История о том, как я тайно подружился на работе с младшей коллегой, похожей на младшую сестрёнку
Kishin Oikawa

Танэмура Ю тянул лямку в офисе уже пятый год, когда однажды выручил младшую коллегу Сэридзаву Хару от приставших к ней пикаперов. После этого случая они вместе зашли в бар. На работе Хару держалась тихой «младшей сестрёнкой», но стоило начаться выпивке — её будто подменяли: она превращалась в колючую занозу, ныла о работе без умолку и непрерывно подкалывала Ю. «Но тебе же наверняка хочется выпить с такой милой девушкой, как я, а?» К собственному удивлению, Ю понял, что ему правда нравится такое времяпрепровождение, и согласился быть её собутыльником. Они ходили по разным местам в будни и выходные, тайком выбирались куда-нибудь, чтобы не спалиться перед сослуживцами, а дошло даже до посиделок у Хару дома. Это ромком о двоих замученных работой людях, которые позволяют себе отдых после офиса — и не только.

====================

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/13fb5b062fe8c50a0057ce267280060619cec91f.png]]

[[image:/storage/reader-images/65e289ef4f5d9090c47d2b1b5a17192e4e736f3d.png]]

[[image:/storage/reader-images/b4321b3b1e086c768c119a82a6a3cf8ffc5b4d91.png]]

[[image:/storage/reader-images/5306fbdc189f3b0ff21423af3da318b2f97d24c6.png]]

----------

Первый бокал: Сообщники

— Сэмпай, не станете моим собутыльником?

На губах Сэридзавы Хару играла загадочная улыбка — победная, но будто прячущая лёгкое смущение.

— Пожалуйста. Станьте моим собутыльником... моим сообщником.

То ли в этих словах было какое-то странное очарование, то ли десять выпитых бокалов уже окончательно выбили из меня здравый смысл, но я совершенно потерял связь с нормальной рассудительностью.

— ...Ладно. С сегодняшнего дня мы не сэмпай и кохай. Мы собутыльники и сообщники.

Мои губы сами изогнулись в циничной улыбке, а Сэридзава-сан тихонько рассмеялась.

Танэмура Ю, двадцать семь лет.

Я стал тайным собутыльником младшей коллеги с типажом младшей сестрёнки.

☆ ☆ ☆

— Танэмура, прости меня, я правда ужасно виноват!

Начало апреля. Пятница, чуть за семь вечера.

Я как раз набирал ответ на запрос, пришедший на общий офисный адрес, когда сэмпай из отдела продаж склонил голову так низко, что почти делал догэдза.

— Я совсем забыл, что этот счёт нужно отправить до конца недели...! Пожалуйста, сможешь провести его сегодня?!

Для справки: по правилам компании счета выставлялись не раньше следующего рабочего дня. Заявки день в день в принципе были запрещены, а уж после окончания рабочего времени — тем более. Если бы я просто сказал «нет», на этом всё и закончилось бы. Разумеется, мой ответ уже был решён.

— Понял. Я сразу займусь, только обязательно подайте официальную заявку.

Правила правилами, но исключения существовали. В конце концов, наши зарплаты выплачивались из заработка отдела продаж, так что отказывать наотрез я не собирался. И уж тем более я был не настолько бессердечен, чтобы отшить человека, когда он выглядел таким виноватым.

— Буду должен! В следующий раз угощу тебя рамэном!

Сэмпай в приподнятом настроении вернулся за свой стол и тут же принялся яростно стучать по клавиатуре.

— Танэмура, ты даже лицом не ведёшь, когда я сваливаю на тебя такие безумные просьбы. Ты буквально спаситель~

— Я не стану злиться из-за такого. Я знаю, насколько заняты люди из продаж.

— Танэмура, ты святой человек. Обязательно добавлю тебе в рамэн лишнюю порцию тясю!

Пока мы обменивались этими непринуждёнными репликами, пришло уведомление о заявке на счёт.

— Подтверждаю. Проведу позже и по дороге домой брошу счёт в почтовый ящик.

— Спасибо~! У меня тут гокон... то есть важное поручение, так что я пошёл. Дальше всё на тебя!

Сэмпай пружинистым шагом вышел из офиса.

— ...

Итак, сначала ответ на письмо. Я поправил очки и снова повернулся к экрану.

По словам клиента, семинар, на который он записался, совпал с концертом его любимого айдола, поэтому он хотел отменить участие и получить возврат.

Наша компания была образовательной: мы проводили семинары, воркшопы и сертификационные экзамены для работающих взрослых. Поскольку большая часть мероприятий проходила по выходным, они, естественно, часто накладывались на развлекательные события.

Однако, как было указано в правилах оказания услуг, возвраты по личным причинам не предусматривались. Я уже целый час вежливо это объяснял, но клиент никак не желал принять ответ.

В крупной корпорации, наверное, был бы отдельный отдел поддержки, но, к сожалению, мы относились к малому и среднему бизнесу, в штате меньше тридцати человек. Ответы на письма с запросами были просто ещё одной обязанностью офисного работника.

Стандартное объяснение я уже дал, но что делать дальше — не понимал. Он всё-таки оставался клиентом, так что занимать жёсткую позицию было трудно, как бы я ни был прав.

— На этом можно закончить, Танэмура-кун.

Сираиси-начальник, руководитель офиса, подошёл ко мне и похлопал по плечу. Судя по всему, он следил за перепиской через общий аккаунт.

— Мы уже всё необходимое ему объяснили. Как твой начальник, я не могу позволить, чтобы твоё время тратили дальше.

— ...Понял.

Получив разрешение начальника, я сразу закрыл почтовый клиент. Теперь оставалось только молиться, чтобы в понедельник не прилетел злой телефонный звонок.

— Куда важнее, что тебя ждёт твоя драгоценная младшая коллега~

— Э?

Я обернулся и увидел, как к нам с неловкой улыбкой подходит девушка в офисном кэжуале, с пачкой авансовых отчётов в руках.

— Простите, Сэридзава-сан. Вы ждали удобного момента, чтобы ко мне обратиться?

От моего чуть повышенного голоса младшая коллега торопливо замахала обеими руками.

— Нет! Я сама до самого сейчас занималась бумагами, так что всё в порядке!

Сэридзава-сан улыбнулась — ярко, как полуденное солнце. Сохранять такую бодрость после рабочего дня в пятницу... как и ожидалось от человека из отдела продаж.

Сэридзава Хару.

Она была молодой сотрудницей, которая пришла в компанию сразу после выпуска в прошлом году.

Миниатюрная фигура, непоседливая живость маленького зверька, умение легко сближаться даже со старшими и манера говорить, которая лишь едва-едва оставалась в рамках офисной вежливости, — кто-то, наверное, счёл бы её немного нахальной.

Но наша компания была довольно возрастной и по большей части мужской, поэтому все баловали её, как младшую сестрёнку. Даже тот сэмпай, что только что ушёл на гокон, был одним из многочисленных её почитателей.

— Куда важнее, Танэмура-сэмпай, у вас под глазами ужасные круги~ Смотрите, смотрите: мои отчёты могут подождать до завтра, так что, пожалуйста, идите домой пораньше!

— Вообще-то мне будет ещё хуже, если придётся приходить в субботу.

— Ахаха, я шучу! Когда-нибудь на следующей неделе, когда вам будет удобно, меня вполне устроит.

Когда Сэридзава-сан наклонила голову, её светло-каштановое каре мягко качнулось.

Я невольно подумал, что в школе она наверняка крутила вокруг пальца немало парней.

К несчастью, на пятом году жизни офисным рабом у меня не оставалось душевных сил на служебные романы. Мне и так хватало ежедневной работы. Хотя это, конечно, не значило, что я не считал её милой.

Словно раскусив меня, Сэридзава-сан приблизила ко мне своё маленькое лицо. С большими круглыми глазами, аккуратным носиком и нежно-розовыми губами она выглядела так, будто могла бы без труда пройти в любую айдол-группу.

[[image:/storage/reader-images/e64fe48a293f8dba83160e96bce30364c52281b0.png]]

— Сэридзава-сан? Что-то случилось?

— ...Нет, ничего!

Сэридзава-сан ответила яркой, натянутой улыбкой. Перед ответом была едва заметная пауза.

Иногда она вела себя именно так. Порой, пока я работал, я вдруг чувствовал на себе чей-то взгляд. Стоило поднять голову — и где-нибудь в поле зрения неизменно оказывалась Сэридзава-сан.

Это было лишь моё предположение, но, вероятно, я ей не нравился. Со старшими из отдела продаж она играла идеальную младшую коллегу — типаж младшей сестрёнки, — но со мной всегда держалась на особой дистанции, с какой-то странной напряжённостью. Будто пыталась скрыть свои настоящие чувства.

Ну, в компании, где средний срок работы сотрудников меньше трёх лет, такой человек, как я, пришедший сразу после университета и теперь входящий в пятый год, наверное, действительно был редким экземпляром.

Сэридзава-сан закинула чёрную сумку-тоут на плечо и отдала нам честь.

— Тогда Сэридзава на сегодня уходит! Сираиси-начальник, Танэмура-сэмпай, спасибо за работу на этой неделе!

— Ага, хорошей работы~

— Хорошей работы, Сэридзава-сан.

В последний раз наши с Сэридзавой-сан взгляды встретились.

За миг до того, как она отвела глаза, я успел уловить её профиль: улыбка исчезла, а на лице проступила глубокая печаль, словно она проглатывала какую-то болезненную эмоцию.

— ...Ну, если это не отражается на её работе, значит, всё нормально.

Ладно, мне тоже пора было заканчивать. Я быстро обработал полученную ранее заявку, вложил распечатанный счёт в длинный конверт №3 и наклеил марку. Готово.

— Что ж, я тоже ухожу.

— Оки-доки. Хорошей работы, Танэмура-кун~

— Да, хорошей работы.

Наконец долгая неделя закончилась. С чувством победы я схватил сумку.

Но в тот самый миг, когда направился к выходу из офиса, по ту сторону стеклянной двери заметил силуэт.

— Эй, здесь есть сотрудник по имени Танэмура?! Насчёт того письма!

За моей спиной Сираиси-начальник издал редкий для него вздох.

☆ ☆ ☆

— Всё... наконец-то всё...

Было уже больше половины девятого вечера.

В итоге вмешался Сираиси-начальник и как-то сумел успокоить жалобщика. Может быть, мягкий тон Сираиси-начальника помог смягчить его злость.

Но куда важнее было другое.

С такой степенью усталости я никак не мог дотянуть со своим ритуалом до дома.

Мой ритуал — или, точнее, одно из немногих хобби.

Пить дома в одиночестве.

Закупить в супермаркете у станции целую кучу алкоголя и закусок и напиваться до отупения. Мои одиночные вечеринки не заканчивались, пока хозяин не вырубался.

Интересно, сколько лет я уже жил такой саморазрушительной жизнью. Результаты медосмотров с каждым годом становились хуже; не удивлюсь, если в следующем году меня отправят на повторное обследование.

— ...

Выйдя из офиса, я прошёл через турникеты станции JR Суидобаси и сел в поезд, идущий в противоположную сторону от моего обычного маршрута.

Ближайшая ко мне станция — JR Коива. От Суидобаси в сторону Тибы меньше тридцати минут. Но поезд, в котором я сейчас ехал, направлялся к Накано. Мой пункт назначения — Синдзюку, станция с самым большим пассажиропотоком в мире.

Да, я собирался впервые в жизни выпить в городе в одиночку.

Я вышел на станции Синдзюку через Восточный выход. Там молодые парни и девушки, офисные работники и служащие текли бурным потоком. Как и ожидалось от сердца Токио.

Куда идти, я представлял смутно: Кабукитё.

Когда-то у этого района была пугающая репутация, но за годы одинокой жизни в Токио я к нему привык. В университетские времена даже бывал там несколько раз.

В Кабукитё хватало баров. Японские, итальянские, китайские, французские — какие угодно. При таком количестве заведений я наверняка должен был найти хотя бы одно под своё нынешнее настроение.

С этой беззаботной мыслью я остановился у красного светофора.

— Я же уже раз десять сказал: всего один бокальчик~ Я угощаю, само собой.

— А я уже раз десять сказала, что мне неинтересно.

Я посмотрел в сторону и увидел, как двое мужчин обступили миниатюрную девушку.

— Да не будь такой строгой~ Наконец-то пятница, почему бы разок не расслабиться? М-м?

— Мне неинтересно.

Съём? Вживую я столкнулся с таким впервые.

Мужчинам на вид было под тридцать. Хотя весна была в самом разгаре, они оделись в гавайские рубашки, шорты и солнцезащитные очки — словно вышли прямо из картины под названием «Вечное лето».

Девушка, напротив, была в офисном кэжуале и явно возвращалась с работы. Белая блузка, серый жакет, чёрная юбка и сумка-тоут на плече.

— ...Подождите, это же...

Моя младшая коллега, Сэридзава Хару.

Сэридзава-сан хмурилась, опустив голову. То ли раздражённая, то ли напуганная, она ссутулила спину и казалась совсем маленькой.

— Не могли бы вы перестать за мной идти?

— Перестанем, если ты просто с нами посидишь~

— Серьёзно, бар же прямо вон там! Пойдём, пойдём!

— Подождите...

В тот миг, когда мужская рука потянулась к тонкой руке Сэридзавы-сан...

— Эй! Сэридзава-сан!

Я окликнул её до нелепости громко.

Сэридзава-сан посмотрела на меня. Затем на меня уставились эти пикаперы. Даже прохожие рядом обратили внимание. Я подбежал к ним с натянутой улыбкой.

— Наконец-то нашёл! Место для второй вечеринки не в эту сторону! У нас бронь, так что надо торопиться!

— Э... А...

Я подал ей знак глазами, и через мгновение Сэридзава-сан, кажется, поняла план.

— П-простите! Я совсем заблудилась!

Сэридзава-сан включила свою лучшую «продажную улыбку». Убедившись, что она отошла за мою спину, я одарил дуэт дешёвой улыбочкой.

— Спасибо! Вы двое так выделялись, что я заметил её издалека! Теперь начальник не будет на меня злиться!

Я не разрывал зрительного контакта. Мужчины какое-то время стояли ошарашенные, но в конце концов коротко кивнули и ушли.

— Фух...

Убедившись, что они удалились, Сэридзава-сан подошла ко мне слева.

— Б-большое спасибо...

— Эм, прости. Я решил, что к тебе пристают, и сымпровизировал. Всё было нормально?

— Более чем нормально! Я правда была в беде!

Видимо, напряжение ещё не отпустило её до конца, потому улыбка Сэридзавы-сан всё ещё казалась немного скованной.

Пока что мы направились к Западному выходу, чтобы уйти подальше от Кабукитё.

— Невероятное совпадение. То есть, сэмпай, вы ведь живёте не в этой стороне?

— А, я думал, может, выпью где-нибудь один.

Я ответил честно. Может быть, сам неосознанно тоже всё ещё был напряжён.

— А ты, Сэридзава-сан?

— Я...?

Сэридзава-сан отвела взгляд и почесала щёку указательным пальцем.

— ...По той же причине, что и вы, сэмпай.

Впервые я видел её смущённой. Значит, она и такое лицо умеет делать.

— ...Погоди.

Слова, которые должны были задержаться у меня в голове, сразу всплыли снова.

— Разве ты не пьёшь, Сэридзава-сан?

На новогодних вечеринках компании и летних посиделках она всегда ограничивалась безалкогольными напитками, а попойки отдела продаж, насколько я помнил, по большей части пропускала.

От моего вопроса щёка Сэридзавы-сан дёрнулась, словно она подумала: «Ой».

— Понятно. Значит, это была роль.

— Хе-хе, держите в секрете, хорошо~?

Сэридзава-сан приложила указательный палец к губам, призывая меня молчать.

Ну, если молодая сотрудница скажет, что умеет пить, её наверняка начнут бесконечно звать со всех сторон, а это само по себе выглядело хлопотным.

— Ты часто пьёшь в Синдзюку?

— Нет, обычно я слегка выпиваю дома, но сегодня очень захотелось выйти куда-нибудь. Я решила, что в Синдзюку точно будет много мест.

— У меня так же... А.

Если подумать, со стороны Западного выхода была идзакая, куда я часто ходил в университетские годы. Народу там должно было быть меньше, чем в Кабукитё, и даже в такой час мы наверняка смогли бы попасть внутрь.

Проблема была в другом...

Я покосился на девушку слева.

— ...Что ты собираешься делать дальше, Сэридзава-сан?

— Интересно~ Я бы не хотела снова пережить то, что было сейчас, но других мест не знаю... И я ещё не обедала, так что уже на пределе~

Я уже собирался призвать на помощь немного смелости.

Дело было не в том, что у меня имелись какие-то задние мысли. На самом деле, если бы я сейчас показал такое намерение, это выглядело бы так, будто я использую недавних пикаперов как ступеньку.

Я просто подумал, что расстаться вот так будет бессердечно.

Я мягко предложил, стараясь звучать как можно менее навязчиво.

— Если хочешь, может, выпьем вместе?

☆ ☆ ☆

— Добро пожа... О, Танэмура-кун!

Из-за Г-образной стойки хозяюшка в белоснежном каппоги подняла руку.

— Найдётся место?

— Совсем пусто! Садитесь за стойку~!

Я нырнул под тёмно-синий норэн, и миниатюрная младшая коллега торопливо вошла следом.

— Внутри, оказывается, довольно просторно~

Около половины столиков на четверых были заняты, а татами-места в глубине полностью заполнила большая компания. Раз стойка была свободна, я решил, что мы займём «особые места» в дальнем конце.

— Сэридзава-сан, садись с внутренней стороны.

— Спасибо.

У Г-образной стойки было восемь мест лицом к основному залу и два вдоль служебного прохода, где не ходили посетители. Даже среди постоянных клиентов лишь немногие знали маленькую хитрость: эти места ощущались просторнее и спокойнее, чем столики.

Как только мы сели, хозяйка принесла влажные горячие полотенца.

— Давно не виделись, Танэмура-кун. С выпускного, что ли? Эта девочка — твоя девушка?

— Нет, младшая коллега с работы.

Седины у хозяйки стало больше. Но привычка мгновенно сводить всё к романтике осталась прежней.

— А как тебя зовут, дорогая?

— Эм, я Сэридзава Хару.

— Хару-тян. Какое славное имя. Чувствуй себя как дома.

— Большое спасибо...

Сэридзава-сан приняла полотенце обеими руками — так благоговейно, будто это была какая-то важная вещь.

Тщательно вытерев руки своим полотенцем, я сразу принялся планировать заказ.

— Безлимит по напиткам выгоднее, если выпьешь три и больше. Что скажешь? Безалкогольные напитки там тоже есть.

— Эм, тогда давайте возьмём безлимит.

— Понял. А еда?

— Хм... Я к таким местам не привыкла, можно я оставлю выбор вам, сэмпай?

— Конечно. Есть что-то, что ты не любишь?

— А, почти всё нормально, кроме печени~

Я сразу подозвал хозяйку и заказал безлимитный набор вместе с несколькими блюдами. Меньше чем через минуту принесли напитки.

— Уже несу. Пиво и томатный сава.

— О, вот он.

Именно этого мгновения я ждал весь день.

Золотистая жидкость, налитая почти до краёв, казалась жидким сокровищем. Я был рейдером мира офисных рабов.

— Тогда — хорошей работы на этой неделе. Кампай.

— Кампай!

Легко чокнувшись кружками, я одним махом осушил пиво.

Глоток, глоток, глоток.

Вкусно.

Если правильно помню, марка называлась «Асамэ». Резкий сухой финиш, который легко шёл даже без закуски, идеально подходил для первой кружки после работы.

— Простите за ожидание! Картофельный салат.

Вот он — картофельный салат.

Здесь он был кремового типа, с большим количеством майонеза. Щедро приправленный чёрным перцем, он идеально подходил к выпивке. Ингредиенты классические: ветчина, лук и огурец.

— Я сейчас разложу нам.

— Простите. Хотя младшая здесь я...

— Всё нормально. Это ведь не корпоративная попойка.

Разделив картофельный салат на равные порции по маленьким тарелкам, я тут же взял кусочек палочками.

Вот оно. Дёшево, но утончённо; просто, но почему-то особенно. Удивительно, насколько по-разному может получаться картофельный салат в разных заведениях.

— ...

Почувствовав на себе взгляд, я повернулся налево и обнаружил, что Сэридзава-сан снова смотрит на меня теми самыми глазами.

Раз уж мы пили вместе, мне хотелось верить, что по крайней мере ненависти ко мне она не испытывает... Но, может, она просто согласилась из вежливости? Очень надеюсь, что в понедельник меня не обвинят в пауэр-харассменте, алко-харассменте или сексуальном харассменте...

— ...Сэридзава-сан?

— Я-я тоже буду есть картофельный салат!

Она явно что-то пыталась скрыть. Впрочем, меня это не беспокоило.

— Ах, вкусно.

Сделав глоток томатного сава, она, кажется, вернулась к своему обычному состоянию.

— Очень вкусно. И к напиткам отлично подходит!

Сверкая глазами, Сэридзава-сан набросилась на картофельный салат.

— Здесь всё хорошо идёт к выпивке, так что впереди у тебя много приятного. Жди.

Когда я улыбнулся ей, лицо Сэридзавы-сан просветлело.

— Да, сегодня я как следует насладюсь!

Почему-то.

Мне показалось, что сегодня я впервые увидел её настоящую улыбку.

☆ ☆ ☆

— И! Потом!

Сэридзава-сан со стуком поставила пустую кружку на стол и буквально кипела от негодования.

— Ещё вчера они говорили: «Одобрение руководства должно пройти, так что можете начинать процедуру», а сегодня утром вдруг выдали: «Президент отказал, значит, всё заново!» И это уже второй раз! Я ведь снова и снова уточняла, потому что в прошлый раз было что-то похожее! Ну разве это нормально?!

— Н-ну... наверное, нет...

— А потом мой менеджер разозлился на меня за «недостаточную проверку»...! Да, я знаю! Это моя вина, что я просто поверила их словам! Но, честно, у того ответственного в письмах слишком много опечаток! Сколько раз можно писать 【запрос на тушёную свинину】?! Я что, китайский ресторан?!

[[image:/storage/reader-images/8b88d77f0905494ab8084e7a105f1df87adaa281.png]]

— Да... тушёная свинина здесь вкусная, правда...?

— Ещё какая! Эта тушёная свинина такая мягкая, что во рту тает, — просто лучшая! Якитори, крабовые крокеты со сливочным кремом, бланшированный шпинат... всё было потрясающе! А, и ещё один томатный сава, пожалуйста!

— Хозяйка... ещё томатный сава... и пиво тоже...

Может быть, Сэридзава-сан притворялась непьющей не только для того, чтобы избежать утомительных корпоративных попоек.

Возможно, это была роль, которую она играла для компании — для общества.

Я не считал это чем-то плохим. Напротив, меня впечатляло, насколько аккуратно она разделяла публичную и частную себя.

— Эй, сэмпай, вы вообще меня слушаете?

Сэридзава Хару была вне себя.

Или, точнее, она была вусмерть пьяна.

Я и сам выпил прилично, но Сэридзава-сан всё это время держалась со мной бокал в бокал. Редко встретишь женщину, которая способна так быстро влить в себя столько алкоголя. Если бы коллеги увидели её такой, наверное, опешили бы. Тот сэмпай, которому она нравилась, мог бы и вовсе рухнуть, узнав, какая она на самом деле.

— Несу — один томатный сава и одно пиво.

Даже хозяйка криво улыбнулась, глядя на агрессивный темп Сэридзавы-сан.

— ...

Я чувствовал пристальный взгляд.

Полуприкрытые, совершенно осуждающие глаза младшей коллеги были направлены на меня.

— Сэридзава-сан, что такое?

— ...Пиво правда вкусное?

— М-м? Ты никогда не пробовала?

— Ну, оно же выглядит горьким.

— Хочешь попробовать? К этому я ещё не притрагивался.

— ...Тогда попробую.

Сэридзава-сан обеими руками подняла кружку и впустила пиво в рот.

В ту же секунду, как оно коснулось языка, её лицо скривилось от чистой горечи.

— ...Бе-е.

Слёзящимися глазами Сэридзава-сан торопливо осушила томатный сава, будто пыталась смыть с языка горечь.

Почему-то всё это было до смешного забавно.

— ...Пф.

Я не удержался и расхохотался.

— Эй, не надо так сильно смеяться!

— Нет... просто лицо у тебя было прямо как в манге... Ох, сейчас умру...!

Чем сильнее я пытался не думать об этом, тем чаще перед глазами всплывало её ужасно горькое выражение, и каждый раз меня снова пробивало на смех.

— П-прости... пф...!

В итоге мне понадобилось целых десять минут, чтобы наконец перестать смеяться. За это время Сэридзава-сан доела все закуски на столе и допила томатный сава. Я и не заметил, как прошёл последний заказ.

Было уже за одиннадцать. Я помнил, что Сэридзава-сан живёт относительно недалеко, но всё равно чувствовал себя виноватым, что задержал её так поздно. Наверное, пора было расходиться. Утром я снял наличные, так что должен был покрыть оба счёта.

Завтра суббота. Ни работы, ни планов, можно спать сколько угодно. У меня скопилась целая куча вещей, которыми хотелось заняться: догнать записанные передачи, лениво поиграть в мобильные игры с трансляцией на фоне или просто валяться дома с выпивкой.

И всё же, как ни странно, завтрашний день меня не радовал.

Точнее, мне становилось одиноко от мысли, что эта пьянка подходит к концу.

— ...Хорошо выпили...

Слова сами сорвались с губ.

— Эм, сэмпай.

Сэридзава-сан, похоже, уже куда меньше пьянела.

И всё же её лицо слегка порозовело.

— ...У меня есть... просьба.

— Просьба?

Даже без её просьбы я собирался оплатить счёт.

Судя по её виду, не похоже было, что ей не хватает денег.

И тогда, словно решившись, Сэридзава-сан заговорила.

— Сэмпай, не станете моим собутыльником?

☆ ☆ ☆

На губах Сэридзавы Хару играла странная улыбка — победная, но будто прячущая лёгкое смущение.

— Собутыльником?

Я невольно повторил её неожиданное предложение.

— Как бы это сказать... от вас исходит тот же вайб, что и от меня, сэмпай. Будто мы одного поля ягоды.

— Одного поля... в каком смысле?

— Сэмпай, вы ведь играете роль на работе?

— ...

Перед таким неожиданным обвинением я не нашёл слов.

— О, всё нормально, правда. Для работающих взрослых это, по-моему, обычное дело, и я сама почти такая же.

Верно. Сэридзава-сан в офисе притворялась непьющей, милой младшей сестрёнкой. После почти двух часов выпивки с ней я уже почти забыл об этом.

— Всегда мягкий, берёте на себя неприятные просьбы как ни в чём не бывало... Хотя внутри чувствуете совершенно обратное, всё равно улыбаетесь. Я это понимаю, потому что сама такая.

А, вот оно что. Те глаза, те паузы.

Она пыталась меня разглядеть.

— ...Даже если так, ты правда хочешь дружить с таким искривлённым человеком, как я, Сэридзава-сан?

Из моего горла вышел такой низкий голос, что я сам едва поверил, будто он мой. Сэридзава-сан невольно вздрогнула.

Я не то чтобы злился. Просто на одну ступень убавил ту часть себя, которая имела дело с людьми.

Но Сэридзава-сан всё равно продолжила.

— Дело не столько в том, что вы «искривлённый»... скорее, вам ведь неинтересны другие люди, да, сэмпай? Поэтому вы не показываете эмоций, как бы вас ни бесили. Потому что с самого начала ни от кого ничего не ждёте.

Я онемел. Никогда не думал, что младшая коллега может так полностью меня раскусить.

И что хуже всего — она была права во всём.

— На самом деле я удивилась раньше. Когда вы спасли меня от тех парней. То есть вам ведь в общем-то всё равно, что происходит с другими людьми, сэмпай? Наверное, даже если бы меня прямо перед вами сбила машина, вы ничего бы не почувствовали, да?

— Это уже слишком.

Скорую я бы точно вызвал, и даже поехал бы с ней в больницу.

Да, только и всего.

Я — это я, а другие — это другие.

Если не убедить себя в этом, в суровом обществе не выживешь. В каком-то смысле это была стратегия выживания.

Сочувствие — враг. Эмоциональная вовлечённость меня погубит. Протягивать руку помощи — и вовсе исключено.

— Но сегодня вам было весело, сэмпай.

Сэридзава-сан провела пальцем по краю кружки.

— По крайней мере, мне было весело. И вы тоже выглядели так, будто вам весело, сэмпай. Поэтому...

Почему-то Сэридзава-сан выглядела так, будто вот-вот заплачет. Глядя на неё, я и сам почувствовал что-то похожее.

— Пожалуйста. Станьте моим собутыльником... моим сообщником.

Сообщник. Какое завораживающее слово.

Оно казалось куда интимнее, чем «коллега» или «сэмпай и кохай».

То ли в этих словах было какое-то странное очарование, то ли десять выпитых бокалов уже окончательно выбили из меня здравый смысл, но к тому моменту я совершенно потерял связь с нормальной рассудительностью.

Я слегка поднял руку и позвал хозяйку.

— Можно заказать отдельный напиток, не из меню безлимита?

Через некоторое время нам принесли кружку, наполненную ярко-красной жидкостью. Я отлил половину в свою кружку, а остальное подтолкнул к Сэридзаве-сан.

— ...Эм, что это?

— Ред Ай. Пиво, смешанное с томатным соком. Попробуй.

Мой тон полностью вернулся к обычному. И всё же ни чувства вины, ни неловкости не было.

По моему приглашению Сэридзава-сан робко поднесла кружку к губам.

— ...А, легко пьётся. Вкусно.

— Правда?

Я тоже осушил свою долю. Кислинка томата и горечь пива сочетались идеально.

— Эм, а зачем это...?

— Ну, как бы сказать... будем считать, что это тост за нашу дружбу.

От моих слов выражение Сэридзавы-сан постепенно просветлело.

— ...Ладно. С сегодняшнего дня мы не сэмпай и кохай. Мы собутыльники и сообщники.

Пока на моих губах играла циничная улыбка, Сэридзава-сан тихонько рассмеялась.

Танэмура Ю, двадцать семь лет.

Я стал тайным собутыльником младшей коллеги с типажом младшей сестрёнки.

----------

Второй бокал: Крепкая

— Танэмура, спаси.

Пятничный вечер. Я как раз смотрел на привычную гору работы на столе, когда начальник секции с соседнего места пришёл ко мне ныть.

— Я случайно удалил формулы Excel в базе клиентов.

— Вы довольно непринуждённо говорите о страшной вещи.

Я тут же сбросил накапливавшиеся внутри отрицательные эмоции в мысленный мусоропровод и вывел на лицо дешёвую кривую улыбку. Злиться на начальника секции к этому моменту было уже слишком поздно, а если честно — просто пустая трата времени.

Не злиться. Не принимать близко к сердцу. Ни от кого ничего не ждать. Одного соблюдения этих трёх заповедей хватало, чтобы защитить психику от большинства стрессов.

Начать с того, что в наше время всё ещё вести клиентскую информацию в таблицах было абсурдно. За годы там накопились данные, файл стал настолько тяжёлым, что постоянно зависал.

— Кстати, после того как удалили формулы, вы что-нибудь делали?

— Нет, вообще не трогал. Сразу пришёл к тебе, Танэмура.

— Тогда достаточно вот этой комбинации клавиш... готово, всё вернулось.

