1

[[image:/storage/reader-images/b6bc5fe9c37bccf0db76e64a00834eadbbcbf4b5.jpg]]

Тёплые лучи солнца пробивались сквозь окно. Три часа после полудня — прекрасное время, чтобы облокотившись на удобный диван, наслаждаться остывшим чаем.

В такой золотой час на меня подруга косилась так, будто видела перед собой нечто не поддающееся здравой логике.

— Но ты же говорила, что он твой муж, а не просто возлюбленный?

— Ты права.

— Выходит, ты его жена, да?

— Так точно.

— Но при этом ни сном ни духом не знала о его работе?

Я закатила глаза.

— Ну, всякое возможно.

— Ты даже не спросила кем он работает? Нет, что чёрт возьми... Ладно, забудь. Достаточно нотаций.

Три часа подряд я выслушивала лекции и на словах:

— Ладно, хватит на этом, — они наконец-то прекратились.

— Я думала, что всё знаю и так. Он рисовал магические круги на стенах, использовал магию для создания разных вещей, а в его книгах были странные закорючки. Вот я и предположила, что он маг. Но я и подумать не могла, что он окажется хозяином башни магов.

— Удивительно, что вы вообще женаты. Трава на лужайке перед моим домом и Эмина лягушка из соседнего дома, возможно, знают друг друга лучше чем вы.

— Так странно в самом деле говорить настолько очевидные вещи.

Подруга впала в замешательство. В десятый раз за нашу беседу у неё менялось выражение лица.

— Хорошо, тогда... Финальный вопрос. Твоему мужу, сумасшедшему хозяину башни магов, известно, что ты не можешь умереть? То есть, даже если умрёшь, то возродишься.

На этих словах я вздохнула.

— Логично же: он не знал и поэтому слетел с катушек.

Только не делай это лицо снова. Ведь такими темпами и я потеряю последние остатки рассудка.

Много лет назад, а если быть точнее, м-м, около двухста лет назад я попала в этот мир.

Лучше опустить детали: сколько мне было тогда и как я это сделала, но не из-за того, что я забыла за давностью лет.

После путешествия сквозь миры я оказалась в незнакомом окружении совсем одна без родных или друзей. Тогда меня преследовало ощущение, что я живу лишь потому что ещё не умерла.

А спустя десять лет я осознала, что прекратила стареть вовсе, с тех пор как оказалась здесь.

Первые года я была слишком занята адаптацией к новому миру и совсем этого не заметила. Но вскоре, как из рога изобилия, на меня начали сыпаться слова о том, как я хорошо сохранилась. Люди вечно шутя спрашивали: «Может, поделишься секретом вечной молодости?», на что я могла лишь нервно смеяться.

Даже если не следить за датами легко можно заметить какой отпечаток оставили десять лет. Жители в деревне становились старше, когда как я ни капли не менялась. Как будто время во мне остановилось вовсе.

Когда я осознала это, то была сильно шокирована. Возможно. А, может, и не сильно? Это было слишком давно.

Неважно, была ли я просто удивлена или сильно шокирована, это была достаточно сильная эмоция, чтобы начать за себя беспокоиться.

Люди начнут странно коситься, если заметят, что ты не стареешь. Пока не стало слишком поздно, я должна об этом позаботиться. Опасно вызывать подозрения.

Всё-таки моя безопасность превыше всего.

Той же ночью меня заколол грабитель.

Смерть иногда называют «вечный покоем» — это были бы слишком помпезные слова для столь глупого конца. Я очнулась спустя два дня.

Я лежала в углу чердака, видимо, после ограбления вор выбросил мой труп туда. На меня падали тёплые лучи солнца, в воздухе витала пыль, и лишь засохшая кровь на одежде свидетельствовала о моей смерти.

Следы борьбы, как и колотая рана бесследно исчезли с моего тела. Будто зажили.

Я не старела и не умирала. Неважно, был ли это несчастный случай или какая-то иная смерть — когда я приходила в сознание, моё тело всегда было в идеальном состоянии, разве что в зависимости от повреждений это занимало разное время.

Я умерла ни раз и ни два, но воспоминания об этом очень расплывчаты... Помню, когда утонула, очнулась снустя полгода. Иногда это занимало даже больше времени, но эти случаи могут быть слишком жестоки, так что обойдёмся без их упоминания.

Я лишь хочу сказать, что мой опыт включает, как и относительно мирные смерти, как и те, о которых не хочется вспоминать. Возможно, я бы давно покинула этот мир, если бы это ограничилось несколькими возрождениями. Но я всё ещё жива, несмотря на множество коротких жизней.

Вот так не умирая я и существовала все эти двести лет. Мне иногда удавалось дурить других насчёт своего возраста, но, бывало, люди замечали, что я не старею, и начинали называть монстром. Это было неприятно, но вполне терпимо.

Я была уверена, что не случись чего, продолжу так жить и дальше.

Но однажды я нашла лежащего перед моим домом мужчину.

В лесу, где я жила, редко кто проходил, поэтому я и обосновалась здесь. Тогда было значительно больше дней, которые я проводила в полном одиночестве, чем дней, в которые я видела хоть одного человека.

Но однажды перед моим домом упал мужчина. На вид он был мне ровесник, но, конечно, лишь на вид. У него было сильное кровотечение.

Мне оставалось только гадать, как он очутился тут, ведь чьё-либо присутствие до этого я не ощутила, как и не слышала звуков шагов. При беглом осмотре можно было понять, что дела его были плачевны.

Где этот человек был ранен, я не знала, но кровь лилась из него как из ведра. Было чудом уже то, что мужчина ещё был жив. В какой-то момент я даже подумала, что всё таки ошиблась, и он уже испустил свой дух.

Однако, мужчина продолжал слабо дышать. Раз я теперь знаю, что он не мёртв, нужно было решать, что с ним делать дальше. Может, стоит приютить его у себя?

Физически я была слабее, чем средний человек моего телосложения. К сожалению, бессмертие не давало мне того, чего у меня изначально не было. Да и здравый смысл говорил, что если я буду тащить истекающего кровью человека, вряд ли это закончится чем-то хорошим.

Лучшим решением было принести лекарства и бинты из дома и оказать первую помощь на месте — что я и сделала. Мужчина лишь слабо стонал, когда я обрабатывала раны, но не просыпался. На вопросы «Всё ли в порядке?» ответом была лишь тишина.

На животе оказалось несколько ран. Выглядело всё так, будто кто-то много раз ударил в него острым лезвием. Без слёз на такие рваные раны не взглянешь.

Я не доктор и лишь поверхностно знала некоторые полезные в быту народные средства, так что и лечение было не слишком грандиозным: я убрала сумку мужчины в сторону и нанесла на раны кровоостанавливающую траву, а после забинтовала.

А как я поступила дальше? Сделав, всё что могла, я оставила лежать его там. Всё таки переносить кого-то в таком состоянии было бы слишком опасно.

Возможно, если он не проснётся в ближайшие несколько часов, то проведёт ещё несколько дней на улице. Я буду лишь время от времени проверять жив он и открыл ли глаза.

Но вскоре он очнулся. Я встретила пришедшего в чувства мужчину словами:

— Так ты жив?

Не надо смотреть на меня такими глазами. Я уже поняла что это прозвучало немного грубо.

Мужчина выслушал меня и нахмурился, моргнув мутными глазами, он несколько раз облизнул свои губы. Видимо, из-за боли он даже говорить не мог.

Что в этом богом забытом лесу делал настолько беспомощный человек? Мне хотелось что-то сказать, но я остановилась: мужчина тяжело дышал, уставившись на меня.

Даже не так, он скорее смотрел в сторону, где была я, пытаясь опознать объект перед собой. Да уж бывает и такое. У него был тяжёлый взгляд и сильно нахмуренный лоб. Странноватое выражение лица.

Я наблюдала за этим издалека, а после спросила:

— Может воды? — похоже, он не ответил. А когда я отлучилась её набрать, мужчина вновь упал в обморок.

Лучше бы он провёл всё это время без сознания и не просыпался вовсе. Теперь я не могла оставить его тут. Проклиная своё слабое тело, я потащила его в дом.

Мужчина провёл в беспамятстве неделю. Я щедро одолжила ему свою кровать и терпеливо ухаживала, пока он был без сознания. Иногда он открывал глаза, но лишь тяжело моргал, а после снова проваливался в сон.

Несмотря на неделю проведённую вместе, я знала о нём лишь то, что он был раздражающе красив. Так раздражаще, что его красота слепила глаза. Как это описать? Постарайтесь представить, может, поймёте.

На следующий день я отправилась за покупками в бакалейную лавку. Мне не нужна была еда, ведь голод я пережить могла вполне в отличии от моего пациента.

На час или два я оставила его одного.

По возвращению меня встретила совсем странная картина.

— ...

Конечно, я предполагала, что он может прийти в себя, пока меня не будет, но я не ожидала такого беспорядка.

Окна были выбиты и в доме свободно гулял ветер, колыша разорванные шторы, на поломанных диванах валялись выпотрошенные подушки. Да уж, это был не просто беспорядок, а полнейший бардак. Ах да, ещё в стене красовалась большая такая щель.

Единственное, что осталось целым — кровать, на которой лежал мужчина.

Кстати о нём, он сидел в середине, выпучив свои большие глаза, а когда я открыла дверь, уставился на меня так, как будто ждал вечность.

Сначала я кинула взгляд на дом, потом на мужчину. Что за нелепица.

Переводил Кефир.

Через окно проникал теплый солнечный свет. Приятно в 3 часа дня откинуться на удобный диван с правильно остывшим чаем перед собой.

В этот золотой час на меня устремился пристальный взгляд подруги, как будто она видит все самые странные вещи.

"Но ты же сказала, что он твой муж, а не любовник?".

"Верно".

"Тогда вы женаты, верно?".

"Да".

"Но ты не знаешь работу своего мужа?".

Я закатила глаза.

"Конечно, возможно, что не знаю".

"Ты даже не спросила, какую работу выполняет твой муж? Нет, просто какого черта ты... Нет, забудь. Придирок здесь хватает".

Меня пилили 3 часа, и вот, наконец, голос говорит: "Давай на этом остановимся".

"Я сказала, что это потому, что я могла бы узнать, даже не спрашивая его, верно. Он рисует магический круг на стене, постоянно использует магию, чтобы что-то создать, и во всех книгах, которые он видит, есть странные персонажи, так что я примерно думала, что он маг. Но, я не знала, что он Мастер Волшебной Башни".

"Удивительно, если это в такой степени, что вы, ребята, действительно состоите в супружеских отношениях. Трава на моем дворе и лягушка Эми из соседнего дома могут знать друг друга лучше, чем вы, пара".

"Это немного странно, поскольку я действительно говорю об этом".

Эта подруга одарила меня взглядом замешательства. Это десятое выражение, которое она сделала с тех пор, как начала со мной разговаривать.

"Хорошо, тогда... Наконец, позволь мне задать тебе последний вопрос. Твой муж, этот сумасшедший Мастер Волшебной Башни, знает ли он, что ты не умираешь? Я имею в виду, что даже если ты умрешь, ты оживешь".

При этих словах я вздохнула.

"Он сходит с ума, потому что не знает".

Не делай больше такое лицо. Я тоже схожу с ума.

Очень давно, если считать, то около 200 лет назад, я пересекла измерение.

Давайте опустим такие мелочи, как сколько мне было лет, когда я перешла измерение, и как я его преодолела. Это не потому, что я этого не помню, так как это было слишком давно.

В любом случае, после такого перехода через измерение я выживала один в незнакомом месте, без семьи и друзей. Я продолжала жить с ощущением, что я живу, потому что не умерла, и однажды, примерно через 10 лет после перехода через измерение, я невольно осознала это.

Я не постарела ни на мгновение с тех пор, как попала сюда.

В течение нескольких лет сразу после перехода в другое измерение я была так занята адаптацией, что не замечала этого. Когда я пришла в себя, то тут, то там я слышала странные слова о том, что удивительно, что я не старею. В основном это были шутки о том, в чем секрет антистарения, но я не могла не посмеяться над этим.

Даже если приблизительно подсчитать даты, я чувствую, что прошло 10 лет. Но все эти 10 лет, пока все люди в деревне, в которой я живу, старели, я жил без изменений. Как будто я единственная, чье время остановилось.

Когда я это поняла, я была немного шокирована. Нет, это было много потрясений? Это было так давно, что я не могу вспомнить.

Было ли это небольшое потрясение или много потрясений, но, кажется, я была так в шоке и с тех пор начала беречь себя.

Эй, если ты говоришь, что не стареешь, окружающие будут странно на тебя смотреть. Мне нужно как можно скорее уйти с дороги, чтобы у них не осталось сомнений. Если они возникнут, моя безопасность окажется под угрозой.

В конце концов, безопасность - это самое главное...

И в ту ночь меня зарезал грабитель.

Если "смерть" - это слово, которое символизирует вечный конец, то моя смерть может быть немного глупой. Потому что меня зарезали, а через два дня я выжила.

Очнулась я в углу чердака, возможно, грабитель ограбил мой дом и забросил меня на чердак. В мирном солнечном свете и плавающей пыли только моя одежда с засохшей кровью доказывала, что я мертва.

Раны от драки с грабителем накануне, как и ножевые ранения, исчезли. Как будто все раны за это время зажили.

С тех пор я не старела и не умирала. Иногда, даже если я попадала в аварию или умирала по какой-то причине, через некоторое время я возвращалась в тело без ран, но время, необходимое для возвращения к жизни, немного отличалось в зависимости от того, как я умерла.

Не то чтобы я умирала всего один или два раза, но мои воспоминания туманны... Я помню, что вернулась к жизни через полгода, когда утонула. Некоторым понадобилось больше времени, но эти истории могут быть жестокими, поэтому давайте на время их опустим.

Я просто скажу, что у меня было очень много разных переживаний, от относительно тихой и послушной смерти до смерти, которую я не хотела вспоминать, потому что она была болезненной. Если бы это прекратилось после нескольких раз оживления, я, возможно, давно бы покинула этот мир. Конечно, я все еще жива, несмотря на эти бесчисленные короткие жизни.

Более 200 лет, не умирая, я просто продолжала выживать. Долгое время, обманывая других, что я просто молода, а другие узнавали, что я человек с вечной молодостью и бессмертием, а иногда меня называли монстром. Это было не нормально, но и не плохо, я выживала.

И я верила, что если не произойдет больших перемен, я буду продолжать жить так и в будущем.

Пока однажды я не нашла человека, лежащего возле моего дома.

В то время я жила в лесу, и там было мало людей, которые приходили и уходили, потому что я специально поселилась там, где было мало людей. Было гораздо больше дней, когда я не видела людей, чем дней, когда я их видела.

Но однажды, внезапно, мужчина примерно такого же возрастаㅡ конечно, это только так кажетсяㅡ упал. Он даже истекал кровью.

Как он здесь оказался, недоумеваю я, ведь не было ни признаков его присутствия, ни звуков ходьбы. После минутного сомнения мне бросилось в глаза, что состояние мужчины серьезное.

Я не знаю, куда он был ранен, но кровь лилась, как вода из крана. Было удивительно, что он был еще жив, пока я его не нашла, поэтому я сказала все, как надо. На самом деле, я даже на мгновение подумала, не умер ли этот человек.

Однако мужчина слабо дышал, и как только я проверила, жив он или мертв, у меня не было другого выбора, кроме как размышлять на месте. Должен ли я отнести этого человека домой?

Тем не менее, моя мышечная сила была немного слабой по сравнению с обычными людьми, и, честно говоря, я была на самом дне, потому что я была бессмертной, это не давало мне силы, которой у меня не было, и было здравое мнение, что это станет более опасным, если я силой потащу истекающего кровью человека.

В конце концов, лучше было принести из дома бинт или лекарство и грубо обработать его на месте. Потерявший сознание мужчина издавал лишь звук боли каждый раз, когда я прикладывала лекарство, но не просыпался. Когда я спросила, все ли с ним в порядке, я не смогла получить достойного ответа.

Я помню, что рана была серьезной со стороны живота. Она выглядела так, как будто что-то вроде острого лезвия прошло без перерыва. Это было не очень приятное зрелище, так как плоть была разорвана.

На самом деле, никакого грандиозного лечения не было. Я не врач, и все, что я знала, это народные средства и простые методы лечения, которые могут пригодиться в повседневной жизни. В двух словах, лечение заключалось в том, что я просто отложила сумку мужчины в сторону, приложил к ней кровоостанавливающую траву и несколько раз перемотала бинтами.

Что я сделала после этого? Что еще я могла сделать, конечно, я оставила его в покое. Опять же, если вы силой оттащите раненого, у вас будут неприятности. Однако, похоже, тащить его с осторожностью было хлопотно.

Возможно, его оставили бы там на несколько дней, если бы он не очнулся через несколько часов после заживления раны. Я только проверяла, жив он или мертв, и открыты его глаза или нет.

Но в результате человек открыл глаза, и я заговорила с пришедшим в себя мужчиной.

"Так ты жив?"

Не смотри на меня такими глазами. Потому что сейчас я признаю, что эти слова были высокомерными.

Мужчина выслушал меня и нахмурился, затем моргнул своими мутными глазами и несколько раз облизнул губы. Вероятно, ему было больно, и он даже не мог говорить.

Как человек, который был настолько болен, что даже не мог говорить, попал в такой лес? Я попыталась что-то сказать человеку, который был в сознании, но тот только посмотрел на меня и глубоко вздохнул.

На самом деле, вместо того, чтобы смотреть на меня, его глаза просто пытались рассмотреть предмет перед ним. А что, есть такая штука, знаете ли. Выражение человека с плохими глазами, уставившегося на что-то, нахмурив лоб. Именно так выглядело тогда лицо этого человека.

Я наблюдала за ним издалека и сказала: "Может, принести тебе воды?". Мужчина, вероятно, не ответил. И пока я приносила воду, мужчина снова потерял сознание.

Если бы он просто потерял сознание. Я бы не смогла оставить того, кто потерял сознание после того, как очнулся один раз. Я прокляла свое ослабевшее тело и потащила мужчину в свой дом.

Мужчина проспал целую неделю. Целую неделю я с открытым сердцем уступала место в своей постели и ухаживала за человеком без сознания. Мужчина изредка просыпался, но его глаза напряженно моргали, а потом он снова засыпал.

Мы были вместе уже неделю, но все, что я знала, это то, что он раздражающе красив. Раздражающе красив - это значит, что он чертовски красив. Разве так не говорят? Просто пойми это, ты же знаешь.

Через неделю и один день после того, как я позаботилась о мужчине, мне вдруг захотелось пойти за продуктами. Мне не нужна была еда, потому что я пережил голод, но я подумала, что если пациент очнется, то я должна буду дать ему немного еды.

Меня не было дома максимум час или два.

Когда я вернулась из магазина, меня встретил перевернутый пейзаж внутри дома.

"..."

Я думала, что он придет в себя, пока меня не было дома, но я не ожидала такого беспорядка.

Все окна были разбиты, и ветер задувал внутрь, рваные занавески дико колыхались, диваны были разбросаны со всеми порванными подушками, и все равно это был беспорядок. В стене была большая трещина, так что я все сказала.

В таком пейзаже только одно было в порядке. Только кровать, на которой лежал человек.

Посреди кровати сидел мужчина с большими глазами, и как только я открыла дверь, он уставился на меня, как будто ждал.

Я посмотрела на состояние дома и на мужчину один раз, а потом мне стало так смешно.

Перевод deabigail

С вас оценка 5 - С меня глава

- Зачем ты привела меня сюда?

Его голос был полон настороженности.

- Я привела тебя сюда потому, что ты был

ранен и без сознания. Что важнее – это ты развалил мой дом?

- Я ничего не помню.

- Ну да, конечно, ты не помнишь. Я еле-еле

дотащила тебя сюда, рухнувшего передо мной в лесу. Повторяю – это ты развалил

мой дом?

- Рухнувшего, говоришь? Сколько дней я был

без сознания?

- Неделю.

