью, на произвол судьбы, — сказала Алиса с сочащимся сарказмом. Аида кивнула. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Вы обе. В этом случае, я думаю, было бы лучше ответить. Остается вопрос, как мы должны ответить? — Честно, — сказала Алиса. — Она задала несколько честных вопросов, так что давайте ответим на них так же. — затем Богиня Дев усмехнулась. — Хотя ничто не мешает нам бросить несколько колкостей. Это заставило Аиду и Аллегру проявить участие. Ничто так не нравилось им троим, как немного колкостей и сплетен. — Это может быть весело, — сказала Алиса. ---------- Монстр Пятнадцать - Ответ Монстр Пятнадцать - Ответ *** Я занималась в библиотеке, просматривая старую книгу с некоторыми заклинаниями тёмной магии в ней. Было сложно выучить заклинание по книге. Конечно, я любила читать, и мне было нетрудно понять, что было написано, но в самом произнесении заклинания было нечто большее, чем просто понимание объяснения, записанного каким-то старым культиватором. Не помогало и то, что они часто говорили о странных эзотерических вещах, которые не имели ничего общего с настоящей магией. Но мне повезло. Если я пыталась и терпела неудачу достаточно много раз, мама теряла терпение и приходила мне на помощь, тогда мы проводили совместное время матери и дочери, изучая, как произносить заклинания, предназначенные для разрыва мышц на части, или вызывающие большие щиты, которые могли остановить огненные шары. Мама была отличным учителем, когда ей хотелось преподавать. — Валерия. Я подняла глаза и увидела, что мама идёт ко мне. Она подошла вплотную к моему столу и встала рядом со мной, скрестив руки на груди и... у неё было письмо? — Что случилось? — спросила я. — Ты получила это, — сказала она, размахивая письмом. Она подняла его и взялась за середину, постучав пальцем по имени, написанному на лицевой стороне. Моему имени. — Ох, письмо! — сказала я. — Я никогда не получала ничего подобного. — Да, что поднимает вопрос, как ты получила письмо, никогда, насколько мне известно, не покидая замок? — Ах, — сказала я. Возможно, в какой-то момент я допустила небольшую, но понятную ошибку. — Может быть, это ответ? — От кого? Я прищурилась. На самом деле я отправила только два письма. — Либо от Троицы Богинь, либо от Семпер. Мама на мгновение закрыла глаза. — Почему, собственно, ты писала Троице Богинь? Или Семпер, если уж на то пошло? — Ну... ах, я написала Троице, потому что у меня был вопрос, — объяснила я, мои навыки уклонения от ответа сработали. — И я написала Семпер, чтобы поблагодарить её за то, что она твой друг. Мама уставилась на меня, затем осторожно положила письмо на стол рядом со мной, потому что ей нужна была свободная рука, чтобы ущипнуть себя за переносицу. — Что я сделала, чтобы заслужить такого хлопотного ребёнка, — пробормотала она. Я ухмыльнулась. Хотя, возможно, это было немного глупо. Мама выдвинула одно из кресел рядом со столом, за которым я сидела, и села сама. — Это твое письмо. Ты должна прочитать его, — сказала она. Я схватила письмо и взвесила его в руках. — Сейчас? — Да. Я фыркнула. — Мама, ты не можешь подглядывать в чужие письма. Это грубо. — Я не смотрела содержание письма. Хотя я проверила, что на письме нет никаких заклинаний. — Но всё же ты сидишь очень близко ко мне, пока я читаю его? — спросила я. — Я уверена, что это совпадение, — сказала мама без капли сарказма в голосе. — У меня устали ноги. Я уставилась на неё. Она уставилась в ответ, превзойдя меня в этом. — Хорошо. — я вскочила на ноги и подошла к маминому трону. — Кыш-кыш, мистер Потянучка, — сказала я коту, который в данный момент грел сиденье. Мистер Потянучка это тот самый слегка деформированный котенок, которого мы с мамой сделали, когда я впервые создавала монстров. Мистер Потянучка попытался мяукнуть, но вместо этого завизжал и свалился с сиденья. Я отошла в сторону и жестом пригласила маму сесть на её любимое место. Она посмотрела на меня, приподняв бровь. — Почему, собственно, ты хочешь, чтобы я там сидела? — Потому что, — объяснила я. Мама не вздохнула, потому что она была слишком хороша для этого, но она подошла, развернулась и села сама. Потом я забралась наверх и села к ней на колени. — Почему ты используешь меня в качестве сиденья? — спросила она. — Потому что, если мы собираемся читать вместе, я хочу сделать это правильно, — сказала я. — И ты полагаешь, что положить свой костлявый зад мне на колени будет правильным способ читать с кем-то? — спросила мама. Я устроилась получше. Я не хотела повредить мамины колени. — Да, это так, — сказала я. Мама была... не самой удобной. Она была слишком жёсткой. Но всё же это была мама. Я внимательно просмотрела письмо, теперь, когда действительно пришло время его прочесть. Надпись на лицевой стороне была довольно приятной: плавные буквы, написанные кем-то, кто явно разбирался в каллиграфии. Просунув палец под сгиб письма, я развернула его. Там было не так уж много текста. — Дорогая Валерия Мальвада, — прочитала я вслух. — Определенно для меня. — Действительно, — сказала мама. — Читай дальше. Я прочистила горло. Это было похоже на почерк девушки, и, вероятно, так оно и было, если оно было от Трех богинь. Это было здорово; мне не нужно было притворяться мальчишкой. — Мои собратья-богини и я были весьма удивлены, получив ваше письмо. Не часто монстр осмеливается приземлиться во дворе одного из наших больших храмов, не говоря уже о том, чтобы держать в когтях письмо. На мгновение мы заподозрили, что твоя дорогая мама окончательно сошла с ума. Я сглотнула. — Типично, — сказала мама. — Ах, верно, так... Мы все были впечатлены, узнав, что такая древняя, в положительном смысле, женщина, которую вы называете своей матерью, смогла найти себе дочь, причем такую, которая, похоже, не унаследовала от неё многих негативных качеств. Я откинула голову назад, чтобы увидеть реакцию мамы. Её лицо было совершенно пустым. Страшно! — Вы написали, задавая нам вопросы, на которые обычно отвечает одна из наших жриц, но мы не видим вреда в том, чтобы ответить вам самим. На самом деле, это освежает: отвечать на такие простые вопросы. Это было позитивно! — Мы понимаем, что из семьи, в которой есть кто-то вроде Люцианы, вам может быть трудно понять такие простые вещи, как любовь и нежность. Замечательно видеть, что, несмотря на твоё, без сомнения, ненадёжное воспитание, ты все ещё умудряешься хотеть таких вещей. — я опустила письмо. — Мам, ты же знаешь, что ты отличная мама, верно? — Ты пытаешься меня успокоить? — спросила мама. — Конечно, — ответила я. — Это письмо очень грубое. Они не знают, какая ты хорошая мама. — Да, я уверена, что они не знают. Вероятно, именно поэтому ты написала им в первую очередь? — Мама! — воскликнула я. Она сделала поспешный вывод. — Мам, ты лучшая мама, о которой я могла мечтать. Ты дала мне дом, когда я в нём нуждалась, и ты научила меня кое-чему, и дала мне еду, и ты оберегала меня. Я... Я просто беспокоилась, что, может быть, ты не знаешь о некоторых материнских вещах, и, может быть, они могли бы тебе помочь. — Да, хорошо, я признаю, что это были не совсем односторонние отношения, и я не ожидала некоторых осложнений, которые повлечёт за собой воспитание... дочери. Я подвинулся так, чтобы сидеть к ней боком, а затем заключила её в самые крепкие объятия, на какие только была способна. Это были не самые оптимальные объятия, но они сделали свое дело. — Я знаю. И мне жаль, что я не самая лучшая дочь. Но мы разберёмся во всём этом вместе, хорошо? Я могла сказать, что мама колебалась, но её руки обняли меня, и она обняла меня в ответ. Я начала хихикать. Это было отлично. Конечно, ей всё ещё было неловко из-за этого, но она пыталась. — И... Я прошу прощения, если я не была... матерью, которой ты заслуживаешь. — Ты ведешь себя глупо, — сказала я, мои слова были немного приглушены её одеждой. Мама затряслась, и я поняла, что это был смех, один из её тихих смешков. Я сжала её ещё крепче. — Нам не нужна остальная часть, — сказала я, отбрасывая письмо. Троица Богинь, очевидно, написала письмо, чтобы подразнить маму. Я не видела в нём никаких советов, только тонко завуалированные оскорбления и снисходительность. Маме это было не нужно. Ей нужно было, чтобы ей сказали, что её любят и что она хорошо справляется со своей работой. Остальное придет по мере того, как мы будем над этим работать. — Спасибо. Я откинулась назад и встретилась взглядом с мамой. Она улыбалась. Не широкой улыбкой, но лёгким подёргиванием уголков губ, и её глаза были прищурены. Это было редкое проявление эмоций с её стороны, даже более необычное, чем объятие. — Я могу честно сказать, что ты сделала этот прошлый год очень интересным. Но я думаю, что ты сделала больше, чем просто развеяла скуку. Я... благодарю тебя. Я вновь прильнула к ней. — Я тоже тебя очень люблю, — сказала я. Я решила, что это был лучший день в моей жизни. [Поздравляем!] [Вы разблокировали титул: 『Дочь Темной Богини』 Хотите ли вы присвоить себе этот титул?] ---------- Ужас Сорок Семь - Луна Ужас Сорок Семь - Луна *** — Луна? — повторяю я. Мне не следовало зацикливаться на имени. Эта девушка только что раскрыла мое прикрытие. Я должна больше беспокоиться о том, что она уйдёт и расскажет остальным в академии, что мы здесь. Но в этом имени что-то есть... Девушка поразительна. Раньше мне не удавалось разглядеть её как следует. Она выше меня на полголовы, с красивыми, но резкими чертами лица и коротко подстриженными волосами. Не по-мальчишески, но все же не очень коротко. Кроме того, она намного более развита, чем я или кто-либо из моих подруг. — Что ты сказала? — спрашиваю я. Она свирепо смотрит на меня. — Я спросил тебя, почему у тебя лицо Луны, монстр. Снова это имя. Оно странно знакомо. Не в том смысле, что это название спутника. Я знаю его. Я не знаю, как это объяснить. Это не то же самое, что услышать незнакомое слово и вспомнить его значение, это что-то другое. — Валерия? — шепчет Феликс. Верно, я не могу позволить себе отвлекаться. Мои друзья не бойцы. Эсме может хорошо ударить кого-нибудь, а Феликс владеет своей магией ветра, но ни у кого из них нет никакой подготовки, и я не думаю, что они смогли бы долго продержаться в бою. А это значит, что если до него дойдет, то всё зависит от меня и моих маленьких друзей. — Феликс, Эсме, начинайте собирать вещи. — Там тележка, — говорит Эсме, кивая в нижнюю часть комнаты. На самом деле там стоит тележка, отцепленная и стоящая там. Она не выглядит слишком большой. — Наполните её и накройте брезентом, — говорю я. Он в больших количествах валяется повсюду. — Завяжите его хорошенько. Мы не хотим, чтобы книги разлетелись в разные стороны. — Эй! — кричит девушка. Я делаю шаг к ней. — Я не знаю, кто такая Луна, — говорю я, натягивая капюшон обратно. — Меня зовут Валерия. — Теперь даже монстрам дают имена? — спрашивает она. — Некоторым из них, да, — говорю я. Она делает пару шагов в комнату, затем выставляет одну ногу вперед, другую сгибает в колене. Она рывком расправляет плечи и поднимает руки вверх в стойке боксера. — Эм, — говорю я. — Это всё недоразумение? — Ты монстр, который пришел сюда, чтобы украсть у академии, — говорит она. — Есть что-нибудь, что прояснит всё это? — Эм. — В таком случае, это мой долг: убрать тебя и защитить школу. Считай, тебе повезло, что у меня нет меча. Я фыркаю. Некоторые люди просто не хотят слушать. — Послушай, кто бы ты ни была, мы просто забираем то, что это место украло у нас, вот и всё. — Да, конечно, — говорит она. — Пробуй ещё. Я закатываю глаза. Кто этот нахальный ребенок? — Я не хочу причинять тебе боль. — Почему, потому что я девушка? — спрашивает она с саркастическими нотками в голосе. — Хм? Я тоже девушка, идиотка. — Не называй меня идиоткой, дура, — огрызается она в ответ. Я свирепо смотрю на неё. Она свирепо смотрит в ответ. — Отлично, — говорю я. Быстрый взгляд за мою спину показывает, что Феликс помогает Эсме загружать тележку любыми книгами, которые попадаются им под руку. Однако она продолжает поглядывать в мою сторону. — Если ты хочешь драться, тогда мы можем драться. Я смещаюсь в сторону, перенося вес на подушечки ног, даже когда немного приседаю. Я протягиваю к ней левую руку, ладонью в её направлении, а моя правая рука сжимается в кулак возле моего живота. — Хорошо, — говорит она. — У меня есть гнев, который нужно выплеснуть. — Да, я могу заметить, — говорю я. — Неужели все студенты в этом заведении такие же тупые, как ты? Она рычит, а затем её кулаки загораются огнем. — Это... да? — спрашиваю я. Я больше не сосредотачиваюсь на подшучивании. Она культиватор. У неё есть, по крайней мере, Гнев, что означает много огня. Тёмная магия неплохо противостоит огню. Со мной всё должно быть в порядке. До тех пор, пока у меня есть больше эмоционального запаса, чем у нее. Магия огня, согласно тому, что я читала, имеет тенденцию быстро выгорать. — Меня зовут Лили Шильд, Защитница Человечества, и я собираюсь надрать тебе задницу. Лили... Это... Я фыркаю, очень глупое имя. Я закрываю рот, пока это не превратилось в хихиканье. Сейчас я не могу позволить себе смеяться. Вместо этого я обращаю свои мысли ко всем книгам в комнате, к этой высокомерной девушке, которая даже не видит, что здесь не так, к людям, которые считают маму злой, не зная её, и, прежде всего, к себе. До сих пор я провалила кучу начинаний. У меня не всё получалось наилучшим образом. Я облажалась с Эсме.... Мои эмоции всё ещё не в лучшей форме, но я всё ещё чувствую, как это маленькое зернышко отвращения корчится в моём ядре. Это все равно, что обнаружить дохлую муху на своём мороженом, даже если вы его не хотите. Моё сердце бурлит, и вскоре я чувствую, как тёмная магия течёт по моему телу. Первый шаг: закалка и повышение моей выносливости. Я не могу позволить, чтобы мне здесь причинили боль. Я не думаю, что Лили сможет преодолеть такую защиту. — Давай, Лили, — говорю я. Она рычит и бежит ко мне. — Не называй меня так её голосом! — кричит она. Я делаю шаг в сторону, избегая первого дикого удара, которым она замахивается на меня... только на самом деле ничего не получается, она отступает и изменяет направление атаки, и следующее, что я помню, она сильно бьет меня по задней части ноги. Обманка? Я кряхчу и разворачиваюсь от удара, а не пытаюсь сопротивляться ему. Это не больно, не с Темной магией, защищающей меня, но я мало что могу поделать с импульсом атаки. Я использую вращение, чтобы выбросить руку, тыльной стороной ладони дотягиваясь до лица Лили. Она уклоняется от удара, затем посылает быстрый тычок в мою сторону. Однако он останавливается не достигая цели. Огненный шар, вылетающий из её кулака и попадающий мне в лицо, — это сюрприз. Горячо! Не настолько, чтобы обжечься, но все равно неприятно. Я отшатываюсь назад, и Лили оказывается прямо на мне. У неё есть некоторый боевой опыт, я должна была догадаться об этом. Чёрт возьми, она ходит в боевую школу и... и у меня нет времени отвлекаться. Я отпрыгиваю в сторону, неуклюже держась на ногах. Лили всё ещё движется, её гнев становится очевиден, когда она всё чаще наносит мне удары. Ныряя под один маленький огненный шар, я ахаю, когда второй ударяет меня в плечо и поджигает мою мантию. Я сдерживаю крик и пытаюсь контролировать свои эмоции. Страх — это не то, что мне нужно. На самом деле, страх был бы ужасен для меня. У меня есть некоторая практика работы с другими эмоциями, но недостаточная, чтобы использовать их в бою. Короткий промежуток времени, который я выиграла, отступив назад, позволяет мне оглядеться вокруг. Мы приближаемся к столам, на которых сложены книги. Книги! Я протягиваю руку за спину и беру тяжелую на вид книгу. Что-то вроде энциклопедии, и с размаху я сбиваю следующий огненный шар летящий по воздуху. У меня есть оружие! Я вкладываю тёмную магию в книгу, и из неё начинают сочится чёрные облака, книга твердеет и становится продолжением моей силы. Слабое, сверхзатратное расширение, но это то, с чем мне приходится работать. — Тёмная магия, — рычит Лили. — А у тебя ужасные проблемы с гневом, — выплёвываю я в ответ. — Продолжай бросать камни, мисс Стеклодом. Лили рычит и замахивается на моё лицо. Я держу книгу перед собой. Глухой удар её кулака по обложке приносит такое же удовлетворение, как и её шипение от боли. — Ты дура! — кричит она. — Так тебе и надо, — говорю я. Теперь моя очередь атаковать. Я опускаю книгу, затем тычу ею вперед, держа корешок, как рукоять ножа. Лили отталкивает мою руку в сторону, подходит ко мне и зацепляет ногу за мою. Прежде чем я успеваю среагировать, она толкает меня, обеими горящими руками упираясь мне в грудь. Я пытаюсь отстраниться, но моя нога запутывается в её ноге, и всё, что я делаю, это с грохотом приземляюсь на задницу. — Эй! — кричу я. Лили улыбается и приземляется мне на грудь, расставив ноги по обе стороны от меня. — Глупый монстр, — рычит она. Её рука возвращается, кулак теперь горит ещё ярче. Я замахиваюсь на её голову рукой, вооруженной книгой, но она ловит удар предплечьем, затем хватает книгу плашмя и выворачивает. Я не могу удержать её в руках. Я смотрю, как мое единственное оружие отбрасывается в сторону. — Грубо, — упрекаю её я. — Я покажу тебе грубость, — говорит она. Ее кулак опускается вниз. Я наклоняю голову вперед, чтобы встретить его, лбом вперед. Раздается резкий треск боли, и я вздрагиваю, когда мой затылок ударяется о деревянный пол. Но шипение Лили делает это стоящим того. Она баюкает свою руку, которая, по-моему, не сломана, но на ней определенно синяки. А это значит, что она ослабила внимание... Я обхватываю ее за талию и переворачиваюсь на другой бок. Она отлетает в сторону, и вскоре мы наполовину оказываемся под столом. — Посмотрим, как тебе это понравится! — говорю я, готовясь ударить ее. Лили поднимает руку перед моим лицом, и я отшатываюсь, когда из её ладони вырывается сноп пламени. Моё движение назад неразумно, особенно когда надо мной тяжелый стол. — Ой! — кричу я, когда моя голова ударяется о стол. На самом деле это не так уж больно, но так оно кажется. Лили использует возможность, чтобы поднять ноги, и толкает меня в грудь, хотя инерция в основном просто заставляет её выскользнуть наружу с другой стороны стола. Мы обе вскакиваем на ноги, затем пристально смотрим друг на друга через стол. — Хорошо, — говорит Лили. — Время для крупной бомбы. Откуда она вообще знает, что такое бомба?! У меня нет времени спросить, так как Лили вспыхивает, а у меня находятся более важные вещи, о которых нужно беспокоиться. ---------- Ужас Сорок Восемь - Бой Ужас Сорок Восемь - Бой *** — Это немного отстойно, — говорю я. Лили фыркает с другой стороны стола. — Ага. Ты все ещё не вернулась в землю. Я ухмыляюсь. Я думаю, она умеет работать со словами. Обычно я не хочу причинять людям боль, но я могу передумать с Лили. Она заноза в заднице. Я не могу не чувствовать, что узнаю её. Я не думаю, что это её магия, это чуждо и странно. Не то чтобы у меня было так много информации о различных магических искусствах, с которыми можно было бы сравнить. Это что-то другое, что-то, чего я не могу понять. Мы с Лили одновременно начинаем обходить стол, двигаясь в противоположных направлениях, чтобы между нами оставались стопки книг, пока мы оцениваем друг друга. Моя магия в порядке. Я могла бы использовать больше отвращения, но самое замечательное в отвращении то, что оно подпитывает само себя. Большинство эмоций работают похожим образом. Чем дольше будет тянуться эта борьба, тем сильнее я буду. У меня есть и ещё одно преимущество. Лили раньше использовала магию ветра. Так что это означает, что в ней есть немного от мага Радости... Прищурившись, я рассматриваю ее как следует, впервые оценивая. Мне следовало сделать это раньше, но я была занята. [Лили Шильд – Защитница человечества – Неумолимая] 『Новичок Боец Огненного Шторма』 『Посвященный Маяк Надежды』 Что это за классы? Бойца Огненного Шторма не так уж трудно понять. Она мастер боевых искусств ближнего боя, использующий магию огня и ветра. Это звучит как необычный класс, два типа магии легко обеспечили бы его, но не что-то безумно редкое. Хотя класс Маяк Надежды звучит по-особенному. — Как, чёрт возьми, монстр превратился в книжного червя? — спрашивает Лили. — Много читая, ха, — говорю я. — Ох, ты вообще умеешь читать? Я надеюсь, что Феликс этого не слышала. Я хочу ранить чувства Лили, а не Феликс. Вообще-то, мне, наверное, не стоит дразнить огненного мага. — Я люблю книги, — сказала Лили. — Из них получается хорошая растопка. Она взмахивает рукой назад, затем вперёд. Длинное, похожее на верёвку, щупальце горящей, вращающейся магии формируется над ней за мгновение до того, как оно с хрустом устремляется ко мне. Я поднимаю руки, и с тяжелым стуком, словно словарь, брошенный в бочку с мукой, передо мной материализуется чёрный диск. Огненный хлыст врезается в щит и разлетается на части. Лили цокает языком и снова щёлкает хлыстом. Я поднимаю щит, чтобы перехватить ее, но она целится не в меня. Колонна книг рядом со мной разрывается на части, хлыст рассекает том вдоль корешка, и страницы разлетаются во все стороны. Страницы, которые явно горят. — Ух, — говорю я. — Ты знаешь, что это место пыльное и заполнено легковоспламеняющимися материалами, верно? — Я на это рассчитывала, — говорит она. Ох, блин. Мысленной командой я отбрасываю свой щит в сторону, не давая ей поджечь ещё больше книг. Лили ухмыляется, и маленький огненный шар проносится в мою сторону. Мне едва удается увернуться от него, а это значит, что он врезается в бок незажжённой лампы, одной из тех, что с большим стеклянным дном и длинным желобом наверху. Стекло трескается, и масло разливается по деревянному столу, покрытому бумагой и чернильницами. Требуется всего секунда, чтобы он ярко вспыхнул позади меня. — Ты что, спятила? — кричу я. — Я не безумна, я просто не собираюсь проиграть. Только не снова, — говорит она. Я ныряю под очередной шквал огненных шаров, осознавая, что они распространяют вокруг ещё больше огня, и мне на самом деле всё равно. Эта девушка сумасшедшая. Я поднимаю щит перед собой, защищая свое ядро, в то время как моя свободная рука делает несколько жестов. Они не нужны, но я нахожу, что соматические жесты могут помочь мне сотворить заклинание, особенно когда мне нужно сосредоточиться на других вещах. Глаза Лили расширяются, когда я сдвигаю щит в сторону и открываю целый шквал темных болтов, готовых к стрельбе. — Ох, чёрт! — говорит она, прежде чем отпрыгнуть в сторону. Она опрокидывает стол как раз в тот момент, когда вылетают снаряды. Они стучат по дереву, как будто кто-то только что уронил на стол сумку с молотками. Я оглядываюсь на своих друзей. Тележка полна! Эсме завязывает узел на одном конце брезента... который не совсем надежно закреплен, но держится на месте. Феликс стоит у двери, с явным усилием распахивая её. — Выдвигайтесь! Я буду с вами через секунду, — кричу я. — О нет, не будешь! — кричит Лили. Стол падает на землю, и Лили подбегает ко мне. Я едва успеваю ахнуть. Она ударяет меня в грудь, плечом вперед, и мы обе падаем на пол. Я не хочу, чтобы наше последнее падение повтоилось. Мой щит разворачивается и отбрасывает Лили в сторону. Она кричит, разочарование смешивается с диким гневом. Её руки вспыхивают пламенем, а волосы развеваются вокруг неё, образуя извивающуюся корону над её ослепительным лицом. — Ты здесь монстр, — говорю я. Затем я засовываю ботинок ей в нос. Лили хватает меня за лодыжку и притягивает к себе. Это больно! Не рывок, а хватка вокруг моей ноги. Она слишком, слишком горячая! Лили смеется, и ветер вокруг неё меняется, кружась, даже когда вокруг поднимаются язычки пламени. Ветер питает пламя, которое питает ветер. Я брыкаюсь, ударяя пяткой сначала по ее голени, но она только хмыкает и пытается притянуть меня еще ближе. — Что ж, прекрасно! — кричу я. Мои маленькие друзья присоединяются к борьбе. Если она хочет играть грязно, тогда я покажу ей, на что способна подготовленная злодейка! Маленькие монстры выскакивают из-под моего плаща и одежды, и я слышу, как Феликс пищит с другого конца комнаты, когда друзья, прячущиеся на ней, спешат на помощь. Лили отпускает меня, когда шмель садится ей на лицо и кусает за щеку. Она кричит, и я пользуюсь возможностью, чтобы отползти назад. У меня очень болит лодыжка. Кожа красная, блестящая, в синяках и почему-то влажная. Меня проняло, и даже темная магия, делающая мою кожу более жесткой, не помогает от боли. Крики Лили меняют высоту, и ветер вокруг неё немного ослабевает. Я думаю, ей не нравятся мои маленькие друзья. Огонь разгорается, становится сильнее и кружится вокруг нее, горячие языки наполняют воздух, а разбросанные страницы загораются всякий раз, когда их затягивает слишком близко к её пылающему вихрю. Это впечатляющая магия. Не одно заклинание, а около четырех меньших, простых заклинаний, работающих согласованно. Я поднимаюсь на ноги, с шипением проверяя свою рану. Сойдет, но мне понадобится лед для неё позже. — Мисс Валерия! Феликс стоит рядом с открытой дверью, размахивая над собой рукой. Тележка уже наполовину выдвинута, Эсме тянет её вперёд медленными, осторожными шагами. Я бросаю взгляд на Лили, но она занята. Я думаю, что бегство отличный вариант. Каждый шаг отдается болью в лодыжке, но я пока не обращаю на это внимания, спускаясь на уровень, где загружали телеге, а затем бегу к своим подругам. — Выталкивай её, — говорю я. — Пытаюсь, она тяжёлая! — кряхтит Эсме. Я останавливаюсь рядом с ней и вкладываю свой вес в толчок. Тележка набирает скорость, Феликс впереди тянет её изо всех сил. — Куда мы направляемся? — спрашивает Феликс. — Эм, налево? В сторону внутреннего двора. — Это открытое место, — говорит Эсме. — Да, именно поэтому. Она поворачивается и прижимается к нему другим плечом. — Все смогут нас увидеть, — фыркает она. Я киваю. — Я знаю. Всё в порядке. Нам просто нужно быть ближе к центру двора. Ты доверяешь мне? Мгновение она пристально смотрит на меня, и я вижу расчёт в её глазах. — Хорошо, я тебе доверяю, — говорит она. Я ухмыляюсь. — Потрясающе! Спасибо. С инерцией приходит лёгкость движения, и толкать тележку становится легче по мере того, как она набирает скорость. Большие деревянные колеса на её боках стучат по булыжной мостовой, а Феликс издает радостный возглас, когда мы выбегаем из здания на залитую солнцем улицу. — Эй, куда ты идешь? — спрашивает взрослый, когда мы проезжаем мимо. — Никуда! — кричу я в ответ. Он просто смотрит на нас, когда мы не успеваем нормально повернуть и топчем цветы, растущие рядом с проезжей частью. Затем я слышу взрыв позади себя и чувствую, как у меня скрутило живот. Оглядываясь назад, я вижу Лили, выбегающую из задней части здания с подолом её мантии в огне и кипящим воздухом вокруг неё. — Эй, что ты делаешь? — спрашивает тот же самый невежественный взрослый. — Заткнись! — огрызается Лили в ответ. — Ты! Мы на расстоянии добрых пятидесяти метров и набираем скорость. Но Лили быстрее. — Ох, блин, — говорю я. — Толкай! Толкай сильнее! ---------- Ужас Сорок Девять - Прибытие Ужас Сорок Девять - Прибытие *** Внутренний двор представляет собой широкое пространство. Стены находятся вдоль двух противоположных сторон, а два ряда зданий закрывают две оставшиеся. В центре есть большой фонтан и несколько живых изгородей высотой по пояс вокруг статуй Герое, изображённых с мечом на боку и ногой на голове каменного монстра. Здесь ещё есть цветы. Очевидно, кто-то очень хорошо заботится об этом месте. Дальний конец двора представляет из себя большую область утрамбованного песка, где, как я думаю, тренируются студенты. Дорожки, проходящие через этот район и вокруг него, выложены тщательно уложенным булыжником. По-моему, это милое местечко. Жаль, что это ужасное место для драки. — Прекрати убегать! — рычит Лили позади нас. — Куда мы направляемся? — спрашивает меня Эсме. — Только до середины, — говорю я. — К тому фонтану! — Она догонит нас до этого! — кричит Феликс в ответ. Так и будет. Эта девчонка Лили чокнутая. — Ох уж эта девчонка, — ворчу я. — Хорошо, я собираюсь надрать ей задницу ещё немного, вы двое идите к фонтану и затаитесь. — Эй, подожди, — говорит Эсме. — Как мы собираемся выбраться отсюда? — У меня есть план, — говорю я ей. — И я хочу его услышать, — огрызается она. Я оглядываюсь назад. Лили действительно скоро догонит нас. — У меня нет времени... Эсме свирепо смотрит на меня, но под всей этой злостью трудно не заметить боль. — У меня есть дракон, — говорю я ей, отпуская тележку и замедляя бег. — У тебя есть что!? — кричит Эсме, её волосы вспыхивают. Но она не перестает бежать. Хорошо, я не хочу, чтобы мои друзья пострадали. Лили тоже замедляет ход, пока не останавливается в нескольких метрах от меня. — Наконец-то отказалась от бега? — спрашивает она. — Нет. Я решила пригласить тебя на свидание, раз ты такая надоедливая, — говорю я. — Знаешь, твои друзья застряли здесь. Ты никогда не сможешь покинуть это место. — У нас всё получится, — говорю я. — Мы не собираемся торчать здесь долго. Я тянусь к внутренней части своего плаща, затем ворчу, когда понимаю, что на мне маскировочная мантия поверх плаща. — Дай мне секунду, — говорю я. Лили действительно ждет, и это здорово. Я сбрасываю украденную мантию и отбрасываю её в сторону, где она падает на изгородь, затем расправляю свой плащ. Наконец, я сую руку внутрь и шарю по своим внутренним карманам, пока не нахожу свою печать. — Спасибо, что подождала, — говорю я. — Без проблем, — отвечает Лили. Она ухмыляется, и у меня такое впечатление, что она использовала это время, чтобы усилить свою собственную магию. Что ж, справедливость есть справедливость. Я поднимаю печать перед собой. Металлический диск с рядом маленьких отверстий посередине. Он покрыт маленькими пометками и шифровками, и трудно не почувствовать исходящую от него магию. — Приди, Ливонас! — кричу я, ломая печать. Я хмурюсь, опускаю печать и хватаю её обеими руками. Я ломаю печать. ... Это тяжело. Я пытаюсь перекрутить её, но это не работает, так же как и простое нажатие посередине и надавливание на края. — Одну секунду, это... — Нужна помощь? — спрашивает Лили. — Эм, я должна... немного... ух, это вновь как та банка из-под маринадов, — говорю я. Затем огненный шар попадает мне в лицо, и я, задыхаясь, отшатываюсь назад. Лили бежит ко мне, откинув одну руку назад. — Отнесись ко мне серьезно! — кричит она. Я поднимаю руку, чтобы блокировать удар, Тёмная магия собирается в ней, чтобы поглотить часть удара. Я не уверена, что этого будет достаточно. Ее кулак объят пламенем, когда он врезается в моё предплечье, и я не могу не ахнуть, когда меня откидывает назад. — Грубиянка! — кричу я. Это было коварно с ее стороны. Все, что я пытаюсь сделать, это призвать дракона, чтобы мы покинули это место. Я даже не хочу с ней драться. Лили замахивается кулаком в мою сторону, но это обман, чтобы я подняла мои руки. Я вижу, как её нога поднимается, как раз вовремя, чтобы подготовиться к удару, который попадает мне прямо над бедром. Я пригибаюсь, пытаясь хотя бы поймать её за ногу, прежде чем она отдернет ее, но я слишком медлительна. Её движения стали быстрее, намного быстрее, чем раньше. Лили начинает смеяться, и я понимаю. Она использует магию Радости на себе. Не для того, чтобы управлять ветром, а чтобы ускорить себя. Я отступаю под её постоянным нападением, сосредотачиваясь между использованием большего количества магии для защиты и вызовом темного диска, чтобы блокировать некоторые из её атак. Это не очень здорово. Она выглядит так, как будто ей столько же лет, сколько и мне, но здесь она определенно надирает мне задницу. Как? У меня была мама, которая помогала мне, и я отвлекаюсь только на произведения... ладно, может быть, я недостаточно практиковалась. Я идиотка. Взрыв неприкрытого отвращения наполняет меня изнутри, и я кричу, пока пульсируют мои вены. Магия течет сквозь них, черная жижа, которая ни горячая, ни холодная, она просто тепловатая, как грязь, стекающая по склону холма. Я чувствую, как печать ломается в моей руке, и ухмыляюсь, когда Лили бьет меня прямо в лицо. Это оставит синяк, но выражение её глаз, когда я даже не вздрагиваю, того стоит. Моя рука обхватывает её запястье, и я замахиваюсь другой рукой так сильно, как только могу, и сжатый кулак врезается ей в рёбра. Моя магия не делает меня сильнее, но я не совсем безобидна, и ни огонь, ни ветер не помогают Лили выдержать удар по её коротким ребрам. Она отшатывается с кашлем, вспышка пламени вокруг её руки вынуждает меня отпустить её, прежде чем я обожгу себя. — Ты... ты нехороший подлый монстр! — кричит она. — Ты такая же, как и все они, не так ли? — Я буквально не понимаю, о чем ты говоришь, — говорю я, потирая лицо. Я уже чувствую, как оно набухает. Лили свирепо смотрит на меня, но отводит взгляд. — Хорошо, — говорит она. — Ты просто монстр, ты злая по своим собственным причинам, так? — Эм, может быть? Я очень стараюсь быть такой. Как мама! — Не знаю, с кем ты меня сравниваешь. Так что я не могу сказать, похожа я на них или нет. Я смотрю вверх, но небо над головой заполнено множеством облаков и полным отсутствием драконов. Печать определённо сломана. Я отбрасываю остатки в сторону. Нет смысла хранить их сейчас. — Ты понятия не имеешь, каково быть избранной Герое, и иметь дело со всеми тупыми фанатиками в этом месте, — выплёвывает Лили. Она снова поднимает кулаки, принимая стойку боксёра. — Но, может быть, ты сможешь исправить это для меня. Если я надеру тебе задницу, может быть, они наконец-то будут относиться ко мне правильно. — В большинстве книг, которые я читала, всё происходит по-другому, — говорю я. — Я полагаю, они просто скажут, что могли бы сами надрать мне задницу. Не то чтобы они могли. Мою задницу довольно трудно надрать. Я меняю стойку, одна рука перед собой, другая опущена сбоку, мои ноги немного согнуты в коленях и готовы принять мой вес. Я слышу шаги позади себя, и, бросив быстрый взгляд через плечо, вижу Феликс и Эсме, идущих ко мне. Я не думаю, что кто-то из них знает, как драться, но я приму любую помощь, которую смогу получить. — Используйте атаки дальнего боя, — говорю я им. — Она мощная на ближней дистанции. — Поняла, — говорит Феликс. Она улыбается от уха до уха, её повязка на глазах покоится на шее, а её глаза практически светятся жёлтым. — Мы не собираемся её убивать, — говорит Эсме. — Монстр или нет. И нам всё ещё нужно выбираться отсюда. Я думаю, что некоторые люди начинают задаваться вопросом, что происходит. Она не ошиблась, я вижу небольшую толпу, собирающуюся по краям двора. В основном студенты, но есть пара взрослых, которые пока просто стоят в стороне и наблюдают. — Отлично, трое против одной. Ничего нового, — говорит Лили. Все напрягаются. Я сглатываю и готовлюсь драться как следует, на этот раз. Мы должны положить этому конец, прежде чем другие начнут идти в нашу сторону. И даже тогда нам, возможно, придется сражаться со многими людьми. Это не входило в мои планы. Воздух наполняет громкий звук. Это странный звук, как будто гигантский брезент, подхваченный ветром, натягивается и издаёт хлопок. Звучит ещё один удар, и я обнаруживаю себя оглядывающейся по сторонам. Ветер усиливается, обрушиваясь на нас большими, тяжелыми порывами. — Что за... — начинает Лили. Затем тень поглощает двор, здания вокруг него и стены с обеих сторон. В этой внезапной полутьме холодно. Я вижу, как Лили поднимает глаза, и кровь отливает от её лица. Земля уходит у нас из-под ног, когда раздается мощный взрыв. В оконных рамах по всей академии лопаются стекла. Люди кричат. Я размахиваю руками, чтобы не упасть, и Эсме вскрикивает, когда не удерживается на ногах и приземляется на задницу. Феликс начинает смеяться. Ливонас прибыла. ---------- Монстр Шестнадцать - Прощание Монстр Шестнадцать - Прощание *** — Ты нервничаешь? — спросила мама. — Нет, — солгала я. У меня было упаковано не так уж много вещей. Одна сумка с несколькими предметами первой необходимости. Кошелек с небольшим количеством золота, на случай, если мне понадобится что-нибудь купить. У меня даже не было ножа или чего-то в этом роде. Я не была обучена пользоваться каким-либо оружием, так что не имело смысла брать его с собой. Кроме того, со мной была куча моих маленьких друзей. — Это хорошо, — сказала мама. — Тебе не о чем беспокоиться. — Я знаю, — ответила я. Я была счастлива, что она пыталась утешить меня. Это очень помогало. Мы спускались из той части замка, в которой в основном жили. Я жила с мамой уже... неужели прошло уже два года? Оставались целые секции замка, которые я ещё не исследовала. Странные комнаты, арсеналы с древним оружием, башни, заполненные лабораториями, где высушенные образцы гнили в банках. Однажды я исследую весь свой дом, но это будет не сегодня. Сегодня будет нечто совсем другое. Когда-то, давным-давно, я пообещала маме, что буду помогать ей с делами. Я думаю, мы обе забыли об этом в какой-то момент. Я помню, как мама спрашивала меня, чего я хочу в жизни, какова моя цель... Я взглянула на маму. Она была на ступеньку выше и позади меня, пока мы шли по одной из винтовых лестниц, ведущих на первый этаж. Она моргнула и на мгновение встретилась со мной взглядом, приподняв бровь, пока я улыбалась ей. Честно говоря, я ещё не знала, чего хочу, но всё равно была счастлива. У меня была мама, и дом, и магия, и книги. Больше я ничего не могла желать. Может быть, одного или двух друзей? Но я полагала, что это придет со временем. Сегодня я собиралась выполнить простое поручение для мамы. — Я не вижу никакого способа, которым ты можешь превратить это в катастрофу, — сказала мама, — Вот почему я ожидаю, что ты меня удивишь. — Мам, — заныла я, — Я не собираюсь всё портить. Это будет лёгкая прогулка. — Это так, и всё же, несмотря на всю мою уверенность в тебе, я все ещё ожидаю увидеть, как все это превратится в какой-нибудь ужасный беспорядок. Возможно, даже с международными последствиями. — Мама! — воскликнула я. Я уперла руки в бедра и повернулась, чтобы надуть губы. Она издала этот тихий смеющийся звук, и в уголках ее глаз появилась искорка. Она дразнила меня! — Мне не следовало давать тебе уроки мамтикета, — пробормотала я. — Ах да, эти вещи. Я не знаю, как часто мне нужно повторяться, Валерия, но мне вряд ли нужно учиться вести себя с людьми, особенно с тобой. — Это звучит так, как будто ты забыла самое первое и самое важное правило мамтикета: «Дочь всегда права», — сказала я поучающим тоном. Мама фыркнула, и я не смогла удержаться от смеха, спрыгивая вниз на несколько ступенек. — Мы должны повторить твоё задание ещё раз, — сказала она. Я закатила глаза, но от этого никуда не деться. — Хорошо, — сказала я. — В чём заключается твоя задача? — подтолкнула меня Мама. — Съездить в Сантафарию и получить несколько книг. — Хорошо, — сказала мама. — И почему я посылаю тебя на это задание? — Потому что груз задерживается, — ответила я. — Я должна быть внимательна по дороге туда, на случай, если книги уже в пути. — Так и есть, — согласилась мама. — У виверн более острое зрение, чем у тебя. Доверяй в этом их чувствам. Они уже знают, что нужно высматривать небольшой караван. Я кивнула. В этом был смысл. — А если ты всё-таки прибудешь в Сантафарию, что ты будешь делать? — Посещу там твой храм. Там должен быть кто-то, кто работает там, кто может мне помочь. Я ищу того, кому зовут... Хавьер Хуарес. Он большой круглолицый парень, который работает торговцем. Он член гильдии торговцев и сам торговец. И самое главное, он один из твоих почитателей. — Всё так. Я благословила его защитой от моих монстров во время его многочисленных путешествий и множеством возможностей, наименьшей из которых является это торговое соглашение. Я кивнула. — Нам нужно обезопасить наши книги. — Вряд ли это так уж важно, — сказала мама. — Обеспечение пропитанием является более важным, а также получение различных предметов роскоши. Этими вещами также часто занимаются торговцы, подобные мистеру Хуаресу. Хотя книги запаздывают. — Так и есть! Я терпеть не могу, когда что-то опаздывает. — Недостаток твоего терпения был замечен и ранее. Я смеюсь, спускаясь по последним нескольким ступенькам. — Это ещё не всё, что нужно для выполнения задачи. Я не ожидаю, что у тебя возникнут большие трудности, но если они возникнут, ты можешь положиться на виверн, которых я послала с тобой. Твои первым приоритетом является... — Обезопасить себя, — ответила я, заканчивая предложение. — Со мной все будет в порядке, мам. — Я знаю, я просто... — Ты можешь сказать, что беспокоишься, — сказала я. Потянувшись к ней, я схватила её за руку. Она была намного больше моей и к тому же холодной. Мне пришлось прижать её к себе, чтобы разогреть. — Я не буду осуждать тебя за это. Кроме того, всякий раз, когда ты покидаешь замок, я тоже начинаю волноваться. — В таком случае, я признаю, что буду волноваться, — сказала мама. Я сжала её руку, а другой толкнула дверь во двор. Там было небольшое крыльцо с парой широких лестниц, ведущих вниз на площадку, выложенную ровно уложенными кирпичами. Там расположилась целая стая виверн, поджидающая меня. Статуи по бокам замка, все из которых изображали огромных драконов и каменных чудовищ, нависали над нами и отбрасывали длинные тени на бесплодное пространство перед замком. Ливонас поблизости не было. Иногда она спала у входной двери, как щенок, ожидающий, когда её хозяин выйдет поиграть. Не то чтобы она была единственным Бичом, который слонялся по замку и устраивал беспорядок... ну, я полагаю, на самом деле у нас не было лужайки. Я колебалась. — Что ж, я полагаю, это всё? — спросила я. Мама кивнула, затем посмотрела вверх, протянув руку к небу, как раз в тот момент, когда мимо пронеслось птицеподобный монстр. Он оставил коробку в её протянутой руке, прежде чем улететь. — Это для тебя, — сказала она, опустив руку и открыв коробку. — Что это? — спросила я. Я взяла её и оторвала ленты и завязки, чтобы добраться до сочного подарка внутри. Я нашла ткань. Плотный материал, такого тёмного фиолетового цвета, что он был почти черный. — О, — воскликнула я, вытаскивая его и держа перед собой, пустая коробка со стуком упала на землю. Плащ развернулся. На нём были вышиты красивые цветы по бокам, и он казался тёплым и мягким в моих руках. — Симпатичный, — сказала я. Застёжка на шее представляла собой серебряную брошь с каким-то маленьким драгоценным камнем посередине в форме сплетённых вместе цветов. — Ирис, эдельвейс и лаванда, — сказала мама. — Вот, позволь мне надеть его на тебя. Я отдала его ей, а затем замерла, пока мама накидывала плащ мне на плечи и тщательно застегивала его спереди. Когда она закончила, я улыбнулась ей. — Спасибо, мама. — Он обеспечит вашу безопасность и сохранит вашу личность. — У него довольно большой капюшон, — согласилась я. — С помощью магии, — ответила она. — Моя глупая, непочтительная дочь. Я рассмеялась. — Ох, ладно. Тебе нужно будет научить меня! — Возможно, когда ты вернешься. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб. Моё лицо прямо-таки вспыхнуло. — Мама! — воскликнула я. — Я думала, тебе нравятся такие вещи? — спросила она. — Только не перед вивернами! — фыркнула я. Мама иногда может быть такой... мамой. Я шагнула вперёд и крепко-крепко обняла её. — Тем не менее, спасибо. Она обняла меня в ответ. — Не за что. В конце концов объятия закончились, и я подняла свой рюкзак со всеми своими вещами, а затем рассмеялась, когда спустилась к самой большой из виверн. На спине у неё было седло между плечами и несколько седельных сумок для моего рюкзака. Я подскочила и с некоторым трудом сумела взобраться в седло. Я не была слишком уверена насчет всей этой истории с полетами, но мама делала это постоянно, так что всё не могло быть так уж плохо. Мама подошла к виверне и погладила её по шее, большое чудовище заурчало от этой ласки. — Будь осторожна, Валерия. — Я буду, — сказала я. — Не будешь слишком скучать по мне? — Я постараюсь этого не делать, — ответила она. Затем мама отвела взгляд, и настала её очередь немного покраснеть. — Возвращайся в целости и сохранности и... и помни, что ты хорошая дочь. — Эм, да, я не собираюсь этого забывать. Я хорошая дочь, потому что у меня самая лучшая мама. — кивнула я. — Люблю тебя. Мама сделала шаг назад, и я почувствовала, как она приказывает виверне двигаться. — Я тоже люблю тебя, Валерия. Виверна взлетела под звуки мощных взмахов крыльев, и развевающегося по ветру моего смеха, который сменился испуганным криком, ибо мы поднялись очень высоко от земли. ---------- Ужас Пятьдесят - Дракон Ужас Пятьдесят - Дракон *** Ливонас не маленькая. На самом деле, я не думаю, что «маленький» — это слово, которым можно описать любого дракона, но особенно это касается Ливонас. Её пальцы сгибаются, и булыжники трескаются и раскалываются под когтями, которые длиннее, чем весь размах моей руки. Виверны кружат над головой драконихи. Рядом с ней они кажутся такими же большими, как голуби по сравнению со мной. Я слышу тяжелый хруст и бросаю взгляд на дальнюю стену двора, стену, которая разрушена примерно посередине. Ливонас трясёт над ней хвостом, вытряхивая раздражающие камешки, застрявшие в её чешуе. — Что, — говорит Лили. Я не думаю, что она ожидала, что пятидесятиметровый пурпурно-чёрный монстр рухнет с неба. — Что, — эхом отзывается Эсме. — Ох, блин, ты, наверное, тоже этого не ожидала, — говорю я. — Ожи... Тут дракон! — особенно громко кричит Эсме прямо мне в ухо. — Да, это Ливонас. Мама послала её. — Она послала дракона! Это... это Бич! Они разрушают города! Ливонас смещается, её голова поворачивается, чтобы посмотреть на нас троих, находящихся в данный момент в её тени. Она принюхивается, затем два глаза фокусируются на происходящем перед ней и фиксируются на мне. Они были бы похожи на кошачьи глаза, если бы кошки были альфа-хищниками, какими они себя лишь считали. — Валерия, — выфыркнула дракониха. Рот Эсме закрывается со слышимым щелчком. — Твоя мать послала меня к тебе. — продолжила Ливонас. — Кто это? — Друзья! — кричит Эсме. — Мы её друзья! Я хихикаю и глажу Эсме по голове. Её волосы беспорядочно вьются, на данный момент почти полностью образовав причёску афро. — Привет, Ливонас! Это мои подруги, Эсме и Феликс. Они едут с нами. О! И ты видишь вон ту тележку? — я указываю на тележку рядом с фонтаном. Я не подумала об этом, но хорошо, что Ливонас приземлилась там, где она приземлилась. Иначе она могла бы раздавить её. — Мы берём и её тоже. — Подожди! — кричит Лили. Она принимает боевую стойку, но её огонь выглядит не так впечатляюще, а её ноги хорошо имитируют две желатиновые трубки во время землетрясения. — Я не могу позволить тебе уйти. — Но... У меня есть дракон, — говорю я. Я признаю, что я немного сбита с толку в этот момент. — Это тоже твоя подруга? — поступил вопрос от упомянутого дракона. Она поворачивает голову к Лили. Хорошо, что у драконов такие длинные шеи, это позволяет ей осмотреться, не разрушая местную архитектуру ещё больше. Лили кричит и запускает огненный шар в Ливонас. Он с рёвом несется вперёд, шар яркого пламени проносится по воздуху, пока не врезается в морду дракона и не взрывается. Ливонас на мгновение косит глазами, чтобы проверить отсутствие пятен на ее морде, затем снова смотрит на Лили. — Значит, она не подруга? — Да, но она... и не еда тоже. Наверное, мне следует позволить Ливонас делать то, что она хочет, но... в Лили есть что-то такое. Я не могу точно сказать, но я не хочу, чтобы она стала закуской для драконихи. Не то что она смогла бы внести достаточный вклад, чтобы набить животик Ливонас. С края двора доносятся крики... Ладно, оттуда доносятся крики с тех пор, как дракониха приземлилась, но до этого момента я их игнорировала. Отдаленный звон тревожных колоколов так же легко игнорировать, как и все крики с другой стороны стены. Но этот крик совсем другой. Более воинственный. Я поворачиваюсь, чтобы заглянуть за ноги Ливонас. Там группа старших послушников, идущих строем вперед и размахивающих руками. Камень перед ними вырывается из земли и дробится в большие шары. Они кричат, и снаряды вылетают в сторону Ливонас, разбиваясь о её бок. Она рычит. — Минутку, дитя, — говорит она, поднимая голову. — Не убивай их всех! — кричу я ей. Это в основном ради Эсме. Ей было бы плохо, если бы мы сожгли эту часть города дотла. Здание, в котором хранились книги, уже горит, но это не наша вина. Грудь Ливонас набирает воздух, и я ловлю себя на том, что пригибаюсь, когда сильный жар охватывает всё вокруг. Покрытое чёрной чешуей брюхо Ливонас светится изнутри пурпурным светом, который медленно поднимается к её шее, затем она открывает рот, и луч фиолетового огня падает на землю. Я отшатываюсь. Это слишком, слишком ярко, чтобы на это смотреть, и к тому же жарко. Огонь Лили даже близко не сравнится с жаром, исходящим от этого пламени. Когда жар спадает и рёв Ливонас стихает до низкого рычания, я наконец могу оглянуться назад. Теперь внутренний двор разделен стеной огня, большая часть которого вырывается из траншеи, прошедшей поперек цветников, статуй и булыжников. Языки пламени выше, чем рост большинства людей. — Мы должны идти, дитя, — говорит Ливонас. — Н-нет! — говорит Лили. У неё слезы на глазах, и она свирепо смотрит, оскалив зубы. — Нет, я... Я не проиграю. Ливонас фыркает, а Лили визжит, отпрыгивая в сторону и и приземляясь попой кверху. — Пора идти! — говорю я. — Куда? — спрашивает Эсме. — Это хороший вопрос, — говорит Феликс. — У неё нет седла. — Я не думаю, что мои ноги выдержат такое широкое седло, — говорю я. У Ливонас слишком широкая спина. Дракониха смещается в сторону, её вес перемещается назад, чтобы она могла опустить лапу рядом с нами. — Давайте же! — говорю я, прежде чем вскарабкаться наверх и попасть в лапы драконихи. Феликс вскакивает следом за мной, затем мы обе помогаем Эсме подняться. Она относится ко всему этому с небольшой неохотой. — Не забудь тележку! — кричу я. Я бы чувствовала себя по-настоящему глупо, если бы зашла так далеко, а потом, в последний момент, забыла бы все книги. Ливонас наклоняется и берёт тележку в другую лапу. Потом она поднимает нас поближе к своей груди, а Эсме кричит от этого движения. После этого лапа Ливонас сжимается так, что мы оказываемся в клетке её когтей. Тело драконихи напрягается, и мы резко оказываемся в воздухе. Крылья шириной во весь двор опускаются, и я вижу, как черепица на крышах академии разрывается от нашего подъёма. Затем задние когти Ливонас впиваются в башню в центре собора, и она подпрыгивает в воздух. Мы уходим, оставляя за собой грохот камней. Ливонас взлетает всё выше и выше, пока мы не оказываемся высоко над городом. Виверны, которые летали вокруг нее ранее, присоединяются к нам в воздухе, некоторые из них устремляются вперед, в то время как другие довольствуются тем, что следуют за нами, как своего рода странный почётный караул. Я должна была бы волноваться, находясь в воздухе, ведь в прошлый раз появился ангел. Но я почти уверена, что Ливонас намного более способная, чем виверны, на которых я летела в прошлый раз. Держу пари, она могла бы показать ангелу почём фунт лиха. [Ливонас – Несущая Несчастья – Великая Слуга Темной Богини] 『Бедствие Пылающих Небес』 『Проклятие Ночи』 『Проклятие Несгоревших』 『Ужас Ползущего Трепета』 『Монстр Нет』 — Хм, Эсме, как люди отреагируют на появление Ливонас? — спрашиваю я. Я устраиваюсь настолько поудобнее насколько могу. Из чешуи не получаются хорошие подушки, но это не так уж плохо. По крайней мере, полет более или менее ровный и плавный. Эсме цепляется за один из окружающих пальцев. — Валерия, — говорит она. — Я... Я думаю, что ты могла бы быть хорошим человеком, и, возможно, из тебя получилась бы хорошая подруга, но я занята, пытаясь не упасть в обморок, так что, возможно, нам стоит поговорить позже. — Хорошо, — отвечаю я. Это звучит очень разумно. — Куда мы направляемся? — спрашивает Феликс. По сравнению с Эсме, она, кажется, совершенно не против происходящего. — Домой, — говорю я. — По крайней мере, ко мне домой. — О нет, — бормочет Эсме. — Гертруда убьёт меня. — Ох, всё не так уж плохо, — говорю я. — Тебе понравится моя мама. И держу пари, тебе понравится библиотека. И я уверена, что мы сможем доставить тебя домой в целости и сохранности, без всяких проблем! Эсме отрицательно качает головой и... Я позволю ей немного разобраться во всём этом. Я думаю, ей нужно немного побыть одной, чтобы всё обдумать. Я смотрю вниз, сквозь два пальца Ливонас, на землю далеко-далеко внизу. Отсюда она выглядит как лоскутное одеяло из зеленых и коричневых тонов. Скоро оно сменится глубокой синевой пруда Ареса, а затем... домом. Я не могу удержаться от ухмылки. Нам это удалось. Я добыла несколько книг, завела новых подруг и случайно разрушила собор маминого соперника. Держу пари, она будет по-настоящему гордиться мной! ---------- Ужас Пятьдесят Один - Возвращение Ужас Пятьдесят Один - Возвращение *** — Сколько времени это займет? — спрашивает Феликс. Я пожимаю плечами. — Я не знаю. Я могла бы предположить, но это, вероятно, будет не очень точно. Я думаю, заняло бы... около двух дней на виверне, чтобы добраться от дома до Монтеле? — Так близко к столице? — спрашивает Эсме. — Разве это не означает, что Темная Богиня может начать атаку в любое время? — Ну я полагаю... да, мама могла бы сделать это в любое время, независимо от того, как далеко город находится от дома. Я думаю, Эсме собирается ответить, но в этот момент Ливонас поворачивает свою длинную шею так, что смотрит на нас сверху вниз сквозь щель между пальцами. — Мы прибудем в замок утром, — говорит дракониха. — Мы не остановимся на ночь? — спрашиваю я. Она моргает. — Мы должны? — Эм, ну, возможно, мы захотим размять ноги и воспользоваться комнатой для девочек. Или тем, что здесь ей считается. — У меня есть немного еды, — говорит Феликс. Она лезет в карманы и достает несколько фруктов и объедков, завернутых в ткань. Я понятия не имею, когда она прикарманила всё это. — Я не против поделиться. — Это мило с твоей стороны, — говорю я. — А ещё нам понадобится вода. Ливонас фыркает. — Тогда мы остановимся на берегу, — говорит она, прежде чем отвернуть голову от встречного ветра. — Не волнуйся, дитя Богини, я полечу быстро, как того потребовала от меня Богиня. Эсме смотрит на меня, сузив глаза в подозрении. — Ты на самом деле дочь Темной Богини? — спрашивает она. — Да, я мамина дочь, — подтверждаю я с гордой улыбкой. — Она самая лучшая мама на свете. — Разве тогда ты не должна быть более чешуйчатой? — У мамы нет чешуи, — говорю я. — Она есть только на картинах и статуях, которые делают люди. Я думаю, она не возражает, потому что это означает, что она может пройти мимо кого-то, не будучи идентифицированной как... она сама. — Люди могут сказать, когда бог рядом, — говорит Эсме. — Это описывается как сильное чувство. — И ни один из богов не был достаточно умен, чтобы подавить это? — спрашиваю я. Эсме хмурится и потирает подбородок. — Это возможно. Я киваю. — Мама очень умная. — Она не может быть настолько умной, — говорит Эсме. — Она Богиня Тьмы! Она... зло. — Ну, да, но она была злой на протяжении тысяч лет. Мама отбилась от многих богов, которые пытались вмешиваться в её дела, и она всё так же сильна, как и прежде. Очевидно, что ты не останешься такой же сильной, когда тебе придётся сражаться с богами, не будучи по-настоящему умной. Эсме хмурится ещё сильнее. — И теперь мы собираемся с ней увидеться? — Да, держу пари, мама будет прямо там, ожидая моего приезда. — я разворачиваюсь так, чтобы оказаться лицом к Феликс. — Вы ей понравитесь, вы обе, так что не волнуйтесь. Эсме скрещивает руки на груди. Я хоть и не самая умная девушка, но я довольно хорошо читаю язык тела, особенно когда это так очевидно. Эсме не в лучшем настроении. Я понимаю это. По сути, я просто похитила её из дома, и всё это после того, как втянула её в большую драку и целую кучу опасностей, о которых она не просила. Наверное, я не самая лучшая подруга. Я перебираюсь по ладони Ливонас так, чтобы оказаться рядом с Эсме. — Мне жаль, — говорю я. — Я должна была сказать тебе, кто я, прежде чем мы пробрались в академию, и я должна была придумать план на случай, если возникнет какая-нибудь драка. — Да, — соглашается Эсме. Она подтягивает колени так, что они оказываются у неё под мышками, и некоторое время смотрит на меня. Затем она протягивает руку и поправляет очки. — Хорошо, я решила, что не буду на тебя сердиться. — Ты можешь так легко это решить? — спрашиваю я. — Нет. Но я могу попытаться. Ты не была груба со мной или что-то в этом роде, но в то же время ты хранила от меня кучу страшных секретов. — Если бы она не скрывала их от тебя, ты была бы нашей подругой? — спрашивает Феликс. — Я не знаю. Может быть? — пытается Эсме. Хотя я думаю, что она лжет, и она это знает. — Это просто странно, вот и всё. — Эй, я не выбирала быть той, кто я есть, — говорю я. — Не то чтобы я была разочарована этим. Знаешь, мне действительно повезло. — Феликс – монстр? — спрашивает Эсме. — У неё странные глаза, и ты сказала, что она слепа. — Я человек, — отвечает Феликс. — Я почти уверена. И я была слепа, пока Валерия не вылечила мне глаза. Я киваю. — Феликс – ещё одна подруга, которую я приобрела на этом пути, как и ты! Эсме фыркает. — Тогда ладно. Итак, что нам теперь делать? Я пожимаю плечами. На самом деле делать особо нечего. Я не ожидала, что езда на драконе может быть такой скучной. — Есть что почитать? Полет продолжается довольно долго. Когда Ливонас замечает берег пруда Ареса, мы начинаем мягко спускаться с неба, а огромные крылья драконихи ловят воздух и замедляют нас, так что, когда Ливонас касается земли, это происходит лишь с небольшим толчком и наклоном. Мы вырываемся из её лап и пользуемся моментом, чтобы пройтись и размять ноги. Ливонас хоть и очень помогает преодолеть такое расстояние, но передвижение на ней не совсем комфортное. Как только мы освежаемся и вновь приготавливаемся к полету, мы втроем забираемся обратно в её лапу и снова взлетаем. На этот раз Ливонас пролетает ближе к морю под нами, каждый взмах её крыльев создает огромные волны на поверхности. Когда я спрашиваю её, она говорит мне, что это потому, что если мы полетим выше, будет холоднее, а мы не приспособлены к такой температуре. Судя по тому, как мне холодно только из-за ветра, я благодарна ей за такую предусмотрительность. В конце концов, я зеваю и чувствую, что засыпаю. Эсме свернулась калачиком рядом со мной, а Феликс спит уже некоторое время. Но я не хочу спать, если это не означает, что мы пропустим наше прибытие домой. Так что я собираюсь бодрствовать, даже если мне придется бороться с усталостью и тяжестью в глазах. Может быть, я могу закрыть глаза лишь на минутку-другую? Я вздрагиваю, просыпаюсь и не могу не заметить, что вокруг темно. Рядом со мной все ещё дует сильный ветер, прохладный и влажный. Моргая, я оглядываюсь вокруг, пока не умудряюсь рассмотреть, что находится дальше больших пальцев Ливонас. Мы всё ещё над прудом Ареса, я вижу отражение луны, разбитое неспокойными водами под нами. — Почти на месте, дитя, — грохочет голос Ливонас. — Ох, хорошо, — говорю я, прежде чем зевнуть и плотнее натянуть плащ. — Ты можешь разбудить меня, когда мы будем ближе? — Могу. Я киваю и, прежде чем успеваю подумать о том, чтобы задать ещё один вопрос, засыпаю. Встряхивание за плечо будит меня. Стало светлее, мир купается в оранжевом свете утра, а солнце все ещё пытается пробиться над горизонтом. Феликс стоит рядом со мной, протягивая мне треть длинной печеньки. — Завтрак, — говорит она. — Где ты вообще это взяла? — бормочу я. — В гостинице, — говорит она. Я моргаю. — Ты таскала её пару дней? — Да. — Разве мы не окунулись в то озеро? — спрашиваю я, беря печенье. Оно твёрдое. — Высохло, - говорит она. Она держит еще один кусочек, на нем уже видны следы укусов. — Всё ещё хорошее. Эсме задумчиво жует с другой стороны от Феликса. — Не так уж и великолепно, — говорит она. Я пожимаю плечами и начинаю жевать, осматривая наше окружение. Ливонас действительно летела всю ночь. Я не знаю наше точное местоположение, но мы определенно находимся в Землях Монстров. Я вижу горы на западе, клубы дыма над ними и редкие леса под нами, где я иногда могу заметить какое-то движение между деревьями. — Мы близко к дому, — говорю я. — Как радостно, — бормочет Эсме. Феликс смеётся. — Не будь такой, мисс Эсме, я уверена, что дом Валерии очень милый. Это так, и не займет больше десяти минут, чтобы они поняли это. Ливонас, похоже, хочет устроить нам полную экскурсию, пролетев долгой дугой вокруг замка. Первое, что можно заметить, это дюжина башен, каждая размером с собор в Монтеле, но они намного выше и сделаны из чёрного камня, который странно отражает свет. Но главный замок намного, намного больше, это комплекс зданий, соединенных между собой башнями и покрытых арочными крышами, по краям которых стоят чудовищные горгульи, охраняющие замок. Маленькие птичьи монстры взлетают, роем вылетая из-под карнизов некоторых башен, словно черный туман, чтобы присоединиться к нам в воздухе. Я вижу, как глаза-бусинки осматривают Ливонас и нас троих, успокаивающе каркают, сообщая другим монстрам, что всё хорошо. — Вау, — говорит Эсме. Дом довольно впечатляющий, я согласна. Мы разворачиваемся, Ливонас широко расправляет крылья, и с сильным вздрагиванием мы приземляемся перед замком, зубчатая стена которого возвышается даже над Ливонас. А впереди, на самой нижней ступеньке, ведущей ко входу, стоит мама. ---------- Ужас Пятьдесят Два - Объятие Ужас Пятьдесят Два - Объятие *** Я не знаю, почему я так волнуюсь. Это просто мама. Мама самая лучшая. Ливонас осторожно опускает лапы вниз, сбрасывая тележку с книгами в сторону и опуская тыльную сторону другой руки, чтобы мы могли слезть без необходимости прыгать. Мы с Феликс спрыгиваем без каких-либо проблем, но Эсме садится на лапу и подталкивает свою задницу к краю, пока не соскальзывает и не приземляется на ноги. Вот оно. Я дома. Я не знаю, что это за странное скручивающее ощущение в моем животе. Это не самое приятное чувство, но я отбрасываю его прочь. — Мама! — кричу я, прежде чем броситься бежать к ней. Это чувство полностью исчезает, когда мама спускается с первой ступеньки, и её губы кривятся в той знакомой почти улыбке, которая появляется у нее, когда она счастлива. Я врезаюсь в неё лицом вперед, обвиваю руками её талию и притягиваю так близко, как только могу. Она замирает на мгновение, затем я чувствую, как её рука нежно гладит меня по голове. Это мило, но это не объятие. — Привет, мам, — говорю я, поднимая глаза. Она издает свой счастливый смех, но я вижу, как её глаза поднимаются на моих друзей. Он прекращается. Я вырываюсь из объятий, кладу руки на бёдра и пристально смотрю на маму. — Валерия? — спрашивает она. — Мама! — говорю я, теперь уже возмущённая. — Просто потому, что здесь есть люди, которых ты не знаешь, это не значит, что тебе нужно действовать сухо и серьезно. Ты моя мама, ты должна ставить объятия и любовь выше всей этой... фигни с приличиями. — Валерия, я едва ли могу позволить, чтобы на меня смотрели как на... — Нет, — перебиваю я. — Ты большая страшная Богиня Тьмы, никто не подумает, что ты менее страшная, если ты ответишь на объятия. Ну, блин, мам. Мама закатывает глаза, вздыхает, затем что-то бормочет себе под нос. — Могу поклясться, что это моя дочь. Затем она наклоняется и заключает меня в объятия. Хихикая, я обнимаю её в ответ. — Я скучала по тебе, — говорю я. — Прошло всего несколько дней, — отвечает мама, а затем, более тихим голосом добавляет: — Я тоже по тебе скучала. Объятия рано или поздно заканчиваются, как и всё остальное, но я не грущу по этому поводу или что-то в этом роде. Это было хорошее объятие, одно из лучших, которые я когда-либо получала. — Мне нужно представить тебе моих подруг! — говорю я, полуобернувшись. Феликс улыбается от уха до уха, её повязка плотно прилегает к глазам. Эсме тем временем краснеет и смотрит на маму широко-широко раскрытыми глазами. — Это Феликс, — говорю я. — Она подруга, которую я завела в Сантафарии. Она была слепа, но мы это исправили. О, и она действительно умелый маг Радости. — Здравствуйте, мама мисс Валерии, — говорит Феликс. — Это Эсме, — говорю я, указывая на Эсме. — Она библиотекарь, которая работает в одной из библиотек Семпер. Она помогла нам организовать ограбление Академии Героев. — Академии Героев? — спрашивает мама ровным и совершенно нейтральным голосом. — Академии, где Герое обучает своих храмовников и людей, которые регулярно путешествуют без какой-либо другой цели, кроме как убивать монстров и подрывать мой авторитет? — Эм, — говорю я. Я разворачиваюсь и бросаю на маму свой самый мощный щеняче-монстрячий взгляд. — Не перед моими подругами, — шепчу я. Если мама отшлепает меня на глазах у остальных, в моем возрасте, я просто умру от стыда. — Значит, издеваться над моим статусом, заставляя проявлять физическую нежность перед незнакомцами, допустимо, но наказывать тебя перед ними – нет? Я улыбаюсь маме, и, может быть, эта улыбка немного натянутая. — Ах, видимо? Одна из маминых бровей приподнимается, и я понимаю, что у меня куча неприятностей. — Посмотрим, — шепчет она, прежде чем повернуться к моим друзьям. — Приветствую. Я Люциана, хотя большинство называют меня просто Темной Богиней. Вы можете обращаться ко мне любым образом, хотя я прошу вас уважать мою личность и мой дом. Есть всего несколько смертных, которые вошли в мой замок, и ещё меньше тех, кто сделал это с враждебными намерениями, и из тех, кто это сделал, никто не выжил. — Что мама пытается сказать, так это: «Добро пожаловать»! — говорю я, прежде чем броситься к своим подругам. Я хватаю их обеих за руки и смеюсь, когда тяну их за собой. — Пойдёмте, я покажу вам свою комнату и библиотеку. Тебе она понравится, Эсме. О! Мам, можно мои подруги останутся на ночь? — Полагаю, да, — говорит мама. — Но прежде чем ты отправишься бродить по замку, я хочу поговорить с тобой. — она щелкает пальцами, и её тень изгибается, монстр выходит из темноты позади нее. — Проводи детей в большую столовую, а также в туалеты, возможно, они захотят освежиться после поездки. Монстр кивает и появляется уже передо мной и моими друзьями. Я вздыхаю. — Хорошо, я скоро присоединюсь к вам двоим. — подойдя к Эсме, я кладу руку ей на плечо. Она, кажется, немного нервничает, что, думаю, я могу понять. — Не волнуйся, здесь тебе ничто не повредит. Вы, наверное, никогда раньше не были в более безопасном месте. — Хорошо, — говорит она. Похоже, она не совсем убеждена, но я могу поработать над этим позже. Я машу своим друзьям на прощание, пока они поднимаются по ступенькам в замок, а затем поворачиваюсь к маме. Мама ждет, пока мы не останемся снаружи одни, за исключением нескольких виверн и Ливонас, которая свернулась в огромный клубок во дворе, чтобы поспать. — Я действительно скучала по тебе, — говорит она. Её лицо хмурится. — О чём ты думала, моя глупая дочь? Зайти так далеко, чтобы украсть у одного из моих злейших врагов? Не вернуться так скоро, как только можешь? Я не знаю, представляешь ли ты себе, как я волновалась. Теперь я чувствую себя плохо. — Прости, — бормочу я. Мамина рука опускается, она нежно касается моего подбородка и приподнимает мою голову. Её глаза встречаются с моими. — Я действительно люблю тебя, Валерия. Я.. Я не знаю, что бы я сделала с собой, если бы тебе причинили боль или если бы ты умерла. Я бы разрушила мир и уничтожила все следы того, кто несет за это ответственность, но потом... Я не знаю. И это пугает меня больше, чем что-либо за очень долгое время. Я чувствую, как влага щиплет мои глаза, и чувство вины болезненно сжимается в моём животе. Поэтому я подхожу и обнимаю маму так сильно, как только могу. — Мне жаль, — говорю я снова. Мама обнимает меня в ответ, мягким, нежным объятием. — Я знаю, — говорит она. — Ты хорошая дочь, Валерия. — она рассеянно зачёсывает мои волосы назад одной рукой. Это приятное чувство. — А теперь хватит хандрить. Мы можем обсудить твое наказание позже. — Наказание? — спрашиваю я. — О да, — подтверждает мама. — Но, мам! — Никаких «но», — отвечает она. — Ты сорвалась с места и бросилась очертя голову навстречу опасности. Только дурак мог бы так поступить, а ни одна моя дочь не будет дурой. Я надуваю щеки. — Это подло, — говорю я. Она фыркает. — Вряд ли. А теперь расскажи мне о своём великом приключении. Как получилось, что ты привела домой не одну, а двух молодых девушек, и где ты нашла все эти книги? Моя надутая физиономия исчезает, сменяясь счастливой улыбкой. — Ох! Это было очень весело! Некоторые фрагменты были пугающими, а некоторые чуть-чуть опасными, но я вышла победительницей и приобрела пару потрясающих союзников по пути! — Ну, тогда начни с самого начала, — просит мама. Я прижимаюсь к ней, и мы начинаем возвращаться домой, пока я пересказываю историю с самого начала, лишь с несколькими незначительными изменениями, чтобы преуменьшить некоторые из наиболее заслуживающих наказания моментов. ---------- Эпилог, но в будущем Эпилог, но в будущем *** Бьянка Малисье стояла на причале, накинув на плечи шаль, чтобы согреться, хотя это было ничто по сравнению с огнем, пылающим в её душе. У неё были самообладание и грация, подобающие дворянке в её положении, отсутствие эмоций, ожидаемое от женщины Республики Касельфелла, и всё же с первого взгляда она могла сказать, что другие в доках относились к ней настороженно. Было ли это из-за её лица, её внешности или герба на спине, она не знала, да её это и не особо волновало. Густой туман висел над океаном, возбуждая нетерпение. Это не совсем редкость здесь, в северных районах Республики. Тем не менее, по мнению наиболее суеверных моряков, слоняющихся по порту, это было дурным предзнаменованием. Она сунула руку в карман и достала серебряные часы. Время уже почти закончилось. Скоро, очень скоро посланница опоздает. Она бы подумала о том, чтобы уйти сразу после полудня, но это было недопустимо, не тогда, когда она вспоминала о том, кем была посланница. Кто-то что-то воскликнул, раздался встревоженный крик, и Бьянка посмотрела вперед и вгляделась в туман. Какая-то фигура приближалась, тьма двигалась в белом тумане. Её скорость, вероятно, и была причиной сигнала тревоги. Ничто столь явно крупное не должно двигаться с такой скоростью, находясь так близко к докам. Волны росли и набегали на берег, возвещая о приближающемся судне. Затем Бьянка случайно посмотрела вниз и заметила большие щупальца, движущиеся под волнами. Её сердце забилось быстрее. Корабль вырвался из тумана, словно огромный меч, рассекающий полотно шёлка. Корабль, сделанный из потемневшего дерева и украшенный резной головой трёхглавого дракона, затмевал небольшие транспортные и рыболовные суда порта. Он слегка повернулся, подстраиваясь под причал, а затем с плавностью, которая никак не помешала матросам и рабочим порта кричать и бежать в панике, остановился. Корабли раскачивались на своих причалах, пока все вновь не успокоилось. С огромного корабля спустился трап, с грохотом упав на дерево. Бьянка выпрямилась. Вот она, дочь Тёмной Богини. Прибыла сюда, чтобы решить проблему, которую никто другой не смог бы. Она подавила страх в своей душе и сама помолилась Темной, чтобы все прошло хорошо. ---------- Пролог Аннотация *** Валерия Мальвада, самопровозглашенная принцесса Тьмы, создательница милых монстров, обладательница двух подруг (и самой крутой мамы в мире), отправляется на грандиозный квест в республику Касельфелла. Это очень простое задание, которое она никак не может