— О, ожила! Вот что значит админ!

— Вы тоже в административном отделе, начальник. И работаете здесь намного дольше меня.

— Не хочу хвастаться, но мои навыки работы с компьютером ниже, чем у среднестатистического студента!

Хвастаться тут действительно было нечем. Хотелось лишь, чтобы он уже выучил хотя бы ВПР.

Я повернулся обратно к своему компьютеру, и в чат-приложение пришло сообщение.

【Вы опаздываете! Танэмура-сэмпай, вы ещё не закончили?!】

Я представил, как моя младшая коллега возмущённо надувает щёки.

Меня задержала мелкая работа, которую навалил отдел продаж, и время нашей встречи давно прошло.

Я выключил компьютер, схватил сумку и поднялся.

— Что ж, я ухожу.

— Танэмура, ты в последнее время по пятницам рано уходишь.

— В другие дни я достаточно перерабатываю, так что в сумме почти ничего не изменилось.

— Это оно? Свидание?

Начальник секции самодовольно ухмыльнулся.

Свидание... Нет, не то. Моим спутником была женщина, но она была младшей коллегой в компании. И мы просто шли в районную забегаловку.

— Нет, просто встречаюсь с собутыльником.

— Я так и думал. Лицо у тебя вполне приличное, но ты немного слабак и слишком уж хороший мальчик. Ты из тех, кого женщины не выбирают.

Я и сам прекрасно знал, что романтического опыта у меня куда меньше, чем у однокурсников по университету.

— Одной доброты мало, чтобы стать популярным у девушек. Хочешь в следующий раз пойти со мной снимать девчонок на Коридор-стрит в Гиндзе?

— Нет, спасибо, начальник. Вы же молодожён?

— Это одно, а это другое.

Почему-то начальник секции гордо выпятил грудь.

— Хаха. Ну, теперь я правда ухожу.

— Ага, хорошей работы~

Выйдя из офиса, я лёгкой трусцой направился к кафе перед станцией.

Оглядев зал, я заметил знакомое лицо за столиком у стены. Она тоже меня увидела, и её выражение на мгновение смягчилось — только чтобы тут же нахмуриться.

— Танэмура-сэмпай, вы слишком сильно опаздываете. Разве опоздания, типа, вообще допустимы для взрослого работающего человека?

Внутри её кружки, где, вероятно, был чёрный чай, уже было совершенно сухо.

— Прости, прости. Тогда пойдём?

— Да!

Моя коллега с улыбкой, из-за которой выглядела младше своих лет, вернула чашку и пристроилась слева от меня. Её светло-каштановое каре шелковисто качнулось.

Сэридзава Хару.

Она была моей коллегой и младшей сотрудницей из отдела продаж.

А ещё — недавно появившимся у меня собутыльником.

С тех пор как мы с Сэридзавой Хару стали собутыльниками, прошёл месяц.

С тех пор у нас появилась традиция каждую пятницу после работы ходить выпивать.

Пунктом назначения была местная забегаловка в Синдзюку, с которой началась наша дружба. К этому времени хозяйка, похоже, очень прониклась к Сэридзаве-сан и иногда давала нам бесплатную закуску. Было ли это её природным умением располагать людей к себе или, может...

Все мы надевали маски и жили в самодельных версиях себя, чтобы выжить в обществе.

Только вместе мы могли показывать свою настоящую природу.

В этом смысле мы и правда были сообщниками, обманывающими окружающих.

— Эй, Танэмура-сэмпай. Что сегодня будем есть?

Улыбка, с которой Сэридзава-сан смотрела на меня снизу вверх, была тёплой и свежей, как весенний ветер.

— ...Хару.

Голосом слишком тихим, чтобы она услышала, я попробовал назвать собутыльницу по имени.

☆ ☆ ☆

— И! Ещё вот что!

Сэридзава-сан со стуком поставила пустую кружку на стол, едва ли не плюясь огнём. К этому зрелищу я уже вполне привык.

— Хотя я сказала им, что групповая скидка включается только от двадцати человек, они всё повторяли: «Подумайте о будущих заказах и снизьте цену», снова и снова, и снова... Да, мой начальник отдела говорил, что можно применить скидку и меньше чем на двадцать человек, если есть реальные перспективы на будущее! Но я точно могу сказать: эти клиенты вообще не собираются с нами дальше работать! Они просто смотрят на меня свысока, потому что я только на втором году!

После алкоголя речь Сэридзавы-сан грубела. Или, точнее, наружу выливались эмоции, которые она обычно держала взаперти.

— Что думаете?! Разве это не бесит?!

— Ну, я уже давно ушёл из продаж, так что непрошеных советов давать не могу, но если сказать только одно...

Сэридзава-сан пристально уставилась мне в лицо.

— Этот тип — кусок дерьма.

— Вот именно!

Смеясь, Сэридзава-сан уже сбросила офисную маску «младшей сестрёнки» и выглядела настоящим маленьким дьяволёнком. В последнее время она, кажется, жаловалась именно в ожидании, что я отвечу каким-нибудь ядовитым комментарием.

— Так приятно, когда вы вот так их рубите, Танэмура-сэмпай!

— А мне становится легче, когда ты тоже изливаешь яд, Сэридзава-сан.

До чего бессмысленный и непродуктивный обмен. Интересно, используют ли успешные люди нашего поколения это время на учёбу или спортзал.

Но для нас это пустое время было дороже всего.

— Вот, простите за ожидание, караагэ.

Когда хозяйка принесла караагэ на стильной тарелке, Сэридзава-сан радостно воскликнула: «Пришло!» Караагэ было её любимым блюдом — единственным, что она заказывала каждый раз.

— Спасибо. И ещё напитки: пиво и...

— Томатный сава, пожалуйста!

— Да-да.

Хозяйка смотрела на Сэридзаву-сан так, как смотрят на хлопотного, но милого ребёнка.

«Немного слабак и слишком уж хороший мальчик. Ты из тех, кого женщины не выбирают».

Слова начальника секции вдруг всплыли у меня в голове.

Не то чтобы я особенно хотел пользоваться популярностью у женщин, но правда была в том, что кого-то чуть «плохого», вроде Сэридзавы-сан, полюбить легче, чем «хорошего мальчика». И не только в романтическом смысле: людей тянет к человеческой стороне другого человека.

— ...Вопрос внезапный, но что ты обо мне думаешь, Сэридзава-сан?

После короткой паузы Сэридзава-сан скрестила руки на груди и одарила меня оценивающим взглядом.

— Э-э... вы, случайно, не пытаетесь ко мне подкатить?

— Нет-нет. Я просто хотел понять, как выгляжу со стороны.

В первый день, когда я пил с Сэридзавой-сан в этом заведении, она сказала, что я «играю роль». Мне стало интересно, действительно ли я кажусь окружающим жутким.

— Хм... если описать одним словом, я бы сказала: «хороший мальчик».

То же самое, что сказал начальник секции. Неужели моя «роль» настолько очевидна?

— Нет, я считаю, что такая роль в компании абсолютно необходима, понимаете? Держать со всеми стабильную дистанцию и при этом всем более-менее нравиться. Что-то вроде универсального игрока. Людей вроде меня серьёзно ненавидят те, кто нас терпеть не может.

Набивая щёки горячим караагэ, Сэридзава-сан сказала это так, будто речь шла о пустяке.

— К тому же...

— К тому же?

На мой вопрос Сэридзава-сан подперла подбородок рукой и самодовольно улыбнулась.

— Чем больше Танэмура-сэмпай обычно «хороший мальчик», тем смешнее, когда за выпивкой у вас портится язык. Так что мне вы вполне нравитесь таким, какой вы сейчас, сэмпай.

Широко улыбаясь и показывая белые зубы, Сэридзава-сан выглядела точь-в-точь как озорной ребёнок.

— ...Я не то чтобы специально говорю гадости. Просто не прогоняю слова через фильтр в голове.

— Значит, вы просто от природы такой.

— Заткнись. Мы в одной лодке.

Слегка раздражённый, я стащил с тарелки самый большой кусок караагэ.

— А! Я его собиралась съесть!

— Вкусно, вкусно.

Наблюдать за тем, как стремительно меняются эмоции Сэридзавы-сан, почему-то спасало меня.

Вот бы и я мог быть настолько честен со своими эмоциями.

Наверное, я в какой-то степени ей завидовал.

☆ ☆ ☆

К маю воздух даже после половины двенадцатого ночи остаётся слегка тёплым.

Я никогда не любил, когда лето подкрадывается заранее, но то, что из-за него пиво становится особенно вкусным, — маленькая милость.

— Сегодня тоже было вкусно, правда?

Может, этим летом попробовать пригласить своего собутыльника в пивной сад? Хотя она ведь говорила, что пиво ей не очень даётся. Интересно, подают ли в пивных садах томатный сава или Ред Ай.

— ......

Когда вдали показалась станция, шаг Сэридзавы-сан почему-то замедлился.

— Что-то случилось?

— А, нет, просто... мне кажется, я ещё не совсем готова заканчивать вечер.

И правда; возможно, потому что сегодня разговор был живее обычного, казалось, будто мы ещё не прошли через достаточное количество кружек.

— Вообще-то мне тоже.

Или, может, наша устойчивость к алкоголю просто выросла из-за безлимитных попоек почти каждую неделю.

Но идти во второй бар в такое время было уже перебором. Если мы пропустим последний поезд и придётся ехать на такси, стоимость проезда съест бюджет сразу на несколько вечеров выпивки.

— Тогда как насчёт вот этого?

Сэридзава-сан показывала на круглосуточный магазин.

Понятно — купить напитки и устроить тихий второй раунд на улице.

— Подойдёт.

Я криво усмехнулся, и Сэридзава-сан ответила тем же.

— Тогда пошли!

Её шаги были такими лёгкими, что ни за что не подумаешь, будто мы направляемся уже на второй раунд, а не на первый.

Через пять минут мы оказались в парке возле здания Токийского столичного правительства. Мы сели рядом на скамейку и достали из пластикового пакета баночные напитки.

Я выбрал Tanrei Green Label. У него был фруктовый, свежий аромат хмеля. То, что в нём на семьдесят процентов меньше углеводов, тоже было плюсом.

— А ты, Сэридзава-сан?

— А у меня вот это!

Она гордо вытащила банку тюхая, украшенную огромной долькой лимона.

Это был лимонный Strong Zero.

— Я хотя бы раз хотела его попробовать.

Strong Zero, с внушительными девятью процентами алкоголя, был постоянным спутником серьёзных любителей выпить. Из-за того, что он мощно ударял и при этом легко пился, он, похоже, был популярен у молодёжи как быстрый способ напиться.

— Ещё и высокая банка? Ты правда сможешь допить её целиком?

— Если не смогу, отдам остаток вам, Танэмура-сэмпай.

Не назначай меня так непринуждённо своей личной службой утилизации.

Пока что мы открыли банки и чокнулись.

Tanrei Green Label после такого перерыва казался особенно вкусным. С резким финишем и лёгким телом он идеально подходил для второго раунда. Даже после всего пива, которое я уже влил в себя в забегаловке, он шёл гладко.

Закуской была пачка перепелиных яиц в маринаде. Насыщенная приправа хорошо сочеталась с освежающим вкусом хаппосю. И то, что их можно было есть зубочисткой, тоже было приятно.

Посмотрев налево, я увидел, как Сэридзава-сан с тревожным энтузиазмом прикладывается к Strong Zero. Одна капля стекла из уголка её губ.

— ......Фух!

Сэридзава-сан вытерла рот тыльной стороной ладони, выглядя совершенно довольной.

— Опасная штука. Девять процентов, но лимонный вкус такой сильный, что пьётся слишком легко.

— Только не подсаживайся...

Будет настоящей проблемой, если восходящая звезда отдела продаж превратится в полноценную алкоголичку.

Чередуя Strong Zero и перепелиные яйца, Сэридзава-сан уже почти допивала высокую банку. Я как раз подумал, что мне тоже надо ускориться, когда...

— Можно ещё одну? ......Ю-сэмпай.

— Да, до последнего поезда ещё есть время... а?

Сэридзава-сан опустила голову, но её уши горели ярко-красным.

— ......Ты сейчас назвала меня по имени......?

Румянец, начавшийся с ушей, разошёлся по щекам. Даже в темноте было видно, как Сэридзава-сан смущена.

— П-потому что! Прошёл уже целый месяц с тех пор, как мы стали друзьями, а вы всё ещё зовёте меня по фамилии, и это слишком официально!

— Ну, технически мы старший и младшая на работе...

— Я вообще в другом отделе! Вы же меня на самом деле ничему не обучали, сэмпай!

Это было по-своему печально.

Открыв новый Strong Zero, Сэридзава-сан запрокинула банку. Этот был грейпфрутовым.

— ......Только не говори, что выбрала крепкий Strong Zero, чтобы набраться храбрости?

Похоже, я попал в точку: рот Сэридзавы-сан беззвучно открылся и закрылся.

— Н-не только поэтому! Это правда, что я хотела выпить с вами ещё немного, сэмпай!

Понимала ли она, что говорит вещи, от которых ей потом захочется умереть от стыда? Честно говоря, мне самому уже становилось неловко.

Ссутулив плечи, Сэридзава-сан взглянула на меня снизу вверх.

— К тому же вы сами раньше, пока мы шли, назвали меня по имени, сэмпай...

— ......Ты услышала?

— Вы были прямо рядом, конечно, я услышала! Это всё ваша вина, ясно?! Я вообще-то собиралась менять обращение поэтапно!

Оказывается, во всём был виноват я.

— Тогда начнём заново. Сначала вы, сэмпай.

Сурово, почти сердито глядя на меня, Сэридзава-сан протянула руку.

В такой ситуации попытка увильнуть только сделала бы всё ещё более неловким.

Я тихо прочистил горло и повернулся к младшей коллеге.

— ......Хару.

[[image:/storage/reader-images/a127441a738169ada9aacbd81c40fd7938918c79.png]]

— ...Хе-хе.

Сэридзава-сан — нет, Хару — улыбалась как дурочка, и после всего этого она действительно была тёплой, словно весенний ветер.

— Ю-сэмпай.

— ...Ага.

— Ю-у-сэмпай.

— Что?

— Ю-у-сэмпай—!

— Я был неправ. Это смущает, так что пощади.

— Э-хе-хе, Ю-сэмпай, Ю-сэмпай—!

Когда она снова и снова повторяла это прямо у меня над ухом, я невольно ёжился. Что мы вообще делали в парке посреди ночи?

А смущало это настолько потому, что я правда был рад слышать, как младшая коллега называет меня по имени.

И то, что она видела меня насквозь, только усугубляло дело.

Я тайно поклялся впредь внимательнее относиться к своим импульсивным репликам.

К слову, последний поезд мы в итоге пропустили.

Я отправил Хару домой на такси.

----------

Третий бокал: Тайные отношения

К вечеру пятницы в офисе начинает воцаряться расслабленная атмосфера. Мне эта лёгкость была по-своему приятна.

Не то чтобы во время работы я действительно мог расслабиться.

— Начальник отдела. Вот возмещение транспортных расходов за понедельник.

— О, спасибо.

Заперев мелкую кассу в сейфе, я взял канцелярский нож из общего лотка с принадлежностями. Открыл картонную коробку, пришедшую днём, и пополнил копир плотно уложенной внутри бумагой формата A4.

— Танэмура-кун, можно попросить тебя выписать квитанцию?

Получив ещё одну мелкую задачу, я вернулся к своему столу и достал из ящика пачку бланков рукописных квитанций. Проверив имя, сумму и назначение, я быстро её заполнил.

— Спасибо. У тебя, как всегда, красивый почерк, Танэмура-кун.

— Вы слишком добры.

Бланков квитанций оставалось мало. Надо будет заказать ещё.

В тот момент, когда я открыл добавленную в закладки страницу интернет-магазина, по офису разнёсся телефонный звонок. Было... за две минуты до конца рабочего дня. Автоответчик ещё не включился.

Я снял трубку до окончания третьего гудка, мысленно подкручивая регулятор угождения людям ещё на одно деление.

— Благодарим за звонок...

Я слышал, как люди говорили, что Танэмура-кун быстро работает.

Люди часто думают, что офисная работа простая, но на это мне хотелось твёрдо сказать «нет».

Точнее, офисный работник в малой или средней компании — это не просто «офисная работа».

Это значит делать всё, кроме продаж.

Я не хотел сказать, что продажи — это легко, но по разнообразию и сложности офисная работа была на другом уровне.

И ещё одна типичная вещь для маленьких компаний: к тем, кто не приносит деньги напрямую, часто относятся так, будто они ничего не стоят. Повышения зарплаты не было уже несколько лет, премии — почти никакие. Может, пора начинать искать новую работу.

Повесив трубку и всё ещё погружённый в эти мысли, я почувствовал чьё-то присутствие за спиной.

— Танэмура-сэмпай. Авансовый отчёт, пожалуйста.

За мной стояла младшая коллега с коротким каре, в офисном кэжуале, и улыбалась.

— А, это ты, Хару.

— П-подождите, сэмпа...

Я торопливо бросил взгляд налево. К счастью, начальник секции дремал, скрестив руки.

— ...Прости, Сэридзава-сан.

Было близко. Я слишком отвлёкся на мелкую работу.

— Не надо мне «прости». Это мне будет плохо, если пойдут странные слухи.

Хару прошептала жалобу. Её дыхание щекотало мне ухо.

Я перезапустил режим «работающего взрослого» и приклеил к лицу безобидную улыбку.

— Авансовый отчёт, верно? Порцию за эту неделю я только что обработал, так что можно на следующей?

Когда я показал ей ту же улыбку, что и любому другому коллеге, лицо Хару исказилось недовольной гримасой.

— ...Да, когда вам будет удобно...

Хару надулась, явно недовольная. А ведь я включил свою роль только потому, что она сама меня предупредила. Это она вообще-то играла персонажа «младшей сестрёнки».

— Ах да, насчёт того вопроса, который мы обсуждали, давайте остановимся на седьмом предложении.

— ...Понял.

Я посмотрел на время на компьютере. Шесть пятнадцать.

Для справки, это был наш код. 【Вопрос】 означал выпивку, а 【№ предложения】 — время. Иными словами: «Пьём в семь, так что не задерживайся на сверхурочной работе, мерзавец». Ну, поскольку сегодня работа шла довольно гладко, я, наверное, как раз успевал.

Начальник секции жалобно фыркнул. Похоже, он вернулся из мира снов в страну живых. Он сидел прямо рядом с Сираиси-начальником; я поражался, как можно спать настолько бесстыдно.

— Тогда оставляю это вам... Ю-сэмпай♪

— Т-т-ты...!

С озорным видом Хару мне подмигнула и ушла.

Я нервно проверил начальника секции.

— ...М-м... Весною спится так, что рассвета не знаешь...

Полусонного начальника секции уже снова затягивало в мир сновидений.

— ...Я ненадолго пойду приведу в порядок кладовую.

Пока начальник секции снова проваливался в сон, а Сираиси-начальник рядом с ним редко для себя хмурился от раздражения, я поспешно отступил из офиса.

☆ ☆ ☆

— Ю-сэмпай, вы опозда-а-али!

В тот миг, когда я вошёл в кафе, Хару, сидевшая за стойкой прямо у входа, повысила голос.

Было уже половина восьмого. Я действительно опоздал.

Задержка случилась из-за посетителя без записи, который появился в офисе. Пожилой мужчина, внезапно пришедший к нам, сказал, что хочет посетить один из наших семинаров, но не может разобраться на сайте, поэтому хочет, чтобы кто-нибудь объяснил ему всё лично.

Как бы далеко за пределы рабочего дня это ни вышло, холодно отмахнуться от клиента я не мог. Обычно подобное я оставил бы отделу продаж, но, к сожалению, все уже ушли. Сираиси-начальник мог бы объяснить всё не менее — а то и более — вежливо, чем сотрудник продаж, но именно в тот день он необычно ушёл раньше меня. Методом исключения разобраться с этим оставалось только мне.

— Ну, если причина такая, тогда ничего не поделаешь, прощаю.

— Да, прости.

Я уже направился к станции, как обычно, но почувствовал, что меня дёрнули за левый рукав.

— Что такое?

— Вообще-то сегодня есть место, куда я хочу сходить.

С этими словами Хару повернула ко мне экран телефона. На экране был сайт непринуждённого бара в Дзимботё.

— Я давно присматривалась к этому месту. Еда там, говорят, тоже хорошая.

Я посмотрел меню. Помимо напитков, там было много разной еды. Рядом с барной классикой вроде смеси орехов, оливок, салями и сыра были фиш-энд-чипс, лазанья и паста.

Особенно зацепили взгляд слова «домашний карри-райс». Раз Дзимботё славился карри, шансы на отличный вкус были высоки.

— Ну что думаете?

Хару посмотрела на меня снизу вверх сияющими глазами.

— Я не против, но... немного беспокоюсь, что мы можем встретить кого-нибудь из офиса.

— Всё будет нормально! Никто из нашей компании не пойдёт в настолько стильное место!

Можешь не оскорблять наших коллег так буднично?

И всё же правда: я не мог представить никого, кто бы часто ходил в такое место для свиданий. Даже мы с ней обычно ограничивались местными забегаловками.

— Ладно, попробуем.

— Ура!

Хару радостно направилась в сторону, противоположную станции. Я немного ускорил шаг, чтобы поспевать за ней.

Заведение находилось примерно в десяти минутах пешком от Восточного выхода станции Суидобаси. Вывеска и вход излучали отчётливую атмосферу «бара» — такую, из-за которой я точно не решился бы войти один.

Поднявшись по лестнице, я собрался с духом и открыл деревянную дверь.

— Столик на двоих, пожалуйста. Есть места?

Когда я обратился к мужчине, похожему на владельца, он проводил нас к угловому столику на двоих. Внутри играл мягкий джаз, посетители разговаривали приглушёнными голосами. Полная противоположность шумной атмосфере идзакаи. Возможно, потому что для неё такие места тоже были необычны, Хару всё время оглядывалась по сторонам.

Я взял у официанта влажное полотенце. От него приятно пахло мятой.

Вытерев руки, мы вдвоём посмотрели меню, стоявшее сбоку на столе. Из пива у них были Heineken и Guinness. Пиво тоже подошло бы, но раз уж мы здесь, мне захотелось для разнообразия заказать виски.

— Я, пожалуй, возьму Glenfiddich со льдом. А ты, Хару?

Некоторое время поводив глазами по меню, Хару пробормотала:

— ...То же, что и вы.

Похоже, она сдалась.

— Ты не привыкла пить виски, да? Может, лучше сделать хайбол?

— А, да, давайте так.

Хару сидела напряжённо, как студентка на собеседовании. Я её понимал: в двадцать три я бы даже мечтать не стал зайти в такой бар.

Через несколько минут официант принёс напитки и с отточенной аккуратностью поставил бокалы.

— Благодарю за ожидание. Один Glenfiddich со льдом и один хайбол.

Чокнувшись, Хару принялась фотографировать напиток на телефон. Кстати, интересно, активно ли она сидит в соцсетях.

Я давно не пил виски. Поднёс бокал к губам и осторожно сделал глоток.

Во рту разошёлся насыщенный фруктовый аромат и мягкая сладость. Сначала был резкий укол, но проглотилось легко. Лёгкая горечь, оставшаяся на языке, была приятной.

— Ну как, Хару? Что думаешь о хайболе?

— Хм, я не очень понимаю... Он вроде горький, но вроде и сладкий...

— Хаха. Вначале так и бывает.

— Можно глоток вашего, Ю-сэмпай?

— Да, конечно.

Хару сделала крошечный глоток виски со льдом. В тот же миг её лицо скривилось в той самой горькой гримасе, которую я уже видел однажды.

— А, тогда и вы попробуйте мой.

— О-ох.

Я уже какое-то время думал: может, Хару просто из тех, кто не обращает внимания на подобные вещи? Или это я странный, раз, будучи взрослым, так сильно об этом думаю.

Я сделал глоток хайбола с того места, которого губы Хару не касались. Освежающий вкус и живая газировка оказались приятными.

— Спасибо. Хайбол тоже хорош.

— ......Да.

Хару неподвижно смотрела на край бокала с хайболом.

Только что поняла, да?

— Я-я ненадолго в туалет!

Хару лёгкой трусцой убежала.

Если говорить красиво, она была дружелюбной; если прямо — слишком открытой. Наверное, это тоже было частью очарования Хару, но как её сэмпай я не мог не волноваться. Не мог не думать, что однажды какой-нибудь мерзавец может этим воспользоваться.

Пока я сидел один, принесли ассорти из орехов и сыров. Я решил, что Хару тоже захочет их сфотографировать, и оставил всё нетронутым.

Через пять минут Хару вернулась почти бегом. Почему-то она выглядела так, будто едва сдерживала восторг.

— Сэмпай, сэмпай, катастрофа!

— Что случилось? Почему ты так спешишь?

Хару суетливо указала на столик по диагонали от нас.

Это был столик у окна. Мужчина и женщина оживлённо разговаривали. Лицо мужчины с моего места было скрыто, а вот женщина казалась знакомой.

— ...Яно-сан?

Яно-сан была асом продаж в нашей компании. Ей было под тридцать. Придя к нам два года назад уже с опытом, она быстро зарекомендовала себя и теперь показывала лучшие результаты в отделе продаж. Её образ сильной карьерной женщины легко узнавался по чёрному хвосту и веллингтоновским очкам. К слову, пила она как рыба.

Увидеть Яно-сан в таком месте было неожиданно. У меня всегда было впечатление, что она предпочитает сакэ.

— Куда важнее, посмотрите, с кем она! Её спутник!

— С моего места его не видно.

Это был Сираиси-начальник.

Я чуть не выплюнул виски.

☆ ☆ ☆

— Яно-сан и Сираиси-начальник... ты серьёзно?

— Серьёзно.

Только я подумал, что Сираиси-начальник сегодня необычно рано ушёл, а оказалось, он пришёл в такое место. Ну, где он пьёт и с кем — его личное дело.

Однако, если память мне не изменяла...

— Разве начальник не женат?

— Я тоже так думала.

В конце концов, я несколько раз слышал, как он говорит о жене, и даже проводил рабочие дни, слушая, как он советуется с начальником секции насчёт желания в скором времени купить дом.

— Хару, успокойся. Если мужчина и женщина пьют вместе, это ещё не значит, что они такая пара.

— Д-да. Мы ведь тоже просто собутыльники.

Сираиси-начальнику, если правильно помню, было за сорок. Он был заметно старше Яно-сан, которой было под тридцать, по крайней мере таким было моё впечатление. И всё же в мире хватало пар и супругов с разницей больше десяти лет.

Мне хотелось какого-нибудь доказательства. Так я не смог бы спокойно наслаждаться баром, а если они вдруг нас заметят, в понедельник идти в офис будет невыносимо неловко.

Я переставил стул ближе к Хару.

Теперь лицо мужчины было хорошо видно. Это точно был Сираиси-начальник.

— Как и ожидалось, слов не разобрать...

Они оба выглядели весёлыми. Я всегда считал Яно-сан холодной профессионалкой, которая отстранённо и эффективно выполняет свою работу. Она без колебаний говорила всё, что думает, даже начальству, и именно поэтому казалась такой сильной карьерной женщиной. Но сейчас она выглядела в точности как влюблённая девушка.

— А, Яно-сан держит начальника за руку!

Так, это один аут. Может, два, если считать тайное свидание.

Нет, подождите. Оставалась вероятность, что она не знает, что Сираиси-начальник женат.

— А! Начальник сжал её руку в ответ!

Три аута. Выбываешь. Смена сторон.

Это точно было оно. То самое слово на «и», которое заканчивается на «а», — штука, способная закончить карьеру знаменитости в ту же секунду, как всплывёт наружу.

Я вернул стул на прежнее место и сообщил Хару план.

— Нам нужно уйти отсюда так, чтобы они нас не заметили.

— Н-но даже если здесь полумрак, они сразу нас узнают, если посмотрят сюда.

Я опустил перегородочную занавеску вокруг столика, отрезав нас от остального зала. Теперь наши лица не должны были быть различимы снаружи, если только кто-нибудь не присмотрится совсем внимательно.

— Давай говорить шёпотом. Попросим счёт, когда мимо пройдёт сотрудник.

— Поняла. А, этот сыр вкусный.

Глаза Хару засияли, когда она откусила кусочек сыра мимолет. Я поражался, что она всё ещё может есть в такой ситуации.

— Вот, Ю-сэмпай, вы тоже!

На кончиках протянутых пальцев Хару лежал тонкий треугольный ломтик сыра.

— ...Эм.

Оранжевый сыр оказался прямо перед моим ртом. То есть... она предлагала не взять его рукой, а съесть прямо с её пальцев.

«Скажи а-а».

Я осторожно взял кусочек губами, стараясь не коснуться пальцев Хару.

— Ну как!?

— ...Вкусно.

— Видите!?

Хару самодовольно фыркнула. Не осталось и следа от смущения из-за непрямого поцелуя, которое она проявила совсем недавно.

Слегка раздражённый, я взял кусочек горгонзолы, чтобы отвлечься. О, этот тоже насыщенный и кремовый.

Если подумать, мы ведь пришли сюда наслаждаться напитками и едой.

Следом я потянулся к смеси орехов. Они идеально сочетались с виски.

— Ого, если добавить мёд на камамбер, получается безумно вкусно! Попробуйте, Ю-сэмпай!

— Давай посмотрим...

Я полил янтарной жидкостью кусочек камамбера, который переложил на маленькую тарелку, и отправил его в рот. Сладость и солёность сошлись идеально, и мой рот оказался в раю.

— Отлично.

Я поймал себя на том, что стал пить больше виски. Я собирался смаковать его медленно, раз он со льдом, но осушил бокал в мгновение ока.

— Ю-сэмпай, раз уж мы здесь, давайте закажем ещё!

— ...Ага.

Верно, что бы ни происходило с моим начальником, меня это не касалось. Мы просто пришли насладиться началом выходных.

Какой второй напиток взять? Если снова виски, может, теперь попробовать скотч. Или всё-таки хайбол.

В меню было много блюд, которые хотелось заказать. Так как основные, наверное, готовятся долго, я решил уже сейчас заказать «домашний карри-райс» на завершение. Ещё — сосиски и жареный сыр, чтобы перекусить.

— Ю-сэмпай, я хочу куриную корзинку!

— Хорошо. Мы, наверное, нечасто сможем сюда приходить, так что закажем всё, что выглядит вкусно.

Как мы с Хару играли роли на работе, так и у Сираиси-начальника с Яно-сан наверняка внутри тоже было накоплено всякое. Они могли смыть это алкоголем и с обновлёнными силами встретить следующую неделю.

— Простите, мы хотели бы сделать заказ.

В алкоголе была какая-то широта души, способная принять даже немного аморальности.

☆ ☆ ☆

— Фух, я объелась...

Хару гладила живот через блузку. Я тоже был совершенно сыт.

Как и ожидалось, карри-райс оказался великолепным. Чуть кисловатый ру и куски говядины идеально подходили к рису. Даже после тяжёлых блюд вроде жареного и сосисок я не мог остановиться и продолжал зачерпывать ложкой.

Может быть, бары для нас всё ещё были немного рановаты — с учётом нашего аппетита. Нет, я был рад, что нашёл это место, пока ещё молод. С этого дня надо будет активнее исследовать бары.

— Я ещё раз схожу в туалет.

— Ага, только осторожнее, чтобы те двое тебя не увидели.

Я отпил воды-чейзера и глубоко выдохнул. Сегодняшний вечер вышел невероятно удачным. Разве что я немного переживал: кажется, увлёкся и явно вышел за бюджет.