Он даже не пытался сделать вид, что меня

слушает. Это немного вывело меня из себя, но я сдержалась, потому что он

смотрел на меня так, будто собирается прямо сейчас кого-то прикончить.

Мужчина осмотрел своё тело, полностью

покрытое бинтами, и вновь строго спросил.

- Чего ты добивалась, когда притащила меня

сюда? Я…»

- Чего ты мелешь? Ничего я не добивалась.

Посмотри, твои вещи, сумки и прочие аксессуары всё ещё здесь. В сумке всё есть,

а серёжки также воткнуты в твои уши.

После моих слов он закрыл рот. Выглядел он

сконфуженно в силу того, что явно не ожидал, что я тоже могу колко отвечать.

Чего удивляться тому, что человек тебе грубит, если ты нагрубил ему первее?

Я сделала глубокий вдох и ещё раз

осмотрела дома. Ах, мой диван тоже сломан…

Я уже бывала в тех ситуациях, когда воры

обчищали моё жилье до нитки, когда мой дом поджигали и так далее, потому я даже

не расстроилась такому раскладу событий.

Что меня действительно обидело, так это

то, что всё это сделал человек, которого я привела в собственный дом. С того

момента я пообещала себе никогда не приводить к себе черноволосых монстров.

Никакой благодарности.

Мужчина даже не шелохнулся, когда я вошла

в дом, уже сделала хоть какую-то уборку и начала готовить суп. Предложив ему

поесть, он вновь посмотрел на меня, а я в ответ уставилась на него.

- Чего? Хочешь помереть от голода?

После моих слов он резко, будто испуганно,

принял миску из моих рук. Он и вправду сильно голоден, подумала я.

Я снова вздохнула, придвинула к кровати

стул и села.

- Чего ты тут сидишь?

- Где бы я не села, ты не имеешь никакого

права мне что-то говорить. Я здесь хозяйка.

- До этого ты была более вежлива.

- Ты тоже не сильно выборочен в своих

словах.

- …

Тебе нечего сказать, так что закрой рот. Я

же, в свою очередь, могу говорить всё, что захочу.

- Если я задам тебе вопрос, как ты

пострадал, ты же не ответишь, так ведь? И как ты сумел проделать такой путь, а

потом всё же вырубиться.

- …

- Как ты уже мог заметить, это я подобрала

тебя и выходила, я не жестокий человек. Я не могу позволить себе выпроводить тяжело

раненого человека, но всё же, как сможешь держаться на ногах, имей честь

покинуть мой дом.

Дело в деньгах, или в чём? Мужчина,

раненый и упавший без сознания в лесу. Мужчина, долгое время молчавший сейчас

всё же присел на стул и постукивал ногой, пытался заговорить.

- … Ходить прямо сейчас немного трудно.

Ох, чего и следовало ожидать.

Как я поняла из наших разговоров,

вернуться туда, где он раньше жил, он не может, так как там его ищут «плохие»

люди. Ему всё же нужно время восстановиться и придумать план.

- Что ты такого сделал? Зачем им следить

за тобой?

- Плохого ничего я не делал, но… Есть

кое-что.

- Ах, ну да.

На самом деле, мне не было особо

интересно, просто это вопрос вежливости. Я не притворялась, что горю желанием

узнать о его жизни больше необходимого, но почему-то он смотрел на меня как

дуру, что мне было делать?

Вообще, нормально ли сидеть и миленько

болтать хозяину с вандалом, разгромившим его дом? Он меня убеждал, что всё

приведёт в нормальный вид, а я слушала его бредни, раздумывая, когда же он

наконец свалит отсюда. Самым нормальным вариантом было развернуть его и

сказать: «Ну ладно, пока.»

Я вздохнула и взглянула на мужчину.

- Спасибо за подробный рассказ о

неприятной ситуации, которую я так и не сумела понять.

- …

- Тебе правда надо остаться тут?

Неподалёку от леса есть деревенька.

После этого я указала пальцем направление,

куда надо двигаться, чтобы попасть в поселение, и взгляд мужчины резко метнулся

туда же.

- Не думаю, что сейчас мой дом готов

принимать гостей. А ты как думаешь?

- …

Мужчина оглядел труды своих стараний,

посмотрел на меня, а потом стыдливо опустил глаза в пол. Ах, да. Ты осознал,

что наделал, да?

- Не хочу оставаться в многолюдных местах,

пока полностью не восстановлюсь. Вдруг они всё ещё следят за мной.

- Хмм. Каков шанс того, что ты всё ещё им

нужен, если, скорее всего, они думают, что ты уже мёртв? Ты и вправду был на

волоске от смерти.

Мужчина потряс головой хоть и медленно, но

уверенно.

- Я тут никого не знаю, да и уверен, что

они знают, что я жив. В лучшем случае они могут думать, что я лежу где-то в

канаве без сознания.

Тогда они, должно быть, активно ищут его.

Я хотела помотать головой и добавить какую-нибудь колкую фразу. Почему они

могут быть уверены в том, что этот мужчина не мёртв?

Можно подытожить – мужчина живой, а

какая-то банда охотится за ним по непонятной мне причине. Значит, ему нужно

оправиться до того, как они его найдут.

- Так к чему ты это?

Сказала я и хмыкнула, взгляну на него.

- Хочешь сказать, что останешься в моём

доме, пока не восстановишься полностью?

- … Если бы я умел подбирать слова, то

выразился бы именно так.

Я притворилась, будто глубоко задумалась и

сомневаюсь в надобности оставлять его здесь. Может, он и догадывался, что это

лишь маска, но его пальцы сжимали скатерть, на которой начали виднеться

глубокие складки.

Честно говоря, причин выгнать его отсюда

множество. Сложно было поверить, что человек, которого я встретила неделю назад

и выходила, и человек, с которым я разговариваю прямо сейчас, – один и тот же.

В придачу он разгромил мой дом.

Но всё же он хочет скрываться здесь так,

как его всё ещё могут преследовать, хоть я и не знаю, кто эти люди,

маловероятно, что полумёртвый недавно мужчина может лгать по этому поводу.

Ответ очевиден. Зачем мне рисковать своей

жизнью?

Я изначально хотела его выпроводить, но,

когда услышала его историю, желание усилилось в разы. Но есть одна вещь,

которая меня волнует…

Каково мне будет, если я выгоню его

сейчас, а потом он умрёт?

Я попыталась избавиться от раздумий,

взглянула на него, и наши глаза встретились, будто он ждал, когда я посмотрю на

него. Увидев его измученное тревогами лицо, я ненамеренно вздохнула. Дело не в

сентиментальности и жалости к человеку, который был на волосок от смерти, но

выражение его лица действительно тревожило меня.

Ну кто не впустит такого симпатягу к себе,

даже не выслушав его историю? Но всё же слова о том, что он хочет избегать

многолюдных мест, отпечатались в сознании.

- Что ты будешь делать, если я скажу тебе

покинуть мой дом прямо сейчас?

- Ха?

Он удивлённо взглянул на меня, но моё лицо

было непроницаемо и лишено эмоций.

- Не находишь обременительным тот факт,

что двое людей живут в полуразваленном доме, плюс, люди, которые ищут тебя,

могут навредить и мне, так что логичнее всего будет выпроводить тебя отсюда.

Куда ты пойдёшь тогда?

- …

Причина того, почему я задала этот вопрос,

достаточно проста. Это был наилучший момент узнать, рассматривает ли он вообще

вариант уйти из моего дома.

Но мужчина воспринял мой вопрос как-то

иначе.

- Если ты допускаешь такие мысли…

Он тяжело вздохнул, а лицо его приобрело

ещё более тревожные оттенки.

- … Я буду уговаривать тебя оставить меня

здесь.

…Аа, не пойти и подыскать себе другое

место жительства?

Я даже не успела выразить весь свой спектр

эмоций, как мужчина попросил подать его сумку. Выглядело это всё так, будто ему

тяжело встать и подвигаться, но как тогда ему удалось разгромить весь дом? В

любом случае, учитывая его спокойное выражение лица, я отдала ему вещи, а он

продолжил.

- Я хочу также извиниться за весь этот

беспорядок. Открыв глаза, я осознал, что нахожусь в незнакомом мне месте,

потому перенервничал и не сумел сдержаться.

- А, ну да.

- Сейчас я не в состоянии всё привести в

исходное состояние… Если будет срочно, я всё возмещу.

Я, вроде как, единственная, кто действительно

закупит всё, что нужно. Только я задумалась об этом, как мужчина взял свою

сумку и выудил из неё один из нескольких кошельков.

- Плачу аванс, начиная с тех предметов,

которые я поломал, и заканчивая оплатой за проживание. Бери, сколько нужно.

Голос его изменился с того момента, как он

очнулся – стал мягче и спокойнее. Но даже несмотря на его умиротворённый тон

мимо меня не прошло понимание того, что кошелёк очень лёгкий, что еще больше

подогрело мои сомнения.

Взять сколько нужно? А что, если я попрошу

весь кошель?

Вещь была совершенно обычна, как и

ожидалось. Очень обычное содержимое в виде… сотен золотых монет.

- …

Я рефлексивно закрыла кошелёк.

Мне не почудилось?

Несмотря на то, что я открыла и резко

закрыла кошелёк, и мужчина взглянул на меня очень удивлённо, в ответ он получил

ещё более удивлённый взгляд. Учитывая вес и размер вещи, он же не может вмещать

столько золота, так ведь?

- … Как это всё здесь все поместилось?

- Что?

- Здесь слишком уж много денег.

- А.

Мужчина уже, по-видимому, собирался

ответить, как ни с того ни с сего пожал плечами.

- Это так важно?

- Конечно же это… не важно.

Не суть важно, что это за чудо-кошелёк,

важнее деньги, что в нём. И их слишком много, возьми я их, мне будет очень

стыдно.

Я и не догадывалась, что в его сумке может

быть что-то хоть близко похожее на это. Если у него так много денег… Даже если

здесь не кроется какая-то тайна, судя по всему, жизнь его что-то да стоит?

Я вновь, уже молча, приоткрыла кошель,

пока мужчина смотрел на меня. Вдруг он тихо заговорил.

- Если я покину твой дом сразу же, как мне

станет лучше, ты не станешь их целью. Если тебе всё также страшно, и ты

волнуешься… Воспринимай меня просто как рядового путешественника.

Что это за тип «рядового путешественника»

такой?

Я прокручивала этот вопрос в своей голове,

но не проронила ни слова. Как забавно – сейчас, в моих руках, находится больше

денег, чем я видела за все свои прожитые жизни.

Да, как этот мужчина и сказал. Самое

важное и необходимое он купит и уйдёт. В голове у меня промелькнули те деньги,

что я заработала в деревне.

- Говоришь, воспринимать тебя как рядового

путешественника?

- Угу.

Было бы стыдно даже отвечать на это «угу»,

причём, что я уже машинально оглянула свои «владения», но тогда меня это уже не

волновало.

Ну, да. Что такого в том, что «рядовой

путешественник» заплатил мне аренду за комнату на пару ночей.

[[image:/storage/reader-images/ad326a3cb8dd7fcf85908b3fe204a28433b7ee4c.png]]

"Зачем ты привела меня сюда?"

Это был голос, полный бдительности.

"Я привела вас сюда, потому что вы были ранены и упали в обморок. Более того, это вы все это сломали?"

"Я не помню, чтобы заходил так далеко".

"А, конечно, нет. Мне едва удалось оттащить вас, который рухнул в лесу. В общем, я спросила, вы устроили беспорядок в доме?"

"...Развалился, говоришь? Сколько дней прошло с тех пор, как я упал в обморок?"

"Неделя."

Он даже не притворился, что слушает меня. Меня это немного раздражало, но я терпела, потому что глаза, которые смотрели на меня, выглядели так, будто собирались убить любого.

Мужчина посмотрел на свою верхнюю часть тела, обмотанную бинтами, и снова резко спросил.

"Что ты пыталась сделать, когда привела меня сюда?..."

"Что вы говорите? Я ничего с вами не делала. Смотрите, кроме верхней части, твоя одежда, сумки и аксессуары на месте. Сумка вон там, проверьте ее, а серьги все еще висят в ваших ушах".

Затем он плотно закрыл рот. Он выглядел озадаченным, видимо, понимая, что я выстрелила в ответ. Какой смысл делать такое лицо после того, как сказал то, что хотел сказать?

Я вздохнула и вошла в грязный дом. Ах, мой диван весь испорчен...

Были времена, когда грабители лишили меня всего, были времена, когда меня охватил пожар, поэтому я не расстроилась, что дом в запустении.

Меня расстраивает то, что человек, которого я подобрала, сделал это. Вот почему мне сказали не собирать черноволосых зверей. Не тех, что на уровне поглощения благодати день за днем, а этого.

Человек не двигался с кровати, пока я не вошла в дом, не убрала за собой и не приготовила суп. Когда я предложила суп, он снова посмотрел на меня, и я тоже уставилась на него.

"Почему. Ты хочешь просто голодать?"

Когда я сказала это, он быстро осекся и принял миску. Видимо, он был голоден.

Я еще раз вздохнула, придвинула стул перед кроватью и села.

"Почему ты сидишь здесь?"

"Где бы я ни сидела, ты не имеешь права ничего говорить. Я - хозяйка этого дома".

"...До сих пор ты использовала знаки отличия, но теперь ты их отбросила".

"Ты тоже говоришь неформально, знаешь ли".

"..."

Тебе нечего сказать, так что закрой свой рот. В любом случае, я сказала то, что хотела сказать.

"Если я спрошу тебя, как тебя ранили, ты не ответишь, верно? А также о том, почему ты вообще проделал весь этот путь и упал в обморок".

"..."

"Как ты можешь видеть по тому, как я подобрала тебя и обращалась с тобой, я не очень хладнокровный человек. У меня нет намерения просить раненого человека покинуть мой дом, так что выходи, как только сможешь ходить."

Есть ли у вас деньги или что. К субъекту, который был ранен и рухнул в лесу. Мужчина, который долгое время молчал, сидя на стуле и лишь постукивая ногами, с трудом выговорил.

"... Идти сразу трудно, однако".

А, что еще теперь.

Как я примерно слышала о его обстоятельствах, он не может вернуться туда, где он был сейчас, из-за плохих людей, которые нацелились на него. Ему нужно какое-то восстановление, чтобы вернуться или что-то в этом роде.

"Что ты сделал плохого? Почему они ищут тебя?"

"Я не сделал ничего плохого, но... Есть что-то такое".

"А, ладно."

Вообще-то, мне не очень интересно, но я спросила из вежливости. Я не стала притворяться, что спрашиваю в ответ, поэтому почувствовала, что мужчина смотрит на меня как на дурака, но что мне делать?

Честно говоря, разве это не очень мягкое поведение для хозяйки дома по отношению к вандалу? Он разрушил дом, но при этом регулярно отвечал мне, и я даже выслушала, что происходит, не выгнав его сразу. В обычной ситуации я бы послала его нахуй и сказала бы: "Это на твоей совести, до свидания".

Тем не менее, это я заботилась о нем в течение недели, поэтому и слушаю.

Я нахмурилась и посмотрела на мужчину.

"Спасибо за твое объяснение непонятной мне недружелюбной ситуации".

"..."

"Но действительно ли тебе нужно быть здесь? Если выйти из этого леса, там есть деревня".

И самое главное. Когда я указала пальцем на пейзаж за моей спиной, взгляд мужчины тоже обратился к спине.

"Я не думаю, что мой дом сейчас готов принимать гостей. Что ты об этом думаешь?"

"..."

Мужчина посмотрел на сцену разрушенного дома, увидел, что я смотрю на него, и тайком отвел глаза в сторону. Ах, да. Ты знаешь, что сделал неправильно, не так ли?

"Я не хочу оставаться в людных местах, пока мое тело не восстановится. Они все равно будут искать меня".

"Хм. Каков шанс, что они больше не ищут тебя, потому что думают, что ты мертв? Ты действительно был на грани потери дыхания".

Мужчина медленно, но твердо покачал головой.

"Я больше ничего не знаю, но они не подумают, что я мертв. В лучшем случае, они догадаются, что я лежу, слабый".

Тогда они постараются найти его быстрее. Я на мгновение наклонила голову от добавленных пронзительным голосом слов. Интересно, почему они так уверены, что этот парень не мертв?

Перевод deabigail

С вас оценка 5 - С меня глава

Но дело было не в этом. В итоге, этот человек не умер, и банда, охотящаяся за ним, знает, что он жив по какой-то причине. Это означало, что человек должен прийти в себя, прежде чем они смогут его найти.

"Итак, теперь ты говоришь, что..."

Я сказала: "Хм", и посмотрела прямо на мужчину.

"Не хочешь ли ты сказать, что хочешь остаться в моем доме, пока не поправишься?"

"...Если бы мне нужно было объяснить это словами, то это было бы оно".

Я притворилась, что серьезно обеспокоена. Знал ли он или нет, что мое сердце уже наполовину остановилось, руки мужчины с силой навалились на одеяло и смяли его.

Честно говоря, было много причин, чтобы выгнать его. Я спасла его, как только увидела, но факт, что этот человек был первым, кого я встретила неделю назад и с кем разговаривала сегодня, не изменился. И этот человек даже разрушил весь мой дом.

Кроме того, он хочет спрятаться в моем доме, потому что за ним гонятся. Я не знаю, что делают люди, за которыми они гонятся, но, учитывая, что этот человек лежал полумертвый, они не похожи на людей со здравым смыслом.

Тогда ответ напрашивается сам собой. Почему я должна идти на этот риск?

С самого начала я не хотела продолжать просить его остаться, но, услышав эту историю, мне еще больше захотелось его выгнать. Тем не менее, если есть одна вещь, которая меня беспокоит...

Как ты думаешь, будет ли очень неприятно, если кто-то умрет из-за того, что я его выгнала?

Я на мгновение остановилась в раздумьях, подняла взгляд, и наши глаза встретились, словно он ждал. Посмотрев на слегка встревоженное лицо мужчины, я слегка нахмурилась. Это не то чувство, которое я хотела бы сказать о человеке, который умер и вернулся к жизни, но это лицо действительно тревожило мои мысли.

С таким красивым мужчиной наверняка найдутся люди, которые не станут прислушиваться к его ситуации и позволят ему остаться, но сказать, что он не любит людные места, было занозой в заднице.

"Что ты собираешься делать, если я скажу тебе убираться из моего дома?".

"А?"

Мужчина удивленно посмотрел на меня, но я смотрела на него с ничего не выражающим выражением лица.

"Вдвоем жить обременительно, потому что мой дом разрушен, и я боюсь, что люди, которые ищут тебя, будут нацелены даже на меня, так что если мне придется тебя отослать? Что ты будешь делать?"

"..."

Причина, по которой я спросила об этом, была проста. Я думала, что будет второй лучший вариант, кроме как остаться у меня дома, и если он правдоподобен, то я действительно могу просто отпустить его.

Но мужчина, казалось, воспринял это несколько иначе.

"Если оы так думаешь..."

Он вздохнул один раз с очень обеспокоенным лицом.

"...я, конечно, должен убедить тебя".

...А, а не пойти ли тебе нахуй?

Прежде чем я успела выразить свои сомнения, мужчина попросил меня принести его сумку. Похоже, ему тяжело вставать, но как, черт возьми, он разрушил дом? В любом случае, судя по выражению лица пациента, я спокойно принесла сумку, а мужчина продолжил говорить.

"Я также сожалею, что разрушил дом. Когда я открыл глаза, я понял, что меня привезли в незнакомое место, поэтому я слишком остро отреагировал".

"Ах, да".

"Сейчас я не могу починить то, что сломал, но... я смогу купить новое для срочных вещей".

Но ведь это я их куплю? Как раз когда я размышляла об этом, мужчина открыл сумку и вытащил один из карманов.

"Я заплачу вперед, от стоимости сломанных вещей до стоимости моего пребывания. Бери все, что хочешь".

Мужчина говорил очень мягким голосом, в отличие от того, когда он только проснулся. Однако, кроме спокойного тона голоса, карман, который мне протянули, был легким, так что я не могла вызвать подозрений.