испортить. Будет почти невозможно случайно свергнуть город или убедить очень подавленную дочь местной знатной семьи взбунтоваться и решить завоевать свою собственную страну во имя Тёмной Богини. Прошло целых два года с тех пор, как она в последний раз ввязалась в небольшую суматоху. Она, по её словам, взрослая женщина, которая может позаботиться о себе и своих самых дорогих подругах. Теперь ей нужна лишь возможность проявить себя! *** Пролог *** Валерия Мальвада, нынешняя самопровозглашенная принцесса Тьмы, создательница милых монстров и настоящий маг, смотрела на свою мать, уперев руки в бока, а её глаза были полны опасной решимости. — Я могу позаботиться об этом, мама, — сказала она. Мама, также известная как Люциана Мальвада, Богиня Тьмы, Вечная Королева, Повелительница Смерти, Само Отвращение и под несколькими другими, менее приятными, титулами, скрестила руки на груди, вздернула нос и посмотрела на свою дочь сверху вниз оценивающим взглядом, который только тысячелетняя богиня могла довести до совершенства. Валерия поёжилась. — В самом деле. На этот раз со мной всё будет в порядке. Я клянусь. Плюс у меня есть Феликс и Эсме. — Та Эсме, у которой есть своё собственное задание, которое ведет её в том же направлении, в котором, как ты предполагаешь, эта критическая миссия поведёт и тебя? — спросила Темная Богиня. Валерия скрестила руки на груди прямо перед своей мамой. — Да. Это совершенно случайное совпадение, и, несмотря на все доказательства обратного, я абсолютно точно не хочу идти туда просто для того, чтобы повеселиться со своими подругами. Люциана фыркнула, но в её глазах был тот знакомый огонек, который смогли бы заметить лишь немногие люди, и который заставил Валерию улыбнуться от уха до уха. — И, конечно, всё не повторится, как в прошлый раз, когда ты выходила из дома, не так ли? — Мама! Мне было, типа, четырнадцать! — Ах, да. И теперь, когда тебе приближается шестнадцать, ты стала намного более зрелой и способной. Валерия кивнула с неироничной серьезностью. — Да. Если бы Тёмная Богиня не привыкла к провозглашениям конца света и не читала о пророческих заявлениях о разрушении (часто от её собственных рук), она могла бы беспокоиться о бедных гражданах Республики Касельфелла. — Ну ладно, ты можешь отправиться на это маленькое задание, — сказала она, а затем подняла руку, чтобы остановить свою дочь от очень взрослых восторженных аплодисментов и танцев. — Но у меня есть некоторые условия. *** — Отец? Бьянка вошла в кабинет своего отца осторожными, тихими шагами, размеренными, чтобы не издавать ни звука. Это была грациозная походка придворной дамы. Её отец, конечно, ничего не заметил. Он был слишком поглощён грудами бумаг перед ним. — Ах, ты здесь, — сказал он, не поднимая глаз. — Хорошо. Ты мне нужна. Она выпрямилась. — Все, что угодно, — ответила она. Годы тренировок, чаще тайных, чем каких либо других, более десяти лет надежд и... теперь это. Она почувствовала, как холодный озноб пробирает её до костей. Её отец поднял глаза. По общему мнению, он был красивым мужчиной, точёная челюсть, яркие глаза под постоянным хмурым взглядом, который только намекал на его серьезную натуру. Он осмотрел её так, как другой мужчина осмотрел бы новое оружие, прежде чем вынуть его из ножен. — Ты слышал о соглашении твоей матери с матриархом Барриосов? Кровь Бьянки застыла в жилах, сердце ёкнуло, и всё же она даже не дрогнула. Затем пришел гнев, тёплый и манящий, искушающий её двигаться. — Да, я слышала. Я должна выйти замуж за Тиберия Барриоса, не так ли? — Нет, — сказал её отец. — Мальчик некомпетентен и к тому же дурак. Хотя я не сомневаюсь, что ты бы подчинила его своей воле в течение недели, альянс пострадал бы из-за этого. Она медленно кивнула. Её отец знал. Он всегда знал. Временами она презирала своё общество, но своего отца никогда. Он был слишком искусен, слишком хитер. Она узнавала в нём многое от себя. Если бы она не была проклята родиться женщиной, тогда, возможно... — У твоей матери снова появились идеи, — продолжил он. — Мне нужно, чтобы ты ушла на некоторое время, подальше от глаз всех этих поклонников и дураков. Он снова посмотрел на свои бумаги, затем осторожно взял одну из них с угла своего стола и положил перед собой. Он был другой. Она не была ненаблюдательной. В отличие от всех остальных листов на огромном письменном столе, этот был отложен в сторону, отдельно от остальных. Это была чистая белая бумага, по жесткости сравнимая с более толстым пергаментом. Несомненно, бумага из Иарии. Дорого, но в сдержанном смысле. Тогда это был не один из местных лордов. Их демонстрации богатства носили более показной характер. — Ты осведомлена о... людях, с которыми я общался? — спросил он. Она кивнула. Пару лет назад её отец уехал из города, что было не совсем необычным событием. Он не сказал ей о своем пункте назначения, но это тоже не было чем-то необычным. И все же ей было любопытно. Несколько взяток, легкий флирт с содержателем стойл и лошадьми, затем несколько вежливых вопросов. Она знала, что он покинул страну, направляясь на запад. Хотя и немного больше. — Могу ли я доверять тебе, дочь? — спросил он. Она встретилась с ним взглядом, голубые глаза с голубыми. — Да, — сказала она. Как ни странно, она доверяла ему. Она ненавидела свой дом, королевство и его правителей. Больше всего она ненавидела своё место в этом мире и в равной мере боялась его. Её роль заключалась в том, чтобы её продавали и разводили. Для неё это было совершенно неприемлемо. Но её отец был другим, выше всего этого. — Ты знаешь, я всегда хотел для тебя лучшего, — пробормотал он. — Особенно, видя твои таланты и умения... — он кивнул, затем постучал по письму. — Ты едешь в Визеду. Ты встретите там некую молодую женщину, сошедшую с борта корабля. Я запишу для тебя подробности. Встреться с ней и помоги ей. — Каким образом вы хотите, чтобы я ей помогла? — спросила Бьянка. Она почувствовала в этом благоприятную возможность. — Эта молодая женщина... опасна. Невероятно, но это так. Я не знаю всей цели её приезда сюда. Но я хочу. Как только я узнаю её, я буду действовать соответствующим образом, чтобы создать нашей семье условия для выживания. Возможно, всё будет не так опасно, но... Я прожил так долго, полагаясь не только на здравый смысл. — Я думаю, что понимаю, отец. Прибудет кто-то, кто может поколебать статус-кво внутри страны. Это было опасно, особенно учитывая то, как ревностно некоторые семьи охраняли свою власть. Он кивнул. — Хорошо. У тебя есть три дня, чтобы добраться до Визеды. В моей библиотеке есть книги о Тёмной Богине и о том, что о ней известно. Они являются... не совсем точными. Возьми их и критически прочти по дороге. — Спасибо вам, отец, — сказала Бьянка. Она подобрала края юбок и присела в подобающем реверансе. — Я сделаю все, что в моих силах. — Смотри, чтобы это было так, Бьянка. Она ушла, чувствуя, как внутри у неё всё бурлит от жара и холода и от завораживающего столкновения этих двух противоположностей. [[image:/storage/reader-images/5b8246688cbf16b6c92cc0c176b5887445a3bc51.jpg]] ---------- Бич Один - Порт Бич Один - Порт *** — Смотрите! Можно увидеть город! — говорю я, бросаясь к самой передней части корабля. Этот корабль был одним из тех, что мама вытащила из хранилища, то есть это корабль, который затонул в океане недалеко от побережья Земель Монстров, которые несколько друзей, живущих в океане, начали звать своим домом. Мама приказала вытащить его из океана, и несколько монстров поумнее взялись за его починку. Я мало что знаю о кораблях. Я думаю, это каравелла. Может быть? Посередине у него есть три мачты для парусов, которые в настоящее время развернуты в виде чёрной ткани, хлопающей на ветру, а также имеется несколько палуб. Средняя заполнена целой армией маленьких друзей, которых, как я решила, я могла бы взять с собой. Внизу, рядом с корпусом, обитает монстр, которого я назвала Глууп. Глууп немного похож на кальмара. У кальмаров обычно не так много ног, и я думаю, что они обычно ограничены восемью или около того щупальцами, но Глуупу никто об этом не сообщал. У него сотни отростков, которые он использует, чтобы толкать наш корабль вперед или хвататься за каких-нибудь более крупных морских монстров, которые могут тащить нас по наиболее бурным водам. Он довольно милый, хотя все, что он может говорить, это Глууп. А верхняя палуба является тем местом, где я с подругами жила последние полторы недели. Было довольно странно жить на корабле, но я думаю, что теперь мы все к этому привыкли. Феликс нравится стоять высоко в вороньем гнезде, где ветер самый сильный, а Эсме проводит много времени на шканцах, блюя за борт и жалуясь на то, как корабль раскачивается. — Я не могу видеть так далеко, — говорит Феликс, когда она присоединяется ко мне на носу. Носовая фигура немного поворачивается в сторону, когда я отпускаю её, чтобы взглянуть на подругу. Она снова надела повязку на глаза. — Не могу представить почему, — улыбаюсь я. Она улыбается в ответ и снимает ткань, закрывающую её светлые глаза, которые мгновение смотрят на меня, прежде чем она прищуривается и вглядывается вдаль. — Ха, я всё ещё ничего не вижу. Я действительно не могу винить ее. У Феликс не такое уж хорошее зрение, хотя я никогда не слышала, чтобы она жаловалась на это. Город и в самом деле не так очевиден. Ясно, что впереди есть берег, но даже он больше похож на более темную линию. Мы окружены клубящимся туманом. Это тоже не совсем естественный туман. Мама хотела, чтобы этот корабль был как-то спрятан. У этих берегов водятся пираты и тому подобное, и я не думаю, что местному флоту понравился бы патрулирующий округу корабль-монстр. Потому и магический туман. — Ты видишь вон тот маленький огонек? — спрашиваю я. Я указываю на слабое свечение вдалеке, немного над линией горизонта. — Это маяк. Предполагается, что один такой находится рядом с портом в Визеде. — Это может быть другой маяк, — говорит Феликс. — Нет, — говорит Эсме. — Там должен быть только один. Я полуоборачиваюсь, чтобы рассмотреть ее, когда она, покачиваясь, подходит ближе. Когда мы уезжали из дома, я была уверена, что все преодолеют морскую болезнь за день или два. Эсме упорно трудится, чтобы доказать, что я ошибаюсь. Она не так уж сильно изменилась с тех пор, как мы покинули Монтеле. Может быть, теперь она немного выше? И её щёки уже не такие щипательные, но она всё равно очень милая. Её волосы, обычно растрепанные и дикие... всё ещё дикие, но они выглядят как шерсть у Мистера Потянучки после того, как я его искупаю. — Хей, — говорю я. — Ты в порядке? — Я в порядке, — говорит она, но то, как она покачивается и хватается за перила, наводит на мысль, что это откровенная ложь. — В любом случае, на северном побережье Касельфеллы всего несколько маяков. Один в Визеде, один на севере, где побережье немного выступает вперед, и один в Гиманхо. Так что, если мы не слишком сильно сбились с курса, этот маяк должен находится в Визеде. Феликс серьезно кивает, ее губы изогнуты в легкой понимающей улыбке. — Книжный червь. — Хмпх, — фыркает Эсме. — Неграмотная болтунья, — огрызается она в ответ. Я закатываю глаза. Я люблю своих подруг, они обе самые лучшие, но иногда они могут быть немного туповатыми. — Ну, тогда это Визеда. А это значит, что мы почти завершили всю эту поездку. — О, слава Семпер, — бормочет Эсме. — Кроме того, мы ещё не закончили эту поездку, это только первая, самая легкая часть. И это уже было очень трудно. — Только для тебя, — замечает Феликс. Я думаю, Феликс немного раздражена тем, что Эсме тратит еду впустую во время нашей поездки. Неважно, что она сама тратила её впустую, отправляя её за борт всякий раз, когда мы попадали на какие-нибудь особенно крупные волны. — Хорошо, хорошо, — говорю я. — Мы почти на суше. Как только мы окажемся в Визеде, всё станет намного проще. Эсме кивает. — У нас обеих есть свои задания, с которыми нужно справиться. — Я знаю, — говорю я. Эсме иногда может быть немного беспричинно напряжённой. — Давай просто доберемся до причала, а потом сможем побеспокоиться обо всех остальных вещах, хорошо? Я говорю это так, как будто нам нужно что-то сделать, чтобы причалить, на самом деле это так же просто, как сказать Глуупу нацелиться на город и найти место для причала. Океан достаточно спокоен, может быть, потому, что сейчас только середина дня, а небо затянуто тучами и уныло. Сейчас довольно ранняя осень, так что я ожидаю, что погода начнет становиться немного прохладнее, но пока всё ещё достаточно тепло, чтобы было комфортно. — Ты в порядке? — спрашивает меня Феликс немного погодя. Эсме уже вернулась в каюты в задней части корабля. Я думаю, она лежит, накрыв голову подушкой, а рядом с её кроватью стоит ведро. — Я в порядке, — говорю я. — Возможно, я немного нервничаю? Феликс наклоняет голову набок, и её волосы взметаются в ту сторону в такт движению. Я думаю, она была бы хорошенькой с длинными волосами, но время от времени она обрезает свои волосы ножом, чтобы они не мешали ей. — Тебе не следует нервничать. Я позабочусь о том, чтобы никто не причинил тебе вреда. И Эсме здесь, чтобы вы обе могли придумать, что можно сделать по уму. Я смеюсь и сталкиваюсь с ней плечом к плечу. — Ты тоже довольно умна, — говорю я. — Я уличная умница, — говорит она. — Это не одно и то же. Я притягиваю её в объятия сбоку, и она смеется, прежде чем сжать меня в ответ. Однако у нас не так уж много времени на подобные вещи, не тогда, когда мы подходим к Везеде. Самые высокие здания достаточно высоки, чтобы высовываться из тумана, и я могу разглядеть некоторые корабли, стоящие в доке. Я бегу трусцой обратно в свою каюту в задней части и выбираю вещи, которые возьму с собой. Их не так уж много, в основном потому, что я предпочитаю путешествовать налегке. В рюкзаке есть пара смен одежды и несколько небольших книг, которые, как я подумала, могут пригодиться. У меня есть пустой блокнот для заметок и маленький мешочек, полный золота и некоторых других монет. Второй, больший мешочек с золотом я засовываю в петлю на поясе и накрываю своим новым плащом. Мой старый висит на крючке в моей спальне дома. Я не так уж сильно выросла, но теперь я выше, и мой старый плащ теперь доходит лишь до середины ягодиц, что выглядело бы просто глупо. Мама позаботилась о том, чтобы у всех нас троих была своя отличающаяся накидка, так нас всех будет труднее идентифицировать, но это не должно беспокоить моих подруг. У меня нет никаких доспехов или чего-то подобного. Я не знаю, как бороться с ними, и к тому же они были бы тяжёлыми. У меня есть хороший нож, который я тоже пристегиваю к поясу. И на этом примерно всё. Как только у меня всё готово и я дважды проверяю, не забыла ли я что-нибудь под своей кроваткой, я зову нескольких маленьких друзей, чтобы они спрятались в моем плаще. Несколько бутерпопок, несколько мерцающих фей, пара колючих мальчиков. Это достаточное количество маленьких монстров, чтобы заставить любого задуматься. — Я готова! — кричу я, выходя из своей комнаты. — Я тоже, — говорит Эсме, выходя из своей комнаты. В воздухе, исходящем из-за её спины, витает нездоровый запах, но я предпочитаю не комментировать это. Она и так достаточно настрадалась. На Эсме большой рюкзак, рядом с ней спортивная сумка, а вторая, поменьше, висит у нее на бедре благодаря перевязи. — Ты понесёшь все это? — спрашиваю я. — Я не взяла с собой ничего от морской болезни, — говорит она. — Я не собираюсь повторять ошибку, не имея того, что мне нужно. — У меня тоже много чего есть, — говорит Феликс. На ней рюкзак и три вещевые сумки поменьше. — Сколько из этого еда? — спрашиваю я. На мгновение она выглядит виновато. — Тебе, наверное, стоит оставить кое-что из этого, ты же знаешь, нам предстоит много путешествовать. — Хорошо, хорошо, — говорит она. Корабль дрожит, и я ухмыляюсь. Мы прибыли! ---------- Бич Два - Белизна Бич Два - Белизна *** Бьянка – одна из немногих, кто остаётся на пирсе, когда приближается корабль. Она не считает проявлением храбрости тот факт, что она не бежит отсюда, когда судно приближается и неестественными движениями проходит по докам. У неё есть миссия, о которой нужно позаботиться, и это имеет приоритет над всем остальным. Однако страх сохраняется в виде холода, который становится все сильнее по мере того, как она прячет его глубоко в себе. Это может пригодиться ей позже. Корабль рывком останавливается прямо на краю уже пустого пирса и остаётся неподвижным, даже когда поднятые им волны расходятся в стороны, раскачивая другие корабли на их швартовах. Бьянка видела не так уж много таких судов, хотя пробыла в Визеде уже несколько дней. Тем не менее, она понимает, что то, как оно двигалось, было глубоко неправильно. Судя по тому, как смотрят на него несколько моряков, которых она видит, они тоже это знают. Именно здесь она должна встретиться с той, о ком ей рассказывал отец, представительницей Тёмной Богини. Он также сказал ей прочитать книги о Тёмной Богине, но прочитать их критически. По дороге сюда у неё было достаточно времени, чтобы это сделать. Истории немного разнятся, но все они, похоже, сходятся в том, что Тёмная Богиня является ужасающим, подлым существом, обманщицей и клятвопреступницей. Оскорбления никогда полностью не совпадали, все они обвиняли Богиню в различных вещах. Бьянка считала, что именно к этому сводится подсказка, которую дал ей отец. Если ни один из двух религиозных текстов не может прийти к согласию относительно того, почему Тёмная Богиня является злой, то, возможно, их мнение не совсем справедливо. Она не незнакома с концепцией пропаганды, и в этом случае нетрудно понять, откуда взялась такая репутация Тёмной Богини. Есть три или четыре церкви, которые считают её врагом человечества. С другой стороны, монстры ответственны за тысячи смертей каждый год, они представляют постоянную опасность, и Бьянка не видела ничего, что указывало бы на то, что Тёмная Богиня не берёт на себя ответственность за их действия. Она была ещё не совсем уверена, что думать по этому поводу, но знала, что над этим стоит поразмыслить. Стук дерева о дерево заставляет её поднять глаза как раз в тот момент, когда трап опускается на пирс. Она сейчас ближе всех к кораблю, её руки сложены на животе, а спина выпрямлена. Это означает, что она, вероятно, единственная видела, как конечности возвращались обратно на корабль после установки трапа. Монстры. В двадцати шагах от неё есть монстры, и они действуют целеустремленно и разумно. Её сердце забилось быстрее. — О, эй, доска уже опущена. Пошлите! Нам нужно поторопиться, пока туман не рассеется, — говорит кто-то на борту корабля. Бьянка выпрямляется ещё сильнее, её лицо становится невыразительной маской, а глаза прищуриваются. Она будет первой, кто увидит эту представительницу, она подружится с ней, и она будет использовать всё, что есть в её распоряжении, чтобы гарантировать, что план её отца, каким бы он ни был, осуществится. Три фигуры выходят из густого тумана. Все три в плащах, хотя у двоих из них капюшоны опущены. Они женщины и весьма молодые на вид. Служительница, о которой рассказывал отец, и две служанки? Первая их них, молодая женщина, которая сразу же проносится мимо Бьянки с криком «Суша!». На первый взгляд она, возможно, ровесница Бьянки или на год моложе. Ей шестнадцать или около того, у неё веснушчатое лицо и дикие, торчащие волосы. Её очки настолько толстые, что Бьянка не успевает разглядеть её глаза, пока она не проносится мимо. Это не представительница, решает она. Кто-то, кого послала сама Темная Богиня, будет серьёзной фигурой, кем-то важным и политически проницательным, а не чрезмерно взбудораженной девушкой. Следующая фигура, которую видит Бьянка, обладает большим потенциалом, хотя она отвергает и её после первого взгляда. Другая молодая женщина, более высокая, с более резкими чертами лица и лукавой улыбкой. Она излучает опасность в том смысле, который Бьянка не может точно определить, но она достаточно доверяет своим инстинктам, чтобы признать, что молодая женщина может представлять угрозу. Она, должно быть, служительница Тёмной Богини, и независимо от ее пола или возраста, она может быть опасна. Повязка на её глазах заставляет Бьянку задуматься, но она решает не судить о ней только по этому. Под плащом у неё гибкое телосложение, сплошные жилистые мышцы. Она тоже примерно ровесница Бьянки, хотя у этой незнакомки не так развиты грудь и бедра. Последняя участница не такая высокая, как, по мнению Бьянки, должна быть служанка Тёмной Богини, но, с другой стороны, ей не так уж это нужно. Она спускаются по трапу, затем вытягивает руки над собой. — Ох, как хорошо не мотаться их стороны в сторону. — Да? А мне это вроде как понравилось. Может быть, мне стоит немного научиться магии воды? Это весело, — говорит девушка с завязанными глазами. — Знаешь, чтобы магия воды работала, нужен страх. Я не думаю, что когда-либо по-настоящему видела, чтобы ты чего-то боялась. — Ох, эм, привет, — говорит девушка, потом поворачивается к девушке с завязанными глазами рядом с ней, а затем снова фокусируется на Бьянке. — Извините, мы уже уходим. — Подождите, — говорит Бьянка. Это её шанс. Тёмная Богиня не обязана использовать слуг, которые соответствуют образу, созданному Бьянкой в её собственном сознании. Она делает реверанс, как и подобает леди. — Меня зовут Бьянка Малисье, меня послали помогать вам, пока вы находитесь в Республике Касельфелла. — А? — говорит девушка. — Ой! Малисье... Как того маркиза? — Значит, вы знаете моего отца, — говорит Бьянка. Она колеблется лишь мгновение, прежде чем войти в привычный образ знатной женщины. Они могут находиться на пирсе рядом с каким-нибудь незначительным пограничным городом, но событие, тем не менее, достаточно важно, чтобы все сделать как положено. — Лишь мимоходом, — говорит девушка. — Приятно с вами познакомиться! Мама сказала, что здесь будет кто-то, кто поприветствует нас и поможет, но я не думала, что это будет кто-то моего возраста! Бьянка воспринимает это как должное. — Для меня будет честью помочь вам, мисс? — Ой. Я Валерия, Валерия Мальвада. Голова Бьянки совершает кивок. Она только что прочитала полдюжины книг о Тёмной Богине, для неё было бы невозможно забыть истинное имя Богини, хотя в большинстве книг оно упоминается лишь мельком или с неохотой, характерной для кого-то невероятно суеверного. — Ваша мать... Люциана Мальвада. Девушка, Валерия, кивает. — Но я зову её просто мамой. — Она позволяет нам называть её мисс Мальвада, — говорит девушка рядом с Валерией. — Ох! Верно. Это моя лучшая подруга Феликс, а другая моя лучшая подруга, Эсме, вон там. Она не грубая, клянусь, просто ей очень не понравилась вся эта история с плаваньем. Я думаю, что это её ядро так реагирует на всю эту воду и стресс. Дочь Тёмной богини хлопает в ладоши. — Итак! Ты знаешь хорошую гостиницу, в которой мы могли бы остановиться? — спрашивает она. — И хорошее место, чтобы поесть, — добавляет Феликс. Бьянка остается совершенно невозмутимой, немного впечатляя этим даже саму себя. — Конечно. Пожалуйста, следуйте за мной. Корабль останется здесь? — Нет, Глууп собирается вернуться в море через минуту. Мои маленькие друзья уже должны были уйти с него и попрятаться в городе. — Глууп? — шепчет Бьянка, поворачиваясь и уводя с пирса двух своих новых... спутниц. Они находят девушку Эсме, поднимающуюся на ноги. Колени и передняя часть её блузки испачканы в том месте, где она прижималась к дороге. — Эсме, ты вся грязная, — говорит Валерия. — Немного грязи не имеет значения по сравнению с обнадеживающим осознанием того, что земля не больше сдвинется подо мной, — сказала девушка с растрёпанными волосами. Она поправляет очки, а затем рассматривает Бьянку. — О, привет. — Приветствую, — говорит Бьянка. — Приятно познакомиться с вами, мисс Эсме. — Эсме Фиделис, — кивает девушка. — Я тоже рада с вами познакомиться. — она поворачивается к Валерии. — Кто это? — Эсме, это грубо. Это Бьянка Малисье. Она здесь, чтобы помочь нам. — Нам или тебе? — переспрашивает Эсме. — Простите мою дерзость, но в чем разница? — спрашивает Бьянка. Эсме выпячивает грудь, и Бьянка вынуждена признать, что ей здесь есть чем гордиться. — Я здесь по заданию Семпер. Бьянке приходится изрядно потрудиться, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. — Это замечательно. Если я могу вам помочь, тогда, пожалуйста, просто спросите. Хотя моим приоритетом является помощь мисс Мальваде, для меня было бы честью помочь и вам. — О, как мило, — говорит Эсме. — Скажи, Бьянка, ты любишь читать? — По... возможности? — Тогда мы прекрасно поладим! Бьянка не может отделаться от ощущения, что происходящее совершенно не по её части. Тем не менее, её собственная миссия довольно проста. — Ну что ж, тогда, может быть, мне показать вам дорогу к гостинице? Она не слишком впечатляющая, но в ней удобно, и есть тёплая еда и уютные постели. ---------- Бич Три - Роскошь Бич Три - Роскошь *** Глууп уносит корабль прочь, сразу после этого туман рассеивается. После этого становится намного легче узреть Визеду во всем ее великолепии. К сожалению, в Визеде не так много великолепных видов, которыми можно было бы похвастаться. Город представлял из себя полукруг, прижатый к берегам Темного Залива, который на самом деле не является заливом с чисто геологической точки зрения, но никому, кроме Эсме, не нет дела до моих разглагольствований, когда дело доходит до названий мест. В любом случае, город едва ли достоин звания город. Это скорее городок с манией величия. Здания построены скорее высокими, чем широкими, чтобы поместится за стенами, защищающими город от бродящих вокруг монстров, и, похоже, городскому планированию уделяли мало времени до того, как люди начали претендовать на любую землю, какую только могли. Дома на берегу доков имели широкие балконы, чтобы запах гниющей рыбы мог проникнуть внутрь, а по обочинам дорог кучи мусора служили дополнением для букета запахов. — Кажется, я забыла, как пахнут города, — говорю я, осматривая доки. — Этот пахнет не так, как Сантафария, — говорит Феликс. — Я до сих пор помню болотный запах, когда ветер переменился и налетел с востока. Пахло, как в ванной после того, как Эсме вышла из неё. — Эй! Кто-то прочищает горло, и я, полуобернувшись, обнаруживаю Бьянку, стоящую рядом с нами. Она, наверное, думает, что мы довольно странные. Что, честно говоря, недалеко от истины. Феликс, Эсме и я провели большую часть года с небольшим у меня дома, в компании друг друга. Замок более чем достаточно велик, чтобы мы иногда скучали друг по другу, и, должно быть, был день или два, когда я не видела ни той, ни другой, но это были скорее исключения. — Извини, — говорю я. — Ты вела нас к гостинице, верно? — Если хотите, — говорит Бьянка. — Здесь есть гостиница для моряков, но лучшее заведение находится у главных ворот на юге. — Веди, — говорю я. С Бьянкой во главе мы начинаем наш поход через Визеду. Предполагается, что этот город является крупным поставщиком рыбы для городов, расположенных южнее, и я думаю, что здесь должна идти неплохая торговля жемчугом. Здесь определенно можно поохотится на крабов и омаров, судя по клеткам, которые заполнены извивающимися красными ракообразными, мимо которых мы проходим. — Держу пари, у них здесь есть всякая интересная еда, верно, Феликс? — спрашиваю я, когда мы начинаем пересекать город. В основном мы держимся у края дороги, подальше от движения тележек и повозок. Несмотря на то, что Визеда является маленьким городком, в ней, кажется, кипит жизнь. — Да. Будет трудно вернуться к нормальной еде, — говорит Феликс. Я замечаю, что Бьянка на мгновение отводит взгляд, и не могу не задаться вопросом, что, по её мнению, Феликс имела в виду, говоря эту фразу. Она должна понимать, что мы просто странные, а не ненормальные, верно? Я немного беспокоюсь, что мы произвели не самое лучшее впечатление на Бьянку, но это то, что мы исправим с помощью времени и дружбы. Если она вообще захочет быть нашей подругой. — Это гостиница, — говорит Бьянка, указывая жестом перед собой. Гостиница представляет собой высокое здание, расположенное прямо рядом с внешними стенами города. Рядом ним есть небольшой сад, достаточно большой только для нескольких цветочных горшков и скамейки, которая стоит рядом со входом. — Выглядит достаточно удобной, — говорю я. Гостиница выглядит ухоженной, что лучше, чем то, что я могу сказать о многих других зданиях, мимо которых мы уже прошли. — Это немного, но это место для отдыха, если вам он нужен. Я взяла на себя смелость арендовать два самых верхних этажа. Делайте с ними, что вам заблагорассудится. Всё это, конечно, любезно предоставлено семьей Малисье. — Ах, спасибо, — говорю я. — Но тебе не нужно было этого делать. Не то чтобы у меня не хватало золота, чтобы снять жилье на ночь или две. Феликс вздыхает. — Тебе, наверное, стоит отдать мне свой кошелек, ты же просто разбросаешь его содержимое по округе, и у тебя закончится золото до конца недели. — Это не так, — говорю я. — Феликс права, — говорит Эсме. — Но я думаю, у нас обеих есть немного денег, на случай, если ты потратишь все свои. — Я умею обращаться с деньгами, — возмущаюсь я. Феликс и Эсме обе отворачиваются, отказываясь встречаться со мной взглядом. — Верно? — спрашиваю я Бьянку. Она легонько кланяется. — Как скажете. Это тоже не совсем та яркая поддержка, которую я ожидала. Дуясь на несправедливость мира, а также на своих подруг, я вхожу в гостиницу и осматриваю главный этаж. Он имеет очень... типичный для гостиницы дизайн. Несколько узких проходы вокруг стойки с небольшим количеством алкоголя за ней, намёк на кухню за закрытой дверью и соблазнительные запахи жарящихся овощей и вареной рыбы. Меню за стойкой говорит, что сегодня подаётся лобстер с импортными цитрусовыми, что действительно звучит заманчиво. — Сюда, пожалуйста, — говорит Бьянка. В центре гостиницы находится лестница, ведущая на второй и третий этажи. Чтобы попасть на неё, нам приходится пройти мимо пары клиентов, сидящих за столиками или курящих по углам. Второй этаж не представляет собой ничего слишком впечатляющего. Коридор с несколькими комнатами и окном в конце. На третьем этаже располагается хорошая зона отдыха с широким окном, расположенным достаточно высоко, чтобы мне и моим подругам открывался захватывающий вид на сельскую местность за стенами. Поблизости Визеды расчистили большую часть леса и подлеска, и здесь расположились много небольших ферм, разбросанных по холмам, в некоторых даже можно заметить коров или других пасущихся животных, но в основном, похоже, фермеры занимаются пшеницей. Небольшая река извивается вокруг больших холмов, впадая в город где-то к востоку от гостиницы. — Это милое местечко, — говорю я, укладывая свои вещи. — Наверху есть комнаты? — Три комнаты наверху, шесть на втором этаже, — говорит Бьянка. — Ох, здорово, мы можем размести вещи в разных комнатах и, возможно, сможем использовать одну или две дополнительные комнаты в качестве офисов и читальных залов, — говорю я. — Как долго ты намерена оставаться здесь? — спрашивает Эсме. — Два дня? Может быть, три. Нам нужно начать расспрашивать окружающих, выяснить, где находится этот культ, а затем нам нужно найти транспорт до места. — Культ? — спрашивает Бьянка. — Простите меня, если я перегибаю палку, но мне очень любопытно. Мне не сообщили о вашей цели в Республике Касельфелла. — Это нормально, — говорю я. — На самом деле у нас здесь две цели. Ну, у меня есть моя, а у Эсме своя. — Но они могут быть связаны, — уточняет Эсме. Я киваю. — Могут. Бьянка складывает руки на животе и смотрит на меня с грациозной осанкой, которую мне никогда не удастся скопировать. — Хорошо, итак! Эсме выполняет задание Семпер, чтобы выяснить, кто взломал один из её тайников с книгами. — Предполагается, что один из них находится на востоке, не слишком далеко от столицы, — говорит Эсме. — Мы собираемся провести расследование. — А я выполняю мамино задание: выяснить, кто сжёг один из маминых храмов в столице. — В Касельфелле? — спрашивает Бьянка. — Да, у мамы всего несколько маленьких храмов тут и там. Был один в столице, а другой в Альхеканте. Оба они были уничтожены, — говорю я. — Мы знаем, что разрушенный в столице храм не был разрушен Церковью Героя, и вполне возможно, что храм, который был сожжен два года назад в Сантафарии, также не был разрушен этой церковью. Мама думает, что это какой-то культ, которому она по-настоящему не нравится. — Я... простите мою дерзость, но у меня сложилось впечатление, что многим людям, как правило, не нравится ваша... мать. Я пожимаю плечами. — Они не знают её так, как знаю я. Кроме того, люди действительно не любят монстров, а мама является их богиней, так что это как бы идет рука об руку. Тем не менее, люди, которые молятся маме, чтобы их не съели, имеют статистически более высокий шанс не быть съеденными! Есть и другие преимущества в поклонении маме! Мама стала лучше обниматься, так что это тоже хорошее преимущество. — Я понимаю, — говорит Бьянка. — В любом случае, я здесь, чтобы помочь вам. Если это означает обнаружение местонахождения подозреваемого культа, то я уверена, что могу быть полезна. По крайней мере, я знакома с регионом и дворянами, которые им управляют. — О, это действительно может быть полезно, — говорю я. — Спасибо, Бьянка, я уверена, что из нас получится отличная команда. Феликс ухмыляется, а затем жестом указывает обратно вниз по лестнице. — Может, тогда мы возьмем что-нибудь поесть? И в то же время мы можем разведать обстановку в городе. — Я сомневаюсь, что мы найдем здесь какие-либо зацепки, — говорит Эсме. — Но... поискать не повредит. ---------- Проклятие Один - Дом Проклятие Один - Дом *** Я жестом указала на одну из комнат. — В ней может остановиться любая из вас, — сказала я. — А вот тут есть ещё одна комната, которая тоже пуста. Моя та, что между ними. Феликс просунула голову в спальню и огляделась. — Она большая, — сказала она. Комнаты были приличных размеров, с кроватью с балдахином в задней части и небольшой гостиной зоной. Ещё там были пустые ящики для вещей, несколько маленьких диванчиков, расставленных на красивом овальном коврике. Окно в задней части выходило на боковую часть замка, не самую живописную, но вид был неплохой. В комнатах не было пыли и приятно пахло чистотой. — Это клетка, — сказала Эсме. — Шикарная, но всё ещё клетка. Я закатила глаза. Эсме не очень хорошо восприняла тот факт, что её похитили, что... было весьма справедливо. Я не могла судить её за то, что ей это не нравилось. Тем не менее, она очень негативно относилась абсолютно ко всему. — Как насчет того, чтобы поговорить в моей комнате, — сказала я. — Или в моей клетке, если ты настаиваешь на том, чтобы называть их так. — Конечно, — сказала Эсме. — Я бы хотела посмотреть, где ты живёшь, — сказала Феликс со счастливой улыбкой. Что ж, по крайней мере, одна из моих подруг не была большой занудой по любому поводу. Феликс много глазела на все статуи, на некоторые большие залы и подобные вещи. Честно говоря, замок был довольно масштабный. Типа, очень масштабный. Одна только площадь была больше, чем у Академии Герев в Монтеле, а сам замок был намного выше, со шпилями и башнями, несколькими слоями защитных стен. Мама продолжала достраивать его с течением времени, так что замок так и не был по-настоящему закончен. Строительство шло медленно, но она добавляла к нему небольшие секции каждые пару десятилетий на протяжении столетий. — Это моя комната, — сказала я, открывая дверь. Прошло некоторое время с тех пор, как я в последний раз была в своей комнате. Это было немного странно. Там была моя кровать, на которой развалилась пара монстров-грелок, их большие пушистые тела свесились во сне. Ещё там стоял мой комод, почти пустой от одежды, в основном потому, что вся моя чистая одежда была на стуле рядом с комодом. Конечно, у меня был книжный шкаф, а рядом с ним расположилось милое удобное кресло с кучей подушек и одеял. — Что это? — спросила Феликс, указывая на монстра в углу рядом с моим столом. Это был один из самых больших монстров, которых я когда-либо создавала. Он состоял из большой пары легких, маленького скелета, чтобы он мог стоять вертикально, а также желудка и рта. — Это мой друг обогреватель, его зовут мистер Дёрганое Дыхание, — сказала я. — Вы кормите его тут, и когда он наедается, он начинает сокращать все мышцы внутри своих легких, которые начинают выделять много тепла. Он может обдувать вас горячим воздухом весь день напролет, пока вы его кормите. — Это отвратительно, — сказала Эсме. Я шмыгнула носом. — Ну, большую часть времени он работает очень хорошо. Послушай, не каждый монстр может быть эстетически приятным. Кроме того, это прототип монстра. Я думаю, что заполучить гневного монстра, который может использовать магию огня, а также в основном состоит из легких, было бы намного лучше. — У тебя странные хобби, — заметила Феликс. Я скрестила руки на груди. — Я нахожу это весёлым. Кроме того, нельзя читать весь день. Иногда мне хочется что-то сделать со всеми теми знаниями, которые я получаю. Эсме скрестила руки на груди в ответ на это и впилась в меня взглядом. Хотя она не обладала достаточно внушающим взглядом. Не с её вьющимися волосами и пухлыми щёчками. — Мне это не нравится. Я сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. — Мне жаль, хорошо? Я не должна была похищать тебя, но... ну, да, это моя вина, я могла бы придумать план получше, или объяснить все подробнее, или... что-нибудь ещё. Но теперь дело сделано. Так что я просто приношу свои извинения и, может быть, смогу загладить свою вину перед тобой? — Мисс Валерия не злая, — поддержала меня Феликс. Эсме надулась еще немного, но потом кивнула. — Хорошо, но только если ты пообещаешь, что больше не будешь делать со мной ничего подобного. — Хорошо, — согласилась я. — Но, эм, подобного чему? Просто чтобы быть уверенной. Эсме сосчитала на пальцах. — Обманом заставлять меня совершать преступления, похищать меня, подвергать меня целой куче опасностей, ничего не объясняя, и скрывать от меня большие секреты. — Эм, в том первом случае не было моей вины. Ты знала, что то, что мы делали, было незаконным, — заметила я. Она снова скрестила руки на груди. — Хорошо, мы можем совершать преступления, но только если я знаю, что мы совершаем преступления, и если я не против их совершать. Я не собираюсь причинять боль невинным людям из-за тебя. — Всё в порядке. Эм, я думаю, что могу пообещать все это, да. — Это было быстро, — сказала Эсме. Я пожала плечами. — Вряд ли это так уж сложно, не так ли? То, что я сделала, было не очень хорошо по отношению к подруге, и мне не следовало этого делать, поэтому я обещаю, что больше так не сделаю. Я могу поклясться, эм, мамой? — Нет смысла клясться именем бога, который всегда будет на твоей стороне. Это похоже на мошенничество, — заметила Эсме. Я хихикнула при мысли о том, что маме придется наказать меня за то, что я не сдержала своего слова. Она бы точно согласилась, но я не думаю, что это было бы намного хуже, чем отстранение от обучения, а я и так уже была отстранена на всю жизнь, по крайней мере, пока мама не успокоится. — Я думаю, что да. Ладно, ужин будет не скоро, не хочешь ли ты посетить библиотеку за это время? — Да, — сердито сказала Эсме. — Определённо хочу. Я вывела своих подруг из своей комнаты. Мы могли бы устроить вечеринку с ночёвкой позже. Я была уверена, что у нас найдётся достаточно одеял и подушек, чтобы построить потрясающую подушечную крепость для сна, и в худшем случае я могла бы взять некоторых наиболее мягких монстров из замка, чтобы помочь. — Итак, я не знаю, как долго вы двое пробудете здесь, — начала я. — Мы вообще можем вернуться? — спросила Эсме. — Конечно, можете. Мама может дать вам разрешение прохода, и ни один из монстров вокруг столицы не побеспокоит вас, я уверена. Эсме покачала головой. — Я имела в виду нечто большее... ну знаешь, возвращение домой. В библиотеку и Монтеле. Ох, я и не подозревала, что она так сильно хотела вернуться. С другой стороны, мне, наверное, следовало бы это предвидеть. Это была одна из тех очевидных вещей, которые бросаются в глаза задним числом. — М-может быть, ты сможешь? — спросила я. — Люди не будут так сильно узнавать тебя, не так ли? — Мы довольно выделяющиеся, — сказала Эсме. — Я не такая. Я просто какая-то слепая уличная сирота. Держу пари, все, кого я знала, думают, что я теперь мертва, — сказала Феликс. Это тоже было несколько болезненно. — Ну, ты больше не являешься ничем из этого. Ты моя подруга, что делает тебя... эм... Я не знаю. Мама не очень хорошо разбирается в титулах. — Разве ты не принцесса? — спросила Эсме. — Феликс могла бы быть твоей прислужницей. — Звучит заманчиво, — сказала Феликс. — Кто такая прислужница? — Это как служанка, которая знает все придворные дела. Политику и интриги, и как надевать сложные платья, — объяснила я. — Ох, — сказала Феликс. — Могу я вместо этого быть типа королевской стражей? Я слышала, у них крутые копья. — Алебарды, — поправила Эсме. — Что это? — спросила я. — Это похоже на копье, но на конце у него также есть наконечник топора, — объяснила Эсме. Феликс кивнула. — Крутое копье, как я и сказала. Я хихикнула. — Конечно! Я скажу маме, что тебе нужно хорошее копье и большие доспехи, держу пари, у нас где-то в замке есть такие. — Отлично, — сказала Феликс. — Мы также научим тебя читать и писать, верно, Эсме? — спросила я. Мы обе кивнули в такт, даже когда хорошее настроение Феликс немного испарилось. — Всё в порядке, Феликс, — сказала я. — Мы сделаем обучение увлекательным! Не может быть так уж трудно научиться читать. О! И держу пари, если мы расскажем маме обо всех наших приключениях, она согласится немного потренировать нас в магии. — Обучение у твоей мамы? — спросила Эсме. — Да. Разве ты не хочешь, чтобы это было в твоём резюме? Обучение у богини? Эсме моргнула. — Ну, если ты так ставишь вопрос. Мы добрались до верха лестницы, немного запыхавшись, и я повела нас к дверям, ведущим в библиотеку. Я ухмыльнулась, услышав легкое «ох» Эсме, когда двери открылись, и она увидела высокие полки, до краев заполненные древними фолиантами и книгами, собранными за столетия. — Не волнуйтесь, девочки, пока вы у меня дома, я сделаю всё возможное, чтобы нам было очень весело и мы многому научились! ---------- Бич Четыре - Удача Бич Четыре - Удача *** Как только мы разложим вещи по своим комнатам — что на самом деле не займет много времени, — мы с подругами воссоединимся на третьем этаже. Я не слишком уверена, что делать дальше... но это не совсем правда. Есть список вещей, которые нужно сделать, но я не уверена, с чего следует начать. — Хорошо, — говорю я. — Во-первых, нам нужно обеспечить путешествие в столицу. Это означает, что нам нужна карета. Эм, Бьянка, у тебя случайно нет с собой семейной кареты? — Есть, — говорит Бьянка. — Я не совсем уверена, насколько заслуживают доверия возничие, но их должно быть достаточно, чтобы доставить нас отсюда в Касельфеллу. — Великолепно! — восклицаю я. — Но нам всё ещё нужно будет найти сопровождение, направляющееся в столицу. Отсюда должно выходить по одному каравану каждый день, но за участие может взиматься небольшая плата, чтобы оплатить охранников, нанятых для обеспечения его безопасности. Мы могли бы отправиться и без сопровождения. В некотором смысле это было бы проще. Мы могли бы делать всё в своём собственном темпе, двигаться и останавливаться, когда нам заблагорассудится, и при этом нам совсем не нужно беспокоится о монстрах. Я не думаю, что бандиты тоже были бы проблемой, если я попрошу нескольких монстров побыть нашей охраной. С другой стороны, столица находится далеко, я не знаю, как туда добраться, и прибытие туда без сопровождения может показаться подозрительным. И это не говоря уже о людях, управляющих экипажем. Их пришлось бы проинформировать о монстрах. Кроме того, лошади могут плохо на них отреагировать. — Ладно, — говорю я. — Ты знаешь, где находятся, эм... люди, которые организуют караваны? Бьянка кивает. — У южных ворот. Там есть место, где производится вся погрузка и разгрузка и где где караваны организуются перед отправлением в путь. — Отлично! — я хлопаю в ладоши и встаю. — Мы можем осмотреть достопримечательности по дороге, немного полюбоваться городом, прежде чем отправимся в путь. — Я иду с тобой, — говорит Феликс. — А я пас, — отвечает Эсме. — Ну, если я вам, конечно, не нужна. Меня всё ещё немного мутит. Я думаю, что собираюсь лечь в постель с одной из книжек, которые мне не удалось прочитать во время поездки. — Всё нормально, — говорю я. — Нам ещё нужно выбраться за город и забрать некоторых из моих маленьких друзей. У меня есть только те, которых я смогла спрятать под плащом и в сумках, но их недостаточно. Как только у нас будет подходящая карета, я уверена, что заполню её большим количеством друзей. Я потягиваюсь в последний раз и убеждаюсь, что мой плащ хорошо выглядит и удобно сидит, а затем спускаюсь по лестнице на первый этаж. — Как ты думаешь, у них здесь есть уличные торговцы? — спрашивает Феликс. — Я не думаю, что они тут есть, — говорит Бьянка. — В некоторых крупных городах их, конечно, можно найти, но Визеда немного мала для этого. За то короткое время, что я здесь, я не видела никаких уличных торговцев. Хотя было несколько человек, которые продавали еду портовым рабочим и караванщикам. Ничего такого, что, по-моему, понравилось бы приличной леди. — Эй, я люблю неподобающую для леди еду, — говорит Феликс. — Нам пришлось учить её пользоваться посудой, — объясняю я. Феликс качает головой. — Я всё ещё не понимаю, почему я не могу просто использовать свои руки. — Потому что это отвратительно и грязно, и ты глотаешь находящихся повсюду микробов, — говорю я. Это не первый раз, когда я спорю с Феликс по этому поводу. — Микробов? — спрашивает Бьянка. Я вздыхаю. — Это маленькие существа, которые живут... почти везде. Они слишком малы, чтобы их можно было увидеть невооруженным глазом. Некоторые из них хорошие, но многие из них вредные, и если ты их съешь, то можешь заболеть. Вот почему ты всегда должна мыть руки перед едой. — И принимать ванны, — добавляет Феликс. Я закатываю глаза. — Да, и принимать ванны. Но тебе не нужно проводить в ваннах столько времени, сколько на это тратит Феликс. — Я люблю ванны, — объясняет Феликс. — Они приятные. Мы выходим в бодрящий полдень. Туман, который сопровождал нас в город, теперь рассеялся, унесенный северным бризом, который принёс с собой безошибочно узнаваемый запах дохлой рыбы. Когда солнце прямо над головой, в самом зените, в городе царит какая-то ленивая атмосфера. Люди, которых мы встречаем, когда Бьянка ведёт нас к южным воротам, вялые и медлительные, очевидно, привыкшие брать перерыв в середине дня, чтобы быстро вздремнуть, и я думаю, в этом есть смысл. В конце концов, рыбацкие лодки все ещё на воде, а большинство караванов, насколько мне известно, прибывают ночью и уходят поутру. Это означает, что полдень является наименее загруженным временем дня. Визеда расположена прямо на краю более тёплого пояса, и ничто не мешает теплому ветру со всего Темного Залива дуть на город и делать его воздух одновременно жарким и влажным. — Я скучаю по замку, — говорит Феликс. Она идет, заложив руки за голову, плащ широко распахнут спереди и открывает её мальчишескую одежду. Мама безуспешно пыталась заставить Феликс одеться соответствующим образом. — Почему? — спрашиваю я. — Там было мило и тихо. Наверное, города просто заставляют меня волноваться. Я продолжаю смотреть по сторонам и ожидать неприятностей. Вот видишь, вон тот парень пялится на твой кошелек с монетами. — она указывает на переулок, где я вижу голову мальчика за мгновение до того, как он уносится прочь и скрывается из виду. — Никто не пытался ограбить тебя в замке. — В замке было не более пяти человек, не считая монстров. — Вот именно, — говорит Феликс. — Мне не нужно было так сильно беспокоиться о тебе. Я закатываю глаза. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне, я могу позаботиться о себе. Феликс не смотрит в мою сторону, ей всё ещё трудно смотреть на людей, когда она разговаривает с ними, но это не значит, что я не чувствую, как она осуждает меня. Южные ворота находятся, как неудивительно, на юге, не более чем в одном или двух кварталах от гостиницы, в которой мы остановились. Сами ворота не слишком впечатляют, но за ними находится большое пространство для экипажей и повозок, а также животных, которые в них запряжены. Этот район окружен складами и несколькими зданиями гильдии торговцев. Кроме того, здесь больше стражником, чем я видела во всей Визеде до сих пор. В этом есть какой-то смысл, любая атака будет происходить с другой стороны этой стены. Если какая-то бедная ферма будет нуждается в помощи, то также имеет смысл разместить стражников рядом со стенами, на расстоянии небольшого марш-броска. Если что-то появится со стороны воды, у них, скорее всего, будет достаточно времени, чтобы увидеть, что происходит. — Это здание, в котором находится карета моей семьи, — говорит Бьянка, указывая на один из складов. Это достаточно высокое здание, каким, я думаю, оно и должно быть, чтобы вместить несколько экипажей. Спереди у него есть несколько раздвижных дверей, большинство из которых закрыты, но одна достаточно открыта, чтобы у меня получилось разглядеть повозку, стоящую внутри. — Куда нам идти, если мы хотим присоединиться к следующему конвою? — спрашиваю я. — Офисы находятся здесь, — говорит Бьянка, направляясь к кирпичному офисному зданию, стоящему ближе к стене. — Вам не нужно сопровождать меня, я могу всё организовать сама. — Нет, всё в порядке, — говорю я. Возможно, мне понадобится знать, как всё это работает. Бьянка кажется милой, но сейчас она в основном выступает в качестве гида, и, возможно, она не сможет оказывать нам помощь всё время, пока мы находимся в республике. Вывеска над дверью гласит, что это заведение называется Консорциумом Торговцев Наварры. Когда мы подходим ближе, я могу разобрать громкие голоса, звучащие изнутри. — Нам нужно что-то делать! Что-нибудь, что угодно, черт подери! Я бросаю взгляд на Бьянку, но она, кажется, так же смущена, как и я. Дверь была оставлена широко открытой, удерживаемой кирпичом у основания. Вероятно это нужно, чтобы позволить циркулировать более свежему воздуху. Вестибюль здания не такой уж большой, всего лишь скамейка с одной стороны и стойка, перед которой весьма крепкий мужчина выглядит так, словно он не в себе. Молодой человек в позолоченных доспехах и со шлемом с плюмажем, зажатым под мышкой, размахивает рукой, как каким-то цепом. — Мы не можем просто сидеть здесь и ничего не делать. — Послушайте, мы что-то сделали, мы сообщили страже. Когда завтрашний караван отправится в путь, они будут обращать внимание на твоих спутников. — покачал головой крупный парень, похожий на торговца. — Это слишком поздно! — И теперь уже слишком поздно посылать спасательную группу. В этом бизнесе такое случается, и вот почему вам так хорошо платят. Молодой человек бросает свой шлем в сторону, где он со звоном врезается в стену, после чего выбегает из здания и проходит мимо нас. — Десять биллонов на то, что в конечном итоге это станет нашей проблемой, — говорит Феликс. — Да ладно, мы не настолько невезучие, — говорю я, наблюдая, как мужчина исчезает из виду. ---------- Бич Пять - Туристы Бич Пять - Туристы *** — И когда он отправляется? — спрашиваю я ещё раз, просто чтобы убедиться. — За два часа до полудня, после десятого удара, — говорит мужчина за прилавком. Организовать присоединение к каравану оказалось намного проще, чем я предполагала. К тому же это вышло намного дороже, и я явно ощущаю, как Феликс съеживается рядом со мной из-за каждой добавленной золотой монеты. В основном это вступительный взнос, плата за припасы, путевая страховка (которая в основном означает, что если наш экипаж сломается, весь конвой остановится, чтобы помочь, вместо того, чтобы оставить нас на обочине дороги для того, чтобы мы познакомились с местной дикой природой) и, конечно, самая большая часть шла на найм охранников для поездки. Предполагается, что колонна, отправляющаяся завтра, будет относительно большой, но по пути она разделится пополам, часть её направится в столицу, а остальные повернут в сторону Альхеканте, большого города на юге. — И это все? — спрашиваю я, когда заканчиваю выводить свою роспись на пунктирной линии контракта. — Это, действительно, все, — говорит торговец. — Консорциумом Торговцев Наварры всегда приветствует клиентов с распростёртыми объятиями, старых и новых. Я киваю. Я не знаю, насколько приветливым он был бы, если бы я не сверкала таким количеством золота. Тот факт, что мы используем экипаж важной семьи, также мог способствовать нашему приему. — Что ж, если это все, мы уходим. Увидимся завтра, сэр, — говорю я. Бьянка, Феликс и я выходим из здания, Бьянка придерживает дверь открытой для нас на выходе. — Знаешь, тебе не нужно быть такой услужливой, — говорю я, идя рядом с ней. Мы не успели пройти далеко вперёд, пока Бьянка зависла. — Простите? — Я имею в виду, я ценю твою помощь, но я бы предпочла быть подругами, чем заставлять тебя быть такой чопорной, формальной и всё такое, — поясняю я. Мы с Феликс хорошие подруги, и наши отношения совсем не такие. Эсме ведёт себя гораздо более формально, чем я, но она не такая по отношению ко мне, она подруга. — Простите меня, леди Валерия, но не в моем характере так просто игнорировать этикет, да и было бы весьма неуместно так себя вести. — Ах, но я прошу тебя об этом, так не означает ли это, что теперь ты по этикету обязана не так сильно беспокоиться об этикете? — спрашиваю я. Бьянка качает головой, в выражении её лица тоже ничего не меняется. — Нет. Боюсь, это работает не так. Я могу действовать менее формально, если вы действительно этого хотите, но... но этикет является формой защиты для обеих сторон разговора. Как только она будет потеряна, её будет трудно восстановить. — Эм, Вал, — говорит Феликс. Я поворачиваюсь к ней. Она смотрит куда-то вдаль, полуприкрыв глаза, что означает, что сейчас она в основном использует свою магию Радости, чтобы видеть вещи. — Что не так? — спрашиваю я. — Там начинается драка, — говорит она, указывая большим пальцем в сторону ворот. Мы с Бьянкой обе сосредотачиваемся на южных воротах, где назревает что-то вроде потасовки. Группа, как я предполагаю, городских стражников, стоит вокруг, уставившись на другую группу, которая быстро готовится к бою. Стражников легче узнать: они носят особые накидки поверх нескольких стёганок из толстой ткани, с широкими поясами вокруг талии, к которым прикреплены дубинки. У большинства из них ещё есть короткие копья, к концу которых прямо под острием прикреплены флажки. Символ Визеды, простенький маяк с вышитыми под ним цветами, изображён как на их накидках, так и на этих флагах. Другая группа далеко не так однородна. У них неподходящая броня, и, похоже, ни у кого из них нет при себе какого-то одинакового оружия. Есть много секир, а также несколько мечей, как причудливых, так и более брутальных на вид. У одного здоровяка даже был огромный топор, который он повсюду волочил за собой. Именно эта группа людей, похоже, организуется для чего-то. Или, может быть, «организуется» является слишком щедрым термином. В основном они собираются в кружки, которые часто распадаются, когда более молодой участник убегает либо к одному из зданий вокруг ворот, либо вглубь города. Они, безусловно, сильно торопятся. — Что происходит? — спрашиваю я. — Я бы предположила, исходя из контекста и ранее подслушанных разговоров, что группа охранников каравана подверглась нападению, — говорит Бьянка. — Возможно, что это вторая группа, которая намеревается совершить вылазку, чтобы спасти их. — Ха, — говорю я. — Наверное, нам не стоит вмешиваться, — говорит Бьянка. — Да, хорошо, — соглашаюсь я. Предполагается, что мы должны быть немного деликатны в своих действиях, и вмешательство в то, что, очевидно, является своего рода... проблемой, совсем не деликатно. Эсме уже оттащила бы меня прочь, если бы была здесь. — Это ни к чему хорошему не приведёт, — говорит Феликс. — Возможно, наш караван завтра и не будет так хорошо охраняться, но вряд ли нам нужно беспокоиться о нападениях монстров, — говорю я. Бьянка кивает. — Это правда, леди Валерия. Хотя я должна предупредить вас, что есть ещё и бандиты, о которых стоит беспокоиться. — Мы можем позаботиться о нескольких бандитах, — говорю я. Я поднимаю руку и напрягаю свой бицепс. Он не очень большой, но мою руку нельзя назвать дряблой. — Видишь, мы крутые. — Да, очень, — говорит Бьянка. Я не могу сказать, саркастична она или нет, настолько безэмоционально она говорит. — Итак, что по еде? — спрашивает Феликс. Я закатываю глаза. — Серьёзно? Прямо перед нами происходит такая драма, а ты всего лишь хочешь больше еды? — спрашиваю я. Феликс пожимает плечами. — У них, наверное, здесь есть сладости и подобные вещи. — Ох, — говорю я. Сладости были бы кстати. Мама продолжает настаивать на том, чтобы мы хорошо питались, что в основном означает обильное, здоровое питание каждый день. Это также означает явную нехватку сладостей, выпечки и таких вещей, как печенье. — Ладно, новый план. Мы ускользаем из города, находим место, где я могу пообщаться со своими маленькими друзьями и убедиться, что у нас всё готово, а затем мы находим ближайшее заведение, где есть куча выпечки, и покупаем всего понемногу. — Мы должны зайти в пекарню в первую очередь, — говорит Феликс. — На случай, если они закроются раньше. Я хмыкаю и потираю подбородок, обдумывая это. — Мы точно собираемся отдать приоритет выпечке, а не выполнению того, что якобы является важной задачей? — спрашивает Бьянка. — Ну, важные задачи, конечно, важны, но печенье... — говорю я. — Печенье, — соглашается Феликс. — Леди Валерия, не будет ли неприличным с моей стороны поинтересоваться вашим возрастом? — спрашивает Бьянка. Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. — Мне шестнадцать... наверно. — Наверно. — Ну, я не праздную свой день рождения каждый год, — говорю я. Дни рождения, к сожалению, не имеют большого значения для мамы и остальных. — К тому же она низенькая, так что может быть моложе. — Я не низкая, — говорю я. — Я всё ещё расту с приличной скоростью. Я уверена, что однажды стану такой же высокой, как мама. — Твоя мама невероятно высокая, — говорит Феликс. — Я не думаю, что ты когда-нибудь будешь настолько высокой. — Твоя честность ранит, — хнычу я. — Ну ладно, Бьянка, наверное, права. Мы должны сделать важные вещи, прежде чем заниматься перекусами. Тебя это устраивает? Феликс поворачивается в мою сторону, и она целенаправленно встречается со мной глазами. — Ты же знаешь, я всегда согласна с тем, что ты хочешь сделать, — говорит она. Я фыркаю и отворачиваюсь, капюшон моего плаща скрывает вновь накативший румянец. Я клянусь, Феликс иногда говорит такие глупые вещи. — Давайте просто найдём выход из города, какой-нибудь поближе к берегу. Это не может быть слишком сложно, верно? — Тут есть восточные ворота, — говорит Бьянка. Она странно смотрит на меня, прежде чем сложить руки на животе. — Я полагаю, что они в основном используются для скота и фермеров, но мы должны иметь возможность выйти из города без каких-либо проблем. Я киваю, а затем жестом указываю вперед. — Веди, пожалуйста. Бьянка идёт впереди, а я иду рядом с ней, потому что было бы невежливо не сделать этого. Феликс замыкает шествие, следуя за нами с довольной улыбкой на лице и снова скрестив руки за головой. Мы, наверное, выглядим довольно странно, две фигуры в плащах рядом с Бьянкой, которая выглядит как настоящая леди в своем платье. Мы не успеваем уйти слишком далеко от южных ворот, когда я слышу шум впереди. Я чувствую, как моё сердце начинает биться быстрее, когда из-за угла появляется отряд стражников, всего, может быть, дюжина, с мечами, щитами и копьями. Резкий прилив адреналина покидает меня вместе с вздохом, когда стражники не пытаются остановить нас, а вместо этого проносятся мимо. — Это определенно проблема, — говорит Феликс. — Может быть, это просто смена караула? — размышляю я. Такое возможно. — Для этого самое подходящее время суток, — соглашается Бьянка. — Хотя срочность ненормальна. — Я уверена, что все в порядке, — говорю я. Затем, конечно, раздаются звуки колокола. Это постоянным звон, который эхом разносится по всему городу. — Я не думаю, что это отбивают полдень, — говорю я. — Нет, это тревога, — говорит Бьянка. — Должен быть второй звон. Она права, мгновение спустя начинает звонить второй колокол, его звук гораздо выше по тону и громче. Однако он останавливается после двух ударов. — Монстры, — говорит Бьянка. — Это сигнал тревоги при нападении монстров. — Ох, блин. ---------- Бич Шесть - Орда Бич Шесть - Орда *** — Пойдёмте посмотрим, — говорю я. — На что? — спрашивает Феликс. Она должна понимать, о чём я говорю. В конце концов, с окраины города стекается множество людей. Очевидно, я хочу пойти в противоположном направлении. — Я не совсем уверена, что это будет разумно, — говорит Бьянка. — Почему нет? Если это монстры, то они вряд ли причинят нам вред. Ну, не нам с Феликс, и мы можем защитить тебя. А если это что-то другое, то я предпочла бы узнать бы об этом сейчас, а не позже. — А что ещё это может быть? — спрашивает Феликс. Мимо пробегает взрослый мужчина, размахивая руками над своей лысеющей головой. — Монстры! Монстры! О боги, это монстры! Я смотрю, как он уносится прочь, прежде чем снова сосредоточиться на Феликс. — Я не знаю. Например, бандиты или армия какой-то другой страны? — Визеда находится не так уж близко к границе, и я сомневаюсь, что она станет первым местом, на которое нападёт вражеская армия, да и не то чтобы Республика активно воевала с кем-либо из наших соседей, — говорит Бьянка. — Остаются бандиты, — говорю я. — Которые, хотя и достаточно распространены, обычно недостаточно организованы, чтобы организовать вторжение в окруженный стенами город, даже такой бедный, как Визеда, — продолжает Бьянка. — Ладно, вероятно, что это монстры. А это означает, что их оттеснили в сторону города, что является еще одной причиной для того, чтобы всё разузнать. — Мы могли бы заскочить за Эсме, — говорит Феликс. — Если она читает, то не заметит криков, — говорю я. — А если она спит, что ж... Мы обе знаем, как крепко спит Эсме, это признаёт даже мама. Её невозможно разбудить, пока она не отдохнёт столько, сколько посчитает нужным. Время уходит, поэтому я хватаю Феликс за руку, игнорирую самодовольную улыбку, которая появляется на её лице от слишком тесного контакта, а затем тяну её вперед. Люди, прибегающие с окраины города, кажутся слишком занятыми, чтобы по-настоящему беспокоиться о том, что мы идем в противоположном направлении, да и мы не единственные, кто делает это. Ещё больше стражников вырывается откуда-то из внутренних районов. Они пробегают мимо нас, на некоторых надета лишь половина доспехов, и многие из них всё ещё застегивают различные пряжки, вполголоса проклиная всех богов. — Куда нам идти, если мы хотим заглянуть за стены? — спрашиваю я. — У Южных Ворот есть башня, в которую будет легко пройти, — говорит Бьянка. — Там будет людно, — отвечает Феликс. — Они не позволят нам просто так подняться туда, чтобы посмотреть. Свободной рукой она указывает вперед, на стены. Там есть ещё и маленькие приземистые башни. Те, что ближе всего к воротам, являются самыми большими и впечатляющими, но они не единственные. — Похоже, что эта стена не слишком далеко от гостиницы, — говорю я. Феликс кивает. — Мы сможем сбегать за Эсме, если будет нужно. Это хороший план, по крайней мере, на мой взгляд. Мы мчимся по всё более пустеющим улицам. Те немногие люди, которых я вижу, либо заколачивают свои окна, либо собирают вещи и готовятся бежать на дальний конец города. В некоторых переулках, которые мы пересекаем, также околачиваются подозрительные люди, хулиганистого вида, которые, я уверена, пытаются извлечь максимум выгоды из всех, кто эвакуируется из этого района. Как только мы достигаем стен, требуется некоторое время, чтобы найти вход в ближайшую башню. У них нет никаких больших бросающихся в глаза вывесок перед входом, указывающих незнакомцам правильное направление. Единственный путь на стену, который мы находим, представляет из себя шаткую деревянную лестницу. На самой стене дежурит несколько человек, но они, похоже, слишком заняты, разглядывая город, чтобы обращать внимание на трех девушек, бегущих вверх по лестнице. — Ох, — говорю я, когда достигаю вершины и жду, пока моё сердце успокоит свое дикое биение. Вокруг города раскинулась обширная открытая территория, на которой много места для ферм, полей и пастбищ, которые необходимы, чтобы накормить всех людей в городе. Ну, на самом деле это не совсем так. Город размером с Визеду нуждается в гораздо большем количестве фермерских хозяйств, чем то, что имеется так близко к его стенам. У каждого города есть дюжина деревушек вокруг него, которые в основном представляют собой не что иное, как исключительно фермерские поселения, у которых есть несколько стражников. Обычно в них живут только рабочие, а их жёны и дети остаются в самом городе, где намного безопаснее. Я трясу головой, прогоняя лишние мысли, ведь обычно это Эсме читает все эти книги о городах и подобных вещах, а меня они не очень интересуют. По сути, между городом и ближайшим лесом есть много пространства, которое сейчас очень пустое. — Я не вижу никаких монстров, — говорю я. — Эй, вы трое! — стражник с лязгом и грохотом направляется к нам, его доспехи не достаточно плотно сидят, даже когда он затягивает некоторые ремешки, призванные удержать их на месте. — Что вы здесь делаете? [Роджер Диас - Наблюдатель на Стене] 『Начинающий Береговой Стражнки』 『Начинающий Портовый Рабочий』 — Мы ищем монстров, — говорю я, прежде чем указать на мёртвую зонк сразу за городом. — Не похоже, что сигнал был подан по уважительной причине. — Убирайся отсюда, — говорит он с быстрым прогоняющим жестом. — Нам не нужно, чтобы какие-то девчонки стояли на пути. — На каком пути? Там ничего нет, — говорю я. — На нашем, — говорит он с явным напряжением терпения. — Валерия, из леса что-то выходит, — говорит Феликс. Её глаза закрыты, а на лице та довольная улыбка, как будто она наслаждалась тем, как я пререкалась со стражником. Я оборачиваюсь и, прищурившись, смотрю в сторону леса. Сначала появляется только одно существо. Это большой кабан-монстр, покрытый щетинистым тёмным мехом и имеющий пару впечатляющих бивней. Вероятно, он мог бы напугать среднего фермера, он быстрый и сильный, с большим количеством выставленных напоказ мускулов. Но на самом деле, кроме этого, смотреть особо не на что. Затем из леса рысью выбегает второй монстр и останавливается, это волк. Потом их появляется всё больше и больше. Волки, медведи и кабаны, большие паукообразные монстры и хищные бескрылые птицы. Они все выбегают из леса и замедляют свой ход, несмотря на то, что их очень много. Затем я замечаю, что это растущее образование выпячивается вперёд, его будто толкают... Нет, оно за чем-то гонится. Мне не требуется много времени, чтобы определить, за чем именно. Это, внезапно, собака, шерсть которой выкрашена в чёрный цвет, а на спине болтается что-то похожее на рюкзак. Как только я замечаю одну, я не могу не замечать других. На некоторых из них нападают монстры, и их рюкзачки разрываются на части, но большинство прямой дорогой направляются к стенам, а монстры следуют за ними. — Возвращайтесь в безопасное место, — говорит стражник, прежде чем развернуться и броситься к своему месту на стене. У стражников есть большие, неудобные на вид арбалеты со стременем для ног на конце и нелепым на вид спусковым рычагом. Они оставлены прислонёнными к стене, а рядом с ними расположены вёдра, наполненные стрелами. Я оглядываю бросаю взгляд вдоль стены. Всего на ней около двухсот человек, большинство из них стражники, но некоторые явно ими не являются. Похоже, что им не хватает людей для такой длинной стены, как у этого города. — Леди Валерия, — спрашивает Бьянка, — вы знаете, почему монстры направляются к городу? — Нет, — говорю я. — Но, по-видимому, кто-то обманом заставляет их атаковать. Из леса выходит всё больше монстров. Эти уже либо более крупные, такие как энты-монстры, которые выглядят как маленькие деревья, либо более медленные, такие желеобразные слизни, которым трудно угнаться за остальными. Множество летающих монстров поднимаются в небо, их число постоянно растет, и я могу только представить, сколько крошечных монстров находится там, внизу. От ужасающих маленьких монстров-кроликов до более насекомоподобных ос и стрекоз. — Они превратились в орду, — говорю я. — Простите? — спрашивает Бьянка. Она все ещё смотрит на лес. — Монстры... не очень умные. У Ужасов уже появляются кое-какие мысли, и их становится ещё больше у Проклятий, но монстры низкого ранга немного туповаты. Когда они видят другого монстра, пробегающего мимо, они зачастую последуют за ним. Если это произойдёт достаточно часто, то в итоге можно будет столкнуться с целой ордой движущихся монстров. Такое происходит постоянно. Обычно они либо расходятся, потому что вокруг на самом деле не с чем сражаться, нечего есть или что-то ещё, либо монстр более высокого ранга разбивает орду. — Так как же могло образоваться нечто подобное? — спрашивает Бьянка. — Похоже, что некоторые монстры были приманкой, и я не вижу ни одного сильнее Ужаса. Так что кто-то, возможно, избавился от самых сильных монстров в регионе, — говорю я. Хотя это всё домыслы. — Значит, это нападение, целенаправленное. — Да, — говорю я. В этом я даже не сомневаюсь. — И я не думаю, что они прорвутся за эти стены. Там уже собралось, должно быть, две или три тысячи монстров, и все они жаждут крови. Не будет никаких линий фронта, построений или даже чего-то похожего на боевой порядок. Это будет просто бездумная бойня. Бедные милашки. ---------- Проклятие Два - Ночёвка Проклятие Два - Ночёвка *** — Мама! — крикнула я, мой голос эхом разнёсся по коридору, вскоре за ним последовал топот моих ног, после чего я врезалась в маму объятьями вперёд. — Здравствуй, Валерия, — сказала мама. Она лениво провела руками по моей голове. — У тебя была хорошая ночь? — Ага. Приятно вернуться домой, — сказала я, немного отстранившись, ровно настолько, чтобы взглянуть на выражение её лица. Она тоже казалась счастливой. — Феликс и Эсме спали в моей комнате, это нормально? — Это лишает смысла настаивания на том, чтобы у них были свои комнаты, но я не вижу в этом вреда, — ответила мама. — Почему, собственно, вы все спали в одной комнате? — Это была ночёвка, — объяснила я. — И я не хочу, чтобы мои подруги чувствовали себя неловко. К тому же у тебя постоянно бывают ночевки, не так ли? Одна из маминых бровей приподнялась, и я поняла свою ошибку. Взрослые не называли их ночевками. — Я имею в виду, что ты остаёшься у Семпер на ночь. — Да, но не в её комнате, — ответила мама. — Тем не менее, мне интересно, что ты собираешься делать дальше? — Ну, позавтракать, — сказала я. — Как только Феликс и Эсме проснутся. Эсме сильно храпит. — Какая восхитительная информация, — произнесла мама совершенно ровным голосом. — А потом? Я говорю о том будущем, которое не столь сиюминутно. — О, ну, эм... Я не знаю? Думаю, я могу вернуться к тренировкам. Теперь со мной будут Феликс и Эсме, так что я смогу тренироваться ещё усерднее. А ещё Феликс не умеет читать. Так что нам нужно будет научить ее. — Понимаю, — сказала мама. Я моргнула и посмотрела на неё снизу вверх. — Что не так? — Разве я сказала что-нибудь, указывающее на то, что что-то не так? — спросила мама. Я кивнула. — Ты сказала... — я кашлянула, чтобы прочистить горло, а затем сделала все возможное, чтобы изобразить самый надменный голос мамы. — Понимаю. — я снова удовлетворённо кивнула. — Это означает, что что-то не так, но ты ещё не знаешь, как это исправить, поэтому ты просто притворяешься, что это не проблема. — Временами ты становишься слишком проницательной, — сказала мама. — А теперь ты уклоняешься от ответа с помощью комплиментов, — я улыбнулась ей снизу вверх. — Спасибо! Мама издала свой смеющийся звук, такое маленькое «хмм» в глубине её горла, и она снова зачесала мои волосы назад. — Ну ладно. Я несколько обеспокоена присутствием большего количества детей в моём замке. Одной девочки мне было и остается вполне достаточно. — Я не думаю, что Феликс нужна мама, а у Эсме были друзья и семья за пределами этого места. И они не наполовину монстры, как я. Я не думаю, что тебе нужно о чём-то беспокоиться. Кроме того, что ты будешь делать, когда я стану старше и у меня появятся дети, а ты станешь бабушкой? Мама уставилась на меня. Её глаза не моргали и не дрожали, а тишина в коридоре всё росла и росла, пока я не начала беспокоиться. — Нет, — сказала она по этому поводу. Это было такое «нет», которое не терпело пререканий. — Нет? — повторила я. — По крайней мере, в течение столетия. — Я не думаю, что это так работает, — заметила я. Мама пожала плечами, это был небрежный, но почему-то очень грациозный жест. — Это будет работать так, как я сказала, — ответила она с уверенностью Богини. — Ну, тогда ладно, если ты так говоришь. В любом случае, я была слишком молода для такого рода вещей. — А я действительно так говорю, — подтвердила мама. — А теперь, почему бы тебе не пойти за своими подругами и не приготовить себе что-нибудь на завтрак. Я прикажу выставить монстра на заднем дворе, чтобы вы сразились с ним. — Серьёзно? — спросила я. — О да. Я вижу мало вариантов будущего, в которых я смогу сделать тебя счастливой, держа взаперти в этом замке. А это значит, что ты неизбежно окажешься втянутой в неприятности по самую голову. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это научиться с боем выбираться из этой беды. — У меня было всё хорошо в Монтеле, — заметила я. — Судя по твоему рассказу, всё обстояло так, что девушка твоего возраста противостояла тебе и, возможно, была даже лучше. Я надулась. — Она была крутой. — А ты была недостаточно крутой. Возможно, ты талантлива, но талант без приложенных усилий является пустой тратой времени. Кроме того, ты должна научиться сражаться бок о бок с этими твоими подругами. Это вполне может оказаться ценным навыком. Это действительно звучало прикольно. — Хорошо, мам! — воскликнула я. Я ещё раз быстро обняла её и побежала обратно в свою комнату. Я осторожно открыла дверь, в основном потому, что не хотела будить своих подруг, но оказалось, что мне не нужно было беспокоиться об этом. Феликс зевала и вытягивала руки и ноги во все стороны, занимая огромный кусок места на куче одеял, которые мы использовали в качестве кровати. Похоже, наша крепость из подушек не пережила эту ночь. Эсме осматривала повреждения, держа в руке одну из подушек поменьше и оглядываясь по сторонам. — Ох, вот и ты, — сказала она, прежде чем указать на гору одеял и подушек. — Я думала, что ты потерялась в них. — Нет! — заявила я. — Я ненадолго отлучилась. — Итак! Ты хочешь переодеться во что-нибудь другое и позавтракать, или стоит сначала позавтракать? Феликс резко стала. — Мне нравится любой из вариантов, — сказала она. Обе мои подруги были в моих пижамах. Они не совсем подходили ни одной из них. Феликс была намного худее меня, а ещё она была немного выше, поэтому всё сидело на ней неправильно, и она постоянно подтягивала брюки, в то время как Эсме была немного больше в бедрах и короче, так что она тоже выглядела весьма нелепо. Мне придётся напрячь монстров по пошиву одежды, которых использовала мама, чтобы они сшили для них пару вещей в ближайшее время. — После завтрака мы немного потренируемся. — Потренируемся? — спросила Эсме. — Ага! — воскликнула я. — Мама приготовит монстра, чтобы мы могли с ним сразиться. Обычно я ещё занимаюсь растяжкой и немного бегаю. Я бегала трусцой на месте, в основном для того, чтобы выплеснуть немного энергии. Эсме, похоже, не слишком понравилась эта идея. — Я тоже немного тренировалась, но в основном это была медитация и развитие своих эмоций. — Мама говорит, что подобные вещи являются пустой тратой времени, если ты не изучаешь то, как произносить заклинание, до такой степени, что ты не научишься делать это рефлекторно. Медитация стоит не так уж много. — Это противоречит многим современным учениям, — заметила Эсме. — Моя мама Богиня. Рот Эсме со щелчком закрылся. — Ладно... полагаю. Я хихикнула. — Я никогда раньше не тренировалась, на что это похоже? — Это не так уж плохо, — сказала я. — Может быть, я смогу показать тебе несколько приемов, пока мы будем этим заниматься. Хотя я не так уж много знаю о магии Радости. — Приёмов? — спросила Феликс. — Типа заклинаний? — Хм, нет, не совсем. Большинство видов магии сопровождаются своим собственным видом боевого искусства. Ну, я думаю, есть некоторые виды магии, с которыми связано много искусств. Некоторые предназначены для того, чтобы помочь тебе почувствовать себя определенным образом, другие больше предназначены для использования преимуществ связанного с ними рода магии в бою. Магия воды не будет использоваться так же, как, например, магия ветра. — Ох, я думаю, в этом есть смысл, — кивнула Феликс. — Если изучение этих веще поможет, тогда я не возражаю. Это звучит веселее, чем учиться читать. — Мы будем заниматься этим лишь утром, — сказала я. — Во второй половине дня мы начнем учить тебя читать. Плечи Феликс поникли. — Это будет после обеда. — У нас будет обед? — спросила она. — Конечно! Тренировка взбудоражит наш аппетит. Она сделает тебя особенно голодной, — сказала я. Феликс вскочила на ноги, решительно сжав кулаки. — Тогда давай тренироваться особенно усердно, — сказала она. Смеясь, я вывела своих подруг из своей комнаты, и мы поднялись наверх, в малую столовую, где мы с мамой обычно завтракали. Мама сидела в конце стола и что-то читала, пока перед ней остывала тарелка с яйцами, ветчиной и колбасой. Мои подруги молча сошлись на том, чтобы сидеть как можно дальше от мамы, потому что они обе были глупыми и не понимали, что мама была очень милой. Монстры-официанты принесли тарелки с мясом и свежим хлебом, и мы наелись до отвала. Это заняло некоторое время, но мои подруги в конце концов расслабились и, казалось, вообще забыли, что мама была здесь. Я взглянула на неё ближе к концу и увидела, что она поглядывает на нас с любопытным, но счастливым, блеском в глазах. На нас троих хулиганящих, играющих и производящих немного больше шума, чем было нужно. Я думаю, ей тоже было бы приятно иметь больше друзей! Мои подруги сейчас, наверное, были слишком молоды, но они вырастут, и я тоже, и мы все будем суперсильными, и по-настоящему умными, и совершенно замечательными! Скоро наступит день, когда я заставлю маму так гордиться мной, что она не будет знать, что с собой делать. Но сначала я должна развлечь своих подруг и усердно работать, чтобы стать достаточно сильной, чтобы заслужить эту гордость. ---------- Бич Семь - Бум Бич Семь - Бум *** Я не ожидаю, что монстры много чего смогут здесь сделать. Конечно, они намного превосходят числом стражников на стене, даже если учесть стражников, которые еще не прибыли, и искателей приключений и охранников каравана, которые всё ещё находятся в городе. У большинства монстров на самом деле нечем ответить на наличие стен. Они точно не смогут взобраться на стену, и здесь недостаточно монстров с какими-либо дальнобойными способностями. Слизь может плеваться, и у летающих монстров не возникнет проблем, за исключением того, что они довольно маленькие, и я уверена, что среднестатистический взрослый человек может убить кого-то вроде монстра-голубя приложив немного усилий усилием. — Это будет отстойно, — говорю я. — Нам следует подумать о возвращении в гостиницу, — говорит Бьянка. — И пропустить шоу? — спрашивает Феликс. Тот охранник, который кричал на нас раньше, поворачивается вполоборота, хотя и не покидает своего поста. — Спускайтесь отсюда! — кричит он. — Вы что, собираетесь... Я никогда не узнаю, что мы собирались делать по его мнению. Оглушительный шум, звучащий как лавина камней, обрушившаяся сразу после взрыва, бьёт меня по лицу, как свёрнутая в трубочку газета. Пригибаясь, я поднимаю руки, чтобы прикрыть лицо, как раз в тот момент, когда вокруг меня начинает сыпаться мелкий дождь из мелких камешков и пыли. Пыль вздымается в воздух, и я практически теряю равновесие, когда стена сдвигается подо мной. Сильно левее от меня раздается ещё один взрыв. На этот раз он дальше или слабее. — Ты в порядке? — спрашивает Феликс. Её рука на моей спине, но я не помню, как она оказалась позади меня. — Да, — отвечаю я. — Что случилось? Пыль быстро рассеивается, и я не могу не заметить слабое присутствие магии Радости в воздухе. Не от Феликс, у неё она ощущается иначе. Это просто какой-то местный маг передаёт вещи, чтобы было легче сообщить о том, что произошло. Стена рухнула. По крайней мере, две её секции. У того участка стены, что справа от нас, часть длиной не менее дюжины метров выпала на поле, окружающее город. Ближайшая к дыре башня, похоже, тоже начинает наклоняться, и я не могу себе представить, чтобы она смогла устоять. Слева отсутствует более малая башня, хотя часть стены всё ещё сохранилась. Я думаю, что кто-то мог бы пролезть через образовавшуюся там дыру, но потребовалась бы некоторые усилия, чтобы забраться в неё и пройти насквозь. Орда монстров ревет, дружески напоминая о том, что целая куча голодных милашек направляется сюда. — Стреляй, стреляй! — кричит кто-то, и начинается стрельба из луков, хотя и не с такой точностью, как, я думаю, хотелось бы тем, кто стреляет. Несколько монстров спотыкаются и падают, но они всё ещё достаточно далеко, чтобы многие из этих стрел просто не попали в них. Стражники начинают перезаряжать оружие, в то время как команды начинают раздаваться по всей длине стены. Некоторые люди бросаются к дырам, чтобы спасти тех, кто был рядом, когда рухнула стена. Я вижу, как несколько парней со щитами и копьями пытаются создать стену из копий над дырой, в то время как те, кто выглядит как маги Бдительности, начинают творить свою магию и возводят барьер, чтобы закрыть брешь. — Это был саботаж, — говорит Бьянка. — Я полагаю, что орда монстров всё-таки была ловушкой. — Да, — говорю я. Я знаю, что не должна просто стоять здесь и смотреть, но есть что-то невероятное в том, чтобы видеть сотни монстров, несущихся к стенам. Летающие монстры начинают пикировать вниз и напрягать охранников. Это означает, что для их следующего залпа потребуется гораздо больше времени. Феликс кладёт руку мне на плечо. — Мы должны идти, — говорит она. — Возможно, мы могли бы помочь, — говорю я. — Но в результате кто-то может заметить, кто ты, — говорит она. — Я бы предпочла, чтобы этого не произошло. Все эти люди будут думать так, как подобает мыслить в бою, а это значит, что они могут решить, что ты враг. — Берегись! — кричит кто-то неподалеку как раз перед тем, как одного из стражников сметает со стены большой гусеподобный монстр. Он расправляет крылья и шипит, довольный своей победой. Затем он поворачивается в нашу сторону и мгновение смотрит, очевидно, совершенно сбитый с толку. — Кыш-кыш, — говорю я. Это занимает некоторое время, но в конце концов он разворачивается и начинает ковылять в направлении нескольких стражников, которые собираются угрожать ему копьями, пока он не улетит. — Ладно, ты, наверное, права, — говорю я. — Давай вернёмся в гостиницу. Но я очень хочу посмотреть, к чему всё это приведёт. — Вы не беспокоитесь, что город может пасть? — спрашивает Бьянка. — Не особо, — говорю я. — Здесь недостаточно монстров для этого... На самом деле, нам вроде как нужно попасть на тот караван, не так ли? — Так и есть, — говорит Бьянка. — Ох, в таком случае мы могли бы помочь. Однако мы должны быть деликатны в этом вопросе. Пошлите. Я разворачиваюсь и ухожу обратно за стену. Похоже, что более быстрые монстры уже добрались до дыр в стене, по крайней мере, судя по всем этим крикам и реву. Раздается несколько хлопков, и я понимаю, что поблизости есть несколько магов удивления, которые усердно работают, чтобы уничтожить кого-нибудь из более крупных монстров. Хотя эта атака вызывает беспокойство, почти нет шансов, что монстры победят в ней, даже с учётом брешей в стене, через которые они могли бы проскользнуть внутрь. Отсюда возникает вопрос: зачем? Кто-то взорвал эту стену. Конечно, есть некоторые монстры, которые могли бы проделать дыру в такой стене, но я не видела среди орды ни одного по-настоящему большого монстра. Самыми сильными из них было несколько ужасов. Если в орде и есть какие-то проклятия, то они ведут себя очень тихо, и при этом не слушают мамины приказы. Итак, кто-то целенаправленно направил группу монстров так, чтобы она напала на маленький город, и этот кто-то разрушил городские стены. Я смотрю на небо в поисках дыма, но не могу заметить ничего такого. Значит, не устроено никаких больших пожаров. Если бы это было вторжение, и я была бы главной, но при этом мне не разрешалось бы использовать более сильных монстров, тогда я бы, вероятно, подожгла бы городские зернохранилища, и, возможно, некоторые рыбные промыслы тоже. Это ослабило бы весь город. — Это странно, — говорю я. — Так и есть, — соглашается Бьянка. — Я подозреваю, что тот парень, который предупредил город о надвигающейся орде, если и не был нанятым актёром, то, по крайней мере, был специально отпущен, чтобы донести весть. — Ох? — спрашиваю я. — Эта атака даже близко не настолько велика, чтобы побороть Визеду, особенно если все люди будут участвовать. Бьянка указывает вперёд, и я, смотря в этом направлении, вижу группу рыбаков, бегущих по улице. У них были весла и большие ножи, а у некоторых были веревки с привязанными к их концам грузиками, многие из них несли сети. — Если появится достаточное количество людей, они сравняются по количеству с монстрами, — говорит Феликс. Я киваю в ответ. — И с предупреждением атака не была такой большой неожиданностью, как могла бы быть. Я отхожу в сторону, чтобы пропустить всех разъяренных рыбаков. Среди них есть пара таких, которые объединяют остальных, выкрикивая лозунги и подобные вещи, чтобы все разозлились. Я полагаю, что по крайней мере некоторые из них являются культиваторами. В конце концов, монотонная работа тоже является некоторой формой медитации, а у них достаточно времени, чтобы практиковаться, выполняя простые задачи, такие как сельское хозяйство. — Давайте вернёмся в гостиницу, — говорю я. Феликс идет впереди меня, показывая дорогу так, будто она знает этот город как свои пять пальцев. Я могу предположить, судя по слабому ощущению в воздухе, что она до предела распространила свою магию радости, заглядывая ей за углы и исследуя местность впереди. Мы проходим по паре переулков и пересекаем пару дорог. Некоторые обычные граждане снова вышли на улицу, несколько из них таскают большие ведра с водой, как будто готовятся к пожарам, другие заколачивают окна и двери, а в одной группе, мимо которой мы проходим, стояла пара парней покрупнее и смотрела на двух людей, избитых до полусмерти и привязанных к забору. Я думаю, это мародеры, которых поймали. Не похоже, что Визеда так уж сильно пострадает. Однако я не могу избавиться от этого постоянного ноющего «зачем». Зачем кому-то нападать на это место вот так? Может быть, я исследую эту ситуацию неправильно. Основной вопрос может заключаться в том, «кто» нападает на Визеду, причём конкретно таким образом. Я могу исключить Герое и его церковь. Они кучка никчемных придурков, но они очень серьезно относятся к своей ненависти к монстрам, и я не думаю, что они когда-либо использовали бы монстров вот так. Нескольких других богов тоже можно исключить. Слишком многие из них зависят от людей, поклоняющихся им, некоторые искренне ненавидят монстров и вообще не любят общаться с мамой. — Бьянка, — спрашиваю я. — Ты разбираешься в местной политике, верно? — Верно, — говорит Бьянка. — Хотя я информирована лишь настолько, насколько может быть информирован человек моего положения. — Эм, хорошо, — говорю я. — Кто-нибудь приходит тебе в голову, когда речь идёт об этой атаке? — Мое первое предположение, если бы я не была связана с вами, было бы о Тёмной Богине или её слугах. Но, учитывая, что вы здесь, тогда я могу смело исключить этот вариант. — Ха, — говорю я. Я не ожидала такого ответа, но, думаю, в этом есть смысл. — Ну, а если мы исключим меня, тогда кто? — Это довольно сложный вопрос, и чтобы ответить на него, я думаю, вам может понадобиться небольшой экскурс в политику Касельфеллы. ---------- Бич Восемь - Политика Бич Восемь - Политика *** Я подтаскиваю одно из кресел так, чтобы оно было немного лучше обращено к остальным. Феликс предпочла прислониться к ближайшему дверному косяку, в то время как Эсме развалилась рядом со мной на диванчике, время от времени моргая глазами, пытаясь не заснуть. Напротив нас сидит Бьянка, которая, кажется, вполне неплохо относится к тому, что находится в центре внимания. С другой стороны, только мы втроём (с небольшим количеством маленьких друзей) наблюдаем за ней. — Хорошо, — говорю я. — С чего начнём? — Я подозреваю, что с самого начала. Как много вы знаете о Республике Касельфелла? — Не слишком много, — признаю я. — Я знаю, что она относительно молода, если говорить о государственном уровне. И что она в основном состоит из дворян, которые прибыли из Королевства Герое. В культурном плане Касельфелла не так уж сильно отличается от того, что было в нём. Бьянка кивает. — Полагаю, это достаточно точно. Хотя это ещё не вся картина. Республика, как вы и сказали, молодая нация. Мой отец родился, когда столица была ещё относительно небольшим городом, а мой прадед был первым членом моей семьи, который переехал сюда вместе со своей свитой и некоторыми товарищами. — Хорошо, — говорю я. — Первое, что вам нужно знать, это то, что Касельфелла является республикой, а не королевством. Это означает, что государственные вопросы решаются в определенном порядке, без короля или монарха стоящего во главе и руководящего нацией. Вместо этого каждая из благородных семей может имеет право голоса по различным вопросам, которое может быть использовано в столице. Законы могут быть предложены любой семьей, но они должны получить большинство голосов, чтобы их окончательно утвердили. И каждая семья правит провинцией страны, хотя некоторые из этих провинций вообще едва развиты. — Ха, — говорю я. — И кто же правит этой областью? — Визедой и её окрестностями правит семья Какеро. Она является одной из первоначальной семёрки, хотя это относительно небольшая семья, которая процветает не так сильно, как остальные шесть. — Подожди, так здесь всего семь семей? — спрашиваю я. — Не совсем. В республике насчитывается сорок две семьи, которые имеют право голоса. Конченый голос отдаёт патриарх семьи, хотя многие семьи посылают делегата для голосования от своего имени, поскольку голосование проводится в столице. Из этих сорока двух семей семь владеют городами. Это семь первоначальных семей. Остальные зачастую просто являются ответвлениями тех или иных благородных семей из других стран, которые переехали в Касельфеллу уже после её основания. Есть также несколько купеческих семей, которые купили место в совете. — Хорошо, значит, это почти как демократия, только люди не могут голосовать, — говорю я. Звучит примерно так. Бьянка кивает. — По сути, да. Феликс меняет свою позу у стены, затем делает поторапливающий жест рукой. — Какое это имеет отношение к монстрам, нападающим на этот город? Я прислушиваюсь на мгновение, пытаясь уловить какие-нибудь звуки за пределами нашей комнаты в гостинице, но там почти ничего не слышно. Я не вижу никаких пожаров из единственного окна, которое выходит на сам город, поэтому я полагаю, что ситуация не стала сильно хуже. — Леди Мальвада спросила меня, кто, как я подозреваю, может быть ответственен за нападение на город. Чтобы правильно ответить на этот вопрос, необходимо понимание политики Казельфеллы. — Хорошо, — говорит Феликс. — Но история обычно довольно скучна. Голова Эсме поднимается, и она бросает устало-осуждающий взгляд на Феликс. — История классная, — говорит она. — Она скучная, — возражает Феликс с полной убежденностью в своем собственном суждении. Я нахожусь в затруднительном положении. Я предпочитаю художественную литературу историческим книгам, но мне в небольших количествах нравится история, просто не так сильно, как Эсме. Она может проглотить самую нудную книгу, какую только можно найти, ради какого-нибудь драматичного момента, случившегося тысячу лет назад. — Давайте не будем спорить об этом... снова, — говорю я. Было совсем не весело учить Феликс читать, когда никто не мог договориться, по каким книгам ей следует учиться. В конце концов Феликс неохотно обнаружила, что ей нравятся более простые, наиболее понятные для детей истории о рыцарях в сияющих доспехах и подобных вещах. Дома мы находили её вкусы немного детскими, но я думаю, мы все были слишком счастливы, что она вообще читала, что не слишком жаловались. По крайней мере, я думаю, что дело обстояло именно так. — Продолжим, — говорит Бьянка. — В семь семей входят Какеро из Визеды, где мы сейчас находимся. Бильбао из Гиманхо находятся на самом севере, она относительно невелика для одной из семи семей и относительно бедна. Санолария является той семьёй, которая контролирует саму столицу. Они довольно сильны. Я не подозреваю их в том, что они могут быть ответственны за это чудовищное нападение. — Это три, — говорю я. — Ты подозреваешь кого-то из остальных? Бьянка кивает. — Орельяна находятся далеко, очень далеко на юге. Они управляют Нарином, весьма большим городом на берегу океана. Я подозреваю, что они слишком далеко, чтобы быть вовлеченными в это дело. Семья Дель Валье управляет Мельханесом, крупнейшим сельскохозяйственным регионом в республике. Они на удивление аполитичны. В основном эта семья поклоняется Торнтону. — Много ли семей привязано к церквям? — спрашивает Эсме. — В какой-то мере все. Но часть хартии, по которой управляется республика, запрещает семьям ставить религиозные нужды выше национальных. Это происходит в любом случае, но обычно к этому относятся неодобрительно. Дель Валье являются своего рода исключением. Они обеспечивают всех зерном, фруктами и мясом по конкурентоспособным ценам, поэтому другие семьи не обращают внимания на их поклонение Торнтону. — Торнтон тоже довольно безобидный бог, — говорю я. — Даже у мамы нет особых проблем с ним, а ей не нравятся почти все в Пантеоне. Он заботится лишь о сельском хозяйстве и посадке растений. — Это, вероятно, тоже фактор, — соглашается Бьянка. — Если бы Дель Валье почитали Рогне или одного из других более проблемных богов, всё могло бы быть по-другому. — Хорошо, тогда остаются две семьи, верно? — Всё так, — говорит Бьянка. — Нотари из Альхеканте и Малисье из Нафпраки. — Ах, — ахает Эсме. — Разве ты не Бьянка Малисье? — Я, да, — говорит Бьянка. — Старший ребенок в главной ветви семьи. Хотя тот факт, что я родилась девочкой, лишает меня каких-либо реальных политических возможностей. Вау, её голос может и звучит ровным и нейтральным, но я чувствую гнев в глубине неё. Честно говоря, я достаточно чувствительна к такого рода вещам, но всё равно требуется достаточное количество эмоций, чтобы их можно было вот так ощутить. — Итак, мы можем исключить твою семью? — спрашиваю я. — Скорее всего, можем. Мой отец из тех, кто плетет интриги. Эта атака для него была слишком грубой. Что заставляет меня подозревать Нотари. Это довольно завистливая семья среднего достатка и средней значимости. Они потратили десятилетия, весьма усердно пытаясь расширить свои владения и свое влияние, но лишь с умеренным успехом. Важно отметить, что они готовы потратить огромные суммы, чтобы улучшить свое положение. — Каким образом? — спрашивает Феликс. — В основном они пытались привлечь ремесленников из других городов и даже других наций, они создали множество храмов и церквушек, чтобы выслужиться перед различными богами и богинями, и они пытались превратить Альхеканте в важный торговый центр. Я думаю, что география их территории, к их сожалению, усложнила им жизнь, а ещё некоторые другие семьи пытались немного сдержать их рост. — И для них было бы нормально натравить монстров атаковать Визеду? — спрашиваю я. — Меня бы не удивило, если бы они были каким-то образом ответственны за это. Это похоже на тот вид экстремальных действий, который они любят. Я откидываюсь на спинку дивана, обдумывая ситуацию. Эсме задает еще несколько вопросов, и я слушаю вполуха, как Бьянка отвечает на них. Она, кажется, довольно хорошо осведомлена о местной политике, но если она дочь важной семьи, я думаю, это нормально. Моя самая большая проблема заключается в том, чтобы понять, действительно ли что-то из этого имеет значение. Я не думаю, что имеет. Конечно, придется кое-что из этого принять во внимание, но моя миссия и миссия Эсме в основном означает, что мы в первую очередь должны отправится в столицу. Как только мы окажемся там, нам нужно будет начать всё расследовать. Если вся эта суматоха не приведет к тому, что мы не сможем выдвинутся в столицу, тогда это всё не имеет значения. Тем не менее, кто-то использует монстров в своих собственных целях, и это немного беспокоит. — Хорошо, — говорю я, прерывая остальных на полуслове. — Вот что мы сделаем. Я собираюсь написать письмо маме. Завтра утром я его отправлю. Я расскажу ей о здешних монстрах, и, может быть, она решит, что делать дальше. Я почти уверена, что она сможет найти несколько более сильных монстров, чтобы они добрались сюда. — Более сильных монстров? — переспрашивает Бьянка. — Они будут старше, умнее. Их будет гораздо труднее обмануть с помощью такой ерунды, как небольшое количество еды, привязанной к нескольким собакам. В любом случае, они должны поддержать порядок, пока мы будем заниматься нашей миссией. Эсме, тебе ведь всё нужно попасть в столицу, верно? — Вероятно, — говорит Эсме. — Тогда туда мы и направимся, — говорю я, потягиваюсь, а затем разминаю спину. — Я думаю, что перекушу чем-нибудь, а потом быстро вздремну. Полагаю, утром мы сможем придумать что-нибудь более конкретное. ---------- Бич Девять - Турнир Бич Девять - Турнир *** Утро проходит, как обычно, с драками из-за того, кто первым пойдет в ванную, и с Феликс, призывающей всех двигаться быстрее, чтобы она могла позавтракать на пару минут раньше. Бьянка, чье поведение какой-то ледяной принцессы в этот час не совсем уместно, наблюдает за всеми нами с отстранённым любопытством, как будто мы являемся стаей животных, которая пробралась в её гостиную и наводит беспорядок. — Итак! — говорю я, набрасывая плащ. Не годится, чтобы на меня смотрели как на какого-то монстра. — Убедитесь, что вы ничего не оставили после себя, потому что мы уезжаем сегодня. — Мы даже не знаем, стоит ли ещё город, — говорит Эсме. — Мы в городе, — отмечает Феликс. Эсме закатывает глаза. — Ты знаешь, что я имела в виду. Мы провели вечер, прячась здесь, мы не знаем, насколько сильно пострадал город. Вполне возможно, что никаких караванов вообще не будет. — Если это так, то мы можем отправиться пешком, — говорю я. — У этой миссии точно нет строгих временных рамок, привязанных к ней. — У твоей, может, и нет, но у моей они есть, — говорит Эсме. Бьянка слегка кашляет, чтобы прочистить горло. — Простите меня за вопрос, но я не думаю, что была проинформирована о миссии леди Эсме. — Я не леди, — говорит Эсме. — И меня послали сюда, чтобы выяснить, кто вломился в одно из хранилищ Семпер. — Это то, о чём хочет знать Тёмная Богиня? — спрашивает Бьянка. У меня такое впечатление, что она выбирает слова очень осторожно, как будто может спросить что-то, что обидит нас или, что более вероятно, маму. — Нет, Эсме хочет быть архивариусом, ну, ты знаешь, это те люди, которые работают на Семпер, — отвечаю я. — Мне дала задание сама Семпер, я не могу все испортить, — говорит Эсме. Её абсолютная решимость несколько подрывается огромным пробивающимся зевком, который она выпускает на волю через мгновение после фразы. В конце концов, когда все из нас воспользовались уборной, мы всей группой хватаем свои вещи и спускаемся вниз. Хозяин гостиницы, пожилой джентльмен, приветствует нас с извинениями. — Извините, леди Малисье, но мой шеф-повар не появился сегодня утром, как и половина моего персонала. У меня нет ничего готового, чтобы угостить вас, что, я знаю, является ужасным грехом, но, пожалуйста, примите мои искренние извинения. Бьянка смотрит на нас, потом снова на хозяина гостиницы. — Всё в порядке. Тогда, может быть, вы могли бы снабдить нас нескоропортящимися продуктами на дорогу? Мы досрочно прервём наше пребывание, и нам могут понадобиться кое-какие припасы в дорогу. Трактирщик соглашается и убегает на кухню. Нам не приходится долго ждать, прежде чем он вернется с кучей вещей. Хлеб, завернутый в ткань, несколько банок с консервами и несколько драгоценных колбасных изделий. Это большая уступка, если учесть какой большой роскошью является хорошее мясо. Бьянка благодарит его, и мы пользуемся моментом, чтобы распределить еду между нами и нашими рюкзаками, просто чтобы у каждой из нас был более или менее равномерный вес. — У каравана будет людно, — говорю я, когда мы начинаем выходить. — Это вероятно, — говорит Бьянка. — Разные города по-разному реагируют на подобные бедствия. Я не знаю, как это происходит в Визеде, но я предполагаю, что у них есть различные места, о которых нужно позаботиться сейчас, и южные ворота являются широким открытым пространством с легким доступом к остальной части города. Вероятно, оно станет пунктом сбора. — Ох, отлично, — говорит Феликс. — Значит, мы сами направляемся прямо в проблемы. — Я бы не стала утверждать об этом так скоро, — говорит Бьянка. Город не слишком изменился за одну ночь. С другой стороны, я пробыла здесь недостаточно долго, чтобы по-настоящему привыкнуть к нему. Здесь сейчас много домов с досками на окнах, и сейчас на улице определенно меньше людей, чем вчера утром. Южные ворота и территория вокруг них, в отличие от остальной Визеды, заполнены людьми. Повсюду охранники, некоторые из них выглядят мрачными и усталыми. Я думаю, некоторые из них не спали всю ночь. По всему двору разбросано ещё большее количество различных искателей приключений. С первого взгляда легко определить, кто из них работал над защитой города. Бьянка указывает на здание, где мы вчера зарезервировали место в сегодняшней колонне. — Я думаю, мы должны начать оттуда, — говорит она. — По-моему, звучит неплохо, — соглашаюсь я. — Что они делают? — спрашивает Феликс. Она смотрит в центр двора, где кольцо мужчин окружает что-то вроде мини-арены. Её стены представляют из себя немногим больше, чем заборы, с перекрывающимися щитами смотрящими внутрь. На самой арене находятся два мальчика, примерно нашего возраста, без рубашек, оба с длинными тренировочными мечами. [Пол Сарагоса – сын Визеды] 『Начинающий Фехтовальщик』 [Маркус – Уличная крыса] 『Начинающий Грязный Боец』 — Это драка, — говорит Эсме. Мы смотрим, как два мальчика набрасываются друг на друга. Пол, который старше и носит более красивую одежду, очевидно, обладает лучшей техникой, но также ясно, что у него нет никакого реального опыта. Другой мальчик, Маркус, вскоре хватает его и бросает на землю, прежде чем схватить свой собственный меч за середину древка и прижать его к шее Пола. Драку прерывает здоровенный парень, стоящий сбоку, и двум подросткам помогают подняться на ноги. К ним обоим подходят мужчины в шляпах с кучей перьев, которые подводят их к двум группам, ожидающим в стороне. — Их вербуют? — предполагаю я. — Похоже на то, — говорит Эсме. — Я читала о подобных вещах раньше. Когда группа наемников набирает рекрутов, они заставляют потенциальных рекрутов сражаться с одним из них, чтобы определить, кого из них стоит взять. — Держу пари, они потеряли кучу своих членов, — говорит Феликс. К сожалению, это было вполне вероятно. Я полагаю, что оборона Визеды всё-таки чего-то стоила городу. Рядом с некоторыми группами есть груды доспехов. Я предполагаю, что часть из них принадлежала людям, которые недавно умерли. Немного мрачно, но я думаю, нет смысла тратить вещи впустую. — Леди Валерия, — говорит Бьянка, выходя из караван-сарая. У неё в руках маленький мешочек со звенящими монетами, который она протягивает мне. — Я боюсь, что караван был отменён. Они были готовы вернуть нам всё, добавив ещё немного сверху. Я беру сумку и взвешиваю её. — Это не очень хорошо, — говорю я. То что нам вернули деньги, это, конечно, здорово, но мы все уже собрались и готовы отправляться. — Ну, может быть, мы можем присоединиться к ним? — говорит Феликс. Она указывает назад, на стоящих там наёмников и авантюристов. Один из них стоит на ящике, подняв руки, и взывает к вниманию людей. — Идите сюда! Размахивающие Саблями ищут храбрых воинов, чтобы расчистить дороги отсюда до столицы! Хорошая зарплата, хорошая репутация и больше славы, чем вы можете себе представить! — Они направляются в столицу, — говорит Феликс. — Это банда наемников, они могли бы сопроводить нас за плату, — говорит Бьянка. — Или мы могли бы временно присоединиться к ним и получить деньги за дорогу, — говорю я, начиная подходить. Есть несколько желающих присоединиться, в основном местные жители, что я предполагаю из того, как они одеты, но но среди них есть лишь полдюжина человек, у которых уже есть доспехи и оружие. Я протискиваюсь в толпу, а затем проталкиваюсь вперед с несколькими извинениями и парой стратегически расставленных локтей. — Эй, что нужно сделать, чтобы присоединиться? — спрашиваю я. Мужчина замолкает на полуслове и смотрит на меня сверху вниз. Он улыбается. — Прости, дитя, ты спрашиваешь о своем отце? — Что? Нет, я имею в виду себя и моих друзей. — я указываю назад, туда, где собрались мои друзья. Феликс машет рукой. — Мы не принимаем девушек, — говорит он. — Только сильные и способные бойцы могут стать Размахивающими Саблями. Я пожимаю плечами. Взгляд на людей позади него показывает, что ни у кого из них нет больше двух классов. Им, вероятно, это не позволено, они не дворяне или что-то в этом роде. — Что, если мы сильнее ваших людей? — спрашиваю я. Он смеется, и некоторые другие тоже. Я... не понимаю этого. Это только потому, что я девочка? Мама является самым страшным человеком на планете, а она девушка. Черт возьми, да половина пантеона являются женщинами. — Ну же, по крайней мере, позволь мне доказать, что я могу справиться с любым из вас, — говорю я. Я, наверное, не смогу. Более сильные члены, скорее всего, слишком сильны. Но с большинством из них? Мне нравятся мои шансы, особенно если это будет честный бой. — Девочка, возвращайся к своим подружкам, ты ставишь себя в неловкое положение, — говорит кто-то. — Что неловко, так это то, что этот парень слишком боится увидеть, как его Размахивающих Мечами или кто-они-там избивает девушка. Человек на ящике дергается от негодования. — Ну ладно! Давайте посмотрим, стоят ли эти девушки своей бравады! Подходите, подходите все и посмотрите на мощь Размахивающих Саблями! Я киваю сама себе. Поездка в столицу с эскортом, и нам за это заплатят? И всё, что для этого нужно, так это избить нескольких ничтожеств? Легко! ---------- Проклятие Три - Тренировка Проклятие Три - Тренировка *** Я кивнула, а затем сделала маленький шаг вперед и передвинула плечи Феликс в правильное положение. — Вот так, — сказала я. — Лучше не стоит так сильно наклоняться вперед, когда наносишь удар, даже если это даёт тебе немного больше радиуса атаки. Это переносит твой центр тяжести вперёд, и поэтому тебя легко можно сбить с ног или просто схватить за запястье и притянуть к себе. — Ох, — сказала Феликс. Она потопталась на месте, затем немного согнула ноги, в то время как её рука вернулась к боку. Она резко выдохнула и ударила кулаком вперед. В тот же миг поток воздуха вырвался из её кулака и пронёсся через двор. Это был не такой уж и сильный удар, но я не думаю, что Феликс вкладывала в это все свои силы. — Это было гораздо лучше, — сказала я. — Феликс быстро учится, — согласилась Эсме. Через пару дней после возвращения в замок, мы втроем нашли место для практики. Это был один из самых больших балконов, расположенный на несколько этажей выше уровня земли. Из него открывался вид на ту сторону замка, которая была ближе к океану, и с него можно было рассмотреть некоторые из действующих вулканов на западе. Этот пейзаж стал прекрасным фоном для наших тренировок. — Она действительно быстро учится, — согласилась я. Из нас троих Феликс, вероятно, была той, кто легче всего восприняла более боевую часть культивации. Эсме была... очень хорошей подругой, и я не хотела бы её оскорблять, намекая, что у неё две левые ноги и координация пьяной бабочки. Но зато она была очень хороша в работе с магией и могла выпускать огромные заклинания, практически не сосредотачиваясь. Я была где-то между моими подругами. Не так хороша, как Феликс, в физических упражнениях, хотя у меня всё ещё было больше опыта и я знала больше финтов и приемов, чем она. И я была не так сильна в колдовстве, как Эсме, хотя у меня в запасе оставалось ещё несколько трюков, а Эсме была не очень хороша в любой магии, которая не основывается на Удивлении. — Ты можешь сделать это снова? — спросила я. Феликс кивнула, вновь приняла стойку, а затем выполнила простые движения быстрого прямого удара. Каким-то образом движения Феликс были по-настоящему элегантны. Может быть, дело было в её естественной настройке на магию Радости, которая помогала ей в движениях, или, может быть, это было нечто совершенно другое. — Молодец! — воскликнула я. Феликс рассмеялась, когда вернулась в более комфортную позу. — Спасибо! Это намного веселее, чем читать. — Хмф, — фыркнули мы с Эсме одновременно. Скорость Феликс в обучении бою была обратно пропорциональна её скорости в обучении чтению. — Какой следующий приём? — спросила Феликс. Она несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы ещё больше разогреться, и нанесла несколько ударов по пустому воздуху. — Я не думаю, что кто-то из нас по-настоящему знает основы, — сказала Эсме. Она указала на край балкона, где стопка книг была оставлена рядом с рюкзаком, который Эсме привыкла таскать повсюду. Некоторые из них были книгами о различных боевых искусствах из библиотеки. Большинству магических элементов приписывалось своё искусство, которое, по словам некоторых старых мудрецов, лучше отражает эмоции и мысли, которые нужно иметь, чтобы иметь возможность использовать магию, связанную с этим боевым искусством. Магия Радости была открытой и быстрой, поэтому связанное с ней боевое искусство состояло из размашистых жестов, маленьких прыжков и разворотов, как будто кто-то исполняет танец счастья, но более грациозный. Магия Удивления была внезапной, быстрой и наносящей сильный урон, поэтому её боевое искусство было таким же, наполненным одиночными ударами, каждый из которых должен был задействовать всю силу бойца. Я полагаю, что это работает на бумаге, но только для некоторых эмоций, и даже при этом я думаю, что многие более странные ритуалы и подобные вещи, связанные с боевыми искусствами, были суеверной чепухой. Мамина Темная магия была связана с несколькими очень старыми боевыми искусствами. Хотя они были странными. Там было не так много ударов руками и ногами, а вместо этого целая куча движений, которые были придуманы, чтобы помочь высвободится или взять кого-нибудь в захват. Всё атаки были направлены на противника, который уже схвачен, например, удары в глаза, уши, горло и пах. В основном это боевое искусство можно было описать словами «сначала убегай», что показалось мне странным. По крайней мере, его легко практиковать. Мне просто нужно было найти монстра, а затем продолжать избегать его. — Вы, девочки, кажется, неплохо ладите. Эмси и Феликс обе подпрыгнули и ахнули, прежде чем повернулись с широко раскрытыми глазами к маме, которая стояла в нескольких шагах позади меня. — Привет, мам! — воскликнула я ей, прежде чем подбежать, чтобы обнять. Хоть я и не выполнила свою ежедневную норму объятий (а в неё входило столько, сколько я могла получить), но я решила, что сейчас не лучшее время для этого. Мама немного неловко похлопала меня по спине. Я, возможно, сделала ей выговор за то, что она вела себя стеснительно перед моими подругами, но это не изменило того, насколько ей было неловко проявлять привязанность перед другими. — Привет, Валерия, — сказала она. — Вы все сегодня усердно работаете? — Конечно, — ответила я. — Феликс неплохо осваивает приёмы, подсмотренные в книгах, которые мы с Эсме нашли, а ещё мы с Эсме тоже не так уж плохи! — Понимаю, — сказала мама. — Тем не менее, у меня сложилось впечатление, что эта программа самообучения не так эффективна, как вам бы того хотелось. — Почему ты так решила? — спросила я. Обычно это у Эсме всегда был миллион и один вопрос, но она всё ещё очень стеснялась мамы, поэтому я заменила её в этом. Кроме того, мне тоже было любопытно. — Хотя мне и не нравятся некоторые из более... традиционных и догматичных частей более формального преподавания боевых искусств, присутствие инструктора имеет большую ценность. — Тогда не могла бы ты учить нас? — спросила я. — Нет, — сказала мама. — Хотя я поддерживаю себя в хорошей форме, я никогда не находила особой радости в обучении этому виду искусства. — Ох. У тебя был учитель? Мама покачала головой. — Я узнала всё другим путем. Путём, который не требует книг или руководства. — Ох! Можем ли мы сделать так же? — спросила я. Мама улыбнулась, и я вдруг почувствовала, как начала нервничать. — Я надеялась, что ты спросишь об этом, — сказала она. Её рука поднялась, и она щелкнула пальцами. Я отступила назад, когда её тень удлинилась, затем потемнела, пока, наконец, длинная конечность не поднялась из темноты и не приземлилась на каменный балкон со звуком, похожим на падение мешка с рисом на пол. Монстр всё поднимался и поднимался из ямы, которая была маминой тенью, пока полностью не выбрался на свет и не встал на шаг позади и левее от мамы. Это был не самый большой монстр, которого я когда-либо видела, просто большой бугристый парень с приплюснутой головой и большими рельефными руками. — Ох, кто этот симпатяга? — спросила я. — Ты думаешь, эта штука милая? — прошипела Эсме. Я оглянулась на неё, а затем указала на монстра. — Разве ты не видишь этого? У него же такие огромные ручищи, при таком сплюснутом маленьком личике? — Это не мило! — заявила Эсме. — Всё на свете может быть милым, нужно просто захотеть — возразила я. — Девочки, — казала мама, и это положило конец дискуссии... на данный момент. — Это Сильнель, монстр, которого я создала этим утром, специально для того, чтобы дать вам реальный опыт борьбы с врагом. — Эм, — сказал я. — Звучит так, как будто это может быть больно. — Это один из величайших способов учиться. Противостояние невзгодам и вызовам. Ты обнаружишь, что тебе нужно будет совершенствоваться, иначе ты потерпишь неудачу, а неудача даже не рассматривается. — Мам, это вызывает у меня беспокойство. Мама улыбнулась, широко и гордо. — Хорошо. Наслаждайтесь тренировкой, девочки, и примите ванну перед ужином. Мне не нравится есть, вдыхая чужие запахи. Поняла, Валерия? Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. — Мам, это было всего раз. — Да, однажды ты неделю не мылась. — Мама! Мама фыркнула. — Скоро увидимся. Удачи. Она отступила назад и исчезла, погрузившись в ту же тень, из которой появился монстр. — Это был классный трюк, — ухмыльнулась я. Сильнель взревел, и я отвлеклась от своих размышлений о маме и всей магии, которую она скрывала от меня, когда монстр рванулся вперед и замахнулся на меня кулаком. Я отпрыгнула, но я сделала это недостаточно быстро! Затем Феликс схватила меня за руку и оттянула назад, уводя меня с пути кулака монстра. Мы приземлились на землю с двойным «ох», после чего начали подниматься на ноги. Эсме закричала, и дневной свет стал ещё ярче, когда она выпустила огромную вспышку электрической ярости в сторону Сильнеля. Волосы монстра встали дыбом, но, похоже, больше ничего не произошло. — Ой ей, — ахнула я. — Хорошо, хорошо, мы можем это сделать. Сильнель повернулся ко мне и ухмыльнулся. — Возможно. — Твоя мама, должно быть, по-настоящему хочет, чтобы мы быстро стали сильнее, — сказала Феликс. — Думаю, да, — согласилась я. У меня сложилось впечатление, что, возможно, мама отнеслась к моим заявлениям о желании стать сильнее немного серьезнее, чем я сама. Из чего я делаю вывод, что будет весьма отстойно, если мама продолжит пытаться помогать. ---------- Бич Десять - Шоу Бич Десять - Шоу *** По какой-то причине новость о том, что Размахивающие Саблями собираются протестировать группу девушек, привлекла гораздо больше внимания, чем, я думаю, ожидал даже парень на ящиках. Мы с подругами собрались на одной стороне импровизированной арены, за деревянным барьером, и вокруг нас осталось немного места для других зрителей. С другой стороны расположились наши соперники, четверо мужчин, хотя двое из них примерно нашего возраста. Они выглядят по-настоящему уверенными. — Кто пойдёт первой? — спрашиваю я. Эсме пожимает плечами. — Почему бы не покончить с этим побыстрее, — говорит она. Я киваю и похлопываю её по спине. — Сделай всё, что в твоих силах, но не пострадай, — говорю я. — Ага, задай им жару, — говорит Феликс. — Размахивающие Саблями принимают к себе только самых лучших! — объявляет диктор со своих ящиков. У него глубокий голос, который хорошо разносится над толпой, ропот которой становится всё сильнее. — Но нам всё равно, откуда вы. Рожденные высокими или низкими, богатыми или бедными, и даже мужчиной, друзья, или девчонкой! Мои брови сходятся вместе от смеха, который порождает эта речь. Поблизости много стражников, они выглядят усталыми, но в тоже время нетерпеливыми. Люди оценивают Эсме, и я могу заметить блеск монет. Она стоит почти посередине арены, скрестив руки на груди, с бесстрастным лицом. Я не думаю, что кто-нибудь в толпе смог бы заметить, что её волосы распушились ещё сильнее, чем обычно. По краям есть люди, которые не смотрят на неё таким же снисходительным и тупым взглядом. Особенно в этом выделяется группа, находящаяся не слишком далеко от диктора. Это мужчины в более красивых доспехах, чем у большинства, с плащами, поясами и шляпами с перьями, которые выделяют их. — Это лидеры различных гильдий и групп наемников, — говорит Бьянка. — Они самые сильные люди здесь. Или, по крайней мере, близки к этому. — Хах, — говорю я. — Биться с этой бесстрашной и очень храброй маленькой девочкой будет наш новенький член из этого города! — объявляет диктор. Он указывает в сторону, и мальчик перепрыгивает через забор. Он одет в броню. Она представляет из себя большой латунный нагрудник с оттиском в виде грудных мышц и пресса, металлические поножи и наплечники поверх кольчужной рубашки. Мы с Феликс смотрим друг на друга. Мальчик уже проиграл. — Давайте посмотрим, как этот молодой человек разберётся с этой жуткой девочки! — Он даже не пытается притворится, что Эсме может победить, — говорю я. — Она девушка, — отвечает Бьянка. Я бросаю на неё непонимающий взгляд. — Ну да? И что? — Ну, ах, для здешних женщин не типично знать, как драться. Это долг мужчины. Я моргаю. — Это глупо. Мама является самым страшным бойцом, хочу заметить, а она девушка. Бьянка не пожимает плечами, она слишком высокородна для этого, но легкий взмах рукой, который она делает свободной рукой, имеет аналогичное значение. — Как бы то ни было, традиция имеет тенденцию искажать восприятие, что, в свою очередь, создает своего рода дисбаланс в обществе. Я надуваю губы. — Это глупо. Неужели насколько трудно судить о людях по их достоинствам? — Давайте начнем этот поединок воль! — восклицает диктор. Мальчик взмахивает своим мечом, описывая узкий маленький круг. Это не настоящий меч, а просто кусок дерева, по форме напоминающий меч, который он взял с подставки, стоявшей сбоку. Я полагаю, что выходить на арену с настоящим заточенным мечом было бы немного неспортивно, а также немного убийственно. — Удачи, — говорит мальчик. Он ухмыляется и начинает двигаться к Эсме, прежде чем она успевает ответить. — Да, тебе тоже, — говорит она. В толпе начинают звучать аплодисменты, но они прерываются щелчком срабатывающего магического заклинания. Сначала это всего лишь крошечная искра, едва заметная вспышка, которая начинается где-то в воздухе рядом с Эсме и соединяется с рукой мальчика. Он шипит от боли, а его рука непроизвольно разжимается, с глухим стуком отправляя деревянный меч на землю. Глаза мальчика расширяются, и, в его защиту, он действительно правильно реагирует, бросаясь вперед к Эсме. Еще один щелчок, и молния направляется к мальчику и бьёт ему в колено. Оно сгибается, и парень падает на землю в середине выпада. Он умудряется не упасть полностью и начинает вставать, когда вылетают еще три разряда, ударяя его по ногам и спине. Мальчик оказывается на коленях перед Эсме, его спина прямая, как меч, который он выронил. Эсме лёгким жестом указывает на его лицо. — Извини, — говорит она. Раздаётся еще один щелчок, за которым следует крошечная, незаметная вспышка, после которой мальчик падает на бок, закатывая глаза. — Я победила! — радуется Эсме. Толпе требуется мгновение, чтобы присоединиться к ней в этом ликовании, но люди, похоже, не испытывают особого энтузиазма, за исключением нескольких человек, которые с большим удовольствие собирают крупные выигрыши. Поделом остальным за то, что они сделали ставку против моей подруги. Кто-то подскакивает, чтобы проверить мальчика, но все, что требуется, чтобы разбудить его, это несколько лёгких шлепков по щеке, которые раздаются, пока Эсме возвращается к нам. — Это было легко, — говорит она. — Да, эти люди не кажутся такими уж впечатляющими, — говорю я. Диктору требуется всего мгновение, чтобы осознать увиденное. — Какое разочарование! Поистине, впечатляющая и удивительная демонстрация силы культивации! Какая юная леди выступит следующей, и кто осмелится бросить ей вызов после того, как увидел, на что способна эта искромётная молодая девушка? После этих слов один мужчина выходит на арену. Он огромен, намного выше любой из моих подруг и меня, и шире, чем любые две из нас, стоящие бок о бок. Его доспехи не так уж впечатляют, это всего лишь толстая стёганка, которая защищает его. В руках он несет деревянный молоток, покрытый подушечками, удерживаемыми на месте бечёвкой. — Я возьму этого, — говорит Феликс. Она перепрыгивает через забор и приземляется на другой стороне, а потом уверенной походкой направляется в центр арены. Даже если я не могу видеть её лица, я могу представить себе, какая огромная у неё сейчас улыбка. — Сможет ли она победить его? — спрашивает Бьянка. — О да, Феликс самая сильная из нас, когда дело доходит до таких вещей, как бой один на один, — говорю я. Эсме кивает. — Её сложно задеть. Я имею в виду, что её можно вырубить, если попасть по ней хорошим заклинанием, но она действительно быстра. — Готовы ли наши два участника? — Да, да, — говорит Феликс. Она несколько раз подпрыгивает на месте, разминая плечи, чтобы расслабиться. — Я готов, — говорит её соперник. Он кивает Феликс, которая отвечает ему улыбкой. Диктор делает глубокий вдох, затем задерживает его, когда ставки начинают делаться особенно неистово. Я думаю, сейчас в них участвует больше людей, возможно, привлеченных последним боем. Я надеюсь, Феликс не из тех, кто нервничает, когда на нее смотрит слишком много людей. Она поворачивается и смотрит в мою сторону. Наши глаза встречаются. — Начали! — кричит диктор. Феликс отскакивает назад, едва избежав взмаха молотка, который ударил бы ее по голове, будь она чуть медленнее. — Извините, маленькая мисс, просто подумал, что мне следует поскорее разобраться с вами, пока вы не выкинули со мной какой-нибудь фокус, — довольно вежливо говорит мужчина. — Всё в порядке, — говорит Феликс. Она улыбается, широко и гордо. — Мне нравится играть со своей едой. Мужчина смеётся, снова взмахивая молотком, на этот раз горизонтально, и Феликс отступает ровно настолько, чтобы он лишь слегка задел её рубашку спереди. Она ждет, пока следующий взмах обратного удара, пройдет мимо нее, затем она поднимает руки и резко сближается со своим противником. Мужчина пытается схватить её свободной рукой, но Феликс подныривает под неё, а затем делает боковой шаг в слепую зону. А затем она бьет его. Это не одиночный удар, и это не такой уж сильный удар. Феликс практически ничего не весит, хотя она и достаточно мускулистая, несмотря на её диету, состоящую из «столько еды, сколько она может вместить в свой желудок без рвоты». Но это не то, что имеет значение. Всё дело в скорости её ударов. Они звучат, как сильный дождь барабанящий по оконному стеклу. Это звук «паф-паф-паф», такой быстрый, что больше похож на трещотку. Здоровяк отходит в сторону и посмеивается. Его стёганка вдавлена в том месте, куда Феликс его била, но материал быстро возвращается в прежнюю форму, пока он идет боком, держа Феликс перед собой. — Ты шустрая малая, не так ли? — Ага, — говорит Феликс. — Но сможешь ли ты справится с этим? Мужчина поднял ногу, и я чувствую, как вокруг него разливается магия. Бдительность. — Он маг! — кричу я, но это предупреждение заглушается шумом толпы. Его нога падает вниз, и пол арены прогибается и распадается на паутину широких трещин с ним в центре. Феликс, кажется, на мгновение практически исчезает, прежде чем снова появиться, стоя на одном из столбов, окружающих арену. — Вау, это было опасно, старик, — говорит она. — Я могла бы вывихнуть лодыжку. — Ох, постарайся избежать этого, залечивать вывих очень больно, особенно когда ты такой старый человек, как я, — говорит мужчина. Он смеётся, но его глаза не отрываются от Феликс. — Юная мисс, пожалуйста, не могли бы вы остаться на арене? — кричит диктор. — Это было бы глупо, когда пол арены является оружием, — говорит Феликс. — А как насчет того, чтобы оставаться над ареной? Этого будет достаточно? У диктора нет времени на ответ, ибо Феликс кувыркается вперед. Её ботинок ударяется о столб, и затем, когда она находится почти в горизонтальном положении, она устремляется вперед в центр арены, подгоняемая мощным порывом ветра и заразительным смехом. ---------- Бич Одиннадцать - Удар Бич Одиннадцать - Удар *** Феликс летит прямо на своего противника, но, хотя она очень быстра, это не значит, что мужчина, с которым она сражается, медлителен. Он поворачивается и делает прямой взмах своим молотом, чтобы сбить её в воздухе. Она хлопает по воздуху и с громким «пуф» меняет направление, перекатывается и приземляется в паре шагов от мужчины. Из-за размеров арены ей труднее сражаться, но это также работает и против её противника. Он точно не может начать швырять валуны, ведь есть риск задеть людей в толпе. Феликс пару раз подпрыгивает на месте, тщательно всё оценивая. — Ты интересный противник, — говорит мужчина. — Ага, у тебя есть еще какие-нибудь трюки, старик? — Знаешь ли, мне всего за тридцать, я едва ли настолько стар, — говорит он. Феликс смеётся, когда она подпрыгивает ближе, раскачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге. Её противник поднимает свой молот вверх, а затем с грохотом опускает его, слишком рано, чтобы попасть по Феликс. Он с грохотом обрушивается на землю, и я чувствую, как земля дрожит под ногами за мгновение до того, как две каменные стены вырываются из земли, как массивные, затупленные зубы, и пытаются схватить Феликс. Конечно, она быстрее, и, отталкиваясь от камней с одной стороны ровно настолько, чтобы подпрыгнуть выше, она уворачивается от смыкающегося захвата. Феликс придвигается ближе, постукивая ногами по движущимся камням, пока она не оказывается прямо перед большим мужчиной. Он отпускает молоток и подносит руки ближе к лицу и груди, прежде чем кулак устремляется к голове Феликс. Земля вокруг него начинает вращаться, и различные камни приходят в движение. Похоже, для Феликс это не имеет значения. Она уклоняется с пути его кулаков и касается земли лишь быстрыми толчками. Кажется, что она почти ничего не весит, как будто она лист, подхваченный попутным ветром. Феликс ныряет под слишком широкий замах, затем наносит атаку снизу по руке в виде дюжины быстрых ударов. Он кряхтит, его другая рука тянется, чтобы схватить её. Вместо этого Феликс хватает его за запястье, упирается ногой ему в грудь и тянет. Мужчина наклоняется вперёд, смещая центр тяжести настолько, что он больше не может удержаться на ногах. Затем Феликс заламывает ему руку, и от этого внезапного движения мужчина переворачивается и с тяжелым шлепком падает на спину. Феликс прыгая и кружась отскакивает назад, останавливаясь только тогда, когда она приземляется, сидя, на ограждение вокруг арены и закидывает одну ногу на другую. — Ты всё, старик? — спрашивает она. — Еще нет, — говорит он, поднимаясь на ноги. Он топает, и земля поднимается, покрывая его до бёдер, затем он наклоняется и дважды ударяет кулаком по земле, большие комья затвердевшей почвы ползут вверх по его рукам и образуют грубую броню на конечностях и голове. — Я не думаю, что смогу сравниться с тобой в скорости, — говорит он. — Знаешь, это ведь просто означает, что мне придётся бить сильнее, — говорит Феликс. — Ха! Тогда я дам тебе один свободный удар! Посмотрим, как ты лаешь, но не кусаешь, девчонка! Он широко разводит руки, и Феликс ни за что не пропустит подобное приглашение. Феликс встает на забор и лезет в карман. Она достает длинный кусок ткани и, не обращая внимания на ропот толпы, повязывает его на глаза. — Ладно, старик, я иду, — говорит она. Она бросается через арену, повторяя свой последний прыжок. На этот раз это путь не такой свободный. Земляные столбы вырываются из земли, преграждая ей путь. Некоторые в толпе ахают. Феликс только громче смеется. Она облетает колонну, запрыгивает на другую, а затем использует третью, чтобы прыгнуть высоко в воздух. Все головы в толпе поворачиваются, чтобы увидеть, как она повисает в воздухе. Феликс ухмыляется, глядя на весь мир так, словно её место там, наверху, в небе, её глаза полностью закрыты, но мир открыт для нее. Броня разрывается на части, когда она обрушивается вниз кулаком вперед. Удар виверны, нанесенный с трехметровой высоты. Смех Феликс заглушается тяжелым ударом её кулака, встречающегося с передней частью нагрудника её противника, и порывом ветра, который проносится вокруг неё. Вся эта сила должна куда-то деваться, и это это место находится за пределами принявшей удар кирасы. Взрослый мужчина вылетает, согнувшись вдвое на уровне талии. Он врезается в ограждение вокруг арены, пролетая прямо сквозь две деревянные доски. — Ух ты! Ты в порядке, старина? — спрашивает Феликс. Она встряхивает рукой, вероятно, справляясь с болью в ней. Её противник встает, выглядя довольно невредимым для того, кого только что отправили в полёт. С другой стороны, маги Бдительности довольно круты. Если бы Феликс вот так ударила кого-нибудь нормального, у нас была бы куча неприятностей, учитывая, что убийство осуждается и всё такое. — Знаешь, ты крутая маленькая соплячка, — сказал он. — Бьёшь как мул. — Эй, ты тоже довольно крутой, — говорит Феликс. — У тебя есть ещё что-то? Она пинает часть каменной брони, которую он использовал. Ту часть, которая все еще немного похожа на ногу. Она падает, рассыпаясь на части. — Нет, я думаю, что произвел впечатление на многих людей, — говорит он. — И знание того, когда нужно выйти, тоже является ценным уроком. Феликс выглядит немного разочарованной. У нас не так много возможностей попрактиковаться с магами земли, а их иногда считают хорошим ответом на магию Радости. — И вот оно! — говорит диктор. — Невероятная демонстрация способностей к культивации! И наша победительница, бесстрашный маг Радости Феникс. — Феликс! — поправляет Феликс. Диктору, похоже, все равно, и её крик всё равно заглушается одобрительными возгласами. Я думаю, что на этот раз чуть больше людей поставили на девушку. Выбегает другой маг земли, и вскоре пол арены восстанавливается, хотя никто не может ничего сделать со сломанным забором за такой короткий срок. — Я пойду следующей, — говорю я. Эсме трогает меня за плечо. — Осторожно, чтобы люди не узнали о тебе. Я киваю. — Я буду осторожна, — говорю я. Диктор резко меняет направление своих речей, когда я выхожу на арену. — И вот перед нами лидер маленького отряда девушек-воительниц! Будет ли она такой же впечатляющей, как её друзья? Или она падет от кулака своего противника, Оптио из Размахивающих Саблями, Нилло! Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на диктора. Оптио является званием, что-то вроде сержанта во многих армиях. Они посылают кого-то из своих? Почему? Думают ли они, что мы бросили им вызов, или они пытаются унизить нас? Я смотрю через арену на мужчину, который выходит ко мне лицом. Он моложе соперника Феликс на пару лет. Улыбающийся мужчина с долговязыми конечностями и очень красивыми доспехами, покрытыми тонкой позолотой. Я подхожу ближе к середине и плотнее натягиваю плащ. — Ты готова, девочка? — спрашивает мужчина напротив меня. — А ты? — отвечаю я. Он ухмыляется, прежде чем повернуться к диктору. — Мы можем начать? Диктор кивает. — Остались последние секунды для ваших ставок, господа... и... начали! Я не очень быстро колдую, но некоторые заклинания я научилась применять за короткое время. Они имеют смысл только если научиться быстро их использовать. Первое, что я делаю, это позволяю густой, насыщенной темноте просочиться из-под моего плаща. Она мгновенно образует экран между мной и моим противником. Честно говоря, это не сложно, учитывая, как с нами здесь обращались. Неужели они думают, что я слаба? Так легко почувствовать, как отвращение поднимается где-то в глубине моего живота и устремляется к ядру, а оттуда подпитывает мою магию. Я отхожу в сторону, готовя свои следующие заклинания, которые я творю так быстро, как только могу, и собираюсь запустить их в подходящий момент. Чем больше у меня будет времени на подготовку, тем скорее я смогу закончить бой, и если они были намерены унизить меня, то закончить бой как можно скорее будет лучшим вариантом, что я могу сделать. Есть заклинание темной магии, которое делает человека менее уязвимым. Я выучила его одним из первых, и, вероятно, оно первое, которое я по-настоящему отточила. Это заклинание является основой целого типа магии и делает то, на что оно наложено, более долговечным, более устойчивым к другим эффектам и лишь немного сильнее. Но у него есть несколько недостатков. Допусти в нём небольшую ошибку, и будет труднее двигаться. Если часто ошибаться, оно укрепит мышцы и кожу и, по сути, прикуёт человека к месту. Это случалось со мной несколько раз, во время практики, и было совсем не весело. Поэтому, конечно, я превратила это в оружие. — Давай, девочка! Не прячься! — кричит мой противник. Сильный порыв ветра проносится по арене, и мое темное облако разрывается на части. Я плотнее укутываюсь в плащ, и даже использую небольшое количество магии ветра, которую я знаю, чтобы противостоять потоку, толкающему меня назад. Затем воздух наконец затихает, и я остаюсь стоять на своем конце арены в одиночестве... за исключением восьмидесяти или около того плавающих шипов темной магии, плотно обвитых и парящих вокруг меня, как скопление заряженной огневой мощи. Я вижу, как расширяются глаза моего оппонента, и как толпа переходит от насмешек к аплодисментам. — Извини, — говорю я. — Но я серьёзно намерена выиграть. А затем заклинания запускаются. ---------- Бич Двенадцать - Несправедливость Бич Двенадцать - Несправедливость *** Нилло, очевидно, опытный маг Радости. Я думаю, он должен быть таким, если он достиг высокого ранга в иерархии Размахивающих Саблями. Наверное, меня не должно удивлять, что он сокращает расстояние между нами в мгновение ока. Его лицо искажено в кривой ухмылке, зубы видны даже тогда, когда брови сведены вместе. Его кулак устремляется вперед со всей той силой и скоростью, которая придаётся ему мощным всплеском магии ветра. Он совсем не сдерживается, и его кулак ударит прежде, чем мои заклинания коснутся его. Ему очень, очень не повезло, что я так много тренировалась с Феликс. Я знаю, как нужно сражаться с магом Радости. Его кулак врезается мне в нос, и я прищуриваюсь, когда удар начинает отбрасывать мою голову назад. Затем я переношу силу удара вниз по позвоночнику и вдоль ноги. Этого достаточно, чтобы я сдвинулась на пару сантиметров, но это весь результат. Раздается удивительно приятный хруст, когда что-то в его руке раздавливается, что должно быть весьма неприятно, и я вижу, как глаза Нилло расширяются. Моя собственная улыбка становится шире, и я знаю, что он может видеть её даже в тени моего капюшона. Заклинания отвращения, призванные сделать твёрже и парализовать, проносятся по воздуху, и все они нацелены прямо туда, где стоит Нилло. Он отпрыгивает назад, крутится и вертится, и в целом доказывает, что он талантливый боец, уклоняясь от большинства моих заклинаний. Некоторые из них, те, которые у него не получается избежать, разбиваются о его поножи и наручи, магия безвредно рассеивается по металлу. Но он не может избежать их всех. Несколько легких ударов попадают в трещины и стыки, которые не прикрываются его бронёй. Они, вероятно, причиняют не больше боли, чем легкий шлепок. Нилло отходит назад, затем немного пошатывается, потому что одна из его ног недостаточно сгибается. Он смотрит вниз, сгибая бедро. Морщинка, которая появляется на его лице, говорит о том, что ему не нравится внезапная трудность в перемещении собственного тела. Последние из моих темных болтов падают на землю, поднимая маленькие облачка песка. Все заклинания израсходованы. Я делаю полшага вперёд, возвращаясь точно туда, где я стояла в начале боя. — Темная магия, ха, — говорит Нилло. Он вытирает нос большим пальцем. — Ты хитрая маленькая девочка, не так ли? Я сопротивляюсь желанию потереть свой собственный нос. Он действительно ударил меня в него, и хотя моя магия свела на нет урон, все равно немного щекотно. — Я могу сделать гораздо больше, — говорю я. Я поднимаю руки вверх, почти как в молитве, затем развожу их в стороны. Между моими руками вспыхивает искра. Мне, на самом деле, очень трудно сделать так много, особенно когда я всё ещё сосредотачиваюсь на своей Тёмной магии и на другом нужном заклинании, которое я готовлю. Нилло несколько раз подпрыгнул на месте, вероятно, проверяя пределы эффектов заклинаний, которыми я его осыпала. Они пройдут, но не раньше, чем через несколько минут. У меня нет особого дара, когда дело доходит до какой либо магии, кроме тёмной. Я могла бы победить этого парня только ей, но это не имело бы того смысла, который я хочу подчеркнуть. Что, несмотря на то, что я намного моложе этого придурка, и на то, что я девушка — из-за чего он, кажется, обо мне невысокого мнения, — я все еще могу надрать ему задницу дюжиной способов. — Ну, я впечатлен. Целых два вида культивирования. Ты, должно быть, очень усердно работала, чтобы... — он замолкает на полуслове и бросается вперед, поворачиваясь всем телом, чтобы нанести удар прямо мне в бок. Он целится в меня затвердевшей ногой. Умно. Я поднимаю руку и прижимаю его голень к своему локтю и бицепсу, которые затвердели, чтобы противостоять удару. Проносится порыв ветра, и я, наконец, понимаю вторую часть его плана, когда делаю вдох. Здесь нет воздуха. Он создал вакуум, чтобы задушить меня. Я топаю ногой и наношу удар, который даже не пытается его задеть. Он отскакивает в сторону как раз в тот момент, когда столб земли толщиной в запястье выступает из земли и пытается проткнуть его насквозь. Он разваливается почти сразу же, как только достигает своего полного размера. Не совсем впечатляющее проявление магии Земли, но это не имеет значения. Это заставило его отступить. Я пытаюсь снова вдохнуть, но ничего не получается. Это странно. Это не так, как если бы я была под водой или что-то в этом роде, просто... я не могу вдохнуть, отрицательное давление слишком велико, чтобы мои легкие могли его преодолеть. Нилло ухмыляется, хотя у меня такое впечатление, что он немного нервничает. Я дам ему повод для этого. Я развожу руки в стороны. Два диска формируются из тьмы, выливающейся из моих рукавов. Это два идеальных, прочных щита, немного более толстые в середине и с острыми краями. Одно из заклинаний, на совершенствование которого я потратила много времени. Я взмахиваю руками вперед, и оба диска устремляются к Нилло, рассекая воздух там, где он стоял мгновением раньше. Один улетает дальше, а затем возвращается ко мне, чтобы настигнуть мужчину сзади, но он прыгает и перекатывается по воздуху, блестяще уклоняясь от него. — Эй, — говорит он. — Они выглядят острыми. Я свирепо смотрю на него. Он же только что пнул меня с такой силой, что мог бы переломать кости нормальной девушке! Отвратительный придурок. Я успокаиваюсь, сосредотачиваясь на чём угодно, кроме жжения в груди. Он тянет время. Поднимая руку перед собой, я щелкаю пальцами так сильно, как только могу. Он смотрит на мою руку, и я не могу сдержать усмешку, даже зажмурив глаза. Я знаю — в определённом смысле слова «знаю» — четыре вида магии. Тьма является единственной, в чём я действительно хороша. Ещё есть Искры, с которыми мне помогла Эсме, но которые мне трудно использовать. Земля, о которой мама много знает, поскольку это магия, которую использует её заклятый враг. И Свет. Нилло смотрит на мою руку. Это его последняя большая ошибка. Раздается беззвучный хлопок, и я слышу, как кто-то в толпе в панике кричит или зовет кого-то в то время, когда мои веки на мгновение вспыхивают красным. Когда я открываю их, Нилло ругается, прикрывая глаза рукой. Он может и является магом Радости, но у него нет практики Феликс в восприятии окружающего мира вслепую. Он больше не видит диск, который бьет его по ногам сбоку и который швыряет его на землю. Я сжимаю кулак и вызываю еще дюжину темных снарядов, которые вылетают и врезаются в него, как раз когда он начинает подниматься на ноги. Второй удар диска, и он падает на спину. Затем первый диск опускается обратно, его острие нависает над его горлом. Нилло прищуривается на диск, затем вздыхает и откидывает голову назад. Воздух вокруг меня хлопает, и внезапно я снова могу дышать. Я делаю глубокий, насыщенный вдох пахнущего потом воздуха и почти хихикаю. — Невероятно! — говорит диктор. Я могу сказать, что он искренне взволнован. — Нилло, должно быть, сегодня не на пике своей формы! Я свирепо смотрю на него. Он действительно собирается оправдывать идиота, которого я только что избила? — Пока что девочки взяли три из трёх! Какое впечатляющее зрелище! Что же будет дальше? Я топаю обратно к своим подругам, а параллельно развеиваю заклинания, поддерживающие работу моих темных дисков, и они рассеиваются в виде двух облаков черного дыма. — Ты следующая, — говорю я Бьянке. — Ты, эм, умеешь драться? — Нет, но у меня есть несколько приемов в рукаве, — говорит она. — Боюсь, ничего такого впечатляющего, как у вас. Я ухмыляюсь. — Просто сделай всё, что в твоих силах, — говорю я. Феликс и Эсме поздравляют меня с победой, а в это время на арене пара мужчин помогают Нилло выйти с арены, он всё время моргает, чтобы вернуть зрение. Бьянка выходит на арену, а с другой стороны внутрь заходит... мальчик. Он выглядит немного тощим, и у него очень широко раскрытые глаза. — С этой стороны! — начинает Диктор. — Новый потенциальный член великих наёмных рот Визеды! Местный житель, на стороне которого навыки, мускулы и хитрость! А с другой стороны, еще одна из наших сияющих леди! Начинайте! Без преамбулы? Ставки людей в толпе достигают апогея, даже когда Бьянка и мальчик стоят друг напротив друга. Бьянка смотрит на него совершенно бесстрастно, на её лице нет никаких эмоций. Я начинаю волноваться. Отсутствие эмоций не является преимуществом в битве культиваторов. А потом раздаются крики и ворчание, когда пиво и вино вырываются из дюжины чашек и устремляются к Бьянке. Они начинают вращаться вокруг Бьянки, образуя кольцо из жидкостей с ней в центре. В её взгляде пробегает гнев, но совсем чуть-чуть, и воздух воспламеняется. Образуется второе кольцо, на этот раз полностью состоящее из огненных жгутов. Оно пересекается с водяным кольцом, образуя вокруг неё подвижный набор колец, которые вращаются, оставаясь в постоянном движении. Мальчик качает головой и оборачивается. — К черту это, я ни к кому не присоединяюсь. Я сдаюсь, — говорит он, бросая свое копье на землю. Бьянка моргает, и два кольца вздрагивают, прежде чем развалиться на части. — Ну, это было легче, чем я ожидала, — говорит она за мгновение до того, как толпа начинает насмехаться и освистывать проигравшего. ---------- Проклятие Четыре - Гость Проклятие Четыре - Гость *** Это был большой и важный день. Я знала это, потому что мама буквально сказала мне этим утром, что это будет большой и важный день. Ну, нет, Люциана не использовала именно эти слова, но она сказала нам, что в этот день тренировки не будет и что мы все должны принять ванну и привести себя в порядок, потому что в замке будут (ещё) гости на неделю или две. Я поняла это так, что это был большой важный день. — Я ненавижу это, — сказала Феликс. — Нет, ты выглядишь мило, — сказала Эсме. Я кивнула. — Действительно мило, — подтвердила я. Феликс свирепо посмотрела на нас двоих, но это был не особо мощный взгляд, и он, конечно, не напугал ни одну из нас. Платье, которое она носила, было украшено оборками, которые имели свои оборки, а талию и юбку покрывал кружевной материал. Его пышные рукава означали, что Феликс приходилось держать руки частично приподнятыми, а её бюст раздулся и выглядел словно пустой бурдюк из-под вина, прилепленный спереди. — Что ты сделала с моими волосами? — спросила Феликс. Обычно она заплетала волосы в длинную косу сзади и коротко стригла спереди. Когда её челка становилась слишком длинной, она брала нож и отрезала кусочки, которые её раздражали. Это привело меня в ужас, когда я впервые увидела, как она это делает. Теперь её волосы были украшены бантами и лентами. — Я выгляжу глупо, — сказала Феликс. — Нет, — отрезала я. Я кашлянула, чтобы удержаться от хихиканья, но по моему тону все ещё было очевидно, что я сдерживаю смех. — Нет, конечно, ты так не выглядишь. Феликс впилась в меня взглядом ещё пристальнее. Мы с Эсме тоже были наряжены. Эсме была в красивом вечернем платье пурпурного цвета с несколькими светло-голубыми вставками, а я в струящемся платье, имитирующем мамин стиль одежды. То есть оно облегало мои черты до самых ног, имело разрез сбоку для ходьбы и кружевной пояс на бедрах. Я едва могла ходить в этом платье, и в нескольких местах оно выглядело возмутительно неправильно. Мама была намного больше... больше, чем я. И все же я была полна решимости походить на маму, хотя бы немного. Не каждый день мне доводилось играть в переодевания. Феликс скрестила руки на груди. — Почему я не могу просто надеть брюки? — Потому что брюки некрасивы, — объяснила я. — Да, — согласилась Эсме. — Теперь ты выглядишь как благородная дама. — Я выгляжу как идиотка, — продолжила возмущаться Феликс. — И я была бы гораздо большего мнения об этих благородных дамах, если бы они носили брюки. Я рассмеялась и обняла Феликс за плечи, чтобы притянуть её в долгие объятия. — Мы загладим это с тобой позже, — сказала я. Я оглядела комнату, отмечая небольшой беспорядок, который мы устроили в большой гардеробной. Монстр, который сшил наши платья, сидел в углу, подняв свои многочисленные конечности, готовясь придать форму другому платью, а остальная часть комнаты была заполнена рулонами ткани в маленьких шкафчиках с длинными вешалками, заполненными платьями, некоторые из которых выглядели определённо древними. Уровень интеллекта и способностей монстра в углу произвёл на меня большое впечатление. Одно дело создать монстра, который мог бы напасть на кого-то или плеваться огнем, но совсем другое создать монстра, который мог бы создавать вещи. — Нам нужно идти, — неохотно признала я. Было забавно дурачиться с нарядами и всем таким, но это разозлило бы маму, если бы мы опоздали на встречу. Мы с подругами выбежали из комнаты, а затем ринулись через весь замок. Феликс обычно была самой быстрой из нас, но сейчас она постоянно спотыкалась о подол своих юбок и использовала такие выражения, от которых щёки Эсме краснели всякий раз, когда она их слышала. Мы встретили маму у подножия лестницы. Она посмотрела на нас троих, особенно долго пиля взглядом Феликс, которая нервно заёрзала под пристальным взглядом богини. — Я имела в виду определенный образ, когда просила вас привести себя в порядок и надеть что-нибудь подходящее, — сказала Люциана. — Я имела ввиду не это. Но я полагаю, что теперь уже слишком поздно. — Получается, я могла надеть брюки? — прошипела мне Феликс. Я пожала плечами. — Может быть. Я думаю, мы никогда этого не узнаем. — В следующий раз я надену брюки. Эсме взглянула на меня, и нам пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать смешки. Вскоре Феликс смеялась вместе с нами, пока мы следовали за Богиней Тьмы по залам замка. — Итак, мам, кто сюда придет? — спросила я. — Старый друг, — ответила Люциана. — Ох! Это старый монстр? Богиня покачала головой. — Совсем нет. На самом деле, высказывание такого рода вполне могло бы посчитаться оскорбительным. Хотя, я не думаю, что на вас бы набросились, не обдумав всё сначала. Я задавалась вопросом, что имела в виду мама, даже когда мы вышли на улицу в унылый полдень. В воздухе пахло грязью, а скалистый ландшафт украшали свежие лужи. Дождь уже прекратился, но небо всё ещё было затянуто серым, а, взглянув в сторону океана, можно было увидеть толстые черные тучи, низко нависшие над горизонтом. Мои подруги и я сгруппировались в стороне, не слишком далеко от ступеней, ведущих вниз во внутренний двор, в то время как Люциана стояла на лестнице с прямой спиной и скрестив руки на животе, оглядывая свои земли. Её голова склонилась набок, и она повернулась лицом к восточному небу. Я прищурилась вдаль, приложив руку ко лбу, чтобы определить, что искала мама. Тем не менее, потребовалось мгновение, чтобы увидеть далёкое черное пятнышко, порхающее над облаками. — Это пегасы? — спросила Эсме. — Что это? — сразу же спросила в ответ Феликс. — Они похожи на лошадей, но с крыльями. Это очень редкие, волшебные существа, — объяснила Эсме. — Говорят, что некоторые боги используют их, чтобы возить свои экипажи по различным странам. — А крылья не зацепятся за деревья и всё такое? — спросила Феликс. — Очевидно, что они летаю по воздуху, — сказала Эсме. — Держу пари, они не проводят весь свой день в небе. Птицы так не делают, — сказала Феликс. Люциана вздохнула. — Девочки, если бы вы могли поменьше препираться, я была бы вам очень признательна. Обе девушки закрыли рты с двойным щелчком. Я сдержала смех. Конечно, я не хотела, чтобы мои подруги боялись мамы, но все равно было забавно видеть, как они замолкают, когда мама что-то говорит рядом с ними. Они не знали, что мама на самом деле была ужасно мягкой, несмотря на всю свою надменность и злобно-тёмную богинистость. По мере того как далекий пегас становился всё менее удаленным, за ним стали видны очертания кареты. Это была гладкая черная штуковина в форме слезинки с большими колесами, торчащими из-под нее. Впереди находились четыре крылатых коня. Не чисто белые, как я видела в нескольких цветных рукописях, а более обычные, похожие на лошадей пегасы, окрашенные в коричневый и черный цвета. Они мягко снизились на некотором расстоянии от замка и приземлились, зайдя под маленьким углом, после чего лошади сложили крылья и поскакали рысью в приличном темпе. Я обнаружила, что стою на цыпочках, когда карета остановилась перед замком. Пегасы топали и переминались с ноги на ногу у основания замка, явно проявляя нетерпение, по крайней мере, до тех пор, пока несколько монстров не вышли из-за угла и не направились к ним. Монстры быстро расстегнули упряжь и начали распрягать лошадей. Они на удивление хорошо отнеслись к этому процессу. Люциана сделала шаг ближе к краю ступенек, когда сбоку кареты открылась дверь. Оттуда вышла женщина. Не такая высокая, как Люциана, но намного выше меня, с вьющимися каштановыми волосами и в простом платье. На шее у неё висели большие очки на серебристой цепочке, а у бедра висела большая сумка. Она огляделась по сторонам, затем остановила взгляд на Люциане, стоящей на верхней ступеньке, бросив на нас всего один взгляд. Я взглянула на своих подруг. Феликс пожала плечами, а Эсме не могла отвести взгляд от женщины. Женщина поднялась по ступенькам, остановившись прямо перед Люцианой. — Как чай? — спросила она. — Всё ещё теплый, — ответила Люциана. — Ты принесла что-нибудь стоящее гостеприимства? — Хм, я не была здесь почти полдесятилетия, и вот как ты ко мне относишься? По-настоящему отвратительно, Люци. — Пожалуйста, не называй меня так, — сказала Люциана. — Я думаю, это мило, — сказала я. Я прикрыла рот рукой, когда мама осуждающе посмотрела на меня. — Ох! Что ж, даже гадать не надо, чтобы понять, которая из них твоя хвалёная дочь, — сказала женщина. Она подошла ближе и снова осмотрела нас, на этот раз более внимательно. — Приятно познакомиться с вами, девочки. Я Семпер. — Ох, — сказала Эсме за мгновение до того, как упала на землю в глубоком обмороке. ---------- Бич Тринадцать - Наемники Бич Тринадцать - Наемники *** После нашего представления на арене, всё постепенно приходит в норму. Диктор просит людей вернуться через десять минут, после того, как они кое-что уладят, и когда они смогут продолжить отборочные матчи. Я даю ему время слезть со своих ящиков, прежде чем подхожу к диктору и капитанам наемников, стоящим на их конце этой импровизированной арены. — Итак, — говорю я, подходя ближе. Я счастлива, что постепенно расту, скоро мне даже не придётся поднимать голову, чтобы смотреть этим парням в глаза. — Это было достаточно хорошо? — спрашиваю я. Диктор улыбается, но в его улыбке есть что-то нервное. — Ах, вы сражались, чтобы присоединиться к Размахивающим Саблями, не так ли? — спрашивает он. — Разве не таков был уговор? — Ну, лишь технически. Мы так и не пожали друг другу руки, — говорит он. — Вал, этот придурок пытается соскочить с нашей сделки, — говорит Феликс. Движение воздуха вокруг нас меняется, и быстрый взгляд назад показывает, что Феликс улыбается от уха до уха. Я провожу ботинком по булыжникам на земле. — Она права? — спрашиваю я. — Размахивающие Саблями пытаются дать заднюю? Один из наемников в маленькой группе парней, похожих на боссов, выходит и приближается к нам. Он более крупный парень, высокий, с выступающей челюстью и прищуренными глазами. Нилло, парень, которого я победила, стоит на шаг позади него. — Вы ставите под сомнения слова нашей компании? — спрашивает он. — Разве ваша компания сама не ставит их под сомнение, ну знаете... не выполняя свои договоренности? — спрашиваю я в ответ. Его грудь выпячивается, и он подходит, чтобы встать ближе ко мне. Я думаю, он пытается запугать меня? — Вы обвиняете компанию в том, что она не верна своему слову? — спрашивает он. — Мне нужно написать это, чтобы ты понял? — спрашиваю я. — Я постараюсь использовать только короткие слова. Я чувствую, как внутри меня поднимается темный колодец отвращения. Этот придурок только что заставил меня впустую потратить мое время, и после этого он смеет злиться, когда я указываю ему на это? — Ты думаешь, что пугаешь меня, маленькая девочка? — спрашивает он, наклоняясь вперед. Теперь я вижу его глаза более отчетливо. Мама всегда говорит, что вся эта история о том, что глаза являются зеркалом души, обычный миф. Но в нём скрыта какая-то правда. Глаза отражают скрытые вещи, и этот мужчина, смотрящий на меня сверху вниз, выдаёт эмоции в своих. Я улыбаюсь ему снизу вверх. — Ты хочешь, чтобы я напугала тебя? — спрашиваю я. Он свирепо смотрит на меня. Я отступаю назад. — Пошли, — говорю я своим подругам, отворачиваясь и отпуская его. — Мы не хотим работать с этими ребятами. Они недостаточно хороши. — Эй! Что это значит? — спрашивает Нилло, пока его капитан злится. Я хочу ответить ему, но мама научила меня, что для того, чтобы по-настоящему преуспеть в жизни, нужно уметь смотреть мимо людей и игнорировать вещи, которые больше не имеют значения. Я думаю, что это один из таких моментов. — Нам нужно будет найти другую группу, — говорю я, осматривая двор. — Возможно, вы нажили себе врагов, — говорит Бьянка. — Размахивающие Саблями здесь умеренно популярны. — Да, а ещё они идиоты. Мама говорит, что я всегда должна стремится к умным союзникам и глупым противникам. Я бросаю взгляд в сторону, когда замечаю, что молодой человек идёт в нашу сторону. Ему, насколько я могу судить, под тридцать, на нём несколько ухоженных, но не очень впечатляющих доспехов. От его правого плеча до левого бедра тянется длинный красный пояс, обвитый несколькими цветными шнурами. — Может быть, мы найдем кого-нибудь поумнее, — говорю я. — Я видел ваш бой, — говорит он, останавливаясь перед нашей маленькой группой. — Как и многие другие, — говорит Эсме. Он смеётся. — Справедливо. Я Тео Алькайд. Я из Львов Большого Холма. Видел, как вам, эм... отказали Размахивающие Саблями. — Большой Холм? — спрашиваю. — Это большая возвышенность к югу от Визеды. Она создает что-то вроде узкого прохода рядом с рекой и началом гор на востоке, — говорит Бьянка. — Там должен быть форт. — Обитают ли там львы? — спрашиваю я. — Я не думаю, что в дикой природе Республики можно встретить львов, — говорит Бьянка. У Тео хватает такта просто выглядеть немного смущённым. Я бы тоже чувствовала себя так на его месте. Кто придумал такое ужасное название? По крайней мере, имена, которые даю я, имеют смысл. — Мы хотели что-то такое, что напоминало бы людям о том, что мы храбрые, — говорит он. — А ты да? — спрашиваю я. — Хм? — Нам лучше надеяться, что у него больше храбрости, чем ума, — бормочет Эсме. — Храбрый, — говорю я. — Ты храбрый? — Ну, я обращаюсь к вам четверым, не так ли? Особенно после того, как вы вытерли пол арены несколькими Размахивающими Саблями. Отличная работа с Нилло, он, вероятно, один из самых сильных членов их команды. — Спасибо, — говорю я. — Так ты здесь, чтобы нанять нас после того, как Сабли не решились это сделать? — Это зависит, — говорит он. — От того, что именно вы ищете? — Мы направляемся в столицу. Тео кивает. — А сейчас больше нет никаких караванов, покидающих Визеду. Это означает, что вы все застряли здесь, если только не сможете либо самостоятельно выбраться из города, что было бы опасно для любой группы всего из четырёх человек, либо если вы сможете присоединиться к команде, которая по счастливому совпадению направляется в ту сторону. — Таков был план, — говорю я. Тео ухмыляется. — Ну, может быть, мы сможем помочь друг другу. У подножия гор, между Визедой и столицей, есть аванпост. Он уже практически превратился в маленький городок, который становится всё более популярной остановкой для торговцев. Львы Большого Холма направляются туда. — Зачем? — спрашиваю я. — Запасы закончились, — говорит он. — Мы одна из двух команд, снабжающих все аванпосты между этим местом и тем. — его улыбка теряет часть своей живости, и он отводит взгляд. — У нас не хватает людей. Я потерял одного прошлой ночью и еще двух сегодня утром. — Смерть? — спрашивает Феликс. Тео качает головой. — Хуан умер на стенах прошлой ночью. Хосе и Полло, однако, ухватились за предложение от другой компании. Это хорошее время для поиска работы. Бьянка встает рядом со мной. — Я хотела бы узнать ваши условия, если это то, что вы нам предлагаете. Тео кивает. — Я не против. Это будет короткий переход. Прямо отсюда и до Кастаньеды. Мы возьмём на себя еду на время поездки, если вас устроят дорожные пайки, и вы можете проехать часть пути на тележках. Без обид, но никто из вас, похоже, не привык к затяжным марш-броскам. — Насколько долгий путь? — спрашиваю я. — Самое большее, два дня, — говорит Бьянка. — Три, — отвечает Тео. — Мы будем останавливаться у каждого аванпоста по пути и разгружать товары. А ещё от нас всё время будет вонять рыбой. — Сколько вы платите? — спрашивает Феликс. Тео потирает подбородок. — Двадцать медяков. — Каждой? — спрашиваю я. — На всех вас четверых, — говорит Тео. — Леди Мальвада, — шепчет Бьянка. — Я предлагаю нам уйти. Это грабительские расценки. Я фыркаю и кладу руки на бедра. — Два серебряных. — Это сильно больше моего предложения, — говорит он. — Каждой, — добавляю я. — Столько бы заплатили Оптио! — Разве ты не говорил, что только что видел, как я надавала Оптио Размахивающих Саблями пинков под зад? — спрашиваю я. — Я думаю, это означает, что я стою по крайней мере столько же. Тео легонько фыркает. — Ну, да, но Оптио делают гораздо больше, чем просто сражаются. Они лидеры. Я надуваю губы. — Ты хочешь сказать, что мои подруги и я не можем руководить? Мы все опытные культиваторы, мы все умеем читать и писать и имеем довольно приличное образование. Держу пари, я руководила большим количеством всяких вещей, чем ты. Тео поднимает руки в знак капитуляции. — Хорошо, хорошо. По одному серебряному каждой. Я действительно, действительно не могу предложить ничего большего, чем это. И по этой цене я ожидаю, что вы возьмёте своё собственное снаряжение. Я на мгновение задумываюсь над этим. — Когда вы выдвигаетесь? — Через три часа, — говорит он. — Это скоро, — говорю я. Он пожал плечами. — Мы доставляем еду на аванпосты. Нам следовало уехать ещё прошлой ночью. — Хорошо, — говорю я. — Ты дашь нам десять минут, чтобы всё обсудить? Я не против присоединиться к вам, ребята, но сначала я хочу узнать, что думают мои подруги. Тео кивает, затем полуоборачивается и указывает на ворота и небольшую группу людей, собравшихся вокруг трёх повозок. — Я буду прямо там, с остальной компанией. Мы можем представится, если вы согласны. Тео уходит, а я поворачиваюсь к своим подругам. — Звучит прилично? — Я думаю, да, — говорит Феликс. — Хотя это немного медленнее, чем идти самим. — Да, но так мы будем не одни, у нас будут повозки, на которых можно будет ехать, и мы не будем рисковать заблудиться, — говорю я. — Мне просто нужно будет отправить нескольких маленьких друзей в воздух, пока мы отправляемся, чтобы сказать монстрам вокруг нас, чтобы они оставили караван в покое, и тогда у нас всё будет хорошо. — Я бы предпочла ехать в тележке, чем идти пешком, — соглашается Эсме. — Мне всё ещё нужно кое-что почитать. — Как пожелаете, — говорит Бьянка. — Блестяще! В таком случае, я думаю, нам пора стать наемниками! ---------- Бич Четырнадцать - Львы Бич Четырнадцать - Львы *** — Мы присоединимся, — говорю я, подходя к Тео и его команде. У Львов Большого Холма, насколько я могу судить, есть еще пять участников, кроме Тео. Только у одного из них есть такое снаряжение, которое я ожидала бы от лидера. Шляпа с большим пером, торчащим из её верхушки, и доспехи, которые склоняются в сторону изысканности, нежели удобства, а также наручи и кольчужные юбки, которые носят остальные. Он встаёт рядом с Тео и оглядывает нас четверых с ног до головы. — Это то, что мы получаем за четыре серебряных? — спрашивает он Тео. — Это то, что доступно, — говорит Тео. — Брось, Эстебан, ты же видел, как они дрались. — Я видел, как дралась одна из них, я был слишком занят, чтобы остановиться и понаблюдать за зрелищем, — говорит Эстебан. Он протягивает руку и потирает свои большие густые усы. — Вы, девочки, действительно стоите так много, как говорит Тео? — Мы стоим намного больше, — говорю я. — Но вы не можете себе этого позволить. К счастью, мы движемся в том же направлении. Эстебан усмехается. — Отлично. Нам нужны сила в том или ином виде, и меня не особенно волнует, исходит эта сила от мужчины или нет. Я не думаю, что вы знаете, как действовать в группе? — Феликс, Эсме и я знаем тактику небольших отрядов, — говорю я. Мама настояла, чтобы мы кое-что выучили. — Бьянка, полагаю, нет, но я думаю, что она может внести свой вклад издалека. У культиваторов Гнева и Страха есть дальнобойные возможности, верно? — Я справлюсь, — говорит Бьянка. Эстебан косится на Бьянку. — Ты можешь исцелять? — спрашивает он. Она качает головой. — Нет. Я маг Страха и Гнева, а не Горя. — Достаточно хорошо, — говорит Эстебан. — Тео, ты их нанял, ты и расскажешь им правила. Мы выдвигаемся, как только прибудет следующая повозка. — Да, сэр, — говорит Тео, прежде чем быстро отсалютовать. Мгновение спустя он поворачивается к нам. — Обычно у Львов три отряда. Передний, средний и замыкающий. Вероятно, мы будем в среднем. Это самое безопасное место для новых членов группы. — Хорошо, — говорю я. Тео делает приглашающий жест в сторону, а затем подходит к тележкам. Их шесть, на них сидят погонщики, а перед ними переминаются с ноги на ногу ослы. — Нас мало. Обычно у нас построение пять-четыре-пять, но сейчас у нас всего десять человек, включая вас четверых. Это не оптимально. Мы подходим к одной из тележек. В отличие от всех остальных, в которых всё было аккуратно упаковано и разложено по полочкам, позади этой валялись груды рюкзаков, а по бокам свисало несколько копий на держалках. — Это повозка Львов? — спрашиваю я. — Именно, — говорит Тео. — Эй, Рэм, поздоровайся с нашими новыми рекрутами. Парень, сидящий впереди тележки, оборачивается и смотрит сначала на Тео, потом на нас. Он немного моложе Эстебана, но старше Тео, у него кожаная повязка на глазу. Вся его броня выглядит достаточно неаккуратно. Это кусочки кожи поверх покоцанной и залатанной стёганки, с несколькими металлическими пластинами тут и там. — Что это за сборище? — спрашивает Рам. — Это несколько действительно талантливых девушек, — говорит Тео. — У тебя найдётся место для их сумок? — Да, да, — говорит Рам. — Забрасывайте их наверх, девочки. Куда вам заблагорассудится. Никому нет дела до того, чтобы устраивать здесь какой бы то ни было порядок, и я не могу ничего с этим поделать. — Эм... — говорю я. Но Феликс опережает меня и закидывает свой рюкзак на повозку. — Что? — спрашивает она, когда я смотрю на нее. — Я не собираюсь таскать с собой это барахло весь день, если могу этого избежать. Кроме того, это усложнит бой. — Хорошо, — говорю я, поднимая свою сумку. — Правильно, — говорит Тео. Он поднимает сжатый кулак перед собой на высоту плеча. — А теперь правила. — Какие правила? — спрашивает Эсме. В ответ она получает две ухмылки. — Те, которые сохранят тебе жизнь. Первое, никакого шума, который не нужно производить. Если вы увидите монстра, я ожидаю, что вы сообщите о нём, но не говорите слишком громко, не кричите и не визжите. — сказав это он поднял первый палец, а затем к нему присоединился другой. — Второе правило. Не допускать никакого кровотечения. Есть некоторые монстры, которых запах крови привлекает гораздо больше, чем любой шум. Я бросаю взгляд на своих подруг, а затем обратно. Я думаю, он не совсем неправ, по крайней мере, исходя из того, что я знаю о монстрах, которые должны быть распространены в этом районе. — Третье правило. Не отходить от повозок. Мы будем делать паузу каждые два часа или около того. У Эстебана есть песочные часы, по которым мы ориентируемся, когда следует остановиться. В это время вы можете заняться своими делами, в противном случае стоит потерпеть. Я замечаю, как лицо Эсме краснеет при этой мысли, и стараюсь не хихикать. — Четвёртое. Когда придут монстры. А они обязательно это сделают. Вы выполняете мои приказы. Никакого забегания вперед и подставления себя под удар стрелы, никакого героизма. Обычно мы стараемся сосредоточиться на том, чтобы сначала уничтожить как можно больше более слабых монстров, а затем тех, что покрупнее. Иногда повозки могут даже не останавливаться. — Хорошо, — говорю я. — Пятое... эмм, — брови Тео приподнимаются. — Держите глаза открытыми, — говорит Рам. — Или, по крайней мере, хотя бы один. Ха! — Верно, —соглашается Тео. — Смотрите в оба. На дорогу и в небо. — Понятно, — говорю я. Тео делает глубокий вдох. — Да, я надеюсь, что вы будете следовать всему перечисленному. — он оглядывается, и я прослеживаю за его взглядом на громыхающую в нашу сторону тележку, которая, похоже, только наполовину загружена коробками и накрыта толстым брезентом. — Это последняя, — говорит он. Остальные Львы Большого Холма носятся вокруг, и Тео уходит, дав последние указания следовать за повозкой Рэма и не отставать. Погонщики хлещут своих ослов, и вскоре семь повозок с грохотом отъезжают к воротам. Эстебан бежит вперёд и разговаривает со охранником, и вскоре ворота начинают с лязгом открываться под пристальным наблюдением целого отряда стражников. И вот так мы оказались за пределами Визеды. — Воняет, — бормочет Феликс. Я оглядываюсь на город, когда мы начинаем спускаться по дороге в сторону лесов. Стены с этой стороны выглядят потрёпанно, в дюжине метров от самых больших дыр в них сложены кучи тел монстров высотой до головы. Самые обычные горожане тащат тела монстров назад, после чего коллективными усилиями забрасывают их в кучи, в то время как охранники присматривают за лесом, в который мы направляемся. Я предполагаю, что они высматривают новый рой монстров, который может появиться из ниоткуда. Несколько куч уже загорелись, выбрасывая в небо столбы чёрного дыма. Думаю, с монстрами не церемонятся. Феликс идет впереди нашей маленькой группы, заложив руки за голову, а я на шаг позади неё. Эсме и Бьянка идут немного позади нас, но всё ещё близко к тележке, в которой лежат все наши вещи. — Полагаешь, на нас нападут? — спрашивает Феликс. — Монстры? — спрашиваю я. — Я так не думаю. По крайней мере, если мы сможем пройти немного дальше. У меня есть пара маленьких друзей, которые довольно хороши в предотвращении нападений монстров и тому подобном. Феликс кивает в ответ. — Что ж, когда увидишь своих маленьких друзей, поторопи их. Чем больше будет нападений на нас, тем медленнее будет наше путешествие. Я закатываю глаза, как из-за попытки Феликса сделать столь утончённую просьбу, так и из-за её желания ускорить события. — Мы доберемся туда, когда доберемся, — говорю я. Такое ощущение, что дороге не помешало бы немного больше ухода. — Итак, — говорит Рам, его голос более чем достаточно громкий, чтобы нарушить первое правило. — Вы, дети, сбежавшие из какой-то секты? — Секта? — переспрашиваю я. — Ты имеешь в виду один из тех более маленьких культов? — Да, именно их я и имею в виду, — говорит он. — Нет, — говорю я. — На самом деле мы не связаны ни с чем подобным. Что ж, возможно, только Эсме. Она большая фанатка Семпер. — Я не фанатка Семпер. Я одна из её преданных последовательниц, — говорит Эсме. Мы с Феликс обе хихикаем, смех становится только громче, когда Эсме сердито фыркает в нашу сторону. — Значит, не дети из секты, — говорит Рам. — Тогда откуда вы родом? Вы не из Касельфеллы, это точно. — У нас есть акцент или что-то в этом роде? — спрашиваю я. — У тебя есть, — говорит он. — Он не слишком сильный, но, знаешь, у меня есть уши, чтобы компенсировать моё плохое зрение. Но дело не только в этом. Все вы культиваторы. Девушки-культиваторы. Никогда не видел ничего подобного в Республике. Но я немало путешествовал. Я знаю, что в других местах это не такая уж редкость. — Ох? И что ты об этом думаешь? Рэм потирает рукой подбородок. — Я думаю, что место женщины дома. Она должна присматривать за хозяйством и детьми. Но я не стану отнимать у женщины её право на самозащиту. Знать, как взять в руки меч и проткнуть насквозь какого-нибудь подонка, защищая свой дом и ребенка, по-моему, весьма благородно. — Угу, —говорю я. Значит, он просто самый обычный придурок. Я вздыхаю. Надеюсь, люди вокруг однажды изменятся, но у меня такое чувство, что это произойдет не в одночасье. ---------- Бич Пятнадцать - Затишье Бич Пятнадцать - Затишье *** Я не знаю почему, но я продолжаю ожидать, что что-то произойдет, пока мы идем. Несмотря на всё, что Тео рассказывал о нападениях монстров и подобных вещах, на самом деле мало что происходит. Я думаю, этого следовало ожидать. Мне потребовалось всего пара минут, чтобы отправить нескольких моих маленьких друзей предупредить местных монстров, чтобы те оставались в безопасности. Если убрать монстров, то по пути мы не так уж много на что сможем наткнуться. Может быть, если только бандиты. — Это немного скучно, — высказывает Феликс мои мысли вслух. Я не могу удержаться от смешка. Я всё ещё слежу за нашим окружением, но это просто леса и ещё раз леса. Иногда нам удается пересечь небольшой мостик через ручей, но на самом деле в этом тоже нет ничего впечатляющего, на что можно было бы посмотреть. — Это займет всего несколько дней, — говорю я. — Ты могла бы помедитировать, — предлагает Эсме. Она даже не притворяется, что смотрит по сторонам. Вместо этого она идет, держа перед собой открытую книгу. Иногда она врезается мне в бок, а иногда начинает сворачивать в кювет. Я не спускаю с неё глаз и поправляю её маршрут всякий раз, когда она сбивается с пути. — Медитация при ходьбе довольно популярна в некоторых сектах, — говорит Бьянка. — Ты состоишь в секте? — спрашиваю я. — Похоже, ты довольно хорошо управляешься с двумя совершенно разными видами культивирования. Бьянка качает головой. — Боюсь, что нет. То, что я знаю, я почерпнула из чтения и экспериментов в то свободное время, которое у меня есть. — Это впечатляет, — говорит Эсме. Она переворачивает страницу и чуть не спотыкается на выбоине. — Эй! — раздаётся крик у нас за спиной. Это Тео, и он не выглядит таким уж довольным. — Вы можете хотя бы притвориться, что обращаете внимание на окружение? — Здесь не на что обращать внимание, — отвечаю я. Он указывает мимо меня. — Тогда что это такое? А? Я поворачиваюсь, а затем, прищурившись, смотрю на дорогу перед нами. Там есть небольшой изгиб дороги, когда та огибает небольшой холм. На ней ничего нет, но из-за леса впереди, поднимается пыльное облако. Подобным образом мы поднимаем пыль позади себя. — Похоже, у нас будет компания, — говорю я. Члены каравана, особенно Львы Большого Холма, напрягаются. Самый первый фургон начинает прижиматься к обочине, и остальные следуют его примеру. На дороге едва ли остаётся места для фургона, направляющегося в другую сторону. Тео подбегает к нашей маленькой группе по пути к первому фургону. — Не высовывайтесь, — говорит он. — Мы ожидаем неприятностей? — спрашиваю я. — После последних двух дней? Я думаю, лучше ожидать неприятностей, чем нет, — отвечает он, прежде чем побежать дальше. — Так что же нам делать? — спрашивает Феликс. Я пожимаю плечами. — Полагаю, подготовить своё ядро. — Эй, я всегда готова к веселью, — говорит Феликс. Она запрыгивает на борт фургона со всеми нашими вещами, затем роется внутри, пока не вытаскивает свою сумку наверх. Я наполовину ожидаю, что она достанет свой предбоевой перекус, но вместо этого она достает нож в ножнах, после чего спрыгивает обратно. На ходу она расстегивает свой пояс и надевает на него ножны. — На всякий случай, — говорит она. Я согласно киваю. Когда-нибудь мне действительно стоит научиться пользоваться оружием, хотя мама и говорит, что оружие может подвести тебя таким образом, каким никогда не подведёт магия. Невозможно уронить магию или потерять её в темноте. Тем не менее, иметь возможность пырять то, что тебя раздражает, звучит очень весело. Грохот экипажей впереди заставляет нас напрячься еще до того, как появляется первая повозка. Её тянет один-единственный осел. Это просто маленькая тележка с человеком в бледно-зелёном плаще. Сама повозка доверху нагружена коробками. Появляется еще одна повозка, затем еще одна, и, наконец, показывается большой экипаж, за которым следуют ещё несколько повозок. Все рабочие вокруг повозок одеты в одинаковые зеленые плащи, а на боку экипажа изображен символ, который представляет из себя букву «А» с кинжалом, который исполняет роль чёрточки в середине буквы. — Хей, Эсме, — говорю я. — Чей это символ? Она прищуривается и поправляет очки. — Я думаю, он принадлежит Алтуму. — Ха, — говорю я. Алтум всего лишь мелкая сошка по сравнению с богами. — Разве он не очень молодой? — Он вознёсся... может быть, пятьдесят лет назад, — говорит Эсме. — Я не помню ни одного сообщения, в котором упоминалось бы о его присутствии в Республике. — Это новое течение, — говорит Бьянка. — В Нафпраки были миссионеры. Полагаю, они попросили у моего отца разрешения построить небольшой храм. В последнее время они довольно популярны в столице. — Но куда они направляются? — спрашиваю я. Насколько я помню, Алтум является богом страха, специализирующимся на некромантии и другой магии, связанной со смертью. Технически это всё магия воды. Мы сбавляем скорость еще больше, когда наши караваны проезжают мимо друг друга. Жрецы Алтума смотрят в нашу сторону, и я почти чувствую, как они оценивают нас, когда мы проходим мимо. Мое сердце бьётся немного быстрее, и я не могу не ожидать неприятностей. А потом они просто проходят мимо, и мы продолжаем двигаться. — Эта дорога ведет только в Визеду, верно? — спрашиваю я. — Да, — отвечает Феликс. — Не почувствовала никаких других крупных дорог. — Интересно, почему целая толпа последователей Алтума захотела пойти туда, — бормочу я. — Возможно, это для того, чтобы привлечь больше последователей, — говорит Эсме. Она возвращается к чтению. — Там много очень напуганных людей, возможно, некоторые из них потеряли семью. Лучшая возможность заставить кого-то присоединиться к секте, это нацелиться на него, когда он чувствует себя покинутым, когда он находится в чужом месте или если он только что потерял кого-то из своих близких. — Это всё то, что будут чувствовать некоторые люди в Визеде, — кивает Феликс. — Кампания по набору последователей звучит правдоподобно, — говорит Бьянка. — Но сроки не совпадают. Нападение произошло вчера. Ближайший город слишком далеко, чтобы новости дошли до них и они не могли бы так скоро добраться до Визеды, даже если бы выдвинулись в тот момент, когда умер последний монстр. — Если только они не знали о том, что произойдёт, до начала атаки, — говорит Эсме, не отрываясь от своей книги. — Это немного натянуто, — говорю я. — Но... всякое может быть. Я оглядываюсь назад, но последняя повозка уже скрылась за поворотом, и единственное напоминание о них, которое я могу видеть, – это шлейф пыли в воздухе над дорогой. Наша прогулка продолжается без перерыва довольно долго, несколько маленьких друзей подбегают ко мне, чтобы отчитаться, что они отогнали нескольких любопытных монстров. К тому времени, когда мои ноги начинают по-настоящему болеть, мы сворачиваем с главной дороги на окольную, которая огибает холм и ведёт к его вершине, на которой находится небольшая крепость. Это не самая впечатляющая из крепостей. В основном это просто кольцо стен немного выше моего роста, с парой сторожевых башен, торчащих над ними. Тео останавливается на обочине тропинки, пропуская караван мимо себя, пока мы не доходим до него. — Дыма от костра нет, — говорит он. — Здесь недостаточно холодно для разведения огня, не так ли? — спрашивает Феликс. — Предполагается, что на заставе должен гореть дымовой сигнал, как своего рода ориентир. Караваны останавливаются здесь на ночь, если не могут добраться до города. Так безопаснее. Я, прищурившись, смотрю на сторожевые башни. Они пусты. — На вахте никого нет, — отмечаю я. — Эстебан хочет, чтобы мы остановились в сотне шагов от ворот. Мы войдём и осмотримся. Может быть, орда монстров напала на это место и уничтожила охрану. Хотя вахтовым следовало держать ворота закрытыми и укрыться в безопасном месте, если бы монстров было слишком много. Вы четверо остаётесь с повозками. Он убегает прежде, чем я успеваю задать какие-либо вопросы. — Может ли это быть та же самая орда? — спрашивает Феликс. — Нет, — говорю я. — Слишком далеко. Орда распалась бы следуя от этого места к Визеде, если бы её не возглавлял гораздо более сильный и умный монстр. Что он имел в виду, говоря укрыться? — Под аванпостами, подобными этому, есть подвалы с тяжелыми дверями и входом, который можно обрушить, — говорит Бьянка. — На случай нападения сильного монстра. Группа охранников может отсиживаться там день или два, ожидая помощи. — Продуманно, — говорит Феликс. Я согласно киваю. Вскоре караван поворачивает и останавливается перед заставой, недалеко от ворот. Кто-то оставил её открытой. Хотя я не вижу никаких признаков того, что это сделали насильно. Нет ни тел, ни крови. — Что ж, это вызывает беспокойство, — говорит Эсме. Группа Львов Большого Холма движется к аванпосту, Тео и Эстебан находятся во главе группы. — Ты что-нибудь чувствуешь там, Феликс? — спрашиваю я. — Единственное, что у меня есть, это ощущение, что скоро у нас будут большие неприятности, — говорит Феликс. Я бросаю на нее взгляд. — Что-ты больно весёлая, — говорю я. Она улыбается. — Что ж, я стараюсь. И в этот момент начинаются крики. ---------- Проклятие Пять - Посвящение Проклятие Пять - Посвящение *** Эсме проснулась с глубоким вдохом. Она была жива! Она была жива? Её глаза распахнулись, а затем вновь крепко зажмурились. Было слишком светло. Потолок над ней был сделан из какого-то белого камня, который практически сиял в солнечном свете, льющемся из ростового окна в стене комнаты. Тот быстрый образ, который ей удалось запечатлеть, действительно прояснил кое-что. Эсме была в спальне, причём весьма хорошей. Ей потребовалось мгновение, чтобы точно определить своё местоположение. Это была гостевая спальня, которую Валерия выделила ей. Она была жива, но она была не дома. Дом. Она скучала по дому. По Гертруде, которая была немного пугающей. По своей маленькой комнатке, что была гораздо меньше и теснее, чем эта роскошная спальня, но в которой были все её любимые книги. По библиотеке... что ж, ладно, здешняя библиотека тоже была весьма хороша. — Итак, ты проснулась, — раздался голос поблизости. Он был достаточно женственным. Но он не принадлежал одной из её подруг, голос был слишком старым. Эсме не пошевелилась, она не хотела, чтобы её недовольство (и, возможно, капелька страха) было слишком заметным. Ей не нравилась Тёмная Богиня. Эта женщина была жуткой. Вся такая высокая, красивая, гибкая и такая... такая сильная. Сила, исходящая от Люцианы, ощущалась для Эсме как нечто древнее-предревнее. Она немного подняла голову и посмотрела на женщину, находившуюся вместе с ней в комнате. Та была высокая, но не такая высокая, как Тёмная Богиня, и у неё были каштановые волосы вместо черных. Лицо было более округлым, но с густыми бровями. Не Тёмная Богиня. Богиня Презрения. Госпожа Библиотек. Эсме взвизгнула и натянула одеяло на голову. Богиня фыркнула. — И что это должно означать? — она подошла ближе к кровати Эсме. Эсме чувствовала, что богиня смотрит на неё сверху вниз. — Ты знаешь, я свободно говорю на семнадцати языках. Строго говоря, некоторые из них больше не используются, но сути это не меняет. Так вот, ни в одном из них нет слова, похожего на звук, который ты только что произвела. Эсме сглотнула и опустила одеяло. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы её глаза могли выглянуть наружу. — П-привет, — пробормотала она. — Да, здравствуй, — ответила Семпер. Теперь она улыбалась. — Моя дорогая Люциана сказала, что ты являешься кем-то вроде..... Я думаю, что термин, который она использовала, был «фанат». Маленькой Валерии пришлось объяснять его. Интересная этимология. Эсме кивнула. — Я одна из ваших, эээ... почитателей? — Что-то ты не очень уверенно звучишь. — Но это правда! — возразила Эсме. — Я прочитала все ваши диатрибы, я изучила... большинство текстов. Я даже ходила в одну из ваших школ! Именно там я многому научилась. Ну, этим руководила мисс Гертруда, так что на самом деле у нас не было в этом выбора, либо учиться, либо... ах... Я несу чушь. Я несу чушь в присутствии Семпер. Одеяло снова взметнулось вверх. И тут же было стянуто вниз, а лицо Эсме оказалось открытым. Толстая ткань одеяла была зажата между большим и указательным пальцами богини. — Всё в порядке, — сказала она. — Любой друг Гертруды ещё и мой друг. Эсме сглотнула. Богиня рассмеялась. — Ох, не стесняйся. Казалось бы, что жизнь с Темной Богиней должна была лишить тебя части этой робости. — Это не моя вина! — воскликнула Эсме. Мысль о том, что Семпер может обвинить её в сговоре с Тёмной Богиней, была ужасна. — Это Валерия привела меня сюда... с помощью дракона! Я не хотела сюда приходить! Я не хотела покидать Монтеле, и Гертруду, и Великую Библиотеку. И я не поклоняюсь Тёмной Богине, клянусь Семп... эммм. Семпер хихикнула, затем протянула руку вниз. Эсме скосила глаза, следя за рукой богини, но та остановилась у нее над головой и потрепала её по кудрявым волосам. — Ты немного болтлива, не так ли? Эсме умерла. Или, скорее, она хотела бы умереть. Однако, все, что произошло, — это кровь прилила к её щекам. Возможно, она также открыла доселе неслыханное Дао Стыда. — Пожалуйста, сожгите мой дневник, прежде чем кремировать меня, — захныкала Эсме. Семпер снова усмехнулась. — Ну-ну, хорошему будущему архивариусу незачем умирать, когда она здорова и крепка духом. На это просто нет времени, Эсме. Нужно прочитать слишком много книг до всей этой чепухи со смертью. Кроме того, я подозреваю, что тебе всё ещё есть ради чего жить. Достопримечательности, которые можно посмотреть, города, которые можно обойти, милые мальчики, которых можно поцеловать за конюшнями... или девушки. В любом случае, мне всё равно. На мгновение у Эсме появилась надежда, и теперь она не была уверена, будет ли смерть предпочтительным ответом или нет. — Вы же не считаете, что я предала вас? — спросила она. — Потому что ты остановилась в доме моей подруги на неделю-другую? — уточнила Семпер. — Ты действительно подруга Тёмной Богини? — удивилась Эсме. — Мы пьем чай раз в квартал или около того и делимся книгами. Остальной пантеон относится к этому неодобрительно, но они могут вонять по этому поводу сколько угодно, мне всё равно. Ты не станешь богом, потакая прихотям других, малышка Эсме. Кроме того, мои архивариусы извлекают выгоду из этих отношений. Эсме кивнула, потому что это звучало правильно. Однако она отложила эти знания на потом. Семпер склонила голову набок. — Тебе здесь не нравится? Эсме поджала ноги. Она не собиралась вставать с кровати, особенно когда осознала, что на ней нет ничего, кроме сорочки. Только не перед богиней! — Здесь мило? — начала она. — Полагаю, Валерия действительно сожалеет о произошедшем, а Феликс веселая. Тренировки на самом деле очень хороши. Но, ах... я не должна быть здесь. Я боюсь, что вы рассердитесь на меня. — За то, что ты исследуешь место, куда никогда не добирался ни один архивариус? За то, что ты получила доступ к старейшей библиотеке в мире в поисках утраченных и малоизвестных знаний? Эсме не хотела признаваться, что они с Валерией в основном читали не такие уж утраченные или малоизвестные фантастические рассказы. — Но я не одна из почитателей Темной Богини. — Тогда просто почитай меня, — легко сказала Семпер. — Если это поможет, думай об этом как о своего рода миссии. Исследуй это место, читай всё, до чего можешь дотянуться, становись сильнее. Налаживай связи с теми, что когда-нибудь станут могущественными. И как только ты однажды вернёшься, я уверена, ты найдешь место среди самых лучших Архивариусов, которые когда-либо ходили по Монстерре. Эсме кивнула. — Я могу это сделать. Я сделаю всё, что в моих силах, обещаю. — Хорошо, — сказала Семпер, вставая. — На меня не производят впечатления те, кто растрачивает возможности, которые находятся у них в руках. Так что работай усердно, малышка Эсме. - Я так и сделаю, — сказала Эсме от чистого сердца. - Я произведу на вас впечатление, клянусь. Семпер усмехнулась. — Ты так серьёзно настроена. Знаешь, я начинаю понимать, почему Люциана удочерила ту маленькую девочку Валерию. На мгновение у Эсме закружилась голова. — Ээээ. — Отдохни немного. Обморок никогда не бывает хорошим знаком. Хотя у тебя должно быть относительно хорошее здоровье. — Спасибо, — сказала Эсме. — Большое вам спасибо. Семпер улыбнулась. — Буквально не за что. Произведи на меня впечатление, и, возможно, в следующий раз, когда я приеду, я даже дам тебе задание. — Задание? — спросила Эсме. Богиня кивнула. — Именно. Разве ты не знала? В качестве заключительной части подготовки к тому, чтобы стать Архивариусом, кандидату дается задание, выполнение которого поможет одной из Великих Библиотек. Эсме сдержала восторженный ах. Её волосы наэлектризовались, как и всегда, когда она наполнялась удивлением. — И ты дашь мне его? — Может быть, маленькое, — сказала Семпер. Она направилась к двери, явно намереваясь уйти. — Сладких снов. — Подожди! — воскликнула Эсме. Она не могла поверить, что только что приказала богине. И она не могла поверить, что богиня действительно остановилась. — Да? — А... ты долго здесь пробудешь? — спросила Эсме. Это прозвучало немного похоже на писк. Семпер пожала плечами. — День или два точно. Затем я отправлюсь в путь, чтобы разобраться с какими бы то ни было катастрофами, которые начались в мое отсутствие. — Ох, ладно, — сказала Эсме. — М-может быть, мы ещё увидимся... Я имею в виду, пока ты здесь. — Я уверена, что так и будет, — ответила Семпер. Она щёлкнула пальцами, и дверь с грохотом распахнулась, отчего две неуклюжие фигуры упали на пол, словно мешки из-под картошки. — Привет, Валерия. Привет... Феликс, да? — Ой, — сказала Валерия с пола. — Ты шпионила за нами? — возмутилась Эсме. Валерия вскочила на ноги. — Это был не шпионаж! Мы просто подслушивали через замочную скважину. Эсме почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. На этот раз из-за гнева. — Ты не можешь так поступать! — Конечно, могу. Я только что это сделала. Привет, Семпер! Ты останешься на чай с мамой? — Да, конечно. Теперь повеселитесь, вы трое, — сказала Семпер, когда уходила. — И, Эсме, постарайся не убить своих подруг. Ты... искришься. Эсме подождала, пока богиня уйдет, прежде чем начать швыряться подушками и молниями. ---------- Бич Шестнадцать - Застава Бич Шестнадцать - Застава *** — Все чисто! — сообщает Тео, выходя из аванпоста. Эстебана с ним нет, но я полагаю, это просто означает, что он всё ещё исследует заставу. — Нашли кого-нибудь? — кричит в ответ Ран. Тео качает головой. — Никого. — Это ненормально, не так ли? — задаю я очевидный вопрос. Сторожевой аванпост, который совершенно заброшен, и если осмотреть стены вокруг него, то можно обнаружить отсутствие признаков штурма. Некоторые монстры могли бы столь незаметно уничтожить группу людей, но Тео не ведёт себя так, словно он только что увидел кучу трупов. Он подбегает к каравану, качая головой. — От них не осталось и следа. Может быть, они уже ушли. Я бросаю взгляд на своих подруг, и мы все почти одновременно начинаем двигаться вперёд. Некоторые другие наемники делают то же самое. Teo поднимает руки, останавливая нас на полпути. — Припаркуйте повозки у стен. Следите за тем, чтобы не было неприятностей. Я не знаю, что здесь произошло, но наша задача заключается в доставке товаров. Если некому их забрать, тогда мы продолжаем двигаться к следующему аванпосту, как обычно. — Следующий аванпост захочет узнать, что произошло, — говорит один из Львов. — Ты прав, но мы не собираемся тратить весь день, чтобы выяснить это. Мне нужны добровольцы. Только культиваторы. Мы собираемся проверить заставу на наличие любых признаков использования магии, — объясняет Тео. Я сразу же поднимаю руку, чтобы стать волонтером, и мои подруги быстро делают то же самое. Тео смотрит на нас, а потом вздыхает. Он указывает на пару парней, а затем на нас четверых. — От вас не будет никакой пользы, если вы будете помогать передвигать фургоны, и вы меньше ростом, что, может быть, позволит вам пролезть в какую-нибудь щель, в которую не смогут протиснуться парни. Я хочу возмутиться, но мы заметно меньше, чем парни, и мне больше хочется исследовать аванпост, чем возмущаться по поводу того, что меня называют маленькой. Мы трусцой подбегаем к воротам заставы, после чего проскальзываем внутрь и начинаем вертеть головами, чтобы быстрее оценить ситуацию. Внутри аванпост не так уж и впечатляет. На противоположных сторонах есть пара башен, возвышающихся над стеной, со смотровыми площадками наверху, откуда, как я могу себе представить, стражникам открывается неплохой обзор окрестностей. Остальная часть заставы состоит из одного более крупного здания, сложенного из скрепленного цементным раствором камня. Оно не очень высокое, но выглядит достаточно прочным. Есть ещё три здания поменьше. Это деревянные сооружения, которые намного меньше по размеру. Конюшня, что-то похожее на отхожее место, и сарай рядом со скромным садом. — С чего начнём? — спрашивает Эсме. — У них здесь есть библиотека или что-то в этом роде? — Я сомневаюсь, что в книгах будет написано о том, куда делись все, кто здесь был, — говорю я. — Никогда не знаешь наверняка, — отвечает Эсме. Я смеюсь и поворачиваюсь, чтобы ответить ей что-нибудь, но замечаю, что Феликс хмурится, уставившись куда-то вдаль. — Ты что-нибудь чувствуешь, Феликс? — спрашиваю я. — Мне просто показалось, что я что-то услышала, — говорит она. — Словно кто-то кричал, но очень приглушённо. — В каком направлении?.. Если вы не возражаете, что я спрашиваю. — говорит Бьянка, поправляя свои юбки. — И что это был за крик? — Будто кто-то зовет на помощь, — отвечает Феликс. — Он доносился из-за того здания. Она указывает вперед, мимо приземистого каменного строения в центре заставы. Мы вчетвером направляемся в ту сторону, но едва успеваем двинуться с места, как Эстебан выходит из здания со стопкой документов в руках и, прищурившись, смотрит на нас. — Что вы здесь делаете? — Исследуем, — отвечаю я. Он фыркает. — Я знаю, что Тео, кажется, доверяет вам, дети, но я не хочу превращать это в погоню за четырьмя девчонками, которые не могут найти лучшего занятия, чем совать свой нос куда не следует. Я собираюсь сказать что-то, что может показаться немного грубым, но Феликс подаёт голос первой: — Я услышала это снова. Я уверена, что это крик. — Пошли, — говорю я — Что она слышала? — спрашивает Эстебан. — Ох, нечто такое, что могла бы услышать любопытная девчонка, которой нравится совать свой нос во все дела, — огрызаюсь я. Он свирепо смотрит на нас, но когда мы начинаем огибать здание, он быстро следует за нами. Задний двор не представляет собой ничего особенного. С одной стороны есть что-то вроде навеса для подвала, обложенного камнями, и старый колодец с деревянной крышей над ним. Мы немного расходимся, Эсме и я направляемся к подвалу, в то время как Бьянка и Эстебан идут к колодцу. — Куда теперь? — спрашиваю я Феликс, которая решила остаться посередине. — Я ничего не чувствую, — говорит она. — Неужели все это было каким-то при... — начинает Эстебан, но замолкает, когда снизу доносится слабый зов. Трудно определить, но это определенно мужской голос, и он действительно звучит так, словно просит о помощи. — В подвал, быстро. Когда мы все работаем одновременно, открыть дверь подвала не сложно. За ней открывается тёмный проход, прорытый в земле, со ступенями, ведущими к решётчатым воротам. Они закрыты с другой стороны, удерживаемые тяжёлым куском дерева на двух металлических скобах. Эстебан спрыгивает вниз и хватается за засов, запирающим дверь. — Это не кажется безопасным, — замечаю я. — Это место предназначено для защиты от монстров, — говорит Бьянка. — Спасателям нужно иметь возможность легко открыть дверь снаружи, как только они придут. Ещё решётки позволяют тем, кто находится внутри, отгонять монстров копьями и стрелами. Это многое объясняет. Эстебан надавливает на засов, и он с тяжёлым стуком падает на землю. — Есть... есть там кто-нибудь? — раздаётся зов из глубины. Эстебан открывает калитку, а затем чертыхается. — Свет, — говорит он. Бьянка щелкает пальцами, и над её рукой появляется огненный шар. Не желая быть превзойдённой, Эсме быстро бормочет заклинание и вызывает вращающийся шар света, который словно молния начинает носиться вокруг неё. С такими двумя фонарями и солнечным светом, льющимся из-за наших спин, становится гораздо лучше видеть. Туннель выложен из грубо отесанного камня, потолок над ним поддерживают деревянные балки. С крюков в стенах свисают старые ржавые фонари, а в самом помещении осталось несколько коробок и ящиков, покрытых толстым слоем пыли. Мы входим в туннель всей группой, Эстебан идёт впереди, положив руку на меч у бедра. — Здесь есть кто-нибудь? — спрашивает он, а затем, понизив голос, обращается к нам: — Некоторые монстры могут имитировать человеческую речь, будьте готовы. Я сомневаюсь, что мы имеем дело с монстром. Вероятно, это человек, и это, скорее всего, гораздо хуже. Туннель поворачивает на девяносто градусов в более широкое помещение с койками, сдвинутыми в одну сторону, и тем, что выглядит как очень примитивное жилое пространство. Это не то помещение, где кому-то было бы комфортно долго жить, но я думаю, что все это место и не предназначено для того, чтобы обеспечивать безопасность в течении длительного времени. На одной из коек лежит мужчина, стражник. Его доспехи наполовину сняты, стёганка осталась лежать на земле рядом с ним. Его рубашка расстегнута спереди, и он тяжело дышит. Он явно болен. Эстебан поднимает руку, чтобы остановить нас. — Кто ты? — спрашивает он. — Иниго Запа, служу с шестью стражниками на заставе Шортбенд, — говорит он. Он моргает, затем оглядывает нас всех. — Ангелы. Ох, он послал мне ангелов, — затем его взгляд задерживается на Эстебане. — И обезьяну. — Что случилось с аванпостом, с остальными? — спрашивает Эстебан. — Была ли это атака? Болезнь? — Нет... Нет, это не болезнь. Они... они выпили эти пузырьки. Я не... Я не мог. Но они заставили меня это сделать. И это причинило боль. Они ушли, но я пришёл сюда. Я пришёл сюда помолиться. О Луто, Повелитель Печали, присмотри за моей слабой душой и благослови меня своей исцеляющей благодатью, — говорит он, прежде чем его слова переходят в бормотание молитв, которые я не могу разобрать. — Он явно чем-то болен, — говорит Эсме. — Здесь недостаточно тепло, чтобы так сильно потеть, а его зрачки словно точки. — Может быть, яд? — спрашивает Эстебан. — Слуги Луто могут молиться об исцелении. — Тогда где же остальные, если все они были отравлены? — спрашиваю я. — Возможно, именно они и отравили Иниго, — говорит Феликс. Эстебан подходит к Иниго и присаживается на корточки рядом с кроватью. Он дотрагивается до его лба, а затем кивает, словно сам себе. — Он холодный. Слишком холодный, чтобы это была простая лихорадка. Я думаю, что бы с ним не было, он смог ослабить это воздействие. Вероятно, он спустился сюда, чтобы спрятаться, пока яд делал своё дело. — он принюхивается. — А ещё он обделался. Мы с Эсме отшатываемся, но ни Феликс, ни, что удивительно, Бьянке, похоже, нет до этого дела. — Мы забираем его отсюда. Хватайте его за ноги. У Рана есть некоторый опыт обращения с ядами и подобными вещами, он может разобраться лучше. — Ох, Луто, — бормочет Иниго. — Как они могут делать такие вещи?.. Заставлять мёртвых ходить, нарушая их покой. Скорчив гримасу, я подхожу и хватаю этого парня за ноги. Я действительно надеюсь, что мы вынесем что-нибудь из всего этого. ---------- Бич Семнадцать - Отвлечение Бич Семнадцать - Отвлечение *** Благодаря совместной работе, нам не требуется слишком много усилий, чтобы вытащить Иниго на улицу. Эстебан настоял, чтобы мы сразу же отнесли его к тележкам, что мы и делаем: мы с Феликс несём его за ноги, а Эстебан поддерживает его за торс. Иниго что-то бормочет и кажется немного не в своём уме все время, пока мы его несём. Я не могу разобрать больше чем одно слово из трех, но, по-моему, он вновь молится? — Преданный последователь Луто мог бы получить благословение Луто, чтобы противостоять яду, верно? — спрашивает Эсме. — По-моему, это звучит правдоподобно, — говорю я, сквозь усталое пыхтение. Нижняя часть тела Иниго тяжелее, со всеми его громоздкими ботинками и прочими вещами. Запах тоже совсем не помогает. — Луто властвует над Горем, верно? Это и есть магия исцеления. — Я думала, он бог смерти? — спрашивает Феликс. Ей не настолько тяжело, как мне, так что я не могу позволить себе дать слабину. — Вроде того. Он бог скорби. Похороны и подобные вещи, — говорю я. — Тогда почему его должно волновать какое-то исцеление? — спрашивает Феликс. — Только потому, что он Повелитель Скорби, это не значит, что он поощряет скорбь, — говорит Бьянка. — Его последователи часто являются боевыми целителями или появляются во время эпидемий. Они лечат тех, кого можно вылечить, дают маковое вино тем, кого нельзя вылечить, и вообще заботятся о последующих похоронах. Эстебан кряхтит, перемещая вес Иниго, чтобы получше ухватиться, и говорит: — Многие солдаты поклоняются Луто. А также множество стражников и наемников. Если рассматривать богов, которым стоит помолится перед боем, то Луто является неплохим выбором. Некоторые из Львов видят, что мы приближаемся, и бросаются вперед, чтобы помочь донести Иниго. Наверное, мне следовало бы немного оскорбиться из-за того, что они не думают, что мы с Феликсом можем пронести его остаток пути, но на самом деле я просто рада оказаться подальше от этой вони. Эстебан отпускает раненого стражника и разговаривает с Рамом, который начинает быстро рыться в мешке, наполненном различными флаконами и чем-то, что выглядит как пакетики с сушеными травами. Он велит остальным уложить Иниго на край одной из повозок и сразу же принимается оказывать ему медицинский уход. — Вы, девочки, хорошо справились, — говорит нам Эстебан с одним из тех серьезных кивков, которые иногда делают парни. — Думаете, вы сможете найти там что-нибудь ещё? — Нет ничего плохого в том, чтобы попробовать, — отвечаю я. — У Феликс хороший слух. — Много практики, — говорит Феликс с быстрой усмешкой. — Вы нашли что-нибудь в главном здании? — спрашиваю я Эстебана. — Просто множество различных документов, ничего такого, что могло бы вас заинтересовать, — отвечает он Я удивлённо моргаю. Неужели он вновь недооценивает нас? Что происходит с людьми в этой стране? — Ты ведь знаешь, что все мы умеем читать, верно? — спрашиваю я. Эстебан приподнимает бровь, глядя на нас. — И что заставляет тебя думать, что вы сможете что-то извлечь из отчетов, которые я нашел? — Ну... в первую очередь я предполагаю, что мы сможем разобраться в этом, потому что мы умные. — Умнее меня? — спрашивает он. Я пожимаю плечами. — Вероятно, да. Он фыркает. — Что ж, без сомнения, самоуверенности тебе не занимать. — Нет надобности беспокоиться о сомнениях, когда ваша уверенность основана на данности, — говорю я. Эстебан смеется, затем хлопает меня по плечу с такой силой, что я чуть не падаю с ног. — Я понимаю, почему ты понравилась Тео. Хотел бы я, чтобы у кого-нибудь из парней было хотя бы вполовину столько мужества, сколько у вас, девочек. Я передам вам отчеты, как только закончу с ними. Сходите ещё немного на разведку. Группой. Не стоит никого тут терять. И ничего не ешьте. В еде, которая тут осталась, может быть яд. — Поняла, — говорю я, потирая плечо. Я уверена, что на нём останется синяк. Мы с подругами покидаем караван, чтобы снова разведать аванпост. Мы тратим добрый час, заходя в каждое здание, потыкивая и пощупывая всё подряд, а также оттаскивая Феликс подальше от кладовой и кухни, просто на всякий случай. Мы находим целую кучу ничего. — Арсенал почти пуст, — говорит Эсме. — И большая часть еды просто исчезла. — Мы должны были доставить им еду, — отмечаю я, осматривая главный двор аванпоста в поисках каких-либо зацепок, которые мы могли упустить. — Наверное, это нормально, что у них здесь мало еды. — Или они забрали с собой то, что осталось, когда уходили, — говорит Эсме. — Они не просто так взяли и в одно мгновение ушли, вот что я пытаюсь здесь донести. Они готовились к этому, пусть и недолго. — Я недостаточно знаю о подобных аванпостах, чтобы сказать, нормально это или нет, но я склоняюсь к тому, что всё это немного странно, — говорю я. — Это определенно странно, — говорит Бьянка. — Стражники могли бы уйти, чтобы поддержать Визеду, если бы в городе знали, что на них собираются напасть, но я не думаю, что это данный случай. Так появляется больше вопросов, чем ответов. Я качаю головой. Здесь больше не на что смотреть. Может быть, нам удастся немного побеседовать с Иниго, получить от него ещё какие-нибудь ответы. А до тех пор нам остаётся просто гадать. Тео заходит в заставу, а затем трусцой направляется к нам. — Мы снова отправляемся в путь. Нет смысла оставлять еду, если никто не собирается её есть, а нам нужно добраться до следующего аванпоста до наступления темноты. Там мы и будем отдыхать сегодня вечером. — Хорошо, — говорю я. — Что ж, девочки, давайте вернемся. Каравану требуется минута или две, чтобы вновь построится за пределами аванпоста, а затем мы все начинаем спускаться обратно к главной дороге, идущей от Визеды. Ослам не нравится спуск, даже если гравитация им помогает. Через несколько минут после того, как мы выходим на главную дорогу и направляемся к следующему аванпосту, Эстебан подходит к нам с конца каравана и протягивает мне чёрную книгу, со множеством загнутых страниц и несколькими вклеенными листами. — Вы сказали, что вы четверо читаете. Может быть, вы сможете разобраться в этом. — Что это? — спрашиваю я, беря книгу. Мне придётся обращаться с ней осторожно, некоторые страницы порваны. — Это журнал аванпоста. Предполагается, что капитан стражи должен постоянно поддерживать его в актуальном состоянии. Возможно, здесь записано что-то такое, что прольёт свет на то, что произошло. Я киваю: — Что-нибудь нашлось? — У меня не достаточно времени, чтобы читать и вести этот караван. Поскольку у вас у всех, похоже, есть время поболтать и посплетничать, я мог бы с таким же успехом поручить это работу вам. Я надуваю губы, когда он останавливается и позволяет каравану двигаться дальше, пока одна из задних повозок не нагоняет его. Он такой грубый. Мы не занимаемся пустой болтовней, мы ведем важные дискуссии о наших различных политических идеологиях и о том, почему мнение всех остальных неверно. — Почему бы нам не разделить эту задачу, — предлагаю я. — Каждый из нас почитает немного? — спрашивает Эсме. — Почему бы просто одной из нас не прочитать весь журнал целиком? Я открываю журнал на случайной странице. Это просто ряды дат и времени, с некоторыми примечаниями сбоку рядом с ними, написанными почти неразборчивым шрифтом. Я думаю, что при подборе человека на роль капитана, наличие хорошей каллиграфии не требуется. — Что ж, если уж ты вызвалась, — говорю я, прежде чем захлопнуть журнал и отдать его Эсме. Она смотрит на него, надувает губы, а затем поднимает взгляд на Феликс. — Тебе всё ещё нужно практиковаться в чтении, верно? — Нет, — говорит Феликс. — Я довольна тем, насколько хороша я в этом стала. Нет необходимости в какой-либо дополнительной практике. Бьянка вздыхает. — Почему бы мне не прочитать этот журнал. Там могут быть ссылки, которые вы не поймете. Эсме фыркает. — Хорошо, мы прочтём его вместе. Если это не повод посидеть в повозке, то тогда ничего не повод. Она кладет книгу на заднюю часть повозки, затем запрыгивает на неё и садится сзади, а потом стучит рукой по доске рядом с собой. Бьянка присоединяется к ней, и вскоре они вдвоем сидят плечом к плечу, изучая содержимое журнала. — Как ты думаешь, что произошло? — спрашивает меня Феликс. Я спинываю камень с дороги, складывая руки на пояснице. — Я не знаю. — Да ладно, у тебя должна быть какая-то идея. У тебя всегда есть идеи. Я закатываю глаза, но всё же говорю то, что у меня на уме. — Я не могу не представлять, что все взаимосвязано. Наверное, это просто нарциссизм или что-то подобное. Не все имеет отношение к моим делам, но... да, я чувствую, что это всё взаимосвязано. — Думаю, я могу увидеть какую-то связь. Кто-то хотел напасть на город, поэтому они убили стражников или, может быть, подкупили их? А потом они организовали большую орду монстров, чтобы напасть на город. Даже произошедшее укладывается в это. Кто-то подложил под них что-то, что потом взорвалось, — говорит Феликс. — Да, но атака не уничтожила город. Такое чувство, что было сделано слишком много работы, чтобы не победить. Феликс хихикает. — Может быть, они не хотели побеждать? Иногда, там в Сантафарии, один ребёнок крал что-нибудь из магазина, и пока владелец магазина бегал за ним, все остальные дети вбегали и хватали всё подряд. Так было выгоднее. — Отвлекающий маневр, — хмыкаю я. — Да, в этом действительно может быть какой-то смысл. Но тогда для чего они отвлекали людей? ---------- Бич Восемнадцать - Болячка Бич Восемнадцать - Болячка *** К тому времени, как мы приближаемся ко второму аванпосту на южном маршруте от Визеды, мои ноги болят сильнее, чем когда-либо. Это была очень долгая прогулка, и я рада, что конец уже близок. Мои подруги тоже выглядят измученными. Даже Феликс, которая самая легкая и спортивная из нас, не идет своей обычной веселой поступью, а тащится так, словно ей тяжело нести себя. Хуже всего смотреть на парней. Они, конечно, немного уставшие и покрытые дорожной пылью, но ни один из них не выглядит настолько вымотанным, как мы. — По крайней мере, на этом кто-то есть, — говорит Эсме. Я смотрю на неё. Она прикрывает глаза от света заходящего солнца и смотрит вперед, а потому я следую за её взглядом, который направлен на стены аванпоста впереди. В отличие от предыдущего аванпоста, этот находится не на вершине холма. Здесь вообще нет никаких холмов, на которых он мог бы находиться. Вся местность вокруг нас состоит из равнинных, почти бесплодных полей. Вдалеке есть редкие леса, а в десяти минутах ходьбы от дороги протекает река, но не более того. На востоке виднеются более интересные места, леса и горы, которые выделяются на расстоянии, но это все. Этот аванпост намного больше предыдущего. В нем есть много мест где можно занять позиции, и я полагаю, что на такой открытой местности они могут заметить любых монстров, приближающихся издалека, и своевременной подготовиться. Крошечные фигурки стражников виднеются над стенами и в башнях. Люди! Когда мы, наконец, подъезжаем к воротам, они открываются изнутри, и караван закатывается внутрь, двигаясь по продолжению дороги, которое явно делит аванпост пополам. Справа от нас, на западной стороне, по сути, маленький городок. Это множество маленьких домов, прижатых друг к другу, вокруг которых едва хватает места для палисадов и нескольких курятников. Слева от нас большие казармы рядом с чуть более большой придорожной гостиницей. За ней находится конюшня, а за ней что-то похожее на тренировочную площадку. Когда мы останавливаемся, пара стражников подбегает к передней части каравана, и я вижу, как Тео забирается повыше, чтобы жестом дать сигнал Эстебану пройти вперед. Мне действительно следовало бы уделять больше внимания происходящему, но мои ноги убивают меня, поэтому я просто приваливаюсь к борту тележки и, с недовольным шипением, отрываю ноги от земли. Хуже всего боль в голенях. Я не знала, что они могут болеть просто от долгой ходьбы. Когда к нам подходит Тео, я уже практически дремлю. — Девочки, — начинает он. — Мы будем выгружать значительную часть наших запасов. Вы можете позаботиться о том, чтобы доставить Иниго в лазарет? Он должен быть в казармах. — Спасибо, — говорю я, спрыгивая с тележки. От удара ног о землю мне хочется поморщиться, но я сдерживаюсь. Я не хочу казаться слабой. — Мы позаботимся об этом, не беспокойся. Мы остановимся в гостинице? — Об этом поговорим после, — говорит он. — Пока просто позаботьтесь о нашем друге. И, возможно, посмотрите, сможет ли местный целитель что-нибудь сделать с вашими ногами. У нас впереди ещё несколько дней пути, и мы не собираемся замедляться ни ради кого из вас. — Хорошо, — говорю я. — Спасибо. Я бросаю взгляд на своих подруг, но никто из них, кажется, не собирается протестовать. Эсме берет журнал аванпоста, сует его под мышку, и мы идём к тележке, в которой находится Иниго. Он лежит на спине, несколько запасных одеял подложены ему под голову и натянуты до подбородка, чтобы уберечь от холода. Он спит, что, по крайней мере, означает, что он не так много бормочет. — Как мы это сделаем? — спрашивает Бьянка. — По одной за ногу, а две из нас хватают его за верхнюю часть туловища? — предлагаю я, а потом резко прищуриваюсь в осознании. — Подожди, нет. Я веду себя глупо. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь, а затем осторожно произношу заклинание. Это сложно, мне нужно модифицировать его на лету для того, что я задумала, но это не выходит за рамки параметров заклинания. Когда я заканчиваю и открываю глаза, рядом со мной висит доска, длинная и прямоугольная, с петлями для рук на каждом конце. — Один из твоих щитов? — спрашивает Феликс. — Ага. Он будет не самым прочным, и мне нужно оставаться сосредоточенной, чтобы сохранить его твёрдость, но он должен быть пригоден для использования. — Отличная работа, — говорит Эсме. Я поднимаю щит и располагаю рядом с Иниго. Поскольку мы вчетвером работаем вместе, поднять мужчину и переложить его на щит не так уж сложно. Я не могу поддержать своё творение в воздухе и, тем более, перемещать. Не без того, чтобы измотать себя, и даже так я не думаю, что заклинание выдержит. Поэтому мы хватаем щит за концы и поднимаем Иниго, вздыхая в унисон от усилий. Несколько стражников пялятся на то, как мы ковыляем мимо них, неся явно раненого мужчину, но никто нас не останавливает. Эсме замечает кого-то, выходящего из казарм, и спрашивает, где находится лазарет, и так мы получаем несколько указаний о том, как добраться в самую заднюю часть здания. Неудобно нести такую длинную ношу по узким коридорам, но мы справляемся, всего лишь несколько раз ударившись о стену. Я беспокоюсь, что мы разбудим Иниго, но, кроме нескольких стонов, он, кажется, не особо реагирует. Лазарет представляет собой длинную комнату с низким потолком. Три кровати придвинуты к одной стене, их разделяют занавески, а в конце есть небольшой рабочий уголок, где мужчина средних лет читает большую книгу. Он поднимает взгляд, когда мы входим, а затем замечает Иниго. — Что случилось? — спрашивает он, вскакивая на ноги и подбегая. — Это долгая история, — говорю я. — Мы думаем, что он мог быть отравлен или что-то в этом роде. Мы нашли его на заставе к северу отсюда. — И вы притащили его сюда вместо того, чтобы проверить его там? Тамошний целитель не знал, что делать? — спрашивает он. — Там не было целителя, поэтому мы доставили его сюда, — говорю я, слегка обиженная тоном в его голосе. Он вздыхает. — На кровать, среднюю. Осторожно. Мы с подругами переносим Иниго располагаем импровизированные носилки прямо над кроватью, а затем я развеиваю заклинание щита. Мужчина проваливается сквозь облако черной магии и приземляется на кровать. Мы держали его всего на расстоянии пальца над матрасом, так что падение было не таким уж сильным. — Тёмная магия? — спрашивает целитель. — Модифицированное заклинание щита, — говорю я. — Ты культиватор? — спрашивает он. — Не только я. Мы все. Ну, может быть, не считая Иниго. Ты можешь ему помочь? На самом деле судьба Иниго меня не так уж сильно волнует. Он кажется достаточно приятным, но он всё ещё просто незнакомец. — Можете рассказать мне больше о его ситуации? — спрашивает целитель. Он проверяет пульс Иниго, прикладывая палец к шее мужчины, затем на мгновение касается лба, а после этого начинает расстёгивать его рубашку. — Мы нашли его на следующем аванпосте в северном направлении. Он единственный человек, который был там. Он что-то пробормотал о... Я полагаю о том, что его заставляли что-то выпить? Целитель кивает, затем подходит к шкафчикам в задней части лазарета и начинает рыться в них в поисках чего-то. — Если он все еще жив после того, как прошло столько времени, то, вероятно, он сможет бороться с ядом и дальше. — Он молился Луто, — говорит Бьянка. — Мы подозреваем, что бог вмешался, чтобы сохранить ему жизнь. — Хм, благословение? — спрашивает целитель. Он делает небольшую паузу, а затем кивает сам себе. — Такое возможно. Необычно, но не неслыханно. Это означает, что сам Луто предполагает, что он будет жить. Это поможет. — Ты культивируешь горе? — спрашивает Феликс. Целитель качает головой. — Я просто обычный старый целитель. Хотя я и раньше работал со своей долей культиваторов горя. Вы, девочки, можете уходить, я позабочусь об этом человеке. — Ах, что ж, у нас тоже есть небольшие проблемы, — говорю я. Он поднимает взгляд и по очереди оглядывает всех нас четверых. — Какого рода проблемы? — спрашивает он. — Мы много ходили пешком, и теперь, я полагаю, у всех четверых на ногах волдыри. — Ах. Я волновался, что у вас женские проблемы, — говорит он, облегчённо выдохнув. Серьезно? — У меня нет трав от них, — продолжает он. — Но с ногами я могу помочь. Сядьте на другую кровать и снимите ботинки. Вон там стоит кувшин с водой. Вымойте ноги. Убедись, что они сухие, влажность может усугубить состояние волдырей. Я фыркаю. Конечно, он пришел к такому глупому решению. Эсме бросается выполнять его просьбу, находит кувшин и несколько металлических мисок, после чего начинает наполнять их водой. — Добавьте соли, — говорит он. — Из брикетов. Коробка с голубой полосой, третья полка сверху. По три столовые ложки на миску. Замочите в ней ноги на двадцать минут. А затем хорошенько их высушите, — рассеянно инструктирует он, проверяя Иниго. — Это вылечит волдыри? — спрашивает Феликс. — Нет. Их вылечит время. Эта процедура просто поможет им в этом. — Тогда как избавится от них? — спрашиваю я. — Ходите чаще, пока у вас не перестанут появляться волдыри, — говорит он. — А теперь, если вы не возражаете, мне нужно сосредоточиться. ---------- Проклятие Шесть - Луна Проклятие Шесть - Луна *** Валерия ворочалась в своей постели, когда заметила это. Она несколько раз моргнула, прогоняя сон, а затем произнесла очень грубое слово, которое могло вызвать неодобрительно поднятую бровь у её матери. По крайней мере, это объясняло головную боль, которая нахлынула на неё этой ночью. Или, может быть, этим утром? Она не могла точно сказать. Во всяком случае, на улице было темно. Вздохнув, она села на край своей кровати и прижала руку к животу. У неё вырвался ещё один вздох. Встав, она поборола легкое головокружение, после чего отдала мысленную команду монстру, спящему на её комоде. Он открыл один из ящиков, схватил несколько вещей и бросил их Валерии, которая поймала их в воздухе. Она поплелась в ванную. Дорогу ей освещал красный свет, исходящий из живота одного из её экспериментальных монстров. Потребовалась минута, чтобы удостоверится в верности её изначальных подозрений. Недовольно надув губы и надев свежую ночную рубашку, Валерия вышла из своей комнаты и направилась по коридору. Несколько монстров, с которыми она столкнулась по пути, шарахнулись от нее, ясно ощущая её расстройство. Она поднялась наверх, в спальню своей мамы, и постучала. С другой стороны послышалось какое-то шарканье, а затем дверь открылась. За ней стояла не Люциана, а Семпер в длинном платье и с волосами, завязанными в пучок. Она посмотрела вниз, на Валерию, которая была несколько ниже ростом. — Ах, привет, — сказала ночная гостья. — Привет, — ответила Семпер, улыбнувшись. — Всё хорошо? — Нормально, — сказала Валерия. Она почувствовала, как к её щекам приливает тепло. — Могу я поговорить с мамой, пожалуйста? Если ты не возражаешь. Эмм, наедине? — Конечно, — пожала плечами Семпер, а потом повернулась и сказала в комнату: — Люциана, я буду у себя. Было приятно поболтать и все такое. Валерия отскочила в сторону, когда Семпер прошла мимо неё. Она проследила взглядом за богиней, и её разум сгенерировал множество возможных предположений, но она пока оставила все эти вопросы в стороне. Она пришла сюда для кое-чего другого. Люциана сидела за своим столом в ночной рубашке, закинув ногу на ногу, а на столе рядом с ней лежало несколько открытых книг. — Что-то случилось? — спросила она. Валерия закрыла за собой дверь. — У меня спазмы, — сказала она. — И головная боль. И я испачкала кое-что из своего нижнего белья. Люциана закинула голову, и в её глазах мелькнуло понимание. — Ох. — Ох? — переспросила Валерия. — Я... не рассматривала... возможность этого события. Она села прямее, и поправила перед своего платья. Люциана выглядела немного более взволнованной, чем привыкла Валерия. — Ну, рано или поздно это должно было случиться, — пожала плечами Валерия. — Так ты знала? — спросила Люциана. Валерия удивлённо моргнула. — Я читала учебники по биологии в библиотеке. Некоторые. Ну знаешь, для того, чтобы создавать более хороших монстров. Чтобы знать, как размещать кости и сухожилия, как работают органы. Видишь ли, я не тупая. Она скрестила руки на груди и начала осуждающе покачивать головой, но быстро остановилась. От этого движения у неё немного усилилась головная боль. — Приятно это слышать, — сказала Люциана. — Если это так, то, я полагаю, ты, эмм, можешь позаботится о себе сама? Валерия уставилась на мать. — У тебя нет какой-нибудь магии, чтобы позаботиться об этом? Это мерзко, антисанитарно и очень неприятно. — Знаешь, это можно использовать для подпитки темной магии. Я имею в виду эти эмоции. — Я прекрасно могу напитать свою магию без необходимости менять своё исподнее, — заметила Валерия. Люциана усмехнулась. — Полагаю, так и есть. Проходи, садись. Когда ты вот так стоишь в дверях, ты выглядишь особенно разгневанной. Люциана сделала жест рукой, и рядом с выдвинулся стул. Женщина сидела у одного из окон, и свет луны соревновался со светом лампы за право разогнать тьму комнаты. Валерия недовольно бурчала себе под нос, подходя к стулу. — Теперь я буду гневаться, сидя, — сказала она, приземляясь на подготовленное для неё место, — Итак, что ты делаешь, чтобы это исправить? Люциана прочистила горло, затем потерла подбородок. — Ну... я не обязательно испытываю те же проблемы, что и ты. — Потому что ты богиня? — спросила Валерия. — Это одна из причин, — призналась Люциана. — Хотя, это не вся история. Ты когда-нибудь читала о богине или околобожественной фигуре по имени Мардж? — Странное имя для богини, — заметила Валерия. — Но, я думаю, нет? Люциана кивнула. — Есть несколько богов и богинь, которые не являются частью пантеона. Некоторые из них древние и довольно могущественные. Другие тоже являются богами, но их область влияния настолько мала и специфична, что они почти забыты историей. У них нет ни силы, ни смекалки, чтобы оказывать крупное влияние на мир. Или, может быть, им просто все равно. — И Мардж одна из таких? Люциана кивнула. — Она была бы богиней Горя, если бы её заботило что-либо, кроме культивирования и погружения в страдания, связанные с её божественной областью. — Какое отношение она имеет к ... чему-либо? — спросила Валерия. — Она – богиня твоей нынешней проблемы, — сказала Люциана. — Похоже, больше никто не горит желанием сражаться с ней за эти владения. По мере того, как женщины страдают, она становится всё сильнее. — Ха, — вырвалось у Валерии. Она могла понять, почему никому не было дела до Мардж. На самом деле, она была вполне счастлива написать язвительное письмо, адресованное этой богине. — Где она живет? — На Луне, — ответила Люциана. Валерия выглянула в окно. Луна висела высоко в небе. Это был почти идеальный диск, если бы не огромные трещины на её боку и небольшие плавающие вокруг неё камни, которые когда-то были её частью. Валерия пришла к выводу, что разбитая луна была вне досягаемости для отправки писем. — Мардж не спускалась вниз уже... очень, очень давно. Я подозреваю, что она прячется там, наверху. — Почему? — спросила Валерия. — Ну, видишь ли, у меня когда-то была такая же проблема, как и у тебя сейчас. Тогда Мардж решила... усилить эту проблему, причинив больше боли и страданий. — Люциана вздохнула, предаваясь воспоминаниям. — Это было тысячелетия назад. Фактически, в тот самый день, когда луна раскололась. С тех пор у меня никогда не было подобных проблем. Валерия моргнула, сложила два и два вместе, а затем уставилась на луну. — Мама. — Да? — Ты хочешь сказать, что для того, чтобы у меня не было проблем с месячными, я должна взорвать Луну? Люциана нахмурилась. — Это может быть немного за пределами твоих возможностей, — заметила она. — Я думаю, да, — вздохнула Валерия. Валерия иногда забывала, что её мама была самой страшной из всех богинь. Иногда она получала напоминания почему. Люциана грациозно пожала плечами. — Что ж, в таком случае, я полагаю, тебе придется просто смириться с этим. У Валерии на мгновение отвисла челюсть. — Ты серьёзно? Бровь ее мамы изогнулась. — Ты ожидала, что я решу все твои проблемы за тебя? Ты в полном порядке. Я попрошу поваров добавить в меню больше мяса на следующие пару дней. Это пройдет. Спроси своих подруг о тряпках и подобных вещах. Возможно, подумай о том, чтобы чаще мыться, если хочешь. — Это не то решение, на которое я надеялась, — сказала Валерия. на самом деле она ожидала что-то более магическое. Жест с мясом был милым, поскольку мясо было весьма ценным, ведь содержать скот было очень тяжело, когда твоя земля сплошь населена монстрами, но это всё равно было всего лишь мясо. — Тогда научись магии Горя, чтобы облегчить симптомы. Половина мирового населения разбирается с этой проблемой, и я была бы очень разочарована, если бы моя дочь не смогла. Валерия скрестила руки на груди. — Ты не разобралась с этим. — Извини, что? — спросила Люциана. Валерия разомкнула руки и указала в окно. — Ты предпочла расколоть луну! — Я разобралась с этим так. Это было достаточно долгосрочное решение, но это, несомненно, было разбирательство с проблемой. Валерия обиженно надулась. Ее мама на мгновение уставилась на неё, а затем закатила глаза. — Я спрошу совета у Семпер. В некоторых её архивах должно быть какое-то решение, не столь радикальное, как моё. Какие-нибудь чаи или что-то подобное. — Спасибо, мама, — сказала Валерия. — Я ценю помощь. — Да, я весьма услужлива, не так ли? — Люциана не улыбнулась, но в её тоне был намек на веселье, что вполне можно было бы считать полноценной улыбкой. — А теперь возвращайся к себе в постель. Недостаток сна тебе не поможет. Валерия встала, а затем недовольно поморщилась. — Ух, это отстой, — сказала она, прежде чем стиснуть зубы. Люциана тоже встала со своего места и осторожно прижала девушку к себе. Хоть это было приятно в данной ситуации. — Сладких снов, — сказала богиня. — И не волнуйся. Моя дочь никак не умрёт от чего-то столь обыденного. — Да, да, — сказала Валерия. — Люблю тебя, мама. — И я тебя. — Кстати, что Семпер здесь делала? — спросила Валерия, остановившись у двери. — Ох, мы просто говорили о том о сем. Наверстывали упущенное, так сказать. Валерия кивнула и повернулась к двери. Отчасти это было сделано для того, чтобы её мать не увидела с подозрением суженные глаза. Впрочем, это был разговор для другого раза. ---------- Бич Девятнадцать - Убийца Бич Девятнадцать - Убийца *** Я ворочаюсь в своей постели, а затем бросаю взгляд в окно рядом со мной. Солнце уже встает, небо из чёрного становится темно-синим, с намеками на более яркий свет вдоль горизонта. Через несколько минут на улице станет светло и проснутся все птицы. Мне действительно нужно попытаться поспать ещё немного, но я не могу. Одна из причин состоит в том, что я теперь не так сильно устаю. Мне удалось урвать несколько спокойных часов, чтобы поспать. Другая причина заключается в том, что я делю кровать с Эсме. Она вцепилась в мою пижаму и с приоткрытым ртом уткнулась лицом в мой бок таким образом, что, когда она храпит, её слышно во всю силу, на которую она способна. После совместных ночёвок постоянно звучат жалобы на то, что храп Эсме невыносим. Конечно же, она по-прежнему отрицает, что вообще храпит. Я подаюсь вперед и оглядываю помещение. Доктор разрешил нам остаться в палате на ночь. Больше никому не нужны были кровати, и если бы мы не остались здесь, нам пришлось бы спать с парнями в казармах, а Тео сказал, что это плохая идея. Честно говоря, если бы кто-нибудь из Львов попытался бы что-нибудь сделать, я почти уверена, что любая из нас могла бы избить негодяя до полусмерти, но, возможно, это к лучшему, что у нас есть немного личного пространства для себя. Так меньше сломанных носов. Зевая, я пытаюсь высвободиться из хватки Эсме, что легче сказать, чем сделать. Мне нужно разжать ее руку, а затем оттолкнуть её, пока она тянется, чтобы возобновить объятия. Хорошо, что ничто не может разбудить Эсме. Мои толчки локтями и коленями, предпринятые в попытке выбраться из кровати, вообще не вызывают никакой реакции. Я думаю, что на её глубокий сон не повлияли бы даже удары кастрюлями и сковородками по голове. Я вздрагиваю, когда мои ноги касаются земли. Не только потому, что все мои ступни забинтованы, но и потому, что пол каменный и очень холодный. Феликс и Бьянка делят одну из других кроватей. Прошлой ночью они обе вытянули по длинной соломинке. Феликс вообще не двигается во время сна и практически полностью беззвучна. Хотя она и просыпается при малейшем шуме. — Ты проснулась? — шепчу я. Её глаза всё ещё закрыты, и для всего мира она выглядит так, словно спит. Точнее, до тех пор, пока уголки ее губ не приподнимаются, и она не кивает. Феликс скатывается с кровати, а затем вытягивает руки вверх, потягиваясь, до хруста спины. — Хорошо спалось? — спрашивает она. — Ага, — лгу я. Феликс ухмыляется и указывает на дверь. — Пойдем. Держу пари, здесь завтрак начинается рано. Мы берём нашу одежду и в молчаливой спешке одеваемся, после чего отправляемся на улицу. Я уж точно не могу разгуливать без своей верной накидки. У меня есть оправдания тому, почему моя кожа и глаза выглядят так, как они выглядят, но в первую очередь всегда лучше просто не вызывать подозрений. Как выясняется, Феликс права. На кухне казармы шеф-повар запекает буханки ячменного хлеба, пока рядом с ним тушится большая кастрюля с фасолью. Мы с Феликс вызываемся помочь в обмен на ранний завтрак и одну порцию сосисок. Такой обмен можно считать своего рода привилегией, учитывая насколько редким является мясо. Мы молча соглашаемся разделить его на четверых между нами. Помощь в основном означает перенос вещей в столовую, где ранние пташки уже сидят и ждут своей еды, включая нескольких членов нашего каравана. — Привет, Тео, — говорю я, ставя перед ним миску с фасолью, а рядом – краюху свежего хлеба. — Вы уже проснулись? Хорошо. Мы не собираемся задерживаться здесь надолго. Товар, который мы доставляли сюда, уже выгружен. — Хорошо, — киваю я. — Я пойду разбужу остальных. Когда мы уезжаем? — Как только солнце полностью взойдет, — отвечает он. — Мне нравится просыпаться рано. От еды на ходу у меня спазмы в животе. Я уже собираюсь вернуться на кухню, когда Тео протягивает руку и хватает меня за рукав. — Прошлой ночью на аванпост кое-кто прибыл, — сообщает он. — Кое-кто? — переспрашиваю я. Он кивает. — Последователи Алтума. Всего лишь небольшая группа. — Те же, с кем мы пересеклись? — спрашиваю я. — Нет. Это другая группа. Они прибыли прошлой ночью с юга. И начали задавать вопросы охране. — он оглядывается по сторонам, как будто ожидая, что кто-то подслушивает. — Я думаю, будет лучше, если мы двинемся дальше, не пересекаясь с ними. — Действительно, — говорю я. Никаких обещаний. Я возвращаюсь на кухню и приношу очередную порцию еды к столу, за которым сидят стражники с сонными глазами. На обратном пути я встречаю Феликс. — Я собираюсь разбудить Бьянку и, может быть, плеснуть немного воды в лицо Эсме. — Удачи с этим, — усмехается она. Я посмеиваюсь и иду дальше. Мне действительно понадобится немного удачи, чтобы разбудить Эсме. Я слышу какие-то звуки из палаты и врываюсь внутрь, толкая дверь спиной. — Эй, ребята, просыпайтесь, мы... Над Бьянкой склонился крупный мужчина с устрашающим выражением лица и зажатой у ее рта рукой. Она свирепо смотрит на него в ответ, одной ногой ударяя его в бедро настолько сильно, насколько это позволяет небольшое пространство, которое у нее есть. Я вхожу в комнату и закрываю дверь с ужасающим щелчком. Мужчина поднимает взгляд, и я наконец замечаю нож в другой его руке, которым он явно пытается замахнуться на Бьянку. Она удерживает его обеими руками, но незнакомец больше и сильнее ее. Мои глаза встречаются с глазами мужчины, и он колеблется. А затем он кричит. Из рук Бьянки вырывается сгусток пламени, обжигающий запястья мужчины. — Ублюдок, — рычу я. Три черных шипа со свистом рассекают воздух. Их полёт заканчивается тремя быстрыми ударами где-то в области его кишок. Мужчина кричит и пытается подняться. Это его последняя ошибка. Бьянка приподнимается и зажимает рукой его открытый рот. — Гори, — командует она. Его глаза расширяются, и я вижу, как его щеки и вся нижняя половина черепа излучают теплый свет. Языки пламени вырываются из его носа, и я могу разглядеть рёбра сквозь его рубашку, когда внутренности начинают светится. Бьянка отталкивает тело, и оно падает на пол, изо рта валит дым, отчего по всей клинике разносится запах жареной свинины. Я осматриваю комнату в поисках новых неприятностей, и в воздухе вокруг меня появляется все больше шипов, готовых метнуться в любого нарушителя. — Ты в порядке? — спрашиваю я. — Да, я в норме, — говорит Бьянка. — Я ценю, ваше беспокойство. Это звучит заученно, как простое повторение чего-то вежливого. В основном, я ей не верю. — Кто он? — спрашиваю я. И тут раздаётся храп Эсме, протяжный, низкий и гулкий. Мы с Бьянкой смотрим друг на друга. Её губы кривятся, и мы обе начинаем смеяться. Я опускаюсь на колени рядом с телом, а затем, поскольку я не настолько глупа, прикладываю руку к его шее и проверяю сердцебиение, на случай, если он еще на самом деле не является «телом». — Я никогда раньше никого не убивала, — говорит Бьянка. — В книгах рассказывают, что это вызывает странные и неприятные ощущения и все такое, — говорю я. — Но я никогда этого по-настоящему не понимала. Думаю, ты можешь чувствовать себя виноватой, если хочешь. Но я бы не зацикливалась на этом. Он напал с ножом на тебя, спящую девушку. — Я могла бы обезоружить и схватить его, — говорит Бьянка. — Только с помощью магии огня? — спрашиваю я скептически. Я расстегиваю лацкан его дублета и вытаскиваю маленькую эмблему на цепочке из его внутренних карманов. На ней крест – символ Алтума. — Член церкви Алтума? Или простой верующий? — Он пришёл сюда не за нами, — говорит Бьянка. Я смотрю на неё снизу вверх. — Почему ты так решила? — Иниго что-то знает. Он здесь, чтобы заставить его замолчать. Мы просто оказались в той же комнате, — Бьянка начинает массировать глаза. — Это первое покушение на мою жизнь, и оно направлено даже не на меня. — Эй, эй, я уверена, что в следующий раз придут за тобой, — успокаиваю я ее. Мы обе снова начинаем хихикать. — Неужели... неужели я теперь обречена иметь испорченную душу? — спрашивает она. — А? — Ну знаешь, обречена возродится ещё более худшим монстром из-за того, что совершила грех убийства, — говорит она. — Это всё пропаганда. Монстр, которым ты станешь, будет искажен в зависимости от твоих достоинств и пороков. Простое убийство кого-то не является пороком. Упивание убийством и жестокостью, это что-то значило бы, но это? Да, это ничего не сделает с твоей душой, не волнуйся. — Вы не так уж хороши в утешении людей, если позволите мне сказать, — говорит Бьянка. — Извини? Я еще поработаю над этим. — отзываюсь я, а затем указываю на Иниго. — Нам нужно допросить его. И я хочу проверить Феликс. Я заберу её и вернусь сюда, это займет всего несколько секунд. Ты можешь пока плеснуть немного воды в лицо Эсме и приглядеть за дверью? — И что потом? — Потом мы разбудим Иниго и зададим ему несколько острых вопросов, после чего покинем это место. Не думаю, что я хочу оставаться на этом аванпосте ещё хоть сколько-то. ---------- Бич Двадцать - Ситуация Бич Двадцать - Ситуация *** Я немного беспокоюсь о том, что оставляю Бьянку одну. Ну, технически она с Эсме, но Эсме все еще храпит, несмотря на то, что её лицо мокрое от воды, которую мы выплеснули на неё. Видно, что она начинает просыпаться, но это займет какое-то время. Бьянка просит меня задержатся в комнате на минутку, пока она одевается. Натягивая юбки и блузку, она объясняет, что людям нашего положения не подобает смотреть друг на друга в процессе одевания, но в данных обстоятельствах она считает, что небольшое несоблюдение приличий является меньшим злом. Как только она полностью одевается и вооружается кинжалом, принадлежавшем убийце, я киваю ей и отправляюсь на поиски Феликс. Я нахожу свою подругу всё в той же столовой. Она разговаривает с Тео, параллельно подчищая тарелку ломтиком хлеба. — Хей, — говорит она, когда я подхожу ближе. — У нас тут... ситуация, — сообщаю я. — Что за ситуация? — спрашивает Тео. На мгновение я подумываю отмахнуться от него. Держу пари, если я скажу, что это девчачьи проблемы, то он сразу же успокоится и позволит нам разобраться со всем самостоятельно. С другой стороны, Тео был бы очень полезен. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости не слишком много ушей, затем наклоняюсь вперед, чтобы меня услышали только Тео и Феликс. — Кто-то только что пытался убить Бьянку, Иниго и Эсме, — шепчу я. Тео садится прямее. — Это шутка? — спрашивает он. — Потому что, если это шутка, то она неудачная. — Вал бы так не пошутила, — отвечает Феликс. — Вам нужна помощь с телом? Я киваю. Феликс действительно знает, как быть хорошей подругой. — Мы должны сообщить об этом, — говорит он, вставая. Я поднимаюсь и кладу руку ему на плечо, останавливая его на середине движения. — Сначала пойдём с нами. Мы собираемся разбудить Иниго и допросить его. — И убийцу? — уточняет он. — Слишком мертв для допроса, — говорю я. Он смотрит на меня, встречаясь взглядом с моими глазами под капюшоном. — Ты серьезно... Я закатываю глаза: — Очевидным образом, да. Я веду их обратно через казарму в лазарет. Когда мы подходим к двери, Феликс начинает принюхиваться к воздуху. — Здесь вкусно пахнет, — говорит она. — Похоже на бекон. — Это убийца, — говорю я, подходя к двери. Я стучу. Это быстрое постукивание, которое узнали бы и Феликс, и Эсме. — Хей, Бьянка, это я, — шепчу я. Что-то гремит по другую сторону двери, которая вскоре открывается, показывая Бьянку, стоящую, заложив руку за спину, без сомнения, держащую какое-то оружие. Эсме сидит на краю своей кровати и протирает глаза. Тело сдвинуто в сторону, а в другой руке Бьянки стул. Полагаю, она использовала его, чтобы заблокировать дверь. Мы проскальзываем в комнату, и Бьянка устанавливает стул на место. — Вы действительно убили кого-то, — говорит Тео, глядя на тело. — Бьянка сделала всю тяжелую работу, — объясняю я. — Всё, что я сделала, это ударила его несколько раз некоторой магией. Рискну предположить, что у него не было никаких навыков, которые делали бы его живучее. Только скрытность. — У меня не было возможности посмотреть его класс, пока он был на мне, — говорит Бьянка с присущей благородным людям отстраненностью. Она взмахивает ножом, чтобы обратить на него внимание. — При нем было это, а также несколько символов церкви Алтума. Насколько я могу судить, в ноже нет ничего особенного. — У него были ножны для него? — спрашиваю я. — Да, — говорит Бьянка. Я киваю. — Ты должна оставить его себе. Боевой трофей всё-таки. Бьянка мгновение смотрит на нож, затем пожимает плечами и возвращается к трупу. Она опускается на колени и начинает расстёгивать пояс мужчины, чтобы достать ножны. Тео на мгновение потирает лицо, затем делает глубокий вдох. — Нам нужно выдвигаться. Я скажу Эстебану, и мы прямо сейчас начнём загружать повозки. Если мы будем действовать быстро, то сможем выбраться из аванпоста и проехать несколько часов по дороге, прежде чем кто-нибудь поймет, что что-то произошло. — Звучит как план, — говорю я. — Но перед этим нам нужно выяснить, зачем убийца пришёл сюда. — Если только ты не владеешь каким-то видом некромантии, — говорит Тео с явным отвращением. — Иначе мы не узнаем этого, не спросив тех, кто его послал, а я не горю желанием это делать. Прошлой ночью я видел группу из церкви, идущую сюда. Среди них есть один или два паладина. Культиваторы, которые, вероятно, смогут одолеть нас всех. — Я имела в виду, что мы должны спросить Иниго, что ему известно — говорю я. — Эсме, ты проснулась? — Да, да, — бормочет Эсме. — Так, эмм, кто-то пытался нас убить? — Я думаю, что основной целью был Иниго. Мы просто оказались не в том месте, — уточняю я. — Ты можешь проверить, как он? Эсме кивает и вскакивает на ноги. Тео слегка отворачивается, увидев, что она всё ещё в ночной рубашке, и румянец касается его щек. Честно говоря, есть более важные вещи, которые имеют горзда больше значения, чем небольшие проявления скромности. Люди здесь такие узкомыслящие. Мы подходим ближе к Иниго, и только Феликс остаётся охранять дверь. Эсме касается щеки мужчины и наклоняется над ним, чтобы почувствовать его дыхание. — У него нет лихорадки или чего-то в этом роде, и цвет его лица стал намного лучше, — говорит Эсме. — Я думаю, у него просто очень глубокий сон. — Думаешь, мы сможем его разбудить? — спрашиваю я. Эсме пожимает плечами. — Я не настолько хорошо разбираюсь в медицине. Не могу сказать, будет ли это безопасно или... — она делает паузу, чтобы зевнуть. — ...нет, но я могу его встряхнуть. Держу пари, это его разбудит. Я бросаю взгляд на остальных, чтобы узнать, есть ли у кого идея получше, и, не видя ничего, кроме пустых лиц, киваю Эсме. Она кладет руки на грудь Иниго, помещая пальцы в некоторые весьма спецефичные места, а затем делает глубокий вдох. Раздается щелчок, и Иниго ахает. Он начинает размахивать конечностями, но всё ещё достаточно слабо, а потому мы с Тео вдвоем хватаем его за руки и ноги и прижимаем их обратно к койке. — Что? Что? Где я? — спрашивает Иниго. Его голос звучит потерянно, что, я полагаю, можно понять. Он пытается вскочить, но нам удаётся удержать его, пригвоздив к кровати. — Нет, отпустите меня. — Эй, парень, успокойся, с тобой все в порядке, ты в безопасности, — говорит Тео. — Его глаза странно расширены, — говорит Эсме. — Я думаю, он всё ещё может быть немного не в себе. Иниго успокаивается. — Я не на заставе, — говорит он. Это скорее утверждение, чем вопрос. — Ты не на своей заставе. Мы дальше на юге, — говорит Тео. — Мы взяли тебя с собой, чтобы ты вылечился. Ты был единственным человеком в Шортбенде. Нам нужно знать, что случилось с остальными. Иниго начинает тихо нашёптывать себё под нос. Это молитва Луто. — Хей, мистер Иниго, — говорю я. — Ну же, не покидай нас. Нам нужно знать, кто так сильно хочет видеть тебя мёртвым. — Мёртвым? — спрашивает он. — Точно, мертвые. Они были мертвыми, но не долго. — Ага, — говорю я, подбадривая его. — Ты не знаешь, имеет ли Алтум к этому какое-либо отношение? Иниго ахает. — Странствующие священники. Они пришли и предложили остальным вина. Мы приняли его, все мы. Это было хорошее вино. Хорошее вино, которое убило нас. Я бросаю взгляд на Тео. Он хмурится, брови сведены на лбу, уголки губ опущены. — Это всё бредни от очень больного человека, — говорит он. — Но там на полу лежит мертвый убийца, а я никогда полностью не доверял людям Алтума. — Зачем последователям Алтума убивать людей? — спрашивает Эсме. На этот вопрос отвечает Феликс: — Разве он не бог некромантов? — Что ж... это великолепно, — говорю я. — У кого-нибудь ещё есть это жуткое чувство, что Алтум создает армию нежити? — Это смешно, — говорит Тео. — Мертвые не могут поклонятся богам. Кроме того, это больно резкий переход от убийства стражников заставы до создания армии. — Да, но я уверена, что из них получаются хорошие слуги, — не соглашаюсь я. Сила богов зависит не только от количества людей, которые в них верят. Если бы это было так, то мама была бы очень слабой, поскольку ей, по сути, вообще никто не поклоняется. Тео наклоняется к Иниго. — Ты идешь с нами, — говорит он. — Нам нужно увести тебя отсюда. — Они здесь? — спрашивает Иниго. — Да. И они уже пытались убить тебя, — он указывает на мёртвого убийцу. — Я собираюсь завернуть тебя в одеяла и вынести на плече. Боги знают, что с таким тощим телосложением ты не можешь много весить. Нам нужно, чтобы ты помалкивал, пока я буду тебя нести. Ты можешь это сделать? Иниго кивает. — Могу. Луто так долго поддерживал мою жизнь, что я не отвергну его дар, слишком сильно выделяясь. — Отличное решение, — говорит Тео. Мы заворачиваем Иниго в несколько одеял, пока он не скроется полностью, а затем Тео взваливает его к себе на плечи, словно коромысло. — Теперь нам просто нужно сбежать из этого аванпоста, — бормочу я. — Сбежать? — спрашивает Феликс. — Я думаю, будет проще, если мы просто уйдем, с гордо поднятой головой. Так поступали самые дерзкие воры Сантафарии. Брали, что хотели, и просто уходили. Я фыркаю. — Посмотрим, сработает здесь такой подход. ---------- Бич Двадцать Один - Нежить Бич Двадцать Один - Нежить *** Мы решили последовать плану Феликс. Он, возможно, немного... дерзкий, но отнюдь не ужасный. Мы выходим из здания казармы, трое из нас, девочек, формируют неровный треугольник вокруг Тео, у которого через плечо перекинут большой, явно тяжелый сверток. Однако мы не просто уходим, оставив всё как есть. Мы положили тело убийцы в постель Иниго и замотали в одеяла. Я надеюсь, что приятели нашего незваного гостя ещё какое-то время не заметят его исчезновения, но уповать на это не стоит. На территории аванпоста сейчас довольно оживлённо. Здесь уже собралось множество местных жителей. Накануне вечером я не заметила, но здесь есть несколько загонов для овец. Полагаю, имеет смысл, что люди выращивают их в таком небольшом и безопасном месте. Группа стражников делает утреннюю растяжку на на открытой площадке в стороне от дорог, а другие уже в поту бегают трусцой по небольшому полю. Ран и пара других Львов Большого Холма уже подготавливают повозки. Они заметно легче, на них загружено меньше ящиков и вещей. Надеюсь, это позволит нам двигаться быстрее, когда мы тронемся. — Иди подожди вон там, сзади, — говорит Тео, кивая на самую дальнюю повозку. — С глаз долой, из сердца вон. Я собираюсь уложить этого парня, а потом поговорить с Эстебаном. — Поняла, — говорю я. Я достаточно уверена в своих силах и силе моих подруг, но я сомневаюсь, что у нас получится с боем прорваться из этого аванпоста. Если, конечно, не прибегать к помощи моих друзей-монстров. — Вал, — говорит Феликс, подходя ко мне. — Смотри, вон там, в дальнем конце, рядом с гостиницей. Я оглядываюсь, пытаясь сделать это незаметно. У гостиницы стоит группа жрецов Алтума. Их всего трое, они просто стоят возле бочонка с водой и болтают. Они кажутся обыденными и расслабленными, но я замечаю, что они довольно часто оглядываются по сторонам и не собираются никуда идти. Кто просто стоит и болтает на улице, ничего не делая? Это выглядит очень непродуктивно. И подозрительно. — Я вижу их, — шепчу я. — Что нам с ними делать? — Полагаю, ничего, — отвечает Бьянка. — У нас есть много подозрений и даже, возможно, несколько обвинений, которые мы можем выдвинуть против них, но я не думаю, что терять здесь время, пытаясь убедить стражу и местный магистрат в том, что культ Алтума сошел с ума, было бы достаточно продуктивно. И это будет означать, что мы будем вынуждены остаться здесь. — Верно, у нас есть проблемы посерьезнее, — соглашаюсь я. Я не могу избавиться от ощущения, что наша текущая задача и жрецы Алтума каким-то образом связаны друг с другом. Эстебан и Тео разговаривают в передней части каравана, после чего Эстебан хлопает Тео по плечу и уходит в казарму охраны. Я замечаю, что он начинает шепотом общаться с одним из старших стражников, на форме которого видно много наград. В конце разговора они оба бросают взгляд на священников по другую сторону улицы. Может быть, ситуация здесь разрешится без нашего участия. Ран окликает нас, и мы подходим к его повозке. — Теперь у вас, девочки, есть достаточно места, чтобы посидеть. Давайте, запрыгивайте побыстрее. — Спасибо, — говорю я, следуя его указаниям. Не проходит много времени, как мы трогаемся с места. Пока мы покидаем территорию казарм, Эстебан в обязательном порядке подходит к каждому члену каравана. Я не слышу, что он им говорит, но трудно не заметить, как после краткой беседы каждый член Львов Большого Холма становится напряженным и осторожным. Некоторые из них пытаются скрыть свою перемену настроения, но не то чтобы у них хорошо получалось. Южные ворота аванпоста открываются, выпуская всю нашу процессию, в результате чего мы покидаем заставу и проезжаем через крошечную деревушку, расположившуюся вплотную под стенами. В основном это несколько маленьких ферм и множество полей, раскинувшихся по краям дороги. Я вздыхаю, и часть напряжения покидает мои плечи. — Мы в безопасности, — говорю я. — Мы – возможно, — говорит Бьянка. — Но этот аванпост – нет. У меня такое впечатление, что наш противник только что проявил себя. — Ты имеешь в виду Алтума? — уточняю я. — Или, по крайней мере, его церковь, — отвечает Бьянка. — То, как много его священников направляется в Визеду, причём так скоро после нападения на город, вызывает беспокойство. Особенно если они ставят себе целью травить стражу и убивать людей. Эсме кивает: — Очевидно, именно они ответственны за нападение монстров на Визеду, — она указывает на дневник с первого аванпоста, который держит в руках. — За пару дней до нашего прибытия в нём перестали появляться какие-либо записи. Одна из последних заметок в нем о группе странствующих священников, останавливающихся в аванпосте. Здесь не упоминается, кто они, но догадаться нетрудно. — она суёт книгу обратно в сумку и подтягивает колени, чтобы обнять их. — Мы собираемся что-нибудь с ними делать? — Как только у меня появится немного времени, я отправлю маме письмо, — говорю я. — Однако у нас есть свои собственные миссии, и они на самом деле не имеют особого отношения к Алтуму и его приспешникам. — Ты вообще не собираешься действовать против них? — спрашивает Бьянка. Я на мгновение задумываюсь. С её точки зрения, Алтум – это куча неприятностей, причём та куча неприятностей, которая начинает скапливаться недалеко от её дома. — Всё возможно, — говорю я. — Как я уже сказала, мне кажется, что они, вероятно, причастны к причинам, по которым мы здесь. — Ты думаешь, они осмелились вломиться в одно из хранилищ Семпер? — спрашивает Эсме. — Меня бы это нисколько не удивило. Каковы шансы, что мы имеем дело с сразу с двумя различными группировками, которые одновременно пытаются создать здесь проблемы? В этом нет ничего невозможного, но у меня есть острое ощущение, что такое совпадение весьма маловероятно. Я почти уверена, что Алтума вообще не заботит Мама. Как и большинство богов. Поэтому он спокойно использовал монстров для нападения на город, чтобы помочь своему делу. Но всё же... — Алтум - бог некромантов, — говорю я. — Зачем ему набирать больше последователей? — Я думаю, что некроманты всё ещё люди, — говорит Феликс. — Он же не бог нежити, верно? Это типа... Если ты бог поваров, это не значит, что ты бог еды. В этом, до странного, есть какое-то зерно истины. Я позволяю всем этим мыслям просочиться в подсознание и просто наслаждаюсь поездкой. Деревья здесь расположены немного ближе к дороге, поэтому над ними легкий полог крон, дающий небольшую тень. Не то чтобы это было необходимо, поскольку небо в основном затянуто тучами, и лишь в нескольких местах сквозь них проглядывают голубые пятна. — Стой! Крик раздаётся не от кого-либо из нашего каравана. По крайней мере, по моим впечатлениям. Я сажусь прямее и осматриваюсь. Впереди нас, загораживая дорогу, стоят три фигуры. Две из них одеты в одеяния жрецов Алтума, хотя поверх ниспадающих мантий на них ещё надеты нагрудники. Третий парень, который стоит между двумя другими, вызывает наибольшее беспокойство. На нем нет ничего, кроме простой мешковатой одежды и бинтов, а капюшон скрывает всю его голову. Ни кусочка его плоти не видно. Он огромный парень, по крайней мере на полторы головы выше Мамы и намного шире в плечах. Эстебан подходит к впередистоящему фургону. Он положил руку на рукоять меча, но не обнажил его. Я чувствую напряжение, исходящее от всех членов каравана. — Девочки, — бормочу я. — Возможно, сейчас самое подходящее время начать раскручивать свои эмоции. — Там что-то есть на обочине дороги, — сообщает Феликс. Я оглядываюсь по сторонам. По краям дороги, сразу за небольшой канавой, растёт линия деревьев. За ними лежат открытые поля, упирающееся в лес, окружающий нас со всех сторон. Эти поля оставили свободно расти, поэтому трава там высотой примерно по пояс. — Чего ты хочешь, жрец Алтума? — спрашивает Эстебан. — У нас мало того, что могло бы понадобиться человеку вашего толка. — Ты так уверен в этом? — спрашивает один из священников. Эстебан поднимает руку в перчатке и подаёт пару сигналов. В этот момент ничего не меняется, но я чувствую, как нарастает напряжение. — У нас лишь еда для следующего аванпоста, любезный. Это все, что у нас есть. — А ещё у вас есть ваши тела, — говорит священник. — И они ценнее любого зерна. Эстебан должным образом насторожился. — И чем же они ценны для вас? Оба жреца вытаскивают длинные, узкие кинжалы из ножен на боку. Они больше похожи на ножи для снятия шкур, чем на оружие для боя. — Нашему лорду Алтуму всегда нужно больше тел. Либо в знак поклонения его величию, либо для достижения его великой цели. Сдавайтесь, и мы дадим вам вино из мирной ягоды. Никакой боли, просто легкий переход в служение нашему господу. — Вино из какой ягоды? — переспрашивает нас Феликс. — Это яд, — отвечает Эсме. — Такой, который приятен на вкус, но убивает тебя, заставляя заснуть навсегда. — Я думаю, нам придется отказаться от этого предложения, — говорит Эстебан. — Да будет так, — отвечает священник. Он ухмыляется, и трава вокруг нас начинает шелестеть. Через мгновение из неё поднимаются десятки фигур. Все они с бледной кожей и покрытыми шрамами лицами, с безжизненными глазами и неподвижной грудью. — Ах, черт, зомби, — не могу не ругнуться я. ---------- Проклятие Семь - Переживания Проклятие Семь - Переживания *** — Эсме, — позвала я, не отрываясь от книги. Я расслаблялась в лежачем кресле, расположенном в дальнем уголке библиотеки, который каким-то образом стал «нашим». У меня на животе развалился мой друг-монстр, жирное пушистое существо, излучавшее приятное тепло и мурлыкавшее всякий раз, когда я чесала его под головой. — Перестань так много ходить, пол не выдержит такого трения, — упрекнула я подругу. Эсме остановилась и скептически посмотрела под ноги. — Пол каменный, — сказала она. — Да, но ты расхаживаешь тут уже почти целый час, — ответила я, после чего закончила читать абзац и приложила большой палец к тому месту, на котором остановилась. — Что случилось? Моя подруга надула щеки и скрестила руки на груди. — Семпер прямо здесь, — проворчала она. — Семпер! В доме Тёмной Богини. Это... в голове не укладывается! — Она здесь только на чай. — Никто не приходит к Тёмной Богине только на чай! — возмутилась Эсме, звуча так, словно она хотела закричать, но вместо этого получилось отчаянное шипение. — Это... практически ересь. Раздался вздох. Это Феликс наконец решила принять участие в разговоре. Она развалилась вверх ногами на диванчике, закинув ноги на спинку и держа перед собой книгу. Её чтиво несколько отличалась от того, что читали мы с Эсме. Её книга была немного тоньше и напечатана более крупным шрифтом. Феликс всё ещё училась читать, но показывала хороший прогресс. В основном, ей нравились книги о рыцарях, сражающихся с великими монстрами, и подобные вещи. — Эсме, мы все слышали, как Семпер сказала тебе, что приехала в гости. Я не знаю, как работает религия, но я почти уверена, что если бог религии что-то говорит, то это не может быть ересью, верно? — Вы не должны были шпионить за нашим разговором, — проворчала Эсме. — Мы всё равно уже это сделали, — пожала плечами Феликс. — Я почти уверена, что здесь мы делаем много того, чего не должны. Ну знаешь, общаемся с монстрами и всё такое. Эсме снова начала нервно расхаживать по комнате. — И почему ты ничего не делаешь по этому поводу? — поинтересовалась я. — А что я могу сделать по этому поводу? — спросила Эсме. — Просвети. — Я не знаю. Например, спроси Семпер, почему она на самом деле здесь? — Я не могу просто взять и усомниться в своей богине! — ахнула Эсме. — Конечно, можешь. Я делаю это постоянно. — Для тебя это работает иначе, — огрызнулась она. — Но... может быть, мы сможем выяснить, чем они на самом деле занимаются, каким-нибудь другим способом? Я оторвала взгляд от книги. — Каким-нибудь другим способом? Она ухмыльнулась. — Ага. Держу пари, что некоторые из твоих монстров могут узнать, где они находятся, и тогда мы сможем подслушать их разговор. — Разве ты буквально минуту назад не поносила нас за то, что мы шпионили за тобой? — спросила Феликс. — Теперь ты хочешь шпионить за Семпер и Люцианой? — Это другое, — сказала Эсме. — Вы шпионили за мной, потому что вы обе просто не можете найти себе другое занятие, кроме того, чтобы совать нос не в своё дело. Я... собираюсь внимательно слушать на случай, если Семпер понадобится помощь. Возможно, Люциана околдовала её. — Мама могла, — фыркнула я. — Разве ты не должна защищать свою маму? — спросила Феликс. — Полагаю, да, но она точно могла это сделать. У меня сложилось впечатление, что маме было немного... эм, одиноко до моего появления. Думаю, даже после. Она проводит много времени в одиночестве, просто читает и иногда создает новых монстров. У нее также есть лаборатория, где она возится со всякими штуками, но она этим не часто занимается. Я думаю, что ей скучно и одиноко. Мне, возможно, тоже. Но у меня была мама, которая отвлекала меня, и у меня было много материала для чтения, так что у меня не было времени на одиночество. И теперь вы обе здесь, так что теперь у меня есть компания. — А у Люцианы нет ничего из этого, — подвела итог Эсме и хлопнула в ладоши. — Вот оно. Мы собираемся найти богинь и выяснить, что они задумали. Вперёд! Мы с Феликс немного повозмущались, но Эсме продолжала настаивать, чтобы мы пошли. Мне пришлось отложить в сторону своего тёплого друга-монстра и со стоном подняться на ноги. Я решила, что, возможно, немного движения поможет мне размять ноги, которые затекли от долгого сидения без дела. От небольшой физической активности хуже не будет. Я потянулась, а затем закатила глаза, заметив нетерпеливый взгляд Эсме, брошенный на меня от входа в библиотеку. Найти маму и Семпер оказалось несложно. Мне просто пришлось спросить проходившего мимо монстра, и он указал мне на лестницу. Второй монстр несколькими этажами выше указал в сторону одной из менее посещаемых частей замка. Я бывала там всего пару раз. В этой части замка располагались гостевые комнаты и несколько зон отдыха, но в них было достаточно скучно, так что я никогда не тратила время на подробное изучение этого места. Мы втроем медленно пробирались по коридорам, чтобы наши шаги не отдавались таким сильным эхом, и нам даже удалось не слишком сильно препираться по пути. Дальнейшие поиски прошли ещё легче. Мама фактически выделила Семпер целое крыло замка, где та могла бы проводить время. В этом крыле находилась большая комната с небольшой библиотекой и балконом, расположенном на боковой стене башни. С него открывался довольно красивый вид: бурлящий океан, далекий неспокойный горный склон, где красные всплески отмечали местоположение активных потоков лавы. Волшебная полупрозрачная занавеска колыхалась у окна, защищая комнату от сильных порывов ветра, пока мама и Семпер вместе проводили время на маленьком диванчике. Они сидели плечом к плечу, склонившись над книгой. Эсме, Феликс и я прижались к дверному проему в комнату, высунув только макушки, чтобы иметь возможность видеть, что происходит. Да, это был не самый скрытный подход. Одни только пышные волосы Эсме легко могли выдать нас, но это было лучше, чем не прятаться совсем. — Видишь, — прошептала я. — Они просто читают. Также, как иногда делаем мы. — Наверное, — пробормотала Эсме. — Как ты думаешь, что они читают? Я пожала плечами. — Один из маминых запрещенных томов? Две богини хмыкнули (потому что мама не опускалась бы до хихиканья), и одновременно посмотрели друг на друга. Я заметила, что их щеки довольно раскраснелись. — Ну, что бы они ни читали, это, видимо, нечто весёлое, — заметила Феликс. — Им обоим очень уютно друг с другом. — Да, — задумчиво пробормотала Эсме. — Действительно... уютно. Она резко ахнула, быстро прижав руку ко рту, и я почувствовала, как моя одежда наэлектризовалась. Мы отстранились от дверного проёма. — Что такое? — спросила я. Глаза Эсме были широко раскрыты, а волосы стояли торчком. Вместо ответа она покачала головой. — Пошли, — прошептала я. Я взяла её за руку, в результате чего меня ударило током. Я тихонечко ойкнула от неожиданности, а затем потащила Эсме обратно по коридору. На всякий случай, мы спустились на этаж ниже и нашли пустую комнату, чтобы поговорить. — Что такое? — вновь спросила я. Эсме снова начала расхаживать по комнате, на этот раз гораздо более неистово. — Валерия, ты когда-нибудь слышала, чтобы твоя мама говорила о Семпер? — Да, иногда. — В каких терминах? — А? — переспросила я. — Так словно... — Эсме сглотнула. — Словно они подруги? — Да? Она подошла немного ближе. — Хорошие подруги? — Эм, конечно, — ответила я. — Они читают вместе. Я слышала, как мама говорила, что ей нужно отдать несколько книг Семпер, или иногда она может что-нибудь прочитать и вспомнить о ней. А что? — Что она в такие моменты читала? — продолжила допрос Эсме. — Я не знаю, — признала я. — Я думаю... может быть, романтику? Руки Эсме начали взволнованно метаться по воздуху. — Ох, именем Семпер, Валерия! Разве ты этого не видишь? — Вижу что? — спросила я. — Они подруги! Я удивлённо моргнула, посмотрела на Феликс, которая пожала плечами, а затем мой непонимающий взгляд снова начал сверлить Эсме. — Да? — Нет, не так! Хорошие подруги. Д-девушки. Друг для друга... — она покраснела так сильно, что её лицо практически покрылось испариной. — Р-романтические подруги. — Не-а, — фыркнула я. Эсме схватила меня за плечи. — Ты что, не видишь? Между ними химия, Валерия! Химия! Я читала некоторые из тех книг, которые Гертруда прячет у себя под кроватью. Я знаю, о чём говорю! — Я почти уверена, что ты не знаешь, — ответила я. — В этом вопросе я на стороне Валерии, — добавила Феликс. — Зачем богине романтические штучки? Я нахмурилась. — Я думаю, что нет ничего плохого в желании романтики, — сказала я. На самом деле, у меня были двойные чувства по этому поводу. Что, если мама действительно ищет кого-то другого, кого можно было бы полюбить? Стала бы она меньше заботится обо мне? Что, если этот человек не будет добр ко мне? Или к моим подругами? — Наверное, — пожала плечами Феликс. — Но, может быть, в размышлениях Эсме есть малюсенькие крохи истины, — признала я. — А? — одновременно спросили Феликс и Эсме. — Я просто хочу сказать что не похоже, чтобы это было так уж сложно выяснить. И тогда мы смогли бы во всем разобраться, и нам не пришлось бы строить дикие догадки или что-то в этом роде. — Это верно, — кивнула Эсме. — Было бы ужасно, если бы богиня Семпер имела такие связи с богиней Люцианой. — Что? Эй, из мамы получилась бы отличная... эм... неважно. Но мама всё равно была бы лучшей. Эсме фыркнула. — Конечно. Что ещё ты могла сказать. Я сердито посмотрела на Эсме, и она с вызовом зыркнула на меня в ответ. — Итак, мы можем пойти перекусить или так и будем просто сидеть в этой пыльной пустой комнате и спорить о романтической жизни мамы Валерии? ---------- Бич Двадцать Два - Размертвление Бич Двадцать Два - Размертвление *** Реакция всего каравана почти мгновенна. Несколько охранников начинают орать, пока другие пытаются их перекричать, отдавая приказы. Ран толкает свою повозку вперёд, расположив её рядом с той, что стоит перед нами, и другие погонщики поступают похожим образом. Раздаётся множество щелчков кожаных поводий, расстояние между рядами сокращается, и караван сжимается, становясь значительно более мелкой мишенью. — Копья и щиты! — кричит Тео. — Копья и щиты! Цельтесь в горло! Никто не отдает никаких приказов мне или моим подругам, что.. может быть, и к лучшему. Я не уверена, насколько хорошо мы вписались бы в традиционную фалангу копейщиков. Здесь недостаточно Львов Большого Холма, чтобы образовать полноценную круговую оборону вокруг повозок, и, видимо, они тоже это поняли, а потому они все, как один, запрыгивают на повозки и готовятся оборонятся с них. Это не такая уж плохая идея. Я трачу одну драгоценную секунду, чтобы осмотреться и полноценно изучить окружающую обстановку, пока раскручиваю эмоции в своём ядре, призывая свою магию. Эстебан единственный кто находится между караваном и двумя священниками, которые по-прежнему блокируют дорогу. Неповоротливый гигант в накидке всё ещё с ними, и я не могу отделаться от ощущения, что с ним будут проблемы. А также проблемы будут с кучей зомби, выползающих из окрестностей. Я насчитала около тридцати слева от нас, и я думаю, что с другой стороны их столько же. Нас превосходят числом примерно четверо на одного. — Держитесь поближе к Вал, — говорит Феликс. — Конечно, — отвечает Бьянка. Я удивлённо моргаю. — Что это значит? Феликс поворачивается ко мне, и я сразу же узнаю взгляд а-ля «ну конечно же, ты не понимаешь», хотя раньше я никогда не видела его в исполнении Феликс. — Мы защищаем тебя, — поясняет она. — Я могу позаботиться о себе сама, — говорю я. Эсме похлопывает меня по плечу. — Ты же принцесса. Это нормально. Я открываю рот, но не могу придумать, как возразить. — Кто подговорил вас на это? — наконец выдавливаю я из себя. — Твоя мама, — отвечает Феликс. Я недовольно сжимаю руки в кулаки. — Это несправедливо. — Она знала, что ты опять попадёшь в какие-нибудь неприятности, поэтому сказала нам с Эсме беречь тебя, — говорит Феликс. Я пилю её недовольным взглядом, но от этого её ухмылка становится только шире. Поэтому я поворачиваюсь к Бьянке. — А что насчет тебя? — спрашиваю я. — Здравый смысл? — отвечает Бьянка. — Я не могу представить, чтобы твоя мать по-доброму отнеслась бы к моей семье, если бы ты пострадала, попала в плен или умерла. Логично предположить, что быть убитой, защищая тебя, предпочтительнее, чем жить после твоей смерти. Я пытаюсь сказать что-нибудь в противовес, но всё, что получается в итоге, – это неразборчивое ворчание. У меня худшие подруги! — Что ж, ладно, — говорю я, недовольно скрещивая руки на груди. — Я просто посижу здесь и буду в безопасности. — Эй, нам, вероятно, всё ещё не помешала бы твоя помощь, — говорит Феликс. — Я не знаю, как избавляться от зомби. — А что, если я сломаю ноготь? — ворчу я. Я не совсем понимаю, почему я вдруг чувствую себя такой преданной. Весьма логично, что мама обратилась моим подругам с такой просьбой, и я полагаю, было бы странно, если бы они сказали «нет». Но я могу позаботиться о себе! Я такая же крутая, как и мои подруги. Может, я и не могу так шустро обращаться с магией, как Эсме, или так шустро... делать вообще всё, как Феликс, но я могу постоять за себя. И даже без моих подруг я не то чтобы одинока. Я опускаюсь на одно колено и сую руку под плащ. Требуется всего мгновение, чтобы нащупать нескольких маленьких друзей, спрятанных на мне. Я подношу их ко рту и вкладываю свое намерение в слова. — Идите в лес и зовите всех монстров в округе. Мне нужно, чтобы они примчались и убили любую нежить, которую найдут. Живых пусть не трогают. Быстрее! Я свешиваюсь через край повозки и опускаю руку к земле, чтобы мои маленькие друзья могли разбежаться разные стороны. Они наверняка смогут найти каких-нибудь монстров в этом районе, основной вопрос в том, смогут ли эти монстры успеть к нам на помощь, или нет. У зомби нет строя или каких либо других продуманных действий. Они атакуют в лоб. Один зомби неуклюже подходит к повозкам и тянется руками к одному из наёмников на телеге. Это самый обычный яростный взмах, к которому может прибегнуть лишь необученный бою ребёнок. Никакой утонченности, просто сильный удар, от которого жертва легко спасается уклонением. Мгновение спустя наёмник наносит ответный удар и отбрасывает напавшего зомби назад, оставляя поперёк его лица глубокую рану. Но это его не убивает. Другие зомби начинают приближаться со всех сторон, атакуя такими же нескладными ударами, но каждый удар о борт повозок вызывает глухой стук, который кажется слишком громким. Они не заботятся о собственной безопасности, и я почти уверена, что они бьют достаточно сильно, чтобы удар причинил серьёзную боль. — Хорошо, — говорит Феликс, вытаскивая пару длинных ножей из-под своего плаща. — Как нам размертвить этих парней? — Прости, что? — спрашивает Эсме. Феликс слегка хмурится и указывает на зомби. — Как нам размертвить их? — Размертвить? — переспрашиваю я. — Ну, они же нежить, так? Мы не можем просто убить то, что не живо, — говорит Феликс. — Да, я понимаю, но... откуда ты взяла это слово? — Здравый смысл? Мы с Эсме обмениваемся взглядами, полными зарождающегося ужаса. — В том, что ты сказала, нет ничего здравого и никакого смысла, — говорит Эсме. — Что ты имеешь в виду? Это же очень логично! Чтобы сделать мёртвых ещё более мёртвыми, нужно увеличить их мёртвость – размертвить. — объясняет Феликс. Она указывает на нежить, которая подбирается все ближе к повозкам. Зомби образуют плотный круг вокруг нашей позиции, и я начинаю замечать, что ослы плохо оценили их присутствие. — Девочки! — кричит нам Тео. — Меньше споров, больше убийств! — Ты не можешь убить то, что не живо, — ворчит Феликс себе под нос. Полагаю, мы все её слышим, но никто из нас никак это не комментирует. С нашего фланга караван наиболее уязвим, здесь его защищают только Ран и еще один человек. Я на мгновение сосредотачиваюсь. Не требуется особых усилий, чтобы почувствовать Отвращение. Для начала достаточно одного только запаха, исходящего от зомби, а их внешний вид делает всю оставшуюся работу. Я вызываю пару заострённых темных дротиков, каждый длиной в ладонь. Как только они формируются надо мной, я швыряю их вперед, усилием воли направляя в ближайшего зомби. Дротики смачно вонзаются в голову и грудь, отчего моё ядро наполняется ещё большим отвращением. Эсме осматривает ситуацию, после чего кивает, в основном самой себе. — Я собираюсь наносить более точечные удары везде, где я увижу, что оборона слабеет. Как вы думаете, вы втроём сможете позаботиться о тех, кто на этой стороне? — Скорее всего, мы справимся, — говорит Бьянка. Она вытягивает руки перед собой и, слегка нахмурившись, выпускает волну огня, которая с ревом вырывается перед ней и поджигает дюжину зомби. Площадь поражения настолько большая, что атака опаляет траву на другой стороне придорожной канавы. Это было впечатляющее использование магии, но оно ненаправленное, и, несмотря на то, что оно охватывает большую территорию, толку от него немного. В этом проблема магии огня. Она большая, яркая и болезненная, но крайне плохо убивает. По крайней мере, именно этому научили меня мои книги. — Я чувствую себя бесполезной, когда стою здесь, — жалуется Феликс. Она спрыгивает с повозки, чтобы ударить в шею горящего зомби, приблизившегося к нашей повозке, и несколькими быстрыми ударами отрубает ему голову. Затем она пинает его с такой силой, что он отлетает обратно в поле. — Придется разбираться с ними по одному, — ухмыляется она. — По крайней мере, это в некотором роде весело. Кто-то кричит в конце каравана, мы все оборачиваемся на звук и видим, как несколько зомби стаскивают одного из молодых членов Львов Большого Холма с борта повозки, на которой он стоял. В тело одного из мертвецов воткнуто короткое копьё, видимо, принадлежавшее схваченному. — Чёрт, — тихо ругается Эсме. Раздается резкий щелчок, сопровождаемый вспышкой света, и голова одного из зомби разлетается на части, словно помидор, встретившийся с молотком. Два других Льва бросаются к парню и втаскивают его обратно, но из-за этого на пару критических секунд в обороне появляется брешь, и у волны зомби появляется возможность подобраться поближе к тележкам. В этот момент я понимаю, что это не обычная битва, это битва на истощение, и, судя по всему, численный перевес не в нашу пользу дорого нам обойдется. Взрыв впереди, там, где Эстебан сражается с одним из священников, напоминает мне, что ситуация намного неприятнее, чем кажется. Я не могу позволить себе действовать вполсилы. ---------- Бич Двадцать Три - Принцессно Бич Двадцать Три - Принцессно *** — Эй, бросайте эту телегу и прыгайте вперёд, быстрее, — командует Тео, помогая одному из Львов выбраться из повозки в хвосте каравана. Мы теряем позиции, если нам вообще есть что терять. Все наёмники перебираются по повозкам, чтобы добраться до тех, что стоят в центре. Благодаря этому можно будет организовать более плотный строй, который оставит гораздо меньше брешей для зомби. У нас начинает всё лучше получаться убивать мертвецов. Они всё в большем и большем количестве падают на землю вокруг нас. Их тела начинают скапливается так, что следующему зомби приходится перелезать через один-два трупа, чтобы добраться до линии обороны. Но из травы выбираются новые. Не так много, но достаточно, чтобы у меня появились сомнения о том, кто выиграет битву на истощение. — Итак, — говорит Феликс. — Кто-нибудь собирается указать на очевидное? — Что мы должны прекратить убивать бесполезную нежить и сосредоточиться на двух очевидных некромантах, контролирующих их? — спрашиваю я. — Да, на это. Я бросаю взгляд на переднюю часть каравана. Последний раз, когда я смотрела, Эстебан сражался со жрецами Алтума. Теперь его оттесняет один из жрецов, в то время как другой стоит позади и что-то наколдовывает, находясь под охраной того здорового парня. — Тео! — кричу я. Мужчина резко поворачивает голову: — Что? — Мы собираемся убить главного некроманта, — говорю я. — Думаю, это упростит задачу. Насколько я знаю, нежить не похожа на монстров. Монстры, по большей части, действуют в соответствии со своими инстинктами. Они будут слушаться приказов гораздо более сильного монстра (или меня и мамы), но по большей части они просто занимаются своими делами. Однако нежить работает иначе. — Их убийство не остановит зомби, — замечает Эсме. — Да, но это сделает их менее организованными, — возражаю я. Тео прерывает наш спор одним-единственным «Нет». Я недовольно прищуриваюсь, глядя на него. — Почему нет? Держу пари, мы сможем справится. Я оглядываюсь назад, чтобы взглянуть на некроманта, и усилием воли получаю возможность увидеть классы жреца и его большого телохранителя. [Абель – Глашатай Мёртвых – Преданный Алтума] 『Адепт Подниматель Алтума』 『Начинающий Спутник Смерти』 Большой парень рядом с ним тоже был интересным. [Жертвоприношение 27 – Многодушный Страж – Эксперимент Алтума] 『Посвященный Страж』 Только один класс, и на самом низком из возможных уровней? Это было ну очень странно. Его имя наводило на мысль, что под этими обильными тряпками скрывалось нечто, не являющееся человеком. И у меня не было каких-либо конкретных идей о том, что делать с этой штукой. Я снова обращаю свое внимание на край повозки, где зомби пытается взобраться наверх. Мне требуется лишь быстрое движение рукой, чтобы несколько темных стрел устремились вперёд и вонзились в глаза мертвецу. От такого удара его голова откидывается назад и тянет всё тело за собой. — Ну же, Тео, мы принесём больше пользы будучи там, чем оставаясь здесь, — говорю я. — Нет, — повторяет он. — У нас есть приказ, и мы будем ему сле... Его прерывает рёв. Это крик боли и гнева, который заставляет всех нас посмотреть вперёд. Эстебан отшатывается от своего противника, оскалив зубы и прижимая свободную руку к ноге. На его боевой юбке виден длинный разрез, из-под которого сочится кровь, капающая на его бронированные поножи. Жрец ухмыляется от уха до уха и делает небольшой поворот, меняя позу. Одна его рука держит короткий меч, который на самом деле немногим больше длинного кинжала, а другая лежит на бурдюке с водой на бедре. Пробка вынута, а рядом с ним кружится водяной шар. Культиватор Страха. Не так уж удивительно, учитывая, что он жрец Алтума. Эстебан снова рычит, в результате чего от него исходит волна жара и ударяет жреца. Магия Гнева? Но, судя по всему, не особенно сильная. — Чёрт возьми, — ругается Тео, когда несколько зомби в передней части каравана отбиваются от толпы и направляются к Эстебану. — Ладно, мы пойдём помогать туда, — говорю я. — Я пойду, — поправляет меня Феликс. — Эсме может остаться здесь, с тобой. — Что? Я не собираюсь оставаться, — недовольно шиплю я. — Это опасно, и у меня есть приказ, — пожимает плечами Феликс. — Ну, как принцесса, я приказываю тебе позволить мне пойти туда и помочь, — огрызаюсь я. Я замечаю, что Тео оглядывается на наш разговор. Да, это некоторая оплошность с моей стороны, но я сильно сомневаюсь, что он собирается развивать эту тему сейчас. — Ты так можешь? — спрашивает Феликс и поворачивается к Эсме. — Она может так? — Просто идите уже, вы обе, — ворчит Эсме. — Я обеспечу дистанционную поддержку. — Я тоже помогу, — говорит Бьянка, после чего замечает взгляд, который я бросаю в её сторону, и быстро начинает пояснять свою позицию. — Я не особо хороший боец и в лучшем случае начинающий культиватор, но, полагаю, я могу использовать магию воды лучше, чем любая из вас. Я могу помешать им. Я обдумываю эти аргументы. Возможно, она права. Я никогда не сражалась с кем-то, кто пытался помешать моей магии. Единственные пользователи Тёмной магии, которых я знаю, — это мама и Семпер, и я почти уверена, что, если бы они попытались, они скорее бы не мешали моим заклинаниям, а просто бы полностью сводили их на нет. — Хорошо. Держись позади меня. Твоя первая задача — не пострадать. Твоя вторая задача — случайно не поджечь Феликс, поскольку она всегда сражается со своими противниками на близкой дистанции. И только третья твоя задача — атаковать врага, хорошо? — Хорошо, — говорит Бьянка. Я киваю и указываю на борт повозки. — Давайте расчистим путь, девочки! Рядом с нашей тележкой всего полдюжины зомби. Я, черпая своё отвращение, создаю большой тёмный диск и использую его, чтобы оттолкнуть нежить назад. Эсме ждет, пока зомби образуют более плотную толпу и указывает пальцем прямо на них. Её волосы встают дыбом, и я чувствую, как мои тоже пытаются это сделать. Громкий щелчок прорезает воздух, и я закрываю глаза за мгновение до того, как яркая дуга вылетает из Эсме и соединяет её с толпой зомби. Поскольку все они являются нежитью, скорее всего, они не способны чувствовать боль, но прямое попадание такой мощной молнии явно скажется на их нездоровье. Несколько зомби падают, видимо, то, что поддерживало в них жизнь, повредилось или разрушилось. Остальные какое-то время просто шатаются на месте, но, хотя они сильно обожжены, они не мертвы. Феликс перепрыгивает через край повозки и проносится мимо них к краю дороги. — Быстрее, — говорит она. Я спрыгиваю на землю вслед за ней, а затем оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Бьянка сможет безопасно спуститься. Её платье не очень практично для тех акробатических трюков, которые выполняем мы. Феликс пригибается от удара зомби и небрежно вонзает свой кинжал ему в затылок. Небольшой толчок, и он падает обратно на остальных, теперь по-настоящему мертвый. На дороге впереди тоже присутствуют зомби. Они следуют за Эстебаном, который водит их кругами и избегает вступления в затяжной бой с ними. Он атакует их только тогда, когда может быстро справится с одним из них. Эстебан мог бы продержаться так ещё долго, но ему приходится постоянно обращать внимание ещё и на жреца, с которым он сражается. Мне нужно сделать выбор. Помочь Эстебану или напрямую атаковать другого жреца. Я раздумываю всего мгновение, прежде чем сделать свой выбор. — Сначала Эстебан, — говорю я. Подзывая к себе свой тёмный щит, я прикрываю им себя и начинаю создавать новые тёмные болты. Я выпускаю часть из них, пока мы несёмся к передней части каравана. В основном я пытаюсь всадить их в затылок любому живому мертвецу, мимо которого мы пробегаем. Я несколько раз промахиваюсь, но некоторые из моих попаданий убивают зомби, что должно несколько ослабить давление на наёмников в повозках. Глаза Эстебана расширяются, когда Феликс, вырвавшаяся вперёд нас, отрывается от земли и врезается коленом в зомби. Она и мертвец вместе врезаются в землю, но моя подруга тут же вскакивает на ноги и с широкой ухмылкой на лице бросается к жрецу. Я не столь быстра, как она, но стараюсь компенсировать это дополнительной смертоносностью. Я резко останавливаюсь рядом с Эстебаном и разделяю свои подготовленные тёмные болты на три группы, каждая из которых предназначена для одного из ближайших зомби. После прямых попаданий в упор, все трое падают на землю со множеством дыр в их телах. — Ты цел? — спрашиваю я. Эстебан хмурится. — Я в порядке, — говорит он. — Я ценю ваше спасение. А теперь возвращайтесь к повозкам, я тут закончу. — Не-а, — говорю я. — Бьянка, сожги зомби. Эстебан, иди помоги Феликс. Я буду поддерживать вас на средней дистанции. Жрец медленно отступает под атаками Феликс, но он достаточно искусен в обращении с мечом, а потому парирует и блокирует все попытки моей подруги добраться до него. Он взмахивает свободной рукой, и длинная струйка воды устремляется к Феликс. Мой щит перемещается, чтобы встать между потоком воды и моей подругой. Феликс даже не вздрагивает, она просто продолжает атаковать, словно всегда знала, что вражеские заклинания не причинят ей вреда. Я ухмыляюсь. Наконец-то мы собираемся изменить ход боя. *** В конце последних трёх глав имелись иллюстрации от Larcian (Феликс, Бьянка, Эсме). [[image:/storage/reader-images/c92c61a100d88e9349c03a9ade7263f302094cd2.png]] [[image:/storage/reader-images/23cdde8178ee026f7ce623c8ff51bff3ba8c112a.png]] [[image:/storage/reader-images/6a3feff39add0603d448bf96b4f5792dcf050c48.png]] ---------- Бич Двадцать Четыре - Пента Бич Двадцать Четыре - Пента *** Всего за три секунды ситуация от довольно хорошей перешла в разряд менее приятных. Жрец, с которым дрался Эстебан и которого сейчас теснит Феликс, поворачивается вполоборота к своему товарищу. — Мне бы здесь не помешала помощь! — кричит он. Одновременно с этим он выбрасывает руку вперед, создавая водяной хлыст, который Феликс встречает резким порывом ветра, отчего атака полностью разбивается, не достигнув цели. — Тогда не беги вперед в одиночку, дурак, — отвечает жрец, стоящий позади. Он некромант, и то большое существо рядом с ним, должно быть, какое-то ужасное творение. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы создать рядом с собой более мощное и большое копье тьмы. Широким взмахом руки я запускаю его в направлении некроманта. Оно летит не так уж быстро, но я могу немного корректировать его траекторию во время полета, и оно компенсирует недостаток скорости размером и остротой. Существо сдвигается в сторону и немного приседает. Я не могу не поморщится, когда копьё тьмы смачно вонзается в грудь мерзкой твари. Это конец для неё. По крайней мере, так я думаю следующие пару секунд. Затем существо тянется к копью, хватает его посередине и вытаскивает из своей груди, словно ничего не произошло. Магия уже начала терять форму и разваливаться на части оттого, что находится вдали от меня, поэтому существо легко сминает копьё одной рукой. — Могу предположить, что тот факт, что внушительно большой живой мертвец столь небрежно выдержал твоё заклинание, не является хорошей новостью, — говорит Бьянка. — Да, это не самые лучшие новости, — соглашаюсь я. Бой на мгновение затихает. Маг воды отскакивает от Феликс, а та даёт ему отступить. Эстебан смещается, чтобы оказаться поближе к нам, и я чувствую, как магия Бьянки, кружащая вокруг неё, приходит в напряжение. Только зомби, похоже, не прочувствовали атмосферу. Слишком тупы, чтобы понять тот факт, что мы собираемся начать классическое переговорное противостояние. — Эй! — кричу я. — Кто вы двое такие? Некромант усмехается. — Я не буду тратить время на разговоры с теми, кто скоро будут служить нашему господу. Я недовольно прищуриваюсь. — Ну же, Абель, — говорю я. — Не будь занудой. Кроме того, я не думаю, что ты выиграешь этот бой. Я бросаю быстрый взгляд назад, на повозки, и вижу, что, хотя несколько зомби еще на осталось, их число быстро сокращается. Перевес был на стороне некроманта, но только численный. Каждый из наёмников значительно сильнее парочки мертвецов, а учитывая командную работу и преимущество, которое даёт нахождение на повозках, маловероятно, что они проиграют. — Девчонка права, — соглашается другой жрец. — В этот раз мы проигрываем. Твои маленькие зомби предназначены скорее для того, чтобы окружить гражданских и, возможно, задавить числом нескольких городских стражников. С такими они не справятся. — Они всё ещё полезны, — огрызается Абель. — Это просто не самое оптимальное применение для них. Нам просто нужно побольше. Другой жрец качает головой. — Называй поражение поражением. Наш господь хорошо знает, как преодолеть такой страх. Кроме того, я не хочу умереть здесь, оставив свой труп на твою милость. — Трус, — ворчит Абель, однако его приятель только смеется над оскорблением. — Ладно, я все равно подготовился к такому исходу. Он щелкает пальцами, и пятеро зомби вылезают из канавы позади него. Двое из них несут набитые доверху рюкзаки. Трое других начинают ковылять в нашу сторону. — Жертвоприношение Двадцать Семь, убей их всех, — командует некромант. Здоровяк не издает ни звука в знак подтверждения приказа, он просто начинает идти к нам, пока троица зомби обгоняет его. Жрецы, в свою очередь, поворачиваются, забирают сумки у стоящих рядом с ними мертвецов, и начинают быстро убегать. — Подожди, они серьёзно собираются просто уйти? — спрашивает Феликс. — Полагаю... да? — отвечаю я. — Мы же не позволим им, верно? — Конечно, нет! Бьянка, Эстебан, разберитесь с мелочёвкой. Феликс, колени и плечи! — Я не собираюсь подчиняться твоим приказам, — начинает ворчать Эстебан, но я просто спокойно игнорирую его недовольные взмахи руками. Бьянка, по крайней мере, быстро слушается. Она выставляет руки перед собой, сосредоточенно хмурится, и вскоре ближайшего зомби обдаёт потоком пламени. Феликс бросается вперед и вонзает нож в горло одному из самых шустрых зомби, после чего так быстро отскакивает, что ни одна гадкая жидкость, извергающаяся из зомби, не попадает на неё. Я создаю второй темный щит и лёгким движением руки направляю его вперёд, чтобы он ударил существо в грудь. Удар едва ли замедляет его, но теперь я могу представить, какую нужно приложить силу, чтобы остановить эту мерзость. Может быть, я смогу удержать его на месте, чтобы Эсме вышибла из него дух? Я бросаю взгляд мимо существа и проклинаю именем мамы этих двух жрецов, когда вижу, как они сходят с дороги и бегут сквозь траву. Мы не сможем догнать их, если они уйдут в лес. — Нам нужно покончить с этим по-бы... — начинаю я. Меня прерывает глубокий, невероятно громкий звук, который проникает в мою душу и сжимает сердце. Звук, вызванный нескрываемым, невероятным гневом, гневом, направленным на весь мир. Звук, который большинство слышит лишь в своих ночных кошмарах. Кряк. Жрецы резко останавливаются, когда в пятидесяти метрах от них, на опушке леса, с треском начинают раздвигаться деревья. Раздается ещё один кряк, а затем ещё один, и даже зомби поворачиваются в сторону звуков. Из леса появляется монстр. Его пять голов, на длинных шеях, извиваются словно змеи, когда чудовище оглядывает происходящее своими безжалостными глазами-бусинками. Одна из его голов поднимает взгляд вверх, и с очередным кряком в небо устремляется огромный поток яростного пламени. [Пламенный Пентагусь - То, Что Богиня Не Должна Была Создавать] 「Ужас Пятиглавая Гидра」 「Монстр Разъяренный Кряк」 — Ох, это нехорошо, — говорю я. — Вал, что это? — спрашивает Феликс. — Это гусь-гидра, — отвечаю я. Две головы существа тянутся назад, и вскоре возвращаются, держа в своих клювах длинные ржавые клейморы. — Вооруженная гусь-гидра, — поправляю я себя. — Это всего лишь ужас, — говорит Эстебан. — Но так же, как ранг не позволяет достоверно оценить силу человека, по нему нельзя судить об опасности монстра. Он поворачивается к каравану и кричит: — Мы уходим! Все Львы Большого Холма, похоже, очень хотят убраться подальше отсюда, особенно когда пентагусь вновь издаёт мощный «кряк» и расправляет крылья, бросаясь в погоню за жрецами. Один из них, тот, что сражался магией воды и мечом, пытается дать отпор. Когда одна из голов пытается схватить его, он уворачивается от атаки и ударяет мечом по другой. Его успехи быстро сменяются криками, когда третья голова впивается в его тело и с лёгкостью отрывает от земли. Истошно вопя, он начинает в панике бить мечом по удерживающий его голове. Вскоре его крики стихают, когда пентагусь, издав двойной кряк, поджаривает жреца заживо. Мерзкая тварь, которая направлялась в нашу сторону, разворачивается и перепрыгивает канаву, устремляясь к своему хозяину. — Быстрее! Быстрее! — кричит Тео, стоя на ведущей повозке. Остатки зомби уничтожаются довольно быстро. Ни у кого нет времени, чтобы тратить его впустую, и на данный момент эти ходячие мертвецы не более чем помеха. Мы с подругами спешим обратно к тележкам. Эсме помогает нам подняться, и мы кучей сваливаемся внутрь повозки, спеша поскорее оказаться в ней. Возничие не ждут. Они начинают погонять взволнованных ослов, и после громогласного кряканья пентагуся их не нужно просить дважды. Караван восстанавливает свой порядок по ходу движения, одни повозки едут чуть медленнее, другие чуть быстрее, и вскоре они вновь образуют упорядоченную линию. Каким-то образом нам удаётся никого не потерять, хотя все повозки изрядно трясёт при езде, поскольку тела зомби создают искусственные неровности на дороге. Я сажусь на скамью и оглядываюсь назад. Пентагусь сражается с той отвратительной мерзостью. Живому мертвецу удалось снести одну из его голов, но осталось ещё четыре, и они активно атакуют врага мечами, огненным дыханием и жуткими клювами. — Эта штука ужасна, — ворчит Эсме. — Раньше я не думала, что кряканье может быть таким страшным. — Ты не слышала, как они шипят, — говорю я. — Это намного хуже. — Ты видела таких раньше? — интересуется Феликс. — Мама ими очень гордится, — отвечаю я. — Она сделала их в назидание какому-то богу, который возомнил о себе невесть что. Целая стая таких спикировала на его храм и сравняла его с землёй. Могу представить, какое это произвело впечатление. — Жутко, — говорит Феликс, всё ещё улыбаясь. Я не могу не присоединиться к ней, и мы начинаем немного хихикать. — Вы, девочки, думаете, это было смешно? — кричит кто-то сзади. От этого ещё труднее удержаться от смеха. Тем не менее, полагаю, нам предстоит много работы. ---------- Проклятие Восемь - Смотри Проклятие Восемь - Смотри *** Люциана прищурилась, глядя на существо перед собой. Она была вынуждена признать, что у неё получилось какое-то немного странное месиво. Изначально она планировала создать существо, которое должно было бы заполнить определённую нишу в её войсках. От него требовалась способность исполнять команды и выполнять разведывательные функции. Она также заметила небольшое увеличение числа монстров, рожденных с предрасположенностью к магии Радости, а у неё было очень мало архетипов, которые использовали бы этот вид магии. По крайней мере, их было мало среди более сильных существ. Творение, парящее перед ней, использовало магию Радости, чтобы держаться в воздухе. Оно было большим и круглым, а его внутренности были заполнены пузырьками с газом, что делало существо значительно более лёгким, чем оно выглядело. На самом деле это была одна из идей Валерии. Однажды она сделала монстров в виде воздушных шариков для Люцианы. Тёмная Богиня слегка улыбнулась при этом приятном воспоминании. Сейчас она в полном одиночестве находилась в катакомбах под своим замком. Здесь она могла позволить себе улыбнуться. В тот день были именины Люцианы, о чём прознала Валерия. К этому дню она испекла торт и сделала монстров в виде воздушных шариков, чтобы украсить столовую. Торт оказался невероятно твердым, а монстры-шарики оторвались от своих шнуров и лопнули врезавшись в потолок. День был чудесный. Идея пузырей с газом была достаточно вдохновляющей. Так Люциана открыла для себя целый ряд новых возможностей. Её новое создание открыло рот в извращённой имитации ухмылки. — Рот слишком... слишком, — решила Люциана. На данный момент вся нижняя половина монстра состояла из огромной челюсти, усыпанной зубами. К тому же... — Может быть, на щупальца, — пробормотала Люциана. — Добавить дополнительные глаза. Существовало несколько видов магии, которые можно было использовать с помощью зрения. И летающее существо с множеством глаз, смотрящих в различных направлениях, могло идеально заполнить нишу разведчика. Тот факт, что на её творение было достаточно страшно смотреть, также являлся приятным штрихом. Большинство её монстров имитировали что-то, встречающееся в природе. Волки, вороны и другие животные получили свои представления в виде монстров. Люциана особенно гордилась некоторыми из своих самых креативных творений, такими как пламенный пентагусь. Поистине создание, созданное для того, чтобы вызывать кошмары. Дверь в катакомбы скрипнула, и Люциана стерла улыбку со своего лица быстрее, чем большинство успело бы моргнуть. Судя по тому, как слабо отреагировали стоящие на страже монстры, посетителем могла быть только Валерия. — Привет, мам, — сказала Валерия. Люциана полуобернулась, чтобы оглядеть идущую к ней дочь. Девушка на секунду приостановилась, чтобы погладить по голове одного из монстров в комнате, после чего подошла ближе. «Она стала старше», — внезапно для себя отметила Люциана. Девушка немного подросла, немного окрепла... может быть, стала немного более женственной... если смотреть очень сильно прищурившись. Люциана не могла не задаться вопросом, насколько изменится Валерия за последующие месяцы и годы. — Ого! Что это за милашка? Люциана решила, что Валерия не изменится так уж сильно. — Я еще не придумала для него название. Я создаю нечто, способное парить на большой высоте над труднопроходимой местностью для наблюдения и передачи информации. — Значит, парень, который смотрит на всё свысока? Может быть ... Смотрун? — ... Давай отложим поиск названия до того момента, пока дизайн не будет доведён до совершенства, — сказала Люциана. — Мне ещё предстоит решить множество мелких проблем. Например, он имеет тенденцию слишком легко раскручиваться на месте. Я добавила мешочки на концах этих щупалец, чтобы он мог лучше балансировать, но это не сильно помогло. — У него только один глаз? — уточнила Валерия. — Пока, да — кивнула Люциана. — Это весьма впечатляющий глаз, но у него будут проблемы с восприятием глубины. Насколько велик его мозг? — Относительно маленький, — ответила Люциана. — Я старалась сохранить его органы как можно более простыми. — В таком случае, может быть, добавить большую затылочную долю, чтобы разместить ещё больше глаз? О! Например, кольцо из глаз вокруг головы? — Я подумывала о том, чтобы добавить их к концам этих щупалец. Но излишняя гибкость немного мешает зрительным нервам. — Может быть, разместить глаза на стебельках? — предложила Валерия. Люциана кивнула. Она уже обдумывала это. — Это хорошая идея. Возможно, попробую в следующей версии этого существа. — В следующем Смотруне. Люциана знала, что не собирается называть своё творение так. — Итак, зачем ты проделала весь этот путь до сюда? — Потому что ты здесь, — сказала Валерия. Люциана кивнула и подавила радостный трепет в своем сердце. — Понятно. И что же тебе нужно? — Разве я не могу просто придти сюда, чтобы тебя обнять? Темная Богиня фыркнула. — Ты уже получаешь их в избытке. Я полагаю, твоя дневная норма и так превышена настолько, что тебе вряд ли нужно искать больше объятий. — Глупая Мамочка, их всегда нужно больше, — сказала Валерия. Она врезалась Люциане в бок и крепко сжала её руками. Тёмная Богиня осторожно ответила на это объятие. Они были здесь одни, и не было ничего плохого в том, чтобы позволить себе немного такой радости. — А теперь ты расскажешь мне, почему ты здесь? — спросила Люциана. Она сгорала от любопытства. — Ах, ладно, — сказала Валерия, отступив назад и стараясь не встречаться взглядом с Люцианой. — Это немного деликатно. — Продолжай. Валерия сделала глубокий вдох, а затем резко вывалила свой вопрос: — Мам, если две девушки нравятся друг другу, это нормально? Люциана подняла бровь. Это то, о чём её дочь пришла сюда спросить? — Я полагаю, ты и сама знаешь ответ. Тебе, кажется, очень нравятся твои подруги, и ты видела, что мне нравится проводить время с Семпер. — Ох, ну... да. Тебе нравится Семпер, верно? Разве это не было очевидно? — Я вряд ли бы пустила её в свой дом, если бы она мне не нравилась, — сказала Люциана. Валерия кивнула. На её лице отразились... противоречивые эмоции. Это было странно. Люциана решила, что Валерия просто усиленно обдумывала свой следующий вопрос. — Ну, эм, мам, а что, если девушке ну очень нравится другая девушка. — А? — Типа, нравится-нравится. Типа, они проводят много времени за совместным чтением, и сидят очень близко друг к другу, и у них есть свои секретики и всё в этом роде. М-может быть, они делают еще больше других вещей, которые делают их ещё ближе. Люциана в растущем замешательстве смотрела на покрасневшее лицо Валерии. Затем её щёлкнуло. — Ты имеешь в виду, если две... девушки любят друг друга? — спросила Люциана. — Ну, я полагаю, женщины, а не девушки, — уточнила Валерия. Люциана поборола свои эмоции и привела их в порядок. Для нее это было несложной задачей, но она не была готова к тому, что ей придётся делать это здесь и сейчас. Её дочь, по сути, призналась ей, что её романтические пристрастия лежали в более женском направлении. Конечно, в этом не было ничего страшного. В некотором отношении это было даже здорово. В первую очередь, никаких беременностей. Это осознание даровало Люциане некоторое облегчение. — Я полагаю, что если обе стороны согласны, то реальной проблемы нет, — ответила она. Её тон был обычным, но она тщательно взвешивала каждое слово. — Да, как, например, эм... Семпер пришла сюда, потому что сама этого захотела. — Да? — сказала Люциана. — Ну, эм, да... Это все, что я хотела спросить, — сказала Валерия. — Мне пора идти. Нам нужно много тренироваться. — «Нам» это кому? — уточнила Люциана. Она не знала, уместно ли задавать этот вопрос. Все книги о том, как быть хорошим родителем, которые она тайком читала в последнее время, не касались ничего подобного. С другой стороны, Валерию трудно было назвать мастерицей тонких бесед. Люциана решила, что если бы девушка была в ком-то заинтересована, то было бы нетрудно понять в ком именно. Придётся ли Люциане разбираться с разбитым сердцем Валерии, если чувства её дочери не встретят взаимности? Будет ли неловко, если любовный интерес Валерии останется в их доме после отказа? Люциана уже чувствовала, какая это будет головная боль. — А? Ах, я, Феликс и Эсме, — ответила Валерия. Она подскочила вперед, ещё раз обняла Люциану, после чего выскочила из комнаты, словно испуганная белка. Люциана мгновение смотрела ей вслед, а затем вздохнула. Её дочь чувствовала какие-то... романтические чувства к одной из своих подруг? Это было странное развитие событий, хотя, возможно, и не совсем непредвиденное. Напрашивался вопрос... к какой именно? Или и к той, и другой? Люциана почувствовала, что её щеки начали наливаться теплом, но она подавила это. Её нужно будет поделиться своими переживаниями с Семпер. Богиня Презрения была бы рада поговорить об этом, и, возможно, Семпер могла бы дать какой-нибудь совет. Люциане казалось, что в данный момент ей пригодится любой совет, который она может заполучить. Сейчас она испытывала... очень странную смесь эмоций. Это было так типично для Валерии — ворваться в комнату и устроить хаос из эмоций Люцианы. Это было настоящим подарком. Со вздохом она развеяла свое новое существо (Наблюдателя? Злобоглаза? Созерцателя? Позже она придумает имя получше) и развернулась, чтобы покинуть катакомбы. Ей нужно было немного развеяться, выпить чаю и, возможно, несколько часов посплетничать с Семпер, чтобы преодолеть весь этот внезапный стресс. И, вероятно, она могла бы испытать шпионские способности своего нового существа. В конце концов, это была её материнская обязанность — знать всё о своей дорогой дочери. ---------- Бич Двадцать Пять - Повиновение Бич Двадцать Пять - Повиновение *** Ослы не в состоянии поддерживать быстрый темп достаточно долго. Ситуацию ухудшает тот факт, что некоторые повозки повреждены. У одной из них, находящейся в середине строя, погнуто колесо, и я думаю, мы все смотрим на него и ожидаем увидеть, как оно слетит в тот момент, когда дорога станет более ухабистой. Спустя пятнадцать минут, в течении которых ослы непрерывно скакали галопом, мы начинаем замедлятся, и уже вскоре, когда мы взбираемся на особенно высокий холм, Эстебан приказывает остановиться. Исполняя приказ, возничие натягивают поводья, и со всех сторон начинают доносится крики, сообщающие о состоянии каравана. Один из ослов мертв, другой заметно ранен. У нескольких повозок есть некоторые повреждения. В основном это порванные ремни и всё в этом духе. Из всех проблем только погнутое колесо может помешать движению. — Нельзя терять времени, — говорит Эстебан. — Тео, либо почини повозку, либо перенеси вещи сюда. Ран, проверь ослов. Кто-нибудь, отцепите это бедное создание. Выбросьте тело в канаву, пусть оно достанется монстрам. Я спрыгиваю с тележки и подхожу к Эстебану, мои подруги следуют за мной. — Чем мы можем помочь? — спрашиваю я. Он поворачивается ко мне, и я вижу, что его лицо кривиться от гнева. — Возвращайтесь на свою повозку и оставайтесь там, — бросает он. — Что? — удивлённо моргаю я. — Этот приказ ты тоже не в состоянии выполнить? — Подожди, ты злишься, потому что мы тогда тебя не послушались? — уточняю я. — Разве это не очевидно? — спрашивает он. — Возвращайтесь на телегу. — Ты мог умереть, если бы мы тебе не помогли, — отвечаю я. — Ты пытался прыгнуть сильно выше своей головы. Эстебан пододвигается ближе, и его тон меняется, становясь намного тише, практически скатываясь до рычания. — Я ожидаю, что мои люди будут выполнять мои приказы. Мне все равно, насколько вы талантливы. Если вы не можете делать то, что вам говорят, то вы для нас стоите гроши. С этими словами он проходит мимо меня и вновь начинает выкрикивать приказы наёмникам, подгоняя их делать свою работу. Рука Эсме ложится мне на плечо, и она немного оттягивает меня назад. — Пойдём, давай не будем путаться под ногами. Я вздыхаю, но все же следую за ней обратно к повозке. В это время Львы Большого Холма заняты своими делами. Они организовывают наблюдение, и высота холма даёт им хороший обзор окрестностей. Смотреть особо не на что: несколько оленей резвятся на опушке леса неподалеку, и поблизости ошивается пара птиц, но на этом всё. — Он немного придурок, — говорит Феликс. — Он не совсем неправ, — возражает Эсме. Я поднимаю на неё недовольный взгляд. — Серьёзно? — спрашиваю я. — Ты собираешься принять его сторону? Эсме закатывает глаза и поправляет очки на переносице. — Это его работа, и, я полагаю, работа Тео, следить за поддержанием порядка, и за тем, чтобы их группа держала строй и слаженно работала. Наличие непокорного элемента, или скорее четырех, представляет опасность для всех. — Мы вчетвером уничтожили больше зомби, чем кто-либо другой, — возмущаюсь я, хотя на самом деле я просто спорю ради спора. Я понимаю, о чём говорит Эсме. Если бы мне пришлось командовать группой монстров, и некоторые из них проявляли бы много неповиновения, я была бы очень недовольна, даже если бы они были сильными. — Не дуйся, — говорит Феликс. — Я не дуюсь, — парирую я. — Я выражаю свое разочарование. — Своим лицом. — Ты заставляешь это звучать странно, Феликс. Она улыбается и ударяется своим плечом о мое. — Не унывай, не всё так плохо. Мы же не собираемся оставаться с этими парнями и расстанемся с ними, когда доберёмся до следующего поселения или ещё чего-нибудь. — И как скоро мы докуда-нибудь доберёмся? — спрашиваю я. На этот вопрос мне отвечает Бьянка. Она сидит на одном из ящиков и выглядит слегка потрёпанной. — Тео упомянул, что потребуется три дня, чтобы добраться до деревни у подножия Касельфеллских гор. — с этими словами она указывает на восток, где горная цепь, которую невозможно не заметить, занимает весь горизонт. — Я не знаю, движемся ли мы быстрее, чем обычно, или нет. — Мы были в пути всего один день, — говорю я. — Это значит, что у нас впереди еще два дня пути, не считая сегодняшнего. — Пока что сегодняшний день был не очень продуктивным, — говорит Феликс. — Я не думаю, что, пробежка досюда позволила нам наверстать время, потерянное в том бою, и прямо сейчас мы простаиваем ещё больше. Похоже, что одну одну из повреждённых повозок починить невозможно. Тео, заручившись помощью ещё нескольких человек, в спешке перекладывает груз на другие телеги, в то время как Ран берёт двух невредимых ослов, тянущих эту повозку, и запрягает их в другие. Судя по всему, несколько животных пострадали. Так у нас может оказаться слишком много груза и недостаточно ослов, чтобы его тащить. Единственная хорошая вещь в этой вынужденной остановке — это то, что никто не замечает, когда возвращаются некоторые из моих маленьких друзей. Что ж, Бьянка и мои подруги замечают, но они не собираются поднимать шум из-за нескольких милых маленьких существ, забравшихся ко мне под плащ и под одежду. Эстебан довольно скоро перестаёт выкрикивать команды, и мы все снова начинаем двигаться вперёд. Я спрыгиваю с повозки и начинаю идти пешком, поскольку, похоже, именно так поступают все остальные. Нет смысла подвергать животных большей нагрузке, чем это необходимо. Что, если пентагусь вернётся? Я действительно не хочу вляпаться в дикую гонку с пентагусём, и я не знаю, достаточно ли сердечно я отношусь ко Львам Большого Холма, чтобы раскрыть, кто я такая, ради их безопасности. К счастью, пешая прогулка проходит не так уж плохо. Тео обходит всех с бурдюком, заботясь о том, чтобы все пили достаточно воды, а один из наемников готовит простую еду на какой-то переносной металлической плите, используя для разогрева осторожные всплески магии гнева. Результатом его усилий становится чуть тёплая овсянка, которую нам подают в жестяных мисках без ложек, но это достаточно сытное блюдо, которое мы можем есть, не замедляя ход. Эстебан настаивает, чтобы мы продолжали двигаться, несмотря ни на что. Я делаю пару небольших перерывов, чтобы дать отдых ногам, обычно когда мы поднимаемся в гору, поскольку скорость движения каравана в любом случае падает. Всё это довольно скучно. У меня сложилось впечатление, что все наемники знают о нашей ссоре с Эстебаном, а потому не хотят иметь с нами ничего общего. Спустя некоторое время мы переваливаем через очередной холм и видим впереди форт. — Львиный Форт! — кричит Тео, явно обрадованный увиденным. Это внушительная крепость, расположившаяся на вершине огромного пологого лишённого деревьев холма, у подножия которого протекает извилистая река. Сам форт не такой большой, как последний аванпост, на котором мы были, но это скорее потому, что он является исключительно фортификационным сооружением и вокруг него нет деревни. Тео, прищурившись, смотрит вперёд со своего места рядом с одним из возничих. — Я вижу движение на стенах и немного дыма. Все флаги в порядке. Я думаю, он в рабочем состоянии. — Наконец-то хорошие новости, — говорит Эстебан. — Давайте, двигаемся к нему. Но я ещё не решил, будем мы останавливаться здесь на ночь или нет. — Этот форт важен? — интересуюсь я у Бьянки. Она окидывает взглядом форт, после чего кивает, указывая на окружающие нас холмы. — В той стороне протекает широкая река, и из-за того, как она петляет по земле, образуется нечто вроде утеса, а окружающая местность достаточно сложная, и к ней примыкают относительно густые леса. К востоку от гор находится большой скалистый участок. Все эти особенности рельефа затрудняют передвижения. И прямо посреди всего этого находится вот этот уголок спокойствия. Здесь образовалось что-то вроде естественного узкого места. — А потому они построили большой форт прямо в центре, — подвожу итог я. — Имеет смысл. — Я проезжала здесь по пути на север, — говорит Бьянка. — У форта есть углубление в стене, предназначенное для того, чтобы загонять туда монстров и убивать их, обстреливая сверху. Это умное конструкторское решение. Они завлекают туда большие группы более слабых монстров, а затем убивают их, находясь в относительной безопасности. Это означает, что близлежащие территории относительно свободны от более слабых монстров. Я киваю, притворяясь, что просто проявляю обыденное любопытство. На самом деле, это не очень хорошие новости. Будет лучше, если мы покинем форт как можно быстрее. Добраться до форта оказалось на удивление легко. Кто-то позаботился о том, чтобы дороги здесь содержались в хорошем состоянии. Путь вообще никак не петляет, а просто лежит по прямой до самых ворот. Когда мы подходим ближе, я могу различить стражников на стене, и становится очевидно, что все они не зомби. Подтверждением этому являются их классы и имена, которые можно узнать с более близкого расстояния. Ворота открываются, и мы попадаем в большой двор, где нас ждет отряд примерно из десяти стражников, посреди которых стоит высокий и гордый командир. — Эстебан, ты старый ублюдок, — говорит он. — Всё ещё называешь себя львом? — Рафаэль, ты скользкая старая жаба, — рычит Эстебан в ответ. — Всё ещё сидишь на вершине этого старого холма и толстеешь от старости? — Хах! Ты можешь только мечтать о том, чтобы стать таким же старым и толстым, как я, коротышка, — говорит Рафаэль. — Но я думаю, что мне, возможно, скоро придётся начать сжигать весь этот жир. В воздухе витает запах битвы, и я не могу не заметить, что кто-то растерзал твоих так называемых львов. Нам нужно поговорить. ---------- Бич Двадцать Шесть - Проблемные Бич Двадцать Шесть - Проблемные *** Я наблюдаю за тем, как Эстебан и Рафаэль отходят в сторонку, чтобы быстро переговорить тихим шёпотом. Вскоре Рафаэль на секунду отвлекается, чтобы указать на тележки и отдать приказ. — Парни, помогите их разгрузить. Поторопитесь, нашим львам предстоит долгий путь. Взглянув на небо, я пытаюсь понять сколько сейчас времени, но ответить на этот вопрос нелегко. Стены форта слишком высокие, чтобы можно было увидеть солнце, но я знаю, что оно уже садится. Полагаю, ночь наступит примерно через три часа. Если предположить, что на разбивку лагеря уходит час, остаётся всего один или два часа езды. Я не совсем уверена, что отправится сейчас в путь будет хорошей идеей. Я также немного беспокоюсь, что Эстебан может решить вышвырнуть нас из каравана прямо здесь, а не в следующем поселении. Не похоже, что в форте есть гостиница или какие-либо магазины, где мы могли бы купить припасы для похода. Кроме того, мне не хочется идти пешком до самой столицы. Есть другие решения. Я могу призвать нескольких монстров, чтобы те доставили нас в столицу. Если в вашем распоряжении есть гигантские орлы, нужно быть довольно тупым, чтобы не использовать их. — Хей! Девчонка! Эстебан машет рукой над головой, его глаза устремлены прямо на меня. На всякий случай, я оглядываюсь, но за моей спиной никого нет. — Иду, — отвечаю я и быстрым шагом направляюсь к нему и Рафаэлю. Мне пришлось лишь на мгновение притормозить, чтобы пропустить двух стражников, несущих большой ящик. — Что случилось? — спрашиваю я, когда подхожу ближе. Эстебан кивает мне, после чего снова поворачивается к Рафаэлю, толстому... генералу, полагаю? Его форма изобилует блестящими вставками, а на шляпе достаточно перьев, чтобы он мог сойти за такового, но я думаю, что он может быть просто каким-нибудь старшим офицером. — Эта девушка может знать немного больше. Она культиватор, более хороший, чем большинство моих. — О, эм, спасибо, — говорю я. Комплименты от Эстебана? Это странно. — Она не способна выполнять приказы, имеет слишком длинный язык, и от неё и её подруг сплошные неприятности, но я не собираюсь отказываться от знаний, которые она может предложить. Да, теперь в этом гораздо больше смысла. Я даже не могу точно сказать, сержусь я на него или нет. — Мне просто нужны все детали, — говорит Рафаэль. — Так много, как сможете. Недовольно фыркнув себе под нос, Эстебан начинает: — Я оставил отчет на последнем аванпосте, держу пари, вы скоро его увидите, если боги позволят. Если вкратце, то мы встречали жрецов Алтума на всем пути от Визеды. — И всё это сразу после того, как Визеда подверглась нападению Тёмной Богини, — говорит Рафаэль. — Эм, нет, — вставляю я. Они оба вопросительно сморят на меня. — Это было не нападение Тёмной Богини. Я была там, я видела как всё происходило. Все монстры, которые напали на город, были слабыми. Они просто преследовали самых обычных собак, а стены взорвались в результате подрыва. Монстры не используют взрывчатку. Это была спланированная людьми атака, которая должна была выглядеть так, словно это нападение монстров. — Интересная история, — саркастично говорит Рафаэль. — Как бы то ни было, я думаю, что она, возможно, права, — говорит Эстебан. Его рука сжимает эфес меча. Машинальный, опасный жест. — Вся эта ситуация — продолжает он, — Полный бардак. — Итак, ты постоянно встречал людей Алтума на дорогах, — говорит Рафаэль. — И поэтому твои повозки выглядят так, словно ты проехался на них по полю боя? — На нас напал из засады некромант, — говорит Эстебан. Одна бровь Рафаэля вопросительно приподнимается. — В эту историю тоже трудно поверить. Эстебан кивает, и я полагаю, он ожидал, что генерал усомнится в этой информации. — Если тебе нужны свидетели, у тебя есть вся моя команда. — Не забывай Иниго, — добавляю я. — Они пытались убить его на том последнем аванпосте. — Я не забыл, — говорит Эстебан с глубоким вздохом. — Мы просто рассказываем эту историю не в том порядке. — На мою жизнь пришлось немало диких сообщений, — говорит Рафаэль. — Хотя я уже давно не получал их в таком количестве. — В таком количестве? — переспрашиваю я. Он задумчиво смотрит на меня сверху вниз, прежде чем ответить. — Вы не первые, кто добрался сюда с историями о некромантах и нежити. Среди местных монстров тоже были странные перемещения. До меня дошли слухи, что на юго-востоке ошивается отряд храмовников Герое, тоже расследующий это дело. Происходит что-то странное, и это не ограничивается окрестностями Визеды. — Бьянка не упоминала ни о чём слишком странном, происходящем вокруг её дома, — говорю я. — Кто? Я поворачиваюсь и указываю в сторону своих подруг. — Бьянка Малисье. Я полагаю, её семья должна быть важной персоной в здешних краях. Она приехала в Визеду, чтобы встретиться со мной и моими подругами, и теперь мы направляемся в столицу. В любом случае, суть в том, что она приехала в Визеду и не упомянула, что видела или слышала о чём-то странном. Рафаэль фыркает. — Итак, Эстебан, ты превратился из развозчика солёной рыбы в развозчика солёных аристократок? В любом случае, это правда, я мало что слышал до последних нескольких дней. Что бы ни происходило, это началось недавно. — Или это только начинается, — говорю я. — А ещё не исключено то, что это что-то, что планировалось уже долгое время. — И так поводов для беспокойства становится только больше, — говорит Эстебан. — В любом случае, теперь это не в моей власти. Ты заберешь его? — Его? — переспрашиваю я. — Иниго, — поясняет Эстебан. — Мы не можем продолжать таскать раненых. — Я присмотрю за ним, — кивает Рафаэль. — Твои парни тоже пострадали. И я не могу не заметить, что некоторым из твоих ослов туго пришлось. Мне придется напрячь своего квартирмейстера, но, думаю, я могу одолжить тебе несколько своих, пока твои останутся здесь. Это даст им время подлечиться. — Мы доберемся до Кастаньеды завтра утром, — говорит Эстебан. — И должны вернуться сюда послезавтра. Это не даст им времени на отдых. — Два дня могут многое изменить, — говорит Рафаэль. — Ба, работа почти закончена, тебе нужно готовиться снова отправиться в путь. Я пойду поговорю с квартирмейстером. Они вдвоём пожимают друг другу руки, по-мужски кряхтя и напрягая мышцы, в общем, делая все те вещи, которые делают мальчики, чтобы почувствовать себя привлекательными. Эстебан идёт обратно к каравану, на ходу выкрикивая приказы Рану. Погонщик быстро реагирует и бежит распрягать ослов, которых они оставят здесь. — Зачем ты позвал меня? — спрашиваю я на бегу, поскольку только так у меня получается не отстать от Эстебана. — Ты наполовину умна, — говорит он. — Ох, спасибо. — Этот ум делает тебя намного глупее, чем ты могла бы быть, но я всё равно могу найти ему хорошее применение. — А? — Ты думаешь, я слепой? — качает головой он. — Четыре девушки, по крайней мере две из которых явно благородные, и две другие тоже могут быть такими. Все четверо культиваторы, настоящие культиваторы, а не шушера, которая знает один трюк, который они могут использовать, когда у них подходящее настроение. Чистые творцы эмоций. Если бы вы четверо не использовали разные элементы, я бы предположил, что вы бежали от одной из этих горных сект. Но ваш набор разнообразен. Вы не привыкли следовать приказам, не привыкли к здравому смыслу. И ты выглядишь так, словно погрузилась в Тёмные искусства глубже, чем кто-либо, кого я когда-либо видел прежде. Я удивлённо моргаю. — Тёмные искусства? — переспрашиваю я. — Не разыгрывай невинность. У меня есть глаза, а ты едва ли маскируешь свою кожу или магию. Меня не волнует, что ты используешь магию, которую некоторые сочли бы отвратительной. Каждому свое. Но от вас одни проблемы, и я хочу, чтобы вы убрались в то же мгновение, когда я смогу это себе позволить. — Мы не настолько проблемные, — протестую я. Я замечаю, что он действительно обдумывает то, как ему следует ответить. — Ты права. Я сопровождал людей и похуже, а вы несколько компетентны в бою. Возможно, вы даже отработали своё содержание. Но сейчас опасные времена, и в такие времена мудрый человек избавляется от всего, что может вызвать у него проблемы. Я недовольно скрещиваю руки на груди. — Отлично. Нам не нужны Львы Большого Холма. Просто доставьте нас к Кастаньеде, и мы закончим наше сотрудничество, хорошо? — С этим я вполне могу согласиться, — говорит он, после чего начинает кричать на стражника, который уронил ящик ему на ногу. Я некоторое время смотрю ему вслед, прежде чем подойти к своим подругам. Они нашли уголок потише, чтобы постоять там, подальше от посторонних глаз. — Что там? — спрашивает Феликс. — Эстебан... немного придурок, — говорю я. — И ещё у меня есть небольшие новости... может быть? — Может быть? — переспрашивает Эсме. — История с Алтумом происходит не только здесь и в Визеде. Я полагаю, это происходит повсюду или, по крайней мере, там, откуда за пару дней могут дойти вести. А ещё Рафаэль упомянул, что поблизости есть группа храмовников Герое. Бьянка оживляется. — Храмовники? Здесь? В столице есть храм и ещё парочка тут и там, но поклонение Герое здесь не так распространено, как в его собственном королевстве. — Да, это может стать проблемой, — говорю я. — Но это будет проблемой завтрашнего дня. Сейчас мы собираемся отправиться с караваном дальше и, надеюсь, нам удастся добраться до Кастаньеды, не встретив больше никаких зомби. — Будем надеяться, — согласилась Эсме. ---------- Бич Двадцать Семь - Кастаньеда Бич Двадцать Семь - Кастаньеда *** Я замечаю первые намёки на город впереди нас в виде оранжевых отблесков на небе. Их нетрудно разглядеть, особенно благодаря низким облакам над головой, обрамленных небольшими проблесками звездного света. Телеги грохочут, как и всегда, но теперь, когда стемнело, кажется, что они стали намного громче. Ночью звуки несколько странно разносятся по округе, и мне кажется, что из леса за нами наблюдают чьи-то глаза. Что ж, ладно, за нами, вероятно, наблюдают чьи-то глаза. Я отправила нескольких своих маленьких друзей собрать монстров, и у меня сложилось впечатление, что за нами следует большое их количество. Если мы снова попадем в засаду, я хочу быть уверена, что битва станет полностью односторонней, как только подключаться монстры. — На самом деле это довольно приятно, — говорит Феликс. Она почти вприпрыжку идет рядом со мной, расслаблено заложив руки за голову. — Это круто, разве нет? — она вытягивает губы трубочкой и выдыхает небольшое облачко бледного пара, которое почти сразу рассеивается. Я раздражённо отвожу взгляд. — Ты так говоришь, потому что у тебя не болят ноги, — ворчу я. — Твои всё ещё болят? — Ну, нет, я посылаю в них тёмную магию. Это делает их очень твёрдыми, но так они больше не болят. Хотя это раздражает — одновременно сосредотачиваться на магии, движении вперёд и слежке за окружением. — Получается, это хорошая практика, — ухмыляясь говорит Феликс. Я пытаюсь ткнуть её за это в плечо, но она со смехом уворачивается. Наш караван является маленьким островком мерцающих оранжево-красных огоньков, утопающих в океане чёрного и тёмно-синего. Этой ночью луна не полная, но её хорошо видно высоко над нами, благодаря чему на нас падает слабый белый свет от половинки луны и от нескольких плавающих вокруг неё обломков. Эсме сидит в задней части повозки, которую я привыкла называть «нашей», а Бьянка следует за мной и Феликс, отставая на несколько шагов. — Надеюсь, там впереди Кастаньеда, — говорю я. Я особо не могу разглядеть город впереди нас. Его со всех сторон окружают стены, а окружающая земля с этой стороны города, кажется, полностью превращена в сельскохозяйственные угодья. Есть несколько загонов, которые, я полагаю, предназначены для животных, и большое количество... возможно, пшеницы? Я почти ничего не знаю о сельскохозяйственных растениях, уж точно недостаточно, чтобы верно определить растение, находясь почти в полной темноте. — Да, это она, — говорит Бьянка. — Сейчас это процветающее небольшое местечко. — Город на вид примерно того же размера, что и Визеда, — отмечаю я. Я не совсем в этом уверена, но, по-видимому, я не так уж далека от истины. Городские стены примерно того же размера, с тем же внешним видом: башни возвышаются примерно через каждые пятьдесят метров, а дорога ведёт к большому надвратному сооружению. — Я думаю, что он всё ещё немного меньше, — говорит Бьянка. — Когда мы окажемся внутри, ты увидишь, что дома там расположены не так плотно. — Ох, в этом есть смысл, — говорю я. — Я не припоминаю, чтобы видела этот город на карте. — Технически это пока всё ещё не город, — говорит Бьянка. — По крайней мере, не по законам Республики. Чтобы город был признан, им должна править одна из великих семей. Кастаньедой же управляет одна из второстепенных семей, которая пока ещё не была признана. — Довольно много «пока», — говорит Феликс. — Полагаю, да. Раньше это место было всего лишь гостиницей и крошечным фортом, как и пара других мест, которые мы уже проезжали. — Теперь оно выглядит как нечто более крупное, — говорю я. — Да, что ж, место довольно удачное, — усмехается Бьянка. — Это перекресток. Если продолжить движение на восток, дорога разделится на две, одна в сторону столицы, одна в сторону Альхеканте. Если направиться на юг, то быстро попадаешь на главную дорогу в Нафпраки. — А там, откуда мы пришли, Визеда, — говорит Феликс. — Звучит как очевидное место для города, да. — Более или менее. Я не знаю, есть ли в регионе что-нибудь, способное прокормить полноразмерный город. Я не думаю, что он может процветать только за счет торговли. Но Кастаньеда — умная семья. Я слышала, что они нанимают кузнецов и разводят лошадей. Здесь также производят экипажи и телеги. — Полагаю, здесь делают всё, что нужно торговцам, — киваю я. — Да, это довольно умно. Мы продолжаем спускаться по дороге в сторону города. Становится понятно, что стражники заметили наше приближение, поскольку огни возле ворот пришли в движение. Эстебан оборачивается и выкрикивает несколько приказов, после чего Тео бежит вперёд каравана к воротам, в то время как мы все медленно останавливаемся. Внезапно, тот факт, что мы перестали идти, чувствуется... странно. Кажется, что ноги должны продолжать двигаться вперёд, но в них просто не осталось энергии. Такое странное, противоречивое чувство. — Я думаю, нам следует найти гостиницу, — говорю я. — Хорошую гостиницу. С мягкими кроватями. — И с баней, — добавляет Феликс. — И тихую, — вздыхает Эсме. — Хм, и ту, которая не слишком дорогая? — пытается добавить Бьянка. Я на мгновение сдерживаю смешок, но он всё равно вырывается наружу. Феликс, которая никогда не упускает возможности посмеяться, конечно, присоединяется. Я не слышу, что Тео говорит охранникам, но, видимо, этого достаточно, чтобы убедить их, что мы не будем проблемой. Ворота с грохотом открываются, и вскоре мы все въезжаем в Кастаньеду. Пройдя ворота мы попадаем непосредственно в город. Здесь нет ни большого расстрельного загона, ни внутренних стен. Тем не менее, город выглядит довольно мило, вдоль улицы расположены приятные домики, возле каждого отведено немного места для небольшого полисада, в некоторых из которых даже растут деревья. Дороги тоже широкие, по крайней мере, главная улица пересекающая город. Я так увлекаюсь осмотром окружения, что не замечаю, как Тео подходит к нам сзади. — Девочки, — говорит он. — Я думаю, здесь наши пути расходятся. Нам осталось выгрузить наш последний груз, и на этом мы закончим. — Вы собираетесь уехать этой же ночью? — спрашиваю я. — Ехать так поздно уже было рискованно. Делать это снова было бы безрассудством. Кроме того, животным нужен сон... что ж, как и всем нам, — Тео сосредоточенно морщится, пока копается рукой в кошельке, из которого он выуживает несколько монет и протягивает одну мне. — У нас не было никакого контракта, поэтому я не вижу смысла в формальностях. Вот ваша плата. Спасибо. — Эм, спасибо, — говорю я, беру монету и рассматриваю её. На одной стороне этой серебряной монеты выгравирован замок с семью флагами, а на другой стороне расположено чьё-то лицо. Я убеждаюсь, что Тео раздает остальным их монеты, и кладу свою в карман. — Это было... весело, полагаю, — говорю я. Тео усмехается. — Что ж, по крайней мере, это было незабываемо. Знаете, я нанял вас в основном из прихоти. Бандиты не нападут на караван, если его сопровождающие превосходят их числом, а культиваторы могут оказаться на вес золота в случае беды. Я не ожидал засад и нежити. — Я думаю, что обычно никто и не ожидает засады, в этом их идея, — отмечает Эсме. Тео кивает. — Действительно. В любом случае, с вами было приятно работать. И интересно. Надеюсь, вы будете в безопасности. Сейчас, ну, сейчас интересные времена. — Проклята жить в интересные времена, — говорит Бьянка низким тоном, словно кто-то что-то цитирует. — Все не так уж плохо, — говорю я. — Это просто культ идиотов, бегающих где ни попадя и устраивающих беспорядок. Мы докопаемся до сути. — Ты хотела сказать, что соответствующие органы докопаются до сути, — очень осторожно спрашивает Тео. Я киваю. — Да, конечно. В любом случае, это был отличный опыт, — я протягиваю Тео руку, и он пожимает её. — Хей, ты случайно не знаешь, есть ли здесь поблизости хорошая гостиница? Тео указывает на здание неподалеку. — Это «Хромая лошадь»... ну, она недорогая. Мы обычно останавливаемся там. Самая хорошая гостиница находится на центральной площади. Она называется «Кастаньеда». — Так же, как и город? — То же имя. Однако это место премиального класса. Вы можете легко рассчитывать, что с вас возьмут серебряную монету за ночь. — Ну, тогда, я полагаю, ты только что оплатил нам нашу первую ночь проживания. Огромное спасибо, Тео, возможно, мы когда-нибудь снова встретимся! Я успеваю заметить, что такое прощание оставляет у Тео немного противоречивые эмоции, после чего он убегает обратно к своей повозке. Мы забираем наши вещи, и я, подавив зевок, веду нас к центру города. — Мы идем в ту шикарную гостиницу? — спрашивает Феликс. — Таков план. Знаешь, я почти не потратила золота в этой поездке. Мы можем себе позволить немного раскошелиться на хорошее жильё. — А что насчет завтра? — спрашивает Эсме. Я обдумываю этот вопрос. Осталось ещё много вещей, с которыми необходимо разобраться. Нужно узнать больше о том разрушенном храме. Этот город намного ближе, так что, возможно, какие-то слухи могли дойти досюда. Эсме всё ещё нужно сходить к тому тайнику, чтобы собрать улики, и я предполагаю, что Бьянка следует за нами не просто ради забавы. Она составляет приятную компанию, но держу пари, она чего-то хочет. Это не говоря уже обо всех этих проблемах с Алтумом и его маленькими культистами. Нужно быть довольно слепым, чтобы не заметить, что происходит что-то подозрительное, и мне нужно быть намного сдержаннее, чем я есть, чтобы не сунуть в это свой нос. Итак, в принципе, есть много вещей, которые я могла бы сделать завтра. — Как насчёт того, чтобы просто проспать весь день? — предлагаю я. ---------- Проклятие Девять - Вмешательство Проклятие Девять - Вмешательство *** Люциана лениво подняла глаза, когда в комнату скользнул монстр с подносом, на котором было выложено огромное количество изысканных яств: свежесобранный виноград, тонкие ломтики вяленого мяса, отливающие золотом благодаря намазанному на них слою мёда, кусочки выдержанного сыра, аромат которого уже наполнил воздух, и большой кувшин охлажденного льдом вина. Монстр осторожно поставил поднос на стол, прямо между Люцианой и Семпер, почтенно склонил голову, после чего осторожно попятился из комнаты, стараясь производить как можно меньше шума. Семпер протянула руку, всё ещё держа в другой раскрытый роман, и сорвала виноградинку с грозди, после чего забросила её себе в рот. — Ого, — сказала она. — Он из Тонсии. — Именно, — сказала Люциана. — С собственной винодельни Герое. — Серьёзно? — усмехнулась Семпер. — Он охраняет это место не так хорошо, как следовало бы. Когда-нибудь он заметит, что я приказала своим слугам забирать лучшее из его запасов. С этими словами Люциана тоже сорвала наливную виноградину, насыщенную соком и уникальным сочетанием фиолетовых и красных оттенков. Она была размером с глазное яблоко и всё ещё была переполнена свежестью. — У него действительно растет прекрасный виноград, — подытожила она. — А мясо? — поинтересовалась Семпер. — Ох, боюсь, это всего лишь обычное мясо. Его готовят в меду, который я купила у Торнтона. — Купила? — переспросила Семпер. — Ты действительно что-то купила? — Иногда я действительно что-то покупаю, дорогая. Кроме того, как бы сильно я ни презирала Торнтона за то, что он такой слабак, я не стану преуменьшать его способности в его божественной сфере. Он, несомненно, хорош в том, что делает. — Действительно, — сказала Семпер, пробуя один из ломтиков мяса. Люциане нравились такие вечера. Конечно, большую их часть они проводили, читая в тишине, но иногда они пытались превзойти друг друга, принося самые замысловатые или восхитительные угощения. Это было негласное соревнование, о котором никто из них не говорил, но правила были ясны обеим. Семпер облизала липкие от мёда пальцы, что на мгновение полностью завладело вниманием Люцианы, прежде чем она смогла вернуться к чтению. Книга, которую она читала, являлась довольно непристойным романтическим произведением, которое попало в руки Семпер, придя с далёкого запада. Её архивариусы всегда были очень талантливы в поиске самых низкопробных художественных произведений. Люциана пыталась обучить своих монстров делать то же самое, но в этом деле нужно было учитывать множество факторов. Её монстры просто крали всё, их низкий животный интеллект приводил к тому, что любой человек с текстом становился мишенью. Те, кто был поумнее, предпочитали нападать на авторов. После того, как любимая писательница Люцианы в третий раз была похищена благонамеренным монстром, она отказалась от этой затеи. Возможно, иметь поклоняющихся тебе людей в некоторых случаях было всё же лучше, хоть смертные и были такими непостоянными. — Что тебя тяготит? — спросила Семпер. — Хм? — ответила Люциана. — Меня сложно считать слепой к перемене эмоций, моя дорогая, — сказала Семпер. — И, кроме того, я уже читала эту книгу. Она, безусловно, будоражит, поскольку относится к самой занимательной категории низкопробного мусора, но она уж точно не способна вызвать у тебя те чувства, которые ты испытываешь. Выкладывай, я уже могу учуять витающие в воздухе хорошие сплетни. — Не можешь, — возразила Люциана, хотя нашла эту концепцию забавной. — И тут нет ничего такого важного. — В таком случае нет ничего плохого в том, чтобы рассказать мне, — сказала Семпер. Люциана подавила желание закатить глаза. Это было бы слишком по-детски. — Ладно, хорошо. Это связано с Валерией и... возможно, с одной из её маленьких подруг. — Эсме и... Феликс, так? — С одной из них, да, — сказала Люциана и вздохнула, полностью осознавая, насколько драматично это выглядело со стороны. — Валерия спросила меня о... о том, как могут нравится друг другу... давай скажем, друзья. — Необычная тема, — сказала Семпер. — У вас часто бывают подобные дискуссии? — Относительно. Валерия временами чересчур откровенна. — Ах, но тебе это нравится, — ухмыльнулась Семпер. Люциана сердито посмотрела на свою собеседницу, но в её взгляде не было реального гнева. — Тсс. Я всегда буду это отрицать. Семпер усмехнулась. — Как пожелаешь, о мрачная и сварливая. Итак, о чём именно спрашивала Валерия, ведь тема дружеских уз далеко не нова, а девочка кажется относительно начитанной. — Речь шла не про такие узы, — сказала Люциана. — Ох, ох, — нарочито охнула Семпер и широко улыбнулась Люциане. — Итак, твоя маленькая копия положила глаз на Эсме, не так ли? — Эсме? Нет, я думаю, она нацелена на Феликс, — ответила Люциана. — Она сама так сказала? — вопросительно приподняла бровь Семпер. — Конечно, нет. Она обходила проблему стороной, словно нервная кошка, пытающаяся подобраться к пустой коробке. Но я её мать, я достаточно хорошо могу понять её. — Получается ты абсолютно уверена, что она тоскует по Феликс, а не по Эсме? — спросила Семпер. Люциана не хотела признаваться в этом, но у неё не было полной уверенности. Временами Валерию было трудно предсказать, и Люциана не получила прямого признания. Она могла неправильно истолковать то, что сказала Валерия. Вероятность этого была мала, но, тем не менее, она существовала. — Хах! — сказала Семпер и оторвала ещё одну виноградинку. — Я так и знала. Ты не уверена. — Конечно, я уверена, — возразила Люциана. — Было бы разумнее, если бы она выбрала Эсме. Люциана фыркнула. — И почему ты так решила? — Конечно же, потому что у них больше общего, — ответила Семпер. — Они обе любят читать, обе более интеллектуального склада. И они были бы очень милой парой. — Глупый ход мысли, Семпер. Очевидно, ей больше нравится проводить время с Феликс. Они обе много тренируются вместе, и Феликс абсолютно преданна Валерии, а такое отношение является весьма привлекательным. Кроме того, у них есть много противоположных черт, но это только повышает вероятность их влечения друг к другу. — Ты используешь логику из этих низкопробных любовных романов, — заметила Семпер. Люциана не собиралась признавать, что это правда. — А ты решила, что она должна быть с Эсме, потому что они мило смотрятся вместе. Привлекательность пары не является показателем того, должны ли они быть в отношениях. — Полагаю, так и есть, — сказала Семпер. — Именно по этой причине я рекомендовала нескольким архивариусам проводить больше времени вместе, пока они на задании. Так, например, родители Эсме... — Кроме того, — продолжила Люциана. — Валерия и Феликс будут гораздо более милой парой. — Ох, это вряд ли. Феликс слишком резкая и грубая. Она, конечно, кажется хорошим человеком и верным другом, но из их отношений просто ничего не бы вышло. Они бы поссорились. Люциана заливисто рассмеялась. — А Эсме слишком пассивна. В вопросах романтики Валерия водила бы её за нос, словно потерявшегося щенка. Что они бы делали весь день? Читали? — Действительно, просто пародия на отношения. Знаешь ли, если бы Валерия действительно выбрала бы Феликс, они обе захотели бы бродить непонятно где и отправиться в те приключения, которые им так нравятся. — Это только укрепило бы их связь, — сказала Люциана. — Представь, что одна из них оказалась слегка ранена, тогда другая могла бы проявить заботу, принести... супа или что там едят раненые смертные. Они могли бы помочь друг другу пережить травму. — Ох, моя дорогая заблуждающаяся Люциана, — сказала Семпер. — Ты бредишь. Я очень надеюсь, что Эсме пригласит меня на свадьбу. — С-свадьба, — закашлялась Люциана. Она прочистила горло, после чего осторожно налила себе полный кубок вина. — Будем надеяться, что всё не так далеко зашло, — пробормотала она. — А? Пожалуйста, Люциана, сейчас они молоды, но смертные быстро стареют. Дай им год или два, и их не оттащишь друг от друга. Потом ещё годик-другой и, конечно же, состоится свадьба. Люциана обдумала эту мысль и решила не зацикливаться на этом. — Мне кажется, Валерия и Феликс захотят простую свадьбу, — сказала она. — Я, конечно же, позабочусь о том, чтобы особенный день Эсме был исключительным — продолжила Семпер, полностью игнорируя то, что только что сказала Люциана. Люциана бросила осуждающий взгляд на свою собеседницу, после чего опомнилась и села прямее. Она начала вести себя гораздо более непринуждённо, чем обычно. Это было даже более свободно, чем она вела себя наедине с Валерией. Вся эта романтическая история ударила ей в голову. — Думаю, время покажет, — сказала Люциана. — О, да, конечно, — сказала Семпер. — Но, как я уже говорила, такого рода вещи можно... немного ускорить. Люциана резко повернула голову в сторону собеседницы. — Ты, я надеюсь, не собираешься вмешиваться в... зарождающуюся любовную жизнь Валерии. — Конечно, нет, — сказала Семпер. — Такой поступок намного ниже моего достоинства. Кроме того, Валерия твоя. Я припоминаю, что мы уже давно договорились не играть с... наиболее ценными вещами друг друга. Валерия была далеко не вещью, но Люциана не могла не согласиться с сутью сказанного: — Да, конечно. — А вот Эсме, — пробормотала Семпер, — это другое дело. Люциана сделала маленький глоток вина. Оно оказалось приятно сладким. — Посмотрим, как все сложится, — сказала она. — Кстати, как долго ты собираешься здесь оставаться? — Полагаю, я могла бы стеснить тебя своим присутствием ещё ненадолго, - сказала Семпер. — В последнее время мне здесь довольно весело. Лицо Люцианы осталось непроницаемым, но на деле она практически сгорала от предвкушения. ---------- Бич Двадцать Восемь - Полдень Бич Двадцать Восемь - Полдень *** Я просыпаюсь в полдень. Причём окончательно. Я бы предпочла остаться в постели и ещё немного поспать, но, думаю, мое тело просто... решило, что пора вставать. Я переворачиваюсь на другой бок, натягиваю одеяло и изо всех сил пытаюсь снова провалиться в сон, но ничего не получается. Я даже не могу вспомнить, что мне сейчас снилось. Разочарованно вздохнув, я снова переворачиваюсь на другой бок и несколько раз моргаю, чтобы прояснить зрение. Становится абсолютно ясно, что я нахожусь в довольно милой гостиничной комнате. Здесь есть прикроватный столик, покрытый искусной резьбой, и широкое окно, выходящее на одну из главных улиц города. Я сажусь на кровати и скрещиваю ноги перед собой, после чего немного разминаю руками ступню, надавливая на больное место. Мозоль далеко не настолько плохая, какой была прошлой ночью. Полагаю, можно сказать, что это одно из преимуществ молодости — маленькие болячки быстро заживают. Я шевелю пальцами ног, после чего окончательно встаю с кровати. Прикосновение к прохладному деревянному полу заставляет меня слегка поморщиться. Прошлой ночью мы смогли снять четыре комнаты на верхнем этаже этой гостиницы. Это не самые дорогие номера, которые я когда-либо видела, но и не совсем дешевые. По крайней мере, хозяин гостиницы проявил чудеса любезности, когда мы начали выкладывать перед ним золото. В этом заведении имелись специальные охранники, следящие за порядком и тишиной, и в стоимость комнаты входит питание на время нашего пребывания. Я переодеваюсь, укутываюсь в свой плащ, а все свои грязные вещи оставляю сложенными аккуратной стопкой посреди пола. В гостинице работает человек, в обязанности которого входит чистка поношенной дорожной одежды, так что я просто оставлю эти вещи на него. — О, ты проснулась, — говорит Эсме, когда я выхожу из своей комнаты. Моя подруга сидит в кресле у окна, поджав под себя ноги, а на коленях у неё лежит большая книга. Она всё ещё в ночной рубашке. — Ага, — говорю я. — Как долго ты не спишь? — С самого утра, — говорит она. — Я уже позавтракала и сделала небольшую растяжку, после чего села здесь ждать, пока вы встанете. И должна сказать, что вы больно любите поспать. — Уж кто бы говорил. Она фыркает. — Эй, по крайней мере, я каждое утро просыпаюсь в разумное время. — Да, словно странный часовой механизм. Ты будто компенсируешь свою абсолютную неподвижность во время сна тем, что всегда просыпаешься в одно и то же время. Это ненормально. — Это абсолютно нормально, — спокойно отвечает Эсме, наконец-то оторвав взгляд от своей книги. — Я оптимизировала свой режим сна. — Ага, ага, — говорю я. — Поможешь мне оптимизировать процесс пробуждения остальных? — Просто возьми какую-нибудь ароматную еду и оставь ею под дверью Феликс, и уже вскоре она выйдет оттуда, пошатываясь, как один из тех зомби. Я хихикаю, визуализируя это в своей голове. Тот факт, что Эсме, вероятно, права, делает это ещё забавнее. — Хотя я не знаю насчет Бьянки. Дверь напротив нас со скрипом открывается, и на пороге появляется Бьянка, прикрывающая рукой свой зевок. — Я не сплю, — говорит она. — Мне уже давно не не доводилось настолько поздно вставать. — Приятное ощущение, да? — спрашиваю я. — Наверное. Думаю, мне это было нужно. Прошлой ночью мои ноги ощущались как желе, они и сегодня всё ещё болят. — С этим могут помочь некоторые физические упражнения, — отмечает Эсме. Я бросаю на неё осуждающий взгляд. — Разве ты не бездельничаешь, развалившись в кресле, словно самая ленивая кошка, которая только существовала? — А я и не говорила, что хочу участвовать в этих упражнениях, — отвечает Эсме, после чего хихикает, потягивается и встаёт. — Итак, что ты планировала делать сегодня? — В основном, есть и спать, — говорю я. — Но, если мы закончим с этим раньше срока, я думаю, мы можем прогуляться по городу. Может быть, у них есть книжный магазин? — Я бы хотела навестить сапожника, — говорит Бьянка. — Я думаю, на главной площади есть несколько заведений, в которых нам могут помочь. Заодно мы сможем проверить слухи и, возможно, узнать о том, что задумал Алтум. Я качаю головой. — Визит к сапожнику звучит, как хороший план, но сегодня мы должны веселиться и расслабляться, а значит, никаких слухов. — Но узнавать слухи — весело, — говорит Эсме. — Не то чтобы я сама принимала в этом участие, просто... ну, знаешь, исходя из наблюдений со стороны. Я ободряюще сталкиваюсь своим плечом с её. — Конечно, конечно. Итак, я полагаю, всё, что нам сейчас нужно сделать, это разбудить Феликс? Мы можем взять обед в качестве завтрака. Имея какой-то такой план, я спускаюсь вниз, пока Эсме и Бьянка переодеваются в более повседневную одежду. На первом этаже гостиницы расположен симпатичный ресторан. Это не полноценная таверна, но подходящее место для того, чтобы заказать еду. Я подзываю официанта и прошу его приготовить большой обед на четверых. Поскольку мне больше нечем заняться, я жду внизу, пока приготовят первое блюдо. Когда официант возвращается с полным подносом, я веду его обратно, в наш маленький уголок гостиницы. — В чьей комнате достаточно чисто, чтобы можно было поесть? — спрашиваю я. — В моей всё безупречно, — говорит Бьянка, указывая на свой номер. Официант бросает на меня подозрительный взгляд, но ничего не говорит. Он вносит поднос в комнату и ставит его на стол, рядом с которым мы с Эсме ставим несколько стульев, вынесенных из наших спален. Феликс потребовалось целых две минуты, чтобы появиться на пороге комнаты. Её вид ужасен, глаза всё ещё закрыты после сна, а волосы пребывают в абсолютном беспорядке. — Ребята, вы уже завтракаете? — спрашивает она. — Уже полдень, — говорю я. — Уже полдень? Серьёзно? Я киваю. — Если бы ты открыла глаза и выглянула из окна, ты бы это заметила. — Я не хочу этим заниматься, — возражает она, прежде чем отодвинуть стул и плюхнуться рядом со мной. — Что у нас на завтрак? — Сейчас обед, — отмечает Бьянка. — Ещё лучше, — пожимает плечами Феликс. К тому времени, когда официант приносит основное блюдо (в основном хлеб и суп, а также несколько тонких ломтиков тщательно замаринованного мяса на шпажках), Феликс уже начала вылизывать тарелку Эсме от крошек, и она даже приоткрывает глаза, в основном для того, чтобы обнаружить любой случайно уцелевший кусочек еды. — Итак, какие планы на остаток дня? — спрашивает Феликс. — Могу я после этого вернуться в постель? — Думаю, можешь, — говорю я. — Я собиралась пройтись по магазинам? Бьянке нужна пара вещей, а мне не хочется заниматься чем-то слишком серьезным. Эсме кивает и добавляет: — Вероятно, нам следует подумать о том, как добраться отсюда до столицы. Если это транспортный узел, то само собой разумеется, что здесь должен быть способ попасть туда, куда нам нужно. — Эй, Эсме, где то хранилище, в которое ты должна заглянуть? — спрашиваю я. — Я знаю, что оно не слишком далеко от столицы, но оно нам по пути или оно дальше? Мы могли бы заскочить туда, прежде чем отправиться в столицу. — Ты знаешь, что расположение этих хранилищ не предназначено для того, чтобы делиться ими с кем-либо, кроме одного из архивариусов Семпер, — говорит Эсме. Я закатываю глаза. — Да, я знаю. И я почти уверена, что тётушке Семпер было бы все равно, если бы я узнала, и я думаю, что Феликс ей тоже нравится, так что ничего страшного. Кроме того, ты ведь не архивариус, не так ли? — Но я выполняю священную миссию, — возражает Эсме. — Давай, мы так или иначе увидим это место, когда посетим его. Эсме ещё немного ворчит, но в конце концов смягчается. — У меня в спальне есть более точная карта, но в целом хранилище находится немного к западу от столицы. Там есть озеро Касельфелла, с юга в него впадает река, текущая с гор. Хранилище находится недалеко от южного берега этой реки, внутри большого холма. — Я немного знакома с этим озером, — говорит Бьянка. — Некоторые дворяне устраивали посреди него празднования на борту своих больших барж. И там также можно порыбачить. Я не знала, что церковь Семпер проявляет какой-либо интерес к этому району. — Если бы кто-нибудь знал, тогда оно не было бы так хорошо спрятано, — говорит Эсме. — Не то, чтобы это помогло его защитить. Кто-то взломал его, несмотря на это. Хотя я не знаю, забросят его теперь или нет. — Ты думаешь, это те некроманты Алтума? — спрашивает Феликс. Эсме отвечает небольшим хмыком. — Это возможно, но я не хочу говорить, пока не буду знать наверняка. Я просто не знаю, что им могло понадобиться от хранилища? — Оно заполнено множеством книг и знаний, верно? — спрашиваю я. — Может быть, им нужно было узнать что-то о некромантии? — Последователям бога некромантии нужно учиться некромантии у другого бога? — спрашивает Эсме. — Я уверена, что библиотеки Семпер самые полные в мире, и в хранилищах, вероятно, спрятаны огромные объемы знаний, но какие именно знания стоит искать так глубоко во владениях другого бога? Я не знаю. — Ну, мы выясним это, — говорю я. — Итак, вы закончили есть? Я хочу пойти и немного повеселиться. — Дай мне минутку! — просит Феликс. Я закатываю глаза, но я не собираюсь попросить Феликс измениться. ---------- Бич Двадцать Девять - Книжный Бич Двадцать Девять - Книжный *** — Куда мы собираемся пойти в первую очередь? — спрашивает Феликс. — Если ты упомянешь место, где продают еду, я тебя стукну, — говорю я. Она смеется и качает головой: — Нет, мне пока достаточно. Но серьёзно, куда мы сейчас пойдём? Мы с подругами стоим возле входа в гостиницу. Она расположена возле дороги, которая на удивление довольно тихая, по крайней мере, до ближайшего перекрестка, где улица выходит на оживленный проспект, заполненный постоянно движущейся толпой людей. — Книги? — предлагает Эсме, на плече у неё сумка, отсутствие книг в которой достаточно очевидно. — Держу пари, здесь поблизости есть несколько магазинов. В конце концов, это можно сказать торговый город. — И на самом деле довольно приятный, — добавляет Феликс. — Чувствуете, как здесь пахнет? Я понятия не имею, о чём она. И всё же я принюхиваюсь к воздуху, чтобы посмотреть, смогу ли я таким образом понять этот город. Пахнет лошадиным навозом и застоявшейся водой. — Ты странная, — говорю я Феликс, что, по крайней мере, заставляет её немного рассмеяться. Мы начинаем двигаться в сторону главной улицы, пересекающей город. Это довольно широкий проспект, явно рассчитанный на гораздо больший поток, чем сейчас, но здесь всё равно довольно оживлённо. В магазинах по обе стороны дороги полно народу, а некоторые торговцы продают свои товары прохожим прямо со своих прилавков, расположенных на широких тротуарах. Пробираясь сквозь толпу, мы держимся поближе друг к другу. Однако, нам не удаётся продвинуться достаточно далеко, поскольку мы дружно останавливаемся у первого попавшегося магазина и начинаем разглядывать красивые платья на витринах. — Они выглядят как что-то такое, что ты бы одела, — говорю я Бьянке. — Думаешь? — спрашивает она, разглядывая платье в центре витрины. У него длинная пышная юбка, а на талии расположен корсет, украшенный пуговицами цвета слоновой кости и красивыми кружевами, которые обрамляют вырез на верхней части груди и открытые плечи, что не оставляет простора для фантазии. Полагаю, это платье довольно смелое. — Почему у всех платьев сзади эта штука? — спрашивает Феликс. — Какая штука? — я поворачиваюсь к подруге, которая, очевидным образом, всё ещё пялится на этот наряд. Она указывает на платье чуть ниже талии. — Часть на заднице. Почему она так сильно торчит? Это ненормально. — Сзади дополнительная ткань, чтобы... подчеркнуть акценты, — говорит Бьянка. — Я слышала, такой покрой довольно популярен на западе, и мода распространяется и сюда. — Это выглядит глупо, — говорит Феликс. — Мне кажется, там можно было бы спрятать нож. Там столько складок, что никто не увидит отверстия, из которого ты его выхватишь. — Или там можно было бы спрятать книгу, — говорит Эсме. — Но тогда было бы неудобно садиться куда-нибудь. — И это помешало бы кому-нибудь ухватиться за тебя, — добавляю я. Эсме поворачивается в мою сторону и встречается со мной взглядом. — А что? Тебе хочется ухватиться за мою книгу? Я пытаюсь придумать, что на это ответить, но не могу выдавить ни слова, и кровь приливает к моему лицу. — Феликс! — взываю я о помощи. Феликс смеется, фыркает, после чего хлопает меня по плечу. — Пойдем! Через дорогу есть книжный магазин! Ты можешь ухватить книгу Эсме там. — Не говори так! Моё возмущение только заставляет Феликс рассмеется ещё громче. Она хватает меня за руку и тащит через улицу. Остальные догоняют нас, и нам приходится двигаться вместе и быстро, поскольку все проезжающие мимо повозки и экипажи не собираются останавливаться, чтобы пропустить нас. Книжный магазин, в который мы заходим, представляет из себя милое маленькое заведение, приютившееся между бакалейной лавкой и алхимической мастерской. Мы с Эсме первыми заходим внутрь и обе зачарованно останавливаемся на пороге, чтобы как следует вдохнуть воздух этого места. — О, да, — выдыхаю я. — Мне уже нравится это место, — соглашается Эсме. — Вы обе странные, — добавляет Феликс из-за наших спин. Магазин не очень широкий, но это компенсируется тем, что он длинный, а лестница, расположенная у стены, ведёт на второй этаж, где, похоже, можно найти ещё больше книг. Пожилой джентльмен у прилавка улыбается нам, когда мы осматриваем зал. — Добро пожаловать! Ищете что-нибудь конкретное? — Мы просто смотрим, — говорю я. — Как всё организовано? Вместо ответа он указывает на небольшую табличку, висящую над ближайшей полкой. На ней аккуратным шрифтом написано «Карты». — Ох, спасибо! — говорю я, и поворачиваюсь к Эсме: — С чего мы начнем? Она хмыкает и в задумчивости постукивает пальцем по подбородку. — Мы могли бы обходить всё в порядке тем и интереса, — предлагает она. — Сначала художественная литература, затем документальная? Или мы могли бы просто обойти весь магазин, чтобы не мотаться туда-сюда. Например, начать слева, пройдя вдоль всех внешних стен, пока не пройдём кругом, после чего будем обходить противостоящие полки, снова по часовой. — А потом второй этаж, — добавляю я. — Совершенно верно. Я замечаю, что Бьянка наклоняется ближе к Феликс, стоящей позади меня, и спрашивает: — Это нормально? — Для этих двух? О да. Надеюсь, тебе нравится смотреть, как сохнет краска, потому что уровень веселья будет примерно таким же, — говорит Феликс. — Эй, тебе тоже нравится читать, — говорю я. Она закатывает на меня глаза. — Мне немного нравится читать. Это не то же самое, что происходит с вами двумя. — Ты права, — говорю я, беря Эсме под руку. — Пойдем, найдем что-нибудь классное. Эсме очень серьезно кивает и следует за мной к ближайшей полке с книгами. Конечно, все они оказываются скучными историческими трактатами, так что я не обращаю на них особого внимания. Я здесь ради редких экземпляров художественной литературы, которых ещё нет у нас дома. — Если мы какие-нибудь купим, как мы их понесем? — спрашивает Эсме, пробегая взглядом по корешкам. — Я могу попросить моих друзей, чтобы они отнесли их. Они знают, как осторожно обращаться с книгами. И мы можем оставить отметку, что они твои. — Ты имеешь в виду, написать внутри книги? — переспрашивает Эсме. — Да, Эсме, потому что в книгах можно писать. — Знаешь, это ересь, — говорит она. — Это полностью противоречит моим религиозным убеждениям. — В таком случае я еретик, — фыркаю я. — А ты — да, — говорит она, и мы обе вместе хихикаем. — О, смотри, «Боги и Иже с Ними». Необычная книга. — Да? — спрашиваю я, глядя на том, который она снимает с полки. — Уверяю тебя. В книге всё о богах, но также там рассказывается о других существах и людях, которые очень сильны. О старых культиваторах и древних. Проблема в том, что один из описываемых людей стал богом между написанием книги и её распространением, и в ней осталось несколько отрывков, с которыми некоторые церкви не согласились, из-за чего они попытались ограничить публикацию. — О, — говорю я. — И как она оказалась здесь? — Я не думаю, что они успели распространиться слишком сильно, — говорит Эсме и, задумчиво прикусывая кончик языка, осматривает первую страницу книги. — О, смотри, она была напечатана в Касельфелле. У них есть типография? — Классно, — говорю я. — Текст наносился с помощью печатного пресса, — говорит Эсме, ощупывая страницу. — Я думаю, кто-то купил станки в Иарии и перевёз их сюда. Теперь в Иарии используют новый метод печати, намного более аккуратный. Я киваю, хотя на самом деле не вижу разницы. Для Эсме она более очевидна, благодаря большим очкам и тактильным ощущениям. — Ты хочешь? — Чего хочу? — переспрашивает она. — Печатный станок? — Нет, я про книгу. Думаю, я могла бы организовать для тебя и печатный станок. Она фыркает. — Что бы я стала с ним делать? И где бы ты его взяла? — Я могла бы попросить нескольких, эмм... друзей, чтобы они весь день давили бумагу печатными формами. Без проблем. Это заняло бы некоторое место, но это не так уж и важно. Хотя с бумагой и чернилами могут возникнуть трудности. — Нет, но спасибо, — качает головой Эсме. — И на самом деле мне не нужна эта книга. В Монтеле был экземпляр. Я помню, что интересовалась ей, потому что история, стоящая за её изданием, была интересной. Но сама книга скучная. Очень сухая. — Ах, ладно, — говорю я. — Давай тогда найдем что-нибудь более влажное для чтения. — Вал! Ты не можешь вот так описывать книги. — И ты можешь, если достаточно захочешь, — усмехаюсь я. — Где здесь отдел художественной литературы? О, и романтика. — Романтика? — спрашивает Эсме. — С каких пор ты ей увлекаешься? — Я — нет, но мама — да, и, держу пари, она будет счастлива, если мы пришлём ей подарок. — О, это мило. Может, мне тоже купить подарки. — Для моей мамы? — уточняю я. — Нет, для Семпер... ну, может быть, и для твоей мамы тоже. Полагаю, она заслужила пару подарков за то, что ей приходится иметь дело с такой дочерью, как ты. — Эй! Фырканье неподалеку заставляет меня полуобернуться и увидеть приближающуюся Феликс. — Эта была смешная, — улыбаясь говорит она. — Эм, мы с Бьянкой разговаривали со стариком у входа. Оказывается, мы не единственная группа путешественников, что заглянула в это место. — Так, — говорю я, не имея ни малейшего представления, к чему она ведёт. — Да. Несколько храмовников Герое заходили сюда, причем только сегодня утром. — Ох ... да, это может обернуться неприятностями. ---------- Бич Тридцать - Остро Бич Тридцать - Остро *** — Храмовники? — переспрашиваю я. — Что они здесь делают? — Я не знаю, — пожимает