— Простите, счёт, пожалуйста.

Я окликнул владельца, когда он проходил мимо.

И тогда из-за перегородочной занавески владелец сказал неожиданное:

— За вас уже заплатил вон тот посетитель.

— Э?

Посмотрев туда, куда указал владелец, я увидел, как Яно-сан слегка машет нам рукой.

— Привет, Танэмура-кун~

По спине пробежал холодок.

А на месте, где мгновение назад был владелец, стоял Сираиси-начальник.

— Н-начальник...

— Наслаждаешься пятничным вечером~?

— Э-э... да, благодаря вам...

— Рад это слышать~

Сираиси-начальник всегда улыбался, но сегодня эта мягкая улыбка была пугающей.

— Эм, спасибо за угощение...

— Не беспокойся~. Взамен, правда, всё, что ты сегодня здесь видел, останется между нами~

Сираиси-начальник приложил указательный палец к губам. Я закивал изо всех сил.

— ...Кстати, когда вы нас заметили...?

— Хм-м~, наверное, где-то тогда, когда вы кормили друг друга сыром~?

Разве это была не та самая сцена, которую я меньше всего хотел ему показать? И, для протокола: кормил не я. Совершенно точно не я.

— Ваши весёлые голоса были слышны, понимаешь~ И всё-таки удивительно видеть, что вы двое встречаетесь~

— Нет, мы не встречаемся.

Это нужно было прояснить, чтобы избежать лишних недоразумений.

Услышав это, Сираиси-начальник впервые дрогнул улыбкой.

— О, вот как? А я был уверен, что Сэридзава-сан...

Сираиси-начальник задумчиво приложил руку к подбородку.

— Нет, остановлюсь здесь.

— Теперь мне интересно.

— Ну, ничего. Рано или поздно узнаешь, хочешь ты того или нет.

— Хаа...

Я смутно понимал, что он хотел сказать, но мне казалось, что я проиграю, если облеку это в слова.

— Мы ещё немного спокойно посидим здесь, так что, если вы уходите, можете идти первыми~

Я и без его слов собирался.

Хотя только что был приятно навеселе, теперь я полностью протрезвел.

Я уже повернулся уходить, когда Сираиси-начальник обернулся и сказал:

— ...Ах да.

— Кстати, в прошлом году я развёлся. Так что не подумай лишнего~

— А, понял.

Значит, это были не те отношения, какие мы вообразили. По крайней мере, это было маленьким облегчением.

Наконец вернулась Хару, возившаяся с чёлкой своего короткого каре.

— Простите, что заставила ждать, пойдём домой!

Я подумал, что она необычно тщательно поправляет волосы, и оказалось, что она ещё и немного подправила макияж. Незачем было так стараться, если мы просто едем домой. Или, может, после этого она встречается с кем-то ещё?

Если так, то почему-то...

...Нет, я перестану об этом думать. Именно этого и добивается Сираиси-начальник.

— А? Почему у вас такой измождённый вид?

Ну что ж, интересно, насколько много стоит рассказать младшей коллеге, которая пока ничего не знает?

----------

Четвёртый бокал: Выпивка дома

— Вот здесь.

— Здесь, значит.

До места было всего пять минут пешком от станции JR Накано.

Convention Hall Nakano. Ивент-холл, открывшийся только в начале этого года.

— Раз он совсем новый, снаружи такой красивый! Прямо как элитный жилой дом.

— Обычно мы пользуемся торгово-промышленной палатой или университетами, так что разница огромная.

В тот день мы с Хару приехали в Накано по работе.

Нужно было найти площадку для лекции, которую мы планировали провести осенью. Обычные семинары мы устраивали в конференц-залах на другом этаже нашего офисного здания, но для крупных лекций, которые проходили несколько раз в год, снимали отдельный зал. Сегодняшний выезд был предварительным осмотром.

Вообще-то осмотр площадок относился к административной работе. Так почему со мной пошла Хару?

Потому что управляющая компания этого холла была одним из её клиентов. Она сама предложила поехать вместе — в том числе чтобы как следует с ними познакомиться.

Конечно, причина наверняка была не только в этом.

— Ю-сэмпай, после этого давайте выпьем здесь, в Накано.

— Давай. Мне тоже интересно, какие в Накано идзакаи.

Накано была ближайшей к дому Хару станцией. И сегодня была пятница. К тому же мы заранее попросили разрешения после выезда ехать прямо домой. Иными словами, Хару потом даже не пришлось бы садиться в поезд.

— Отлично, тогда быстренько всё закончим!

— Погоди-погоди. На осмотре площадки надо быть почти занудой. Раз уж мы здесь, я научу тебя, что проверять, так что запоминай.

— Хоро-ошо.

Поздоровавшись с сотрудниками в офисе площадки, мы сразу приступили к работе.

Сначала сфотографировали зал изнутри. На сайте площадки фотографии уже были, но информации много не бывает. Проверить нужно было и массу других вещей: где находятся туалеты, насколько далеко парковка, есть ли Wi-Fi, насколько хорошая звукоизоляция.

Раз уж со мной была Хару, я решил заодно проверить, как разносится голос.

— Хару, попробуй поговорить в микрофон со сцены. Я сяду в самом заднем ряду и послушаю, как идёт звук.

— Есть!

Хару легко взбежала на сцену и взяла микрофон, лежавший на кафедре.

【А... проверка, проверка. Ю-сэмпай, слышите меня?】

...Хм...

Громкости хватало, но голос звучал чуть глуховато. Это немного тревожило.

【Слышите меня? Я сегодня хочу рыбы!】

Изменится ли акустика, когда зал заполнится людьми? Потом надо будет спросить у ответственного.

【Э-э? Ю-сэмпай, вы за всё меня угощаете?】

— Я такого не говорил!

Даже издалека я видел, как Хару расплывается в улыбке. Почему-то мне захотелось сфотографировать эту улыбку. На самом деле я, конечно, не стал.

— Пожалуй, с проверкой оборудования всё.

Покинув зал, мы снова вернулись в офис.

— Извините, мы закончили фотографировать.

— Хорошая работа. Ну как вам? Прекрасный зал, правда?

Нас встретил управляющий — мужчина с седыми волосами и эспаньолкой. Он был в чёрном костюме и всё время улыбался. Само воплощение доброго пожилого господина. Чем-то он напоминал мне дедушку по маминой линии, который часто присматривал за мной, когда я был маленьким.

— Да, аренда на целые сутки у вас очень разумная, это нам очень помогает.

— Всё-таки наша групповая компания уже многим обязана Сэридзава-сан. Если будете пользоваться нами регулярно, я могу подумать и о скидке. Ах, я сейчас принесу чай, присаживайтесь пока на диван.

Нас с Хару провели в приёмную в глубине офиса.

План этажа я мог скачать с сайта, так что думал: уточню пару мелочей — и на этом закончим.

Когда я посмотрел на время, не прошло и тридцати минут.

Было всего половина шестого. Такими темпами уйти пораньше казалось более чем реально — чёрт, мы могли даже закончить раньше обычных шести. Интересно, какие в Накано идзакаи. Хару говорила, что хочет рыбы. Кстати, я слышал, в нескольких минутах от станции есть место, специализирующееся на блюдах из скумбрии. Потом посмотрю.

Именно тогда я, наверное, потерял бдительность.

Я и представить не мог, что через несколько часов случится нечто, серьёзно пошатнувшее мои отношения с Хару.

☆ ☆ ☆

— ...Слушай, Хару.

— ...Да?

— Который сейчас час?

— Уже после девяти вечера.

Мы вышли из здания с устало опущенными плечами.

Странно. Когда мы пришли в административный офис поприветствовать сотрудников, было только полшестого.

Почему же уйти удалось только сейчас?

Причина, если коротко, была в том, что ответственный оказался страшным любителем поговорить.

Сначала речь должна была идти о работе, но, прежде чем я успел заметить, разговор перешёл на его семью, а затем — на его увлечение рыбалкой. Каждый раз, когда мы с Хару пытались вернуть тему в нужное русло, он мгновенно уводил её обратно.

Поскольку он был клиентом Хару — и к тому же маячил перед нами возможной скидкой, — резко оборвать его мы не могли. Я несколько раз пытался подвести разговор к концу, но каждый раз он снова принимался горячо рассказывать о различиях между морской и речной рыбалкой. Пожалуйста, кто-нибудь похвалите меня за то, что я не сдался на середине.

Первое впечатление «похож на дедушку по маминой линии» оказалось точным. На новогодних семейных встречах именно меня всегда назначали сидеть и слушать его.

— Я собиралась завтра утром в кино, но теперь точно не выйдет...

— Я тоже планировал пройтись по магазинам, но, похоже, шансов мало...

Мы были выжаты до последней капли.

И была ещё одна проблема. Она заключалась в огромном количестве бумажных пакетов, которые мы тащили в обеих руках.

— Со стороны мы выглядим так, будто возвращаемся из командировки.

— Мне уже доводилось получать подарки от клиентов, но столько я вижу впервые...

Как выяснилось, управляющий как раз сегодня днём вернулся из двухнедельной командировки и раздавал купленные там сувениры всем, кто заходил. Мы оказались последними гостями дня, поэтому он отдал нам всё, что осталось.

— Печенье можно будет раздать в офисе, а свежие сладости придётся съесть побыстрее.

— Ух, на этих моти написано: «Употребить до конца сегодняшнего дня».

Больше всего, если честно, было тяжело тащить эти огромные пакеты в идзакаю или потом везти их до самой Коива.

К тому же если после идзакаи съесть моти, изжога наверняка не даст уснуть. Но когда в начале следующей недели я отправлю благодарственное письмо, будет лучше, если я добавлю пару слов о том, как нам понравились сувениры.

Хару тоже, похоже, размышляла, что делать с этой горой еды, прижав руку к подбородку.

— ...

В её лице было больше колебания, чем растерянности. Она будто сомневалась, стоит ли что-то говорить.

— Хару?

— А, нет... давайте пока просто пойдём.

Но шаги Хару были тяжёлыми. Хотя я шёл медленнее обычного, она всё равно почти выпадала из моего поля зрения.

— Эм...

— Что такое?

Когда я обернулся, взгляд Хару стал твёрдым.

— Может, на минутку занесём пакеты ко мне? Если тащить их с собой, в ресторане они могут мешать.

Голос у неё был ясный, но выражение лица — слегка застывшее. Слова и поведение как будто не совсем совпадали.

Тем не менее предложение Хару было мне только на руку. Если в заведении найдётся нормальное место для багажа — ладно, но если мы попадём туда, где между столами почти нет пространства, мы будем только мешать другим посетителям.

— ...Точнее...

Хару на мгновение опустила взгляд на землю, а затем посмотрела мне в глаза.

— Ю-сэмпай, может, сегодня выпьем у меня?

☆ ☆ ☆

— А, я давно хотела попробовать это сакэ! Давайте купим!

— ...Давай.

Мы отошли от станции и по пути заглянули в комбини.

— Что возьмём на закуску? У нас же есть местные картофельные чипсы из сувениров.

— ...Разве ты сегодня не хотела рыбы?

— Хотела! Тогда вот солёный жареный хокке — и ещё маринованный осьминог с базиликом!

— Ешь сколько хочешь. Я за это заплачу — в благодарность за место.

— Ура! Тогда ещё возьму обожжённую симэ-саба...

С оранжевой корзиной на руке Хару была в превосходном настроении. А я тем временем временно застрял со всеми бумажными пакетами.

— ...

Это правда происходит? Вся эта ситуация.

Разве двадцатитрёхлетняя девушка, живущая одна, просто так пустит к себе домой коллегу, который не является её парнем?

── «Я-то был уверен, что Сэридзава-сан...»

Фраза Сираиси-начальника из бара крутилась у меня в голове по кругу.

Нет. Я тут же покачал головой.

Я же всё понимал. Мы просто пьём дома как собутыльники. Но она всё равно моя младшая коллега. И девушка.

Нет, с чего я вообще растерялся? В студенческие годы я немало пил дома с девушками. Хотя, кажется, именно у девушки дома — никогда. А уж один на один — вообще исключено.

Успокойся, Танэмура Ю. Перед тобой Сэридзава Хару. Разве она похожа на человека с дурными намерениями?

Я перевёл взгляд. В отделе сушёных закусок Хару колебалась между говяжьим джерки и мантией гребешка, а потом в итоге бросила в корзину оба. Безжалостно.

Разве такой человек, все мысли которого заняты едой, станет приглашать меня к себе с «такими» намерениями?

Ответ — нет. Я мог уверенно сказать: у нынешней Хару никаких скрытых мотивов быть не может.

И в то же время я понял, что немного возводил Хару на пьедестал.

На работе она была обаятельна со всеми, невинна, как всеобщая младшая сестрёнка, и, конечно, ни разу даже грязно не шутила.

Да, Хару выглядела как айдол, но до глубины души айдолом она не была. Если уж на то пошло, даже настоящая айдол к двадцати трём годам наверняка имела бы один-другой опыт «такого» рода.

Сам того не замечая, я остановился перед отделом мужских туалетных принадлежностей. В тот миг, когда это попало мне в поле зрения, мне захотелось ударить самого себя. Хорошо ещё, что руки были заняты бумажными пакетами.

— Ю-сэмпай!

От внезапного оклика я вздрогнул. Торопливо проглотил чувство вины и собрал лицо.

— Что такое?

Оранжевая корзина была доверху набита алкоголем и едой. Интересно, сколько всё это будет стоить.

— Вот моя рекомендация!

Она радостно подняла пакет цилиндрических картофельных снеков.

— Картофельная позиция у нас уже есть — местные чипсы.

— Я же говорю, вкус и текстура совсем другие! Они очень вкусные, потом съедим вместе!

На лице Хару смешались улыбка и самодовольство; энергии в ней было больше, чем за весь день.

— ...Ха-ха.

— Ю-сэмпай?

— Ничего. Просто подумал: Хару до самого конца остаётся Хару.

— Такое чувство, будто меня оскорбили.

— Нет, это похвала.

Я ещё раз посмотрел на младшую коллегу перед собой.

Круглые глаза, чуть пуговичный нос, тонкие губы цвета вишнёвого цветка.

Если честно, я был рад, что могу выпить с такой милой младшей коллегой. Вечер впереди наверняка будет весёлым. Всё нормально; волноваться не о чем.

Сэридзава Хару была моим драгоценным товарищем по выпивке.

☆ ☆ ☆

До квартиры Хару было минут двадцать пешком от станции.

Хотя дом стоял прямо посреди жилого района, вокруг было много пустырей и парковок, и казалось, будто только это здание вырезали из всего остального мира.

Я поднялся по лестнице, держа в обеих руках бумажные пакеты с сувенирами и пакеты из комбини.

— Мы пришли!

Ace Court Nakano, квартира 202. Похоже, именно здесь жила Сэридзава Хару.

— Я хочу немного прибраться, подождёте снаружи?

— Да, конечно.

— Пакеты пока возьму...

Когда я передавал ей бумажные и пластиковые пакеты, моя рука легко коснулась руки Хару.

— ...

Разумеется, ни Хару, ни я никак не отреагировали. Реагировать было незачем.

Дверь щёлкнула и закрылась.

Мне осталось только ждать. Я опёрся локтями на перила общего коридора и посмотрел на ночной город.

Тихо. Ни единого звука, не говоря уже о человеческом голосе. До офиса отсюда близко — может, при следующем переезде стоит рассмотреть этот район. Если в этом доме когда-нибудь освободится квартира, возможно, даже стоит сюда въехать. Если собутыльник живёт в том же доме, можно пить вместе когда угодно.

— ...Нет-нет.

Я отогнал собственные мысли. Так звучало, будто я хочу быть ближе к Хару.

Мы были собутыльниками, но одновременно — сэмпаем и младшей коллегой в офисе.

Такая связь естественно разойдётся, если кто-то из нас уволится. Для начала я даже не знал личных контактов Хару. Мы всегда переписывались через офисный чат.

Планирует ли Хару вообще всю жизнь работать в нашей компании? Честно говоря, трудно было назвать нашу работу настолько стоящей, чтобы посвятить ей жизнь. Не исключено, что уже в следующем году она сменит работу или даже вернётся в родной город. А может, уволится, чтобы выйти замуж.

— Уволится, чтобы выйти замуж, значит...

— Ю-сэмпай!

— Уо!

Плечи дёрнулись так, будто меня напугали в доме с привидениями. Момент был ужасный. И для сердца тоже.

— Ахаха, вы слишком испугались!

— Эй, кричать человеку в спину...

Я обернулся — и слова исчезли.

Хару уже была не в той уличной одежде, что раньше. Она переоделась в пушистый домашний комплект.

— ...Ты переоделась?

Сверху — парка с капюшоном, снизу — шорты, оставлявшие ноги открытыми от коленей. Светящаяся кожа ослепляла. Даже носки она сменила на белые пушистые. Домашняя одежда была в бело-розовую полоску и идеально подходила живой Хару.

— Ненавижу ходить дома в жакете и блузке, от этого как-то не по себе!

— Ну, это я понимаю.

Рабочая одежда — боевой костюм общества. И наоборот, дома её наверняка меньше всего хочется носить.

— Ну всё, проходите~

— ...Извиняюсь за вторжение.

Я разулся и, миновав кухонную зону в коридоре, прошёл в комнату в глубине.

Западная комната примерно на шесть татами была оформлена в пастельных тонах — белом, бледно-жёлтом и светло-голубом. Из мебели были только низкий столик и кровать. Для всего остального она, похоже, умело использовала настенные карманы и шкаф.

— Слишком сильно не разглядывайте, ладно?

— Нет, просто чужой дом всегда кажется чем-то свежим.

С тех пор как я стал работающим взрослым, встречи с друзьями почти всегда проходили в идзакаях, так что в чужом доме я не был уже много лет.

— Точно! Сегодня не надо волноваться о последнем поезде, так что выпьем как следует!

— Это мне как раз надо о нём волноваться...

— Ну вот, Ю-сэмпай, вы опять портите настроение~

Может, потому что она была у себя дома, Хару казалась ещё энергичнее обычного.

А я, напротив, чувствовал сложную смесь предвкушения выпивки и лёгкого напряжения.

— Давайте-давайте! Уже пить пора!

Хару принялась раскладывать купленный в комбини алкоголь и закуски, а заодно полученные сувениры. Выглядела она как школьница младших классов перед началом поделки.

Ну, раз я зашёл так далеко, надо хотя бы получить удовольствие.

— ...Ладно, выпьем!

— Да!

Пир начался.

☆ ☆ ☆

— Что ж, хорошая работа на этой неделе!

— Ага, хорошая работа.

Мы стукнули банки над серединой низкого столика и сделали большие глотки. У обоих из горла вырвался довольный звук.

— Ах... усталость недели растворяется...

Сидевшая напротив меня Хару, поджав ноги набок, выглядела так, будто таяла в скрытом горячем источнике. Я тоже чувствовал, как алкоголь постепенно проникает в тело.

У меня был Такохай, у Хару — Emerald Gin Soda. Оба напитка были освежающими и легко пились.

— А теперь сразу откроем закуски!

Хару вытаскивала закуски одну за другой с энтузиазмом человека, снимающего распаковку. Может, накопившаяся за неделю усталость переключилась у неё в режим перегруза: энергии было даже больше обычного.

В первой подаче она выставила свои рекомендованные картофельные снеки, маринованного осьминога с базиликом и выбранный мной картофельный салат. А вместе с местными картофельными чипсами, полученными в подарок, стол был полон картошки.

— Ну, попробуйте!

Хару протянула мне маленькую тарелку с картофельными снеками тоном сотрудника туристического бюро, сопровождающего знаменитого гурмана.

— Сейчас...

Я положил в рот один цилиндрический картофельный снек около пяти сантиметров длиной.

— Ну как? Ну как?

Хару наклонилась вперёд; её глаза сияли, как ночное небо, отражённое в воде.

— ...Невероятно вкусно.

— Правда?!

Будто не в силах сдержаться, Хару хлопнула себя по бедру.

— Он внутри полый, поэтому текстура лёгкая, воздушная. И сладковатый вкус консоме хорош.

— Именно! Хотя это картошка, они совсем не тяжёлые, так что как закуска — лучшие!

Последовав моему примеру, Хару с хрустом съела снек и радостно протянула: «Ммф~!»

— Маринад тоже хороший. Упругий осьминог в свежем аромате базилика отлично идёт к простому сауэру.

Поскольку у базилика сильные вкус и запах, это ингредиент, который в зависимости от алкоголя либо попадает идеально, либо полностью проваливается, но это сочетание было как раз правильным. Надо будет запомнить как закуску для домашней выпивки.

— Я ещё съем картофельный салат, который сэмпай купил.

Когда Хару потянулась палочками к маленькой миске, я остановил её поднятой рукой.

— Перед тем как есть, хочу, чтобы ты попробовала полить вот этим.

Я протянул ей бутылку соуса, оказавшуюся среди полученных сувениров.

— ...Соус «Доро-доро»?

Я ухмыльнулся, глядя на Хару, которая наклонила голову.

Соус «Доро-доро» выпускала компания из Осаки, и, как следовало из названия, он был известен густой текстурой и острой нотой. Судя по всему, за две недели командировки управляющий успел посетить филиалы по всей стране, включая Осаку.

Хару взяла бутылку и с сомнением повертела её в руках. Затем отправила в рот кусочек картофельного салата, покрытый соусом.

— Ого...!

Увидев реакцию Хару, я невольно состроил самодовольное лицо.

— Острый соус здорово прорезает тяжесть картофельного салата. Вкус сильный, поэтому выпивка сама идёт дальше!

С бодрым «кэш» Хару открыла вторую банку. Возможно, из-за того, что она была у себя дома, темп у неё сегодня необычно обгонял мой.

Вдруг наши взгляды встретились, и Хару, всё ещё прижимая губы к краю банки, пробормотала:

— ...Ю-сэмпай, вы правда очень любите картофельный салат, да?

— Его легко есть, и он хорошо подходит к алкоголю, так что я постоянно его заказываю.

— Если подумать, вам нравятся блюда с насыщенным вкусом. Приправленные яйца, карри...

— А, раз ты сказала, наверное, и правда.

Совершенно пустячный обмен. Но мысль о том, что мы провели вместе уже столько времени, что она запомнила мои предпочтения, почему-то радовала.

— Вы всегда так вкусно его едите, сэмпай, что и картофельный салат стал одним из моих любимых.

— Наверное, отчасти потому, что я сам люблю это блюдо, но... как бы сказать...

Я, наверное, был пьян.

Не столько алкоголем, сколько атмосферой этого мгновения.

— Просто пить с Хару весело, поэтому и алкоголь, и закуски становятся вкуснее. Уверен.

Слишком слащаво. Но в тот момент мне казалось, что я могу сказать это честно.

— П-понятно...

Хару отвела взгляд и сделала глоток из банки. Щёки у неё слегка порозовели.

— ...Сэмпай, вы правда...

— Хм?

— Н-нет. Ничего...

Не поворачивая лица обратно, Хару в мгновение ока допила вторую банку.

Я подумал совершенно не свойственную мне вещь.

Время, проведённое с Хару, казалось невыносимо счастливым.

☆ ☆ ☆

— Хааааа...!

Допив шестой напиток за день — Strong Zero, — Хару с силой поставила банку дном на стол.

— Алкоголь после окончания рабочей недели и длиннющего рассказа клиента — лучше всего-о...!

Хару жевала ибуригакко, раскачиваясь из стороны в сторону, как метроном. Кстати, эту фразу она повторяла уже восьмой раз.

С начала домашней выпивки прошёл примерно час. Сэридзава Хару была совершенно пьяна.

— И этот сушёный светлячковый кальмар тоже... чем больше жуёшь, тем сильнее вкус, и к алкоголю так хорошо идёт...!

Выглядела она мило, но то, как она наслаждалась выпивкой с сушёными закусками, было точь-в-точь как у какого-нибудь старика, ворчащего в закоулочном снэк-баре.

— И хокке такой пушистый... не верится, что это качество из комбини! Такое само идёт внутрь~

Хару открыла новую банку Ред Ай и смело запрокинула её.

— Эй, тебе не пора сбавить темп?

Именно потому, что мы были дома, нужно было следить, чтобы не переборщить. В студенческие годы мне не раз приходилось присматривать за людьми, которые разгонялись и вырубались вот так же.

— Всё нор-шально! Я и воду пью!

Хару сунула мне в лицо стакан воды в левой руке, будто чокаясь.

— Вот и пей пока только воду.

Я выхватил банку Ред Ай из правой руки Хару.

— А, вор!

Хару потянулась через стол, похожая на проклятую женщину, выползающую из телевизора.

— Верните мой Ред Ай!

— Только если выпьешь всю воду в стакане.

— Вы просто хотите таким образом получить непрямой поцелуй!

— ...Ты идиотка?

Провокации у неё были на уровне средней школы. Хотя я тоже хорош — действительно от них дёргался.

— Нннгх...!

Хару всё равно не сдавалась и тянулась дальше. Выражение лица у неё было настолько серьёзным, что уже становилось смешно.

— Ну-ну, ещё чуть-чуть~

— Ннн...!

Я держал Ред Ай над головой, а Хару отчаянно пыталась его вернуть. Со стороны мы, наверное, выглядели как старший брат, дразнящий младшую сестру.

— Нн... ещё немного...! Хия! Вот!

Тонкие пальцы Хару были всего в нескольких сантиметрах от банки. Я уже подумал, что, пожалуй, пора её вернуть, как вдруг...

— Хья... а?

Хару подалась вперёд и потеряла равновесие. Стакан в её левой руке полетел в сторону.

— Осторожно!

Я поймал Хару, когда она падала мне на грудь. Но поскольку сам тоже был неустойчив, погасить удар не смог, и мы вдвоём рухнули прямо на пол.

— ......

Мы потеряли равновесие, пока я её держал, и почему-то наши положения в итоге поменялись. Стакан валялся опрокинутым рядом с Хару, оставив пятно на ковре.

Сейчас я был сверху Хару.

— ...Ю-сэмпай...

Влажные глаза Хару держали мой взгляд.

Между нашими лицами оставалось всего несколько сантиметров. Влажное дыхание Хару касалось моих губ.

— П-прости!

[[image:/storage/reader-images/90dba1064ac4b9cd24465d94bb0c113400a99f29.png]]

Я поспешно отстранился и отодвинулся на расстояние.

— Ты не ушиблась?

— ...Я в порядке.

Отворачивая от меня глаза, Хару вытирала воду с ковра тряпкой.

— ...Прости, я слишком разошлась.

— Нет, я тоже...

Придя в себя, мы снова сели на прежние места и продолжили пить.

— ...

— ...

Чтобы отвлечься, я сделал глоток пива. Хару сосредоточенно разбирала перед собой хокке.

— Ах да. Надо вернуть Ред Ай.

— А, спасибо.

Когда я передавал ей банку, наши указательные пальцы коснулись друг друга.

— !

Хару беззвучно вскрикнула. Банка, которую она только что взяла, упала прямо вниз, окрасив хокке кроваво-красным.

— А...

Почему-то Хару выглядела так, будто вот-вот заплачет. Словно случайно опрокинула карточный домик, который мы вместе строили.

Я озвучил мысль, которая не давала мне покоя.

— Ты так быстро пила... потому что нервничала?

Её необычно высокий настрой наверняка был способом скрыть тревогу, разраставшуюся внутри.

— ...Вы правда скажете это вслух?

Хару опустила взгляд и заговорила тоном, похожим на признание.

— Нет, я правда ни о чём таком не думала, пока мы не пришли домой. Но когда я переоделась и открыла дверь, а вы стояли там... я вдруг начала нервничать...

Её голос постепенно истончался. Это были не просто нервы, а паника и растерянность человека, который сам пригласил мужчину к себе домой.

— Простите, я правда не хотела, чтобы всё стало так. Просто я сама себя накручиваю...!

Глаза Хару беспокойно бегали, губы едва заметно дрожали.

— ...Нет, Хару, ты не виновата. Это я поступил легкомысленно: пил дома у младшей коллеги, хотя мы даже не встречаемся.

Я бездумно начал складывать пустые банки и контейнеры от еды в пластиковый пакет. Боясь посмотреть Хару в лицо, я сосредоточил всё внимание на этом деле.

Собрав мусор, я встал с пакетом в руке.

— Я сегодня пойду домой. Всё равно уже скоро последний поезд.

— А...

Глаза Хару снова наполнились слезами. На себя самого нахлынуло неконтролируемое раздражение.

— Т-тогда я провожу вас до станции!

Голос у неё был резкий, выдавленный изо всех сил.

— Тогда тебе придётся возвращаться одной. Дорогу до станции я знаю, так что всё нормально.

— ...Понятно.

Я направился к входной двери, а Хару поплелась следом на небольшом расстоянии.

— ...Ну, увидимся на следующей неделе. В офисе.

— ...Да. Хорошая работа сегодня.

Прямо перед тем как дверь закрылась, Хару слегка приоткрыла рот.

Однако толстая дверь скрыла её фигуру и проглотила голос.

Не сумев ни открыть дверь снова, ни даже поднять офисный чат, я спустился по лестнице.

Даже уходя от квартиры, я всё ещё не мог выбросить из головы лицо Хару со слезами на глазах.

— Ах, чёрт...!

Я раздражённо почесал голову и пошёл к станции.

Правильно ли я поступил?

----------

Пятый бокал: Конец весны

— ...мура-кун, Танэмура-кун.

Я услышал голос, звавший меня по имени. Интересно, кто это.

Наверное, из-за того, что в последнее время я каждый вечер задерживался на работе, мысли никак не собирались. Сон стал поверхностным, а пьянеть я начал куда быстрее. Пожалуй, пора было взять оплачиваемый отпуск.

— Эй, Танэмура-кун.

Услышав голос прямо у уха, я наконец повернулся налево.

— ...Начальник. Вам что-то нужно?

На мой заторможенный ответ Сираиси-начальник обеспокоенно нахмурился.

— В смете, которую ты мне только что дал, цифры неверные~

— А, простите! Сейчас переделаю!

Я ведь должен был несколько раз проверить цифры, но глаза полностью пропустили ошибку. Слава богу, он её заметил.

— Танэмура-кун, ты в последнее время не слишком устал?

— ...Возможно.

С тех пор как мы пили у неё дома, прошло две недели.

За это время я ни разу не ходил выпивать с Хару. Более того, даже когда я приглашал её, она отвечала, что у неё дела, и отказывалась. Может, у неё действительно были планы, но когда это повторяется так часто, поневоле начинаешь странно додумывать.

Конечно, в офисе мы несколько раз разговаривали как коллеги, но когда она была в «рабочем режиме», я не мог понять, что она думает на самом деле.

— Смета готова. Проверьте, пожалуйста.

— ...Ага, хорошо. Тогда потом отправь её почтой~

Сегодняшний забор почты уже закончился, так что нужно было не забыть опустить конверт в почтовый ящик по дороге домой. В нынешнем состоянии я мог что-нибудь забыть, поэтому заранее засунул толстый конверт в сумку.

Я собирался обработать ещё немного документов, но если из-за невнимательности продолжу ошибаться, возможно, сегодня лучше уйти пораньше.

Только я подумал об этом и потянулся к сумке под столом, как...

— Подготовка к семинару закончена!

От пронзительного голоса тело невольно напряглось.

— Хорошая работа, Сэридзава-сан~

Сираиси-начальник смотрел на Хару, прижимавшую к себе папку.

Наша компания занималась образованием: проводила семинары и квалификационные экзамены для работающих взрослых. Когда участников было немного — тридцать человек или меньше, — мы использовали конференц-залы на другом этаже.