Взять все, что я захочу? А если я попрошу этот карман?

Карман, который я открыла, оказался вполне обычным, как и ожидалось. Совершенно обычный... сотни золотых монет.

"..."

Моя рука рефлекторно закрыла карман.

Что я только что увидела?

Как только я открыла карман, я закрыла его, и казалось, что мужчина удивленно смотрит на меня, но теперь удивлялась я. Учитывая вес и размер, в этот карман вообще не поместится ничего подобного, не так ли?

"...Как они сюда поместились?".

"Что?"

"Здесь слишком много денег, чтобы быть в этом кармане".

"Ах."

Мужчина собирался ответить, затем сделал паузу и пожал плечами.

"Это важно?"

"Конечно... не важно".

Неважно, что это за карман, важно то, что у него есть деньги. Это слишком много для меня, чтобы смущаться.

Я не знала, что в сумке, с которой он был, есть что-то подобное. Если у него столько денег... Даже если нет особой причины, похоже, что его жизнь стоит того, чтобы к ней стремиться?

Когда я снова открыла карман и ничего не сказала, мужчина, наблюдавший за мной, тихо произнес.

"Если я уйду, как только мне станет лучше, ты не станешь их мишенью. Если ты все еще беспокоишься... просто считай меня обычным путешественником".

Какого черта обычный путешественник носит с собой что-то подобное?

(П:Я с тобой согласен)

Я мысленно опровергала это, но не могла вымолвить и слова. С небольшим преувеличением, передо мной лежит больше денег, чем я видела за всю свою жизнь.

Да, как сказал тот человек... Я куплю достаточно срочных вещей и оставлю их. В одно мгновение в голове промелькнуло то, что я получила от деревни, и деньги, которые я заработала.

"...Ты сказал мне думать о тебе как об обычном путешественнике?"

"Мгм."

Это так бесстыдно с моей стороны - отвечать, хотя я смотрю по сторонам, но мой разум уже был склонен к тому, что меня это даже не волновало.

Да, хорошо. Конечно, не имеет значения, если "обычный путешественник" заплатит за ночлег на несколько ночей, верно.

Перевод deabigail

С вас оценка 5 - С меня глава

Даже люди, обладающие вечной молодостью и

бессмертием, нуждаются в деньгах, чтобы жить. Я же, в свою очередь, нуждаюсь в

большем количестве средств, так как постоянной работы мне не видать. Потому

этого мужчину можно и потрясти как его богатенький кошелёк.

- Я говорил тебе, что это Данте.

Ах, да. Данте.

Минул месяц, как я подобрала его в лесу и

выходила. Данте постепенно восстанавливался. Несвойственно такому человеку как

я, на котором раны заживают как на собаке, говорить, что стойкость этого

мужчины была равна стойкости и выносливости монстра.

Подумать только – он неделю лежал и не

вставал, а затем раз – и поднялся. Я была сильно удивлена такому повороту

событий – думала, что обычному человеку явно требуется больше времени для

выздоровления.

Он сказал, его живот и бок уже в полном

порядке, но, честно говоря, я не особо в это поверила.

Я что, всё же смогла ему помочь своим

лечением?

Что ж, я поняла несколько вещей во время

жизни с Данте длиной в месяц.

Первое – он чертовски привлекателен.

Я же уже говорила об этом? Это важно, так

что заострим внимание снова. Данте правда очень красив.

Люди, которые говорят, что они симпатичны,

можно спокойно дать по лицу, а когда они не поймут, за что же получили, но

потом увидят его, они поймут это и примут, не сказав ни слова.

Я никогда не встречала людей с пурпурного

цвета глазами за время всех моих перемещений между измерения, и, могу заверить,

даже если таковы есть, с Данте они не сравнятся.

Вы поймёте о чём я, если скажу, что в его

глазах можно будто увидеть Млечный Путь? Даже несмотря на то, что эстетические

стандарты у меня достаточно высоки.

Фиолетово-чёрные волосы выглядят слишком

уж красиво, мне думалось, может их кто-то благословил? Ну ладно, никто никогда

не благословляет чужие волосы. И ещё, откуда он знал, что ему так пойдут

серёжки?

Что удивительнее, Данте вовсе не заботится

о том, как выглядит.

- Если ты скажешь, что ты восстановился

настолько, что можешь отправиться в деревню, я отпущу тебя.

- Почему?

- Большинство жителей примут тебя к себе

лишь взглянув на твоё лицо. Ты знаешь, некоторые с ума сходят от таких

мордашек.

- Ты о моей мордашке?

Следующий вопрос был очень неуместен.

- Что не так с моей мордашкой?

- ?..

Я и не ожидала, что он скажет что-то из

разряда: «Да, моё лицо прекрасно», но я думала, что он хотя бы смутится.

Из его рассказов я поняла, что он часто

встречал людей, которые реагировали на его внешний вид, и просто думал, что «у

него есть на что посмотреть». Но на деле, он вообще не интересуется тем, как

выглядит, потому глубоко никогда об этом не задумывался.

Что за бредятина? Некоторые люди каждый

день смотрятся в зеркало и живут со своим лицом всю жизнь. Я уж боюсь, вдруг он

пойдёт и спросит у кого-нибудь, что же «не так с его мордашкой.»

Если он всё же задаст кому-нибудь такой

вопрос, точно найдётся тот (или та), кто его схватит и затащит куда-нибудь,

закрыв на ключ.

Я всё же убедила его, что он красив, а

Данте смутился, но, хотя бы, воспринял мои слова всерьёз.

Он меня спросил, правда ли я считаю его

красивым, но это даже не вызвало у меня раздражения. Вообще никак не задело. Я

была горда тем, что казалось, я учу какого-то малыша познавать окружающий мир.

Хочу заметить, что за всё время я

повстречала множество лиц. Думаю, Данте привели в это место наполовину деньги и

наполовину его симпатичная мордашка.

Второе – имя Данте.

Причина, по которой я вновь называю его

имя, проста – я его даже не спрашивала, а он его назвал странным образом. В

один день он, подойдя ко мне с угрюмым лицом, спросил, почему я даже не

спрашивала, как его зовут.

До того момента я обращалась к нему «ты»,

«эй», ну и так далее, и, как мне казалось, никаких проблем с этим не было. Да в

любом случае, мы живём вдвоём, к кому я ещё могу обращаться, если не к нему?

В придачу, он скоро уедет, так зачем мне

запоминать его имя? Я в этом смысла не вижу.

Тогда я ответила ему таким же образом, а

он надулся и не разговаривал со мной целый день. Я была очень удивлена его

отказу как-то контактировать, ну, а на следующий день, он и назвал своё имя.

Но раскрыть его фамилию я всё же не

смогла. После нашего «знакомства» он сказал: «Я могу сказать тебе лишь моё

имя». Ну, не думаю, что у него вообще нет фамилии, кажется, он просто не хочет

её говорить, но я не уверена.

Третье – он маг.

Этот факт меня очень удивил, ведь до того

момента я никогда не видела магов. Я слышала лишь, что встречаются они очень

редко, да и магия, которую они используют, не сильно отличается от привычных

«людских» заклинаний.

Разумеется, в мировой истории встречались

гении на магическом поприще, но говорят, что с людьми они в контакт входить не

желали. Ну, всё это лишь слухи, которые не имеют каких-либо доказательств.

Я привыкла жить в том мире, где магии не

существует, есть лишь наука. Так что для меня магия была мифом, я никогда её не

видела и потому считала, что её попросту нет.

После недели своего лежания в постели, он

резко заходил и… починил весь мой дом. Он был разрушен Данте, так пускай Данте

и чинит его, а мне было лень. Слишком легко.

Что интереснее, когда на ум приходят мысли

о ремонте, сразу рисуются картинки ящичка с инструментами, деревянных досок,

стремянок и так далее. Но Данте всё это было не нужно. Он лишь выудил из своей

сумки книгу, у которой виднелся кармашек для золотых монет.

- Ты был магом?

- Да.

В одной руке он держал книгу, а другую –

направил на стену, и вдруг книга начала вращаться сама по себе. Я уж допустила

мысль, что откуда-то подул ветер, но вдруг на стене засиял появившийся из

ниоткуда магический круг.

Глядя на это, я припоминаю, что видела

магические круги, выгравированные в одном из домов, в котором я жила ранее.

Говорят, они часто встречаются, и люди спокойно живут с этим.

Стоит упомянуть, что он становится ещё

более красивым, когда использует магию. Маг с симпатичным лицом – это какой-то

новый уровень развития Аполлона.

- Всё починил.

- Я и не предполагала, что ты можешь быть

магом. Слышала, маги ценятся на вес золота.

- … И правда ценятся, но это не значит,

что мы вовсе не встречаемся в мире.

Говоря это, Данте мягко погладил чёлку.

Его пурпурные глаза прикрыли длинные ресницы, а затем он моргнул и повернулся.

Кажется, что его что-то смущает, иначе

почему он постоянно отводит взгляд?

- Не пялься на меня так.

- Что? А, я?

- А есть ещё кто-то?

Кого вообще волнует, куда я смотрю? Я

сверкнула глазами в сторону Данте, а потом осознала, что мой взгляд может

сбивать его с мысли и мешать использовать магию.

Так он всё же о чём-то переживает…

- Хорошо, больше не буду.

Выплюнув эти слова, я перевела взгляд на

словно новенькую стену и услышала вздох Данте. Он сказал мне на него не

смотреть, но теперь, когда я перестала, он вздохнул, и что это значит? Я

растерялась.

Ещё одна вещь, которую я поняла после

месяца совместной жизни с Данте… Хоть по нему и не скажешь, но ему очень

стыдно.

Взглянем на это с другой стороны. Он мог

попросить меня не смотреть на него потому, что в моём взгляде читается

чрезмерное любопытство, что может смущать. И дело даже не в том, что из-за

моего взгляда не может использовать магию.

Я не успеваю за его переменами настроения

– то он весельчак, то резко становится стесняшкой.

В один день я всё же решила признаться. Я

сказала, что не понимаю, когда ему стыдно, почему ему стыдно, и как себя вести.

Ответ прозвучал таким же

смущённо-стыдливым голосом.

- Ну, даже если это не смущение, тогда

что? Очевидно, что для тебя обременительно даже то, что я взгляну на тебя одним

глазком пару секунд.

- Когда я хоть раз… Нет, я и правда не

помню, когда это было обременительным для меня.

Тогда как это назвать? Я помню моменты,

когда Данте всячески избегал мой взгляд и резко куда-то исчезал, и я думала,

может, я его как-то стыжу или смущаю.

Да и не важно, что я думала, так как Данте

всячески отрицал всё, говоря, что это – недопонимание. Разумеется, лишь он

считал всё это «недопониманием».

- Ты удивляешься или нет, когда люди

делают что-то, с чем ты раньше не встречался?

- Уф…

Я удержалась и не сказала, что думаю, что

люди даже не осознают в первую очередь, что с этим не сталкивались… Первой идёт

реакция.

- Конечно, удивляюсь.

- Очевидно.

Что за ерундень? Каждый раз я пытаюсь

говорить с ним на одном языке, а он перестраивается на какой-то другой, мне

неизвестный.

- Я не смущаюсь, просто для меня

удивительно, что ты вдруг проявляешь ко мне внимание, хотя раньше этого не

делала… Вот и всё.

- …

О чём он вообще?

Я задумалась о словах, которые сказал мне

Данте однажды и которые засели в моей голове. Надеюсь, я истолковала их верно.

Я взглянула на него.

Данте скривился, будто раздумывая над тем,

что только что сказал. И снова он будто прятал своё смущение под маской.

- Ты сказал, что я обычно не уделяла тебе

внимания.

- … Да.

- Так тебе нужно было моё внимание?

- Нет, я не то имел в виду! Но каждый раз

я удивляюсь, когда получаю его от тебя!

- Так ты удивляешься проявлению внимания?

Это разве не странно так поражаться тому, что люди обращают на тебя внимание?

- Да не люди в целом, а именно ты… Почему

я вообще должен объясняться?

Я тоже хотела об этом спросить.

Скрестив руки на груди, я продолжала

смотреть на Данте, хотя он притворялся, что не видит мой взгляд, а потом и

вовсе отвернулся от меня.

Он как будто что-то скрывает, но

спрашивать дальше я уже не буду. «Не люди в целом, а именно ты». Что это

значит? Внимание оно и есть внимание, чем оно отличается?

Непонятно было, что у него на уме, но

создавалось ощущение, что он таит в себе какое-то таинственное мистическое

чувство, в которое мне углубляться не стоит. Не прерывая сложившейся тишины,

Данте повернулся и попытался сбросить эмоции с лица.

Я увидела, как у него покраснели уши, и

осторожно произнесла.

- Прости меня… Вот сейчас ты и правда

выглядишь очень смущённым.

В ответ послышался измученный стон.

- Да, я уж понял…

[[image:/storage/reader-images/ebd651cd62175992b9c71bae8fbf6b2ae8e3f1a4.png]]

Оказывается, Данте может

выступать не только отличным кошельком, он, в придачу, хороший швейцар.

В один день, тогда, когда я всё же всецело

осознала, что живу уже не в одиночку, я попросила его сопроводить меня до

деревеньки и помочь дотащить авоськи, так как продуктов, которые мне предстояло

купить, было достаточно много. В ответ на мою просьбу он нахмурил брови, но как

будто выражая сладкую покорность. Выглядел он тогда прямо как милый маленький

мальчишка.

Разумеется, я помню, как он сказал, что не

желает посещать многолюдные места, но если бы он был против, он бы отказал мне

в моей просьбе, потому я решила, что эта его боязнь и нехочухи прошли.

Деревенька, где я закупаю продукты,

находится прямо рядом с лесом, так что идти туда совсем недолго. Хотя поселение

и не отличается внушительными размерами, и оно очень тихое и спокойное,

нравится оно мне больше, чем соседний город.

В глубине души я полагала, что среди

жителей точно распространился неприятный слушок, что где-то в районе деревни

кого-то ранили и выкинули в лес, и кто-нибудь точно попытается выяснить, что же

случилось и кто же эта загадочная персона, но ни одного любопытного взгляда на пути мы не

встретили. Если бы люди были заинтересованы в Данте, скорее, дело было бы в

выказывании изумления от его внешности, чем в наличии подозрений относительно его личности.

Это шло нам с Данте на руку. Хоть я и живу

не в самой деревне, создавать впечатление подозрительного человека мне бы очень

не хотелось.

Давненько я не ходила за продуктами с

сопровождением, потому в этот раз накупила всё с запасом. Рука Данте держала

сумку, которая становилась всё тяжелее и тяжелее. А выражение его лица

становилось всё более и более недовольным. Хоть и с сожалением, но я сунула ему ещё несколько продуктов.

- Зачем ты столько набираешь?

- Я столько набираю потому, что число

проживающих в моём доме увеличилось. Если бы я жила одна, то купила бы в разы

меньше.

После моего ответа Данте растерялся. Не

припомню, чтобы он хоть раз выиграл в каком-то нашем споре, так как в

подборе аргументов успешен он не был.

Как только я добавила, что осталось

чуть-чуть, и мы пойдём домой, из ниоткуда раздался крик.

- Сестрёнка!

В деревне я нечастый гость, но, конечно, есть люди,

с которыми я знакома. Когда они встречают меня, то сразу делают вид, что

мы закадычные друзья, и они очень рады видеть меня, потому и мне приходится

здороваться с ними соответствующе, говоря, что я безумно счастлива видеть их

спустя долгое время.

В большинстве случаев это добродушные

взрослые или девушки моего возраста – конечно, слово «возраст» я употребляю в

символичном ключе, опираясь лишь на состояние внешнего вида.

Сегодня был иной случай.

- Сколько лет, сколько зим, Сестра!

Нас резко окружила толпа детишек,

болтающих друг с другом без умолку. Они приветствовали меня, а потом резко

перевели взгляд на моего спутника. По их лицу можно было описать весь спектр

эмоций, что бурлит внутри.

Реакция детей на Данте была ожидаема.

- Вау, Сестрёнка, вот это да.

- Сестра, кто этот человек?

- Вау. Никогда не встречала такого

привлекательного человека.

- И я.

- Это друг Сестрёнки?

- Он живёт с тобой, Сестра?

Ребята, вы удивлены тому, что встретили

кого-то впервые, или тому, что этот кто-то обладает такой красивой мордашкой? В

ответ на бурное море вопросов, обрушившееся на меня, я собиралась объяснить

ситуацию, но внезапно почувствовала нотку раздражения и закрыла рот.

Данте же, явно смущённый сложившейся

ситуацией, говорил с детьми, которые не прекращали засыпать его вопросами –

сколько тебе лет, откуда ты, что ты такого ешь, что такой красивый. Выглядело

это всё так, как будто отвечать становилось всё сложнее и сложнее.

- Вы правы, он живёт со мной. Это…

- С тобой? Вы живёте вместе? Только

вдвоём?

- Как же так получилось?

- Я и не знала, что Сестрёнка на такое

способна!

- Ты же такая тихоня!

- …

Хаос. Они никогда не были такими шумными,

а сумасшедшими, как сегодня, и подавно.

Оживлённость детей, которые были гораздо

младше меня, росла в неожиданных масштабах, что доставляло мне ещё больше

неудобств. Я заметила, что в основном смотрят они на меня.

Они спрашивают о Данте, но взгляд их

остановился на мне. Тогда я поняла, чего они хотят.

Во-первых, так как мы живём вместе, им

нужно некое разрешение. Разрешение, чтобы атаковать человека вопросами и

дальше.

- …

Для своего возраста они ведь очень хорошие

детки, так?

Взглянув разок на Данте, я перевела взгляд

на детей, пожирающих меня глазами полными любопытства, и всё же приняла

решение. В любом случае, мне ещё нужно подыскать кое-что для дома.

- Если у вас есть вопросы, почему бы вам

не задать их лично ему?

Сразу же после моих слов я указала на

Данте, а дети подбежали к нему, будто ждали этого целую вечность.

Я послала Данте моральную сердечную

поддержку, а затем покинула толпу и углубилась в магазин, обогнув мужчину и

пойдя прямо. Странно, что, после моего приношения Данте в жертву, я… чувствую

себя скорее свободной, нежели испытываю к нему жалость.

Это вообще нормально, что я даже не

сокрушаюсь по этому поводу? Я огляделась вокруг, рассматривая стеллажи, полные

фруктов. Какой-то фрукт, похожий на яблоко, но не яблоко, и… множество фруктов,

которые я никогда не пробовала. Ранее я не замечала их, так как не

интересовалась в целом, но сейчас поняла, что выбор не так уж и мал.

Мне кажется, Данте съест всё, что ему в

рот ни положат. Может, взять на пробу? Мне стало любопытно, потому я взяла и

то, что видела впервые.

Когда я закончила со своими закупками, дети

всё так же тёрлись и квакали вокруг Данте. Я поприветствовала их милой улыбкой,

отходя от кассы.

- Так а что у вас за отношения с Братиком?

Что за отношения, спрашиваешь? Ну,

отношения жильца и владельца. Но, ответь я так, посыплется ещё большее

количество вопросов.

Так что я остановилась на более простом и

лаконичном варианте. Есть лишь один ответ, который разрешит эту демагогию, и

после которого дети не станут лезть глубже.

- Ох, он мой возлюбленный.

- Вау.

- Правда? Я думала, вы особо не знакомы.

- Сестрёнка такая крутая! Я тоже хочу

встречаться с кем-то таким же красивым, как Братик!

- Даже одно его лицо вызывает у меня бурю

эмоций, но он уже занят!

Мне уже было не важно, что они там

болтают, потому я обратила внимание на соседний прилавок и взяла с него ещё

продуктов. Затем я обернулась, чтобы понять, есть ли у Данте ещё место в руках,

куда я бы могла сунуть то, что не поместилось в сумку. Резко раздался

оглушительный хохот.

- Так Сестра совсем недавно встречается с

Братиком, да!

- Так и есть, откуда знаешь?