плечами Феликс. — Я посчитала, что нужно предупредить тебя заранее, прежде чем мы столкнемся с их шайкой. Ты ведь понимаешь, что дело может окончится дракой? — Давай избежим этого, если сможем, — говорю я. — Ты узнала какие-нибудь подробности? Ты их видела? Сколько их? Давай, выкладывай. Феликс качает головой. — Бьянка со мной разговаривала со стариком у прилавка. Он упомянул, что вчера приходили несколько храмовников, чтобы проверить кое-какие книги. Я полагаю, он нервничал? Они ведь занимались той чушью с кражей книг в Монтеле. — Мы в другом королевстве, — отмечаю я. — И грамотно будет сказать «Бьянка и я», а не «Бьянка со мной», — добавляет Эсме. — Кроме того, ты не узнала никакой конкретной информации. Ты не могла подождать, пока мы закончим просматривать книги? Феликс закатывает глаза. — Ладно, развлекайтесь. Но если сюда ворвется их отряд, я буду первой, кто скажет вам, что я вас предупреждала, хорошо? Мы с Эсме киваем, после чего Феликс возвращается к стойке и продолжает болтать со стариком. Наше чтение книг в основном проходит тихо и, честно говоря, немного вяло. Мои мысли постоянно возвращаются к храмовникам. Что они здесь делают? Держу пари, они как-то связаны с Алтумом. Но, с другой стороны, Герое подлая, высокомерная пародия на божественность, но он не из тех, кто вступит в союз с таким богом, как Алтум. Конечно, они оба недолюбливают мою маму, но Герое скорее относится к тому типу... когда враг моего врага — это просто враг другого сорта. Они здесь из-за нежити? Я почти уверена, что Герое имеет что-то против живых мертвецов, как и несколько других богов в его части пантеона. Возможно, что присутствие здесь тамплиеров не имеет ко всему этому никакого отношения... но я сомневаюсь в этом. Слишком много одновременных совпадений. — Эсме, останься здесь ненадолго, я думаю, мне нужно написать письмо. — Нужна помощь? — спрашивает она. — Нет, я справлюсь сама, спасибо. Я подхожу к стойке, где старик все еще дружелюбно болтает с Бьянкой. Когда я спрашиваю его, есть ли у него письменный стол, он указывает на один в углу. — Мы здесь предлагаем услугу письма под диктовку, если вам нужна помощь или если вы не хотите напрягать свои руки. — Нет, я обойдусь, мне просто нужны ручка и бумага, - говорю я. В итоге мне приходится заплатить несколько медяков за письменные принадлежности. Я сажусь и пару секунд думаю, после чего быстро набрасываю текст письма. Оно небольшое. Привет маме, несколько заверений в том, что со мной всё в порядке и что до сих пор нам было очень весело. Небольшое упоминание о зомби, которые пытались нас съесть, а также несколько вопросов о Герое и Алтуме и о том, какие у них отношения между собой. После этого я аккуратно складываю бумагу. Далее я сливаю небольшое количество расплавленного воска из стоящей возле стола лампы, после чего расстёгиваю застежку на передней части моего плаща и вдавливаю её во всё ещё тёплый воск, скрепляя тем самым получившийся конверт. На рельефной печати остаётся оттиск — крошечные цветы исиды, эдельвейса и лаванды, переплетенные вместе. Я вежливо отклоняю предложение владельца магазина позаботиться о доставке моего письма адресату. — Я сама найду способ отправить его, не беспокойся, — говорю я. — Что ж, если вам понадобится помощь, я знаю одного-двух торговцев, которые доставят письмо или посылку за небольшую плату. Я с улыбкой отрицательно качаю головой, после чего бегу обратно к Эсме, которая всё ещё осматривает стеллажи. Она уже поднялась на второй этаж и даже взяла тележку, чтобы было куда сложить полдюжины найденных книг. — У меня есть немного и для тебя, — говорит она, указывая на свою стопку. — О? — Да. Помнишь автора «Мускатного Пирога»? Его последнюю книгу недавно издали здесь. Ты бы застряла на месяцы ожидая пока она окажется у Люци... эм, у тебя дома. — Ого! — охнула я и бросилась к тележке. Быстрое исследование показало, что она выбрала несколько книг, которые я бы тоже взяла. — Спасибо, Эсме. Эсме торжественно кивает. — Это мой долг настоящего библиотекаря - знать то, кого какие книги заинтересуют. С этими словами она оглядывается на меня, после чего переводит взгляд на книжные полки, которые она ещё не проверила. — Вообще-то, полагаю, что мне пока достаточно. Как думаешь, мы останемся в этом городе ещё на какое-то время? — Нам всё ещё нужно попытаться найти транспорт до столицы, и, возможно, нам всё равно придётся поехать на монстре. Я думаю, мы пробудем здесь минимум один или два дня? На самом деле мы не так уж сильно спешим, и я была бы не прочь еще немного расслабиться, прежде чем мы снова отправимся в путь. — В таком случае, я всегда могу вернуться позже. Уверена, что внимание Феликс не выдержит столь долгого простоя, и я не хочу заставлять Бьянку ждать. Я качаю головой. — Эсме, если тебе весело, значит всё прекрасно. Тебе не нужно отказываться от своего удовольствия только ради нас. Как часто у тебя будет возможность заглянуть в книжный магазин на другом конце света? — Он едва ли находится на середине этой дистанции, — говорит она. Тем не менее, она улыбается и наклоняется ко мне немного ближе. Я узнаю приглашение к объятиям, когда вижу его, и обычно не отказываюсь от него. — Итак! Ты нашла для меня несколько книг, — говорю я, крепко обнимая подругу. — Что ты нашла для себя? — О, несколько вещей, — говорит она. — Ассортимент здесь не сильно отличается от того, что мы нашли бы в Монтеле, но есть некоторые разительные отличия. Здесь гораздо меньше книг о богах, различных религиях и культах, но гораздо больше научной литературы о строительстве, сельском хозяйстве, поселенческой работе. Я не знаю, то ли это потому, что этот город такой молодой, то ли это явление в масштабах всего королевства. Интересно, какие из себя местные библиофилы? Я смеюсь. — В столице есть библиотека, посвящённая Семпер, верно? Может, мы зайдём туда, и ты спросишь? — Неплохая идея, — соглашается Эсме. Мы продолжаем листать книги, но я чувствую, что Эсме немного отвлечена. Она продолжает поглядывать в мою сторону, а когда я поворачиваюсь к ней, она вновь переводит взгляд на корешки. — Ладно, — говорит она, дойдя до конца длинного ряда книг. — Мы осмотрели всё. — Здесь всего что-то около... семнадцати книг, — говорю я, глядя на её стопку. — Ну, я знаю, что это немного, но мы всегда можем заглянуть в другие магазины. Поблизости было еще несколько, верно? — Конечно! — улыбаюсь я. — В следующий раз мы сможем навестить их вдвоем, тогда Феликс не будет скучно. — Да, звучит заманчиво, — говорит Эсме. — В любом случае, давай пойдём? Я киваю и беру несколько книг, но резко понимаю, что не смогу унести половину из них за раз. Поэтому я призываю свой тёмный щит и использую его как полку для переноски книг. Старик за прилавком внизу немного удивляется нашему способу транспортировки, но от него не исходит никаких возражений, поскольку я начинаю доставать золото, чтобы расплатиться с ним. — Как думаете, вы сможете доставить это для нас? — спрашиваю я. — Мы не хотим сразу возвращаться в нашу гостиницу. Я заплачу немного сверху. Старик соглашается доставить все книги за пару медяков. У него есть племянник, у которого, по-видимому, сильные руки. Я ухожу раньше, чем он успевает увлечься своими попытками продать нам этого «милого племяшку». — Итак, что дальше? — спрашиваю я. — Я думаю, нам стоит зайти туда, — говорит Бьянка. Она указывает на... оружейный магазин на противоположной стороне улицы? — Почему туда? — уточняю я. — Потому что, пока мы были внутри, я заметила, как в магазин заходила пара храмовников, и я должна признать, что испытываю определенный уровень любопытства. Вероятность не велика, но вполне возможно, что мы узнаем, зачем они здесь. Конечно, если вы хотите это знать. Я на мгновение задумываюсь, но быстро киваю. — Да, конечно. Но сначала позвольте мне отлучится в переулок. Мне нужно отправить письмо маме. Вручая письмо своему маленькому приятелю-жуку, я не могу не задаваться вопросом, что подумает мама о произошедших с нами приключениях. Я надеюсь, что её реакция будет положительной. Я ведь пока вообще не пострадала. ... Я уже слишком взрослая для наказаний, верно? Да, вероятно, да. — Ладно, я закончила! — говорю я, выпрыгивая из переулка, пока мой друг-монстр уносится прочь из города. — Давайте взглянем на все те острые штучки, что может предложить тот магазин! ---------- Проклятие Десять - Понимание Проклятие Десять - Понимание *** — Мама? — спросила Валерия, проскользнув в одну из примыкающих к библиотеке комнат, в которой имелся ещё один балкон (её маме очень нравились большие живописные балконы) с видом на замок. Тон помещению задавал большой витраж, на котором изображалась Тёмная Богиня (почему-то в виде огромного дракона), извергающая пурпурный огонь на какой-то замок. Рядом с ним располагалась кафедра, за которой стояла сама Люциана. Возле неё расположилась Семпер, причём стоя очень близко. Возможно, во всём просто была виновата Эсме, которая подбрасывала в голову Валерии идеи, но она не могла не заметить, насколько близко были две богини. — Здравствуй, Валерия, — сказала Люциана. — Надеюсь, я тебе не слишком мешаю проводить время с Феликс и Эсме? — Нет? Мы просто, эм... читали. На самом деле они провели утро, болтая о всякой ерунде и играя в игру, заключающуюся в том, что они магическими выстрелами сбивали мячи, которые Феликс бросала в воздух и меняла их траекторию полёта с помощью ветра. На данный момент они уже уничтожили шесть мячей, и Валерия собиралась создать маленького шарообразного монстра, которого они могли бы использовать в качестве мишени. Феликс и Валерия обе согласились, что монстр должен взрываться при попадании, но Эсме настаивала на более рациональном подходе. — Ну знаешь... учёба и всё такое, — сказала Валерия. — Хорошо, хорошо, — кивнула её мама. — Но не забывай делать регулярные перерывы для физической активности. Может быть, стоит почаще выходить на длительные прогулки с Феликс? Ей ведь нравятся такие вещи, так? Валерия медленно кивнула. Её мама не предложила ничего плохо, но то, как она это сказала... звучало немного странно. Неужели она по какой-то причине нервничала? — Ладно, эм... что у тебя за книга? — спросила Валерия. — Это? Это несколько приукрашенный исторический отчет о... том, что я бы назвала ссорой между богами, — сказала Люциана. — Правильное название будет «Война Лилий», — добавила Семпер. — Четырнадцатилетний конфликт между тремя нациями. Иарией, страной, которая теперь называется Адрана, и Свободными Народами Эндораги, хотя в то время они представляли из себя несколько небольших национальных государств, объединённых в союз. — Кажется, я слышала об этом, — припомнила Валерия. — Это было очень давно. — Несколько столетий назад, — пренебрежительно сказала Люциана. — В книгах по истории полно причин, по которым началась война, но во всех них можно проследить связь с одним примечательным собранием пантеона. — Да? — спросила Валерия. Это звучало как забавная история. — О да. Ох уж эта Лантерн, а? — обратилась Люциана к Семпер. Семпер фыркнула. — Не притворяйся, что ты была там. Я прекрасно помню, что именно я всё это тебе рассказала. — Что сделала Лантерн? — поинтересовалась Валерия. — Ее домен сосредоточен вокруг стремления к знаниям, создания новых вещей и, в некоторой степени, независимости и роста тех, кто ей поклоняется. Все это прекрасно, хотя прогресс всегда будет наталкиваться на некоторый конфликт. Проблема в том, что у неё были некоторые очень специфические мысли о том, как должны строиться отношения между смертными. — Только между представителями противоположного пола и только с целью продолжения рода, — добавила Семпер. — Очень чопорно и совершенно глупо. В итоге, она попыталась протолкнуть в Иарии некоторые законы, и Алехандро сильно разозлила эта попытка... ограничить его собственный домен, посвящённый истинной любви. — Понятно, — кивнула Валерия. — Семпер и я, конечно, тоже возражали против идей Лантерн, — сказала мама. — Мы считаем, что любовь должна оставаться любовью, покуда обе стороны способны и желают любить. — Эм, — пробормотала Валерия. Она перевела взгляд с одной богини на другую и почувствовала, как кровь приливает к её лицу. «Неужели Эсме была права?!» — подумала она. — «Получается мама говорит мне, что она и Семпер...» — Ты в порядке? — спросила Люциана. Валерия кивнула. — Я в порядке, — сказала она. — Эм, это все, что вы хотели мне сказать? — Да, полагаю, да, — сказала её мама и улыбнулась. — А теперь, как насчет того, чтобы вернуться к тому, чтобы проводить время со своими подругами. Если хочешь, я могла бы даже дать несколько уроков одной из твоих подруг, чтобы ты могла проводить больше времени с другой. Семпер, я ведь не ошибусь, если скажу, что Эсме понравилось бы получить несколько индивидуальных уроков? — Да, конечно, — сказала Семпер. — И, разумеется, я могла бы научить кое-чему Феликс, чтобы ты смогла проводить больше времени наедине с Эсмe. — Ладно, круто. Эм... хорошего дня вам двоим, полагаю. Валерия покинула комнату, слегка помахав рукой. Она не то чтобы выбежала, но всё равно двигалась весьма быстро. Оказавшись снаружи, она оставила за собой слегка приоткрытую дверь и, навострив уши, продолжила стоять за ней, а её взволнованное лицо покрыла испарина. — Она хорошо это восприняла, — сказала Семпер. — Моя дочь весьма умна... иногда, — ответила Люциана. — Я действительно надеюсь, что она поняла. Ты хочешь, чтобы она комфортно себя чувствовала по этому поводу, верно? — Да, конечно. Но я сомневаюсь, что Валерия могла бы расстроится. Она просто будет делать всё, что захочет. Валерия убежала прежде, чем богини смогли заметить, что она подслушивает. У мамы и Семпер были... отношения. И мама Валерии беспокоилась, что дочь этого не одобрит? Валерия резко остановилась, отчего немного проскользила ногами по полированному полу. Что она делала? Неужели, когда мама рассказала ей всё это, она действительно собиралась просто бежать обратно к Эсмe и Феликс, чтобы сообщить им новости? Нет, это было неправильно. Валерия побежала обратно и ворвалась в комнату, чем заслужила недоумённые взгляды и мамы, и Семпер. Валерия сделала глубокий вдох, после чего бросилась через комнату и обняла свою мать так крепко и сильно, как только могла. — Я тебя очень люблю, хорошо? — сказала она. — Да, я в курсе, — сказала мама. Валерия обняла Люциану чуть крепче и ещё немного продержала её в своих объятиях. — Ладно, хорошо. Спасибо, мам! — и с этими словами она снова убежала. Теперь, когда её обязанности хорошей дочери были выполнены, она могла перейти к сплетням со своими подругами. — Девочки! — воскликнула Валерия, найдя своих подруг в укромном уголке библиотеки, который они приспособили под себя. Феликс с интересом опустила взгляд, чтобы посмотреть на неё (ну технически она всё равно смотрела снизу вверх, поскольку в данный момент она лежала спиной на полу, закинув ноги на пуфик), а Эсме подвинулась на своём диване. — Я только что разговаривала с мамой, — сообщила Валерия. — Да, мы знаем, — сказала Эсме. — Ты потому и уходила. Что она сказала? — Я думаю, что мама и Семпер действительно вместе, — сказала Валерия. Эсмe резко захлопнула книгу. Она даже не вложила в неё закладку! — Значит, ты это подтвердила? — Определённо. — Итак, что ты собираешься с этим делать? — спросила Феликс с пола. — Потому что с моей позиции мне не кажется, что это имеет большое значение. — Конечно, имеет, — возразила Эсме. — Да, и большое, — добавила Валерия. Феликс пожала плечами настолько, насколько было возможно: — На самом деле я не вижу в этом ничего особенного. Итак, твоя мама, страшная-но-не-то-чтобы-прям-сильно-страшная Богиня Тьмы, любит единственного другого бога, который вроде как разделяет её увлечения. Мне кажется, всё довольно просто. Валерия недовольно надула щёки. — Все не настолько просто. Мама никогда не говорила мне, что испытывает подобные чувства к кому-либо! Ты знаешь, сколько времени прошло, прежде чем она сказала, что любит меня? Мне пришлось подарить ей очень много ответной любви, прежде чем она сказала это. — Подожди, ты завидуешь? — спросила Эсме. — Нет, не завидую. — Ох, ладно, теперь это интересно, — усмехнулась Феликс. Валерия уперла руки в бедра и выпрямила спину, как делала мама, когда та хотела быть пугающей. — Я не завидую богине Семпер, — твёрдо заявила она. — Даже несмотря на то, что она долгое время была подругой твоей мамы и, возможно, имеет с ней романтические отношения? — спросила Феликс. — Знаешь, будет действительно легко растоптать тебя, когда ты вот так лежишь на полу, — прорычала Валерия. Феликс ухмыльнулась: — Но ты не растопчешь. — Это нормально, если ты нервничаешь, — сказала Эсме. — Ты очень любишь свою мать, и она может полюбить кого-то другого. Но это не значит, что она перестанет любить тебя. Валерия скрестила руки на груди. — Я полагаю, в этом есть какое-то зерно истины. — Да, — сказала Феликс. — Я люблю вас обеих. Даже если иногда одна из вас может быть немного... занозой. — Это ты заноза, — проворчала Валерия в ответ. — Да, — согласилась Эсмe. — Ты заноза в наших задницах, а не наоборот. Феликс оттолкнулась от пуфика и встала на четвереньки, чтобы подняться с пола. — Ну, а я думаю, что вы обе зануды! Эсмe слишком душная, а Валерия немного туповатая. Но это не значит, что я не люблю вас обеих. Щёки Валерии снова вспыхнули красным. В последнее время они часто так делали. — Я не тупая! — сказала она. — Самую малость, иногда. И я не против, — сказала Феликс. Диалог перерос в цивилизованную дискуссию, которая включала в себя толкание и бросание подушек. Вся эта полемика была прервана, когда девочки услышали, что мимо проходит один из монстров-библиотекарей, в результате чего они убежали, прежде чем кто-либо смог заметить, как они неподобающе вели себя в библиотеке. Спор, конечно, вскоре продолжился, когда они отправились на кухню перекусить. ---------- Бич Тридцать Один - Посох Бич Тридцать Один - Посох *** Мы с подругами заходим в оружейный магазин, предварительно убедившись, что внутри нет никаких храмовников. Хотя мне кажется, что если нас заметят несколько храмовников, то это не станет огромной проблемой. Я думаю, что большинство из них не смогли бы с первого взгляда понять, что мы тайно работаем на Маму. Для того, чтобы выяснить это, им пришлось бы спросить нас, а затем использовать свою способность отличать правду от лжи. Но даже так остаётся небольшой шанс, что мы можем столкнутся с одним из храмовников, который видел нас в Монтеле. Или, может быть, они слышали о нас? Однако я не думаю, что у нас какая-то примечательная внешность. Да, Феликс и Эсме довольно уникальны, но я считаю, что они легко могут затеряться в любой толпе, а если храмовники будут допрашивать каждую группу девушек, с которыми они столкнутся, это может сильно повлиять на их репутацию. И прошло уже несколько лет. Итак, я даю нам довольно хорошие шансы на то, что мы не попадём ни в какие неприятности, если столкнёмся с каким-нибудь храмовником на улице. — Здравствуйте, здравствуйте! — говорит продавец, когда мы входим. — Добро пожаловать, чем я могу помочь вам, юные леди? — Мы просто смотрим, — отвечает Феликс с одной из своих самых очаровательных улыбок. — Спасибо, старик. — Старик? — переспрашивает продавец. Его, очевидно, немного озадачило такое обращение. Он даже протягивает руку, чтобы коснуться лысины на своей макушке. Магазин разделён на две секции. Первая у входа — прилавок, справа от которого расположены стеллажи с кучей оружия. Слева проход в другое помещение, заполненное ещё большим количеством оружия. На манекенах и настенных полках также можно увидеть немного брони. — Итак, ты хотела что-нибудь острое, Феликс? — спрашиваю я, подходя к своей подруге. Она кивает. — Да. Думаю, мне бы не помешало что-нибудь с большей досягаемостью. Кинжалы хороши и быстры, но если мы собираемся превратить ещё больше нежити в размертвия, я хочу что-нибудь такое, чтобы я могла делать это с большего расстояния. Я недовольно прищуриваюсь, когда она снова использует свое выдуманное слово (да ещё и как существительное!), но это только заставляет её улыбаться шире. — А как насчет вас, девочки? — обращаюсь я к Бьянке и Эсме. — Думаю, мне ничего не нужно, — говорит Эсме. — У меня есть моя магия. — Хотела бы я быть такой же уверенной в своих магических способностях, — качает головой Бьянка. — Но, боюсь, я еще не достигла такого уровня. Может быть, мне стоит заиметь себе маленький нож? Такой, что бы я могла держать его рядом с собой, где бы я ни спала? Я ободряюще киваю. Должно быть, она вспоминает о том покушении, которое произошло несколько дней назад. Я не интересовалась у неё, нет ли у неё проблем со сном после такого. Это... на самом деле, не очень. — Если хочешь, — говорю я более тихим голосом: — Мы можем начать спать в одной комнате. Таким образом, нас всегда будет двое на случай, если что-то случится. Бьянка некотоое время оценивающе смотрит на меня, а затем её плечи слегка расслабляются. — Я думаю, это было бы кстати. Спасибо тебе, Валерия. — Всегда пожалуйста, — отвечаю я и поворачиваюсь к остальным, которые обе уставились на меня. — Итак, большая палка для Феликс? — Если дамы не возражают, — говорит владелец магазина, обходя свой прилавок. — Я, конечно, могу вам помочь. — Было бы неплохо, — кивает Феликс. — Я ищу что-нибудь с большой досягаемостью. Я обучена обращаться с кинжалами, по крайней мере, немного. Они меня всем устраивают, но мы собираемся сталкиваться с противниками, к которым я не хочу подходить настолько близко. — Понятно, — говорит он. — Что-то происходит за пределами города? Кажется, в последнее время довольного много юных леди хотят купить оружие. — Да? — спрашивает Эсме. — У вас были другие покупательницы в последнее время? — Одна, — отвечает продавец, подходя к стойке у дальней стены, на которой горизонтально выложены копья и алебарды. — Заходила молодая леди с несколькими храмовниками. Должен признать, что, возможно, я был не так добр к ней, как следовало бы. У нас возникла серьезная размолвка. — Что она купила? — интересуюсь я. Молодая леди с храмовниками? Каковы шансы? — Меч, — говорит он. — Одна из моих лучших моделей. Никаких украшений или красивостей, просто обычное боевое оружие. Я ожидал, что юная леди предпочтет что-то более элегантное. — Нет, возможность убивать своих врагов сама по себе довольно элегантна, — говорит Феликс, понимающе кивая. Продавец некоторое время в шоке смотрит на неё, затем кашляет и продолжает. — Ну, вот мой ассортимент древкового оружия. Вы обучались владению каким-нибудь из них? Я осматриваю представленные алебарды и копья. Большинство из них простые и немного невзрачные, но у некоторых из них резные древки и декорированные наконечники. — Нет, не обучалась, — отвечает Феликс. — Сколько тренировок нужно, чтобы с ними освоится? Владелец магазина хмыкает себе под нос, разглядывая выставленное оружие. — Большинство людей считают, что копья и им подобные являются самым простым оружием в освоении. Но большинство в большинстве случаев ошибается. Это применимо и для данного мнения, хотя доля правды в нём есть. Но я не думаю, что кто-то может схватить копье и полностью овладеть им без какой-либо практики. Самые лучшие копьеносцы, несомненно, тратят на тренировки годы, чтобы усовершенствовать свое искусство. — Хорошо, — говорит Феликс. — Мы, кстати, много путешествуем, так что, полагаю, это исключает более тяжёлые или крупные варианты. Она указывает на алебарду, которая должна быть не менее трех метров в длину, и поясняет: — Я не могу представить, что будет удобно таскаться с такой по городу. — Тогда как насчет компромисса, — говорит продавец. Он опускается на колени и достаёт длинный посох, хранящийся почти у самого основания стены. Когда мужчина ставит его вертикально, можно заметить, что на нём вообще нет резьбы — это просто длинная палка, которая на полголовы выше Феликс. Оба конца посоха заканчиваются металлическими наконечниками длиной примерно в предплечье. — Это утяжелённый посох, — поясняет продавец, — Но в нём есть несколько хитростей. — Да? — спрашивает Феликс. Она тянется к посоху, и продавец позволяет ей взять его. — Он немного тяжелее, чем выглядит, — говорит она, поднимая его. — Так и есть. А ещё навершие на этом конце имеет внутреннюю резьбу. Мужчина демонстративно постукивает по наконечнику, после чего поворачивается и достает с другой подставки длинный нож. На конце его довольно короткой рукояти можно легко различить резьбу. — Вот, попробуйте прикрепить его к посоху. — Ого, — говорит Феликс. — Здорово! — Почему это сделано таким образом? — спрашивает Эсме. — Почему бы сразу не прикрепить лезвие? — На самом деле такое устройство популярно далеко на юге. Там крепостным не разрешается пользоваться копьями. Но ножами пользоваться можно, и, конечно, никто не возражает, если кто-то использует посох для ходьбы. Феликс посмеивается, когда заканчивает закреплять нож на конце. — Это очень классно. Мне нравится, — говорит она. — Я смогу попрактиковаться с ним как с копьем, а пока я могу использовать своё знание того, как проламывать головы палкой. — Палки вообще довольно классные, — соглашаюсь я. Если обучить некоторых более сообразительных монстров обращению с палками, они становятся значительно опаснее, а Феликс немного умнее их. — Хочешь взять его? — Да, мне нравится, — говорит Феликс. — К тому же, он, кажется, хорошо сделан. — Простой, но качественный, — кивает владелец магазина. — Могу я вам ещё чем-нибудь помочь? — Бьянке нужен хороший кинжал, — говорю я. Продавец подводит нас к прилавку, заполненному всевозможными ножами и кинжалами, и Бьянка осматривает их. Она даже берёт один или два, чтобы пырнуть ими воздух. — Я не знаю, на что обращать внимание, — признается Бьянка. — Хотя я и не прочь воспользоваться одним из них, у меня нет никакой практической идеи, с чего начать. — Видишь острую сторону? Режь ей, — говорит Феликс. — Не говори глупостей, — говорю я, ткнув её в рёбра, после чего обращаюсь к Бьянке: — Тебе, наверное, захочется взять тот, что хорошо сидит в твоей руке. Некоторые из них сделаны для людей с большими ладонями. — И он не обязательно должен быть красивым, — добавляет Эсме. — Односторонняя заточка, вероятно, тоже лучше, поскольку так у тебя будет меньше шансов навредить себе, и за ним будет легче ухаживать. Бьянка кивает. — Разве это неправильно, что я хочу что-то такое, на что приятно смотреть? Я хихикаю. — Это нормально. Ты очень красивая, так что твой кинжал тоже должен быть красивым, верно? — Полагаю, да, — посмеивается Бьянка. — За последние несколько дней я обнаружила, что, возможно, многое из того, что меня волновало, не так важно, как я когда-то думала. Она берёт с прилавка кинжал. Он длинный и узкий, с укрепленной серединой и заострённым концом. Его лезвие покрыто тонкой филигранью, которая начинается от небольшой гарды и не затрагивает кромку. — Я думаю, этот подойдет. К нему даже есть ножны. — Идеально, — говорю я. Лавочник улыбается и кивает, пока я достаю золото, чтобы расплатиться за покупки. — Куда дальше? — спрашиваю я, когда мы выходим на улицу. — Есть одно место, которое я хотела бы посетить, — говорит Бьянка. ---------- Бич Тридцать Два — Приодетые Бич Тридцать Два — Приодетые *** Бьянка останавливается перед одним из магазинов и закидывает голову назад, читая вывеску. Заведение называется Гарсенал, и, наверное, является одним из самых красивых магазинов, которые я видела в этом городе. — Это то самое место? — спрашиваю я. — Да, — отвечает Бьянка. — Я слышала много хорошего об этом магазине. До недавнего времени у меня было не так уж много возможностей сделать покупки для себя. Вы не возражаете, если мы зайдём в него ненадолго? — А почему бы и нет, — говорю я с усмешкой. — Мы же собирались повеселиться и расслабиться, верно? — Покупка одежды расслабляет? — спрашивает Феликс. Эсме кивает. — Ага, — она хватает Феликс за руку и тянет её внутрь. — Давай! Мы сделаем так, чтобы ты выглядела мило, Феликс! — Подожди, нет, — возражает Феликс. — Я не хочу выглядеть мило. Я хочу быть суровой, крутой и безбашенной. Хихикая, я следую за своими подругами, и мы все вчетвером вваливаемся в магазин. Внутри нас сразу встречает огромное количество различных нарядов, причём не только на вешалках, но и на искусно вырезанных деревянных манекенах. Они выставлены в различные позы и одеты в красивые платья, ниспадающие до пола. Пара продавщиц — две средневозрастные женщины — поднимают глаза, когда мы входим. На их лицах сразу же появляются улыбки, и они одновременно кланяются в нашу сторону. — Добро пожаловать в Гарсенал — место, где ваш гардероб становится вашим оружием. Немного странный слоган. — Чем мы можем вам помочь? — спрашивают они обе в унисон. Бьянка поправляет перед своего платья и вежливым жестом указывает на нас: — Мы с моими спутницами ищем новую одежду. Конкретно... что-нибудь для путешествия? Мне нравится мое нынешнее платье, но оно потрепалось за то время, что мы провели в пути, и я думаю, будет разумно найти что-нибудь более подходящее, чтобы носить в дороге. Продавщицы кивают, и одна из них подходит к нам и направляет нас в другой конец магазина. — Если леди не возражает против дерзкого вопроса, как долго вы пробудете в Кастеньеде? — Пару дней, — отвечает Бьянка. — В таком случае мы, безусловно, сможем подшить большую часть одежды, которая вам понравится. Однако будет трудно сделать что-то совершенно новое за такой короткий срок. На то, чтобы раскроить, пошить и довести до совершенства большинство наших нарядов, требуются недели. Я киваю, хотя на самом деле понятия не имею, сколько времени нужно, чтобы сшить платье. В основном, в вопросе пополнения гардероба я просто полагаюсь на маму. Я опускаю взгляд на свой наряд. На мне фиолетовый топ и бежевая юбка, на подоле которой запеклось немного грязи. Я думаю, что мой наряд довольно милый. Маме нравится добавлять к нарядам немного вышивки, обычно в форме цветов, имеющих неясное значение, которое никто, кроме какого-нибудь другого древнего бога, не сможет понять. Я бросаю взгляд на платья, выставленные на витрине, и не могу не заметить, что они сильно отличаются от того, что ношу я. Они более изящные, менее пышные и в них совсем другой стиль отделки и кружев. Я отстала от моды? — Я бы тоже не отказалась от нового наряда, — говорю я. Бьянка оборачивается. — Правда? — спрашивает она. У меня возникает неприятное чувство, что я совершила ошибку, но я не могу точно определить, в чём она заключается. Бьянка хватает меня за руку и тянет вперед, ближе к платьям. — Хорошо, мы можем над этим поработать. Эсме, ты хорошо знаешь Валерию, что, по-твоему, соответствует её стилю? — Хм, — хмыкает Эсме. — Ну, обычно она носит юбки. Хотя я никогда не видела, чтобы она носила что-то слишком короткое. Очень скромная. И всегда ходит в плаще. Я думаю, она спит в нём. — Не сплю! — лгу я. Этот плащ я получила в подарок от мамы. Он особенно тёплый и удобный. — Конечно, нет, — поддакивает Феликс. Я думаю, она просто поддерживает меня, потому что хочет выбраться отсюда. По какой-то причине ей никогда не нравится, когда мы с Эсме развлекаемся тем, что переодеваемся во все самые красивые мамины наряды. — Итак, юбка обязательна. Что неудивительно, поскольку большинство дам по-прежнему носят юбки, хотя свободные брюки в стиле Иарии последнее время довольно распространены, — Бьянка протягивает руку, чтобы сжать мой бицепс. — Может быть, подойдёт свободная мантия? Она будет приятно контрастировать с юбкой. Или ... может быть, камзол? — Они же, вроде, для мужчин? — спрашиваю я. — У них есть варианты и для женщин, — говорит Бьянка. С этими словами меня начинают таскать мимо рядов с нарядами. Бьянка то прикоснётся к юбке, то к мантии, то ощупает ткань здесь, то пошуршит ей там. Я понятия не имею, что она делает, но уже вскоре она начинает указывать на различные наряды. — Мы возьмем это платье на примерку. И этот жилет. И вот эту парадную мантию. Ох, а вот эта блузка, она шёлковая? — Именно, — отвечает продавщица. — Тогда, она её тоже примерит. — Эм, — неуверенно отвечаю я. — Кажется, здесь слишком много всего, не так ли? Когда мне доводилось примерять кучу нарядов дома, всё ощущалось по-другому. Дома, если на чём-то оставалось пятно или одежда не подходила, я могла бросить её обратно монстрам, и всё было в порядке. Почему-то сейчас всё кажется намного более неловким. К тому времени, как мы доходим до конца последнего ряда, у продавщицы в руках оказывается огромная кипа одежды. — Где здесь примерочная? — спрашивает Бьянка. — В углу, миледи, — раздается ответ из-под стопки платьев. Бьянка ведет меня в примерочную, которая представляет собой отдельную комнатку с зеркалом в полный рост и скамейкой, на которой можно посидеть. Оказавшись внутри она берёт несколько вещей из рук продавщицы. — Примерь это. Я вижу, что в той корзинке есть несколько булавок. Если что-то будет ощущаться слишком свободно, просто приколи так, как тебе будет комфортно, и если мы решим это купить, я уверена, что у них есть швея, которая сможет сделать подгонку. — Эм, ладно, — отвечаю я. Бьянка уходит, а я остаюсь с кучей вещей, которые нужно примерить. Может быть, именно поэтому Феликс не нравится, когда мы с Эсме заставляем её что-то надевать? Внезапное отсутствие свободы действий — не самое приятное чувство. Но я могу немного потерпеть издевательства, если это заставит моих подруг повеселиться. Закатив глаза, я начинаю примерять вещи. Когда я выхожу из комнаты, то обнаруживаю, что Бьянка разглядывает хорошенькое серое платье, которое держит другая продавщица, Эсме читает на скамейке, а Феликс нашла какой-то длинный красный шарф, который она обмотала вокруг своего посоха и теперь пытается закрепить на его конце. — Итак, что вы думаете? — спрашиваю я, обводя своих подруг взглядом. Я прекрасно осознаю, что мое лицо ничем не прикрыто, как и глаза, если уж на то пошло. Моя бледная кожа никак не скрывает голубые вены прямо под поверхностью. Я думаю, что маме они очень идут. С ними она выглядит загадочной и могущественной, но на мне они выглядят немного странно. Мои глаза не делают ситуацию лучше, у них чёрные склеры, отчего они напоминают о монстрах. Я стараюсь не встречаться взглядом с продавщицей, а та в свою очередь старается не пялиться. Бьянка подходит и осматривает меня сверху донизу. — Нет, — говорит она. — Это не то. Пойдём, попробуем что-нибудь другое. Мы возвращаемся в примерочную, и Бьянка протягивает мне другую блузку вместе с халатом. — Юбку можешь оставить, я думаю, она тебе идет, — добавляет она. — Хорошо, — киваю я. — Попробуй это и это, — говорит Бьянка, раскладывая вещи на скамейке, после чего она улыбается мне. — Я уверена, ты будешь выглядеть потрясающе. — Эм, спасибо, — говорю я. Я потираю рукой нос, пытаясь смыть румянец, пока Бьянка не уйдет. — Ты такая идиотка, Валерия, — бормочу я себе под нос, снова одеваясь. Когда я выхожу на этот раз, Бьянка уже куда-то ушла, Эсме одета в бледно-жёлтое пальто и смотрит на себя в зеркало, а одна из продавщиц завязывает красный пояс на талии Феликс. — Хей, — говорит Феликс. — О да, тебе идет. Что ты думаешь об этой красной штуке? Она подходит к моему посоху! — Ох, спасибо, твой пояс тоже выглядит мило. Как и твоё пальто, Эсме. — Правда? — спрашивает Эсме. — Бьянка просто швырнула его в меня. Думаю, оно удобное. Я могла бы его купить, поскольку ночью становится прохладно, — она бросает взгляд на мой наряд и усмехается. — У неё действительно наметанный глаз на такого рода вещи, да? Я смотрю в одно из зеркал. Мой новый наряд состоит из бежевой юбки, коричневого жилета и шёлковой белой блузки. Поверх всего этого накинута мантия, которая ниспадает до той же длины, что и юбка. — Думаю, да, — отвечаю я. — О, отлично, — говорит Бьянка, возвращаясь. На ней новые блузка и брюки, а также длинные сапоги выше колена. — Тебе действительно идет, — кивает она. — Но я думаю, нам понадобится пояс или что-то ещё вокруг талии, чтобы стянуть все это вместе. Может быть, что-то подходящее к твоему плащу? — Не слишком ли много слоев? — уточняю я. — Ерунда! Их никогда не бывает достаточно. Может быть, когда мы вернемся в гостиницу, я смогу показать тебе несколько новых способов уложить волосы. Есть несколько стилей, которые здесь довольно популярны. — Эм, конечно, — отвечаю я. Я не могу не ощутить немного тепла в груди. Странно, я не думаю, что мне действительно нужно столько позитивного внимания, чтобы чувствовать себя хорошо. Может быть, важны люди, от которых я получаю это внимание? ---------- Бич Тридцать Три - Происшествия Бич Тридцать Три - Происшествия *** После хорошего ночного отдыха, завершившего отличный день, проведённый в смехе, болтовне и немного глуповатом поведении, я просыпаюсь и обнаруживаю, что в кои-то веки именно я стала той соней, кто последней встала с постели. Я нахожу моих подруг в маленькой гостиной, они потягивают утренний чай и изо всех сил стараются не дать Феликс съесть всё печенье. — Привет, — говорю я и сажусь напротив них на последнее свободное место. Я подавляю зевок и несколько раз моргаю, чтобы прогнать сонливость, после чего беру чайник, от которого всё ещё идет лёгкий пар. — Итак, чем мы собираемся заняться сегодня? — Чем-нибудь более продуктивным, чем вчера? — спрашивает Эсме. — Вчерашний день был очень продуктивным, — возражаю я. — У меня теперь есть новая одежда, у Бьянки ботинки, а у Феликс то почти-копьё. Феликс кивает и, пока Эсме отвлеклась, загребает себе тарелку с печеньем. Она ухмыляется, радуясь своей добыче, но затем смотрит в мою сторону. Она очень осторожно берёт одно из печений и кладет его рядом с моей кружкой чая, медленно, словно она всё ещё немного сомневается своих действиях. Я улыбаюсь, когда беру подношение и макаю его в свой чай. — Может быть, — соглашается Эсме. — Но мы не можем просто расслабляться и весь день слоняться по магазинам. — Как насчет того, чтобы посидеть в этой милой теплой гостинице и потратить весь день на чтение? — спрашиваю я. Лицо Эсме искажается то так, то эдак, пока она борется с искушением. — Н-нет! Так мы тоже не можем. У нас здесь есть работа, и Семпер была бы разочарована во мне, если бы я не смогла достичь своих целей. Я пожимаю плечами. — Хорошо. Я на самом деле не против отправится дальше. Нам, наверное, стоит хотя бы немного пройтись пешком, а потом мы сможем продолжить путешествие на монстрах. Конвоирование каравана было несколько забавным, но я считаю, что риск заблудиться оправдан, если благодаря этому мне какое-то время не придется иметь дело с людьми. — А мы не люди? — спрашивает Феликс. — Я не это имела в виду, — говорю я. — Я хотела сказать, что общение с незнакомцами может быть утомительным, и Эсме права... — Как и всегда, — язвительно замечает Эсме, прерывая меня на мгновение. — И Эсме немного права, — продолжаю я. — У нас есть задания, которые дали нам мама и Семпер. Мы должны приступить к ним. У нас будет время расслабиться и повеселиться позже. Кроме того, бьюсь об заклад, поход по магазинам в столице ещё веселее, правда, Бьянка? — Конечно, — говорит она. — Большинство самых богатых семей Республики живут в столице или её окрестностях. Достаточно логично, что город старается им угодить, а это приводит к большому выбору высококлассных магазинов. Что касается отдыха, у моей семьи есть поместье в столице. Там должен быть полный штат сотрудников. Мой отец иногда остаётся там, когда ему нужно оказать некоторое давление на другие семьи или когда он хочет держать руку на пульсе нации. Моё лицо расползается в довольной ухмылке. — Отлично! Через несколько дней мы будем отдыхать в роскоши. — Несколько дней? — спрашивает Бьянка. — Столица отсюда дальше, чем мы от Визеды. — О, у меня есть карта, — говорит Эсме. Она наклоняется и начинает рыться в своей сумке, пока не достаёт свиток. Феликс раздвигает предметы на столе, чтобы у неё было где развернуть его. — Обычный путь, — говорит Бьянка, — Это двигаться по этой дороге на восток, а затем на север. — Да, — киваю я. — Но что, если мы просто срежем здесь? Я указываю примерно на то место, где мы находимся, а затем провожу прямую линию к озерам, рядом с которыми, по словам Эсме, находится хранилище Семпер. — Там, эм... там гора, — осторожно говорит Бьянка. Я смеюсь. — Да, я заметила. Я хотела сказать, что мы можем пролететь весь этот путь. — Ты же не собираешься звать Ливонас прямо сюда? — спрашивает Феликс. Бьянка встрепенулась при этих словах. — Ливонас? Дракон? — Она милая, — говорю я. — Она десятилетиями жила на юге гор Абисси, — качает головой Бьянка. — Она часто совершала налёты на скот и сожгла дотла несколько деревень. Её имя — дурное предзнаменование в южных частях Республики. Я смущённо чешу подбородок. — В основном милая. Иногда она может быть немного капризной. Я думала больше о чём-то вроде стаи виверн? Или, может быть, орлов? Я не понимаю, почему мы не можем просто добраться до нашей цели на спинах кого-нибудь из них. — Я никогда даже не рассматривала возможность полёта, — замечает Бьянка. Я отмахиваюсь от беспокойства. — Не бойся, это на самом деле забавно. Хотя, наверное, нам стоит найти какие-нибудь защитные очки, — заметив её смущенный взгляд, я поясняю: — Ветер. Трудно смотреть вперёд, когда он со значительной силой бьет тебе в лицо. — Нам нужно собрать кое-какие припасы, — добавляет Эсме. — Мы не можем отправиться в двухдневное путешествие без еды. Феликс стащит все наши закуски в течение первого часа, после чего мы все умрём с голоду. — Какие-нибудь монстры могут охотиться для нас, — отмечаю я. — Ты знаешь, как разделывать тушу? — спрашивает Эсме. — Если уж на то пошло, ты вообще умеешь готовить? Бьянка, наверное, хотя бы может развести огонь. Я недовольно скрещиваю руки на груди и отказываюсь встречаться с ней взглядом. — Я не отрицала тот факт, что нам нужны припасы, — говорю я. — Мы можем спросить в гостинице, могут ли они приготовить что-нибудь для нас. А ещё мы можем купить немного сухпайков. Наверняка, здесь есть магазины, где можно купить палатки и всё такое. Кто-то же должен здесь торговать таким снаряжением, верно? — Вероятно, — кивает Феликс. Она вскакивает на ноги, смахивает крошки с рубашки и довольно потягивается. — Итак, нам следует разделиться на команды? Одна группа будет искать еду, а другая — необходимое нам снаряжение? — Имеет смысл, — говорит Эсме. — Если мы хотим отправиться в путь, скажем, до полудня, тогда нам нужно поторопится, чтобы собрать всё, что нужно. Мы с Валерией отправимся за едой и подобными припасами. Феликс, ты можешь пойти с Бьянкой и поискать остальное снаряжение. Феликс удивлённо моргает. — Подожди, почему ты идешь с Валерией? Как насчет того, чтобы ты сходила за снаряжением с Бьянкой? — Потому что, если ты будешь отвечать за еду, ты всё испортишь, — фыркает Эсме. — Эй! Я больше, чем какой-то стереотип. Я могу серьезно относиться к свои задачам. Я, знаешь ли, не стала бы покупать еду, которая не подходит для путешествий или что-то в этом роде. — Тогда ладно. Ты можешь взять Бьянку и отправиться на поиски еды и припасов, пока мы с Валерией займемся палатками и прочим походным снаряжением. — Но я хочу пойти с Валерией, — возмущается Феликс. — Ну, как и я, — не сдаётся Эсме. Я отворачиваюсь, чтобы никто не увидел, как краснеет моё лицо. Бьянка, конечно, сразу замечает это. — Может быть, мы могли бы просто отправиться куда-нибудь все вместе, — говорю я, чтобы положить конец спору. — В любом случае, так будет веселее. — Отлично, — говорит Феликс. — Ну что, тогда нам нужно скорее выходить, или ты собираешься покинуть город поздно ночью? Мы допиваем чай и доедаем остатки печенья, после чего встаём и возвращаемся в свои комнаты. Это занимает немного времени, и достаточно скоро мы все четверо готовы снова выйти в город. — Я попросила хозяина гостиницы приготовить для нас корзину с обедом, — говорит Эсме. — Мы можем устроить пикник за городом, пока ты будешь собирать нужных тебе монстров. — Отличная идея! — говорю я. — Эм, куда нам следует пойти в первую очередь? — Ближе к стенам есть несколько магазинов, которые снабжают караваны, приехавшие в город и отправляющиеся из него, — говорит Бьянка. — Я думаю, это может быть хорошей первой остановкой? У них наверняка будет снаряжение для наемников, сопровождающих караваны по окрестностям. — Имеет смысл, — соглашаюсь я. — Покажешь дорогу? Бьянка кивает и начинает вести нас. Часть города, в которую мы направляемся, не такая роскошная и приятная, как район вокруг нашей гостиницы. Магазины и жилые дома становятся несколько попроще, но от этого они не становятся менее чистыми и ухоженными. Весь город кажется новым, в нем есть какая-то бурлящая энергия, которая заставляет двигаться вперёд и представлять, как все вокруг будет расти и расширяться. Это интересный контраст с Визедой, которая казалась намного более... душной и тесной. Приходится немного побродить по окрестностям, но в конце концов мы находим магазин, в котором продается то, что нам нужно. А ещё мы встречаем там старого друга. — Тео? — Девочки, — кивает Тео. У него за спиной тяжелый рюкзак, явно набитый всякой всячиной. — Не думал, что снова столкнусь с вами четырьмя, — говорит он. — Да, мы просто ищем кое-какие вещи, — отвечаю я. — А как насчет тебя? — Аналогично, — говорит он, после чего оглядывает улицу и подходит чуть ближе: — Вы четверо собираетесь покинуть город, не так ли? — Именно, — подтверждаю я. Он кивает. — Возможно, будет лучше вам передумать. Помните ту засаду, в которую мы попали? Она была не единственной. Люди повсюду замечают нежить. Стража хранит это в тайне, но происходит что-то серьёзное. Целая группа храмовников собирается на юге, чтобы разобраться с происходящим, но я не могу представить, чтобы это не превратилось в полный бардак. Я благодарю его за информацию, но мы направляемся не на юг. Однако, пока мы продолжаем нашу беседу, я не могу не волноваться. В Республике действительно происходит что-то странное, и я очень надеюсь, что это не доставит нам никаких неприятностей. ---------- Проклятие Одиннадцать - Боготворение Проклятие Одиннадцать - Боготворение *** Семпер сидела в своей карете, за окном разливалось прекрасное и ясное ярко-голубое небо и лишь несколько больших кучевых облаков проплывали вдали. Богиня щёлкнула пальцем, и сомкнувшиеся занавески скрыли её от посторонних глаз. На противоположном сиденье лежала стопка книг, предназначенных для того, чтобы скоротать время в путешествии, но к ним ещё никто не прикасался. Вместо них Семпер уделила всё внимание своему эмоциональному состоянию. Путь к божественности не допускал праздности или чего-то меньшего, чем абсолютная преданность своей специализации, искусству и магии. Она закрыла глаза, склонила голову и сосредоточилась на себе. Большинство богов и богинь стали мастерами в том, что делали, но на этом совершенствование не заканчивалось. Так странно, что жизнь оказалась лишь чередой вершин для покорения, причём каждый следующий подъём был сложнее предыдущего. Божественность стала последней скалой, на которую взобралась Семпер, и теперь над ней возвышался ещё один великий пик, выше и внушительнее всех предыдущих, и всё же она никогда не замечала его во время своего долгого восхождения туда, где она сейчас. Ей потребовались столетия, чтобы достичь божественности. Сколько тысячелетий потребуется, чтобы превзойти это достижение? Сколько времени ушло у великих богов, чтобы занять свои места? Их было ровно пять, и это число невозможно было скрыть, ведь каждый из них мог заставить мир содрогнуться одной лишь своей прихотью. А сколько было обычных богов, не достигших этого уровня? Пятьдесят? Сто? Семпер обнаружила, что проводить время с Люцианой оказалось... опьяняюще. По сравнению с этой женщиной Семпер была лишь новичком, встретившим мастера. Итак, Семпер закрыла глаза и начала раскручивать отвращение и гнев, направленные на саму себя, объединяя их в болезненное непостоянное месиво внутри её ядра, которое трепетно ждало, когда она выплеснет всё это в мир. Но магия Люцианы была не такой. Она была не только мощной, но и контролируемой. Возможно, чтобы взобраться на следующую вершину, ей нужно научиться значительно более изящному подходу. Наловчиться использовать спичку там, где другой использовал бы костёр. Наверное, ещё через несколько десятилетий она выяснит это. Экипаж слегка вздрогнул, когда колёса коснулись земли. Пегас прокатил карету большим полукругом и медленно остановился, стуча копытами и хлопая крыльями, чтобы сбросить избыток энергии. Семпер открыла глаза и сделала глубокий вдох, настолько резкий, что воздух перед ней наполнился паром. Темные полосы вен под её кожей исчезли, а глаза стали медленно возвращаться к своем нормальному состоянию. Она встала и взмахом пальца открыла дверцу экипажа. Она прибыла в уединённый архив. В одну из её величайших библиотек, спрятанную в горах к северу от Касеры. Именно здесь обучались многие из её архивариусов, и именно здесь она хранила некоторые из самых ценных своих томов под защитой могущественных мужчин и женщин, что шли к силе через презрение и литературу. — Миледи, — раздался хор голосов. Дюжина архивариусов склонилась в поклоне. Семпер вышла из кареты и направилась в Архив. Она никогда не уделяла внимание маленьким банальностям, которые другие боги воспринимали как заслуженную награду. К ней подбежал старший архивариус. — Отчёт, пожалуйста, — попросила она. — Конечно, — кивнул мужчина. Затем последовал длинный поток банальностей. Количество новобранцев (на западе больше, на востоке значительно меньше), отчеты о продовольствии, техническом обслуживании и закупках книг (интересно, но лишь слегка, ведь, пока все шло своим чередом, она не видела причин вмешиваться). Несколько архивариусов пропали без вести (что совершенно нормально для их работы), двое из них, как было подтверждено, скончались. Оба на востоке, снова. — Пусть старший архивариус отправится на восток. Там что-то происходит. — Да, мэм, — ответил старший архивариус. — Вы хорошо провели время? Мы несколько недель не получали от вас известий. Семпер медленно кивнула. — На самом деле, да. Это было... поучительно. И даже забавно. Мне начало казаться, что я выросла, но потом... — Семпер медленно остановилась, и старший архивариус последовал её примеру. Она обратила своё внимание на собеседника. Это был мужчина средних лет. Рубен Бескос. Семпер даже вспомнила, как он выглядел тогда, когда, будучи значительно моложе, впервые присоединился к архивариусам. — У тебя ведь есть дети, Рубен? — Есть, — ответил он. Семпер знала, что не найти двух богов, которые одинаково бы относились к своим слугам. Алехандро любил окружать себя любовницами, Троице Богинь прислуживали сбежавшие девушки и уставшие матери, Герое имел армию искателей приключений, а Люциане, конечно, подчинялись её монстры. Семпер всегда уважала своих подчиненных. Конечно, они не доходили до её уровня, и её со слугами всегда разделял элемент... подневольности, но она старалась, чтобы формальностей между ними было как можно меньше. Она активно использовала своих архивариусов, а те взамен получали доступ к самым лучшим учебным ресурсам и самым большим библиотекам Монстерры. — Скажи мне, Рубен, кто-нибудь из твоих детей состоит в браке? — Мой старшая, — ответил он. — Маленькая Айтана. Хотя, полагаю, её уже можно считать взрослой. Казалось, что он с теплом говорил о своей дочери. — Как вы узнали, что она любит? — спросила Семпер. — Мэм? — спросил мужчина, явно смущенный. — В смысле, своего мужа? — Да, — кивнула Семпер. Рубен на мгновение задумался. Семпер всегда относилась к таким вещам с терпением. — Я думаю, моя жена заметила это первой. Конечно, ведь она проводит с детьми больше времени. Айтана начала тосковать по третьему сыну нашего соседа. Не тот человек, которого я бы выбрал для неё. Он скорее... про мускулы, чем про мозги. Но всякий раз, когда Айтана видела его, она испускала тихие вздохи, и казалось, что порой при этом острый ум покидал её. — Интересно, — сказала Семпер. Она не услышала ничего такого, о чем она не читала бы в любовных романах. Хотя... возможно, то, что было в книгах, не соответствовало действительности. Всегда имелось некоторое несоответствие между четкими литературными сюжетами и запутанной правдой действительности. — А почему вы спрашиваете? — поинтересовался старший архивариус. — Рубен, не мог бы ты сообщить библиотекарю, что мне нужны определенные книги? — спросила Семпер. Она не была уверена, что это будет полезной тратой времени, но какой смысл в бессмертии, если нельзя провести время так, как хочется? — Есть кое-что, что мне нужно изучить, — сказала она. — Конечно, — кивнул Рубен. Было совершенно очевидно, что просьба его заинтриговала. — Что мы будем исследовать? — уточнил он. — Юношескую любовь, — ответила Семпер. Мужчина удивлённо моргнул, и богиня ясно почувствовала, что он не ожидал такого ответа. — Возможно, от этого зависит судьба всего мира, — пояснила она. В основном это была неправда, но но боги и драма всегда шли рука об руку. И, кроме того, люди гораздо более вовлечены, если думают, что их работа помогает спасти мир. Семпер была вынуждена признать, что её одолевало любопытство, и это могло послужить и другим целям. Например, сблизиться с Люцианой, которая была очень полезной подругой, и, возможно, приглядеть за тремя молодыми леди, которым почти наверняка суждено принести немало неприятностей в будущем. — Рубен, — добавила Семпер. — Мне также нужно будет заглянуть во все наши книги пророчеств. Просмотреть те, что не сбылись. У нас есть эксперты по этому вопросу? Она указала на Архив, величественное каменное здание, которое будто бы было вырезано из склона горы, и выглядело так, словно простояло здесь тысячелетия, хотя на самом деле оно было не настолько старым. — Только не в этом архиве, мэм, — сказал он. — Хотя я могу связаться с другими старшими архивариусами, и, если у меня будет день или два, я уверен, что эти эксперты прибудут сюда. — Да, это было бы неплохо, — кивнула Семпер. Она не вела никаких дел с провидцами, но у неё было несколько архивариусов, которые документировали их действия и произносимые слова. Предсказания будущего, как правило, не сбывались, особенно если речь шла о тех, кто мог сам выбирать свою судьбу, но, тем не менее, иногда они оказывались точными. Семпер слышала, что пророчества сравнивают с прогнозированием погоды. Предсказания были точными в широком диапазоне, но достоверность уменьшалась по мере того, как этот диапазон становился более конкретизированным. Тем не менее, существовала золотая середина, при которой истинные действия погоды и ее прогнозируемые действия совпадали достаточно близко, чтобы можно было сделать вывод, стоит ли брать с собой зонтик или дополнительную шаль. Однако все предсказания рушились, когда они затрагивали некоторые определённые элементы. Люциана входила в этот список. Ей не нравилось, когда ей говорили, что она будет делать в будущем, и она находила извращенное удовольствие в разрушении древних пророчеств со своим участием. Семпер задавалась вопросом, как это отразится на её ребенке? Думая об этом, Семпер улыбнулась, хоть и про себя. Да, она бы не возражала поскорее вернуться. Кроме того, ей нравилось проводить время с Тёмной Богиней, а дети были... забавными, особенно учитывая то, как они постоянно ставили Люциану в тупик. ---------- Бич Тридцать Четыре - Поход Бич Тридцать Четыре - Поход *** Я поправляю свой рюкзак, чтобы он сидел удобнее. Я не привыкла носить на спине такие сумки, но, думаю, это лучше, чем если бы мне пришлось тащить все наши вещи в руках. На самом деле, мы, возможно, купили слишком много. Эсме практически согнулась пополам под тяжестью своей поклажи, а Феликс пришлось взять две сумки вместо одной, благо она справляется с дополнительным весом лучше, чем Эсме. У нас с собой одеяла и две палатки, а также достаточно упакованных засоленных продуктов, чтобы продержаться неделю или две. Ещё мы запаслись орехами и небольшим количеством сухофруктов, чтобы можно было перекусить не слишком отрываясь от дел. Помимо этого мы приготовили фляги с большим количеством воды, несколько спичек, несколько походных ножей и даже компас. Продавец в магазине, казалось, собирался продать нам всё, что у него было, отчего я начала беспокоится о том, что не знаю, что нам из всего этого нужно. Думаю, к концу этого похода мы найдём ответ на этот вопрос. А пока лучше взять больше, чем меньше. — Кажется, всё готово, — говорю я, поправляя капюшон. Он ощущался немного неправильно, поскольку ремешки рюкзака натягивают мой плащ. — Похоже на то, — говорит Бьянка. Она пару раз подпрыгнула на месте, чтобы всё как следует село. — Мы все готовы идти? — Ага, — говорит Феликс. — Я уже с нетерпением жду, когда мы прибудем, — ворчит Эсме. — Может быть, мы сможем перетасовать вещи позже, — говорю я. — Чтобы облегчить задачу тем, у кого возникли трудности. Этим я заслужила благодарный взгляд от Эсме. Мы покидаем гостиницу, забрав (и упаковав) приготовленный для нас на кухне пикник, и сообщив хозяину, что мы уезжаем. Он желает нам удачи в путешествии. В последний раз пересекая Кастеньеду, мы направляемся к восточной части города. Стражники у городских стен бросают на нас странные взгляды, но не более того, ведь мы явно собираемся уходить, а их работа — помешать странным вещам проникнуть в город, а не покинуть его. И вот мы уже вышли из города и движемся по торговому тракту на восток, в сторону столицы и Альхеканте. — О, на самом деле это довольно приятно, — говорю я, широко раскидывая руки и подставляя лицо тёплому солнцу. Дует прохладный ветерок, который пахнет соснами, дымом и грязью. Это разительно отличается от городской вони. Кастеньеда, возможно, один из самых красивых городов, в которых я когда-либо бывала, потому что он почти полностью новый и хорошо спроектированный, но в нём всё равно чувствуется эта вонь. Слишком много людей запихнуто в одно место, с лошадьми, ослами и бродячими собаками, которые оставляют свой помёт где попало. Здесь гораздо приятнее. — Ага, — соглашается Феликс. — Как далеко мы отойдём? Я оглядываюсь через плечо. Город всё ещё недалеко, всего в пяти минутах ходьбы, если идти быстрым шагом. — Давайте отойдём подальше, чтобы нас не было видно, — говорю я. — Это далеко, — жалуется Эсме. — Да ладно, всё не так уж плохо, — говорю я. — Только подумай, сколько времени мы сэкономим, когда окажемся в воздухе. Мы сначала спускаемся по небольшому уклону, а затем поднимаемся на более крутой холм. Вид... на самом деле, он не идеален, но его нельзя назвать некрасивым. Просто деревья и леса чуть поодаль, да несколько ферм возле дороги, где на полях хозяева ухаживают своим урожаем. — Думаю, мы достаточно далеко ушли, — говорю я примерно через час после начала нашей прогулки. Все фермы уже остались позади, а город напоминает о себе лишь тонкой полоской на горизонте. Я немного разминаю спину и оглядываюсь на своих подруг. Эсме уже покрылась потом, а Бьянка несколько запыхалась, но в остальном всё в порядке. Я рада, что мама так настаивала на моих тренировках, иначе бы я тоже устала. — Мы собираемся лететь отсюда? — спрашивает Эсме. — Конечно, нет. Я даже не знаю, есть ли здесь летающие монстры, которые смогли бы нас нести. Мы можем создать их, если найдём достаточно большой тёмный бассейн и несколько заблудших душ, — говорю я. Бьянка бросает на меня странный взгляд, но не говорит того, что у неё на уме. Думаю, это может показаться странным кому-то, кто не имел дел с мамой или обычными монстрами. К тому же, я думаю, существует определённое табу на разговоры о душах и об их использовании. Я прочла несколько книг, в которых говорится о том, насколько плохо, отвратительно и жестоко просто пытаться взаимодействовать с душами, покинувшими свои тела, но мама говорит, что без этого души не особо полезны. Кроме того, превращение в монстра даёт им новую жизнь... более или менее. Возможно, в следующей жизни они бы перевоплотились в жабу или кого-то в этом роде. Возможность превратиться в одного из моих замечательных друзей намного круче! Мы сходим с дороги и перебираемся через пролегающую рядом канаву, предварительно перебросив через неё наши сумки, чтобы было легче перепрыгнуть. Оказавшись на другой стороне, мы направляемся в лес. Это старый лес с огромными деревьями, из-за которых в его глубине почти нет маленьких. Возможно, этот лес, расположенный так близко к Кастаньеде, уже исследовали раньше, но я не могу избавиться от ощущения, что мы первые люди, которые ступили сюда за очень-очень долгое время. — Как найти бассейн монстров? — спрашивает Бьянка. Лесная подстилка представляет собой месиво из опавших веток, гниющих стволов деревьев, больших кустарников и множества корней, которые так и норовят поставить подножку. Я запрыгиваю на особенно высокий корень и начинаю высматривать удобную тропу глубже в лес. — Мы почувствуем его, когда подойдем достаточно близко, — отвечаю я. — Но мы можем немного схитрить. Позволь мне достать моих маленьких друзей. Я лезу под плащ и вытаскиваю несколько друзей. У меня, конечно, с собой бутерпопки и жалопаи, но я ищу именно тех друзей, что смогут активно перемещаться и разведывать для нас. Я ищу вжухеров. У них шесть маленьких крылышек и один большой круглый глаз, сидящий на длинном теле. У них всего три маленькие лапки, так что они не совсем насекомые, но я всё равно считаю, что они достаточно похожи на жуков. Я приказываю им найти ближайший тёмный бассейн, а затем вернуться ко мне. Остальных я отправляю на поиски ближайших монстров. — Вот и готово, — говорю я. — Какую зверушку ты собираешься сделать? — спрашивает Феликс. — Нам понадобится либо что-то достаточно большое, чтобы нести всех четверых, либо четыре друга поменьше, — говорю я. — Я думаю, что лучше будет выбрать вариант поменьше. Найти четыре бассейна среднего размера будет проще, чем один огромный. Кроме того, с четырьмя мы будем более скрытными. — И почему ты так считаешь? — спрашивает Эсме. — Ну, если глядеть издалека, четыре большие птицы будут просто четырьмя большими птицами. С земли трудно понять, насколько что-то велико, понимаешь? Нет никакого ориентира, чтобы получить чёткое представление о масштабе. Но если будет что-то достаточно большое, чтобы нести нас четверых и наши вещи? Нечто огромное. Думаю, люди смогут оценить размер даже с большого расстояния. Эсме кивает: — Думаю, это звучит логично. Но нам ведь не нужно быть слишком осторожными, верно? — Я бы предпочла перестраховаться, — говорю я. — Здесь есть существа, которые не являются монстрами, но всё равно могут причинить нам много неприятностей. И у некоторых культиваторов не возникнет проблем с тем, чтобы сбить нас в воздухе. Даже если я заведу себе огромного друга, он всё равно будет довольно низкоуровневым. Не потребуется много усилий, чтобы ранить его достаточно сильно, чтобы он не смог продолжить полёт. — Ха, я могу отогнать тех, кто попробует, — говорит Феликс. Она быстро взмахивает посохом, срывая листья с кустов вокруг себя. — Я присмотрю за всеми вами! — заявляет она. — Конечно, — говорю я со смехом. Мои друзья возвращаются, и большинство не приносят хороших вестей, но некоторые жужжат, сообщая радостные вести, а затем улетают вперёд, показывая путь к найденному ими бассейну. Добраться до него непросто, мои маленькие друзья довольно малы и умеют летать, поэтому их маршрут весьма прямой. Нам же нужно обходить кусты и перелезать через поваленные стволы деревьев, чтобы последовать за ними. По пути мы встречаем несколько монстров, в основном любопытных птиц, которые сидят на деревьях и наблюдают за нами. Трое из нас четверых явно не являются едой, и они достаточно умны, чтобы не нападать на Бьянку без моего разрешения, иначе это может закончиться для них серьёзным нагоняем. Мне нужно будет позаботиться о том, чтобы летающего монстра, которого я создам, не слишком беспокоило присутствие Бьянки. Может, я ещё смогу сделать друзей поменьше, чтобы они несли наши сумки и вещи? Это немного облегчит ношу. — А, вот он! — радостно кричу я, мчась вперед. Между двумя холмами есть небольшая ложбина, где, возможно, когда-то протекал ручей. Если так, то его давно нет. Вместо этого на дне впадины имеется большое тёмное пятно, покрытое листьями и ежевикой и явно потревоженное несколькими недавно появившимися на свет монстрами. — Он идеален, — говорю я. По крайней мере, достаточно хорош для одного или двух летающих монстров. — Ладно, ребята, сядьте поудобнее и дайте мне поколдовать. Я закончу в мгновение ока! ---------- Бич Тридцать Пять - Сбор Бич Тридцать Пять - Сбор *** Первое, что я делаю, — отчищаю пространство рядом с тёмным бассейном от всякой дряни и грязи. Я не боюсь немного испачкаться, но будет сложно привести себя в порядок посреди леса. Здесь нет никакой прачечной. Феликс помогает, подтаскивая большой камень и помещая его рядом с водой. — Спасибо, — говорю я. Она кивает в ответ. — Без проблем. Я пойду принесу брёвна или что-нибудь ещё, на чём можно сидеть. — Это займет много времени? — уточняет Бьянка. — Как минимум, несколько часов, — говорю я. — Это несколько сложно. Мы должны успеть до наступления ночи, у нас даже будет время пролететь час или два, чтобы к заходу солнца разбить лагерь подальше от города. — Понятно, — говорит Бьянка. Я смахиваю пыль с камня, притащенного Феликс, после чего сажусь на него и снимаю ботинок. Чтобы всё успешно сработало, мне нужен прямой контакт с тёмным бассейном. Ну, на самом деле, он мне не нужен, но так всё пройдёт намного проще, а я здесь не для того, чтобы практиковаться в создании монстров, я здесь, чтобы применить свои навыки. Мама всегда учила меня преодолевать трудности, но она несколько раз говорила мне, что в реальной ситуации, я должна использовать все возможные способы и хитрости, чтобы облегчить задачу. Трудности должны помогать мне расти, а не мешать. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох через нос, после чего опускаю ногу в тёмную воду. У меня не получается сдержать шипение. — Что случилось? — спрашивает Эсме. — Вода ледяная! — жалуюсь я, после чего вытаскиваю ногу и начинаю немного разминать её. — Будет отстойно, если мне придётся несколько часов держать ногу в этом бассейне. — Мы можем согреть твою ногу позже. Я разожгу костёр, если хочешь. Здесь не так уж трудно найти хворост. — Это было бы здорово, — киваю я. — Или мы могли бы нагреть весь бассейн. Но я не знаю, достаточно ли я зла для этого, — говорит Эсме. Феликс возвращается, волоча за собой здоровенный древесный ствол. — Я могу бесить тебя, пока ты не разозлишься по-настоящему, — предлагает она на полном серьёзе. — Нет, спасибо, — говорит Эсме. — Я буду в порядке, — говорю я. — Вода не намного холоднее воздуха. Наверное, я просто привыкла к тёмным бассейнам у себя дома. В пещере под замком очень тепло. Я снова опускаю ногу в воду, и на этот раз всё не так плохо. Поскольку я знала чего ожидать, холод ощущается гораздо более терпимо. — Ладно, это не так уж плохо, если привыкнуть. — Я бы предпочла не привыкать, — фыркает Эсме. — Я слышала, что темные бассейны опасны, — говорит Бьянка. — О, так и есть, — отвечаю я. — Ну, это как огонь. Он опасен, но только если не ты относишься к нему без должного уважения или не знаешь, что делаешь. — Понятно, — говорит Бьянка. Она кивает Феликс, когда та кладёт ствол, после чего роется в одной из наших сумок и возвращается с одеялом, которым накрывает бревно. Эсме упирается рукой в землю и долго сосредоточенно хмурится. В конце концов земля сдвигается и прогибается, образуя небольшое углубление с несколькими камнями по краям. Так образовалось кострище. — Не хочешь помочь мне набрать веток? — обращается Эсме к Феликс. — Конечно. Бьянка смотрит, как уходят мои подруги, после чего щёлкает пальцами и создаёт длинный огненный поток, который начинает вращаться вокруг её руки. Кажется, она довольно талантлива в этом. Или она просто втайне очень сильно злится. — Можно... можно мне поговорить, пока ты работаешь? — спрашивает она. — Да, конечно, — говорю я. — На самом деле я ещё даже особо не начала. Просто жду, когда соберётся несколько душ, достаточно сильных, чтобы с ними работать. — Мне любопытно, как это происходит? Я имею в виду, создание монстров. — Ох, ну, когда они появляются естественным образом, процесс не так сложен, как может показаться. Вокруг тёмных бассейнов умирает много существ, и их души собираются в местных водах. На самом деле это не вода, но... да, думаю, несведущие могут назвать это так. Я сильнее опускаю ногу и немного кручу ей. Тёмные бассейны намного глубже, чем кажутся. — Откуда души знают, какую форму принять, в смысле, какого монстра, — спрашивает Бьянка. — О, это в основном зависит от того, какие монстры уже находятся рядом с прудом, а если их нет, то они примут ту форму, с которой совместима душа. Ты слышала о том, что из грешников получаются более крупные монстры, как и из более сильных культиваторов? — Я слышала и то, и другое, — говорит Бьянка. — Хорошо, но на самом деле то, в какого монстра превращается душа, зависит от силы и совместимости души. Большинство монстров крошечные и слабые, поскольку большинство людей тоже крошечные и слабые. Всё эти байки про грехи — ложь, но чем больше человек занимается культивацией и становится сильнее, тем мощнее будет монстр, которым он станет. Трудно предугадать, какой монстр получится из человека. — Наверное, я поняла, — говорит Бьянка. Я пожимаю плечами. Возможно, я не очень хорошо объясняю. — Мама знает больше, чем я. Это сложно. Магия, которая создаёт монстра таким, каким ты хочешь его видеть, гораздо сложнее, и она почти везде запрещена. — О? — спрашивает Бьянка. Это пробуждает её интерес. — Да. Магия души. Даже пытаться её использовать — серьёзное преступление. Я вижу, как на лице Бьянки мелькает замешательство. — Я никогда раньше об этом не слышала. Даже о магии души как таковой. — Ну да, если бы все знали, что это незаконно и неправильно, то больше людей попробовали бы её использовать, верно? Но если факт того, что это незаконно, скрывается, и никто из тех, кто знает об этом, не распространяется по этому поводу, потому что это тоже запрещено, то все существующие знания об этом постепенно исчезают. — А, — говорит Бьянка. — Полагаю, такое довольно часто происходит. — Что ж, проблема с такими вещами в том, что никогда не знаешь, сколько всего скрыто, потому что оно скрыто, верно? — улыбаюсь я Бьянке, после чего указываю на тёмный пруд. — Как я и сказала, это в основном магия души. Она... сложнее, чем эмоциональная магия, но в то же время и проще. — На самом деле у меня никогда не было настоящего образования в области культивации. Я обучалась благодаря книгам и самообразованию, часто в свободное время или тайно. — Ох, — ужасаюсь я. — Что ж, мы можем помочь тебе узнать больше! Эсме довольно хорошо справляется с обучением и подобными вещами. А вот Феликс — ужасно. — Эй! — возмущается Феликс, когда она возвращается с охапкой сухих веток и палок. — В чём я ужасна? — В культивировании. Или, по крайней мере, в обучении этому. — А, да, — говорит Феликс. — Я просто делаю то, что кажется правильным. Я могла бы изучать заклинания и всё такое, но это хлопотно. Я пожимаю плечами. — Как скажешь. Ты довольно хороша в бою, хотя тебе действительно нужно больше работать над своей магией скорби. — Две противоположности, — отмечает Бьянка. — Как мои огонь и вода. — Ага, — говорю я. — Полезно для баланса. Бьянка кивает. — Именно поэтому я выбрала и то и другое. Хотя, честно говоря, они дались мне легко, так что, полагаю, в этом отношении мне повезло. Можно мне узнать больше о магии души? Я киваю. — Конечно, но не пытайся заняться ей самостоятельно. Это сложно. В отличие от большинства эмоциональных заклинаний, когда ты направляешь магию в себя, испытывая сильные чувства, магия души — это скорее отдача части себя наружу. Она... менее нервная и более абстрактная. — Как полезно, — фыркает Феликс. Я показываю ей язык. — Я, кажется, не совсем понимаю, — признаётся Бьянка. Она поднимает руку и сосредотачивается, но всё, что происходит, — это вспышка пламени в воздухе перед ней, которая тут же гаснет. — Нет, это всё ещё магия культивирования, — говорю я. — А душа... это нечто более глубокое. Более личное. Твои эмоции не отражают то, чем ты являешься. Это просто... состояние, в котором ты находишься. Да, ты ощущаешь определённые вещи, но Ты — это нечто большее, чем просто твои чувства, верно? Твои эмоции могут влиять на тебя, но не только они определяют тебя. — Полагаю, в этом есть смысл, — говорит Бьянка. — Но как ощутить это и использовать? — Ну... я не знаю, — говорю я. — Для меня это всегда было нормой. Я думаю, что большинство по-настоящему сильных культиваторов в конце концов почувствуют разницу. Мама говорит, что это самый первый шаг к божественности, но чтобы достичь этого уровня, нужно много работать. — Я пробовала, — говорит Феликс. — Это... ощущается странно. К тому же сложно и ничего не даёт. — Полагаю, в этом и заключается другая проблема, — говорю я. — Эмоциональная магия взаимодействует с окружающим миром. Она двигает воздух или поджигает предметы. Лучшее, что можно сделать с помощью магии души, — это обнять чью-то душу. Я немного краснею. Это довольно интимный поступок по отношению к кому-то. — В любом случае, я могу показать тебе больше позже, сейчас мне нужно немного сосредоточится. ---------- Бич Тридцать Шесть - Птицы Бич Тридцать Шесть - Птицы *** — Я думаю, в конце концов, у нас будет всё, что нужно, — говорю я. Этот темный бассейн оказался немного больше, чем я изначально ожидала. Думаю, это связано с довольно удачным расположением. Он достаточно близко к городу, но не настолько, чтобы его заметили и сожгли. — Круто, ты сможешь сделать четырех птиц? — спрашивает Феликс. — Я думаю, их будет всего две, но я сделаю их немного больше. Они смогут нести сразу двух человек. Мы, возможно, захотим перебрать наши вещи. Если есть какое-то снаряжение, которое нам действительно не нужно, стоит оставить его здесь. — Мы могли бы съесть что-нибудь из нашей еды, — предлагает Феликс. Эсме фыркает. — И куда, по-твоему, денется вес этой еды? Раствориться в воздухе? — Эй, я просто предложила, — оправдывается Феликс. Они начинают препираться, отчего я закатываю глаза. Клянусь, они похожи на супружескую пару из романтических книг. Оставив в стороне их глупое поведение, я сосредотачиваюсь на бассейне. В нём увязло несколько душ. Некоторые постарше, некоторые помоложе, но ничего особенного. Здесь нет ни душ великих воинов, ни столетних культиваторов, которые случайно умерли, подавившись своим тостом. Только обычные, скучные души. Тем не менее, некоторые из них не так уж слабы. Я нахожу две души, которые кажется удивительно подходящими, они так сильно привязаны друг к другу, что это трудно описать. И они при этом довольно сильны. Я осторожно разъединяю их, что занимает несколько минут, а затем начинаю формировать два тела. Обычно я создаю друзей-монстров по одному, но я не хочу терять связь этих душ. Итак, я делаю временный слепок тела для одной души, и сразу начинаю работать над другой. Монстры должны получится достаточно сильными, с хорошими спинами и большим размахом крыльев. Однако нам не нужно, чтобы у них было много естественного оружия. Я не стала давать им перья-ножи, или возможность плеваться кислотой, или даже огромные когти. Вместо этого я просто оставила им короткую шею и мощные ноги. Темный бассейн пузырится и шипит, когда в нём начинает формироваться первый из моих новых друзей. Существо медленно поднимается из бассейна. Сначала появляется гладкая голова с большим конусообразным пучком перьев позади, которая заканчивается длинным острым клювом с едва заметным изгибом на конце. Затем появляется крупное, широкое туловище с крепкой грудной клеткой. Мне нужно было место, где я могла бы закрепить все мышцы её крыльев, которые у птицы такого размера весьма большие и громоздкие. Остальное тело довольно маленькое, но это компенсируется наличием двух мощных ног, заканчивающихся короткими когтями. Они также должны уметь довольно быстро бегать, если у них не будет возможности летать. А ещё я добавила одну странную деталь. — У твоего, эм... творения есть руки, — говорит Бьянка. — Технически, это крылья, — поправляю я. У монстра есть ещё два небольших крыла, которые начинаются чуть ниже шеи, возле ключиц. У этих крыльев имеется сустав посередине и они заканчиваются когтями. — Чтобы он мог стоять на четырёх лапах, — объясняю я. А также потому, что у меня такое чувство, будто эта птичка захочет обнять ту, которую я собираюсь сделать сразу после неё, но я не собираюсь говорить об этом своим подругам. Они могут подумать, что я глупая. Мой новый друг выползает из темного бассейна, жидкость стекает с его покрытого перьями тела на землю большими густыми каплями. — Привет, здоровяк, — говорю я, махая большой птице. — Хочешь пойти посидеть у костра? О, и видишь вон ту девушку, Бьянку? Она не еда, хорошо? Птица сначала смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Бьянку, стоящую в стороне, и настороженно прищуривается. С опаской, словно не совсем понимая, что происходит — что логично, ведь она родилась минуту назад, — птица отходит в сторону и садится, расположившись рядом с небольшим костерком, который развели Эсме и Феликс. Всё это время монстр не сводит с Бьянки взгляда. — Кажется, он меня почти боится, — говорит Бьянка. — О, тебе не кажется. Ты явно представляешь угрозу, а он никогда не дрался и, вероятно, даже не знает, как это делать. И поэтому ты его пугаешь. — Я никогда не думала, что могу внушить страх монстру. Это то, о чем нам постоянно говорили в детстве. Я пожимаю плечами и начинаю работать над второй птичкой. — У них тоже есть характер и чувства, какими бы приглушенными они ни были, они все равно люди... В какой-то мере. — я задумчиво морщу нос. Это сложно. Вторая птица, такая же, как и первая, поднимается из темного пруда. Эта, возможно, немного меньше и более обтекаемая. Я попыталась внести несколько корректировок в изначальный дизайн, в котором я заметила некоторые недостатки. Наш новый птичий друг оглядывается по сторонам, чирикает один раз, а затем замечает другую птицу у костра. Они смотрят друг на друга, а затем осторожно, медленно пересекают разделяющее их пространство. Крылья раскрываются, и они обвивают друг друга своими передними конечностями и прижимаются друг к другу. — Ха, — говорю я. — Видимо, крылья могут заменить руки. По крайней мере, когда дело доходит до объятий. — Это нормально? — Спрашивает Феликс. Я киваю, после чего достаю ногу из темного бассейна и стряхиваю с неё всю жижу. — Да. Я думаю, они любили друг друга до того, как ушли из жизни. Их души тоже были тесно связаны. Теперь они воссоединяются. — Это довольно мило, — говорит Эсме. — Хотя, может быть, было бы ещё милее, если бы они не были похожи на больших птиц? — Не всем удается воскреснуть в виде чего-то приятного, — говорю я. Печально, но что поделать. Я снова надеваю носки и туфли. Они будут немного влажными, но я ничего не могу с этим поделать. Феликс встает и потягивается, после чего начинает собирать наше снаряжение. — У нас есть различные веревки. Куда мы привяжем наши вещи? — Спереди, над верхней частью груди. В случае чего, они смогут ухватиться за поклажу передними лапами. Я постаралась сделать их спины максимально удобными, поскольку у нас нет никаких седел, но, возможно, за них всё равно будет трудновато держаться. — Я обмотаю их шеи верёвками, — говорит Феликс. — По крайней мере, нам будет за что ухватиться. После недолгого воркования друг с другом птицы начинают вести себя хорошо и позволяют Феликс обвязать их и закрепить на них наше снаряжение. Мы заканчиваем уже далеко за полдень. Сегодня у нас не получится долго лететь, но, может быть, это и к лучшему. Это будет скорее небольшая проверка, прежде чем мы приземлиться на ночь. Эсме затоптала костер, и все, что нам осталось, — это занять наши места. — Хорошо, — говорю я, глядя на птиц. — Мы с Бьянкой сядем на этого, а вы, Феликс и Эсме, забирайтесь на другого. Наш сможет выдержать больший вес, и мы вдвоем, вероятно, будем весить больше. — Может, тогда нам стоит смешать тяжелое с легким? — спрашивает Феликс. — Нет, я так не думаю, — отвечаю я. — Кроме того, Бьянка никогда раньше не летала. Я смогу уберечь ее. Большая птица опускается передо мной, чтобы я могла залезть ей на спину. Я хватаюсь за одну из веревок, расположенную рядом с её крыльями, после чего забираюсь на к ней на спину. — Давай, ты можешь ехать позади меня, — говорю я Бьянке. Она колеблется, но потом хватает меня за руку и подтягивается. Для того чтобы удобно расположится на спине у птицы приходится приложить усилия, и нам не помогает тот факт, что мы с Бьянкой все ещё носим юбки, и ни у одной из нас нет вырезов для верховой езды. Бьянка придвигается ближе ко мне. — Не возражаешь, если я обниму тебя за талию? — спрашивает она. — Хм? Нет, всё нормально. Бери пример с Феликс и Эсме. — я бросаю взгляд на своих спорящих подруг и вижу, как Эсме, улыбаясь, пользуется возможностью ткнуть Феликс под рёбра. — Ладно, лучше не стоит. Бьянка хихикает, и я чувствую, как ее руки осторожно обхватывают мой живот. — Так, ребята, держитесь, — говорю я. Обе птицы начинают хлопать крыльями, немного разбегаются и начинают взлетать вверх по спирали, чтобы не врезаться в деревья. Бьянка крепче сжимает меня в объятиях, и я слышу её писк, когда она прячет лицо в изгибе моей шеи. — Я не могу смотреть, — говорит она. Я не могу удержаться от смеха, когда мы наконец взмываем над лесом. — Не волнуйся, я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, — говорю я на полном серьёзе. Мы поднимаемся всё выше и выше, после чего начинаем держать высоту примерно в сотню метров, направляясь на север, к огромным горам, которые разделяют страну на части. ---------- Проклятие Двенадцать - Закуток Проклятие Двенадцать - Закуток *** Феликс подняла глаза, когда Люциана вошла в их маленький уголок библиотеки. Когда-то, не так давно, Феликс немного побаивалась Тёмной Богини. Теперь она... она считала, что скорее уважает богиню, чем боится её. Люциана окинула взглядом уютный закуток в котором расположились девочки. Это было приятное место с несколькими диванами, расставленными кругом, и несколькими стопками книг тут и там. Чуть поодаль стоял небольшой столик, окруженный простыми стульями. Когда девочки хотели перекусить, то старались делать это за ним, иначе монстры-библиотекари устраивали скандал. Большинство монстров-библиотекарей не выглядели такими уж сильными, но им постоянно приходилось носить тяжёлые книги, и Феликс хватило всего одного подзатыльника, чтобы начать их опасаться. — Валерия, — сказала Люциана. От голоса Тёмной Богини у Феликс по спине побежали мурашки. И этого никак не получалось избежать. — Да, мам? — отозвалась Валерия со своего места рядом с Эсме. Они укрылись одним одеялом, чтобы было теплее, и читали что-то о магии. Увидев это, Люциана на мгновение нахмурила брови, но сразу продолжила: — У нас кое-какие проблемы. — Что-то плохое? — спросила Валерия. — Нет, ничего срочного, — сказала богиня. — Просто у нас закончились припасы раньше, чем ожидалось. Семпер задержалась дольше, чем я рассчитывала, и... возможно, я не учла аппетит подрастающих молодых женщин. Феликс ухмыльнулась. Да, это определённо была её вина. В замке подавали самую лучшую еду, всё готовилось из свежих продуктов шеф-поварами-монстрами и было очень вкусным. В сочетании с частыми тренировками это означало, что Феликс зачастую съедала сначала всю свою порцию, а потом и ещё немножко. — Ох, — сказала Валерия. — Так мы что, будем голодать? — Нет, Валерия, мы не будем голодать, — сказала Люциана. — Но нам нужно будет съездить и купить ещё продуктов. Наш поставщик продолжит нас снабжать по расписанию, но у меня есть список товаров, которые нужны нам как можно скорее. Я надеялась, что ты захочешь помочь. — Мы все можем пойти, — кивнула Валерия. — Вам необязательно идти всем, — сказала Люциана. — Если Эсме, например, захочет остаться здесь, то в этом не будет ничего плохого. Эсме на мгновение задумалась. — А куда именно мы направимся? — Сантафария, — сказала Люциана. — Вас ждёт отряд виверн со всем необходимым снаряжением. Я подготовила места для двух человек. — Мам, а ты не пойдёшь? — спросила Валерия. — Я не занимаюсь покупками, — заявила Тёмная Богиня, вложив в свой голос весь вес божественного провозглашения. Феликс пришлось постараться, чтобы сдержать смешок, когда она представила Люциану, расхаживающую по магазинам в фартуке и с корзинкой в руке. Нет, это совсем на неё не походило. — Я пойду с тобой, Вал, — сказала Феликс и вскочила на ноги. — Ты уверена? — спросила Валерия. На мгновение Феликс почувствовала от Тёмной Богини какую-то самодовольную ауру, но это ощущение прошло так быстро, что у неё не было уверенности, что ей не показалось. — Да, — сказала Феликс. — Будет весело. Я сто лет не была в Сантафарии! Будет приятно побывать в моём родном городе, понимаешь? Даже просто увидеть его. В последний раз, когда я была там... ну, ты знаешь. — Хорошо, — сказала Валерия. Она быстро обняла Эсме на прощание, а затем выбралась из-под одеяла, и Феликс помогла ей встать. Люциана кивнула и протянула Валерии длинный лист бумаги. — Вот список. Постарайся ничего не упустить. Если ты не вернёшься к ночи, я буду думать самое худшее и нападу на страну с драконами и огнём. — Хорошо, — сказала Валерия, беря список. На нём было написано множество каких-то кулинарных ингредиентов, по крайней мере, так показалось Феликс, когда она мельком окинула взглядом листок, прежде чем Валерия свернула его и убрала. — Мы собираешься идти в таком виде? — спросила Феликс, указывая на себя. Она была одета в красивую тёплую пижаму, сделанную из какого-то плотного материала, который казался самым мягким из всего, к чему довелось прикасаться Феликс, и при этом лёгким. Валерия была одета похожим образом. Это был один из немногих случаев, когда Феликс видела её в чём-то напоминающим штаны. — Нет, нам лучше переодеться. Эй, Эсме, тебе что-нибудь нужно? — Что-то такое, чего мы не можем получить здесь? — спросила Эсме. — Нет, ничего. Но спасибо, что спросила. Валерия и Феликс побежали в свои комнаты и переоделись. Феликс, конечно, пришлось немного подождать, поскольку Валерия не умела нормально одеваться, и всегда колебалась, когда начинала рыться в своём гардеробе. — Давай, Вал, — сказала Феликс. — Или я потащу тебя туда в одном нижнем белье. — Феликс! — возмутилась Валерия, выходя из своей комнаты. На ней была одета ярко-жёлтая юбка и бледно-лавандовый топ. Они не сочетались, что заметила даже Феликс, а она была слепой большую часть своей жизни. — Симпатичный наряд, — сказала Феликс с улыбкой. — Я ещё не закончила, — проворчала Валерия. Она вернулась в свою комнату и вскоре вышла в кружевном зелёном плаще. Он был тёмно-зелёным, как лес. Вероятно, это был один из любимых цветов Феликс. — Так лучше? — спросила Валерия. — Нет, не особо. Наверное, ты выглядела бы лучше в одном нижнем белье. После этой фразы повисло неловкое и молчание, в течение которого девочки пилили друг друга взглядом. Феликс поняла, что сказала, за мгновение до того, как раскрасневшаяся Валерия промчалась вперёд по коридору. Феликс рассмеялась и побежала за ней. Они вышли из боковой части замка и обнаружили, что их поджидает целое войско виверн. Однако в стае и были и другие монстры. Несколько крылатых мини-драконов (термин, придуманный Феликс, который разозлил Эсме и Валерию в доброжелательном ключе) стояли рядом с большими волкоподобными монстрами. — Ох, — сказала Валерия. — Думаю, мама хочет, чтобы у нас была подмога на земле, на случай, если что-то пойдёт не так. Она подошла к одной из виверн, возвышавшихся над ней, и похлопала зверя по груди. — Какую ты возьмёшь? — спросила Валерия. — Только у одной из них есть седло, — заметила Феликс. Это было правдой. Из дюжины виверн только на одной имелось седло, предназначенное для верховой езды. Однако это было более длинное седло, в котором могли поместиться два всадника, если они были достаточно маленькими. — Ох, ну это неудобно. Наверное стоит найти ещё одно седло и надеть его на другую виверну. — Всё в порядке, — сказала Феликс. — Мы можем поехать вместе. Валерия пожала плечами. — Хорошо. Нам нужно вернуться до наступления темноты, у нас действительно нет времени на поиски. Она легонечко махнула рукой, и виверна опустила голову, чтобы девочки могли забраться. Феликс была немного разочарована тем, что ей пришлось сесть сзади, но она была немного выше Валерии и могла смотреть поверх её головы. — Ты готова? — спросила Валерия. Она немного пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и Феликс слегка напряглась, почувствовав, как Валерия прижимается к ней. — Да, я готова, — сказала Феликс, осторожно приобняв Валерию. Она не знала, почему Валерия иногда вызывала у неё странные эмоции. Это было похоже на шок, и от этого у неё внутри всё сжималось. Конечно, это случалось и по отношению к Эсме, но, может быть, не так часто. Только иногда, когда Феликс беспокоилась, что с девочкой что-то не так, что происходило очень редко. Виверна начала махать крыльями и с каждым взмахом отгоняла от Феликс тревоги и странные мысли. Они взлетели и направились в сторону её старого дома. Она знала, какие чувства испытывает по этому поводу. Меланхолию. Наверное, это было хорошее чувство. В последнее время она упорно работала над тем, чтобы избавиться от постоянного ощущения радости и почувствовать что-то другое, хоть и продолжала оттачивать свои навыки в области любимой эмоции. Это было нелегко, но обе её подруги говорили, что это важно, и всегда были готовы помочь ей в этом. Она улыбнулась, когда вокруг них поднялся ветер, а затем громко взвизгнула, когда виверны облетели замок и полетели на юг. Валерия откинулась назад, и Феликс схватилась за неё одной рукой, а другую подняла, чтобы приветствовать совместное путешествие с подругой. Может быть, меланхолия и была полезной и эмоцией, но Феликс было трудно не испытывать радость, когда она проводила время с Валерией. Они летели и летели, пока радость от полёта немного не утихла. — Ты волнуешься? — спросила Валерия. — О чём? — спросила Феликс. — О Сантафарии. Феликс волновалась, но она не хотела так легко в этом признаваться. — Не переживай, Вал, я здесь. — В смысле? — В том смысле, что если кто-нибудь попытается что-то сделать в городе, я изобью его до полусмерти, — заявила Феликс. — Сегодня я твой телохранитель, ясно? Сегодня и в любой другой день, когда Валерия захочет, чтобы она им была. Отныне и, если всё будет так, как хочет Феликс, навсегда. ---------- Бич Тридцать Семь - Будущее Бич Тридцать Семь - Будущее *** Полёт в основном был весёлым. Я говорю «в основном», потому что последние минут двадцать Бьянка настолько крепко держалась за мою талию, что мне было немного трудно дышать. Да, я люблю обниматься не меньше, чем любой другой человек, но Бьянка сжимает меня так сильно, что на коже остаются синяки. Я хочу сказать ей, чтобы она немного расслабилась, но она сильно боится, и сам факт объятий довольно приятен. — Просто не смотри вниз, — говорю я, делая именно это. — Я никуда не смотрю, поверь мне, — говорит Бьянка. — Я даже не думала, что боюсь высоты. — Ох, всё в порядке, — отвечаю я. — На самом деле это не страх высоты. Он проявляется, когда ты высоко над землёй, но всё равно находишься на чём-то устойчивом. Ну, например, стоишь на краю. А у тебя страх полёта. Здесь нет поверхности, на которой можно стоять. Я понимаю, почему ты нервничаешь. Мимо проносится другой мой друг-монстр, и Феликс радостно кричит, подняв руки. Единственное, что удерживает её на месте, — это Эсме, которая ругает свою напарницу на чём свет стоит. Я смотрю на горизонт, где солнце почти скрылось за горами на западе. Думаю, из-за этих огромных гор в этой части света ночь наступает немного раньше. Небо уже начало окрашиваться в оранжевый, но над нами пока ещё висит красивая лазурь. — Нам нужно найти место для ночлега, — говорю я. Мы не так уж много пролетели, но я беспокоюсь, что, если мы не найдём место для ночлега в ближайшее время, нам придётся искать его в темноте, а это будет гораздо сложнее. Я смотрю вниз, пока не замечаю прогалину к северо-западу от нас — просто большой каменный склон, окружённый высокими старыми деревьями. Похоже, это хорошее место для ночлега. Оно расположено далеко от дорог, а холм защитит нас от ветра. Я направляю своего летающего друга в ту сторону, и другой поворачивает вслед за нами. Мы несколько раз облетаем это место и убеждаемся, что оно действительно ничем не примечательно: всего несколько чахлых кустиков, растущих среди выступающих скал, покрытых пушистым мхом. Сначала садимся мы с Бьянкой, а затем Феликс и Эсме с грохотом приземляются на насыпь из гравия чуть выше нас. — Было весело, почему мы остановились? — спрашивает Феликс. — Уже почти стемнело, тупица, — говорит Эсме. Она первая слезает с монстра и ступает на неровную землю. — Мы что, разбиваем лагерь здесь? — уточняет она. — Где-то здесь, — подтверждаю я. — Похоже, это хорошее место. Она кивает, а затем указывает на землю у подножия холма. — Нам нужно будет поставить палатки там, если мы хотим использовать колышки. — Мы можем просто немного изменить камень магией, — говорит Феликс, спешиваясь. Я помогаю Бьянке спуститься на землю, и хотя она немного пошатывается после полёта, я ничего не говорю ей по этому поводу. — Мы могли бы, — соглашаюсь я. — Но тогда нам придётся спать на камне. А он, помимо прочего, здесь ещё и довольно неровный. — Верно, — говорит Феликс. — Земля мягче... говоря о мягкости, когда это я успела стать такой нежной? Было время, когда я бы и глазом не моргнула, если бы мне пришлось спать на камнях. — Роскошная жизнь сделала это с тобой, — фыркает Эсме. Феликс смеётся, а затем начинает разгружать свою птичку. Я делаю то же самое, и вскоре наши пернатые друзья могут спокойно прижаться очень-очень близко друг к другу, расположившись на вершине плоского камня. Мы бросаем наши сумки у подножия холма, в месте, где низко свисающие ветки образуют естественный навес и имеется хороший участок мшистой земли для работы. Феликс начинает раскладывать нашу палатку. У нас она всего одна, но зато большая, рассчитанная на четверых, причём четверых наёмников, так что, думаю, нам не о чем беспокоиться. Тем временем мы с Эсме отправляемся в лес за хворостом. Я нахожу несколько уже упавших веток и даже прошу Эсме помочь мне дотащить до лагеря длинный и толстый ствол, который валялся всего в пятидесяти метрах дальше в лес. Как только мы собрали достаточно сухих веток для небольшого костра, Бьянка, которая заранее выкопала небольшую ямку в земле, поджигает самые мелкие из них своей магией, а я помогаю Феликс закончить установку палатки. Мы роняем её лишь дважды. Почему так сложно заставить несколько стоек стоять вертикально? Как только все дела сделаны и мы можем спокойно сесть, солнце решает сделать то же самое, и в мгновение ока видимость переходит к почти нулевой. Становится немного прохладно, но у нас есть костёр, и Эсме достаёт котелок, в который начинает выкладывать купленные нами продукты и перемешивать их длинным черпаком. Феликс смотрит на неё, словно голодная собака на оставленные без присмотра колбаски. Бьянка садится на землю рядом со мной. Не так близко, чтобы касаться меня, но и не слишком далеко. Она подтягивает колени к груди и смотрит на маленький костёр, который с треском и пощёлкиванием начинает разгораться. — Валерия, — начинает она. — Не возражаешь, если я задам тебе вопрос? И не стесняйся сказать мне, если я излишне любопытствую. — Конечно, давай, — говорю я. Я беру палку и начинаю тыкать ею в огонь, но Эсме бросает на меня сердитый взгляд, и я прекращаю. От моих действий в воздух поднялось много пепла, а Эсме сейчас склоняется над кастрюлей. Эсме, вероятно, не очень-то позабавит, если её густые волосы подгорят. — Чего ты ждёшь от своего будущего? — спрашивает Бьянка. Я моргаю. — От моего будущего? Эм. Я не знаю. Я нечасто об этом думаю. Я имею в виду, зачем мне об этом думать? — Наверное, незачем. Лагерь наполняется манящим ароматом варящихся овощей, и Эсме начинает нарезать вяленое мясо и бросать его в кастрюлю. — Ты волнуешься? — спрашиваю я. Бьянка прижимает ноги ещё ближе к себе, что визуально уменьшает её ещё сильнее. — Немного. Честно говоря, в Касельфелле у меня не так много перспектив. Мне не довелось родиться так, как нужно было. Это... расстраивает, когда знаешь, что способна на гораздо большее, но не можешь этого сделать из-за чего-то, что от тебя не зависит. Думаю, это просто означает, что мне не повезло. — Всё не так уж плохо, — говорит Феликс. — Я имею в виду, что ты выглядишь достаточно сытой. — Да, я не могу жаловаться, — говорит Бьянка. — У меня никогда не было недостатка ни в чём, кроме возможностей. Я хмыкаю. — Думаю... думаю, у меня противоположная проблема? — Как так? — спрашивает Бьянка. — Ну, мама — это... мама. Она большая, сильная и потрясающая, и она действительно любит меня. Думаю, я могла бы сказать ей, что хочу до конца своих дней копаться в земле, собирая червей, и она бы в ответ перенесла замок в место с лучшей почвой для разведения этих самых червей. Это... да. Я могла бы заниматься чем угодно. Но иногда я не знаю, что собираюсь делать. Это глупо, не так ли? — Нет, я так не думаю, — отвечает Бьянка. — Я мечтаю умереть толстой и старой, — говорит Феликс с непоколебимой уверенностью. — Толстой, старой и счастливой. Я не могу удержаться от смеха. — Ты действительно всё продумала, — ухмыляюсь я. Феликс кивает. — Чёрт возьми, да. Эсме смеётся. — Раз уж ты все распланировала, может, принесешь миски и ложки? — говорит она. — А ты, Эсме? — спрашивает Бьянка. — Чего ты хочешь от будущего? Эсме оторвалась от работы, взглянула на меня, а затем снова сосредоточилась на помешивании. — Я... Я не знаю, — говорит она. — Думаю, я стану архивариусом, как мои родители до меня. Это то, чего я всегда хотела. И... и, наверное, я собираюсь усердно работать, чтобы быть сильнее. Стану могущественным культиватором, чтобы прожить долгую жизнь и иметь больше времени для тех вещей, тех людей, что я люблю. — Это действительно довольно мило, — говорит Бьянка. — Конечно, — соглашается Эсме. У меня складывается такое впечатление, что она хочет поскорее сменить тему и говорит: — Феликс, где эти миски, давай их сюда, подходите по очереди, девочки, я понятия не имею, будет ли это вкусно, но мы скоро узнаем. Мой желудок урчит в предвкушении, и когда я получаю свою порцию обжигающе горячего рагу, я едва ли пытаюсь подуть на него, прежде чем начать запихивать его себе в рот. Наш лагерь наполняется стуком ложек, который смешивается с потрескивающим огнём и веселым щебетом последних птиц, спешащих домой на ночлег. В целом, это приятный вечер. Завтра мы двинемся дальше на север и, может быть, уже к вечеру доберёмся до тайника Семпер. Это будет захватывающий день, так что пока я буду просто наслаждаться тишиной. ---------- Бич Тридцать Восемь - Шахта Бич Тридцать Восемь - Шахта *** Полёт весёлый, но чем дольше он продолжается, тем становится более... нормальным, наверное. Мы несёмся над лесом, который становится всё гуще, а затем, чем дальше мы летим на север, снова начинает редеть. Через некоторое время деревья внизу сменяются большими каменистыми возвышенностями и редкими небольшими торчащими скалами. Несколько ручьёв огибают холмы, а вдоль них растут большие пучки дикой травы. Я развлекаюсь тем, что высматриваю монстров и диких животных в кустах внизу, но по мере того, как мы продвигаемся вдоль края гор, они встречаются всё реже, здесь можно заметить лишь странных лис или стада диких коз, которые умудряются передвигаться по почти полностью отвесным скалам. Мы добираемся до озера Касельфелла ближе к вечеру. Оно огромно. Водная гладь простирается почти до самого горизонта, и даже с высоты нашего полёта я не могу разглядеть противоположный берег, лишь размытую линию вдалеке. Эсме направляет нас в сторону, и несущие нас монстры поворачивают по большой дуге. На берегу озера можно заметить несколько домов. То тут, то там имеется несколько маленьких деревушек, которые находятся примерно в полудне пути друг от друга. Мы стараемся не подлететь достаточно близко к береговой линии, чтобы они нас заметили. — Это должно быть где-то здесь! — кричит нам Эсме, пока мы кружим вокруг одной крупной горы. Она значительно возвышается над окружающей местностью, и вокруг неё расположено несколько холмов поменьше. Каждый круг занимает добрых двадцать минут, и мы уже облетели её дважды. — Где? — кричу я в ответ. Эсме указывает вниз, но я не могу разглядеть, на что именно. Тем не менее я направляю наших птичьих друзей на посадку, и мы начинаем снижаться, направляясь к большой поляне, где достаточно места для приземления. Эсме и Феликс слезают со своего монстра, а я помогаю спуститься Бьянке, после чего спрыгиваю сама. — Я не поняла, на что ты указывала, — говорю я. — Тропа, — отвечает Эсме, указывая в сторону горы. — Думаю, она всего в нескольких сотнях метров от нас. Она петляет по всему склону. — Ах, понятно, — говорю я. Думаю, иногда нужно иметь возможность добраться до хранилища на телеге. Логично, что кто-то проложил по склону достаточно пологий путь. Я жестом прошу наших монстров-птиц следовать за нами, и мы идём искать тропу. Так приятно просто идти пешком после стольких часов, проведённых верхом на монстре. Мои бёдра уже начали болеть. Я рада, что нам нужно лететь всего день с небольшим, потому что иначе я бы вообще не смогла бы ходить. Бьянка и так уже ходит немного криво, а Эсме постоянно бормочет жалобы себе под нос. Единственная, кто в порядке, — это Феликс, она просто жульничает со всей этой своей беззаботностью и веселостью. Чуть дальше, за деревьями, мы находим то, что искали. Неровную тропу. Очевидно, что какой культиватор с земной направленностью прошёл здесь и выровнял весь склон, чтобы проложить дорогу, но это было, должно быть, очень давно. На небольшом бугре посреди дороги растут кусты, и даже колеи, оставленные колёсами повозок, заросли травой. Феликс опускается на одно колено рядом с дорогой. — Здесь кто-то проезжал, — говорит она. — Смотри, трава посередине примята. Кое-где она сломана, а в грязи видны следы. Здесь поблизости есть деревня или что-то в этом роде? Эсме подходит к нашим птичьим друзьям, роется в своих сумках и возвращается с картой. — Нет. Здесь ничего нет, кроме хранилища. Ну, хранилища и шахты, в которой оно спрятано. — Что за шахта? — спрашивает Бьянка. — Соляная, — говорит Эсме. — Просто старая соляная шахта. Не распространяйся об этом, но несколько хранилищ Семпер спрятаны в таких заброшенных шахтах. — Из-за соли? — спрашиваю я. Она кивает. — Она делает воздух сухим. Большая часть материалов, которые мы архивируем в хранилище, записана на бумаге, а бумага плохо хранится во влажной среде. Поэтому нужны соляные шахты. Ну или просто обычное скрытое место, куда архивариусы могут привезти много соли. Есть и другие способы поддерживать нужный уровень влажности, но... да, это тема для отдельного разговора. Я улыбаюсь. — Ты такая милая, когда начинаешь отклонятся от темы, — говорю я, и Эсме шлёпает меня за это по руке. — И когда ты вся вот так краснеешь, — добавляю я. Мы начинаем подниматься по дороге, и даже мне становится очевидно, что здесь кто-то был. Здесь много следов, и все они выглядят довольно свежими. — Предполагалось, что кто-нибудь ещё должен отправится в хранилище? — спрашиваю я. — Нет, — отвечает Эсме. — Шахта тоже закрыта. Ближе к городу есть другая, которую сейчас используют для добычи соли. Эта шахта слишком отдалённая. Кроме того, она выкуплена одной из компаний Семпер или что-то в этом роде. — Может быть, это другой архивариус, который забрался сюда, чтобы всё проверить, — говорю я. — Может быть, — отвечает Эсме. Она хмурится и некоторое время молчит, пока мы идём по дороге. — Надеюсь, что нет, — наконец говорит она. — Почему? Она пожимает плечами. — Возможно, это прозвучит глупо... — Но это никогда не мешало мне высказывать всё, что я думаю, — говорит Феликс. Эсме усмехается. — Действительно... если Семпер отправила меня просто проверить то, что уже осмотрел кто-то другой, то вся эта миссия, или, по крайней мере, моя часть миссии, является пустой тратой времени. Да, я всё ещё нахожусь в самом низу иерархии архивариусов, но всё же. Я обнимаю её за плечи. — Не волнуйся. Я уверен, что эти следы оставила какая-то шайка воров, с которой мы столкнёмся, когда они будут покидать место преступления. Тогда ты спасёшь хранилище, и тётушка Семпер будет очень тобой довольна, а потом она... что она вообще даёт архивариусам, которые хорошо справляются со своей работой? — Лучшие книги? — пытается Эсме. — А... ну, если получишь их, напомни ей, что я тоже помогала, ладно? Эсме улыбается, и я думаю, что её меланхолия развеялась. Мы продолжаем путь и наконец добираемся до места, где склон разглаживается, а дорога перестаёт петлять. Впереди перед нами возвышается каменная стена, по которой чётко видно различные слои пород, составляющие гору. В стене имеется проём. Это не совсем вход в пещеру, а скорее аккуратно выкопанное отверстие с ровными краями и небольшой хижиной рядом. — Это и есть шахта? — спрашиваю я. — Похоже на то, — говорит Эсме. Телеги нигде не видно, но на заросшем сорняками гравии всё ещё видны колеи, оставленные тем, что здесь проезжало. Мы пробираемся ко входу, осторожно осматриваясь по сторонам в поисках признаков того, что за нами кто-то наблюдает, но ничего не замечаем. — Ну ладно, — говорю я, вглядываясь в туннель. Он тянется так далеко, что я не могу разглядеть его конец. — Нам нужен свет, — говорю я. — Я могу найти тёмный бассейн и создать с его помощью небольшой рой светящихся монстров. Так мы сможем что-нибудь разглядеть. Феликс подходит к хижине и распахивает дверь. — Ого, лампы, — говорит она. Она выходит из хижины в каске, в передней части которой закреплена зеркальная чаша с отверстием для свечи. — Или Феликс может просто найти инструмент, который сделает то, что планировала сделать я, — говорю я. Феликс на секунду задумывается, а затем полуобернувшись указывает на хижину. — Я могу положить всё обратно? — предлагает она. — Давай притворимся, что я ничего не находила, если тебе от этого станет легче? — Нет, — говорю я, закатывая глаза. — Всё в порядке. Но я всё же позову несколько местных монстров. Возможно, среди них есть кто-то, кто видит в темноте. — Знаешь, приводить монстров в хранилище — звучит как ересь, — говорит Эсме. — Семпер, пьющая чай с мамой, тоже ересь? — спрашиваю я. Эсме неуверенно шаркает ботинком по гравию: — Немного? Я хихикаю, и Феликс с Бьянкой тоже смеются, хотя Бьянка прикрывает рот рукой, а Феликс не столько хихикает, сколько ржёт. Подойдя к краю поляны, я посылаю пару своих маленьких друзей на разведку, чтобы они нашли в округе монстров покрупнее. В идеале они должны найти тех, кто хорошо ориентируется в темноте. Может быть, пару монстров, похожих на горных львов? Я не знаю, чего ожидать от хранилища и стоит ли вообще ожидать неприятностей. Но я бы предпочла иметь за своей спиной небольшую армию. Небольшую армию и несколько надёжных друзей. Появляются несколько волков — большие чёрные комочки меха со светящимися красными глазами и острыми клыками. Они настороженно принюхиваются к Бьянке, но ведут себя хорошо после того, как я дарю им несколько приветственных поглаживаний. Монстров-медведей и монстров-лосей, которые откликаются на мою просьбу, я оставляю у входа на случай, если кто-то попытается проскользнуть мимо нас. — Хорошо, — говорю я. — Заходим. ---------- Бич Тридцать Девять - Соль Бич Тридцать Девять - Соль *** — У меня такое чувство, будто мне стоило надеть фетровую шляпу, — говорю я. — Ту, что с широкими полями. — О чём ты говоришь? — спрашивает Эсме, оглядываясь через плечо. Она держит в руках фонарь, хотя в нём нет необходимости, поскольку шахтёрский шлем на её голове сидит довольно хорошо. — Ах, неважно, — говорю я. Я откидываю голову назад и смотрю в потолок. Я всё ещё не привыкла к тяжести шлема и к тому, как он иногда натягивает мои волосы. Тьма над моей головой рассеивается, но не сильно. Отражатели на наших шлемах не сильно усиливают свет от вставленных в них свечей. Эсме и Бьянка несут в руках масляные фонари, но в маленьком сарае мы нашли не так много масла для них. Если поделить его поровну, то хватит всего на несколько часов. — Подождите, — говорит Эсме. Я останавливаюсь, и остальные тоже. С небольшим шорохом наши ноги замирают на каменном полу. Я цокаю языком, и сопровождающие нас монстры тоже останавливаются. Всего в волчьей стае шесть монстров. Они не самые сильные, но у них хороший обзор, отличный слух и невероятный нюх. Я надеюсь, что они компенсируют те чувства, которых не хватает мне и моим подругам. — Что такое? — шепчет Феликс Эсме. Туннель не самое подходящее место для громких разговоров. Эсме указывает на стену, и я наконец замечаю на ней отполированный и гладкий участок. На нём написано несколько слов, но я не узнаю ни одной буквы. — Инструкции, — говорит Эсме. — Чтобы найти хранилище? — спрашиваю я. — И чтобы избежать ловушек по пути туда, — подтверждает она. — Подожди, ловушки? — спрашивает Феликс. — О ловушках речи не было. — Конечно, там есть ловушки, — говорит Эсме так, словно это должно быть очевидно. — Это хранилище. Оно надёжно спрятано, но этого не достаточно для полной безопасности. — Вы могли бы охранять его, — отмечаю я. Эсме качает головой. — Охраняются библиотеки, и в них хранится та же информация, что и в хранилищах. Даже больше, потому что они чаще обновляются. Хранилища защищены тем, что никто не знает, где они находятся, и тем, что в них есть ловушки, а поэтому если кто-то случайно наткнётся на одно из них... ну, вы понимаете. Я киваю. Можно понять. — Что там написано? — спрашивает Бьянка. Эсме поправляет очки и щурится, глядя на табличку. — Ээм. Нам нужно свернуть направо на следующем ответвлении. Там будет ловушка, но если мы будем держаться центра, то всё будет в порядке. Думаю, подразумевается, что мы должны идти по центру коридора. — Ты думаешь, — скептически говорю я. — Да, — отвечает Эсме. Я свищу, а затем жестом размещаю волков впереди нашей группы. Если там ловушка, пусть они первыми попадут в неё. Мы продолжаем идти по старой шахте, мимо брошенных тележек и другого сгнившего шахтёрского оборудования. Наконец мы находим проход, ведущий направо. Он похож на обычную шахту, но я замечаю, что пыль на земле здесь немного потревожена. Я полагаю, что остальная часть этих туннелей — это обычная шахта. Просто лабиринт, в котором можно заблудиться. Мы начинаем спускаться по данному ответвлению, шагая по его центральной части. Волки идут впереди нас, и через некоторое время начинают рычать. Звук пугающий: глубокий резонирующий гул, который эхом разносится по проходу и усиливается. Вскоре мы видим, что их так взбудоражило. Коридор заканчивается двумя ямами, между которыми проходит каменный перешеек, достаточно широкий, чтобы мы могли пройти по нему держась плечом к плечу. Глубина провалов добрых три метра, а на их дне равномерно расположены шипы. На некоторых из них насажены всё ещё движущиеся тела. — Зомби? — спрашивает Феликс, опускаясь на одно колено рядом с ямой. Она снимает каску и опускает её в яму, чтобы лучше осветить дно. Не-совсем-мёртвые тела внизу сложно перепутать с чем-нибудь ещё. Зелёная кожа, пустые глазницы и большие зияющие раны, которые не мешают им двигаться, — всё это явные признаки. — Я насчитала семь штук, — говорит Бьянка. — Может, и больше. Есть несколько лишних частей тела. — Эй, Эсме, а здесь должна быть нежить? — спрашиваю я. — Нет, — говорит Эсме. — Посмотри по сторонам. Пол обрушился. Они активировали ловушки. Она права, по бокам углублений видны две откидные поверхности, которые, как я полагаю, можно поднять, чтобы они выглядели как обычный пол. Наверное, они активируются под весом проходящего человека и сбрасывают его вниз, на шипы внизу. — Алтум использует нежить, — говорит Бьянка. — Я понимаю, что это очевидно, но, вполне вероятно, мы обнаружили свидетельство того, что кто-то из его людей был здесь. — Нам нужно идти дальше, — говорит Эсме чуть более настойчиво. Мы идём по перешейку, а зомби по обе стороны от нас стонут и рычат, когда мы проходим мимо. Мои друзья-волки рычат в ответ. Через некоторое время после первой ловушки, мы выходим на Т-образный перекрёсток. Прямо перед нами на стене висит ещё один знак. — Налево. Но давайте я пойду первой, я покажу куда ступать, — говорит Эсме. Мы идём налево и находим ещё больше нежити или то, что от них осталось. В комнате повсюду разбросаны гниющие части тел, многие из них пронзены шипами, выпрыгнувшими из пола. Эсме цокает языком. — Они просто забросали телами эту ловушку, — говорит она. Опустив лампу, она указывает на пол, выложенный разноцветной плиткой, и объясняет: — Все зелёные — ловушки, некоторые красные тоже, некоторые синие, но никогда чёрные. — Чёрных плиток не так уж много, — отмечает Феликс. — Значит, тебе придётся довериться мне, — говорит Эсме, — И ступай только туда, куда ступаю я. Это требует определённых усилий, но я убеждаю волков внимательно следовать за мной, пока я наступаю только на те плиты, на которые наступает Эсме. В каждой плитке есть отверстие посередине, и я не могу не нервничать, когда ставлю туда свою ногу. Но Эсме знает, что делает, и мы проходим на другую сторону, не активировав шипы. Нас ждёт ещё одна табличка. — Следующий участок — это просто лабиринт. Но не волнуйтесь, я знаю, как нам пройти. Возмущенное фырканье Эсме, которые вырывается из неё, когда мы доходим до следующего коридора, чуть не заставляет меня расхохотаться. В середине туннеля натянута длинная веревка, закрепленная камнем. Она ведет в узкий проход с ответвлениями с обеих сторон и в конце концов уходит в одно из этих ответвлений. — Это жульничество, — бормочет она и топает за верёвкой. Возле каждого нового ответвления написаны уравнения и числа, но мы просто следуем за верёвкой на земле. В некоторых боковых проходах явно спрятаны другие ловушки, и некоторые из них были активированы, по крайней мере, судя по телам нежити. — Я предполагаю, что они просто продолжали отправлять мертвецов в лабиринт вместе с верёвкой, и в конце концов кому-то из них повезло, — говорит Феликс. — Похоже, всё именно так, — ворчит Эсме. Она явно недовольна. После пяти минут блужданий по лабиринту, во время которых мы останавливались только для того, чтобы Эсме перепроверила каждую пройденную нами табличку, мы добрались до конца лабиринта и увидели дверь в хранилище. Я представляла себе огромный дверной проём, возможно, со множеством шестерёнок, поршней и других сложных механизмов. Вместо этого мы видим большую металлическую дверь, но она не производит особого впечатления. Она лежит на земле, а петли и замок выглядят так, будто их разрезали. — Магия воды, — говорит Бьянка. — Очень сильная магия воды, раз она смогла разрезать металл. — Да, — недовольно бормочет Эсме. Она с грохотом топает по двери и входит в хранилище. — Больше никаких ловушек, девочки. Семпер не стала бы ставить их в своих хранилищах. Я вхожу вслед за ней и запрокидываю голову. Внутри я вижу огромные стеллажи с книгами и ящиками, ряды и ряды ящиков, в которых, должно быть, хранятся тысячи книг и папок. Ряды тянутся в темноту, куда не достаёт наш тусклый свет. — Ого, — говорю я. Волки снова начинают рычать. — Ты уверена насчёт отсутствия ловушек? — спрашивает Феликс. Я вижу, как она принимает боевую стойку, и тоже готовлюсь к драке, направляя эмоции в своё ядро. — Это не ловушки, оставленные архивариусами, — говорит Эсме. Она вглядывается в темноту, и я начинаю замечать, что что-то смотрит на нас в ответ. — Но Алтум? — продолжает Эсме. — Да, он достаточно самовлюблённый тип, чтобы оставить что-то в качестве приветствия для первых вернувшихся архивариусов. Из темноты начинают выползать зомби, вурдалаки и прочие мерзости. — Думаю, хорошо, что я всё-таки взяла с собой собачек. ---------- Проклятие Тринадцать - Осознание Проклятие Тринадцать - Осознание *** Мама дала мне список вещей, которые нужно было купить в Сантафарии. Это небольшой набор аккуратных записей, выведенных маминым идеальным почерком — довольно красивым, я даже немного позавидовала, глядя на все эти завитушки и острые засечки. Все слова можно было легко разобрать, но при этом каждая буква каким-то образом излучала мрачную, зловещую угрозу, и это без всякой магии. Чтобы открыть свиток, мне потребовались обе мои руки, и мне пришлось отпустить ладонь Феликс, отчего моей собственной стало резко холоднее. — Ладно, первое, что нам нужно купить, это... духи? Я в замешательстве уставилась на первый пункт в списке. Под ним имелась небольшая пометка: «Найди аромат, который понравится вам с Феликс». О! Это, наверное, для чего-то вроде... стирки наших вещей? Довольно логично опрыскивать вещи, чтобы придать им приятный запах. Может быть, духи могут помочь, чтобы перебить запах пота после тяжёлой тренировки. — Хорошо, — сказала Феликс. — Кажется, я знаю, где их продают. Их можно найти в более престижных районах города, на севере. Я кивнула. — Тогда ты покажешь дорогу, — сказала я. Наши виверны высадили нас на вершине холма всего в получасе ходьбы от города. Если бы кто-нибудь с хорошим зрением стоял бы на одной из небольших внешних башен, то он мог бы даже заметить нас. Мы вместе отправились в город, неся за спиной небольшие рюкзачки, которые мама подготовила для нас. В рюкзаках было пусто, если не считать нескольких мешочков с деньгами на покупки. Я из любопытства заглянула в один из этих кошелей, но нашла в нём лишь горсть золотых монет, ничего необычного. Прогулка оказалась довольно приятной. Было непривычно находиться вдали от дома. Густые облака, пришедшие с вулканических гор, не прятали солнце, и поэтому мы смогли насладиться яркими лучами чуть больше, чем обычно. Феликс, похоже, это особенно понравилось. Она прыгала рядом со мной, иногда со смехом ускакивая вперёд. Она даже запрыгнула в лужу и чуть не забрызгала меня грязью, отчего я взвизгнула и погналась за ней, пустив в ход несколько шаров тёмной магии. Иногда Феликс могла быть такой противной! Наша весёлая погоня закончилась, когда мы увидели Врата Монстров, расположенные в самой северной стене Сантафарии. Охранник пропустил нас, даже не взглянув. Мы просто две девушки, занимающиеся своими делами. Здесь не на что смотреть. Оказавшись в городе, я постаралась держаться чуть ближе к Феликс. Вокруг сновало много людей, царила суматоха. Феликс знала это место лучше, чем я. Не то чтобы я боялась или что-то в этом роде, просто после нескольких месяцев, проведённых в относительном спокойствии замка, мне было сложно адаптироваться. Мы прошли по переулку, где мы с Феликс впервые встретились, и каким-то образом наши руки снова нашли друг друга. Она сжала мою ладонь, и я сжала её в ответ. Когда Феликс взглянула в мою сторону, она улыбнулась мне, но эта улыбка выглядела на её лице немного странно. Меланхолично. — Итак! — сказала я. Если Феликс находилась не в лучшем настроении, то мне нужно было отвлечь её. Ощущалось неправильно, когда я не могла видеть улыбку на её лице. — Значит, духи? Как думаешь, где их можно купить? — спросила я. — Следуй за мной! Феликс устроила мне головокружительную экскурсию по лучшим магазинам Сантафарии. Сначала мы зашли в парфюмерный магазин, где нервный продавец не хотел давать нам понюхать ничего, пока я не купила флакон духов с запахом затхлых книг для Эсме. После оплаты золотом, отношение к нам стало гораздо более любезным и отзывчивым. Мы с Феликс вышли оттуда, и наши головы шли кругом от всех этих сладких ароматов. Следующим пунктом в списке были цветы. Немного необычно. В замке их особо-то и не было, но, может быть, мама хотела что-то изменить? Добавить красок в унылые коридоры? Может быть, мы могли бы создать красивые цветы-монстры? Они бы выглядели как настоящие цветы, но под их лепестками прятались бы зубы или, может быть, они могли бы ударять лианами, словно кнутами? — О чём ты сейчас думаешь? — спросила Феликс. — В смысле? — Когда ты напряжённо размышляешь, у тебя всегда такой сосредоточенный вид, — объяснила она. — Поэтому я хочу знать, о чём ты думаешь. Я покачала головой. — Просто о цветах, — сказала я. — Я никогда не понимала цветов, — пожала плечами Феликс. — Конечно, они красивые, но это же просто растения, верно? Их даже есть нельзя. Если бы людям нравилась... пшеница или что-то подобное, я бы поняла. — Они романтичные, — ответила я. — И да, они красивые и приятно пахнут. Думаю, иногда этого достаточно, чтобы что-то полюбить. Феликс фыркнула. — Ты мне нравишься, не потому что ты симпатичная, — сказала она. Я почувствовала, как мои щёки запылали. Феликс заметила это, и её брови взлетели вверх. — Я не имею ввиду, что ты некрасивая или что от тебя плохо пахнет, я просто хочу сказать, что ты мне нравишься не поэтому, ясно? — начала оправдываться она. Я ткнула её пальцем в рёбра, и она отскочила и, конечно же, отомстила мне тем же. Вскоре мы уже вовсю щекотали друг друга, пока какая-то женщина, выглядящая как благородная дама, не кашлянула, отчего я осознала, что мы находимся на оживлённой улице. — С-следующий пункт, — сказал я. — Эм... Мама хочет, чтобы мы проверили какой-то ресторан? — Серьёзно? — Феликс оживилась. Она поправила рюкзак, взмахнув торчащим из него пучком цветов. — Что она имеет в виду под «проверкой»? — уточнила она. — Не сказано. Думаю, мы можем просто сходить туда, чтобы пообедать и всё внимательно осмотреть. Чтобы найти необходимое место, пришлось спросить дорогу у прохожих. Заведение находилось на гостиничной улице, недалеко от крепости в центре города. От доков ресторан отделяла городская стена. Из-за неё вид был не очень впечатляющим, но, по крайней мере, не пахло рыбой. Как оказалось, у нас была бронь. Я не знала об этом, пока метрдотель не заметил нас и не спросил, не являюсь ли я леди Валерией. Он поклонился, что-то черкнул и провёл нас мимо очереди хорошо одетых людей на второй этаж ресторана, где усадил нас за маленький столик в уютной комнате. Комната плавно переходила в балкон, ведущий в зал первого этажа. Внизу сидел бард и напевал песню о двух влюблённых, перебирая струны арфы. — Это странно, — сказала я, прислоняя рюкзак к стене. — Да, немного, — согласилась Феликс. Она села напротив меня и начала покачивать головой в такт доносившейся снизу музыке. Певец имел приятный голос, а акустика была отличной. — Тебе нравится музыка? — поинтересовалась я. Феликс помолчала, а потом пожала плечами: — Это единственное, чего мне не хватает в твоём замке. — В нашем замке, — поправила её я, — это и твой дом. Она пожала плечами, но не стала спорить на эту тему. — Знаешь, в городе всегда было много музыкантов, — начала она. — Они играли на углах улиц и в тавернах. А ещё многие люди пели во время работы. Люди типа дворников и даже некоторые священники. — Ты скучаешь по этому? — спросила я. — Немного, — ответила она. — Думаю, мне нравится музыка. Я хмыкнула. — Ты пробовала учиться играть на каком-нибудь инструменте? — Да, — ответила она. Я удивлённо моргнула. Хоть я и задала вопрос, но не ожидала, что получу утвердительный ответ. — Был один парень, который учил людей играть на музыкальных инструментах, а они в обмен отдавали ему часть заработанных на этом денег. Он готов был уделить хотя бы пару часов кому угодно. Я начала учиться играть на лютне. Это было сложно, но мне нравилось. Думаю, у меня неплохо получалось, но я была слепой, и мне было трудно понять, не стащил ли кто-нибудь заработанные мной деньги, поэтому он отправил меня гулять. — Оу, — сказала я. Нам принесли еду, хотя мы ничего не заказывали. Официант поклонился и поставил перед нами большое серебряное блюдо, а затем снял с него баранчик, под которым обнаружилась тарелка со... спагетти? Сверху они были политы густым мясным соусом с тёртым сыром и несколькими дымящимися фрикадельками. А ещё я заметила, что там была только одна вилка. — Эм, можно нам ещё одну вилку, пожалуйста, — попросила я, пока официант наливал нам по бокалу фруктового вина. Официант помедлил, но потом кивнул. Через мгновение он вернулся со второй вилкой, которую пришлось взять мне, потому что Феликс уже вовсю орудовала первой. Еда на самом деле оказалась довольно вкусной. Вино было очень лёгким, что меня вполне устраивало, а блюда были очень вкусными. Чесночный хлеб, конечно же, был съеден в первую очередь. Я всё ещё росла, а значит мне нужны были эти углеводы. Возникла неловкая пауза, когда мы с Феликсом одновременно начали есть одну и ту же спагеттину, но Феликс оказалась сильнее и порвала предмет спора, отчего её лицо забрызгало томатным соусом. Я долго смеялась. Позже, когда я наелась, я снова посмотрела список. Духи, цветы, хороший ресторан... Внезапно меня осенило, и я ахнула. — Что такое? — спросила Феликс. Ох, мама. Эти вещи... — все эти вещи нужны для свидания! Мама отправила нас проверить, всё ли готово для её свидания с Семпер! ---------- Бич Сорок - Зомби Бич Сорок - Зомби *** Быстро пересчитать нападающих по головам оказывается полностью невозможно. У некоторых из них вообще нет голов. И всё же, я предположила, что их около сорока? Может быть, пятьдесят. Я не разбираюсь в тонкостях разницы между гулем и зомби, но некоторые из мертвецов — странные монстры (и совсем не мамины весёлые симпотяжки), состоящие из множества различных частей тел, сшитых вместе и закреплённых срощенными костями. Нужен ли нам план? Прямо сейчас мы с подругами стоим у входа, и между нами и нежитью не так уж много волков-монстров. И я не могу сказать, сколько ещё мертвецов может прятаться в темноте. Но это всего лишь обычная нежить. Феликс первая формирует свой собственный план и сразу же приступает к его реализации. — Размертвитесь! — кричит она и бросается в бой. Она раскручивает свой посох — без закреплённого ножа — так быстро и сильно, что воздух начинает гудеть. В конце концов посох встречается с головой зомби, и раздаётся громкий шмяк, словно кто-то уронил на пол арбуз. Брызги тоже создают впечатление арбузной мякоти. — Ладно, похоже, мы сражаемся! — кричу я, вставая позади своих волков. — Давайте, парни! Съешьте их! Волкам не нужно повторять дважды. Они бросаются вперёд, издавая дикий вой, пока не вцепляются в первых попавшихся мертвецов. Я бросаю взгляд на то, что Феликс сотворила со своей одеждой, и использую этот вид как вдохновение, чтобы направить отвращение в своё ядро. Подняв руку и сосредоточившись, я призываю дюжину чёрных копий Тёмной магии, которые выстреливают вперёд и вонзаются в самых крупных мертвецов. Эсме действует немного медленнее, её магия формируется дольше, но когда она готова, она взмахивает рукой, и воздух трещит от разрядов молний, несущихся к зомби. Она сосредотачивается на большой группе, где много нежити собрано в кучу, что позволит её магии перескакивать от одного мертвеца к другому. Однако, я не уверена, что удар электричеством поможет против нежити. Их нервная система вообще хоть сколько-нибудь функционирует? Судя по тому, что мертвецы трясутся, дрожат и падают на землю с дымящимися глазами и ушами, некоторый эффект всё же есть. Бьянка делает глубокий вдох и после небольшой паузы, когда один из крупных зомби отбросил волка в сторону, выпускает по открывшийся цели струю огня, освещая хранилище. — Эй! — кричит Эсме. — Никакого огня в хранилище! Здесь же книги! Бьянка останавливается, быстро перейдя от постоянного потока к разрозненным огненным плевкам, которые тоже вскоре прекращаются. — Прости, — говорит она. — Тогда я буду использовать воду. Я отстёгиваю свой бурдюк и бросаю его ей. Она тут же ловит его и выливает содержимое. Большая часть воды не оказывается на полу, а зависает в воздухе, образуя крутящийся шар. Бьянка указывает рукой на ближайшего зомби, и шар летит ему прямо в лицо. Неплохо. Но эта атака недостаточно быстрая и сильная, чтобы значительно навредить тому, кому, вероятно, не нужно дышать. Тем не менее польза от этого есть, и для человека, у которого не было надлежащего обучения, подобного тому, что мы с подругами получили от мамы, Бьянка неплохо справляется. Я оглядываю поле боя. Волки держат свои позиции. Они рассредоточились, образовав своего рода защитный кордон. Феликс стоит снаружи этого окружения и крутит своим посохом, отрывая головы и руки у всех, кто подходит слишком близко. Я бросаю взгляд на то, что происходит за линией фронта. Самые крупные и страшные мертвецы всё ещё приближаются. Многие из них настолько деформированы и неестественны, что не могут двигаться так же быстро, как обычные зомби. Значит, именно они будут моим приоритетом. Сосредоточившись, я создаю больше тёмных копий, а затем посылаю их над головами зомби, чтобы они вонзились в более крупных мертвецов позади. Чтобы убить первого, требуется несколько залпов, но в конце концов он падает и перестаёт шевелиться. Я перехожу к следующему. Если я смогу уничтожить их всех, то они вообще не смогут достигнуть нашей линии обороны, и Феликс не придётся сражаться с ними в ближнем бою. Эсме не творит никаких заклинаний в течение нескольких долгих секунд, но я слышу, как она что-то бормочет себе под нос. — Готово! — кричит она. — Феликс, быстро возвращайся! Феликс подчиняется. Она отталкивает зомби, с которым сражалась, и так быстро возвращается к нам, что мне приходится отвернуть голову от поднятого ей ветра. — Я вернулась! — отчитывается она. Эсме поднимает руки над головой, а её волосы начинают пушиться ещё сильнее, чем обычно. Я отступаю на шаг, когда по её волосам пробегает несколько электрических разрядов, от которых пара прядей встаёт дыбом. А затем она резко опускает руки. Воздух наполняется запахом озона, и я чувствую, как моя одежда электризуется и начинает прилипать к телу. — Закройте глаза! — кричит Эсме. Я делаю так, как она говорит, и как раз вовремя. Происходит яркая вспышка, настолько сильная, что я вижу тёмные вены, тянущиеся по внутренней стороне моих век. Раздаётся громкий треск, и я чувствую, как поток воздуха отбрасывает меня на шаг назад. Шум эхом разносится по хранилищу, отражаясь снова и снова. Когда я открываю глаза, большая часть зомби валяется на земле и дымится, словно их только что сняли с гриля. Они весьма и весьма размертвлены. Те, что побольше и сзади выглядят не намного лучше, но некоторые из них всё ещё могут двигаться. Я не могу точно сказать, являются ли их стоны обычными стонами нежити или это настоящие стоны от боли. — Отличная работа, — говорю я. Эсме ухмыляется, а затем вытирает лоб рукавом. — Спасибо! Мне нужно поработать над временем, необходимым для создания этого заклинания. — Оно было достаточно быстрым, — говорит Феликс. — Ну что, прибьём оставшихся? — Конечно, — говорю я. — Бьянка, всё в порядке? Бьянка кивает. — Я в норме, — говорит она. Она взмахивает рукой и посылает вперед водный хлыст, который становится тонким и быстрым, как лезвие. Он врезается в голову одного из крупных зомби и оставляет после себя большую рану. — Ты уже втягиваешься, — говорю я, подняв большой палец вверх. Несколько моих волков оказались слишком близко к атаке Эсме и, видимо, их немного оглушило. Мне нужно было отозвать их или приказать им закрыть глаза. Они, вероятно, придут в себя через несколько часов. Монстры довольно выносливы. Зачистить территорию от оставшейся нежити — несложная задача. Они идут к нам и вообще не пытаются скрыть своё присутствие. На самом деле, я думаю, что среднестатистический человек гораздо сильнее среднестатистической нежити. Хотя сражаться с последними гораздо труднее. Я шпигую крупных тёмными копьями, пока они не перестают двигаться, а затем на всякий случай выстреливаю в них ещё несколько раз. Феликс продолжает устраивать мозготряску, а Эсме переключилась на магию ветра и срубает мертвецам головы, хихикая сама с собой. Из-за чрезмерного использования магии удивления её эмоции немного... поехавшие. — Остался только один, — говорит Феликс. — Кто-нибудь хочет оказать честь? Я смотрю на неё и на последнего мертвеца. Это довольно жалкий гуль, его ноги... остались где-то там, среди других тел, поражённых заклинаниями Эсме. Но он ползёт в нашу сторону, так что, похоже, он всё ещё что-то может. — Я бы предпочла, чтобы ты оказала нам честь и приняла ванну, — говорит Эсме. — Ты выглядишь отвратительно. — От меня ещё и пахнет ужасно, — весело добавляет Феликс. Она высоко поднимает свой посох и, предварительно отвернув голову, с силой наносит последний удар. Я осматриваю окружение, пытаясь уловить какое-либо движение в хранилище. Множество книжных полок и коробок всё ещё стоят на своих местах. Некоторые упали, и их содержимое рассыпалось по полу. Кому-то придётся просмотреть все эти книги и бумаги, чтобы заново отсортировать их. — Эй, парни, — обращаюсь я волкам, отчего они поворачиваются ко мне, навострив уши и виляя хвостами. — Идите осмотритесь. Если найдёте что-нибудь мёртвое, гавкните дважды, а потом кусните разок-другой, хорошо? Самый крупный из волков издаёт утвердительный тявк, а затем убегает в сторону стеллажей и полок в поисках нежити, до которой особенно долго доходит. — Итак, — спрашиваю я, в основном обращаясь к Эсме. — Что теперь? — Теперь... полагаю, мы можем собрать все ошмётки тел и вытащить их на улицу, чтобы сжечь. — Только не это, — говорит Феликс. — А почему нет? Ты уже не можешь изгваздаться ещё сильнее. Я качаю головой. — Мы попросим монстров заняться этим. И что насчёт хранилища? Оно явно подверглось нападению. — Да, — говорит Эсме. — Я... Я не знаю, что с этим делать, но здесь должно быть какое-то руководство. Нам нужно найти Каталог хранилища. Тогда мы поймём, что делать. ---------- Бич Сорок Один - Безопасно Бич Сорок Один - Безопасно *** — Здесь безопасно? — спрашиваю я. Большой волк-монстр кивнул мне мохнатой головой: — Борф. — Хорошо, — говорю я. Нам на глаза уже некоторое время не попадалась свежая нежить, но мы с подругами не то чтобы осматривали всю территорию. Хранилище огромно. Область у входа, где мы были, лишь малая его часть. В боковых и задней стенах помещения есть двери, ведущие в другие залы размером не меньше этого. И здесь можно найти не только книги. Семпер хранить здесь статуи, ящики, наполненные странными вещами, кое-какие инструменты для тренировок и даже целую водяную мельницу. На всё это навешены ярлыки, а в воздухе витает магия. Она едва уловима, но она есть. — От этого места мне хочется пить, — жалуется Феликс. — Скорее всего, это из-за солевой пыли, — говорит Бьянка. — Если её настолько много, что она сохраняет все эти фолианты сухими, то, думаю, нам она пользы не принесёт. — Всё не настолько плохо, — говорит Эсме. — У нас с собой есть вода, если тебе нужно. Феликс качает головой в ответ: — У меня есть своя, так что я в порядке. Просто говорю, что не хотела бы здесь жить. — Не думаю, что хоть кто-то хочет, — кивает Эсме. Она указывает на табличку, свисающую с потолка. На ней нарисовано несколько стрелок. — В двух проходах отсюда есть жилые помещения. Мы можем посмотреть, что там. Но по большей части никто не задерживается в хранилищах надолго. — Я думала, здесь живут последователи Семпер? — спрашивает Феликс. Эсме качает головой. — Нет, конечно, нет. Хранилища не предназначены для постоянного проживания. Они нужны для сохранения знаний, информации и магических артефактов. Если бы здесь жили люди, то в хранилище потребовалось бы иметь... ну знаете, всё необходимое для жизни. — По сути, вокруг хранилища должна была бы существовать целая деревня, — говорю я. — Еда, вода, жильё. Нужны фермы и люди, которые будут работать на полях, а также люди, которые будут производить вещи, необходимые для обеспечения всего этого. Феликс пожимает плечами. — Ладно, — говорит она. — Что дальше? — Я не знаю, — отвечает Эсме, прикусывая нижнюю губу, — Мы могли бы прибраться? — Я могу позвать нескольких монстров, которые могут помочь нам с этим, — говорю я. — Я даже могу сделать несколько специально для самых неприятных частей. Я использую подобных монстров, чтобы убираться в своей комнате дома. — Но полагаю, — добавляю я, — Мы проделали весь путь сюда не для того, чтобы просто смахнуть пыль с полок. — Нет, мы здесь, чтобы осмотреть хранилище и убедиться, что оно надёжно защищено, — отвечает Эсме. Феликс пинает зомби по голове, и та отлетает в сторону, врезаясь в другой труп. — Ну, оно нет. — Да, я заметила, — сухо отвечает Эсме. — Семпер сказала тебе, что делать, если хранилище не защищено? — Нет, но есть определённые процедуры. В основном они направлены на то, чтобы обезопасить хранилище и защитить то, что в нём ещё осталось. Затем нужно найти все украденные предметы и артефакты, — объясняет Эсме. Звучит выполнимо. Всё, что нам нужно сделать, — это поискать оставшуюся нежить, а потом... ну, полагаю, я знаю, кто ответственен за этот взлом. Алтум — бог некромантов, и его слуги не особо-то и пытались скрыть свою причастность. Однако найти украденные артефакты может быть непросто. — Столица не так уж далеко отсюда. Готова поспорить, что если они что-то украли, то они отправились с этим туда, — говорю я. — Есть и другие способы отследить пропажу, — говорит Эсме. — В зависимости от того, что они украли. В некоторые книги вплетены заклинания, которые активируются, когда книга покидает своё место. В библиотеках так делают с большинством наиболее ценных книг. Иногда Архивариусы используют оставшийся след, чтобы найти книгу и того, кто её взял. Звучит удобно. — Значит, нам нужно только обезопасить это место? — спрашиваю я. — Довольно просто. — Это огромное хранилище, Валерия, — ворчит Эсме. — Тогда мы найдём огромного монстра или даже двух, чтобы они сидели здесь и охраняли. Я могу запретить им трогать книги и другие вещи. И их не нужно кормить. — А когда прибудут новые Архивариусы? — уточняет Эсме. — Они будут знать о том, что там монстр, и смогут с ним справиться. Или мы можем сами от него избавится. Здесь не о чем переживать. Эсме с недовольным видом скрещивает руки на груди, но, похоже, у неё нет идей получше. — Хорошо, — ворчит она. — В лучшем случае это временное решение. Феликс, Бьянка, можете остаться у входа и покараулить? Мы с Валерией пойдём вглубь хранилища. Мне нужно кое-что найти. — Почему ты идёшь с Валерией? — спрашивает Феликс. — Потому что она знает о магии гораздо больше, чем ты, а я иду туда за секретными секретами из архивов Семпер. Никто, кроме Архивариусов, не должен знать о них. — Ты не Архивариус, — возражает Феликс. — Как и Валерия. — Я готовлюсь им стать, а Семпер не накажет Валерию, она ей нравится, — объясняет Эсме. — Кроме того, я не обязана перед тобой отчитываться. Она хватает меня за руку и тащит в темноту хранилища. Я смеюсь и следую за ней, стараясь не отстать. — А ты не в духе, — говорю я. Эсме слегка ворчит. — Извини. И... наверное, мне ещё стоит извиниться перед Феликс. Это просто день такой, понимаешь? — Ты имеешь в виду, что это такой день, когда на тебя нападает нежить? — Тот факт, что это произошло дважды за одну неделю, на самом деле вызывает беспокойство. — А я не против, — пожимаю плечами я. — Ну, в смысле, я против того, чтобы на нас нападали, но я рада тому, что это нежить, а не люди. Так гораздо лучше для Тёмной магии. — У нежити есть слабость к тёмной магии? — спрашивает Эсме, оживившись. — Я заметила, что магия удивления действует на них не так хорошо, как могла бы. Их состояние поддерживается с помощью магии, поэтому физическое воздействие электрического тока значительно слабее. Магия удивления неплохо справляется с разрушением магии только в том случае, если та не успела полностью укрепиться, и я думаю, что магия, создающая нежить, должна быть довольно устойчивой. Мои заклинания работают, но не очень хорошо. Твоя магия работает лучше из-за отсутствия подобных помех? — Нет, просто они выглядят отвратительно, поэтому творить заклинания проще, — говорю я. — А. Ну да, наверное, в этом есть смысл. Я наклоняюсь в сторону, легонько толкая Эсме в плечо. Кажется, что её нервное напряжение понемногу начало спадать. Она волновалась обо всей этой «Миссии Семпер» с тех пор, как получила её. — Ты в порядке? Она кивает. — В полном. На самом деле я немного злюсь, но ничего серьёзного, — она делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает. — Эта миссия должна была стать тем самым моментом, когда я покажу Семпер, что я... не знаю... что я достойна? — Ты очень достойна, — говорю я. Я не вижу, но знаю, что она закатила глаза. — А теперь вся миссия пошла наперекосяк. — Что? Нет, не пошла. — Вал, в хранилище зомби. — Да, конечно, — говорю я. — Но мы не виноваты в этом. Мы убили десятки мертвецов. Как думаешь, смог бы обычный Архивариус сделать то же самое? — Наверное. Архивариусы довольно сильные. — Эсме, я думаю, ты примерно так же сильна, как рядовой Архивариус. У тебя есть все необходимые знания, подготовка и некоторая практика. Феликс довольно хороша в бою, а я раздобыла себе запас монстров. Мы зачистили это место так, как не смогла бы целая команда архивариусов. Семпер будет очень довольна. Кроме того, мы ведь не собираемся останавливаться на этом, верно? — Ты не против отправиться на поиски того, что украл Алтум? — спрашивает она. — Если он что-то украл... И, скорее всего, он действительно это сделал, ведь зачем ещё кому-то сюда вламываться? Я демонстративно обвожу рукой помещение. Мы уже перешли в следующую секцию. Теперь на массивных полках стало ещё больше коробок. Но никакой нежити, что хорошо. — Готова поспорить, что это как-то связано с храмами в Альхеканте, — говорит Эсме. Я задумчиво прищуриваюсь. Такое вполне возможно. Даже очень вероятно. Мы не так уж далеко от этого города. Людям Алтума не составило бы труда добраться отсюда туда, а потом и в Визеду. — Мы поищем новые сведения, когда доберёмся до столицы, — говорю я. Эсме кивает. — Спасибо, Валерия. — Не за что, — улыбаюсь я. — Для тебя — всё что угодно. От этих слов Эсме немного ускоряется. Она ведёт меня к небольшой комнате в задней части хранилища. — Насколько велико это место? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. — Достаточно большое, чтобы вместить копии всех книг, которые Семпер считает важными. Книги по истории, отчёты из разных стран, множество учебников. Всё, что нужно, чтобы вернуть цивилизацию на тот уровень, на котором она находится сейчас. — Хм, — говорю я. — А я всегда думала, что это просто место, где Семпер прячет свои любимые книги. Как мама прячет свои в запретной секции библиотеки. — Ну... в каждом хранилище есть запретная секция, — говорит Эсме. — Н-но мы здесь не за этим! Мы ищем отслеживатель книг. Он должен быть в этой комнате. С этими словами она заводит меня в небольшую комнату, которая похожа на самый обычный кабинет, а не на какое-либо хранилище. ----------