— Я, кажется, впервые дежурю вместе с Сэридзава-сан, да? По расписанию на день всё в порядке?

— Да! Сэридзава Хару сделает всё возможное на регистрации!

Хару отдала честь, демонстрируя боевой настрой.

По самой своей природе семинары часто проходили по субботам и воскресеньям. Поэтому в нашей компании существовало правило: сотрудники по очереди дежурили в выходные. Завтрашнее дежурство, похоже, выпадало Хару и Сираиси-начальнику.

— Ну, преподаватель уже десятки раз вёл субботние семинары, так что, думаю, всё будет нормально. Если возникнут проблемы, я буду отвечать на телефоны в офисе, звони в любое время.

— Завтра рассчитываю на вас, начальник!

— Ага, я тоже рассчитываю~

На первый взгляд Хару была такой же, как всегда.

Даже с главой административного офиса она общалась всё так же открыто — как младшая коллега или младшая сестрёнка.

— Думаю, я тоже схожу проверю подготовку. Танэмура-кун, меня немного не будет на месте.

— А, да.

Сираиси-начальник вышел из офиса лёгкими шагами, словно пушинка чертополоха, плывущая по ветру.

Внезапно наши с Хару взгляды встретились.

— ............

Молчание было тяжёлым. В офисе остались только мы двое.

— ...А, ты сегодня сможешь сходить выпить?

— Эм... мне завтра рано утром приходить, так что...

Хару почесала щёку, её глаза беспокойно забегали.

— П-правда. Тогда в другой раз.

— Д-да, в другой раз.

В другой раз. Наступит ли этот день вообще?

Пройдёт ли неловкость, если подождать ещё несколько недель?

Нет, может, всё как раз заканчивается здесь.

Если подумать, всё, что было до сих пор, и так было слишком особенным.

Не похоже на меня — человека, которого трудно назвать общительным, — почти каждую неделю пить один на один с младшей коллегой из другого отдела. Ещё два месяца назад я всегда пил один, разве нет? Я просто возвращался к тому, как всё было раньше.

Сейчас мне может быть одиноко, но со временем я привыкну. Скоро всё вернётся на прежние места. И мои отношения с Хару тоже.

Когда я подумал так, на сердце будто стало немного легче.

— ...Ах да, Сэридзава-сан. Можешь показать мне список участников на завтра?

— А? Да...

Хару робко протянула мне папку, которую держала в руках. В ней были имена всех пятнадцати участников завтрашнего семинара.

— Проверять будет проще, если список отсортировать по алфавиту, а не по порядку заявок. В автоматических письмах-ответах, которые служат пропусками, регистрационных номеров всё равно нет.

— А, вы правы... Я перепечатаю!

— Ага. И ещё будь осторожна с Накао-сэнсэем, ответственным за семинар.

— Осторожна?

— Яно-сан ворчал, что он при каждом удобном случае зовёт людей выпить. Хотя раз на работе ты притворяешься непьющей, Сэридзава-сан, думаю, всё будет нормально.

Я не стал добавлять, что рядом с алкоголем она теряет бдительность.

— П-поняла! Но буду иметь в виду!

Совершенно неинтересный, сугубо рабочий обмен. Казалось, Хару отвечала почти на одних рефлексах. Но ещё два месяца назад между нами были только такие безвредные разговоры — общение не ядовитое и не особенно значимое, просто достаточное, чтобы другому не было неудобно.

Наши глаза снова встретились. Прежняя неловкость немного ослабла.

Да, так и правильно.

Понемногу я верну нас от собутыльников к изначальным отношениям сэмпая и младшей коллеги. Именно так выглядит правильная взрослая дистанция. Через неделю-другую мы вернёмся к прежнему состоянию.

Значит, и мутное чувство в глубине груди рано или поздно исчезнет.

★ ★ ★

Субботнее утро.

Выйдя через западные турникеты станции JR Суйдобаси, я поправила на плече сумку-тоут.

В будни у станции обычно толпятся люди, но в субботу вокруг почти никого не было. По улице разносился только звук переключающихся светофоров.

Мне, честно говоря, нравился этот тихий утренний воздух, свойственный именно выходным.

Похоже, сегодня в Tokyo Dome не было ни бейсбольных матчей, ни концертов. Я искренне радовалась, что на обратном пути платформа не будет забита людьми.

Компания, где я работала, находилась прямо через пешеходный переход перед станцией.

Убедившись, что рольставни офисного здания подняты, я вошла в лифт. Когда вышла на нашем этаже, свет уже горел.

Сонливость ещё не прошла, но я заставила себя войти в рабочий режим.

— Начальник, доброе утро!

Вжившись в роль Сэридзава Хару — яркой, энергичной и слегка дерзкой сотрудницы второго года, — я пришла на работу.

— Сэридзава-сан, доброе утро~

Сираиси-начальник, пришедший раньше меня, спокойно пил кофе за самым дальним столом. У него всегда была эта мягкая, непринуждённая атмосфера, но одежда неизменно выглядела безупречно.

— Сэридзава-сан, тебе тоже налить?

— А, можно! С сахаром, пожалуйста!

— Конечно~

Сираиси-начальник невозмутимо принял конкретный заказ от подчинённой. Может, просить сахар было слишком нахально.

— Держи~

— Спасибо!

Я приняла заваренный кофе, налитый из кофейника. Аромат зёрен успокаивал. Я больше любила чай, поэтому особенно оценила миниатюрный бумажный стаканчик.

— Мне вообще-то довольно нравится быть в офисе по субботам~

— Понимаю! Так проще разгрести накопившиеся документы!

И ещё мой непосредственный начальник не смотрел.

— Ха-а. Горячий кофе правда проясняет голову! Очень кстати, а то вчера я недоспала!

На самом деле казалось, что мозг наконец запускается.

— Сэридзава-сан, ты вчера опять допоздна пила с Танэмура-куном?

— Мы не каждую неделю пьём! У меня тоже бывают другие планы!

Опасно. При упоминании «Танэмура-куна» я чуть не забыла удержать улыбку.

В нашей компании только Сираиси-начальник и Яно-сан знали, что мы с сэмпаем собутыльники. Но вот так, лицом к лицу, об этом заговорили впервые.

— Понятно~ Вчера перед станцией открылась новая идзакая, у них была акция по случаю открытия — пиво и сауэры по сто иен, так что я был уверен, что вы двое там будете~

И правда: раньше я бы, не задумываясь, ухватилась за такой шанс. Но до этой секунды я даже не знала, что перед станцией открылась новая идзакая.

Мы с сэмпаем не пили вместе уже две недели. Всего две недели — но до этого мы ходили выпивать каждую неделю без исключения, поэтому ощущение было странным.

— ...

С тех пор я избегала сэмпая даже на работе. Отклоняла его приглашения выпить, придумывая первые попавшиеся причины.

Это всё была моя вина. Просто я слишком остро реагировала. Сэмпай не сделал ничего плохого.

Но стоило нашим взглядам встретиться, я невольно вспоминала ту ночь и уже не могла нормально с ним говорить.

Вчера я впервые за долгое время по-настоящему поговорила с сэмпаем.

Я так отчаянно пыталась просто поддержать разговор, что почти не помню, о чём мы говорили, но интересно, получилось ли у меня. Точнее...

— ...Я хочу снова пойти выпить, как раньше...

— Хм? Ты что-то сказала?

— А, нет-нет! Ничего!

Я театрально замахала руками с явно натянутой улыбкой.

Я всегда была из тех, кто действует на эмоциях, не думая о последствиях, и отец часто меня за это ругал.

Поэтому во время поиска работы я решила превратить эту свою сторону в полноценный «персонаж». Если сказать красиво, сделала ставку на напор. Собеседования давались мне плохо, но, может, стратегия сработала: ещё до зимы последнего курса я каким-то образом получила оффер от этой компании. Собеседовал меня тогда не кто иной, как Сираиси-начальник.

Думаю, Сираиси-начальник давно раскусил мою искусственную личину. И всё равно он подыгрывает, чтобы мне было проще.

— Ха-а! Спасибо за кофе! Тогда я пойду на регистрацию!

Семинар начинался в десять. Регистрация — в половине десятого. Но преподаватель, похоже, обычно приходил ещё раньше, так что медлить было нельзя.

Я взяла всё необходимое и направилась по лестнице на другой этаж — как раз в тот момент, когда двери лифта открылись. Оттуда вышел мужчина в коричневом пиджаке, белой рубашке и бежевых чиносах.

— Доброе утро. О, вы сегодня отвечаете за модерацию?

— А, да! Доброе утро, Накао-сэнсэй!

Накао-сэнсэю было, кажется, около шестидесяти, но выглядел он моложе своих лет. С детским лицом — или просто мягкими чертами — он легко мог сойти за человека лет сорока.

— Понятно, понятно. Мы ведь впервые работаем вместе? Как вас зовут?

— Да, я Сэридзава! Буду рада работать с вами сегодня!

— Нет-нет, не это.

Взгляд Накао-сэнсэя медленно прошёлся по мне от волос до кончиков обуви, и уголки его губ поднялись.

— Я хочу знать ваше имя.

— А... Сэридзава Хару.

— Хару-тян, значит? Милое имя.

— ...Ахаха, спасибо.

Эм, тема сегодняшнего семинара вообще-то «Проблемы харассмента в компаниях».

Ну, клиент обращался со мной так не в первый и даже не во второй раз. Нужно было просто надеть привычную улыбку для пожилых мужчин и пережить это.

— Извините, регистрация на семинар уже открыта?

Прежде чем я заметила, у лифта стоял ещё один мужчина. Похоже, слушатель пришёл заранее.

— Да, прошу сюда. Тогда, преподаватель, я позову вас, когда подойдёт время, так что подождите, пожалуйста, в обычной комнате ожидания.

— ...Да, увидимся позже.

Накао-сэнсэй слегка поднял руку и направился к комнате ожидания.

На самом деле до начала регистрации ещё оставалось время, но, если честно, это стало спасением. Если бы мы остались вдвоём ещё немного, мне казалось, он мог бы попытаться взять меня за руку или что-нибудь в этом роде.

Хотя благодаря кофе, который сварил Сираиси-начальник, утро было приятным, уровень стресса уже завис рядом с критической отметкой.

Ух, хочу поскорее закончить работу и выпить.

★ ★ ★

Семинар прошёл без проблем.

Как и ожидалось от Накао-сэнсэя. С более чем тридцатилетним опытом в отрасли, он говорил слышно и объяснял понятно. Все слушатели внимательно ловили каждое слово его солидной манеры речи.

Поскольку я, когда не модерировала, слушала с заднего ряда, у меня было чувство, что после семинара я стала немного умнее.

Пятичасовой семинар закончился в мгновение ока. Бурные аплодисменты слушателей, наверное, показывали, насколько они остались довольны.

Было уже после четырёх. Когда слушатели ушли, а я убиралась в конце зала, Накао-сэнсэй подошёл из комнаты ожидания.

— Преподаватель, большое спасибо за работу! Я тоже слушала сзади, узнала столько полезного!

— Нет-нет. На самом деле я давно не проводил очные семинары, так что нервничал.

Накао-сэнсэй допил воду из пластиковой бутылки и провёл пальцами по горлу.

— Правда? У меня совсем не сложилось такого впечатления!

Эта похвала была совершенно искренней. Мне казалось, что такие навыки выступления можно использовать даже в продажах.

— Кстати, Хару-тян, твоя работа на сегодня закончилась?

— Э? А... да.

Сказать, что работа закончилась, было ошибкой. Надо было как-то защититься и сказать, что у меня ещё документы или внутреннее совещание.

— Тогда после этого пойдём выпьем. Хочу услышать мнение человека, который слушал сзади, о семинаре.

— Эм...

— Тут недалеко на такси есть место, куда я часто хожу. И напитки, и еда там первоклассные.

— Простите. Я не очень пью...

— А ведь недавно ты была в баре в Дзимботё, да?

Накао-сэнсэй приятно улыбался. Но глаза у него не смеялись.

— Я случайно видел, как ты выходила из заведения. Тот мальчик с тобой — твой парень?

— Нет, ничего такого...

Слова не выходили. Казалось, тонкая шёлковая нить стягивает горло.

— Понятно, понятно. Просто ты выглядела такой расслабленной.

Почему это происходит? От Накао-сэнсэя исходило удушающее давление. Или, может, дело было в том, что он перекрыл единственный выход.

— Выпивка — это ведь продолжение работы. Или тебе настолько неприятно идти со мной?

Отказать трудно, когда это подают как работу. К тому же Накао-сэнсэй был важным клиентом, с которым компания сотрудничала много лет. Если я его сейчас обижу и это повлияет на будущие дела...

— Место — в гостиничном лаундже, так что если опьянеешь или устанешь, можно даже там переночевать.

Прежде чем я заметила, я сама отступила в угол комнаты. Накао-сэнсэй нависал надо мной с тонкой, приклеенной улыбкой, не сводя глаз.

Он явно ждал, что я сама скажу: пойду.

Но в итоге я просто не хотела.

Если мне придётся идти одной с чужим мужчиной средних лет...

Нет, человек, с которым я хотела выпить, всегда был только один.

Я хотела... с сэмпаем...

— Эй, Сэридзава-сан!

Из коридора прозвучал громкий голос.

Странно громкий крик, напомнивший мне то, что случилось в Кабуки-тё.

Мы с Накао-сэнсэем одновременно посмотрели к двери.

— Э...?

— Вот ты где, Сэридзава-сан!

Почему? Как он здесь оказался?

— Ю-сэмпай...?

В дверях стоял сэмпай в костюме, задыхаясь.

— Сэридзава-сан! Клиент звонит на первую линию! Он хочет, чтобы учебные комплекты доставили немедленно! Уборку здесь можно закончить в начале следующей недели, так что вернёшься пока в офис?

— ...Д-да!

Я проскользнула мимо Накао-сэнсэя. Уклонилась от руки, потянувшейся сзади, и вырвалась из комнаты.

— Э-эм...

Когда мы проходили мимо друг друга, я посмотрела снизу вверх на лицо сэмпая.

— Хм? Что-то случилось?

Как человек из той же породы — его сообщница, — я поняла.

Он был точно таким же, как всегда.

Нечитаемое выражение, полное лжи. Жесты, полные лжи. Тон голоса, полный лжи. Механическое поведение, лишённое человеческого тепла.

И глубоко внутри всего этого — настоящие тревога и облегчение.

В тот миг, когда я это увидела, из глубины груди поднялась волна горячих чувств.

Я не знала, что сказать. Извиниться? Поблагодарить? Чувства спутались в клубок, и слова не выходили.

Но всё же нужно было что-то сказать.

Я отчаянно искала хоть какие-то слова и кое-как выдавила:

— ...Я скоро закончу. Можете подождать меня?

☆ ☆ ☆

— Йо. Хорошая работа.

Я пил айс-кофе в кафе рядом с офисом, когда место напротив меня заняли.

— ...

То ли она злилась, то ли смущалась, то ли пыталась скрыть собственную уязвимость — Хару поставила чай на стол с угрюмым лицом.

— ...Почему вы вообще здесь?

— Забыл кое-что в офисе.

Я ответил невозмутимо.

— Лжец. Кошелька и телефона на вашем столе не было. К тому же офисному работнику вроде сэмпая вряд ли правда будет неудобно, если он что-то забудет.

Жёстко. Хотя это была правда.

— Вы ведь не скажете, что волновались за меня? Не может же такой безразличный сэмпай специально прийти в офис в выходной, чтобы спасти младшую коллегу, с которой сейчас всё неловко, правда~?

Губы Хару слегка изогнулись, будто она наконец начала звучать как сама.

— Нет, волновался.

— Э...?

Когда я ответил совершенно серьёзно, рот Хару приоткрылся.

— Потому что вчера в офисе ты отвечала на всё чисто рефлекторно, да?

— Ух...

— Ты ведь не восприняла моё предупреждение быть осторожнее с Накао-сэнсэем всерьёз?

— Н-но я не думала, что мужчина почти под шестьдесят заинтересуется такой, как я...

Хару, теребя кончики пальцев, бормотала оправдания.

Кстати, Сираиси-начальник чуть раньше прислал мне сообщение в чате. Похоже, вместо Хару он сам собирался пойти ужинать с Накао-сэнсэем. Там они «тщательно» и «вежливо» обсудят «разные вопросы» о «дальнейшем». Сообщение буквально переливалось магматической яростью, так что, возможно, по работе мы больше никогда не увидим Накао-сэнсэя.

— К тому же он преподаватель по комплаенсу, и разница у нас больше тридцати лет! Для такого человека я почти ребёнок!

Она отчаянно защищалась, похлопывая по краю стола, но, похоже, Хару с самого начала не понимала самого важного.

— ...Дело не в разнице в возрасте и не в статусе.

— Э?

Я ответил ей грубой правдой.

— Хару, ты милая, так что будь внимательнее к своим поступкам, дурочка.

Хару застыла с раскрытым ртом. Мгновение спустя я понял, что сболтнул лишнее.

— ...Хе-э, значит, Ю-сэмпай видит меня так~

Она улыбнулась озорной улыбкой, излучавшей самодовольство. Как ребёнок, нашедший новую игрушку.

— Нет... это просто объективный факт, я хотел сказать...

— Понятно~ Значит, я в вашем вкусе, сэмпай~

— Подожди. Ты раздуваешь это слишком далеко.

Чем сильнее я отрицал, тем ярче становилось выражение лица Хару.

— Вы правы~ Вы же даже придавили меня сверху, когда были в стельку пьяны~

— Я говорил, это был несчастный случай...!

— Ахаха! Сэмпай, у вас лицо ярко-красное.

Лицо горело так, будто я только вышел из ванной. Я осушил айс-кофе, к которому почти не притронулся, но, похоже, жару ещё нужно было время, чтобы спасть.

Сидевшая напротив Хару опёрлась локтем о стол, подперла щёку рукой и уставилась на меня.

— Тогда, Ю-сэмпай, вам ведь до смерти хочется пойти пить с милой маленькой мной, правда?

От озорной улыбки на её лице сердце мягко стукнуло.

— ...Ну, я всё равно собирался пить один.

— У-ва-а, какой вы нечестный~ Просто попросили бы как следует: «Я хочу выпить с моей любимой Хару-тян~».

Хару покрутила пальцем в воздухе, широко улыбаясь.

— Заткнись. Это ты должна честно сказать, что хочешь выпить со мной, Хару.

— Хорошо.

Улыбка Хару распустилась, как цветок под утренним солнцем.

— Сэмпай, пойдём выпьем.

— ...Давай.

Стук в груди стал ещё сильнее.

Услышав мой ответ, Хару вскочила на ноги.

— Отлично! Сегодня Ю-сэмпай угощает!

— Вот поэтому тебе и нельзя давать разгоняться...!

— Тогда платит тот, кто опоздает к станции! На старт, внимание, марш!

Хару с приливом энергии выбежала из кафе.

Я вернул поднос и, криво улыбаясь, пошёл за ней.

Весна закончилась, и скоро должно было наступить лето.

----------

Шестой бокал: Первое...

— Ю-сэмпай, вы свободны в эту субботу?

Хару спросила меня с места напротив, накручивая пасту на вилку.

— Особых планов нет.

— Тогда оставьте день свободным!

Лицо Хару засияло в тот миг, когда она откусила свою болоньезе. Мне всё-таки стоило взять набор A.

Это была не наша обычная идзакая... а известная сеть пасты рядом со станцией Суйдобаси. И сейчас был белый день.

Обычно днём Хару ездила по встречам, но сегодня все её встречи проходили онлайн, поэтому она необычно для себя работала из офиса. Так мы и оказались вместе на обеде.

— И что случилось?

Пока я ел свою дженовезе, Хару торжествующе протянула мне телефон.

— Я нашла очень интересное место!

На экране был аккаунт в соцсети, посвящённый еде. Судя по описанию профиля, в основном он показывал заведения с алкоголем.

Хару открыла последний пост и увеличила его.

— Похоже, это место специализируется на... жибье? Я думала пойти в пятницу, но все брони уже заняты. На субботу едва остался один слот...

Сделав глоток супа консоме, Хару принялась увлечённо объяснять.

— Я однажды тоже заинтересовался жибье и посмотрел. Но отказался, потому что дороговато.

Судя по всему, жибье — это мясо диких животных или птиц, добытых на охоте. Поскольку достать его сложнее и дороже, чем обычное мясо, цена тоже обычно выше.

— Не волнуйтесь. В этот раз угощаю я!

Хару гордо выпятила грудь.

— Почему? Свою долю я заплачу сам.

— Нет, позвольте мне отблагодарить вас за тот раз.

Отблагодарить. Она, вероятно, говорила о случае с Накао-сэнсэем.

После этого преподавателя семинара заменили по общему решению Сираиси-начальника. Хару, кажется, чувствовала ответственность, но он сказал: «В последнее время он всё равно хуже собирал людей, и я рано или поздно собирался с ним расстаться~». Как сотрудник, я был искренне благодарен, что начальство нас прикрыло.

— Тогда перенесём наш обычный «ура, пятница» на субботу?

— Э, почему? В пятницу можем выпить как обычно, а в субботу пойти на жибье.

— ...Ну, если ты не против, Хару, я тоже.

Пить я всё равно собирался и в пятницу, и в субботу. А раз одно из двух она оплачивала, причин отказываться не было.

Тут Хару приложила указательный палец к щеке.

— Или Хару-тян стесняется пить с любимым лицом два дня подряд?

— ...Идиотка.

Я легко рубанул ладонью по воздуху в её сторону, и Хару схватилась за себя с возгласом: «Ай».

После того случая Хару постоянно меня дразнила. «Она привязалась ещё сильнее, чем раньше» — пожалуй, так было бы точнее всего.

Оставим в стороне, была ли она в моём вкусе: нельзя отрицать, что она привлекательна.

Круглые глаза, маленький нос, бледные губы цвета вишнёвого цветка и короткое каре. Если брать только внешность, она не проиграла бы ни местной айдол, ни популярной стримерше.

С того дня у меня всё чаще начинало дрогать сердце, когда я был рядом с Хару.

Можно уже признать честно.

Я начал видеть в Хару женщину.

Но это не значило, что чувство превратилось в романтическую «любовь». Я не собирался делать шаг или приближаться к ней больше, чем сейчас.

Мы с Хару были просто собутыльниками. Не больше и не меньше. Эта дистанция казалась в самый раз.

К тому же, будь это друг или младшая коллега, неловко всё время позволять другому платить.

Закончив еду, я взял счёт, стоявший в цилиндре на столе.

— Если в субботу угощаешь ты, то за это заплачу я.

— Правда? Спасибо за угощение!

И даже эта её бесцеремонность показалась мне милой — как доказательство, что она открывается мне.

— ...А.

Если подумать, это был первый раз, когда я встречался с кем-то с работы в выходной.

☆ ☆ ☆

Суббота наступила прежде, чем я успел заметить. Было половина седьмого вечера. Бронь — на семь, а встретиться мы договорились за пятнадцать минут до этого. Место встречи — выход на уровне земли у восточного выхода станции JR Синдзюку.

Как и положено субботе, толпа перед станцией была безумной. Словно вход в парк развлечений перед открытием. В такой толпе не то что идти прямо — знакомое лицо найти непросто.

— ...

Оставшись без дела, я проверил своё отражение в стекле станции.

Одежда была предельно простой — светло-голубая рубашка и чёрные брюки, — но я не был уверен, идёт ли она мне. Когда я встречался с университетскими друзьями-парнями, никогда не думал о сочетаемости вещей, да и с женщиной один на один в выходной на ужин не ходил уже целую вечность.

Ну, так сильно волноваться не о чем.

Это ведь не свидание.

Телефон в кармане завибрировал. Я нажал на имя «Сэридзава Хару» в верхней части экрана, и сообщение появилось на экране.

【За вами】

Я почувствовал, как меня дёрнули за рукав.

— Вы совсем не заметили, да? Хотя я уже давно стою у вас за спиной~

Чуть опустив взгляд, я увидел улыбающуюся Хару, от которой исходило что-то чуть более юное, чем её настоящий возраст.

— ...Йо.

— Ю-сэмпай, здравствуйте!

На Хару была белая блузка, бежевый кардиган и зелёные брюки — одежда, в которой было легко двигаться. Очень в стиле «Хару». Не в смысле времени года, а в смысле, что ей это идеально подходило.

— Встречаться в выходной как-то свежо, правда~

— Ага.

Когда я слегка улыбнулся, Хару ответила улыбкой в три раза ярче.

— Ну что, пойдём?

— Да!

У станции было людно, и если не быть осторожными, мы наверняка потерялись бы. Если бы мы были влюблёнными, я, наверное, взял бы её за руку и повёл за собой, но, к сожалению, я был всего лишь собутыльником.

Пока я думал, нет ли менее многолюдного маршрута, кто-то снова ухватил меня за рукав.

— ...Эм, чтобы не потеряться~

— ...Верно.

Я почувствовал себя уткой-мамой, ведущей за собой утёнка. Вслух я этого не сказал: она наверняка ударила бы меня.

Даже когда мы отошли от станции, толпа не собиралась редеть. Скорее наоборот: из-за того, что тротуар был теснее открытой привокзальной площади, людей ощущалось ещё больше.

— Сэмпай, что вы сегодня делали?

— Спал до полудня. Потом встал, легко поел, посмотрел записанные передачи, приехал в Синдзюку чуть раньше и убил время в игровом зале.

— Ого, один? Раз уж вы были в Синдзюку, надо было позвать меня~

Хару бросила на меня протестующий взгляд, всё ещё держась за рукав.

— Я решил, что ты всё равно отсыпаешься. Вчера, когда мы расходились, ты была изрядно пьяна.

В последнее время Хару стала пить всё крепче. Буквально вчера мы сидели рядом у привычной стойки, и, может, из-за того, что были так близко, она при каждом удобном случае хлопала меня по спине.

К моменту выхода из заведения она едва держалась на ногах, так что мне пришлось отвезти её домой. Поскольку времени было много, в этот раз я поехал на поезде и дошёл пешком, а не взял такси.

— Спасибо, что позаботились обо мне тогда.

Хару вежливо поклонилась. В трезвом виде она была такой воспитанной.

Наконец показалась вывеска ресторана. В районе Синдзюку-сантёмэ я бывал нечасто, но каким-то образом дошёл, не заблудившись.

У входа нас встретила девушка-сотрудница. Наверное, потому что заведение специализировалось на жибье, на её плечах была меховая накидка, а на голове — ободок в форме оленьих рогов.

— Эм... Я Сэридзава, у нас бронь на семь~

— Сэридзава-сама, верно? Прошу, ваши места у стойки в глубине.

Интерьер создавал декадентское впечатление, где-то между неоновой улицей красных фонарей и логовом китайской мафии. Кроваво-красный свет зловеще освещал ресторан, и я почувствовал себя персонажем фильма.

— Ничего себе... У него такая подпольная атмосфера...

В третий раз Хару дёрнула меня за рукав. Она выглядела совсем как маленькая девочка, забредшая в преисподнюю.

Мы наконец добрались до мест и открыли меню.

— Сегодня заказываем по меню, да?

— А, да. Я думал, выберем, пока посмотрим.

Мы плечом к плечу склонились над одним меню.

— Крокодил... перепёлка... кролик... Даже верблюд есть.

Глядя на перечисленные блюда — точнее, животных, — я наконец начал осознавать, что действительно пришёл в ресторан жибье.

— Ого, тут ещё геккон и лягушка. Интересно, какие они на вкус...

Многие женщины терпеть не могут рептилий, но Хару, похоже, они особенно не смущали. Впрочем, иначе она бы сюда и не пришла.

— Для начала закажем то, что бросится в глаза, и посмотрим?

— Давайте!

Первым заказом мы выбрали гриль-ассорти из пяти видов мяса и жареный крокодилий язык. Ещё заказали бутылку красного вина.

— Если подумать, я, кажется, впервые нормально пью вино.

Хару подняла бокал вина, который налил ей сотрудник, и пристально посмотрела на него снизу вверх. А я, если подумать, тоже давно не пил вина.

— Тогда, за встречу.

— За встречу!

Мы легко чокнулись бокалами и сделали по глотку.

— М-м...

Хару покатала вино на языке, пытаясь уловить сложный вкус, но, похоже, не слишком преуспела.

— Легко пьётся и вкусно! Наверное!

— ...Ха-ха.

Наша первая выпивка вместе в выходной. Первый раз с жибье. Первое красное вино.

Я искренне радовался, что присутствую при стольких «первых» Хару.

— ...Что такое? Вы смотрите.

— Нет, ничего особенного.

— Ува-а, нечестно. Вы должны сказать.

— Ну, может, если захочу.

Улыбка сама вырвалась наружу, и Хару шутливо стукнула меня по руке.

Я ни за что не мог сказать.

Что такая непринуждённая минута кажется мне до невозможности приятной.

☆ ☆ ☆

Блюда из жибье наполнили нас возбуждением и тревогой в равной мере. Если говорить просто, они были невероятно вкусными.

Плато из пяти видов мяса состояло из оленины, кабана, утки, кенгуру и страуса. У каждого был свой характерный вкус — точнее, ощущение было такое, будто в одном блюде собрались пять совершенно разных впечатлений, каждое из которых я никогда раньше не пробовал.

— Кенгуру неожиданно освежающее. Нет запаха дичи, поэтому его легко есть.

— Мне, кажется, больше всего нравится кабан. Вкус такой сильный, прямо чувствуется: «МЯСО!»

С красным вином это сочеталось идеально. Мы только начали первое блюдо, а бутылка уже опустела больше чем наполовину.

— Благодарю за ожидание. Ваш жареный крокодилий язык.

Затем начали приносить блюда à la carte. Я морально готовился к тому, насколько гротескно может выглядеть язык крокодила, но нам подали тонкие ломтики белого мяса, похожие на соте из курицы.

Хару сразу выжала на него лимон и попробовала.

— ~~!

С сияющими глазами Хару прикрыла рот правой рукой и снова и снова показывала левой на тарелку. Так она говорила мне: «Скорее попробуйте». Поняв намёк, я положил кусочек в рот.

— ...Потрясающе...!

Нежное мясо пружинило на зубах при каждом укусе, а потом таяло, как снег. Сок наполнил рот и смешался с лимоном, создавая почти ошеломляющую вспышку вкуса.

— Такое упругое, и жир невероятный! Совсем не похоже на говяжий язык!

— По текстуре и сочности, может, близко к якитори из куриного гузка.

— Точно-точно! Сейчас он с солью и лимоном, но интересно, пойдёт ли с соусом тоже!

Хару в прекрасном настроении доела крокодила вместе с остатками красного вина.

— ...Раз уж мы заговорили о якитори, я, кажется, теперь хочу обычных якитори...

Вот ведь хлопотная — уже мечтает о другом мясе, пока ещё ест дичь.

Хару отчаянно принялась искать якитори в меню. Но обычных идзакайных позиций здесь, похоже, не было.

— В таком случае вино всё равно почти закончилось. Может, перейдём во второе место?

— Хм... Раз уж мы пришли в ресторан жибье, хочется заказать ещё... Но теперь я думаю только о якитори... Ух.

Хару схватилась за голову, разрываясь между одним мясом и другим.

— Лучше есть то, что хочется, когда хочется.

— Я понимаю, но... как-то жалко.

Несмотря на слова, глазами она лишь скользила по меню. Сердце явно было уже в другом месте. Я понимал это чувство: раз уж мы с трудом забронировали ресторан, жалко уходить после первой подачи.