У меня никогда не было отношений, но

продолжим. Растягивая последние слоги, я выдавила ответ, но вдруг вновь

раздался смешок. Что не так? После секундного молчаливого изумления, кто-то

заговорил голосом, полным насмешки.

- Так взгляните на его лицо!

Лицо Данте, на которое указывал ребёнок,

было того же цвета, что фрукт, который я недавно взяла с прилавка. Кратко

говоря, оно было цвета спелого помидора. Я даже и не представляла, что и лицо

человека, и его шея, могут настолько быстро покраснеть до таких масштабов.

Как приятный (или не очень) бонус, можно

добавить, что видок его походил на то, что он прямо сейчас помрёт здесь от

стыда.

Ну, я ведь сказала, что мы любовники, он

мог хотя бы сделать вид, что это так, подстроиться, так а чего он тут

раскраснелся? Я тихонько цокнула языком, но дети на это внимания не обратили.

- Я думала, ты возгордишься, что Сестра

призналась, что ты – её возлюбленный, а ты будто на пекле три часа стоял! Такой

стесняшка!

- Ты такой красивый, ещё и милашка! Братик,

как тебя зовут?

После этого вопроса лицо Данте стало ещё

краснее, хотя, казалось бы, куда уж ярче. Я осмотрела детишек и попыталась

спасти его от этой минуты позора.

- Любовь моя, чего ты так смутился? Давай

пойдём домой.

- Нет, ты… Нет…

Любовь моя! Мы вернулись домой, пытаясь

всячески избегать преследовавших нас детишек, заливавшихся хохотом. Я держала

его под руку, дабы соответствовать спектаклю.

Я боялась, что он оттолкнёт меня и вырвет

свою руку, но Данте покорно подставил мне локоть.

Здоровый цвет лица не вернулся к Данте и

тогда, когда мы уже достигли конечной точки. Я спросила, не приболел ли он

случаем, а он в ответ закрыл лицо руками и покачал головой. Если ты не здоров,

лучше сказать напрямую.

- Тебе нужно поработать над своими актёрскими

навыками.

- … Какими актёрскими навыками?

Во время ужина после нашей вылазки, я

вдруг вспомнила в подробностях то, с чем мы столкнулись в деревне. Я знаю, что

мои слова прозвучали странно и неуместно, но что уж поделать?

- Ранее. Они тебя доставали потому, что

увидели нечто несвойственное человеку, а конкретнее – твоё яркое смущение, -

потому ты стал для них подозрительным.

- Это было тогда, а сейчас…

- Сейчас?

- …

Чего завис? Ответа я не услышала, потому

продолжила яростно жевать кусок хлеба.

- Ты понимаешь, да? Я уже говорила, что ты

можешь резко стать таким стеснительным, хотя ранее такого за тобой не

наблюдалось.

- Потому что ты – слишком переменчивая.

- Да, это так, но по сравнению со мной ты

уж слишком преуспел. Ладно уж ты хотя бы не нацепил маску грусти, это было бы

странно.

Данте приоткрыл рот, будто собираясь

что-то ответить, но потом внезапно прикрыл губы, с которых не слетело ни слова.

Я думала, что он уже не скажет ничего, как вдруг его рот вновь дрогнул.

- Ты действительно в настроении? Ты всем

сказала, что я – твой любовник.

- Ты говоришь глупости.

Выражение лица Данте стало непроницаемым,

а затем я легко рассмеялась.

- Я – та, кто всё это заварил. Если б я

обиделась, то, в любом случае, ничего бы не сказала.

- …

Несмотря на то, что выражение лица Данте

сменилось на несколько опустошённое после моего ответа, я не обратила внимания.

Он всегда такой, когда стесняется.

Я подумала, что его может смущать

конкретно слово «возлюбленный», но поняла, что он в целом очень стеснителен,

особенно при людях, потому всё было ясно.

- В любом случае, в дальнейшем, при

возникновении вопросов, я буду говорить, что мы – любовники, - потому хотя бы

постарайся вести себя более естественно.

Ты даже не объяснил, как ты здесь

оказался, так ведь? После моих слов, Данте издал тихий вздох.

- Впервые за всю жизнь меня попросили

вести себя естественнее.

- Замечательно. Так что тебе придётся

потерпеть, если я попрошу тебя об этом ещё разок.

Мои губы расплылись в ухмылке, а Данте

заметно расслабился.

- Естественность должна заключаться в том,

что если ты ещё раз назовёшь нас любовниками, то я не должен краснеть и

смущаться, так?

- Ага.

Данте будто уцепился за что-то в ранее

произнесённых мной словах, а затем просто кивнул.

- Ладно. Если дело только в этом, то нет

проблем.

- Нет проблем, говоришь? По тебе и не

скажешь.

Даже несмотря на то, что сказала я это

дразнящим тоном, Данте остался непоколебим.

- Я смутился лишь потому, что это всё

случилось слишком резко, но такого больше не случится. Как ты и сказала, нужно

продвигаться в своей актёрской карьере, так?

Произнеся это, он мягко улыбнулся. Не

демонстративно, а искренне.

- Нет ничего, что было бы мне не под силу,

если я действительно чего-то хочу. Я во всём хорош.

- Ах, поняла.

Не стоит говорить, что ты хорош во

всём. Ещё не прочувствовав вкуса жизни, ты бросаешься такими громкими

высказываниями, даже не имея права на это.

Заканчивая с ужином, я придумала способ

дразнить Данте и забавляться с его красного лица при произнесении слова «любовники».

Думаю, если он также продолжит разглагольствовать о себе с такой уверенностью,

то возможность смеяться над ним будет ещё оправданнее.

Всё из-за того, что я не могла найти ни

одной причины, почему он может утверждать, что он хорош во всём, но я и не

догадывалась, что лишь мне одной впоследствии придётся волноваться об этом.

[[image:/storage/reader-images/115522070bc8f56b385a6326830aa74a575b0421.png]]

Начну с основного вывода.

Данте действительно был хорош во всём.

Я переоценивала уверенность Данте, а Данте

понимал, что я переоцениваю его уверенность. Сейчас я понимаю, что он всё же

констатировал факт.

Честно говоря, я даже хотела сделать ему

комплимент. Думаю, прошли десятки лет с того момента, когда я последний раз

смущалась от желания порадовать другого человека.

«Я никогда Вас не встречал. Вы –

возлюбленный Мисс?»

Около двух недель назад Данте уверенно

произнёс, что будет «вести себя естественно», потому у нас появился шанс вновь

ненадолго без опасений посетить деревню. Всё потому, что я уже закончила работу, которую

получила месяц назад, и мне необходимо было доставить её заказчику.

У меня было предостаточно денег благодаря

Данте, потому, вы можете задаться вопросом, зачем мне вообще работать, так? На

самом деле, дело не в том, что я нуждаюсь в деньгах. Моя работа для меня хобби,

потому материальный аспект меня волнует меньше всего, главное – удовольствие.

Даже после того, как я сказала, что могу

пойти в деревню одна, Данте настаивал на сопровождении и увязался за мной. И,

конечно, ещё один поселенец заинтересовался в том, кто же он такой.

Ответь я что-то из разряда: «Да, это мой

возлюбленный», думаю, Данте опять бы раскраснелся. Ну, правда, если тело

действует только так, как пожелает человек, то человек ли это?

Но, казалось, Данте не человек.

«Мы вместе около двух месяцев».

Произнеся это, он уверенно приобнял меня

за плечо, не выказывая никакой толики смущения.

На перепутье между жителями деревни,

которые говорили, что рады были встретить нас, и Данте, который благодарил их

за вежливость и добродушие, стояла я, пытавшаяся преодолеть смущение достаточно

долгое время. Где же тот стеснительный мальчик, который переменился прямо на

глазах?

И, увидев моё состояние, Данте,

улыбнувшись, произнёс по пути домой.

«Я же говорил, что хорош во всём, разве

нет?»

«Да, ты был неплох».

Я встречала достаточно малое количество людей,

которые действительно могли бы похвастаться своими актёрскими навыками, потому

произнесла я эти слова гордо и напыщенно, будто отдаю ему честь, в ответ на что он громко

рассмеялся.

Но всё же, при взгляде на него, я

заметила, что лицо его вновь приобретает красноватый оттенок, так что он,

видимо, всё ещё смущался.

С того дня, как я признала, что Данте

привлекателен, он начал становиться странным.

Честно говоря, если вы меня спросите,

начал ли он странно себя вести с того дня, или это всё тянется из прошлого, я

не смогу точно ответить. Я не наблюдала за ним так внимательно чтобы отследить,

были ли уже какие-то намёки.

Однако верно будет отметить, что изменения

в нём явно стали более заметными. Представьте человека, который заметил кирпичи,

укладываемые им же друг на друга каждый день, только после того, как из них

выросла огромная башня.

Вот это странно, и с ним происходило что-то

похожее.

«Хочу прогуляться по лесу».

Казалось, его тело быстро

восстанавливается, потому он уже мог спокойно выходить развеяться. Так как это

лишь обыкновенная прогулка, надолго он не пропадал, ну, а если и пропадал, меня

это не особо волновало, так что я просто отсалютовала ему в ответ.

«Конечно, иди, только возвращайся до рассвета».

Я помахала ему рукой, прощаясь, но Данте

будто врос в землю. Он пристально посмотрел на меня.

Когда я спросила его, не забыл ли он что,

он без толики смущения ответил.

«Мы не пойдём вместе?»

«?.. Почему мы должны пойти вместе?

После моего вопроса лицо его стало

посерьёзнело.

«Что не так?»

«Не говори глупостей, а просто иди

прогуляйся и возвращайся».

Ну что-то типа того. Данте задавал мне

вопросы, которые сам понять был не в состоянии, но спрашивал у меня, зачем он

делает те или иные вещи. Ты что, совсем не знаешь, чего ты хочешь и что держишь

внутри себя? Это что, пубертатный период?

Но когда я предлагаю ему пойти куда-то

вместе сама, он чуть ли не скачет от радости как маленький ребенок, которому

наконец удалось с кем-то подружиться.

Ну я не сказала бы, что мы сильно близки.

«?..»

Так ведь? Или мы стали близки? Если я буду

рассуждать на тему, какие в целом отношения можно назвать "близкими", и что

вообще "близость" под собой подразумевает…

Учитывая, как Данте вёл себя как только

попал ко мне, сейчас мы явно сблизились до определённого уровня. Меньше месяца

назад он был ооочень грубым.

Помнится мне, как Данте мягко просил остаться пожить у меня дома, а после этого произошёл какой-то сдвиг, и он начал

говорить более официозно, что ли, и это правда выглядело нелепо.

Затем он выглядел так, будто хочет

покинуть мой дом, занятый своими мыслями – скорее всего, в голове его крутились догадки относительно того, преследуют ли его всё ещё те люди. Его раздражало ежедневное валяние в постели, и он отвечал мне

односложно, создавая лишь впечатление человека, который не очень хочет

разговаривать.

Его холодный тон воспринимался даже

забавно в некоторых ситуациях.

[Время ужина. Хочешь что-то поесть?]

[… В этом нет нужды.]

[Что ж, но всё же лучше поесть, особенно

если это предлагает человек, который заботится о тебе.]

[…]

Что ж, ну на мне такое не сработало.

Мне не нужно было много времени чтобы

понять, что это "Нет нужды" значит "Я не хочу есть потому, что не ешь ты". Потому что в один момент Данте заговорил как человеческое существо! Похоже,

колкий ответ возымел действие.

И, к тому времени, как мы оба привыкли к

присутствию друг друга, Данте перестал точить зуб на меня и окружать себя

колючками как ёжик, и стал более вежливым и понимающим.

Он всё такой же стеснительный, но при

других людях держится очень хорошо.

Если отслеживать изменения в его состоянии

по прямой линии… Наверное, можно сказать, что сначала была грубость, затем

некое послушание и стеснительность, а потом он резко стал странным.

Я ничего не могла утверждать по поводу его

точного настроения, так как выглядел он действительно диковато. Когда я

спрашивала что-то типа: «Что происходит с тобой эти дни?», он отвечал мне что-то

из разряда: «А что со мной происходит?»

Чем больше я говорю об этом, тем больше

мне кажется, что Данте становится каким-то таинственным…

Когда я осознала, что моя рефлексия не

приносит никаких плодов, я резко стала взвинченной. Даже если я приду к неким

выводам, но буду сидеть сложа руки, то зачем мне попусту тратить своё время?

Прежде всего, ничего хорошего нет в том,

что я постоянно думаю о состоянии Данте, когда подвернётся свободное время. Ни

для меня, ни для Данте в том числе.

Я помотала головой, будто прогоняя

навязчивые мысли, и сказала себе сконцентрироваться на чём-то другом и перестать

думать о нем. Нельзя загонять себя ещё больше.

Момент, когда я всё же поняла, почему

Данте начал себя так странно вести, настиг меня неожиданно.

Ночь тянулась долгая и нудная. Меня не

привлекало чтение в одиночку, но и в постель было идти ещё рано.

Именно по этой причине я села поперёк

кровати и выглянула за дверь.

Так как в моём небольшом доме была лишь

одна кровать, Данте расположился на диване как только смог нормально

передвигаться. Когда я была одна, я спокойно могла разлечься там и уместиться полностью,

но когда это пытался сделать Данте, диван резко становился слишком тесным.

Кстати, как факт, Данте мог уснуть что

лёжа, что сидя. Хоть это всё и было неудобно, моя кровать не позволяла вместить

двух людей сразу, потому выбора не было.

Более того, Данте был недоволен. Наверное,

это лишь для меня было непонятно – делить постель, даже несмотря на то, что мы

уже стали достаточно близки.

Когда я открыла дверь и вышла в гостиную,

я ожидала, что Данте уже спит. Даже учитывая, что Данте выглядел гораздо лучше,

чем в нашу первую встречу, я не могла перестать воспринимать его как своего

пациента.

Я оглядела комнату, думая, что он уже

уснул, но вдруг я увидела Данте бодрого, не выказывающего никакого желания

спать.

Данте повернул голову в ответ на звук

открывающейся двери. Его фиолетовые серьги покачнулись при этом движении, а

затем на них пал отсвет, и они заблестели в свете ламп.

Наверное потому, что на дворе уже стояла

ночь, я увидела спокойное и несколько отрешённое лицо. Данте, книга, которую он

держит в руках, и свет ламп, мерцавших вокруг него, бросали глубокие тени на

пол.

То ли потому, что я никогда не видела

Данте в сумеречном свете, то ли потому, что взгляд его стал серьёзнее, когда

наши глаза встретились, я почувствовала себя в музее, первый раз увидевшая

произведение искусства.

Разумеется, напротив меня был не экспонат,

а живой человек.

После того, как я осознала этот факт и

подавила новое для меня чувство, я попыталась скрыть своё изумление и

захлопнула дверь.

Когда наши глаза вновь встретились, я начала

приближаться к Данте, и при каждом моём шаге он, сомневаясь в чём-то,

привставал.

Выглядело это всё так, будто он видит меня

впервые, потому я взглянула на него с удивлением. Что его шокирует? Я –

владелица этого дома.

Данте посмотрел на меня и промолчал, так

что я заговорила первой.

«Ты не спишь? Уже довольно поздно».

«Тогда чего не спишь ты? Чем занималась?»

«Я в такое время ещё не сплю. А вот тебе

стоит уже сон седьмой видеть, болячка».

«Я тоже… Нет, я лягу чуть позже».

«Мм».

Я на секунду замолчала и задумалась. Я

думала, увидь он, сколько ещё страниц ему осталось прочитать, сразу ляжет

спать, но… Мне было лень даже спокойной ночи ему пожелать.

Волнения по поводу того, что он ещё не спит, были беспочвенны. Я ведь не буду

его просить меня с петухами будить.

Я попросила его подождать и вышла из комнаты

с книгой под мышкой.

«Могу я сесть рядом, пока ты не спишь? Я

могу уйти, если ты вдруг уже хочешь».

«Да…»

Я пыталась просчитать, сколько успею

прочитать, взглянув на Данте, который спокойно уступил мне местечко рядом. Я

ведь сказала, что пойду спать чуть позже, так что одну главу я успею, так?

[примечание от переводчика: все мы думаем, что остановимся на одной главе =)]

Но он ведь тоже сказал, что пока спать не

собирается, и принялся вновь перелистывать страницы.

Ближе к концу книги, которую я читала, - это,

кстати, был очень даже стоящий роман, - Данте вдруг заговорил.

«Я считаю тебя очень необычной».

«В каком смысле?»

Я просто тихонько читала книгу, так что в

этом необычного? Когда я с любопытством взглянула на него, Данте, чьи глаза всё

ещё были прикованы к книге, продолжил бормоча.

«Ты поздно ложишься спать и рано встаёшь».

«Правда? Разве так не многие делают?»

«Далеко не все».

Что не так, он не встречал таких людей? Я

перевела взгляд на книгу и ответила: «Ааа». Думаю, я понимаю, что Данте

подразумевал под "необычной".

В этом мире ещё не изобрели удобных

способов освещения. Говорят, дворяне тратят множество денег на то, чтобы

зажигать лампы с помощью магии, простолюдины же продолжают пользоваться свечами

и фонарями. Когда сумерки берут своё, способов поддерживать свет маловато, так

что логично, что многие люди ложатся под вечер.

Но я всё еще бодрствовала. Света хватало

настолько, чтобы я видела стол перед собой и книгу в руках, потому спать не хотелось, хоть я и

была немного уставшей.

Не создавалось ощущения, что ночью я

занимаюсь чем-то полезным, потому Данте и счёл это странным, живя со мной.

Но что мне было поделать. После скачков по

измерениям, где было достаточно темно, я не могла адаптироваться. Что делать,

если ложиться поздно уже вошло в привычку? Привычка трёхлетнего ребёнка и то

может покинуть его, когда ему исполнится 80 лет.

Даже прокручивая в голове эти мысли, я

сидела с таким лицом, будто ничего не понимаю.

«Просто мне нравится ложиться поздно.

Ночью тише, чем с утра».

«Это правда, что ночью тише, но ты же

встаёшь рано утром».

«Это…»

Смущённый голос сбил меня с толку.

«Когда я становлюсь старше, мне всё меньше

хочется спать».

«…»

Я заметила, что Данте после моих слов

посмотрел на меня как на дурочку. Что не так?

«Ты ещё недостаточно стара, чтобы так

говорить».

«Эй, ты что, знаешь сколько мне лет?

Откуда ты знаешь, вдруг я старше, чем кажусь на первый взгляд?»

И я не соврала, сказав это, ведь я и

вправду старше. Лет так на 100.

Стоп, и правда на 100? Не преувеличила ли

я?

Голос Данте вывел меня из размышлений.

«Что ж, сколько тебе?»

После этого вопроса я внезапно пришла в чувства.

Я не ответила, а просто взглянула на

Данте. Он притворялся, будто ему нелюбопытно услышать ответ на этот щекотливый

вопрос, но его пальцы замерли, переворачивая страницу.

Если уж он так пытается скрыть свой

интерес, стоит ли мне быть честной?

Даже не сознавая того, я улыбнулась.

«Тебе и правда интересно?»

[[image:/storage/reader-images/a2bccc352f98c96eee4c5d0cdde99c076fcadd9c.png]]

Данте долгое время молчал. Без толики осмысленности глядя на страницу, он обернулся ко мне.

«Да, интересно».

Голос его был полон необъяснимой обиды.

«Я будто познакомился с тобой лишь вчера,

не знаю, что у тебя на уме. Ты не хочешь мне ничего о себе рассказывать, я даже

не знаю твоего настоящего имени».

Я была шокирована тем, как Данте

выплёвывал эти слова, будто долгое время держал их внутри себя. Хотя мы уже

давно живём вместе и часто находимся рядом, я и подумать не могла, что Данте может

размышлять о чём-то подобное.

Но никакого удивления я не выказала.

«Так ты вот так прямо спрашиваешь? Сколько

мне лет?»

Я продолжила хитро улыбаться, а Данте

выглядел обиженным. Даже не обиженным, а, скорее, напряжённым.

«Да. А не могу?»

Я никогда не стремилась завести с кем-то

близкие отношения, потому не особо сильна в рассказах о себе. Какой-то веской причины

на такую отстранённость нет, просто такой у меня стиль жизни.

Если запереть людей в одном помещении на

долгое время, разумеется, логично, что они будут знать друг о друге многое. Но,

так как я перемещаюсь с места на место, какой смысл открываться кому-то?

Но Данте это казалось странным. Не важно,

что мы уже долгое время живём вместе, мы никогда не общались на такие

повседневные темы, как, к примеру, хобби.

Однако мы живём в одном доме, проводим

вместе время, потому его претензию объяснить несложно.

Признаю, я была слишком отрешённой. И сейчас осознаю, как Данте было тяжело из-за этого. Но, всё же, он мог проявить интерес

и просто в силу того, что он в моём доме всё ещё гость.

Обычно, когда я показывала людям, что "я

не хочу сближаться больше, чем позволительно", они сами отдалялись от меня, но

с Данте такое не прокатило.

«Это не то, что ты можешь себе позволить».

Просвет стыда озарил лицо Данте.

«Даже если тебе интересен мой возраст, я

тебе не скажу».

«…Почему?»

«Не люблю о таком распространяться».

«Есть ли что-то, что ты вообще любишь…»

Я услышала шёпот близкий к ворчанию, но

притворилась, что не заметила.

«Но если спросишь что-то другое, то я

отвечу».

«…»

«Я серьёзно. Не смотри на меня с таким

недоверием».

Кто-нибудь вообще захотел бы задавать

вопросы, если я себя так веду? Когда я мило улыбнулась и мягко прошептала это,

казалось, Данте наконец пришёл в себя от смущения.

«…На ум ничего не приходит».

«Правда? Ну, потом я уже буду не в настроении

отвечать».

Забавно было наблюдать за ним, напрягшимся

сразу после это фразы. Дразнить его – одно удовольствие.

«Это шутка. Если что-то спросишь и потом,

я отвечу».

Данте выглядел так, будто воспринял мою

фразу как обещание, до сих пор не веря в мои слова из-за моей шутки над ним.

«Если я сейчас ничего не придумаю, потом

ты скажешь что-то из разряда “Я не знаю”».

«Когда я так говорила?»

«Уверена, что не помнишь? Это твоя любимая

фраза. Когда я спрашивал “Нравятся ли тебе конфеты?”, ты сказала “Не знаю”,

вместо того чтобы ответить нормально напрямую».

Ладно, поймали с поличным. Такое и вправду было мне свойственно.

«Я больше так не делаю».

Когда я пыталась прочертить черту между

нами ранее, попытка успехом не увенчалась, потому я поняла кое-что. Если бы я

действительно хотела установить границы, я бы не сказала этого. Данте должен

был стать как я - холодным, как раньше, и не особо пытаться разговаривать.

Всё потому, что Данте очень красив, даже

красивее, чем мне казалось раньше, потому, что он терпит мою немногословность,

потому, что мягок со мной. Короче, во всём виноват Данте.

Сейчас, когда мы начали чаще болтать, я

узнала его лучше. Чем больше мы общались, тем труднее мне было, но это не такая

большая проблема.

Я ничего не могу поделать, но продолжаю

надеяться, что забуду о Данте, когда он уйдёт.

Мы просто друзья, так что отойти будет

просто.

С того дня совместное чтение на диване

стало нашей нерушимой традицией.

На самом деле, чаще в это время мы

общались и спорили о чём-нибудь, но я всегда настаивала, что это просто “книжные

вечера”.

В первые дни мне было как-то неловко даже

от малейших разговоров с Данте, но, спустя неделю или где-то около того, я

привыкла к ним.

Когда я осознала, что ночью разговоры

будто вяжутся лучше, чем в течение дни, на ум пришла одна мысль.

«Погоди минутку. Когда ты в прошлый раз

сказал, что я странная, сам пошёл спать поздно».

Я всегда проверяла, спит ли Данте, когда

заходила в гостиную. Не припомню, чтобы его когда-то будили, потому он, видимо,

и привык ложиться поздно.

Когда я спросила его, почему он считал

меня странной, Данте без сомнений ответил.

«Потому что я умею пользоваться магией.

Для меня не проблема осветить помещение».

«Правда?»

Услышав ответ, я ещё больше опешила.

«Кстати, я слышала, что дворяне часто

нанимает магов, чтобы поддерживать свет чуть ли не круглосуточно. Так это

правда, что магия работает лучше, чем свет?»

«Конечно».

Для меня это очень уж странно. Я

нахмурилась, и Данте взглянул на меня с непониманием.

«Тогда почему ты пользуешься этим?»

Я показала на приборы, окружавшие нас.

Читать можно было лишь если поставить одну лампу на стол, а вторую – возле ног.

Услышав мой вопрос, Данте выказал

недоумение.

«Дело даже не в освещении окружения. Тебе

не неудобно пользоваться этим?».

«Как ты и сказала, мне неудобно.

Во-первых…»

Заикаться для него несвойственно.

«Стоп, так ты…»

«…»

«Ты ещё недостаточно окреп, чтобы

использовать Магию Света?»

«Что?»

«Разве использовать Магию Света не

сложнее, чем починить стену ? Я просто не владею

достаточными знаниями о магии».

Данте, казалось, некоторое время тщательно

обдумывал сказанные мной слова, а затем поспешно кивнул.

«Всё так. Зажечь свет сложнее, я не в той

форме, чтобы это сделать».

«Мне казалось, ты уже здоров, раз сумел

починить стену, но, видимо, нет».

«Ага».

На лице Данте воцарилось такое наглое

выражение, что вызвало некоторые вопросы, но я решила продолжить разговор.

«Тогда тебе нужно ложиться раньше. Если

продолжишь так мало спать, тело уж точно не окрепнет».

Давненько я не выказывала такого

трепетного волнения. На самом деле, если я живу с больным человеком, страдаю

больше я, так что выражение «наполовину взволнованный, наполовину выкинутый из

колеи» прямо про меня.

«Рано ложиться не равно быстро

выздороветь. И я не хочу рано ложиться».

«Почему?»

Данте на секунду замолк, а затем с опаской

сказал.

«Если я буду рано ложиться, то я не смогу

говорить… с тобой как сейчас».

«…»

«…Ты хочешь, чтобы я рано ложился?»

Я чувствовала его изучающий эмоции,

отражавшиеся на моём лице, взгляд. Казалось, он боялся, что в любой момент я

могу встать и в прямом смысле уйти от вопроса.

Получив этот взгляд, я внезапно осознала,

что Данте никогда не смотрел на меня так. С этого момента Данте всегда

интересовался моим настроением и тем, что я думаю.

Будто он не хотел допускать ошибок.

Ощущения были незнакомыми.

«Если бы хотела, то не стала бы каждый

вечер сюда приходить».

Лицо Данте в ответ вытянулось. Увидев, как

он счастлив, я смущённо отвела взгляд, и пал он на мочку уха Данте.

Она была настолько ярко-красной, что

нельзя было даже сказать, что всё это – игра света ламп.

Когда всё так обернулось?

Мне казалось, что Данте действительно стал

менее стеснительным. Но потом я осознала, что меньше смущаться он начал перед

жителями деревни, а не передо мной.

Он продолжает краснеть, не зная, куда

смотреть, ёрзает и не может усидеть на месте. До этого момента я думала, что

это его обычное состояние. По крайней мере пока.

Но когда Данте начал искренне

интересоваться тем, как я себя чувствую, все наши взаимоотношения приобрели

иной характер. Помимо того, что он волнуется обо мне, нельзя не заметить, как

он счастлив рядом со мной и как краснеет его лицо, когда мы вместе.

И любой скажет, что такое поведение

типично для влюблённого человека.

Лучше бы это было иллюзией.

«Данте».

Когда я позвала его, пурпурные глаза метнулись

в мою сторону. Эти глаза, как мне казалось, достаточно холодного оттенка,

полнились всевозможными тёплыми чувствами, потому я старалась не избегать его

взглядов.

«Что звала?»

«…Ничего. Продолжай читать».

Он считает меня странной и всегда задаёт

вопрос в ответ, но сейчас он послушно отвернулся. Но я заметила, что он

продолжает держать ухо востро, и внутри меня всколыхнулись эмоции.

Не важно, когда Данте стал таким. Я даже

не знаю, что послужило тому поводом. Именно я постоянно игнорировала его и не задумывалась

над тем, как стоит себя вести.

Но нужно заметить, что было множество

моментов, которые стоило бы взять во внимание. Если бы это было лишь

беспокойство по поводу того, что он совсем не знает человека, у которого живёт,

то он не возмущался бы так от того, что я ему что-то не рассказываю. Вдобавок, было

множество вещей, которые действительно были поразительными.

Я бы предпочла оставаться незамеченной. Я

чувствовала отчаяние под этим медленным наполненным взглядом.

Но, в конце концов, сейчас я не могу ничего

предпринять. Я действительно не могу сделать ничего кроме того, чтобы

продолжать притворяться, что ничего не замечаю.

Данте сидел рядом со мной и внимательно

читал, пока в моей голове крутились тысяча и один способ притворяться, что я

ничего не понимаю. Даже несмотря на то, что он был всецело сосредоточен на

книге, я не могла избавиться от мыслей, что он сразу смотрел на меня

счастливыми глазами, когда я звала его по имени, и эти мысли приводили меня в

отчаяние.

Прошло несколько месяцев с того момента,

как в моём доме появился он, и одна ночь, когда я поняла, что Данте стал

странным. Когда пришло время ложиться спать, я решила принять это.

Я нравлюсь Данте.

Я всё же ему нравлюсь.

[[image:/storage/reader-images/0332ecd73e9a33c3f03c6e9f1deac816b63e796e.png]]

«Данте, когда смертный влюбляется в

бессмертного, случается катастрофа».

Эти слова говорил ему его первый и

последний учитель, пока Данте рос, отовсюду слыша слово “гений”.

Но каждый раз он задумывался. Зачем она это говорит, если дня, в

который случится катастрофа, не настанет.

Данте обладал невероятным талантом к

магии.

Чувство её присутствия росло с ним с

самого рождения, и количество маны, наполнявшей его тело, превосходило

количество любого другого мага. Талант был таким явным, что не требовал

подтверждений.

Был человек, распознавший в Данте дар с

первого взгляда, и именно он забрал его в Магическую Башню. Имя его Джулиан, она

управляла башней сотни лет и стала учителем Данте.

Джулиан была невероятно мудра и знала, что

ребёнок, которого она привела в башню, станет трансцендентным и обретёт

бессмертие. Она думала, что он может превзойти даже её саму.

Джулиан не начала обучение Данте с основ

магии или секретов этого мира.

Она рассказывала ему как выдерживать

долгие тяжёлые годы, которые ему придётся пережить. Она объясняла это мальчику,

который, казалось, обладает потенциалом обрести вечную жизнь.

Не зацикливайся на конце жизни, но и не

относись к смерти легкомысленно. Не важно, что есть кто-то, кто тебе дорог. Не

концентрируйся на эмоциях, которые вызывают у тебя другие. Не отрицай своих

чувств, но будь готов потерять близких и суметь быстро адаптироваться.

Бессмертные не должны любить смертных.

Бессмертные останутся одни, и этот факт одиночества всегда будет приносить

нескончаемую боль. Любить кого-то, кто в один день покинет тебя, – побочный

эффект вечной жизни.

Данте, беспрекословно доверявший мудрому

учителю, принял её наставления без колебаний. Потому что он был умным, он

инстинктивно знал, что эти знания ему пригодятся.

Хоть он и знал это и чувствовал

необходимость помнить об этом, всерьёз к этому не относился.

Он жил непринуждённую жизнь, полную

легкомыслия.

Данте не встречал серьёзных препятствий.

Он ни к кому не привязывался, никогда не влюблялся и не любил кого-то по-настоящему.

Растя окружённый словом “гений”, он привык

к интересу других и симпатии. Куда бы он ни пошёл, всегда найдётся человек,

который будет испытывать к нему тёплые чувства, и Данте принимал это.

Для него отсутствие внимания было

непривычным. Причина, по которой он мог вырасти в высокомерного человека,

заключалась в том, что его учитель была мудра и потому, что он был одарённым

ребёнком.

Поразительный разум учителя, который

всегда мог поправить ошибки своего ученика, и мозг, отвергающий любой шанс на

помарку.

Ему действительно повезло, что он родился

таким.

Да, слово "удачливый" подходит ему больше

всего.

Ему везло и в том, что если ему

симпатизировал какой-то человек, он уже был для него эталоном. Но, так как

таких людей было множество, даже благодарности не было за чувства единичной

личности.

Последнее слово в любых взаимоотношениях

было за Данте. Он никогда не волновался об отношениях, в которые вступал, он их

не ценил. Он никогда не проявлял интерес первым, даже если эти чувства можно было назвать для него стоящими.

Конечно, не каждому он нравился, но и

Данте не особо жаловал людей.

Однажды он поспрашивал у своего

товарища-волшебника о безответной любви, ведь он не понимал, что это такое.

«Почему ты любишь кого-то, кто не любит

тебя? Разве найти кого-то, кому ты бы нравился, - это проблема?»

«Старший волшебник».

Услышав глуповатый ответ Данте, младший

волшебник улыбнулся и задал вопрос.

«Ты когда-нибудь влюблялся в кого-то

первым?»

«…Нет, не припомню».

«Я так и подумал. Старший волшебник

выглядит так, будто с самого рождения был окружён людьми, которые его любили».

И это действительно было так. Данте не

понимал, почему люди волнуются о ком-то другом. Такое случалось по отношению к

нему, но с его стороны такого не бывало.

Он сможет воспринять всерьёз слова

учителя, что ему нельзя влюбляться в смертных?

Чудом было то, что он продолжал повторять

эти слова несмотря на то, что никогда с таким не сталкивался. Ведь дураки

часто забывают обыкновенные вещи, когда попадают в стрессовую ситуацию.

Но Данте, который был далеко не дураком,

всё равно держал это в голове. Он был послушным учеником.

Если при возникновении чувств к смертному

случится катастрофа, то ему этой катастрофы точно опасаться не стоит.

Он не мог догадаться, какая боль может

последовать за подобным поступком, но и в этом заключалось его везение. Он бы

никогда не хотел переживать такое.

Данте всегда был везучим, жизнь его шла

размеренно, как и полагалось. Без каких-либо встреч с кем-то, кто вызовет в нём

разрушительные чувства.

Все без исключения Хозяева Магической

Башни должны были изучать древнюю магию.

Когда Данте обрёл бессмертие, учительница

покинула его, оставив ему место Хозяина Магической Башни. Так как одарённость

их была схожа, особых изменений в башне не произошло даже после смены

управленца.

Данте, который был уже безумно утомлён вниманием окружающих, разорвал все возможные отношения под предлогом того, что

ему предстоит изучать древнюю магию. В любом случае, это не имело никакого

значения, так как симпатия других была односторонней.

И когда возраст его близился к ста годам,

единственными “знакомыми” он мог назвать своего секретаря и нескольких

влиятельных персон Магической Башни. С ним остались лишь те, от кого он больше

всего желал избавиться, но не мог.

Хотя и число окружения стремительно

уменьшалось, усталость Данте никуда не уходила. А всё потому, что кланы, сильно

переоценивавшие значимость древней магии, доставали его.

Они говорили, что Данте, который мог

овладеть древними знаниями и при этом ничего не делал, был просто-напросто

дураком. Они говорили, что обладай они такой силой, уже смогли бы подчинить

себе весь мир, и в прошлом они не скрывая метили на место Хозяев Магической

Башни.

Внимание их не отличалось наличием

уважения или благоговения, которые Данте привык получать. Скорее, это был

комплекс отвратных чувств, включающий в себя злобу, одержимость и ревность. Он

не мог избавиться от их давления.

И в день когда эта враждебность достигла

своего пика, Данте был серьёзно ранен во время атаки, которую он, будто, обязан

был пережить. Единственное место, куда он мог сбежать ещё до того, как книга о

древней магии была украдена, - пустынный лес.

С его слабым измождённым телом просьба о

помощи равнялась испытанию, но, ему вновь повезло, ведь рядом кто-то был.

Кто-то, кто спас его и излечил его раны.

В тот момент Данте слышал чужой голос, и

сила, исцелявшая его, была призрачно-слабой.

Но какая разница. Имел важность лишь тот

факт, что этот человек помог ему и дал шанс выжить.

Ничего значимее этого не было.

Даже после того как Данте пришёл в

сознание, он не мог сразу покинуть дом человека, окружавшего его заботой.

Причина этого была проста. Он ещё не до

конца восстановился, и с таким слабым телом он ни с кем бы не смог справиться,

да и идти было некуда.

Данте думал, что всё заключается именно в

этом.

Человек, который позволял ему оставаться в

его доме и смотрел за ним, был к нему совершенно равнодушен. Спустя время Данте

осознал, что этому человеку он совершенно не интересен.

Её не волновало даже то, что он был

настолько напряжён, что в голосе сквозил холод. Хотя она и просила его быть

вежливым, когда он говорил с ней отрешённо, она не обижалась.

Поначалу он не мог понять, что же не так с

её внешностью, но время текло, и осознание пришло. Ему было непривычно от того,

что её глаза не следуют за каждым его движением, но это не создавало неприятных

ощущений.

Наоборот, это было даже необычно хорошо для него.

Осознавая отсутствие её интереса ко всему

происходящему, он был будто свободен от того, что за каждым его движением

больше не наблюдают. Как странно – чувствовать себя комфортно с кем-то, кто

ведёт себя так иначе, не как другие люди.

Он так привык к её равнодушию, что даже

начинал смущаться, получая от неё внимание. Заметив его тревогу, она нарекла

его стеснительным человеком, но Данте ощутил несправедливость. Нет такого

человека, который видел все эмоции в глазах людей, как он.

Но всё же факт того, что он в последние

дни был смущён, отрицать нельзя.

Любопытство его росло, когда он потихоньку

осознавал, что ему комфортно с таким типом людей.

Фокус его был сосредоточен на собственном

выздоровлении, потому Данте не оставалось ничего, кроме как изучать человека, с

которым он теперь жил. Он не знал её от слова совсем, потому было забавно

наблюдать за чем-то новым.

Сравнить это можно было с рассмотрением

редкого животного, и он, которому зачастую становилось скучно общаться с людьми

после обретения бессмертия, становилось всё интереснее в контакте с ней.

Именно она разбавляла его скуку. И никто

более.

[[image:/storage/reader-images/1b948e0ed3967be3feef9530bddf25858c1b4831.png]]

Данте

сам чувствовал, что становится странным. Не только в её глазах, но и в целом.

Первое,

он осознавал, что слишком беспечен. Также ему хотелось, чтобы она тоже была

заинтересована в нём, чтобы смотрела на него хоть наполовину так же чувственно,

как он на неё.

Странно

было полагать, что интерес его объяснялся её непохожестью на него, потому он с

лёгкостью проигнорировал такое предположение.

Осознание

этой собственной странности выступило катализатором, и Данте начал всё больше и

больше интересоваться своими личностными переменами.

[Мы

встречаемся около двух месяцев.]

Когда

он притворялся её любовником во время походов в деревню, он был больше рад, чем

смущён. Ему нравилось то, что он может держать её за руку, идти рядом с ней,

хоть это и было просто представлением.

[Мы

не пойдём вместе?]

[?..

Почему мы должны идти вместе?]

Он

хотел быть с ней везде и всегда, даже в деревне, поэтому он и предложил присоединиться

к нему в обыкновенной прогулке.

[Ты

права. Зажигать лампы сложнее, я ещё не до конца восстановился для этого.]

Желание

быть рядом всегда медленно перетекло в желание завоевать её, а затем,

почему-то, превратилось в желание никогда не отдаляться от неё. Ему не хотелось

терять возможности сидеть с ней рядом, быть близко к ней, потому и выпалил неправду.