Но сейчас мы ели не просто ради сытости, а ради удовольствия от дня. Ничего плохого в том, чтобы следовать желанию, не было.

Желая успокоить Хару, я сказал первое, что пришло в голову.

— Если так жалко, мы можем просто прийти сюда снова.

Хару чуть удивлённо посмотрела на меня.

— ...Вы снова пойдёте со мной?

— ...Ну да.

— Не только после работы, но и в выходной встретитесь?

— Конечно. Мы же собутыльники.

Чувствуя, что проиграю, если первым отведу взгляд, я встретил ясные глаза Хару, сидевшей рядом.

— ...Понятно...

Хару облегчённо выдохнула и, похоже, успокоилась. Кажется, мне удалось её убедить.

— Тогда давайте придём в этот ресторан ещё раз. Обещаете!

— Ага, обещаю.

Вместо того чтобы сцепить мизинцы, мы снова чокнулись бокалами.

— ...Обещание, — пробормотала она.

Хару осушила последний глоток вина так, будто смаковала радость этого мгновения.

----------

Седьмой бокал: Сэмпай и сэмпай

После ресторана с дичью мы перебрались в нашу обычную идзакая и пили там до последнего поезда.

В первом заведении заплатила Сэридзава-сан, поэтому я сказал, что второе оплачу сам. Но она отказалась: «Тогда ведь благодарность получится какая-то не такая!» Так что, пока она была в туалете, я просто взял и расплатился. Будет знать.

Сейчас я работал в офисе, но сразу после прихода в компанию, как и Хару, был в продажах. Поэтому я прекрасно представлял, сколько получает продажник на втором году. Не хотелось, чтобы она надрывалась по деньгам.

К тому же Хару, пусть и была моим товарищем по выпивке, всё равно оставалась младшей коллегой. Если ей неловко, что её угощают, она когда-нибудь сможет так же поступить со своими будущими младшими.

Я на миг позволил себе представить это будущее. Во время набора следующего года в нашу компанию придут несколько свежих новичков. Одного парня распределят в отдел продаж. Хару как его сэмпай станет наставницей, будет брать его с собой на встречи и учить рабочим тонкостям.

Со временем они сблизятся настолько, что начнут после работы ужинать вместе. Там, потягивая томатный сауэр, Хару тихо признается, что та её версия, которую она показывает в офисе, — всего лишь роль. А вскоре они станут ещё ближе и начнут делиться другими тайнами...

— ...

На этом моя маленькая фантазия резко встала колом. В животе вдруг неприятно заныло. Может, вчера я просто переел.

Сегодня было воскресенье. С самого утра я сидел в манга-кафе и запоем читал заинтересовавшую меня мангу. Может, потому что я за несколько часов запихнул в голову двадцать томов истории, читать было интересно, но почти ничего не задерживалось. Имена персонажей, кто с кем связан, причины их сражений.

В студенческие годы я мог всю ночь читать мангу дома у друга, а утром, жуя тосты, обсуждать впечатления. Интересно, это тоже один из признаков старения?

Мне уже было двадцать семь. Как говорят, «почти тридцатник». Возможно, пора было смотреть реальности в лицо — работе, будущему и всему такому.

Но учиться на сертификаты было муторно, а до брака мне было как до луны — у меня даже девушки не было. Честно говоря, привыкнув к удобству холостой жизни, я уже и саму идею романтики воспринимал как хлопоты.

К тому же хороших воспоминаний о романтике у меня было не так уж много. Нет, скорее даже не о романтике...

...Хватит об этом.

Манга заканчивалась следующим, двадцать первым томом, но я решил на сегодня остановиться. В таком состоянии финальный том вряд ли дал бы мне настоящее чувство завершения. Умение остановиться вовремя — это рост? Или что-то другое?

Когда я расплатился, время выхода, напечатанное на чеке, было ровно 16:00. Обычно я зашёл бы в супермаркет за продуктами на ужин, но сегодня настроения не было. Раз уж выдался редкий выходной, можно было пораньше поужинать и где-нибудь выпить.

По проездному я доехал от Коивы до Рёгоку и вышел через западные турникеты.

Я направлялся в пивной бар.

Как и следовало из названия, это был бар с большим выбором пива. Еда там тоже была в основном такой, что хорошо идёт к пиву. Мне хотелось туда заглянуть с тех пор, как я увидел это место по телевизору два года назад.

В трёх минутах ходьбы от станции Рёгоку я сразу нашёл нужное заведение.

— Извините, я один. Можно войти?

— Да, пожалуйста, садитесь вот здесь за стойку.

Это был мой реванш: первая одиночная выпивка. Когда несколько месяцев назад я попытался провернуть это в Синдзюку, ко мне в итоге присоединилась младшая коллега с типажом младшей сестрёнки.

Для ужина было ещё рано, но, наверное, из-за выходного около семидесяти процентов мест уже были заняты.

Стойка была из тёмного дуба и блестела тем особым блеском, который появляется только у вещей, которыми пользуются много лет. На стенах висели старые пивные постеры, деревянные вывески и даже небольшие карты пивоваренных регионов, так что казалось, будто я забрёл в паб где-то за границей.

— Пожалуйста, отсканируйте этот код для заказа.

По подсказке сотрудника я отсканировал QR-код, и на экране появился список меню.

Особенность этого места была не только в разнообразии пива. К некоторым сортам даже бесплатно прилагалась закуска. И все закуски были из тех, что идеально подходят к пиву: сосиски, жареная курица, пицца.

Я сразу заказал пилснер, стоявший в самом верху меню. В качестве бесплатной закуски выбрал сосиску.

Через несколько минут, пока я осматривал зал, мне принесли пиво, сосиску и закуску от заведения — татаки из утки.

— Итадакимас.

Сперва я поднёс к губам бокал. Золотистая жидкость скользнула по горлу, принося густое чувство удовлетворения. Как и ожидалось от специализированного заведения, вкус и аромат совсем не походили на то низкосолодовое пиво, которое я обычно покупал в супермаркете.

Затем я откусил татаки из утки. Влажное, сочное мясо расплылось по языку. Сосиска была настолько насыщенной на вкус, что не верилось, будто она досталась бесплатно к напитку, и пиво уходило всё легче и легче.

Еда тоже была отличной; может, заказать ещё несколько блюд отдельно. Но порции, похоже, были великоваты для одного. Интересно, можно ли попросить половинные?

Пока я ждал IPA, заказанный вторым бокалом, ещё раз оглядел зал. Не успел заметить, как место заполнилось, и мужчины и женщины всех возрастов наслаждались напитками каждый по-своему. В следующий раз надо привести сюда Хару.

Обычно Хару предпочитала томатные сауэры, но с тех пор, как начала пить со мной, стала пить и пивные коктейли вроде Ред Ая. При таком выборе пива она, может быть, найдёт сорт, который ей действительно понравится.

Вдруг я почувствовал, что кто-то подходит сзади. Наверное, принесли заказанное пиво.

Но когда я обернулся, передо мной оказался не сотрудник в форме. Это была женщина в обычной одежде и солнцезащитных очках. Она дружелюбно улыбнулась и села прямо справа от меня.

— Добрый вечер. Часто сюда ходите, онии-сан?

— Нет, я впервые.

— Здесь столько сортов, что правда начинаешь сомневаться, какой заказать, да?

Женщина подперла подбородок рукой и чуть улыбнулась. Даже за большими солнцезащитными очками было ясно, что она красива.

В руке у неё был пивной бокал. Похоже, она пересела с другого места.

На вид она была примерно моего возраста. Чёрные волосы падали до плеч — блестящие и гладкие, как шёлк. Большие серьги-кольца, выглядывающие из-под волос, придавали ей умный, прохладный вид.

Одета она была непринуждённо: топ без рукавов и джинсы. На обнажённом левом плече выделялась маленькая родинка. Может, такой простой наряд она выбрала потому, что была уверена в своей фигуре.

Вскоре принесли мой IPA. Женщина подняла свой бокал, и я слегка приподнял свой в ответ.

— Я тоже одна. Хочется заказать много всего, но одной всё не доесть, да и дорого выходит... Если вы не против, может, объединимся?

Я почувствовал, как тело напряглось.

Я был не единственным гостем в одиночку. Чуть дальше сидела даже другая женщина одна.

Неужели это...?

Так называемый обратный пикап.

Ну, я и сам действительно хотел заказать всяких отдельных блюд. Я был свободен, так что особых причин отказываться не имел.

Кроме одного товарища по выпивке, который почему-то всплыл в голове, иных поводов колебаться не было.

Видимо, приняв моё молчание за согласие, женщина мягко улыбнулась. Потом сдвинула вверх очки, закрывавшие почти треть лица.

— ...Э?

Удивлённый звук сорвался сам собой.

Эти большие уверенные глаза — дело было не просто в том, что я их уже видел.

— Йо, Танэмура-кун.

Женщина рассмеялась с невинной радостью ребёнка, чья шалость удалась.

Всё напряжение сразу вышло из меня. Я слегка опустил голову и сам не заметил, как улыбнулся.

— Давно не виделись, Казато-сэмпай.

[[image:/storage/reader-images/d86852fee34802738972996326db1fe4aa01cc03.png]]

☆ ☆ ☆

В университете я состоял в туристическом клубе.

Казато Хирому была на курс старше меня — моей сэмпай.

— Со выпуска не виделись, да? Как ты?

— Да ничего. Живу так, что в выходные пью в одиночку.

Казато-сэмпай отпила пейл-эля и весело рассмеялась.

— Танэмура-кун, ты разве не стал чуть симпатичнее?

— Просто постарел. Это вы, сэмпай, стали ещё красивее.

— Правда?

Казато-сэмпай гордо приподняла уголки губ.

С её благородными глазами, чёткими бровями и прямым носом она, как и раньше, была поразительно красива — словно произведение искусства. Волосы стали немного длиннее, чем тогда, и цвет сменился со светло-каштанового на чёрный.

— Надо же так случайно встретиться в таком месте.

— Я иногда пью в этих краях. Сейчас живу в Син-Коиве.

— Серьёзно? А я в Коиве.

— Да ладно, мы соседи!

Щёки Казато-сэмпай, может, от возбуждения, чуть покраснели; она игриво хлопнула меня по плечу.

— Но всё равно я удивился. Честно говоря, сперва подумал, что это обратный пикап.

— ...Ахаха, мне хотелось тебя удивить.

Казато-сэмпай убрала блестящие волосы за ухо и отвела взгляд.

Если это была шалость, она удалась на все сто. Ни за что красавица вроде неё не подошла бы ко мне просто так.

— Ты ведь устроилась в издательство? В журнал про хобби, кажется?

— А... я уволилась. Три года назад. Сейчас в другой сфере.

— Э?

Словно ища горечь, Казато-сэмпай сделала большой глоток пива.

— ...Сэмпай, вы ведь всегда говорили, что хотите работать в издательстве. Почему же...

С самой нашей первой встречи она твёрдо стремилась попасть в издательство. Университет она выбрала не из-за факультета или рейтинга, а из-за связей с отраслью. Через подработку помощником редактора выстроила сеть знакомств и получила неофициальное предложение от компании первой мечты сразу после перехода на четвёртый курс.

— Конечно, я знала, что отрасль загруженная. Но нагрузка и ответственность, когда ты штатный сотрудник, а не подрабатываешь, совсем другого уровня. Плюс индустрия старомодная, так что всевозможный харассмент встроен прямо в комплект. Первый год я как-то вытянула на одной силе воли, а на втором свалилась от переработки и уволилась.

В глазах Казато-сэмпай на миг мелькнуло тихое одиночество, когда она допила пиво, и у меня в глубине груди тупо заныло.

— Вот... как...

Увидев, что я опустил взгляд, Казато-сэмпай нарочно оживила лицо, будто хотела меня успокоить.

— Не делай такое грустное лицо. Сейчас я вполне довольна.

С этими словами она показала мне экран телефона. Там был аккаунт о еде в соцсети. Только я подумал, что он мне знаком, как понял: это тот самый аккаунт, которым Хару пользовалась для поиска заведений.

— Его веду я.

— Э, у него триста тысяч подписчиков. Это же потрясающе!

— Хе-хе. Пару раз завирусилась, и всё довольно быстро пошло. Если считать другие соцсети и видеоплатформы, сейчас, думаю, уже больше миллиона. Иногда приходят рекламные заказы, и теперь я этим зарабатываю на жизнь.

Казато-сэмпай говорила с открытой гордостью, и радость в её голосе была несомненной. Зная только университетскую версию её, я легкомысленно решил, будто реальность её сломала, но это было не так.

— Жизнь продолжается и после выпуска, и после того, как ты исполняешь мечту. Я решила просто делать то, что хочу делать в каждый конкретный момент. А ты чем занимаешься, Танэмура-кун?

— Я обычный офисный работник. Работа не то чтобы нравится, но люди хорошие, поэтому остался в компании, куда пришёл после выпуска.

— Хе, разве это не прекрасно? Ты гораздо достойнее кого-то вроде меня.

— Нет, мне до вас далеко, сэмпай. К тому же вы со студенческих времён были человеком, которым все восхищались.

В нашем туристическом клубе на пике было около пятидесяти человек. Примерно семьдесят процентов — парни, и многие из них испытывали чувства к Казато-сэмпай. Даже те, у кого уже были девушки, довольно открыто к ней подкатывали.

— С точки зрения самого объекта, «восхищение» выглядело не таким уж красивым. Кстати, ты ведь ко мне вообще ничего не пытался сделать?

— Ну, тогда я старался не ввязываться в романтические разборки клуба...

Кто с кем встречается, или этот парень с тем парнем дерутся из-за девушки в любовном треугольнике. Со стороны это всё выглядело как «делайте что хотите», но оказаться втянутым самому было бы ужасно муторно.

Даже если бы я каким-то чудом победил всех многочисленных соперников и стал парнем Казато-сэмпай, я не думал, что смог бы спокойно провести остаток университета. В лучшем случае клуб развалился бы; в худшем я честно чувствовал, что либо Казато-сэмпай, либо я могли бы пострадать по-настоящему. Настолько она была популярна.

— Раз ты сказал «тогда», сейчас иначе?

Снова подперев подбородок рукой, Казато-сэмпай посмотрела мне прямо в глаза.

— ...Не то чтобы сейчас я рвался в романтику.

— Значит, свободен.

Легко прикусив указательный палец, Казато-сэмпай приподняла уголки губ.

— Тогда в следующий раз сходи со мной на свидание.

— ...Почему всё сводится к этому?

Чувствуя, что проиграю, если позволю себе растеряться, я ответил как можно спокойнее. Услышь это мои университетские товарищи по клубу — могли бы устроить бунт.

— Скоро в Йокогаме будет пивной фестиваль. Отчасти это по работе, но одной обходить всё тяжеловато.

— Даже если вы так внезапно говорите, ну...

— Я хочу ещё и разные фото еды поснимать. Будет очень полезно, если ты мне поможешь...

— Хм...

— Билеты я смогу достать через знакомых, так что дам тебе есть и пить бесплатно.

— Я пойду.

— Ахаха. Мне не противна эта твоя наёмническая сторона.

Глядя на то, как свободно смеётся Казато-сэмпай, я почувствовал тихое облегчение.

Значит, по сути, ей просто нужен помощник по работе? Я хотел ударить самого себя за то, что успел разволноваться из-за какой-то другой возможности. Забегаешь вперёд, Танэмура Ю.

— Тогда сегодня счёт на тебе — заранее спасибо~

— Эй, у меня с собой не так много.

— Шучу, шучу. Давай просто разделим счёт и закажем всё, что хочется.

Это была такая лёгкая перебранка, будто с тех пор совсем не прошло времени. Она напомнила мне, почему Казато-сэмпай была так популярна: несмотря на красоту, она общалась с людьми непринуждённо.

Вдруг мне пришла в голову мысль. А если бы я не был товарищем по выпивке с Сэридзавой Хару?

Воспринял бы я предыдущие слова Казато-сэмпай всерьёз?

☆ ☆ ☆

— Хаа! Вот это я наелась и напилась!

Казато-сэмпай вышла из заведения довольная, высоко потягиваясь обеими руками.

— Я переела, так что завтра придётся добавить нагрузку в тренажёрке.

Потирая живот, Казато-сэмпай внесла завтрашнюю тренировку в расписание телефона.

Поскольку нам было в одну сторону, мы вместе прошли через турникеты и направились на одну платформу. Идя рядом со мной, Казато-сэмпай даже после такого количества пива не покраснела и сохраняла лёгкую улыбку.

Мысль о том, что завтра понедельник, была невероятно тягостной, но улыбка Казато-сэмпай будто возвращала меня в прежние дни и успокаивала сердце.

— Про пивной фестиваль я ещё напишу. Кстати, кажется, у меня нет твоего контакта, Танэмура-кун.

Теперь, когда она сказала, я тоже не помнил, чтобы мы обменивались личными сообщениями. В клубе я всегда уворачивался от ролей вроде организатора и координатора, поэтому и в общих чатах особо не активничал.

Казато-сэмпай открыла QR-код на экране телефона. Когда я его отсканировал, в окне чата появилось имя «Казато Хирому». Для проверки я отправил 【А】, и она тут же прислала в ответ стикер с кроликом.

— Хе-хе, теперь у меня есть контакт Танэмура-куна~

Казато-сэмпай стала ещё красивее, но то, как её лицо морщилось в улыбке, было точно таким же, как в университете.

— На фестиваль оденься как следует, ладно? Не в какую-нибудь мешковатую рубашку вроде этой.

— Не знаю, оправдаю ли ожидания, но приду в приличном. Всё-таки это свидание.

Формально это было всего лишь совместное посещение под вывеской свидания. Пусть в тот день там и не будет никого из знакомых, я не мог допустить, чтобы бывшей Мадонне клуба стало неловко из-за человека рядом.

Когда реакции не последовало, я взглянул на неё. Казато-сэмпай пристально смотрела на меня.

— ...А что ты сделаешь, если разговор про свидание был всерьёз?

— Э?

По платформе разнеслось объявление о прибытии поезда. И всё же странным образом казалось, будто вокруг больше никого нет. Словно ночная тишина обернула нас двоих.

Пока я искал слова, Казато-сэмпай прикрыла рот рукой и усмехнулась.

— Шу-чу. Сердце ёкнуло?

Казато-сэмпай приложила указательный палец к щеке и подмигнула.

— ...Нет. Я привык, что меня дразнят.

В основном благодаря влиянию человека, с которым я пью каждую неделю.

— Это женщина? Да? У тебя всё-таки есть девушка, да~?

— Нет, я же сказал. Смотрите, поезд пришёл.

Двери на платформе открылись. Словно приглашали меня обратно в реальность под названием понедельник.

— ...Знаешь, ты всегда колебался, когда дело доходило до глубоких отношений с людьми.

— ...

— Будто постоянно проводишь линию между собой и другими. Или, может, слишком хорошо умеешь себя защищать. Смотреть на это было тяжело.

Прежний дразнящий тон исчез; теперь она, похоже, искренне за меня переживала.

— Не о чем волноваться. Я просто из тех, кто ценит гармонию.

И в клубе, и в компании я считал естественным, что человек в организации ставит группу выше отдельного индивида. Для любого существа, живущего группами, не только для людей, это совершенно естественный образ мыслей.

— ...Эй, Танэмура-кун.

Обернувшись из вагона, я встретился глазами с Казато-сэмпай, стоявшей у края платформы.

— О чём ты всё это время колебался?

----------

Восьмой бокал: Разочарование

Большинство моих приятных университетских воспоминаний было связано с туристическим клубом.

Основными нашими занятиями были поездки по Японии несколько раз в год. Пить в синкансэне по пути туда, пить в гостинице, пить после ванны, а потом снова пить в синкансэне на обратном пути. Алкоголь составлял процентов семьдесят этих воспоминаний.

Конечно, у студентов не так много денег, чтобы часто путешествовать. Поэтому большая часть клубной активности в итоге сводилась к еженедельным попойкам. Если смотреть так, можно сказать, что девяносто процентов деятельности клуба вращалось вокруг алкоголя.

Вообще-то именно вступление в клуб и приучило меня пить. Довольно типичная история никчёмного студента: я подсел на алкоголь под влиянием сэмпаев на этих вечеринках.

Кстати, меня часто спрашивали, почему я выбрал туристический клуб, но дело было не в том, что я там кого-то знал. В сущности, мне было всё равно, что это за клуб — теннисный или музыкальная группа.

Я просто хотел место, где мог бы быть своим на кампусе.

В отличие от старшей школы, университет не даёт готовой структуры вроде «одноклассников», так что если сам не пытаешься общаться, естественным образом остаёшься один. Я бы не назвал себя одиноким человеком, но и не был из тех, кто с радостью проводит всё время в одиночку. Один выходной в неделю хотелось оставить для себя, но целый месяц ни с кем не гулять было уже скучновато. Примерно так я это ощущал.

Даже если выбор клуба был совершенно случайным, в итоге вступить в туристический клуб оказалось правильным решением. Там я завёл дружбу, которая сохранилась настолько, что мы всё ещё иногда общаемся.

Иногда я ловил себя на мысли.

Если бы тогда я не испортил отношения с ней, какой жизнью жил бы сейчас? По крайней мере, в туристический клуб я бы не вступил и, возможно, серьёзнее занялся бы учёбой. Тогда, вероятно, и к поиску работы отнёсся бы серьёзнее и никогда не проходил бы собеседование в нынешнюю компанию. Разумеется, я никогда не встретил бы Сэридзаву Хару.

Если смотреть так, мог ли я хотя бы немного принять нынешнего себя?

...Нет, даже с учётом этого минусов всё равно было слишком много.

Я искренне рад, что стал товарищем по выпивке с Хару, но всё ещё не настолько примирился с прошлым, чтобы принять себя настоящего.

— Ю-сэмпай!

Пока я погрузился в мысли в кафе рядом с работой, Хару подошла ко мне, размахивая рукой.

— Простите, что заставила ждать! Совещание отдела продаж затянулось...!

Хару, прибежавшая на полной скорости, плюхнулась на сиденье напротив так, будто это было самое естественное место для неё.

— Я и сам только пришёл, не переживай. Ты тоже что-нибудь возьмёшь, Хару?

— О чём вы говорите! Нас ждёт алкоголь, значит, горло надо беречь для него!

На лице Хару появилось странно самодовольное выражение. В последнее время, видя его, я даже начал испытывать какое-то спокойствие. Без преувеличения, моя нынешняя питейная жизнь вращалась вокруг Хару.

— ...Как бы сильно я ни сожалел, прошлое ведь не изменится.

— Э, вы что-то сказали?

— Нет, ничего.

Если так, мне оставалось лишь попытаться смотреть на имеющееся сейчас время с хорошей стороны.

— Ладно, пошли уже пить!

— Да!

Желая как можно скорее выпить с Хару, я залпом допил только что купленный айс-кофе.

☆ ☆ ☆

Синдзюку, обычная идзакая.

Стоило нам войти, как Хару и хозяйка тепло обнялись. Эти двое уже совсем сблизились.

— В глубине за стойкой свободно, проходите~. Сегодня тоже безлимит?

— Да! Пиво и Ред Ай, пожалуйста! А из еды...

— Картофельный салат и карааге, да? Сейчас быстренько приготовлю.

Наверное, именно это называют идеальной сыгранностью. Если два месяца подряд приходить регулярно и каждый раз заказывать одно и то же, тебя запомнят хочешь не хочешь.

Вскоре нам принесли влажные полотенца и напитки. Сколько бы раз я это ни делал, аккуратно вытереть руки тёплым полотенцем всё равно было приятно.

— Ну что, хорошая работа на этой неделе.

— Хорошая работа!

Золотая и красная кружки звонко стукнулись. Я резко запрокинул свою, и золотистая жидкость с шипением прокатилась по горлу.

— Хаа... вкусно...

Пока пиво было таким вкусным, казалось, я смогу и дальше выдерживать и работу, и жизнь. Хару слева, потягивающая Ред Ай, выглядела не менее счастливой.

— Ах... дилемма: чем сильнее копится рабочий стресс, тем вкуснее алкоголь...

С пеной на верхней губе Хару выглядела как мужчина средних лет, вот-вот достигший просветления.

— Сегодня источник стресса — та типография?

— Она самая. Надеюсь, у них скоро сменится ответственный...

Хотя среди клиентов Хару это был лучший аккаунт, ответственный двуличный тип, похоже, переходил все границы. На встречах один на один он вёл себя высокомерно, зато на финальных согласованиях, когда присутствовал президент, кланялся и расшаркивался и перед Хару, и перед ним. Стереотипный менеджер среднего звена во плоти.

— Ю-сэмпай, а как вы с таким справлялись, когда работали в продажах?

— Каждый раз, когда они меня бесили, я мысленно избивал их до полусмерти. Слэппером.

Слэппер — разновидность оружия самообороны. Ну, от стресса тоже надо как-то себя защищать, верно?

— Например, начальника отдела в Morizono Engineering я, наверное, ударил раз две тысячи. Слэппером.

— Ахаха! Вы прямо подчёркиваете этот слэппер!

Одного взгляда на улыбающееся лицо Хару хватило, чтобы усталость недели рассеялась. Да уж, я правда к ней размяк.

И вообще, хотя это был только первый бокал, алкоголь сегодня ударил в голову необычно быстро. Может, потому что в полдень какой-то тип без конца жаловался по телефону, я упустил момент для перерыва и пропустил обед?

Или из-за того, что начальник сваливал на меня срочные задачи. Этот человек вешал на меня всю работу, связанную с компьютерами: свод данных, обновление клиентской информации и прочее.

── О чём ты всё это время колебался?

Нет, может, причина была в том, что слова Казато-сэмпай всё ещё застряли у меня в сердце.

Я — колебался? Звучало так, будто я боюсь влюбиться. Но отсутствие отношений не делает человека менее человеком.

— Поставлю ваш повтор пива вот сюда.

— Хозяйка, повтор пива.

— М-м? Так я его только что принесла...

Я одним махом осушил второй бокал, который она только что поставила.

— Повтор. Пива. Пожалуйста.

Так я не пил залпом со студенческих времён. Что я, заносчивый пацан? Впрочем, это же безлимит, так что не воспользоваться им было бы потерей.

Вскоре принесли третье за день пиво. В другой руке хозяйка держала высшего спутника алкоголя.

— Повтор пива и карааге.

— Спасибо. И ещё можно охлаждённого сакэ?

— Конечно, конечно. Только не переборщите~

Я сразу откусил кусок только что пожаренного карааге. Душистый соевый соус, горячий сок, вырывающийся наружу, хрустящая корочка и насыщенное вкусом мясо бедра. Всё было превосходно.

— ...Ю-сэмпай, у вас такой довольный вид.

— Ну, потому что вкусно.

С пивом сочеталось идеально. Свежее пиво смывало с языка насыщенный жир. Поэтому каждый следующий кусок снова казался свежим.

Если и была проблема, то в том, что карааге здесь подавали по пять штук. У нас с Хару уже стало традицией играть в камень-ножницы-бумагу за последний кусок.

— Ладно, сегодня решим заранее. Камень, ножницы...

— Всё нормально, я отдам Ю-сэмпаю.

Хару вдруг проявила необычную щедрость. Ей стало настолько жалко меня, когда она увидела, как я топлю себя в алкоголе?

Нет, скорее Хару смотрела на меня с беспокойством.

— Лучше дайте мне хоть раз послушать вас, Ю-сэмпай.

— Послушать что?

— Ваши жалобы.

В тот же миг, когда я допил третье пиво, Хару осушила свою первую кружку.

— Мои рабочие жалобы ничто по сравнению с твоими, Хару. Например, мерзкий звонящий, который украл мой обеденный перерыв, или мерзкий начальник, который сколько времени ни проходит, всё равно не может запомнить функции Excel.

Поскольку словарный запас у меня был ограниченный, большинство жалоб я обычно завершал словом «мерзкий».

Так и должно было быть, но сегодня почему-то не шло.

— Я не об этом. В последнее время вас разве не тревожит что-то, кроме работы?

— ...Как ты поняла?

Я не должен был показывать это ни на работе, ни когда мы оставались вдвоём. Это была моя личная проблема, и разговоры всё равно ничего не исправили бы. Как бы сильно я ни сожалел, прошлое не изменится.

В этот момент, когда я поставил кружку, Хару мягко накрыла мою руку своей.

— Просто знаю. Ведь Ю-сэмпай — мой драгоценный друг.

Хару сказала это так, будто речь шла о чём-то совершенно естественном. Нет, для неё, наверное, выслушать жалобы друга и правда было пустяком.

— Раз уж вы всегда слушаете мои жалобы, Ю-сэмпай, сегодня я послушаю ваши.

Раз она настолько явно протянула мне спасательный круг, отступать было трудно. Если уж так вышло, я всё выложу и смою это алкоголем.

— ...История не особо весёлая.

— Ничего. Я сама найду в ней удовольствие~

Хару отпустила мою руку и радостно набила щёки карааге. Может, мне стоило немного поучиться у этой смелости.

— ...Хаа.

Я медленно приоткрыл крышку своих воспоминаний.

Казалось, что где-то глубоко в памяти я встретился глазами с мужчиной и женщиной.

☆ ☆ ☆

У меня был друг ещё со средней школы.

Его звали Цусима. Хотя он был всего первогодкой, он уже получил место в основном составе легкоатлетической команды и пользовался огромной популярностью у девочек. Похоже, даже в средней школе быстрые мальчики собирали всё внимание.

Как мы подружились, в этом не было ничего особенного. На первом году мы просто оказались в одном классе, а его место было прямо позади моего, вот и начали разговаривать. Только и всего.

К старшей школе Цусима стал ещё популярнее. Но все признания отвергал. Причина, по его словам, была такая: «Сейчас мне хватает лёгкой атлетики, так что отвлекаться на любовь я не могу».

Даже после ухода из клуба Цусима всё равно ничьих признаний не принимал.

В конце концов мы поступили в один университет.

Цусима не пошёл в легкоатлетическую команду. Он хотел начать в университете что-то новое и во время ориентации заглядывал в самые разные клубы. Куда бы он ни приходил, Цусима был почти знаменитостью, и девушки одна за другой просили обменяться контактами. Некоторые, чтобы скрыть чувства к нему, даже просили мой контакт для прикрытия.

Кстати, есть поговорка: «Хочешь подстрелить генерала — сначала стреляй в его коня». Если трудно подступиться к Цусиме напрямую, почему бы не атаковать через людей рядом с ним?

По такой логике ко мне и подошла Агава. Меня оказалось нетрудно заманить обещанием бесплатного обеда в столовой, и тогда она призналась, что ей нравится Цусима.

— Я так рада, что ты тоже в этом университете, Танэмура.

Агава, улыбавшаяся с облегчением, тоже была одноклассницей из той старшей школы, куда ходили мы с Цусимой. Как и многие девушки до неё, она, похоже, влюбилась, увидев, как Цусима выкладывается на беговой дорожке.

— Но Цусима говорил, что в университете не будет заниматься лёгкой атлетикой.

— Да, я влюбилась в Цусиму-куна, когда он серьёзно занимался бегом, но дело не только в этом. Меня привлекало его лицо, когда он был серьёзен.

Мягкое выражение лица Агавы, пока она говорила, было именно лицом влюблённой девушки.

— ...А что любит Цусима-кун? Какие у него хобби? Какую музыку слушает?

В старшей школе Агава казалась тише, но в университете у неё появились и уверенность, и красота. Каштановые волосы средней длины ей шли, а толстые чёрные очки она сменила на тонкие круглые металлические, из-за чего стала выглядеть более утончённой и взрослой.

Набивая рот кацудоном, я задумался. Сколько я вообще могу ей рассказать? Ну, наверное, то, что она и сама могла бы узнать, проблемой не будет.

— Похоже, Цусима теперь увлёкся танцами. Думает вступить в танцевальный клуб.

— Понятно... Я тоже люблю K-POP и такое, но в танцевальном клубе вряд ли бывают менеджеры... А танцевать самой, кажется, слишком сложно...

— Ещё он, кажется, устроился подрабатывать в игровой центр перед станцией. У автоматов с кранами, если попросить сотрудников, они немного передвинут призы поближе, так что, возможно, это безопаснее.

— Точно. Я пару раз там была, может сработать.

Наверное, этого объёма информации за обед было достаточно. Слишком много болтать у него за спиной было бы нехорошо.

— Например, если это «Chiiyaba», там наверняка много призов вроде плюшевых игрушек и полотенец в кранах. Агава, тебе ведь нравилась «Chiiyaba»?

От моих слов глаза Агавы расширились.

— Э, я тебе это говорила, Танэмура? Или ты услышал от Цусимы-куна?

— Нет, я просто заметил брелок на твоей школьной сумке ещё в старшей школе.

— ...Ты такие вещи замечаешь.

Агава приоткрыла мне сумку-тоут, стоявшую рядом. На внутренней молнии висел знакомый брелок.

Прозвенел звонок к дневным занятиям. Похоже, мы слишком засиделись за обедом.

— У меня пара в шестом корпусе, так что пойду. Спасибо, что всё рассказал.

Когда Агава встала, рукава мягко дрогнули. От неё исходил цветочный аромат, которого в старшей школе не было.

— Танэмура, можно я ещё когда-нибудь подойду с тобой поговорить?

У меня самого не было никакого опыта в романтике, но видеть, как знакомая выглядит такой счастливой, было приятно.

— ...В следующий раз пусть будет рамен иэкэй.

— Хорошо. Даже шпинат добавлю.

Проводив Агаву и её маленькую улыбку взглядом, я залпом выпил воду из бумажного стаканчика.

— ...Ну и что теперь делать?

Сминая бумажный стаканчик, пробормотал я.

На самом деле была одна важная вещь, которую я ей так и не сказал.

Что Цусима влюблён в Агаву.

☆ ☆ ☆

— Слушай, я влюбился.

Кажется, это было весной третьего года старшей школы. Шла экзаменационная неделя, тренировок не было, и мы с Цусимой впервые за долгое время шли домой вместе. В парке, куда случайно зашли, он внезапно признался мне в своей безответной любви.

— Разве ты не отвергал признания девушек, потому что говорил, что не можешь позволить себе отвлекаться на романтику?

— Человек, который мне нравится, — другое дело.

Благородные принципы Цусимы оказались гибче, чем заявлялось. Он почесал щёку, и кончики ушей слегка покраснели.

— И кто это?

— Агава-сан из соседнего класса. Я с ней не так уж много разговаривал, но... как она говорит, как улыбается — мне это просто нравится.

То, как Цусима запинаясь рассказывал о её достоинствах, напоминало его рассказы о любимых легкоатлетах.

— Раз уж ты специально мне это говоришь, хочешь, чтобы я чем-нибудь помог?

— Нет, всё нормально. Я просто хотел, чтобы ты знал.

— Это ещё зачем?

Цусима пользовался огромной популярностью у девушек, но несмотря на внешность, был вот таким застенчивым. И почему-то у девушек из-за этого сложилось впечатление, что он «крутой и искренний». Лично я считал, что ему стоит что-то с этим сделать.

А заодно — с тем, как легко он поддаётся влиянию. Цусима был чистым человеком, и в хорошем, и в плохом смысле.

— Знаешь, я считаю тебя лучшим другом. Ты человек, которому я доверяю больше всех.

— Ну, спасибо.

— Поэтому одно то, что ты знаешь, успокаивает. Будто я не один.

— От спокойствия твоя любовная жизнь никуда не продвинется.

— Зна-а-аю. До выпуска обязательно признаюсь.

Но, как я и ожидал, Цусима окончил старшую школу, так ничего и не предприняв.

Когда я уже решил, что его первая любовь на этом закончилась, прошёл месяц после поступления в университет.

— Всё ещё не верится, что Агава-сан оказалась в том же университете...

В столовой Цусима буквально дрожал от возбуждения. Верю, не верю — но перестань разбрасывать слюну и рисовые зёрна.

На днях, когда мы шли по кампусу, навстречу нам вышла слегка знакомая студентка. Это была Агава. Как я и ожидал — точнее, Цусима, оказавшись перед Агавой, оцепенел от нервов. Так что я почти силой заставил их обменяться контактами.

— В этот раз помочь тебе чем-нибудь?

Я задал ему примерно тот же вопрос, что и год назад.

— Обойдусь. Буду делать всё в своём темпе.

Как и ожидалось, ответ почти совпал с прошлогодним. Безнадёжно; он совсем не изменился.

— ...Но если ты скажешь, что прямо очень хочешь помочь, я не стану тебя останавливать.

Полный разворот относительно прежних слов. Похоже, со старшей школы он вырос примерно на миллиметр.

— Слушай, интересно, есть ли у Агавы-сан парень...

— Не знаю. Просто поскорее позови её куда-нибудь поесть.

— Невозможно, невозможно! У меня есть четыре года форы, буду идти шаг за шагом!

И через неделю после этого разговора я даже представить не мог, что Агава придёт за советом по любви ко мне.

Принять просьбу Агавы, наверное, нельзя было считать предательством Цусимы. В конце концов, он сказал: «Если ты прямо очень хочешь помочь, я не стану тебя останавливать».

Честно говоря, я и сам едва ли умел разговаривать с девушками один на один. Но если речь всего лишь о любовном совете, а нравится ей мой собственный друг, нервничать было не из-за чего.

Они очевидно нравились друг другу. Даже если моя помощь почти ничего не значила, было лишь вопросом времени, когда эти двое начнут встречаться. Даже если у Цусимы появится девушка, я всё равно хотел, чтобы он иногда уделял немного внимания и мне.

Как оказалось, я ошибался полностью.

— Танэмура, будешь со мной встречаться?

— ............А?

В кампусном кафе тихо играла фоновая музыка, и моя рука, поднимавшая кофе, застыла на полпути.

Глаза за круглыми оправами были направлены прямо на меня.

— Прости, куда ты предлагаешь со мной сходить?

— Нет-нет. Я в итоге сильнее полюбила тебя, Танэмура. Поэтому хочу, чтобы ты со мной встречался.

Агава сказала это с лёгким напряжением, будто просто меняла план А на план Б в заказе обеда.

— Нет, но мы ведь на днях ходили по торговому центру выбирать подарок Цусиме на день рождения. И на прошлой неделе втроём ужинали...

Не в силах принять реальность, я попытался возразить.

— Прости, выбор подарка был просто предлогом сходить куда-нибудь с тобой, Танэмура. А ужин втроём — только потому, что так было проще тебя позвать. Было очевидно, что если звать тебя вдвоём, ты откажешься.

Правда, во время того ужина я разговаривал с ней больше, чем Цусима. Разве это было не потому, что она слишком стеснялась говорить с ним напрямую?

И к тому же прошло всего два месяца с тех пор, как она начала просить у меня любовных советов. Она ведь должна была любить Цусиму больше трёх лет.

Словно почувствовав моё смятение, Агава заговорила.

— Меня постепенно потянуло к тому, какой ты естественный, как внимателен — ты замечаешь обо мне даже мелочи. И прежде чем я поняла, ты стал нравиться мне не просто как друг, а как мужчина.

В этот момент горло у меня ужасно пересохло.

— П-подожди. Ты ведь любила Цусиму ещё со старшей школы, Агава?

— Длительность не имеет значения. Сейчас мне нравишься ты, Танэмура. Только это важно.

Агава легко провела пальцами по волосам. Румянец на её щеках делал её чуть моложе обычного. Это было то же выражение, с которым два месяца назад она рассказывала, как сильно любит Цусиму.

Увидев её такой, я...

— ...И что это вообще должно значить?

Разочаровался.

☆ ☆ ☆

Может, я был влюблён в саму идею любви сильнее, чем люди, которых это касалось.

Чувства, скрывавшиеся годами. Судьбоносная встреча. Роль посредника для двух людей, которые знали друг друга. Всё это увлекло меня.

И всё же я не мог принять, что безответная любовь длиной больше трёх лет заменяется двумя месяцами общения. А главное — встречаться с Агавой было бы предательством по отношению к моему лучшему другу, Цусиме. Что бы я ни мог чувствовать к ней, я выбрал дружбу, а не романтику.

Я отверг признание Агавы и перестал встречаться с ней наедине.

Но на этом история не закончилась.

После того шокирующего признания прошло несколько недель. За это время я не видел на кампусе Агаву. Не только Агаву — Цусиму тоже.

Скорее казалось, что Цусима меня избегает. Сколько бы я ему ни писал, ответа не было, и он перестал появляться на общих парах. Даже когда я спрашивал общих знакомых, мне отвечали расплывчато. Скорее наоборот: взгляды, которыми на меня смотрели, смешивали любопытство с презрением.

И вот, когда я дома уже думал, не ворваться ли в танцевальный клуб, куда ходил Цусима, от него пришло сообщение.

【Можем сейчас встретиться?】

Местом встречи был парк посередине между домами Танэмуры и Цусимы. Если подумать, именно здесь он в старшей школе признался мне в чувствах к Агаве.

Когда я пришёл, Цусима стоял перед скамейкой в углу парка и смотрел на меня.

— Давно не виделись, Цусима.

— ...

От Цусимы исходила злость, которую он не мог скрыть.

Я примерно понимал почему. Наверное, он услышал слухи, что мы с Агавой встречались вдвоём, и воспринял это как предательство. Я собирался честно рассказать ему всё. Даже если мы после ссоры разойдёмся, я не хотел сожалений.

— Я слышал, ты бросил Агаву-сан.

— ...А?

Но из уст Цусимы прозвучало совершенно неожиданное.

— Нет, мы вообще не встречались.

— Значит, ты просто играл с ней как хотел, а потом бросил? Потому что нашёл другую девушку? Хотя знал, что мне нравится Агава-сан?

— Подожди, подожди. Я и пальцем Агаву не трогал, и с другой девушкой тоже не встречаюсь.

— Говорят, все знали. Что вы с Агавой-сан вместе ели в столовой и ходили на свидания. Один я не знал, смешно, да?

Несмотря на слова, лоб Цусимы был глубоко нахмурен, и выглядел он так, будто вот-вот меня ударит.

Мне было жаль Агаву, но если я хотел остановить дальнейшее раскручивание, у меня не оставалось выбора, кроме как сказать правду.

— ...Агава всё это время любила тебя. Поэтому я и давал ей советы в столовой. Но на днях она вдруг сказала, что в итоге полюбила меня... Я тоже только тогда узнал о её чувствах. С тех пор я с ней ни разу не виделся.

— Я ведь говорил, что помощь мне не нужна...!

Цусима впился в меня взглядом, и в его глазах лежали все негативные чувства разом.

Я не стал отвечать: «Разве ты не сказал, что не станешь меня останавливать, если я прямо очень захочу?» Это только сильнее завело бы его, и было ясно, что мы пойдём по кругу.

— ...За эту часть прости. Но я первым к ней не подкатывал. И наедине мы ходили только один раз — когда она попросила помочь выбрать тебе подарок на день рождения. Пожалуйста, поверь мне.

Слухи наверняка где-то обросли деталями. Может, кто-то увидел момент, когда я ей отказал, а может, сама Агава распространяла ложь. Хотелось верить, что не последнее.

— ...Нет, не могу. Я тебе не верю.

— Что?

— Я говорю, что не могу доверять твоим словам.

Цусима, который ещё мгновение назад выплёскивал неконтролируемые эмоции, теперь смотрел замёрзшими глазами.

— ...В любом случае, кто рассказал тебе эти слухи?

— Разные люди. Друзья из танцевального клуба, старшие с семинара. Говорили: «Танэмура крутит с Агавой-сан». Агава-сан даже среди первогодок известна как красавица, так что слухи расходятся быстро.

— ...Что за бред? Ты поверишь людям, с которыми только познакомился, а не мне?

— Не важно, сколько мы знакомы. Я просто решил поверить им.

── Не важно, сколько мы знакомы.

Эти слова что-то во мне задели, и в голове вспыхнули слова Агавы.

── «Длительность не имеет значения».

И ты тоже, Цусима?

Я не почувствовал ни злости, ни обиды, ни даже желания плакать.

Всё стало казаться до смешного глупым.

Романтика, дружба — ничего уже не имело значения.

В конце концов людям важна только видимость. Они видят лишь то, что хотят видеть, и отворачиваются от правды. Иными словами, пока ты поддерживаешь фасад, то, что внутри, никого не волнует.

Если так, то искренне смотреть людям в лицо — просто глупость.

Наверное, именно в тот момент сформировались мои взрослые ценности.

— ...И что ты хочешь, чтобы я сделал, Цусима?

Не знаю, принял ли Цусима мои плоские слова за провокацию, но он скрипнул зубами.

— Ничего. Больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

Цусима развернулся и ушёл из парка. Я даже не попытался его догнать.

Со следующего дня атмосфера в университете стала ещё враждебнее. Знакомые начали избегать меня, а на обязательных парах я чувствовал, как в спину впиваются тяжёлые, липкие взгляды. На кампусе мне нигде не было места, и как только занятия заканчивались, я уходил как можно быстрее.

Через какое-то время я где-то услышал, что Цусима и Агава начали встречаться. Но к тому моменту мне было всё равно.

Я потерял своё место в университете.

☆ ☆ ☆

— ...А потом, поскольку университетская жизнь стала скучной, я вступил в туристический клуб, нормально выпустился и устроился на работу — как-то так. Не знаю, встречаются ли эти двое до сих пор или давно расстались.

Как только я закончил рассказ, хозяйка принесла сакэ. Я сам налил себе и одним глотком осушил тёко.

— ...То есть, Ю-сэмпай, ваши ценности перекосило из-за того, что какая-то девушка внезапно влюбилась в вас неизвестно откуда, а лучший друг со средней школы повёл себя совершенно не по делу, — и теперь вам муторно строить настоящие отношения? Так?

Когда это прозвучало в пересказе, стало даже легче. Честно говоря, подобное воспоминание не стоило даже использовать как разговор за выпивкой. Как сказала Хару, в основе это действительно всего лишь история о том, как я дулся, потому что социальная жизнь пошла не так, как мне хотелось.

— Буду великодушной и скажу, что Агава-сан не виновата, что влюбилась в вас, Ю-сэмпай. Судя по рассказу, в старшей школе она не так уж много общалась с этим Цусимой. Но Цусима-сан был вообще не прав! Мог бы хотя бы выслушать вашу сторону! Мерзко, просто мерзко!

Хару выпила Ред Ай большими глотками, почти выплёвывая слова.

— Если у вас такая травма вокруг отношений, то неудивительно, что вы надеваете фасад в офисе, Ю-сэмпай!

— Это не совсем травма. Скорее неловкая история о провале.

В мире десятки тысяч людей пережили куда худшее, чем я. Мне никто не причинил прямого вреда, а в туристическом клубе, куда я вступил после этого, никто не знал о той части моего прошлого, и все — начиная с Казато-сэмпай — относились ко мне хорошо. Так что не всё было плохо.

— Теперь я начинаю злиться и на эту Агаву! То, как она с середины явно понимала, что делает, тоже мерзко! И то, что окружающие вам не доверяли, мерзко, Ю-сэмпай, всё это просто очень-очень мерзко!

Наверное, моя привычка на неё перекинулась, потому что Хару продолжала называть всё мерзким. Есть поговорка про то, что нужно учиться на чужих ошибках; возможно, мне стоит аккуратнее выбирать слова.

— Ух, ну правда же...!

— Хару?

Хару сильно закусила губу, и из её больших глаз покатились слёзы.

— Почему... Ю-сэмпай...!

Поскольку она тёрла веки, глаза у неё распухли и покраснели.

[[image:/storage/reader-images/e768cb97f1168af99346f1f57aa772c642e25622.png]]

— Не нужно плакать из-за такой глупой старой истории.

— Не называйте её глупой! Вы должны больше дорожить собой, Ю-сэмпай! Как вы можете стоять и так улыбаться!

Не пытаясь скрыть катившиеся слёзы, Хару прямо посмотрела на меня сердитым взглядом.

Это выражение лица застало меня врасплох. Даже если я сказал это как лёгкое самоуничижение, Хару явно восприняла иначе.

Хару правда обо мне заботилась. Мой товарищ по выпивке не был настолько холоден, чтобы оставаться равнодушным, когда ранят дорогого ему человека.

— Хватит делать вид, что вам не больно, — это жалко!

— ...Прости, я был неправ.

Выхватив протянутую мной салфетку, Хару принялась тереть глаза.

— Если ещё раз плохо скажете о Ю-сэмпае, я пущу в ход кулак, ясно?

— Ладно, ладно.

Мне нравилось, насколько Хару выразительна. Когда мы пили вместе, я не уставал смотреть, как она в одно мгновение переходит от злости к смеху. Я думал, именно поэтому мне так легко с ней.

Но, конечно, не только поэтому.

Может, Хару была зеркалом, отражавшим моё внутреннее «я».

Я пренебрегал собственным выражением эмоций и несерьёзно относился к тому, чтобы показывать настоящие чувства. Нет, всё это время я оставлял эту роль Хару.

На самом деле тогда мне, наверное, тоже было больно настолько, что хотелось плакать.

— ...Значит, причина, по которой вы в последнее время были таким рассеянным, Ю-сэмпай, в том, что вы вспомнили всё это и стали сентиментальным?

— ...Может быть. Думаю, я, наверное, боюсь строить с людьми глубокие отношения. Боюсь, что меня вдруг оттолкнут по какой-то непонятной причине, как тогда в университете.

— Ну, такое может случиться и в будущем.

Хару, вроде бы немного успокоившись, громко высморкалась и подняла руку с места.

— Хозяйка, ещё одно тёко, пожалуйста!

— Конечно, сейчас принесу.

Словно ожидая этих слов, хозяйка тут же принесла чашечку. Хару взяла тёко и выставила передо мной.

— Ю-сэмпай, налейте мне.

— О-о.

Я сделал, как велели, и налил сакэ в тёко Хару. Как там назывался этот сосуд... не токкури, а тот, у которого с одной стороны торчит маленький носик?

— Токкури хороши, но катакути тоже неплох, правда? Поскольку носик широкий, аромат сакэ лучше расходится.

— А-а, да, точно.

Верно, это был катакути. Сосуд для сакэ, который даже в идзакая видишь не так уж часто, но она правда разбиралась.

— Теперь я налью вам.

Хару налила мне ещё. До сих пор у меня было не так много возможностей увидеть, как она пьёт сакэ, но движения у неё оказались неожиданно уверенными.

— ...К чему это всё идёт?

Совершенно не понимая, куда движется разговор, я спросил с тревогой.

— Это тот самый «бокал дружбы», который вы раньше устраивали, Ю-сэмпай. С сегодняшнего дня, если случится что-то неприятное, вы обязаны как следует докладывать мне. Поняли?

— ...Понял.

— И если со мной что-нибудь случится, я тоже обязательно как следует пожалуюсь вам, Ю-сэмпай.

— Разве ты и так каждый раз этого не делаешь?

— Эхехе, пожалуй.

Хару слегка высунула язык и нарочито широко улыбнулась. Наверняка это был её способ меня подбодрить. Мне стало неловко, что я заставил её волноваться.

И в то же время присутствие Хару давало ощущение спасения — будто она помогала мне нести груз в сердце.

Даже если в будущем я буду переживать о работе или о людях, у меня есть товарищ по выпивке, который разделит со мной эти чувства. Одно это давало чувство, что я смогу найти смелость двигаться дальше.

— Ю-сэмпай, за нас.

— Да, за нас.

Наши тёко звонко соприкоснулись.

Для меня этот звук прозвучал как праздничный колокол.

----------

Девятый бокал: Желание

Воскресенье.

Когда я вышел со станции Басамити линии Минатомирай, улицы были забиты людьми — словно по городу хлынул поток. Здесь были не только молодые люди, приехавшие из окрестностей, но и поразительное количество иностранных туристов.

В нескольких минутах ходьбы находилась сегодняшняя цель: йокогамские Краснокирпичные склады.

Там проходило сезонное событие — Beer Festival. Он собирал пиво со всего мира, включая оригинальные крафтовые сорта, которые можно было попробовать только на площадке.

Естественно, выбор еды был не менее впечатляющим: сосиски, фиш-энд-чипс, индюшачьи ножки, пицца и всевозможные закуски, идеально подходящие к пиву. Настоящий праздник для любителей пива.

Моей спутницей была университетская сэмпай, Казато Хирому-сан. На днях мы случайно встретились в пивном баре в Рёгоку, и тогда она пригласила меня на этот фестиваль. По её словам, она получила у знакомого талоны на еду, так что мы могли практически бесплатно есть и пить.

Я взглянул на часы на площади, чтобы проверить время, и заметил прямо под ними знакомое лицо. Она тоже меня увидела, прищурилась за солнцезащитными очками и с улыбкой помахала рукой.

— Танэмура-кун, добренькое утро~!

Пожалуйста, не выкрикивайте моё имя так громко; стыдно, когда оно привлекает столько внимания.

— Доброе утро, сэмпай.

Когда я подбежал, Казато-сэмпай окинула меня взглядом с головы до ног и показала большой палец.

— Танэмура-кун, зачёт!

— За что?

— Ну, сегодня ведь свидание, правда? Я бы немного расстроилась, если бы ты пришёл совсем невзрачным.

— ...Вы всё ещё держитесь за эту шутку.

── Тогда в следующий раз сходи со мной на свидание.

Слова, которые она сказала в пивном баре, отозвались в голове.

— ...Я пришёл только потому, что вы тогда так сказали.

— Хм, тогда? В пивном баре?

Казато-сэмпай наклонила голову, выглядя озадаченной.

— Нет, ничего.

Судя по реакции, она явно не помнила. Наверное, естественно забыть то, что сказал, будучи навеселе.

— ...И как я выгляжу?

Казато-сэмпай повернулась на месте, ожидая ответа всем лицом.

На ней были серая кепка, чёрная майка без рукавов, длинная жёлтая юбка со сборками и сандалии. Очень в её стиле — удобно двигаться, но всё равно женственно.

— Очень раннее лето.

— И это всё?

Раз она смеялась, я решил, что шутка зачтена.

— Ну что, пойдём?

Мы пошли к площадке рядом. Я был слева, Казато-сэмпай — справа. Отсюда мне хорошо было видно родинку на её открытом левом плече.

На официальном сайте пивного фестиваля было написано, что до Краснокирпичных складов шесть минут пешком, но в такой толпе, вероятно, уйдёт больше десяти.

К тому же стоило ослабить внимание хоть на секунду, и нас могло разнести. Видимо, Казато-сэмпай думала так же, потому что придвинулась ко мне на полшага.

— ...Эм, сэмпай.

— Что такое?

— Почему мы держимся за руки?

Казато-сэмпай взяла мою правую руку своей левой.

— Потому что сегодня свидание, разве нет?

— Я собирался прийти только потому, что меня заманили обещанием бесплатного алкоголя.

— Именно. Значит, сегодня я, по сути, твой спонсор. Будешь ли ты пить бесплатно или в итоге заплатишь из своего кармана, полностью зависит от моего настроения. Разве не следует соответствующим образом относиться к спонсору?

— Понимаю.

— Только пока не дойдём до площадки, ладно?

Казато-сэмпай посмотрела на меня снизу вверх через ресницы.

— ...

Я никак не мог успокоиться — то ли потому, что за руку меня держала Мадонна моих университетских лет, то ли просто потому, что у меня было слишком мало романтического опыта.

А может, потому что мне казалось, будто я кого-то предаю.

☆ ☆ ☆

— Невероятно...

Стоило нам добраться до Краснокирпичных складов, как у меня сам собой сорвался ошеломлённый шёпот.

Площадь была забита людьми с янтарными пластиковыми стаканами в руках. Через всю площадь тянулась длинная линия фудтраков, и от каждого павильона тянуло запахом хмеля вперемешку с оживлёнными криками продавцов, зазывающих толпу.

— Правда похоже на фестиваль, да?

В последние годы я избегал летних фестивалей, потому что ненавидел толпы, но, глядя на это, не мог не почувствовать возбуждение.

— Я ненадолго зайду в шатёр организаторов. Жаль отпускать твою руку.

— Просто идите уже. Я подожду здесь.

Когда Казато-сэмпай отпустила мою руку и ко мне вернулась давно потерянная свобода, я этой самой свободной рукой взял с стойки буклет и проверил карту.

На площадке были не только еда и напитки. Здесь проводили мастер-классы по ароматическим свечам, продавали товары для аутдора, а на специальной сцене даже шло брейк-данс-шоу.

Сейчас было два часа дня. Самый оживлённый период уже прошёл, но я сомневался, успеем ли мы обойти всё за полдня.

— Прости, что заставила ждать. Пойдём?

В тот момент, когда я увидел толстую пачку талонов на еду в руке Казато-сэмпай, мой желудок громко заурчал.

— Э-эм, сначала я хотел бы попробовать крафтовое пиво из этого павильона.

— Хорошо. Мне оно тоже было интересно.

— Ещё хочу пиццу вот отсюда. И сосиски тоже можно?

— Хе-хе. Не нужно так увлекаться.

То, как она меня поддразнила, напомнило, как мама ругала меня в детстве, и уши у меня стали горячими.

— Я-я не виноват. Завтрак был лёгкий.

То, что я уже оправдывался до того, как она вообще что-то сказала, всё сильнее заставляло меня чувствовать себя ребёнком.

— Да-да. Сегодня куплю тебе всё, что захочешь, хорошо? Ю-кун?

Казато-сэмпай заглянула мне в лицо, явно сдерживая смех. Казалось, она вот-вот протянет руку и погладит меня по голове.

В груди стало странно неспокойно, и я поспешил к нужному фудтраку, будто убегал.

Двадцать минут спустя. В самой гуще этой толпы мы каким-то чудом заняли четырёхместный столик в углу зоны питания.

— Может, я немного переборщил с покупками?

— Я легко всё доем.

Помимо пива, стол был заставлен абсурдным количеством еды. Пицца, жареная курица, сосиски, фиш-энд-чипс... Набор, полностью игнорирующий пищевой баланс, — очень по-фестивальному.

Казато-сэмпай подняла пластиковый стакан с тёмным пивом, и выражение её лица смягчилось.

— Ну что, сегодня повеселимся как следует. За нас.

— За нас!

Мы чокнулись стаканами и сделали большие глотки.

Вкусно.

Освежающее солнце раннего лета и ожидание в очереди только добавляли впечатлений, отчего пиво казалось ещё вкуснее.

Пора было взяться за еду. Сначала — пицца, на которую я положил глаз. Её продавали кусками, и каждый был раза в два больше куска из доставки; казалось, в рот он не поместится, если не сложить. Я сложил его вдоль и откусил кончик.

— Сыр был невероятно насыщенным. Салями тонкая, но вкуса хватало, чтобы не потеряться на фоне теста. А ещё мне понравилось, что лук и перец сохранили хруст.

Дальше — сосиска. Я выбрал толстую, уже нарезанную удобными кусочками.

— Шкурка приятно лопалась на зубах, и стоило откусить, как сок буквально хлынул наружу. Плотное мясо и жир идеально подходили к пиву. Лёгкий травяной аромат тоже был очень хорош.

Третий претендент — жареная курица. Выглядела довольно дешёвой, но каков вкус?

— Да, на вкус ровно такая, как выглядела, — совершенно обычная! Но у пиццы и сосисок вкус настолько сильный, что что-то простое вроде этого даже облегчает. Почти как приятная смена вкуса, хотя оно и жареное.

Разумеется, выпивка тоже продолжалась. Я ещё не попробовал все виды еды, а первый стакан уже почти опустел.

— Сэмпай, дальше я хочу попробовать вон тот Red Ale...

Казато-сэмпай потягивала пиво и смотрела на меня с нежной улыбкой.

— Эм, я что-то сделал?

— Нет. Просто вспомнила, каким счастливым ты всегда выглядел за едой в наших поездках, Ю-кун.

— Правда? Мне казалось, я вел себя вполне обычно.

— У обычных людей настроение не меняется настолько заметно.

Вдруг меня накрыла волна смущения, и я почувствовал, что краснею.

— Обычно с другими людьми ты такой спокойный и взрослый, а стоит делу дойти до алкоголя или еды, как сразу становишься совсем ребячливым. Мне эта твоя сторона кажется довольно милой.

Может, я был слегка пьян, раз глаза Казато-сэмпай, когда она смотрела на меня, казались такими томными?

— Я оставлю талоны тебе, так что иди покупай, что захочешь.

Взяв стопку талонов, я снова ушёл от стола, словно сбегая. Как только Казато-сэмпай скрылась из виду, я достал из сумки бутылку воды и прополоскал рот.

— ...Фух.

Честное слово. Хотелось бы, чтобы она перестала говорить такие вещи, когда я теряю бдительность. Мне хотелось немного остудить голову, но если оставить её одну надолго, она как раз из тех, к кому наверняка начнут подкатывать, так что нужно было скорее возвращаться.

Если подумать, все мои недавние отношения будто начинались с того, что к кому-то подкатывали.

С Хару я стал товарищем по выпивке после того, как спас её от мужчины, а Казато-сэмпай сама подкатила ко мне в том пивном баре.

Тогда я подумал, что Казато-сэмпай просто играет в заигрывание, чтобы выбить меня из колеи после встречи через несколько лет.

Но раз она ведёт себя настолько прямо, мне, кажется, нужно пересмотреть эту версию.

Правда, я совершенно не понимал почему.

В клубе мы разговаривали довольно много, но особенно близки не были, и я не спасал её от какого-нибудь кризиса, как герой манги.

А теперь, будучи взрослым работником, не обладал ни деньгами, ни статусом.

— ...Почему именно я?

Сделав глоток Red Ale, который только что купил, я погрузился в мысли.

★ ★ ★

В тот миг, когда я увидела его в пивном баре в Рёгоку, сердце подпрыгнуло.

И одновременно я вспомнила обещание, которое дала себе в прошлом.

В этот раз, сказала я себе, я должна встретиться с ним лицом к лицу.

Оглядываясь назад, моя первая встреча с ним тоже, возможно, была чем-то вроде пикапа.

Сразу после начала моего третьего года в университете. Как и годом раньше, я с головой ушла в набор новичков в туристический клуб.

Пока многие клубы бросали силы на раздачу листовок, я сосредоточилась на соцсетях.

В интернете можно было рекламировать клуб, не заботясь о времени и удобстве другого человека, а общие альбомы давали бесконечный запас фотографий.

Ещё одно преимущество соцсетей было в том, что охват рос вместе с количеством подписчиков.

В первый месяц я не набрала и трёхзначного числа, но через год уже намного обогнала официальный аккаунт университета.

Опыт ведения соцсетей мог пригодиться и при поиске работы, так что плюсы были сплошные.

Не только поэтому, но лично вербовать людей мне было не по душе.

Если я подходила к парню, он почти всегда вступал, но потом всё обычно становилось неловким.

А с девушками меня не раз без всяких оснований обвиняли в том, что я «увела чьего-то парня» или «строю глазки чужому бойфренду».

В соцсетях пол не имел значения, и посмотреть клуб приходили люди, которым правда были интересны путешествия.