Каждый

раз когда он ловил взгляд этих карих глаз, жар окутывал всё его тело. Каждый

раз при взгляде на него на её лице не отражалось ни толики интереса, и, когда она сказала,

что ему идут серьги, он начал надевать их ежедневно.

Он

подбирал слова в зависимости от её настроения. Он боялся сказать что-то не то,

из-за чего она вновь станет холодной как раньше.

Он

был буквально выбит из колеи из-за перемен в своей личности, и сам он не был к

ним адаптирован. Как он может так волноваться о ком-то? Особенно о человеке,

которому на него всё равно.

Когда

случалось что-то, с чем он никогда не сталкивался, Данте всегда становился

неуклюжим и нервным. Он не мог контролировать эти эмоции, ведь даже не мог дать

им название.

В

какой-то момент Данте начал догадываться о том, что же на самом деле чувствует, но

пытался всячески отметать эти мысли. Он верил, что это лишь привязанность между

людьми, обыкновенная, без романтики.

Внезапно

слова Мастера начинали всплывать в голове, но нет, это точно не его случай. Он

думал, что если будет притворяться, что не понимает смысл её совета, то слова

её перестанут быть правдивыми.

Его

щёки и белые волосы становились красными, когда он стоял напротив неё,

демонстрировали, что напускное высокомерие не сработает. Господи, это всё

происходит в реальности.

Поверхностный

образ грозился разрушиться из-за резко охвативших его чувств.

Если

она ушла на ранний обед, то почему ещё не вернулась... Тихое бормотание

разнеслось по пустому дому.

Данте

глядел в окно, заполнявшее помещение тёплым солнечным светом, а затем вновь

что-то пробормотал. Когда он осознал, что жалуется сам себе, то сразу

застыдился.

Но,

отходя от факта, что он вёл себя как ребёнок, она действительно вернулась

позже, чем должна была.

Конечно,

и сожалеть о том, что он не пошёл вместе с ней, было глупо. Она с серьёзным

выражением лица сказала, что хочет пройтись одна, и как он мог не прислушаться

к её просьбе.

Как

он мог сделать вывод лишь по тому, что она оставила его дома. Она, скорее всего,

просто привыкла делать всё в одиночку.

Это

походило на Данте из прошлого. Привыкший к вниманию других людей, он

предпочитал проводить время один, он даже скрывался от своего секретаря, а если

становился обнаруженным, то оправдывался необходимостью в одиночестве.

Но

между ними было одно различие. Она для Данте являлась исключением, а он для неё

– нет.

«…»

Данте

пытался осознать, что именно его расстроило, но сразу отмёл эти мысли.

Но

тоска не уходила, а он даже не хотел найти причину этой тоски, так что он начал

думать о чём-то отвлечённом.

Он

понимал, что не только он изменился, она тоже стала другой. К счастью, нет, он

не мог назвать это счастьем, ведь её бесчувственность не до конца покинула её.

Каждый

день её смех становился всё громче, она становилась добрее. Это было

незначительным изменением, но Данте сразу его подметил. Она казалась

расположенной к нему, ей было комфортно разговаривать с ним, хоть и истинные

чувства скрывала.

Данте

первый почувствовал изменения, и ему это очень нравилось. Ему хотелось

заставить её чувствовать себя ещё более комфортно, прямо как ему с ней было. И,

если это возможно, достичь максимума её спокойствия.

Тогда

она подумает, что лучше Данте останется с ней, чем уйдёт.

В

редкие свободные моменты его одиночества он всё равно думал о ней, как и

всегда.

Осознав,

что на уме у него лишь один человек, Данте старался переключиться на что-то

другое, но мысли о ней каждый раз заполоняли голову. Сидя на диване, он вспоминал

лишь о том, как они сидели здесь вместе.

Сейчас

он понял, что не может описать своё состояние лишь словом “странное”. Он также

не мог избавиться от ощущения, что пускает всё на самотёк и игнорирует

собственные проблемы.

Когда

он стал таким? Оглядываясь назад, он не может назвать точного момента. В то же

время, он осознавал, что чувства становились прозрачными, и уже поздно было

что-то менять.

Ощущение,

которое нельзя контролировать, сердце, которое начинает биться чаще не по его

воле, и чувство счастья, когда он был рядом с ней.

Вновь

осознав всё это, он понял, что всё это неправильно.

Был

человек, уверенный, что никогда не будет относиться к кому-то с трепетом, и

этот самый человек понял, как всё изменилось. Внезапно будто подкосились ноги,

но он совладал с собой, однако эмоции продолжали захлёстывать его.

Первое

ощущение, его посетившее, было близко к отчаянию. Нервозность засела глубоко в

сердце, означая, что будущее его уже разрушено.

Он

подумал, что, раз он испытывает то, что не испытывал никогда ранее, ему срочно

нужно убираться подальше от источника этих чувств. Эта мысль была инстинктивной

и импульсивной.

Это

была лишь идея, которую он не воплотит в реальность. Он говорил себе, что

покинет этот дом так скоро, как это возможно, но он не ушёл.

Это

было диким. Он уже восстановился до той степени, что спокойно мог уйти.

Вдруг

раздался шаркающий по двери звук, и человек, которого он так ждал, наконец

вернулся.

«Что

такое? Ты ждал меня?»

Данте

не ответил. Правильнее было ответить отрицательно. Он не мог найти подходящих слов, когда увидел её красновато-каштановые волосы, отливавшие на солнечном

свете.

Последние

ослепительные лучи пронеслись между ними, на смену им скоро придут сумерки. Знала

ли она или нет, что Данте замёрз, но сделала шаг, позволив солнцу согреть

его хоть немного.

«Это

было дольше, чем я предполагала. Твой день прошёл хорошо?»

«…Да».

На

самом деле нет. Его посещало чувство, схожее с тем, как когда человека тянут за

волосы вниз по скале.

Но

выражение её лица выражало спокойствие, на нём не отражалось ни толики волнения

или удивления. Она улыбнулась когда осознала, что ответ его был рефлексивным,

он даже не задумывался о его смысле.

«Давненько

я не ходила в деревню одна, так что немного волновалась. Но я ходила не за

покупками, иначе точно взяла бы тебя с собой. На самом деле, я хочу тебе

кое-что показать».

Завидев

её широкую улыбку, он почувствовал, что сердце его подпрыгнуло после её слов,

что она хочет ему что-то показать.

Нет,

так не должно быть. Только недавно он думал о том, что ему нужно “уйти”. Но

когда Данте позволил этим мыслям заполонить его разум, она выудила что-то из

сумки.

«Вот,

взгляни».

Сначала

ему показалось, что это что-то яркое, маленькое и блестящее. Когда он осознал,

что именно она ему показывает, стало тяжело дышать.

Пурпурное

украшение светилось у неё в руке. Оно было вполовину меньше её ладони и походило на

камень.

Увидев,

что Данте внимательно уставился на украшение, она засмеялась.

«Я

купила это потому, что, завидев его, подумала о тебе».

«…»

Ах.

Услышав это, ему захотелось помереть на месте. Всё потому, что, хоть это и был

маленький камешек, при его виде она подумала о Данте.

Он

был счастлив лишь потому, что она помнила о нём.

Он

пытался не отвернуться, но не вышло.

Её

глаза были ещё алее, чем обычно, ведь лучи солнца отражались в них. Янтарные

глаза, подёрнутые красной рябью, были чётко очерчены дугой.

«Вот,

возьми. Обычно я бы даже не осматривала товары, но, благодаря тебе, мой кошелёк

стал толще, так что глаза бегали по всему, что было в поле зрения. Он такого же

цвета как твои радужки, да?»

Голос

её затихал, но слова продолжали пятнами всплывать в его голове.

Честно

говоря, камень, лежавший на её ладони, был гораздо более тусклым и потёртым по

сравнению с его глазами. Но в этот момент он казался самым ярким и драгоценным

камнем на всём белом свете.

Он

хотел, чтобы этот камень остался у неё навсегда, чтоб он всегда напоминал ей о

нём, но, в то же время, он желал, чтобы камень оказался в его руках.

Кончики

пальцев, тянувшиеся к камню, заметно подрагивали.

Да,

всё же это было катастрофой.

[[image:/storage/reader-images/1676f72f759958264b105eddabc53483f5922757.png]]

Я

не чувствовала себя дурой. Хотя я и дольше, чем, наверное, другие, осознавала

это, но теперь в глаза начало бросаться множество вещей, которые ранее не казались значимыми.

Думаю, не нужно концентрироваться на том, что чувствует Данте. Да, мне и до этого не стоило обращать на это внимания.

Но

я даже не задумывалась, насколько сложно притворяться, что ничего не

понимаю.

После

того, как я осознала, что нравлюсь Данте, ничего не поменялось. Я твёрдо решила

игнорировать его чувства, но он даже не догадывался, что я прикидываюсь.

Но

есть разница между человеком, который действительно ни о чём не догадывается, и

человеком, который притворяется, что не догадывается, и не замечать чувства

Данте… было очень сложно для меня.

Всякий

раз, когда Данте вёл себя очевидно влюблённым, он всё равно нацеплял на себя

маску серьёзности. Когда он не мог совладать с эмоциями, я меняла тему,

притворяясь, что всё в порядке.

Вначале

я думала, что ничего такого в этом нет, но это завладевало моим разумом. Я

внутренне умирала каждый раз, когда приходилось реагировать напускным образом на те или иные

действия Данте.

Данте

продолжал даже ненамеренно проявлять свои чувства, и я делала вид, что ничего

не замечаю. Если так будет и дальше, то между мной и ним вырастет стена.

Я

такой человек, что удивилась бы, если бы между нами ничего не появилось. Просто

скажи всё, что на душе, и покончим с этим!

Конечно,

я думала о том чтобы сделать первый шаг и заговорить об этом вместо того,

чтобы продолжать эту демагогию. Но когда представлялся момент, я не могла даже

слова вымолвить.

Потому

что Данте – тот, кто скоро покинет мой дом.

Причина,

почему он до сих пор здесь, это потому, что он ещё не до конца восстановился, впридачу,

он сам говорил “Я уйду, когда мне станет лучше”. Раньше он вообще одержим был

желанием свалить отсюда.

Казалось,

что уже давно Данте не принимает лекарства, но, в любом случае, наверное, он

всё ещё боится столкнуться с людьми, которые его преследовали.

Эта

проблема может решиться даже если я буду притворяться, что ничего не знаю, до

самого конца. Во всяком случае я так думала.

…Я

так думала, но.

«Ничего,

что ты спишь на диване?»

«Да,

я уже привык».

«Хорошо.

Даже если не особо удобно, потерпи чуть-чуть, всё равно скоро уедешь».

«…»

На

самом деле, я не хотела преподнести это так. Данте действительно было

некомфортно, и я не знала, как лучше сказать, так что попросила потерпеть.

Данте

не выказал никакой реакции, потому я восприняла его молчание как согласие. Я как всегда пожелала ему спокойной ночи и вернулась в свою комнату готовиться

ко сну.

На

следующее утро после пробуждения я обнаружила в своём доме новую комнату. Данте

создал её с помощью магии.

И

он говорит, что не может уйти, да?

Человек,

которому вообще на ум пришло увеличить пространство дома и который, в конце

концов, воплотил это в реальность, явно должен чувствовать себя хорошо, но

выглядел он равнодушным. Вплоть до вопроса, хочу ли я взглянуть, я стояла на

месте, а затем подошла к внезапно появившейся двери.

Каково

должно быть моё удивление, удивление владельца этого дома? Не важно, насколько тяжело

было возвести эту комнату, разве это не ярый показатель того, как он хочет

здесь остаться?

Данте

посмотрел на опешившую меня, но комната не исчезала.

«Я

сегодня собираюсь лечь пораньше, так что почитать хочу сейчас».

В

тот день я и не думала, что захочу спать, но взяла с полки случайную книгу и

произнесла это.

На

самом деле, книга была просто отмазкой, мне хотелось обговорить всё. Данте казался

особенно нервным, когда понял мой план, и спешно сел рядом со мной.

Приятно

было сидеть так близко к нему, чувствовалось, что дистанция между нами

сильно сокращается. Но почему тогда мне казалось, что я так далеко от него?

Я

поразмыслила и поняла, что обычно ночами я сидела неподалёку от ламп. Но сейчас

ещё день, так что нужды в этом нет. Просто создавалось ощущение, что пустые

места так и оставались пустыми.

Я

даже не притворялась, что собираюсь читать, так что сразу перешла к теме.

«Тебе

лучше?»

«…Почему

ты задаёшь этот вопрос так внезапно?»

«В

моём доме появилась комната, который раньше не было, и не складывается

ощущение, что человек, её построивший, не обладает магией, да и этот человек

явно должен чувствовать себя хорошо».

Даже

не пытайся смеяться в попытках перевести тему потому, что твоя неземная красота

сейчас не сработает.

«Данте.

Это я была той, кто просил тебя остаться, пока ты не восстановишься, я никогда

не выкину из своего дома ещё не окрепшего человека».

Чем

больше я говорила, тем сильнее тухла улыбка на лице Данте. Казалось, у него

было плохое предчувствие, и он всячески отметал его возможное воплощение.

«Но

я спрашиваю лишь потому, что у меня сложилось такое впечатление. Как ты себя

чувствуешь? Есть какой-то дискомфорт?»

«…»

«Почему

молчишь?»

Похоже

на человека, который не хочет обсуждать своё состояние.

Когда

я допустила такую мысль, Данте внезапно встал.

«Пойду

попью».

Было

очевидно, что он хочет сменить тему, но я спустила ему это. Не суть, сейчас мы

это обговорим или чуть позже.

Хоть

дом был и маленький, идти ему, видимо, некуда, так что грех упускать такую

возможность, как оставаться здесь подольше. Он не понимал, что ответ его был

ясен без слов.

Я

была в этом уверена какое-то время. Он не хотел мне врать. И я не замечала хотя

бы малейшего желание покинуть мой дом.

Случалось,

что я замечала, что ходит он достаточно быстро и живо для человека, чьё тело

ещё не полностью восстановилось. Но я также не видела причин для Данте лгать

мне.

Конечно,

легче было бы скрыть правду, что он уже здоров, нежели дурачить меня, но то,

как он избегает ответов… Сейчас я всё же думаю, что слова его о том, что он

уйдёт, имеют место быть.

Данте

налил воды в чашку, притворяясь совершенно спокойным. Но его замешательство

нельзя было скрыть, и очевидным было, что он лишь нацепил маску безразличия.

Стоит

ли мне говорить это? Я припомнила моменты, которые вводили меня в отчаяние, и

издала вздох.

«Данте».

«Мм».

В

ответ я услышала неразборчивое мычание, наверное, потому что он в это время пил.

Я взглянула на него и вновь вздохнула.

«Ты

и дальше собираешься таким образом показывать мне, что у тебя ко мне симпатия?

Это ясно даже зайцу в соседнем лесу».

Бум.

Этот звук разнёсся по дому, когда чашка упала на пол.

Данте

хотел оставаться в этом доме столько, сколько получится.

Он

хотел остаться здесь навсегда, но если здесь будет она. Он не хотел

возвращаться к своей привычной жизни, где нет её, и ему хотелось испытывать это

счастье ещё хоть какое-то время.

План,

согласно которому он вернётся к себе, когда тело его окрепнет, с треском

провалился. Он думал, сколько ещё получится говорить, что чувствует он себя

нехорошо, и это могло бы быть оправданным.

Именно

поэтому его идея о создании комнаты была импульсивной. “Ну, ты ведь всё равно

скоро уйдёшь, потерпи чуть-чуть, даже если тебе неудобно”. Вот он и сделал

новую комнату, чтобы ему было удобно.

Казалось,

она не имела этого в виду, ведь была так ошеломлена возникновением новой

комнаты, но Данте собирался избавиться от любых поводов ухода из этого места.

И

самой основной вещью, которую он тщательно пытался скрыть, это что он в неё

влюблён.

Он

обещал уйти отсюда, но если она узнает, что здесь он из собственной

эгоистичности, и дело не в его здоровье… Казалось, даже самый беспечный человек

будет испытывать обиду.

Если

ей дискомфортно, она бы холодно сказала ему, что причин оставаться здесь для

него больше нет. Он знал, что эти слова ранят его больше любого отказа, и он

хотел всячески избежать такого варианта развития событий.

И

Данте думал, что он везучий, раз она ничего не замечает. Он был даже благодарен

ей за то, что не замечает, что творится в его сердце, и он надеялся, что она до

конца ничего не поймёт.

Время

шло, и он размышлял над тем, можно ли упорядочить свои мысли и трезво

контролировать свой разум, но он хотя бы делал усилия.

Данте

сотню лет ни от кого не скрывал своих истинных эмоций, но теперь ему придётся

адаптироваться.

Хотя

он и прятал чувства на свой манер, но всё же. Действительно ли его неуклюжие

трюки на ней работают?

Данте

в этом случае допустил сразу две ошибки. То, что она, оказывается,

притворялась, что ничего не понимает, и что он не ожидал, что она такой

прямолинейный человек, что может сыграть с ним злую шутку.

В

конце концов Данте не нашёл лучшего ухода от темы, как попить холодной водички,

оправившись от неожиданных слов.

«Ты

и дальше собираешься таким образом показывать мне, что у тебя ко мне симпатия?

Это ясно даже зайцу в соседнем лесу».

Это

и послужило причиной падения чашки из рук Данте.

Бум.

Этот звук разнёсся по дому, когда чашка упала на пол.

[[image:/storage/reader-images/e9eaa4efa80478dda64ebffdabe7242cf6b8cba2.png]]

Осколки

стекла рассыпались по полу.

Я

смотрела на то, что минуту назад можно было назвать чашкой, а затем взглянула

на Данте.

Спустя

некоторое время я услышала ошарашенный голос.

«Как…»

«Что?»

«Как

ты поняла?»

Он

серьёзно спрашивает? Я озадаченно посмотрела на Данте, а затем наклонила

голову.

«Тебе

стоило прояснить это».

«…»

«Я

не дура, Данте. А вот ты вёл себя как дурак».

Увидев

его бледное лицо, я осознала, что он даже не думал о том, что я могу что-то

понять, и тихонько прицокнула языком.

Я

хотела узнать, не буду ли я выглядеть идиоткой, если спрошу что-то радикальное,

но сдержалась, ведь незамедлительно последовал бы ответ “нет”. Я думала, Данте

и так всё поймёт, даже я не произнесу ничего вслух.

«И

раз я уже тебе нравлюсь, вынуждена дать совет – избавься от подобных мыслей».

Услышь

это кто угодной, точно счёл бы мои слова грубыми. И уточнил бы, что не нужно

так разговаривать с тем, кто в тебя влюблён.

Но

эти грубые и чёрствые слова были искренними. Искренними настолько, что Данте было

бы легче принять их.

«Это

просто совет».

«…Что?»

Данте,

задавший вопрос в ответ, выглядел подавленным. Я удержала взгляд на нём, но

затем посмотрела в другую сторону.

Голос,

который должен был звучать устало, вырвался наружу.

«Не

суть важно, как ты чувствуешь себя сейчас, тебе придётся уйти. Так что задави

свои чувства».

«…»

«Тело

твоё кажется уже окрепшим, но если ты сам не собираешься уходить, то мне

придётся самой тебя попросить об этом. Честно говоря… совместная жизнь меня

утомляет».

Ты

же понимаешь о чём я, да? Я добавила это легко и со смешком. Я не могла

разглядеть выражение лица Данте, ведь голова его была опущенной, но я примерно

представляла его.

Очевидно,

что, продолжи я смотреть, чувство вины сожрёт его целиком, потому лучше отвести

взгляд. С этой мыслью я обхватила колени руками и положила на них подбородок.

Я

ожидала, что Данте, ясно расслышавший мои слова, будет упрекать меня. Даже если

не будет, то точно разозлится. Я знала, что он в любом случае выскажет мне

негативные аспекты своих эмоций.

Было

вполне естественно, что Данте не будут приятны мои слова. Какой человек будет рад,

если его грубо явно игнорируют?