В тот день я тоже сортировала рекламные фотографии на открытой террасе университета.

Когда во время перерыва я взглянула к автоматам, чтобы взять молочный чай, то заметила парня, сидевшего одного за соседним столиком.

— ...

По чертам лица и поведению он не казался первогодкой.

Он вроде бы никого не ждал, но выглядел странно беспокойным — точнее, будто не знал, как провести время одному.

Если бы он был человеком, которому одиночество естественно нравится, он выглядел бы спокойнее: листал бы телефон или открыл книгу в мягкой обложке.

Вместо этого в нём чувствовалось лёгкое одиночество, которое почему-то ему шло.

Почему-то во мне вспыхнул интерес к нему.

— Эй, ты.

Стоило мне сесть напротив, как его слегка безжизненные глаза встретились с моими.

— Кого-то ждёшь? Или просто убиваешь время до следующей пары?

— Нет, не особо.

Он даже не попытался скрыть раздражение.

Если разговор продлится ещё одну-две реплики, он наверняка устанет и уйдёт.

Так что, предполагая, что он откажется, я сразу перешла к сути.

— Наш клуб — туристический. Хочешь просто зайти посмотреть?

— А, тогда вступлю.

— ...Э?

Он согласился так легко, что казалось, отказ был бы для него большим хлопотом.

Не то чтобы он сидел там и ждал, когда его завербуют.

Я думала, он сразу станет призрачным членом, но, к удивлению, он нормально участвовал в деятельности клуба.

Скорее даже его посещаемость была высокой по меркам всего клуба.

На вечеринках он никого не отталкивал и не вёл себя застенчиво. Он активно изучал алкоголь и легко ладил с другими участниками.

Все видели в нём «мягкого и доброго человека», а некоторые девушки даже тихо им восхищались.

Он даже извинился передо мной за свою холодность при первой встрече.

И всё же я никак не могла забыть тот пустой взгляд.

Какие мысли скрывались за этой почти самоотверженной отрешённостью?

Я много раз пыталась это узнать, но с каждым месяцем броня вокруг него становилась только толще.

Младшие студенты все им восхищались, и люди постоянно говорили, что именно он больше всего подходит на роль главы клуба, но он всякий раз отмахивался расплывчатым: «Это не в моём стиле».

В итоге у меня так и не появилось другого шанса увидеть его настоящего.

Наступил выпуск, и я собиралась съезжать из квартиры, которую снимала рядом с университетом.

Мы не были особенно близки, так что, вероятно, больше никогда не увидимся.

— ...Как-то одиноко.

В знакомой идзакая я медленно мешала лёд в стакане мадлером.

Прощальная вечеринка началась почти с пятидесяти человек, но к пятому раунду в три часа ночи нас осталось меньше половины.

А если не считать тех, кто уснул, людей едва набиралось на пальцах двух рук.

Я сидела за пустым столиком у окна, погружённая в мысли, и смотрела в ночь просто для смены настроения.

— Что-то случилось, Казато-сэмпай?

Тот, кто естественно сел напротив, был как раз человеком, о котором я думала.

— Думала о тебе, Танэмура-кун.

— Польщён.

Он легко чокнул свою кружку с моим стаканом и с той же скоростью, что и первый, опрокинул, наверное, уже десятый за день бокал пива.

— Ты, как всегда, счастливый, когда пьёшь.

— Это благодаря наставлениям сэмпаев, включая вас, Казато-сэмпай.

Надо же, как хорошо он научился надевать эту социальную улыбку.

Университетская жизнь в целом была удачной. Клубная деятельность приносила удовлетворение, я завела много друзей и даже получила неофициальное предложение от компании первой мечты.

Если у меня и было одно сожаление, то в том, что я так и не смогла заглянуть под маску Танэмуры-куна.

Возможно, уже тогда меня тянуло к нему. К той особенной атмосфере, которая была только у него.

— ...Слушай.

Я задала вопрос, который давно меня занимал.

— Почему ты тогда принял моё приглашение, Танэмура-кун?

— ...Я хотел место, где мог бы быть своим. В университете у меня не было друзей.

Он ответил небрежно, с тонкой улыбкой на лице.

— Удивительно. Мне казалось, такой как ты быстро заведёт друзей.

— Ну, в первый год много всего случилось.

— Что за «много всего»?

— ...Так, мелкая фарсовая драма.

Впервые его мягкая улыбка дрогнула. И в этих словах — «фарсовая драма», оформленных как шутка, — ясно звучало предупреждение: не подходи ближе.

— ...Эй, Танэмура-кун. Выполнишь одну мою просьбу?

Тогда я оставлю это будущей себе.

— Просьбу?

Даже если сейчас это невозможно, может, когда-нибудь я смогу дотянуться до его сердца.

— Давай как-нибудь выпьем вдвоём. Тогда расскажешь мне о себе подробнее. Я хочу узнать тебя лучше.

Если наша связь продолжится после выпуска. Или если мы случайно где-нибудь встретимся снова.

Я почувствовала, что в этот раз хочу смотреть на него прямо.

☆ ☆ ☆

Закончив с едой, мы присоединились к мастер-классу по ароматическим свечам. Потом неторопливо прошлись по Краснокирпичным складам, посмотрели на аутдор-товары у палаток и на брейк-данс-шоу.

Вскоре мы снова немного проголодались, взяли ещё напитков и еды и пошли на другой мастер-класс. Формально я был там в роли помощника, так что помогал и со съёмкой.

Так или иначе, пивным фестивалем мы насладились полностью. Хотя сначала планировали уйти вечером, остались до закрытия в восемь.

— Прости, что задержала тебя допоздна.

— Нет-нет, было весело. Спасибо, что угостили.

— Деньги всё равно не мои.

Казато-сэмпай удовлетворённо рассмеялась, хотя на лице у неё была лёгкая усталость.

— Тот оригинальный лагер, который продавали только на площадке, был вкусный. Жаль, больше не выпить.

— Мне больше всего понравился Red Ale. У него была мягкая сладость, и пился легко.

Мы сидели рядом в поезде и обсуждали, что нам понравилось. Когда пьёшь с человеком, который живёт в том же направлении, возможность оставаться вместе до самого конца кажется благословением.

Возможно, потому что был вечер воскресенья, вагон пустовал, и вокруг нас никого не было.

— Думаю, завтра начну работать после полудня. Возможность самой выбирать график — привилегия фрилансера.

— Я тоже взял оплачиваемый выходной, так что завтра буду спать до обеда.

Получать деньги за целый день отдыха — одно из преимуществ штатного сотрудника.

И всё же дорога домой казалась тяжёлой.

Поскольку я жил в Коиве, мне нужно было на одну пересадку больше, чем Казато-сэмпай.

От Басамити до Йокогамы, от Йокогамы до Син-Коивы. Син-Коива была станцией Казато-сэмпай, но мне нужно было ещё раз пересесть, чтобы добраться до соседней Коивы. Когда дневная усталость навалилась, даже одна лишняя станция казалась нелепо большим усилием.

— Чёрт, как же муторно ехать домой.

— ...В таком случае.

Казато-сэмпай тихо заговорила низким голосом, не отрывая взгляда от окна перед собой.

— Хочешь зайти ко мне и выпить ещё?

Глаза Казато-сэмпай, отражённые в стекле, будто смотрели прямо мне в сердце.

Её взгляд словно тихо проникал в самую глубокую часть меня, и у меня перехватило дыхание.

— ...Нет, сегодня я поеду домой.

Предложение было невероятно соблазнительным.

Почти слишком хорошим для кого-то вроде меня.

— ...Понятно. Жаль.

Казато-сэмпай едва заметно улыбнулась.

— А, мы приехали.

Мы вышли из поезда и пошли рядом к переходу. Турникеты и платформа пересадки были в разные стороны.

— ...Ну, мне туда. Спасибо за сегодня.

— ...И вам спасибо. До встречи.

Мы легко помахали друг другу и попрощались.

Поскольку, как в прошлый раз, мы не договорились о следующей встрече, мы могли увидеться через неделю — а могли уже никогда.

— ...Казато-сэмпай!

Поэтому я окликнул Казато-сэмпай, когда она уже собиралась приложить телефон к турникету.

— Я... я полностью испортил свою социальную жизнь сразу после поступления в университет! Первый год был, честно, ужасным! Но после того как вы пригласили меня в туристический клуб, каждый день стал невероятным! Поэтому, эм... большое вам спасибо!

Я наконец произнёс слова, которые не смог сказать на той прощальной вечеринке, — слова, которые всё это время хотел сказать, — отправляя их вперёд как молитву.

Я не знал, дошли ли до неё мои чувства по-настоящему. И всё же не мог не молиться, чтобы дошли.

Через мгновение Казато-сэмпай мягко улыбнулась.

— ...Спасибо! За то, что исполнил моё желание!

Эта улыбка ощущалась как освежающий попутный ветер, тихо толкающий меня вперёд.

Значит, она всё-таки помнила.

Прозвенел сигнал отправления. Но я всё равно не перестал махать.

Я махал до тех пор, пока Казато-сэмпай не скрылась из виду.

[[image:/storage/reader-images/419171f7b12250cc20698f02f0380ddcc61e8493.png]]

----------

Десятый бокал: Возвращение домой

Это было в будний день, во время обеденного перерыва. Мы с Хару сидели в сетевой паста-закусочной, где часто обедали вместе. Сидя напротив, Хару накручивала на вилку карбонару из своего сета и спросила:

— У вас нет каких-нибудь планов?

— Особых нет.

— Тогда, пожалуйста, оставьте эти дни свободными!

Я отпил суп и поймал себя на мысли, что этот обмен репликами уже когда-то был. В прошлый раз, кажется, это оказалось приглашением пойти есть дичь.

— И в какой ресторан ты меня ведёшь на этот раз?

— А...

Глаза Хару забегали. Вид у неё был как у ребёнка с плохими оценками, которого родители спрашивают, как прошла контрольная.

— ...Вам было бы интересно съездить в Сэндай? Эм... с ночёвкой...

Я поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.

— ...Слушай...

— Э-это недоразумение! Всё не так!

— У тебя была ровно такая же атмосфера, когда мы пили у тебя дома, и тогда тоже стало неловко, помнишь?! Научись уже держать границы между мужчиной и женщиной. Мне надоело попадать с тобой в такие неловкие ситуации.

— И вообще, почему Сэндай?

— Я сама из Сэндая. Мне скоро нужно съездить домой, к родителям. Вот я и подумала... может, вы тоже захотите поехать, Ю-сэмпай...

Хару смотрела на моё лицо, потягивая айс-ти. Мне одному казалось, что чем больше я слушал, тем меньше это походило на недоразумение?

Возможно, решив не повторять ту же ошибку второй раз, Хару сама начала объяснять.

— ...На самом деле у моего дедушки с прошлого года плохо со здоровьем, он то попадает в больницу, то выписывается. Сейчас он уже недели две как лежит, и, похоже, в этот раз его могут уже не выписать... отец сказал, что мне стоит приехать и повидаться с ним...

— Понимаю, почему тебе нужно домой. Но я ещё меньше понимаю, почему мне нужно ехать с тобой.

Хару решила, будто я её обвиняю, и плечи у неё поникли. Не желая давить на неё ещё сильнее, я отвёл взгляд и отпил айс-кофе.

— ...Если честно, я не очень лажу с отцом.

Хару обхватила стакан обеими руками и опустила глаза.

— С дедушкой у меня тоже всё было немного неловко. Говорят, ещё до моего рождения он с бабушкой страшно поссорился, и они так и развелись.

Она мешала соломинкой лёд, оставшийся в стакане, и говорила будто отстранённо.

— Может, я унаследовала от него эту сторону, потому что, когда жила дома, постоянно ссорилась с отцом. Я во многом устроилась в Токио именно потому, что хотела жить одна.

Это я мог понять. У меня с семьёй отношения не были особенно плохими, но наши ценности с матерью совсем не совпадали, и пока я жил дома, мы не раз ссорились из-за сущих мелочей. Теперь, когда мы жили отдельно, мне стало психологически легче, так что возвращение домой раздражало уже куда меньше.

— Если я поеду домой, то останусь там на ночь в субботу. Два полных дня в родительском доме наверняка навалят на меня чудовищный стресс. Я ни разу не возвращалась туда с тех пор, как начала работать, так что мне точно устроят выволочку.

— ...Понятно.

— Я не вынесу мысли, что в таком состоянии надо будет встречать понедельник. Я взорвусь.

— То есть?

Хару надула щёки из-за моей непонятливости, но кончики её ушей слегка покраснели.

— Вот я и подумала... может, мне станет хоть немного легче, если я смогу поесть с вами, Ю-сэмпай, или выпить с вами в синкансэне на обратном пути...

Иными словами, она хотела, чтобы я поехал с ней и помог ей снять стресс от возвращения домой.

— Конечно, синкансэн и гостиницу я оплачу! И едой угощу!

Хару сложила ладони и умоляюще посмотрела на меня.

С тех пор как я начал работать на полную ставку, я ни разу не ездил в путешествие. Если я теперь только и делал, что пил возле дома, мог ли я вообще называть себя бывшим участником туристического клуба?

— ...Я не против поехать, но у меня одно условие.

Я поднял указательный палец, и Хару сглотнула.

— Синкансэн и гостиницу я оплачиваю сам. Это не обсуждается. Я просто еду в Сэндай в личное путешествие, потому что сам хочу. Встреча с тобой — приятный бонус.

— ...Так можно?

— Более чем. Тебе и так тяжело будет встречаться с отцом, с которым ты не хочешь встречаться. Не хватало ещё навешивать на себя мои расходы, верно?

Хару на мгновение застыла с пустым выражением лица, а потом рассмеялась.

— Что это за странная логика?

Похоже, её это действительно рассмешило: она ещё долго смеялась, держась за живот и с трудом переводя дыхание.

Ну, причины у меня были и другие, но говорить ей я их не собирался.

Ведь я никак не мог произнести вслух такую неловкую фразу: это мой способ отплатить тебе за то, что ты освободила меня от цепей прошлого.

☆ ☆ ☆

Чуть больше двух часов на синкансэне от станции Токио.

Хотя был уже почти июль, ветер, пронёсшийся по платформе, казался немного холоднее токийского.

Была суббота, выходной день. Я приехал в Сэндай. Хару выехала из Токио ночным автобусом ещё накануне вечером, так что день мы проводили раздельно. Вчера мы тоже успели немного выпить, но она была заметно мрачнее обычного. Похоже, возвращение домой ей и правда было ненавистно.

Когда я прошёл через турникеты, по станционному залу поплыл сладкий аромат. Дзунда-шейки, дзунда-моти, дзунда-мороженое... куда ни посмотри, везде были сладости из дзунды.

Сейчас было два часа дня. Хоть я и съел экибэн в дороге, есть уже понемногу хотелось. До ужина оставалось много времени, так что я решил перекусить.

Но сначала решил написать Хару, что добрался.

【Приехал в Сэндай. Я пока просто похожу по городу, так что дай знать, если что-то случится.】

Ответ от Хару пришёл довольно быстро.

【Больше не могу. Слишком тяжело.】

Я невольно криво усмехнулся. Я попросил Хару завтра показать мне город, но такими темпами она вообще дотянет ли до завтра?

【Ну, держись. Я пойду съем дзунда-мороженое и загляну в зоопарк.】

【Завидую! Я тоже хочу, давайте оставим это на завтра.】

【Понял. Тогда сегодня просто погуляю по городу.】

【】

В любом случае, пора было заселяться в гостиницу. В моей гостинице был горячий источник, и я твёрдо решил окунуться в него минимум три раза до выезда. Дома я обычно обходился душем, так что это должна была быть первая настоящая ванна с тех пор, как я ездил к родителям на Новый год. Что до еды, я рассчитывал найти что-нибудь, просто побродив вокруг.

Кстати, чем вообще знаменит Сэндай? Классика — говяжий язык, но он больше ощущался как обеденная еда, а не то, что хочется есть на ужин. Саса-камабоко тоже стандартный вариант. А из морепродуктов сейчас, кажется, сезон хоя? Интересно, можно ли найти его в обычной идзакае.

Если подумать, я ведь никогда по-настоящему не путешествовал один. В университете всегда ездил с кем-то, а командировки не оставляли времени на осмотр достопримечательностей. От этой мысли мне стало даже немного весело.

Я закончил заселение и оставил вещи в номере. Потом рухнул на кровать и начал прикидывать планы.

Я собирался сразу снова выйти и исследовать город, но сначала нужно было окунуться в горячий источник и смыть усталость от дороги.

К тому времени, как я выйду из ванны, как раз наступит время ужина. Можно было выпить где-нибудь рядом со станцией, а можно сесть на автобус или такси и съездить в ночной район. Хотелось зайти минимум в два, а лучше в три места и как следует насладиться местной едой и сакэ.

А сувениры? В ближайшее время я ни с кем встречаться не планировал, так что, может, в этот раз можно было обойтись. Или хотя бы купить что-нибудь в офис?

Если куплю, надо будет сверить легенду с Хару. Если мы оба явимся с сувенирами из Сэндая, пойдут слухи. Сэмпаи, фанатеющие по Хару, будут плакать кровавыми слезами, начальник секции отпустит пошлую шутку, а начальник Сираиси, наверное, просто будет стоять и улыбаться.

— А-а, что же делать...

Хару сейчас, наверное, задыхается в родительском доме? Хотелось помочь ей напрямую, но я же не мог лезть в чужие семейные дела...

— Хару...

Хотя я видел её на работе каждый день.

Хотя мы только вчера вместе пили.

Мне уже хотелось увидеть Хару.

☆ ☆ ☆

— ...Мгх.

Когда я открыл глаза, за занавесками уже темнело. Похоже, я так и уснул поверх покрывала.

Я посмотрел на часы у кровати. Уже семь. И я умудрился впустую потратить время в самый первый день путешествия. Ванну оставим на потом; сначала еда.

И вдруг телефон, стоявший на зарядке у розетки возле кровати, зазвонил. Высокий рингтон означал входящий звонок.

На экране высветилось имя Сэридзавы Хару. Раз это был звонок, а не сообщение, я подумал, что, возможно, что-то случилось.

— Что такое?

【А, Ю-сэмпай. Вы, случайно, спали?】

Неужели по голосу было слышно, что я сонный? Я заставил себя окончательно проснуться.

— Нет, всё нормально. Что-то случилось?

【...Ю-сэмпай, вы уже ужинали?】

— Как раз собирался идти в идзакаю.

Вздох Хару на другом конце был смесью облегчения и тревоги.

【Я сейчас ужинаю в ресторане... не хотите присоединиться?】

— Конечно. Пришли место, я сразу пойду.

【...】

Но голос Хару был странно подавленным. Словно она скорее хотела, чтобы я отказался.

【...Вообще-то отец узнал...】

— Что узнал?

【Что Ю-сэмпай тоже здесь.】

— ...Уф...

Я почувствовал себя самураем, на которого только что из засады напал убийца. Меньше всего я хотел разбираться с этим сразу после пробуждения.

【И теперь отец настаивает, чтобы я позвала Ю-сэмпая...】

— ...То есть если я не приду, тебе станет только тяжелее, да?..

【Мне правда очень, очень жаль...】

Наверняка Хару не сама обо мне рассказала; должна была быть какая-то неизбежная причина. Если так, я не должен заставлять её извиняться.

— ...Понял. Буду считать это возможностью выпить с Хару два дня подряд. Куда идти?

【Ю-сэмпай... спасибо. Я пришлю ссылку!】

Я открыл присланный URL и посмотрел название и адрес ресторана. Он был в пешей доступности от гостиницы.

— Думаю, буду минут через тридцать. Передай отцу, что прошу любить и жаловать.

【Хорошо, буду ждать.】

В голос Хару вернулось немного её обычной интонации. Должно быть, она бесчисленное количество раз колебалась, прежде чем всё-таки мне позвонить.

【Эм, Ю-сэмпай.】

— М? Что такое?

【Я рада, что вы мой друг, Ю-сэмпай.】

— ...Понятно. Тогда до встречи.

Я повесил трубку и начал собираться.

В груди было ещё теплее, почти жарко.

☆ ☆ ☆

Ровно через тридцать минут я добрался до ресторана, который она мне прислала.

— ...Это...

Я думал, что это будет непринуждённая забегаловка, но место оказалось на несколько порядков солиднее, чем я ожидал.

В конце короткой дорожки из булыжника стоял укромный традиционный рётэй. Одноэтажное деревянное здание, потемневшие от времени кипарисовые столбы и карнизы — всё в нём излучало спокойное достоинство. На норэне скромно виднелся семейный герб, а изнутри лился мягкий свет.

Я едва удержался, чтобы не сказать, что это место больше подходит для официального визита к родителям невесты, и открыл дверь.

— Добро пожаловать. У вас заказан столик?

Женщина лет пятидесяти в кимоно почтительно поклонилась.

— Нет, моя компания уже внутри. Фамилия... Сэридзава.

— Сэридзава-сама, да. Они сейчас ужинают в «Зале Цубаки». Прошу за мной.

Я положил обувь в шкафчик, и меня проводили в отдельную комнату в глубине.

По ту сторону этой раздвижной двери находился отец Хару. От одной мысли сердце начинало колотиться. За время работы в продажах я много раз ужинал с руководителями крупных компаний, но это напряжение было совсем другого рода.

В каком-то смысле человек, с которым мне предстояло встретиться, был ветераном взрослого мира. Я переключил внутри себя тумблер из частного режима в рабочий.

— Прошу прощения.

Открывая дверь, я нацепил безобидную улыбку.

— А, Ю-сэмпай...

За столом с углублением для ног справа сидела Хару, а слева — мужчина и женщина средних лет. Женщина была ближе ко мне, мужчина — дальше. Видимо, это и были родители Хару.

На мгновение женщина напряглась, но её выражение быстро смягчилось.

— Вы Танэмура-сан?

— Да. Я Танэмура Ю, работаю вместе с Сэридзавой Хару-сан в одной компании.

— Благодарю за такую вежливость. Я Нацуко, мать Хару.

Нацуко-сан повернулась ко мне и учтиво поклонилась. В каждом её движении была грация, текучестью не уступавшая официантке, которая привела меня сюда. Казалось, я смотрю на традиционный танец.

— ...Танэмура-кун.

В ту секунду, когда мужчина заговорил, воздух потяжелел, словно сама гравитация усилилась. Выражение Нацуко-сан, ещё мгновение назад мягко улыбавшейся, тоже заметно застыло.

— Я её отец, Сэридзава Сигэюки. Прошу прощения, что позвал вас так внезапно.

Сигэюки-сан был одет в серое самуэ. То, как естественно он сидел, скрестив руки, подсказывало: такая одежда для него привычна. Кроме того, для человека его возраста он был удивительно крепко сложен; на предплечьях, видневшихся из-под рукавов, выступали вены.

— Не стойте всё время. Садитесь сюда.

Сигэюки-сан указал на место справа от Хару.

— Прошу прощения.

Я прошёл к Хару и сел рядом. Сегодня она была одета куда проще, чем в прошлый раз, когда мы встретились вне работы: простая верхняя одежда и джинсы.

— Ю-сэмпай, простите. Я собиралась встретить вас у входа, но потеряла счёт времени.

— Всё в порядке. Официантка любезно проводила меня.

Я держал отточенную рабочую улыбку, а Хару на миг бросила на меня подозрительный взгляд. Ничего не поделаешь; в этой ситуации иначе было нельзя.

И тут Сигэюки-сан, слушавший наш разговор, внезапно заострил взгляд.

— Что значит, не выйти встретить старшего коллегу? Ты всё ещё работаешь в продажах?

— ...Уф, это к тебе не относится, пап.

— Как отец, я не могу оставить без внимания грубость дочери по отношению к старшему коллеге.

Напряжение, успевшее на миг ослабнуть, снова натянулось.

Сидящий прямо напротив меня Сигэюки-сан давил присутствием, как статуя Ниō у храмовых ворот.

— Танэмура-кун, прошу прощения. Моя дочь в компании всегда такая?

— Что вы имеете в виду под «такая»?

— Я беспокоюсь, что она принимает собственное отсутствие здравого смысла как должное и только опирается на окружающих.

В его голосе не было ни тени колебания; скорее он звучал так, будто совершенно не верил в свою дочь.

— У Хару с детства не было манер. Сколько я её ни предупреждал, она и не думала меняться. Поэтому я до самого конца был против того, чтобы она уезжала работать в Токио, но она всё равно сбежала в столицу.

Сигэюки-сан впервые улыбнулся. Но в этой улыбке было больше разочарования в дочери, чем ностальгии.

— ...Сэридзава-сан и в компании пользуется любовью коллег.

— Можете называть её так, как обычно.

— ...Э?

Я машинально посмотрел на Хару, и она отчаянно замотала головой. Я всегда считал, что моя рабочая маска безупречна, но в глазах человека с куда большим жизненным опытом моя игра, должно быть, всё равно выглядела любительской.

— И пиво вам подойдёт?

— А, да...

Сигэюки-сан взял бутылку пива, и я рефлекторно протянул стоявший рядом стакан. Он налил с идеальным соотношением семь к трём.

— Позвольте и мне вам налить.

Теперь уже я налил пиво Сигэюки-сану. Похоже, я держал бутылку немного слишком высоко: пены получилось едва ли не половина.

Затем мы молча чокнулись.

— Хару-сан... для своего возраста очень надёжная. По крайней мере, она куда способнее, чем я был на втором году работы.

— Надеюсь, это так. Кстати...

Сигэюки-сан одним глотком осушил стакан, и взгляд его стал ещё острее.

— Вы встречаетесь с Хару?

Я едва не распылил пиво во все стороны.

То есть не то чтобы такая возможность совсем ни разу не приходила мне в голову, но всё же.

— Папа, прекрати!

Хару подалась вперёд, глубоко нахмурившись.

— Раз ты ни слова не говоришь о тех сообщениях, что были раньше, мне остаётся только уточнить у Танэмуры-куна.

— Поэтому я тебе всё время и говорю: не смотри в мой телефон без разрешения!

— Я не нарочно смотрел. Просто он попался мне на глаза, когда ты оставила телефон и вышла.

Вероятно, речь шла о сообщениях, которыми мы обменялись днём. Похоже, всё началось с того, что Сигэюки-сан случайно увидел их до того, как экран погас. А раз сообщение Хару отправил я, часть вины была и на мне.

— ...Ну? Как обстоят дела?

Колючий взгляд Сигэюки-сана впился в меня. У меня было ощущение, что отвечать нужно осторожно.

— ...Вы что-нибудь слышали от Хару-сан?

— Ваш ответ изменится в зависимости от того, как Хару воспринимает ситуацию?

— ...Нет, дело не в этом.

Выражение Сигэюки-сана оставалось суровым, но он, кажется, не пытался меня обвинить.

Пустой ответ на этом человеке явно не сработал бы. Не желая, чтобы давление в комнате меня раздавило, я решил сменить подход.

— ...Хару — моя младшая коллега и товарищ по выпивке.

Бровь Сигэюки-сана чуть поднялась, затем глаза резко сузились.

— Хару... Вот как. И это всё?

— Да.

— Вы хотите сказать, что в свой выходной приехали из Токио в Сэндай просто ради подруги?

— Я бы не назвал это пустой тратой. Время, которое я провожу с Хару, приносит мне радость.

Я ответил честно и без колебаний. Ни большая, ни маленькая ложь на этом человеке, казалось, не сработала бы.

— ...Понятно.

Он смерил меня острым, оценивающим взглядом.

— Позвольте задать ещё один вопрос.

Я примерно понимал, каким будет следующий вопрос.

Но чёткого ответа на него у меня ещё не было.

И больше всего мне казалось, что сам факт такого вопроса может изменить отношения между мной и Хару.

— Вы... к Хару...

— ...Хватит!

Звук удара ладони по столу оборвал наш разговор с Сигэюки-саном.

— Что с тобой в последнее время? Почему ты всё время пытаешься распоряжаться моей личной жизнью, папа?

— Я не распоряжаюсь. Знать, как живёт дочь, когда она одна, — обязанность отца.

— Это не обязанность и ничего подобного! Это жутко, как сталкерство!

— Что это за тон по отношению к отцу?

На поверхности Сигэюки-сан оставался спокоен, но под этим спокойствием чувствовался кипящий водоворот эмоций. А Хару вкладывала в каждое слово едва сдерживаемую злость.

— Ты не понимаешь? Именно из-за твоего характера я и уехала из дома!

Глаза Нацуко-сан тревожно метались между Хару и Сигэюки-саном.

Атмосфера стала невыносимой. В таком воздухе невозможно было наслаждаться ни едой, ни выпивкой. Наверное, Хару чувствовала это острее всех. Она схватила свою сакош и поднялась.

— ...Я ухожу.

— Хару, стой!

Не обращая внимания на Сигэюки-сана, пытавшегося её остановить, Хару вышла из комнаты.

Я не мог просто отпустить её одну. Я торопливо поднялся, вынул из кошелька несколько купюр и положил их на стол.

— Простите, особенно за то, что я только пришёл, но я тоже пойду.

— ...Танэмура-кун.

Как всегда, взгляд Сигэюки-сана был острым.

Но в глубине этих глаз на мгновение мелькнула другая эмоция.

— У меня к вам одна просьба.

☆ ☆ ☆

— Хаааааааа...

Так вздыхают не после освежающего первого глотка любимого Ред Ая.

— Мне таааак жаль...

— Да всё нормально, правда.

Хару дулась, что случалось с ней редко. То, как она ковыряла палочками закуску из фукиномото, ясно показывало: ей было ужасно стыдно за своё поведение.

Мы сидели в дешёвой идзакае недалеко от станции Сэндай. Я догнал Хару, когда она уже собиралась поймать такси, и, не зная, что ещё сказать, просто пригласил её на «второй раунд».

— Там всё довольно сильно накалилось. Ты в порядке?

— О, не переживайте, я в порядке. Когда я жила здесь, это было ежедневным явлением.

Это у неё было ежедневным явлением? Неудивительно, что ей казалось душно.

— Как бы сказать... у папы просто совсем нет такта.

— ...Ну, это я заметил.

Честно говоря, меня удивило, что он сразу полез с таким личным вопросом к человеку, который вроде как был всего лишь её товарищем по выпивке.

— Он быстро замечает то, чего замечать не надо, но его работа не особо связана с общением с людьми, так что коммуникационные навыки у него нулевые.

— Чем занимается Сигэюки-сан?

— Он гончар. Говорят, в своей сфере он довольно известен, но я в этом мире совсем ничего не понимаю. Деловую сторону с поставщиками у нас всегда ведёт мама.

Теперь я наконец понял, почему Хару, которая вроде бы даже сакэ не пила, столько знала о чашечках для сакэ. Она, должно быть, с детства была окружена керамикой.

— Блин, возвращаться домой — такая морока. Может, прямо сейчас уеду обратно в Токио.

— Раз уж ты наконец приехала, ночуй дома. К тому же завтра мы идём в зоопарк, помнишь?

— Точно! На обед — говяжий язык? Я отведу вас в вкусное место, которое знают только местные~

Ещё мгновение назад Хару кипела от злости, а теперь уже была в приподнятом настроении. Эмоционально переключаться она умела совсем не как её отец.

— Кстати, как прошёл визит к дедушке?

Вся причина этой поездки домой была в том, что её дедушка лежал в больнице.

— Мм, нам удалось нормально поговорить. И ещё он извинился.

— Извинился?

— Сказал: «Прости, что почти не уделял тебе внимания, когда ты была маленькой». Дедушка основал нашу гончарную мастерскую. Он всё время работал в мастерской и страшно злился, когда я туда заходила. Мы жили в доме на две семьи, но он даже день рождения мне не праздновал. Вообще, мне кажется, он его даже не помнил.