Но,

на удивление, в голосе Данте сквозила лишь лёгкая печаль.

«Почему

ты так говоришь?»

Наверное,

из-за того, что я не ожидала такого вопроса, я невольно подняла на него взгляд.

Когда

наши глаза встретились, лицо Данте исказилось. Я подумала, что вот сейчас он

мне точно всё выскажет, но последующие его слова не были чем-то грубым.

«Ты

намеренно говоришь то, что ранит меня».

«…»

«Я

знаю, когда ты серьёзна, мне достаточно просто взглянуть на тебя».

Его

взгляд неестественно осознанный, он точно уверен, о чём говорит.

Пауза

была небольшой, но Данте нахмурился, уверившись в том, что точно прав

относительно моих действий.

Но

его тревожный взгляд не менялся, а поза была даже жалкой. Ох, это плохо.

Нехорошо

для меня быть в позиции жертвы, которая, впридачу, ещё и разочаровывает его.

Это очень плохо.

Я

с некоторым усилием опустила руку чтобы подпереть голову, и приоткрыла губы.

«А

ты не знаешь, почему я так себя веду?»

Ответа

не было. Тишина продолжала сгущаться, будто Данте ожидал, что я продолжу

говорить, но я смиренно смотрела на него.

«Я

делаю всё, чтобы облегчить твой путь избавления от чувств, Данте».

«Так

вот в чём дело».

Данте,

резко шире открыв рот, сделал короткий вздох прежде чем закончить предложение.

«Так…

Я не знаю, почему ты хочешь мне “помочь”, и почему ты делаешь это таким

способом. Ты общаешься со мной так, будто мы никогда больше не встретимся».

«Конечно,

я думаю, мы больше не встретимся после того, как ты уйдёшь».

Услышав

это, Данте опешил.

После

долгой воцарившейся тишины, за которую он уже должен был совладать со своими

эмоциями, он, будто задыхаясь, выплюнул вопрос.

«…

Ты меня ненавидишь?»

Он

подумал, что, раз я говорю подобное, значит ненавижу его.

Ответ

не заставил себя ждать. Я даже не думала о том, что произнесу далее, и ответила

честно.

«Нет,

я тебя не ненавижу».

Даже

если я старалась вести себя вежливо с людьми, которые мне не нравится, такое

срабатывало нечасто. Я пробормотала себе под нос и постучала пальцами по

подлокотнику дивана.

«Но это не влияет на то, какого я мнения о тебе. Не суть, что ты думаешь, нужно всё

разъяснить».

«Кому

нужно?»

Спасибо,

что спросил. Это был самый простой вопрос из всех, что я слышала сегодня.

С

тех пор, как я заметила, что нравлюсь Данте, начала говорить всё, что думаю,

даже не особо задумываясь над смыслом своих слов.

«Я

этого не стою».

«…»

«Не

смотри на меня так, я не придуриваюсь. Даже если я не видела магов раньше, уверена, что мало тех, кто может сравниться с тобой».

Насколько

обыкновенным может быть волшебник, который восстановил разрушенный дом в

исходное состояние и создал новую комнату просто потому, что ему захотелось.

Несмотря

на все его достижения, надо заметить и то, что он сделал это всё в кратчайшие

сроки, не прилагая особых усилий.

Он,

должно быть, самый талантливый маг, да? Вновь повисшую тишину развеял ответ.

«Все

маги бесценны. Сильные маги, конечно, более востребованы. Но если маг обладает

красивым лицом, высоким ростом, приятным характером и тому подобное, что ж, всё

становится очевидным. Наверное, вокруг тебя всегда были люди, которые

восхваляли тебя и считали идолом».

«Это

не имеет значения».

«Нет,

имеет».

Я

подняла голову и взглянула на Данте.

«Те,

кому ты нравился, нет, кто показывал тебе свои чувства, явно были уверены в

них, раз признавались тебе в этом. И эта уверенность часто исходит из

богатства, престижа и статуса».

«…»

«И

сравни с ними меня. Не получается, да?»

Я

имею в виду, что ты слишком благороден для меня. Я сказала это тихим голосом и

опустила глаза.

Я

много думала о чувствах Данте и о том, как заглушить их. Причин для отказа

множество, я даже не могу их сосчитать.

Когда

я пересекла черту измерения, у меня не осталось ни статуса, ни собственности и какой-либо возможности ловить на себе взгляды людей. В их глазах я была обыкновенной, даже жалкой

девчушкой, тратившей время на отшельническую жизнь в лесу.

Просто

удивительно, что Данте мог привлечь кто-то вроде меня. Но чувства есть чувства,

и то, что будет дальше, уже другая история.

Чем

таким я обладаю, чтобы удержать рядом людей? У меня нет ничего.

И

я достаточно пессимистична в своём взгляде на эту полную радостей картину.

Да,

честно говоря, я знаю не всё, что на уме у Данте.

Я

понимаю, что спорить с чьим-то мнение не есть правильно. Но я тоже человек и не

могу не вызывать подозрений.

Даже

если я ему нравлюсь, долго ли это продлится?

И

сравнивая моё состояние с состоянием Данте, ответ сразу же приходит на ум. Я

буду нравиться ему до того момента, как он поймёт, что зазря тратит своё время.

Это

нужно принять. И не важно, что я чувствую к Данте в ответ.

Я

не особо вдавалась в размышления о своих эмоциях, связанных с ним, с того

момента, как решила отказать ему, ничего не поменяется, даже если эти чувства

станут явными для меня.

Почему?

Потому что я не глупая. Я не могу позволить кому-то тратить своё время на меня,

которая будет жить гораздо дольше.

Плюс,

короткая жизнь человека и мимолётное увлечение мной меня не устраивают.

Я

надеюсь, в будущем Данте будет вспоминать обо мне как о ком-то, кто просто

встретился на пути. Даже не важно, если он совсем забудет меня, ведь я не хочу

отпечататься в его памяти как кто-то важный в его жизни.

Если

бы наши взаимоотношения зашли слишком далеко, я точно заняла бы какое-то место

в его сердце, и, конечно, я стану для него плохим воспоминанием. Я уверена, что

буду для него негативной личностью. А я так не хочу.

Если

есть уверенность, что в ближайшем будущем всё пройдёт, оставив за собой лишь

дискомфорт, лучше обрезать это сейчас на корню, чтобы это не успело приобрести огромные

негативные масштабы. Если Данте уйдёт сейчас, будет ясно, что чувства его лишь

что-то напускное и мимолётное.

Через

время он встретит кого-то, кто сможет дать ему больше, чем я, когда он с

любовью будет смотреть на этого человека, никто не сможет ему отказать.

В

отличие от человека, кто не скрывая пытается ранить его и выставить дураком.

Видя,

как спокойно я обдумываю это, кажется, что я глушу свои эмоции. Кажется, что

все годы, которые я прожила, можно умножить на два. Я стала слишком чёрствой,

что спокойно могу принять тот факт, что множество людей гораздо лучше меня.

Но,

в то же время, хорошо, что я могу объективно оценивать себя, избавляясь от какой-то

субъективщины.

Я

мельком взглянула на Данте, который, казалось, чуть приблизился ко мне.

«Если

была выбрана такая тропа, тогда смотри под ноги. На земле могут оказаться

осколки, о которые можно пораниться».

Я

засмеялась в ответ своим же словам.

[[image:/storage/reader-images/afbd97be0d642acf3dc03d9b19365cf0319ae6f2.png]]

В ответ на мои слова

Данте явно озадачился и покачал головой.

Острые осколки стекла,

рассыпанные по полу, превратились в пыль. Будто по мановению волшебной палочки,

задул пурпурного оттенка ветерок, и ранее целая чашка исчезла по одному жесту

Данте.

Тогда я уверилась, что

магия действительно прекрасна, когда видишь её воочию. Без всяких эмоций от

своих деяний Данте скрипнул зубами, и ветерок исчез.

«Если хочешь, чтобы я

тебя ненавидела, тогда не говори так».

«А? О чём ты?»

Он произнёс это так тихо,

что я силилась понять содержимое по его губам. Вместо того чтобы повторить

сказанное, Данте шагнул ко мне.

Я всё ещё сидела на

диване, и Данте остановился напротив меня. Я бы предпочла предложить ему сесть

рядом, пока горло его не заболело от того, что он стоит на сквозняке.

Однако в такой напряжённой ситуации неуместно было бы предлагать ему место рядом.

Пока

я раздумывала над тем, стоит ли мне встать с дивана, Данте взглянул на меня

сверху вниз и сказал.

«И

это единственная причина, почему я трачу на тебя время?»

Что

он имеет в виду под “единственной причиной”? Я считаю, она очень даже

обоснована, но что тогда с его тоном?

Но

меня не волновало, что я могу высказать всё, что в голове, и лишь послушно

кивнула в знак согласия. Потому, что я не могла объяснить ему, почему не могу

доверять, и лишь пыталась прикрываться “тратой его времени”.

Я

не ведала, что у него в голове на самом деле, но Данте продолжал засыпать меня

вопросами.

«Ты

сказала, что не ненавидишь меня?»

Он

продолжал думать об этом. Я послала ему озадаченный взгляд, а он в ответ лишь

вздохнул.

«Да,

я тебя не ненавижу».

Если

бы у меня не было чувств к нему, я бы и не думала, что он тратит на меня время.

Данте

заметно расслабился и мягко улыбнулся, не выдавая ответ. Всё потому, что его

одолело смущение.

«Мне

этого достаточно».

Что

происходит? Взглянув в его глаза, я чуть действительно не влюбилась в него,

потому постаралась взять себя в руки и не отходить от темы.

Мой

взгляд резко опустился вниз, ведь Данте сел рядом со мной, и глаза мои

следовали за ним.

Я

даже не успела как-либо среагировать на его передвижение, ведь Данте заговорил

первым.

«Я

думал об этом, слушая твою историю, но, думаю, у меня не получится справиться

со своими чувствами».

«…Что?»

«Это

не то, что может пропасть лишь после пары обидных слов».

Я

не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь. В ответ на озорной тон я без ответа

хлопнула ресницами.

Нет,

я была уверена, что так быстро он всё это не отпустит, но… я не думала, что всё

будет гораздо сложнее.

Не

понимаю, куда ушли бледность его лица и смущение. Я никогда не видела его таким

уверенным в подобной ситуации, потому смотрела на него будто на незнакомого

человека.

«Если

ты не можешь справиться со своими чувствами, то будешь единственным, кто

страдает, так? Я не могу ответить тебе взаимностью».

Даже

несмотря на изменения в состоянии Данте, которым я была удивлена, слова мои

лились легко. Я была благодарна себе за свою же сдержанность и спокойный голос.

«Я

понимаю. Всё, что ты сказала, уже равносильно отказу».

Заметить

стоит, что он не ведёт себя как отвергнутый мужчина.

«Но

ты всё же меня не ненавидишь».

«…Данте,

то что тебе не нравится, не всегда равно тому, что тебе нравится».

«Разница

есть. Я понимаю».

Внезапно

атмосфера между нами вновь переменилась. Озорная улыбка посетила губы Данте, а

нетерпимость ко всему пропала.

«Так

недостаточно разве будет сделать так, чтобы и я тебе понравился?»

«?..»

Что

это значит? Может, в силу того, что я не смогла справиться со своими эмоциями,

лицо моё выражало шок, и выглядела я как человек, который услышал полную чушь.

Хотя

он и, скорее всего, заметил перемену в выражении моего лица, Данте продолжил.

«Один

раз я уже поменял твоё мнение. Нет чего-либо, что ты не сможешь сделать во

второй раз, если всё удалось в первый».

«Когда

это я поменяла… Ах».

Он

говорит о том дне? Дне, когда Данте проснулся и стал “настаивать” на том, чтобы

остаться здесь ещё какое-то время.

Он

не может просить меня влюбиться в него просто давая мне деньги. Всё было

как-то спутанно.

«Не

важно, что у тебя на уме, я в себе уверен. Есть кое-что, во что я свято верю».

«Ах,

да. И что же это?»

Что

бы он ни сказал, я собиралась это опровергнуть. Я попыталась донести до него,

что всё, на что он надеется, нереализуемо, и не суть важно, сколько времени

пройдёт.

Я

уверена, что мне бы это удалось, но Данте поставил меня в тупик.

«Моё

лицо».

«…»

«Тебе

нравится моё лицо».

Я

приложила ладонь ко лбу, избегая ответа.

Если

я скажу “да”, будет задета моя гордость, а если скажу “нет”, то будет задета

уже моя совесть. И вообще, почему он говорит так уверенно и смело? Ему

нисколько не стыдно?

А

вот я, видимо, была очень смущена. Данте же, нисколько не пристыженный, говорил

естественно.

«Ты

уже всё мне сказала. Что мне приходится жить с пониманием, что я красив, что я

самый красивый мужчина, которого ты встречала в своей жизни…»

«Хватит».

«Ах,

хорошо».

Чаще всего он был прекрасным слушателем. С моих губ сорвался вздох.

Чем

больше я анализировала эту ситуацию в голове, тем большее отчаяние меня

охватывало, но я старалась всячески подавлять это чувство.

«…Да,

на твоё лицо приятно смотреть… Скажем так, мне оно нравится. Но я всё ещё

думаю, что ты зря тратишь на меня время».

«Именно

это я и имею в виду».

Данте,

ранее говоривший совершенно уверенно, вдруг замолк. Когда я с удивлением

подняла голову, то взгляды наши встретились, ведь он неотрывно смотрел на меня.

«Почему

ты думаешь, что я буду волноваться о таких вещах?»

«А?»

«Богатство,

слава, статус и остальное».

После

сказанного он гордо улыбнулся. Как человек, завидевший прекрасный музейный

экспонат, я могла с уверенностью сказать, что эта улыбка была такой прекрасной,

что все мысли улетучивались из головы.

«Тебе

не стоит раздумывать о таких вещах».

«Что

ж...»

Я

хотела сказать, что, даже если он говорит такое, в конце концов всё равно

пожалеет. Данте вдруг применил магию, так что мне не удалось закончить

предложение.

В

мгновение я ощутила ветерок на лице. Пока я отвлеклась на переливавшиеся

покачившиеся в его ушах фиолетовые серьги, Данте с улыбкой на лице протянул мне

руку.

В

момент когда я осознала, что он дотронулся до моего запястья, Данте вложил

что-то мне в ладонь.

В

ней я увидела маленький цветочек. Он отливал ярким светом и блестел, сделанный будто из драгоценных камней.

…Нет,

это точно настоящие драгоценные камни.

Я

даже не успела посмотреть на него и задать вопрос, как Данте продолжил

разговор.

«Ты

права. Я невероятно талантливый маг. Один из самых одарённых на континенте.

Знаешь, что это значит?»

«И

что же?»

«Богатство,

слава и так далее, всё, о чём ты говоришь, у меня есть».

Неосознанно

я сжала цветок в ладони. Всё потому, что я осознала смысл сказанного – фраза была

не напыщенной, он сказал всё как есть на самом деле.

На

момент я позабыла, как ценятся маги у нас на континенте. Думая о том, как

отказать ему, я упустила одну важную вещь.

Волшебники

ценны, а одарённые маги – бесценны. Множество людей готовы пожертвовать чем

угодно, чтобы заполучить себе в подчинение мага.

У

Данте уже есть всё, и, конечно, это останется с ним в будущем. В его руках есть

и власть, и слава, и статус.

«Зачем

тебе люди, обладающие чем-то подобным? Ни у кого нет столько, сколько есть у

меня».

Я

поверить не могла, что он так легко говорит об этом, словно о погоде. Только

недавно я видела перед собой смущённого мальчика, что на момент сбилась с

мысли.

Данте

был настолько богатым человеком, что отвалил мне кучу денег в обмен на

проживание здесь, у человека, который его спас.

Его

прекрасные отливающие ярким светом глаза складывались в забавные линии. Думаю,

он никогда так не смеялся, но мне всё же интересно, учил ли его кто-то этому.

«И

ещё, как ты сказала, вокруг множество людей, которые хотели бы заполучить меня.

Каждый обладает высоким статусом и прекрасными способностями. Я и правда ценен».

«Ах,

да».

Я

этого и ожидала, но жаль, что я слышу это от человека, который рассказывает

такое о самом себе.

«Но

мне никогда не нравились подобные люди. И мне не важно, что у тебя меньше того,

что у них в достатке».

«…»

«Я

могу сделать любого человека самым богатым в мире».

Данте

гордо произносил всё это, одновременно улыбаясь. Судя по его тону, он был чрезмерно уверен в своих словах, меня это раздражало.

«Я

знаю».

Данте

аккуратно приподнял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Место,

которого коснулись его губы, охватил жар.

Я

хотела что-то сказать, но мне было нечего. Я чувствовала жар на ладони, но не

понимала, почему он поднимается вверх ко лбу.

«Не

пытайся отказываться, подумай дважды. Если ты скажешь мне “нет” через время и

осознанно, я сделаю так, как ты скажешь».

Вселенная

в его глазах была самой яркой и бесконечной. Высокомерный прекрасный мужчина с

самой ослепительной улыбкой, которую я видела в своей жизни, дерзко

разговаривал со мной, пока щёки его горели.

Хотя

он и не сказал мне напрямую, что я ему нравлюсь или что он в меня влюблён, в

глазах его читалось признание.

«Но

если настанет день, когда ты примешь меня, тогда».

Скрывающий

дрожь спокойный чистый голос достиг моих ушей. Он сказал, что сделает для меня

всё, потому я должна полюбить его.

«Я

сделаю тебя самой счастливой».

Он

говорил, что сделает меня счастливой, но даже не думал, смогу ли сделать его

счастливым я. Я улыбнулась, и улыбка эта символизировала, что даже из-за его

высокомерия я не могла перед ним устоять.

[[image:/storage/reader-images/cf9607c3bf90b5ed31e6453c2494ffbdb8cbfb7f.png]]

Изменения слишком

бросались в глаза.

Данте было так стыдно,

что его предательское сердце выскакивало наружу и показывало то, что он так яро

пытался скрывать, но сейчас он больше не будет прятаться. Если я буду это

игнорировать, я лишь потрачу нервы.

В конце концов, я приняла

свою ошибку в выборе метода отказа. Но это не только моя вина, всё из-за

особенностей Данте.

Каким бы хорошим он ни

был, кто бы мог подумать, что он будет так спокойно говорить о том, чем

обладает, отмечая, что его не волнует, есть ли тот же объём власти у другого

человека?

Даже застенчивость его

рядом со мной куда-то пропала. Скорее, он сделал шаг ко мне, когда я сделала к

нему.

А что сейчас. Вместо того

чтобы дождаться, когда я выйду из гостиной, он окликнул меня первым.

Я лежала в постели и с

усилием приподнялась, услышав громкий стук в дверь.

«Что?»

Открыв дверь, я увидела

моего незаконного жильца. Он взглянул на меня и мягко улыбнулся.

«Мне кажется, ты сегодня

несколько припозднилась».

«Я устала, так что лягу

пораньше…»

Выражение его лица вдруг

приобрело угрюмость. И это была не притворная грусть, он действительно был расстроен.

Конечно, можно и не

обращать внимания, угрюм он или нет, но вчерашняя отмазка меня не спасёт, я

ушла не под тем предлогом. Как и сейчас. И три дня назад.

Я не могу полностью

исключить совместное времяпрепровождение, потому пыталась хотя бы сократить его

количество, но совесть моя напоминала, что прошло лишь несколько дней. И всё

из-за признания Данте.

Я не понимаю, почему моя

совесть всё ещё незыблема, учитывая, что я уже так стара.

«Ладно, сейчас приду».

Лицо Данте вдруг

просветлело, ведь я дала ему ответ, которого он так ждал. Я взяла книгу и

прошла в гостиную ближе к дивану.

«Сейчас ты же можешь

использовать Магию Света?»

«Хмм?»

Я посмотрела на Данте,

который сел рядом. Он, наверное, несколько смутился от давящего взгляда, но на

лице появилась сияющая улыбка.

Он пытался торговать

лицом даже сейчас. Играет на свой красоте, да какая разница насколько ты

красив, думаешь, это всегда будет работать?

[п.п.: но работало же по

сей день!]

Но тогда это сработало.

Снова побеждённая визуальным удовлетворением, я вздохнула и зарылась лицом в

диван.

Данте, не услышав ответа,

вновь улыбнулся и открыл книгу. Я кротко взглянула на чтиво, пытаясь разглядеть

намёк на жанр, и осознала, что его цвет и форма мне знакомы.

Эта книга открывалась и

сама перелистывала страницы, когда Данте произносил заклинание. Она была

написана символами, которых я не знала, потому сбоку я тем более не

могла ничего различить.

Я думала, что знаю все

языки, на которых говорят люди в этом мире, но, оказалось, нет. Я вновь

взглянула на буквы, а затем отвернулась.

Мне пришлось заново

учиться писать, когда я попала сюда. Были буквы мне знакомые, но большее

количество символов я не понимала от слова совсем, и ещё больше языков,

которые, казалось, я знала, отличались таким количеством тонкостей, что не

счесть.

Когда это было? Если

отсчитывать с момента моего пересечения измерения? Кто-то заметил, что я не

умею читать, и научил меня этому.

Пока я обучалась новым

символам от того человека, казалось, что он давал мне надежду быть счастливой в этом мире. И эти слова убеждали меня доверять, что найдутся люди, которые поведают мне о

тонкостях языка.

Кажется, учителей было

много. Один учитель, второй, и так далее… Больше я ничего не помню. Даже их

лиц.

Это воспоминание так

размыто из-за прошедшего времени. Но мне и не нужно было это воспоминание. Я

заморгала, подумав, что прямо сейчас из-за рассуждений могу лишиться рассудка.

А затем послышался голос

Данте.

«Это означает “помолчи

секунду”».

«Что?»

Это была какая-то

неожиданная ремарка. Когда я задала вопрос и повернулась в его сторону, он лишь

перевернул страницу книги.

«Я думала, ты до этого

смотрела в это место».

«Да. Я увидела эти

символы, но не могу вспомнить значения слов».

«Естественно, что не

можешь. Это древний язык, практически не поддающийся интерпретации».

Он не врёт? Я захлопала

ресницами.

«Как ты тогда читаешь?»

«Я читаю, но… постоянно

анализирую. Ищу похожие символы и сравниваю, образовывая слова».

Лившийся объясняющий

голос был приятным. Следя за светлыми пальцами, лежащими на книге, я

внимательно продолжала слушать Данте.

«Это очень непросто.

Каждая буква отличается непереводимой магией или даже магией забвения, и работа

не закончится, если просто избавиться от этой магии. Разрушенную магию можно

восстановить. Каждый раз, читая буквы, мне приходится делать это, разрушая

магию».

«Я думала, что ты просто

читаешь одну и ту же обыкновенную книгу каждый день… Ты так стараешься».

«Ну, я стараюсь, потому

что нужно довести дело до конца. Это не так сложно».

Данте слегка пожал

плечами. Звучали его объяснения очень трудно, но, наверное, трудно для каждого,

но не для Данте.

Даже учитывая, что я в

этом ничего не понимаю, я могла по достоинству оценить талант Данте, хотя он

обычно не заострял на этом внимание. Казалось, он думал о том, чего не хватает

другим, а не о том, чего не хватает ему.

Хм, когда я думаю об этом

в таком ключе, кажется, что это просто невезение. Внезапно мне захотелось

высказать соболезнования всем волшебникам, которым не повезло столкнуться с

ним.

Я слегка качнула головой,

прогоняя эти мысли.

«Что ты получишь от

этого?»

«Я могу выучить эти

буквы. И когда я буду всецело понимать их, смогу постичь тонкости древней

магии».

«Что за… Нет, достаточно.

Одно я знаю точно – если бы мне приходилось учить язык таким образом, я бы уже

давно всё бросила».

В этом комментарии была и

доля шутки, и доля серьёзности, но, на удивление, ответа не последовало.

Когда я в сомнениях

повернула голову, то увидела профиль Данте, глубоко погружённого в свои

размышления.

«Ты придумала себе имя,

пока изучала буквы?»

«Имя?»

«Да».

Почему-то его голос был

ниже чем обычно.

«Эй (А) – обычно первая

буква в алфавите».

Услышав это, я некоторое время

покопалась в своих воспоминаниях. Когда последний раз я использовала эту букву в качестве

имени?

В конце концов мне не

удалось вспомнить точный период, но я знала, что много времени прошло с того

момента, когда я смогла попривыкнуть к имени Эй. Как сказал Данте, наверное,

в первую очередь действительно происходило от первой буквы алфавита.

Однако, имя это

соотносилось не только с буквой, которую я выучила здесь. Алфавит существовал и там, где я жила изначально.

Я выбрала такое имя по

очень простой причине.

«Раньше я использовала

другое имя, но произношение его давалось не каждому. Поэтому я решила выбрать

себе новое – простое – букву, с которой начинаются большинство имён».

Многие спрашивают меня,

настоящее ли это имя, ведь оно такое грубое, но, в любом случае, оно приелось.

«Какое твое настоящее

имя?»

«Хм, что ж».

Я не хочу раскрывать все

карты. Потому, что я не хочу вспоминать то, что осталось связанным с тем

именем.

Данте, увидев, что я не

хочу отвечать, больше не задавал вопросов. Когда он на момент заколебался, не в

состоянии вымолвить и слова, я повернулась к нему.

«Кстати, магия,

препятствующая интерпретации, существует же во всех видах необычной магии».

«В этом нет ничего

необычного. Но всё же есть наиболее необычная магия из всех необычных».

Я могу показать, если

тебе интересно. Сказано это было легко, будто он произносил обыкновенное

предложение. Я сузила глаза и наклонила голову.

«Если я попрошу тебя

показать, что ты попросишь в ответ?»

«О чём ты?»

Притворяться, что не

понимаешь, – бесполезно. Я думаю, он стал ещё более стеснительным с момента его

признания, но сейчас победа в любом случае была не за мной. Хотя я была

единственной, кто никогда тебе не проигрывал.

«Однажды, когда я

попросила тебя вместе сходить в магазин, ты попросил меня держать тебя за руку,

а в другой раз, когда я попросила тебя расставить книги, ты попросил дать

разрешение потрогать мои волосы, а ещё…»

«Хмм, разве?»

Он пытался вести себя

естественно, но жестикуляция и выражение лица выдавали переживания. Наблюдая за

тем, как он борется с всё больше краснеющими щеками, я сама почувствовала

дискомфорт.

Но это даже мило.

«Тогда что ты хочешь на

этот раз?»

Как и ожидалось, Данте

сглотнул слюну, будто задумываясь над тем, что сказать. Хотя ему и удалось чуть

успокоиться, уголки глаз всё ещё были красноватыми.

«…Могу я потрогать твою

ладонь?»

«Разве это не то же

самое, что держаться за руки?»

«Это разные вещи, потому…

Нет, правда. Это другое».

Ну, раз другое, тогда

ладно. Когда я шутливо сказала: «Если ты хочешь продемонстрировать мне самую

необычную магию на всём свете, тогда я согласна», Данте спешно кивнул.

Когда я положила руку на

ладонь Данте, он будто вздрогнул.

Затем он бережно взял мою

ладонь в свою и начал рассматривать, а затем провёл по каждому моему ногтю, будто

пытаясь повторить форму.

Я и не догадывалась, что

с моей ладонью можно сделать так много вещей. Данте обогнул каждый мой палец

своей ладонью, трогая костяшки, а затем переплёл свои пальцы с моими.

Он будто трогал игрушку,

но одновременно с этим, словно касался бесценного сокровища. Когда я подумала,

что он внимательно изучает мои совершенно обыкновенные ладони, Данте бережно

погладил их тыльную сторону и тихо пробормотал.

«Маленькие».

«Что?»

«Всё маленькое. Ногти,

пальцы, ладошка, – всё».

Я не могла понять, почему

он говорит это так приглушённо.

Когда пальцы Данте

коснулись моих костяшек, по спине пробежали мурашки и меня охватило

необъяснимое чувство. Чувство, схожее с отчаянием, но какое-то более острое и

ощутимое.

Как только я задумалась

об этом, шея стала красной, и это было так странно – брать руку Данте в свою.

«Мои руки не маленькие,

это просто твои слишком большие».

«Правда?»

«Да, правда».

Я посмотрела на руку

Данте, а затем заговорила.

«Ты такой странный».

«…Что это зн…»

«До этого момента всё

было хорошо, а теперь ты так смутился».

Когда я снизу вверх

посмотрела на Данте, его лицо ожидаемо залил румянец.

Почему он не смущается,

когда берёт меня за руку сам, а когда я беру его ладонь, то сразу краснеет?

Это же всего лишь руки.

Как цвет лица человека

может меняться так быстро? Кожа его слишком светлая, потому краснота всегда

очень ярко выделяется.

Данте, всячески

избегающий мой взгляд, дёрнул рукой, будто желая высвободить её из моей ладони.

«Я тоже не знаю почему».

«Правда?»

Я поняла. После краткого

ответа я крепко сжала ладонь Данте, чтобы он не смог её выдернуть. Когда теплые

пальцы попытались высвободиться скорее рефлексивно, нежели намеренно, Данте

широко раскрыл глаза, будто я делюсь с ним своей силой.

Однако Данте не дёрнулся,

он будто сам хотел, чтобы я продолжала держать его ладонь в своей. И я продолжала

держать потому, что Данте не хотел окончания этого момента, а сам не мог

высвободиться, ведь я сжимала его ладонь.

Для кого-то другого

ситуация могла показаться комичной, но для нас она не была странной. Долгое

время мы так и сидели рядом, пока я держала его ладонь.

Ночь та равнялась чистому умиротворению.

[[image:/storage/reader-images/cdd51b77abf7fabc83005809182a4f3a5de70e5d.png]]

Данте спросил наугад. Он

сказал мне ещё раз подумать, и, если я всё же не изменю своё мнение, он оставит

меня в покое.

Логично, что эти слова

подразумевали, что пока он не получит мой ответ, тогда будет ждать, и ждать

он будет у меня дома, потому время его пребывания здесь, по-видимому, растягивается.

Я понимаю его желание

остаться здесь подольше. Но, в конце концов, я не до конца осознаю, почему он с самого

начала пребывания здесь ведёт себя так, будто это он здесь хозяин и всё решает.

Для меня естественным

было не особо волноваться относительно изменений в другом человеке, так что

несколько позднее я заметила, что Данте стал гораздо спокойнее.

Думается мне, что на

следующей неделе вновь нужно будет отправиться в магазин, и как раз я заметила,

что Данте стал таким умиротворённым в тот момент, когда мы рассуждали, какой

день будет наиболее подходящим для прогулки. Мы всё еще оставались в отношениях, где я была в качестве хозяйки дома, а он – арендодателя, так

почему мы общаемся так, будто всегда будем жить вместе?

Абсурдно было слышать от

Данте что-то из разряда «Я просто хочу помочь». Он не был альтруистом – им

двигал эгоизм.

В любом случае, если эта

естественная доброта была частью плана чтобы понравиться мне, то, будет честным

признать, что выбор неплох.

С определённого момента

Данте уже стал частью моей жизненной рутины. Я уже воспринимала всё как само

собой разумеющееся, – когда я возвращалась с прогулки, он встречал меня, а

когда я готовила еду, всегда учитывала его пожелания.

Ещё давным-давно я ощутила

странное чувство, но Данте не сказала по этому поводу ничего, дабы не обнадёжить лишний

раз.

В голову пришла мысль,

что именно этого Данте и добивался, понимание это задело мою гордость.

Время шло, и я решила

прогуляться по лесу в одиночку, так как Данте сослался на наличие каких-то дел.

В те дни он вечно где-то

пропадал. Во-первых, он сказал, что хочет уведомить коллег, что остался в

живых, но сегодня ему пришлось пожинать плоды содеянного – оказывается, обстановка на прежней "работе" была гораздо хуже, чем он предполагал, но подробностей я не знаю.

В результате этого

количество времени, которое я проводина в одиночку, и число таких дней, стремительно

росли. До его прихода я никогда не проводила с кем-то сутки напролёт, и разница стала для меня очевидной.

Всё это время я думала о

тебе. О тебе – том, кто сказал, что в меня влюблён.

И о себе, которая не

может окончательно поставить точку.

В конце концов, у меня не

было выбора, кроме как принять этот факт. О ненависти не могло идти и речи, у

меня определённо зародилась симпатия к нему.

Однако, вместо того, чтобы

смириться с этим и принять, я предпочла игнорировать свои чувства и не углубляться в тернии тяжёлых мыслей. Я боялась напрямую встретиться с тем, что у меня на душе.

Однако Данте продолжал

занимать все мои мысли и заставлял сердце биться чаще, что я всё же осознавала,

как можно назвать и обобщить весь тот спектр чувств, что пылают внутри меня. Я

достигла той точки, когда не могу избегать их, даже если мне сильно

того хочется.

Если я наконец признаю,

что Данте меня привлекает и приму его, сможем ли мы жить вместе как и раньше?

Конечно, не сможем. Я не смогу.

Потому что чем больше времени я провожу с Данте, тем яснее понимаю, что я

ненормальная.

Среди всех аспектов, которые

я повстречала за свою долгую жизнь, две вещи были для меня наиболее важными. Если у

меня разовьётся привязанность к прошлому, я этого не вынесу, я буду испытывать огромную

боль от того, что не смогу провести с человеком всю свою жизнь, ведь не

столкнусь с той мирной смертью, которая дарована другим.

Я ненавижу испытывать

боль. Именно поэтому я избавилась от мыслей о прошлом, от привязанности и

доброты, лиц людей, которые вызывали у меня приятные чувства. Если будешь

помнить все подобные вещи, которые остались позади, на их место придут сожаления.

Действительно ли я всё

отпустила или просто притворяюсь, – сейчас это не имеет значения.

Каждый раз я чувствовала

себя счастливой, обещая себе, что не держу в себе сожалений, но тревога всегда настигала меня. Настоящее всегда становится прошлым, а радостные тёплые воспоминания

всегда превращаются в тоску. Лишь когда дневная рутина проходила своим чередом, я

чувствовала облегчение, а когда случалось что-то неожиданное, я старалась не

придавать этому большого значения.

Если сейчас я соглашусь,

я буду счастлива в моменте, но пронесу ли я это счастье до самого конца?

Поменяешь ты мнение и покинешь меня или наоборот – останешься рядом надолго, – в

конце концов я всё равно останусь одна.

С самого начала я

постоянно встречала людей и прощалась с ними. Однако все разлуки отзывались

болью в сердце. В крайнем случае умирала либо я, либо другой человек.

Были и те, кто оставались на моей

стороне, не уходили от меня, но не имеет значения, насколько ты любишь меня

сейчас, ты всё равно покинешь меня. И когда этот момент настанет, я вновь буду

пытаться забыть тебя как и всех, кого пришлось оставить в прошлом.

Но сейчас всё было иначе.

Внезапно я осознала, что даже если это произойдёт, я никогда не смогу

окончательно отпустить мысли о тебе, в отличие от мыслей тех, кто встречался мне

ранее, ныне совершенно стёртых из памяти.

Легче сойти с ума, чем

забыть тебя.

Быть с тобой равняется добровольному принятию невыносимой боли.

Я врала, когда

отмахивалась от твоих чувств, говоря, что ты зазря тратишь на меня время. На

самом деле, всё это время я думала лишь о себе и о том, что будет в конце. Когда

ты исчезнешь, я останусь одна.

В тот момент я и поняла, что

лучше отказать тебе.

Но тогда почему я не могу

сама выпроводить тебя из своего дома?

Этот дом не твой, тебе

лишь была дана отсрочка. И я знала это всегда, а ты знал ещё лучше.

И если я скажу тебе уйти

отсюда и никогда не возвращаться, всё закончится. Потому что ты не сможешь

ослушаться, а я не буду искать тебя, пропавшего в тенях прошлого.

Эти отношения закончить

легче лёгкого.

Моё сердце никогда не

стучало так быстро, и я старалась это скрывать, но, пережив множество вещей, я

не представляла, что кто-то будет вызывать во мне такую бурю чувств.

Я вздохнула. Поток мыслей

бесконечен. Но есть лишь два варианта, и оба разрушали меня изнутри.

Несколько часов я бродила

по лесу, а мимо бесконечно текли мысли: я не знаю, почему всё так, то ли из-за

этого лица, то ли из-за того, что с самого начала мне не стоило пускать его в

дом.

Время шло, и синие небеса

приобрели желтоватый сочный оттенок, свидетельствующий о наступлении вечерних

сумерек.

Когда я осознала, что

солнце закатывается за горизонт, тёплый ветерок пронёсся среди деревьев.

Ветерок, к которому я так привыкла.

Видимо, он вновь

использовал магию. Пока я бормотала это, показалось, что этот ветер проник

внутрь меня и растёкся по венам.

Растрепавшиеся волосы

волновали меня в последнюю очередь, но я провела по ним ладонью. Что-то

фиолетовое с золотым оттенком заблистало между моими пальцами, а затем вдруг

ускользнуло.

Вместо исчезновения

что-то окутало мою руку. Я подняла глаза, и наши с Данте взгляды встретились.

Я увидела мягкую улыбку и почувствовала аккуратное касание ладони на моих пальцах. Данте, на секунду опустивший голову, прошептал мне на ухо.

«Я пришёл чтобы

встретиться с тобой, моя любовь».

«Кого ты называешь своей

любовью?»

«Ты меня так же назвала в

прошлый раз. Просто слова».

Он говорил это так

обыденно. Улыбка Данте была озорной, даже когда я на него не смотрела.

Казалось, в глазах его играют радостные огоньки. Ах, и всё из-за меня. Чёрт.

Внезапно в голове отдалось резкой болью, и он пальцем дотронулся до складки между моими бровями,

нервно интересуясь, где болит. Его движения были такими осторожными. Я не могла понять,

почему лицо так горит, если пальцы его чуть ли не ледяные.

Данте приложил ладонь к

моему лбу, а затем опустил её и вздохнул.

«Кажется, у тебя жар».

«Нет, всё нормально.

Просто голова заболела».

«Ещё болит? Тогда, может,

вернёмся и отдохнешь?»

Я не могла признаться,

что дело в нём. В последнее время я слишком часто сглатываю слова, застревающие прямо в глотке и грозившие вырваться наружу. Например, сейчас, когда Данте

приблизился к моему лицу.

Я разрывалась между

желанием оттолкнуть его и схватить, притянуть ближе.

Победу одержал третий вариант – бездействовать.

«Хватит, я не больна. И

даже если больна, долго это не продлится, я быстро отойду».

Даже если я умру, то в

скором времени вновь вернусь к жизни, так какая разница, больна я или нет?

Когда я осознала это вновь, грубо замахала руками, а Данте издал непонятный

звук, вытянувшись по струнке.

«Тогда я рад».

«Да-да. Ты рад, поэтому

пойдём домой».

Я больше не могу думать о

том, что крутилось в голове ранее, ведь он здесь, так что придётся притупить

эти мысли. Я грубо потащила Данте обратно.

На удивление, он даже не

сдвинулся с места. Всё потому, что я ослабла?

«Однажды я обещал тебе,

что покажу самую невероятную магию, которую ты никогда не видела».

«Ах, помню. И что?»

«Я сделаю это сейчас».

Сейчас? Я хотела задать

этот вопрос, но в глазах Данте читалось такое неподдельное предвкушение как у

ребёнка, так что я решила сдержаться. Такое случалось и в первую нашу встречу,

и потом, в самых разных вариациях, это слабость или иллюзия? Надеюсь, я

ошибаюсь.

«Возьми меня за руку. Нам

нужно немного подняться».

«Подняться?»

До того, как я услышала

ответ, под ногами образовался магический круг. И магия смела нас в одно

мгновение.

[[image:/storage/reader-images/cd6ebf5f0d6ee3c71cfbd009c3d9bc888918dc23.png]]