Хару опустила глаза и сухо рассмеялась. Кстати, когда у Хару день рождения?

— Я уже не переживаю из-за того, что было так давно. Но, похоже, он всё это время об этом думал. Когда я сказала, что ему не нужно переживать, он выглядел спокойнее.

Я думал, Хару и Сигэюки-сан не похожи, но, может, это было не совсем так.

Не только дедушка. Сигэюки-сан и Хару... они, наверное, просто не умеют честно говорить о своих чувствах.

— ...Допиваем — и возвращаемся.

— Чего-о-о! Но мы же только начали!

Хару надула щёки и капризно запротестовала.

— Ты и в рётэе пила, разве нет? Я хочу спокойно понежиться в горячем источнике, да и планы у меня ещё есть.

— Тогда завтра играем весь день с самого утра! Обещаете!

— Да-да.

Я отпил пива, которого почти не трогал.

Хотя я называл это пивом, на деле это был дешёвый хаппосю. По сравнению с настоящим пивом вкус был хуже, и холодным оно было не особенно.

И всё равно оно казалось куда вкуснее того бутылочного пива, которое я пил в рётэе.

☆ ☆ ☆

На следующий день, позавтракав на гостиничном шведском столе, я направился к месту встречи перед станцией Сэндай.

Хару пришла раньше меня, и в тот миг, когда увидела меня, её лицо озарилось яркой улыбкой.

— Доброе утро, Ю-сэмпай!

В лёгком трикотажном свитере и кюлотах Хару энергично махала мне рукой. Раз дорожной сумки при ней не было, она, должно быть, оставила её дома или в камере хранения.

— Доброе. Ты вчера помирилась с Сигэюки-саном?

Похоже, ей не понравилось, что имя отца прозвучало с самого утра: Хару скривилась, словно надкусила что-то горькое.

— ...Ну, раз уж папа редко когда сам извиняется, я решила отпустить—

— Понятно. Молодец.

— Я не ради вас его простила, Ю-сэмпай!

Она надула щёки и зашагала вперёд.

— Ну же, идём!

— Ага.

Как и договорились вчера, мы поехали на поезде в городской зоопарк Сэндая. Он существовал уже больше шестидесяти лет, и там держали почти сотню видов животных — жирафов, львов, слонов, белых медведей и многих других. Дошкольников пускали бесплатно, а даже школьники старших классов платили символическую сумму, так что это, похоже, было классическое место для школьных экскурсий.

— Я здесь с средней школы не была! Такая ностальгия~

— Начнём с полного круга?

— Да!

Я сам не был в зоопарке уже больше десяти лет. Теперь, став взрослым, я честно не понимал, как должен наслаждаться таким местом. Животных я особо не любил, документалки о природе не смотрел, так что думал: увидеть их вживую на меня не сильно подействует.

Эти опасения исчезли за пять минут.

— Ого, какой огромный жираф! Он... пять метров ростом?! Слишком большой!

— Там овцы! Я в детстве обожала овец!

— Ю-сэмпай, смотрите, смотрите! Пингвинов кормят!

Шагая рядом с Хару, которая носилась вокруг как взволнованный ребёнок, я сам естественно начинал радоваться.

— ...Настоящие пингвины и правда милые.

— Правда?! Хаа, хочу забрать одного домой...

Хару смотрела на пингвинов сияющими глазами и фотографировала их на телефон. Видеть, как ей весело, уже само по себе оправдывало поездку.

Сделав полный круг, мы купили крепы в лавке. Хару взяла клубничный крем, я — специальный банан с шоколадом. Если подумать, я уже целую вечность не ел креп. С тех пор как стал взрослым, я обычно выбирал алкоголь, а не сладости.

— Клубничный крем такой сладкий~. Прямо сдувает всю усталость рабочей недели...

— Этот тоже хорош. Клубничный крем — классика крепов, но банан с шоколадом тоже стандарт.

Крепы всегда были такими вкусными? Может, мне просто не хватало сахара, ведь обычно я ел только солёные закуски к алкоголю.

— Я тоже долго не могла выбрать между этим и моим~. Эй, давайте поменяемся кусочками!

Не успел я ответить, как Хару уже откусила от моего крепа.

— Э-эй...

— Ммм, банан и шоколад всё-таки лучшие...!

Хару слизнула крем с губ.

— Вот, Ю-сэмпай, вы тоже попробуйте.

К этому моменту я уже столько раз проходил через подобное, что наконец привык. Я не стал сдерживаться и откусил от её крепа.

— О, вкусно.

— Правда?!

Хару победно рассмеялась и доела свой креп.

Когда после крепов я посмотрел на время, обеденное время уже давно прошло. Хотя я пришёл сюда с видом человека, которого ничем не удивишь, зоопарк, похоже, полностью меня покорил.

— Пойдём обратно, чтобы добраться до Токио к вечеру.

— Хорошая мысль. Вернёмся к станции Сэндай, съедим говяжий язык и сядем на синкансэн часа в три-четыре.

К станции Токио мы приедем примерно к ужину. Если останется место, можно будет легко перекусить на станции перед тем, как разойтись. Впрочем, когда я был с Хару, всё всегда сводилось к еде и выпивке.

— Можно я перед уходом немного посмотрю сувениры? Есть кое-что, что я хочу купить.

— Давай.

По пути к выходу мы заглянули в сувенирный магазин. Раз это должно было занять всего минуту, я попросил Хару подождать снаружи.

— Прости, что задержал. Пойдём?

— Вы искали что-то конкретное?

— Да. Вот это.

Я протянул Хару маленький пакет.

— Э? Что это?

Хару нерешительно достала из пакета то, что было внутри.

— А...

Оттуда появился брелок с маленькой плюшевой фигуркой пингвина.

— Ты раньше сказала, что хочешь забрать одного домой. Это маленькая благодарность за то, что сходила со мной посмотреть город.

Когда я улыбнулся, Хару издала беззвучный маленький звук — что-то вроде «~~гх».

— Вау, эм... я правда очень рада такому подарку...

Хару мягко улыбнулась, поглаживая плюшевого пингвина кончиками пальцев. Щёки у неё немного порозовели.

— И вот это тоже.

Я передал Хару ещё один маленький пакет.

— Э? А это что?

Озадаченная, Хару полезла внутрь.

Она вытащила наклейку с овцой.

— Э? Вы купили её, потому что я раньше сказала, что люблю овец? Но почему она в отдельном пакете?..

— Это от Сигэюки-сана. Он сказал: «Если пойдёте в зоопарк, купите это для Хару».

Всё началось со вчерашнего ужина.

Сигэюки-сан остановил меня как раз в тот момент, когда я собирался идти за Хару.

«У меня к вам одна просьба».

«...Какая?»

Сигэюки-сан выдавил слова так, словно ему пришлось вытаскивать их из глубины горла.

— Не могли бы вы... дать мне свои контакты?

☆ ☆ ☆

Вчера вечером, вскоре после десяти.

Расставшись с Хару, я оказался перед маленьким рестораном. Он был всего в нескольких минутах ходьбы от рётэя, куда мы пришли сначала, но, спрятанный среди жилых домов, заставил меня немного поблуждать.

— Кажется, это здесь...

Сразу после того, как я расстался с Сигэюки-саном и остальными, мне пришло сообщение.

К моему удивлению, это было приглашение выпить. Причём только вдвоём.

После атмосферы в рётэе трудно было назвать происходящее «дружелюбным», так что я понятия не имел, чего он хочет. Не то чтобы по ту сторону раздвижной двери меня ждала толпа головорезов, чтобы сбросить в Сэндайский залив... верно? Глубоко вдохнув, я открыл дверь.

Внутри было приглушённое освещение; янтарный свет мягко ложился на деревянную стойку. Цельная стойка из кипариса блестела тем особым блеском, который приходит только с возрастом, а её потёртая поверхность молча говорила о прожитых годах.

— ...Значит, вы пришли, Танэмура-кун.

За Г-образной стойкой было всего семь мест. Сигэюки-сан сидел в дальнем конце, пил бутылочное пиво, а перед ним стояла закуска нута. Других посетителей видно не было.

— ...Добрый вечер, Сигэюки-сан.

— Садитесь сюда.

Я сел справа от него, как и было велено.

— Добро пожаловать. Что будете пить?

Хозяйка в каппоги передала мне через стойку горячее полотенце для рук.

— А, то же, что и у него, пожалуйста.

— Тогда приготовлю вам стакан.

Передо мной сразу поставили свежий стакан. Сигэюки-сан уже держал бутылку.

— Спасибо.

За день мне уже второй раз наливали пиво. Как и следовало ожидать, соотношение пены и пива было идеальным семь к трём.

Мы слегка чокнулись, и я отпил. Вкусно. Теперь я действительно мог насладиться вкусом — совсем не так, как в рётэе.

— ...Так, о деле, о котором вы говорили.

Так как было уже поздно, я сразу перешёл к сути.

— ...Как Хару?

Сигэюки-сан прикрыл рот рукой и покосился на меня.

— А... она не выглядела счастливой.

— Я так и думал.

Он выдохнул сквозь пальцы.

— ...В следующем году мне исполнится семьдесят.

— Семьдесят... солидный возраст.

Я решил, что будет невежливо выглядеть слишком поражённым, и не показал этого, но внутри меня качнуло.

Хару было двадцать три. Значит, Сигэюки-сан стал отцом под пятьдесят. По обычным меркам довольно поздно. Может, то, что он сохранил такую форму для своего возраста, объяснялось не только физической тяжестью работы. Возможно, отчасти он хотел как можно дольше оставаться рядом с дочерью.

— У нас с женой долго не получалось завести ребёнка. Когда Хару родилась, мы уже были в возрасте. К счастью, она родилась здоровой, но именно потому, что она была нашей маленькой девочкой, я привык чрезмерно о ней хлопотать.

Раз это был долгожданный ребёнок, которым их наконец благословили, да ещё дочь, естественно, он тревожился за неё по самым разным поводам.

— Хотя я сам видел, как она росла рядом со мной, для меня Хару всё ещё маленький ребёнок. Та самая девочка, которая набивала щёки караагэ и липла к овцам в контактном зоопарке.

Я невольно представил Хару в идзакае, сияющую от счастья над караагэ. Наверное, в детстве она улыбалась точно так же.

— Может, поэтому она выросла такой свободолюбивой. А я не могу отделаться от чувства вины за то, что отпустил такую девочку в мир.

С самоироничной улыбкой Сигэюки-сан съел кислую нута.

— Я прекрасно понимаю: чем больше я вмешиваюсь, тем сильнее она отталкивает. И всё равно как отец не могу не беспокоиться.

— Тогда почему бы просто честно ей это не сказать?

— Если бы я мог, я бы не мучился.

Я так и думал. Дочь у него тоже не отличалась особой честностью. Яблоко от яблони.

— ...Вот что я хочу сказать.

Сигэюки-сан повернулся ко мне и глубоко поклонился.

— Пожалуйста, присмотрите за моей дочерью.

Как старший коллега, как товарищ по выпивке — а может, и как кто-то ещё.

──Вы... когда речь о Хару...

А может, в этих словах было спрятано и другое желание. Возможно, он хотел, чтобы рядом с Хару оставался кто-то, кто будет её неизменным союзником даже после того, как его самого не станет.

Это было тяжело.

По крайней мере, не такие разговоры обычно ведут в день первого знакомства.

И всё же, какими бы ни были наши отношения, Хару была для меня незаменимым человеком.

Я повернулся к Сигэюки-сану и тоже склонил голову.

— Я сделаю всё, что смогу.

☆ ☆ ☆

— Он сказал: «Если я сам подарю ей эту овцу, она, наверное, откажется, так что скажи, будто это от тебя, Танэмура-кун».

Хару прищурилась, держа наклейку против солнечного света.

— ...Разве весь смысл не пропадает, если вы мне это рассказываете?

Я это знал. Поэтому и рассказал.

— Во-первых, мне двадцать три, ясно?! Не то чтобы я до сих пор так уж любила овец! Он вообще не обновляет образ меня с тех времён... какой же он дядька!

Хару надулась и ворчала. Но, несмотря на слова, выражение её лица уже смягчалось.

— ...Но спасибо. За оба.

Крепко сжимая оба пакета, Хару улыбнулась.

— То есть он ещё и позже приедет привезти мои вещи! С каким лицом мне теперь его встречать?!

— Откуда мне знать? Просто честно поблагодари.

— Если бы я могла, я бы не мучилась!

Хару фыркнула и отвернулась, а щёки её покраснели.

Яблоко от яблони.

----------

Одиннадцатый бокал: Лето с тобой

Сезон дождей закончился в мгновение ока. Говорят, в этом году нехватка осадков была рекордной.

Была только середина июля, а дней, когда температура поднималась до тридцати пяти градусов, уже хватало. Кажется, каждый на улице носил с собой бутылку с напитком или ручной вентилятор. Что до меня, я не мог выйти наружу без носового платка в руке.

Я не любил лето. Причина была проста: жарко. Потеть неприятно, да ещё приходится переживать, как от тебя пахнет. Даже переход на Cool Biz помогал лишь отчасти.

Моим единственным спасением было то, что я работал в административном отделе. Дни я проводил в офисе с кондиционером, так что мог как-то выжить, если переживал дорогу на работу.

Вот кого мне было по-настоящему жаль, так это продажников. Насколько бы привычными ни стали онлайн-встречи, переговоров, которые нужно проводить лично в офисе клиента, всё равно оставалось немало.

Хару была одной из таких людей. В тот миг, когда она села слева от меня, она начала жадно пить свой Ред Ай.

— Хааа... ледяной напиток — это так хорошо...

Хару прижала пустую кружку к щеке и выглядела совершенно блаженной. Капли у неё на шее были конденсатом или потом?

Если подумать, было ещё одно спасение. Алкоголь в такую погоду казался особенно вкусным. У летнего пива есть своё очарование.

— А-а... даже выпила, а всё равно жарко...

Обычно Хару куталась в свой серый жакет, но летом, конечно, сняла его. Верхние две пуговицы блузки были расстёгнуты, открывая ключицы.

— Эх, если бы я могла пить пиво, с удовольствием сходила бы в бирхолл или биргартен.

Хару ворчала, уже принимаясь за второй Ред Ай.

— Я слышал, что в некоторые места разрешают приносить свои напитки.

— Тогда давайте как-нибудь сходим! Или, ещё лучше, сделаем что-нибудь по-настоящему летнее.

— Что-нибудь, что можно только летом?

— Хм, может, барбекю? Хотя я ненавижу жару...

Хару помрачнела, обмахиваясь одной рукой. Но тут, похоже, ей что-то пришло в голову, и она тихо вскрикнула.

— Как насчёт летнего фестиваля?

— Фестиваль, значит...

Верно, по сравнению с барбекю жару, наверное, будет легче терпеть.

— Но толпа там будет жестокая.

— Ну, толпы уровня Синдзюку я тоже ненавижу, но фестивальные толпы ведь, наоборот, как-то заводят, разве нет?

С дерзкой усмешкой на губах Хару отправила в рот последний кусочек караагэ.

Для летней вылазки звучало неплохо. По крайней мере, веселее, чем бесцельно бродить где-то одному.

— Смотрите, на следующей неделе как раз будет!

Телефон, который Хару протянула мне, показывал официальный сайт Фестиваля фейерверков на Сумиде. Я каждый день проезжал тот район на поезде по дороге на работу, но, если подумать, ни разу туда не ходил.

— Зарезервированные места наверняка уже все разобрали, но, может, мы сможем посмотреть из парка или с террасы какого-нибудь ресторана?

Хару смотрела на меня глазами, полными ожидания. Ну, если ради такой улыбки, то потерпеть толпу — небольшая цена.

— Тогда идём. На фестиваль фейерверков.

— Ура!

Хару вскинула обе руки с сияющей улыбкой.

Я уже получил больше, чем вложил. Оставалось только насладиться самим днём.

☆ ☆ ☆

И вот день фестиваля фейерверков настал.

До начала фейерверков оставалось ещё больше часа, а улицы уже были забиты людьми и ларьками с едой.

Мы договорились встретиться у книжного магазина в нескольких минутах ходьбы от станции. Я думал, что там будет не так людно, но разницы почти не было. С тем же успехом можно было встречаться прямо перед станцией.

До назначенного времени оставалось пять минут, так что Хару могла появиться в любой момент. Я оглядывал толпу, надеясь заметить её без помощи чудес современной техники.

Раз Хару тоже, кажется, ненавидит жару, я предполагал, что она придёт в чём-то простом, как и я. Я видел её лицо каждый день, значит, чтобы найти её, стараться особенно не придётся. Большие глаза, слегка округлый нос, бледно-розовые губы. Я искал в толпе кого-то, кто подходил под это описание.

— ...Нет, так я её точно не найду.

Только в пределах моего поля зрения уже были сотни — нет, тысячи — людей. Если бы я потерял телефон в кармане, я бы, наверное, больше не нашёл её. От этой мысли связь с Хару почему-то показалась странно хрупкой.

— Ю-сэмпай!

Знакомый голос окликнул меня сзади.

— О, Хару—

Когда я обернулся, я едва поверил своим глазам. Но, когда она подошла ближе, понял: это реальность.

Хару была в юкате.

Светло-голубая юката с узором из ипомей придавала ей одновременно свежий и изящный вид. Кинчаку в её руке подпрыгивал при каждом шаге, а брелок-пингвин на нём покачивался, словно тоже радовался.

Волосы были заплетены набок, образ дополняла цветочная заколка. В её осанке появилось то взрослое достоинство, которого обычно не было, и у меня перехватило дыхание.

— ...Ну, как... я выгляжу?..

Её улыбка была застенчивой, но сама она сияла ярче, чем когда-либо.

— ...Да. Тебе идёт.

— Хе-хе...

Хару смущённо улыбнулась, накручивая кончики волос на пальцы.

— Всё-таки особый случай, вот я и решила постараться.

— ...Хорошо получилось. Всё-таки фестиваль фейерверков.

Я говорил низким голосом, чтобы он не сорвался.

Сердце, конечно, колотилось так сильно только потому, что она внезапно окликнула меня и напугала. Нет. Искать оправдания дальше было бы уже жалко. В семье Сэридзава и так хватало людей, не умеющих быть честными с собой.

Правда заключалась в том, что Хару в юкате заставила меня влюбиться.

— ...Ну что, пойдём?

Я шёл справа, Хару — слева. Наши обычные позиции, и всё равно я почему-то нервничал. Может, если бы я тоже пришёл в юкате, быстрее вошёл бы в настроение.

Территория вокруг места запуска фейерверков была отведена под платные места, и тех, у кого не было билетов, туда не пускали. Поэтому мы решили сперва купить еды, а потом отправиться в парк.

— Обычную фестивальную еду, наверное, продают и в супермаркете... но раз уж мы здесь, давай посмотрим ларьки.

Нельзя сказать, что фестивальные ларьки выгодны по цене. И всё же я, наверное, не мог устоять потому, что звук лопаток, стучащих по железным плитам, и запах подгорающего соуса будили во мне что-то инстинктивное.

— Ю-сэмпай, раз уж мы здесь, давайте устроим соревнование в тире? Проигравший покупает ужин!

— Принимаю. Покажу навыки бывшего чемпиона по стрельбе третьего класса районной ассоциации.

Мы заплатили старику у ларька по пятьсот иен и взяли пробковые ружья.

Правила были простые: кто собьёт больше призов за пять выстрелов.

Хару наклонилась над прилавком настолько далеко, насколько могла, подводя ствол ближе к призам. Кажется, она нацелилась на коробочку конфет рамунэ размером с ладонь на нижней полке.

— Хия!

Первый выстрел прошёл мимо. Второй и третий попали, но коробочка лишь немного сдвинулась назад.

— Центр тяжести низкий, так что легче сбить, если целиться ближе к низу.

— Понятно... Хия!

Коробочка рамунэ, ударенная у основания, опрокинулась и упала.

— Ура! Снайперская победа!

Хару подпрыгнула на месте, как ребёнок.

Один выстрел оставался. Следующей целью, похоже, было одиночное печенье в упаковке рядом с рамунэ. Цель маленькая, но если попасть, наверняка упадёт с одного выстрела.

Хару наклонилась ещё дальше, чем прежде, сокращая расстояние до приза.

— Я обязана попасть... Уа!

Но, видимо, такая неудобная поза оказалась чрезмерной, и Хару потеряла равновесие.

— Хару!

В следующее мгновение я обеими руками поймал её за талию, когда она начала заваливаться через прилавок.

На миг меня выбила из колеи теплота её тела сквозь тонкую юкату и то, какой тонкой оказалась её талия. От потрясения я едва не отпустил её, но отчаянно подавил накатившие чувства и медленно притянул её обратно.

— ...Т-ты в порядке?

— Да... спасибо...

Тихий голос Хару мягко опустился мне на грудь.

Я отвёл взгляд, не желая, чтобы что-то проявилось на лице, и осторожно отпустил её.

— ...А что с целью?

Последний выстрел, который вылетел в какой-то момент по пути, бесполезно прокатился по земле. В итоге он тихо исчез в темноте, как и мои собственные чувства, которым некуда было деваться.

☆ ☆ ☆

Соревнование в тире закончилось без развязки. Я хотел верить, что Хару стала чуть тише только потому, что смутилась из-за почти падения на людях.

После этого мы купили еду в ларьках. Якисоба, такояки, шашлычки из говядины, картошка фри... Напитки мы взяли в комбини и отправились в парк.

— Но разве там уже не будет полно местных? Думаете, мы ещё найдём место?

— По этой дороге есть тихий маленький парк. Я нашёл его как-то во время прогулки.

Парк больше напоминал крошечный сад. В нём не было детских снарядов, только одно высокое дерево, посаженное там словно для галочки. Это было такое место, про которое легче поверить, что его сделали наспех, чтобы освоить годовой бюджет, чем что его действительно построили для жителей.

— О, вот он.

Пространство было настолько маленьким, что там даже в мяч не поиграешь. Рядом стоял уличный фонарь, а вокруг высокого дерева в центре шла круглая скамейка.

Мы сели рядом, лицом наружу, и начали доставать напитки и еду из пакетов.

— Здесь вообще никого нет. То есть отсюда правда видно фейерверки?

— Видно. Смотри.

Огромный заряд взмыл между зданиями.

— До прошлого года там стояло большое здание, но его снесли.

— Ого...

Глаза Хару были прикованы к цветам, распускавшимся в ночном небе.

Глядя на неё краем глаза, я открыл банку пива. Услышав щелчок, Хару тоже открыла свой томатный сауэр.

— За встречу.

— Ага, за встречу.

Мы стукнулись банками и одновременно отпили. Как только алкоголь попал в организм, проснулся аппетит.

Я начал с такояки. Упругий осьминог и тягучее тесто сочетались неотразимо. С пивом, конечно, шло идеально.

Шашлычки из говядины подходили не хуже. Большие куски обжаренной говяжьей вырезки приятно жевались.

Хару, сидевшая слева от меня, усердно набивала щёки якисобой.

— Говорят, якисоба — классическая еда для тех, кто живёт один, но дома её на удивление не так часто готовишь.

Я её понимал. Когда мне нужно было приготовить еду на несколько дней, я обычно в итоге делал карри или какой-нибудь суп.

Картошка фри, которой я перекусывал между делом, тоже прекрасно шла к напиткам. От её солёности одной палочки хватало, чтобы сделать три глотка пива.

Фоном для нашего маленького пира было звёздное небо, раскрашенное порохом.

Если смотреть так, летнее любование цветами тоже казалось довольно изящным.

— ...Давай придём ещё в следующем году.

Слова вышли так естественно, что я сам понял, что сказал, только когда Хару посмотрела на меня.

— ...Да. И в следующем году, и через год — обязательно придём снова.

Хару мягко улыбнулась.

Эта улыбка была прекраснее любого цветка, распускавшегося над головой.

— ...Хару.

— Что такое?

— У тебя соус на губе.

— Чт—?

Идеальная улыбка в одно мгновение исчезла, и она стала тереть рот тыльной стороной ладони. «А, я уронила палочки!» Контраст с тем, какой она была пять секунд назад, оказался настолько нелепым, что я расхохотался.

— Эй, не смейтесь так сильно!

— Нет... ничего не могу с собой поделать...!

Грохочущие над головой фейерверки будто смеялись вместе с нами, шумно расставляя знаки препинания в нашей перепалке.

☆ ☆ ☆

Даже после того как фестиваль фейерверков закончился, мы продолжали оживлённо болтать обо всём и ни о чём.

О работе. О начальстве. Об идзакае, которая недавно открылась рядом с нашими домами. О детективном фильме, который все обсуждали. О том, что лучше класть на жареную ставриду. О том, куда поехать на летние каникулы.

Хотя мы почти каждую неделю пили вместе, темы для разговора у нас, казалось, никогда не заканчивались.

Но в конце концов закончился алкоголь. Я думал, что купил достаточно, но мы выпили всё.

— А, всё кончилось.

— Пойдём обратно? Толпа на станции уже должна была разойтись.

Я поднялся и начал складывать пустые банки и контейнеры, оставшиеся на скамейке, в пластиковый пакет в левой руке. Хару поднялась чуть позже и тоже бросила банку, которую держала, в пакет. Вскоре мы всё убрали.

Груза у нас должно было стать меньше, чем когда мы пришли, но шаги к станции всё равно почему-то казались тяжёлыми.

Причина была очевидна. Мне не хотелось расставаться с Хару. К счастью, из-за гэта её шаги были короче обычного. Мы не спеша шли по дороге к станции.

По пути мы заглянули в комбини, где покупали алкоголь, и выбросили банки в мусорный бак у входа. Выбрасывать туда контейнеры из ларьков и палочки было бы дурным тоном, так что я решил унести их домой.

— Можно я пойду куплю воды?

— А, тогда я подожду здесь.

Я думал купить ей всё, что она захочет, если она зайдёт со мной, но вода, наверное, и ей подойдёт. Лучше восполнить влагу.

Когда я вышел после оплаты, перед Хару стояли двое незнакомых мужчин.

Они были в гавайских рубашках, шортах и солнцезащитных очках — ровно из тех, кто выжимает из лета всё до последней капли. Почему-то меня накрыло сильным дежавю. Как и ожидалось, Хару действительно пользовалась популярностью.

В тот миг, когда я вышел из комбини с нарочито громким покашливанием, лицо Хару просияло, и она повернулась ко мне. А затем без секунды колебаний вцепилась мне в руку.

— Простите, я со своим парнем!

У меня рефлекторно взлетели брови.

— А, ну конечно~ — сказали мужчины, кланяясь снова и снова, и поспешили прочь. Несмотря на броский вид, голоса у них звучали молодо. Может, студенты на летних каникулах.

— ...Кто тут твой парень? Держи воду.

— ...Спасибо.

Мы вдвоём осушили бутылки минералки. После такого количества алкоголя вода казалась до смешного вкусной.

— Если я твой парень, может, пойдём домой за руку?

Я сказал это, шутливо помахав рукой, и Хару обиженно надула щёки.

— Вы такой злой, Ю-сэмпай.

— Ха-ха. Ну что, пойдём обратно?

Станция уже виднелась. Раз, дойдя до станции, мы разойдёмся в разные стороны, у меня оставалось с Хару всего несколько минут.

— ...!

[[image:/storage/reader-images/09da47fc586e77aacbd1af3cffe0bfd5640b7b13.png]]

Внезапно левой руки коснулось тепло.

Хару, которая шла на полшага позади, вдруг поравнялась со мной. Затем её правая ладонь скользнула в мою левую.

— ...Это ваша вина, Ю-сэмпай.

— ...Да-да.

Ладонь была маленькая и тонкая. Мысль о том, как усердно она работает этими руками, только делала её ещё дороже мне.

— ...Слушай, Хару.

— Что такое?

— Куда пойдём в следующий раз?

— В бирхолл или биргартен.

— Понял. Поищу место.

— Пожалуйста, где есть томатные сауэры или Ред Ай-и.

— Интересно, бывают ли они там.

— ...Вообще-то, обычное место тоже подойдёт. Я хочу научиться пить пиво.

— Тогда есть одно место, куда я давно хотел сходить. Забронирую. Когда хочешь?

— Давайте скоро. Как насчёт ближайшего воскресенья?

— Хорошо. Забронирую.

— Ура! Буду стараться-а.

Мы так и шли рука об руку до самых турникетов.

----------

Двенадцатый бокал: Начало лета

Произошло чрезвычайное событие.

В ближайшее воскресенье я должен был пойти с Хару в бирхолл.

Сегодня был четверг, значит, до этого оставалось всего три дня.

И, как выяснилось, это был ещё и двадцать четвёртый день рождения Хару.

Проблема заключалась в том, что услышал я это не от самой Хару. Я случайно подслушал разговор между ней и асом отдела продаж, Яно-сан, пока стоял у офисного автомата и выбирал напиток.

— Сэридзава-сан, немного заранее, но вот подарок на день рождения. У тебя ведь в это воскресенье день рождения?

— Вау, большое спасибо! Визитница!

— Визитниц ведь много не бывает.

— Я так рада! Сразу начну пользоваться!

— Серьёзно, могла бы и сказать.

В пятницу, в нашей обычной идзакае в Синдзюку, на наших обычных местах за стойкой, я отчитывал Хару за это, держа в руке пиво.

— Ну, если бы я сама об этом сказала, разве это не выглядело бы так, будто я выпрашиваю подарки?

Хару надулась и накрутила кончики волос на пальцы.

— Дело не в этом. Честно говоря, мне стало немного обидно.

— О? Ю-сэмпай так сильно хотел отпраздновать со мной?

С кружкой в руках Хару посмотрела на меня поверх края и усмехнулась. В её глазах блеснуло дразнящее веселье.

— ...Ну, отрицать не стану.

— Хе-хе, вы правда меня любите, Ю-сэмпай.

В последнее время она совсем перестала сдерживаться.

— И у тебя хватает наглости говорить это, когда ты специально назначила поход в бирхолл на воскресенье. Ты ведь с самого начала рассчитывала, что я тебя поздравлю.

— Именно. Я хотела, чтобы вы меня поздравили, Ю-сэмпай.

Хару прищурилась и с лёгкостью отбила мой выпад. Она выглядела искренне счастливой, и придираться дальше стало глупо.

— ...И что ты хочешь в подарок?

— Э-хе-хе, оставлю это на вас.

— Такие просьбы самые сложные.

Пока мы разговаривали, я отчаянно пытался придумать, что Хару может захотеть, но ничего не приходило в голову. Алкоголь или еда для подарка на день рождения казались не совсем правильными.

— Кстати, тебя зовут Хару, хотя родилась ты летом.

— Папа ненавидит лето. Говорит, в мастерской ужасно трудно поддерживать температуру и влажность. Вот он и выдал свою странную логику вроде: «Пока не пришла осень, это всё ещё весна», — и назвал меня Хару.

Я криво усмехнулся. Звучало именно как что-то, что мог бы сказать Сигэюки-сан.

— ...Хару.

По внезапному порыву я произнёс её имя вслух.

— М? Что такое?

— Ничего. Просто думаю, что у тебя хорошее имя.

— Что это вдруг?

Даже говоря это, Хару улыбнулась.

Вот уж красивый вид. Пиво шло легко даже без закуски.

— Простите, ещё одно пиво, пожалуйста.

— А, тогда два, пожалуйста!

Я машинально повернулся к Хару.

Даже хозяйка моргнула при таком заказе.

— Подожди, Хару. Ты же не можешь пить пиво.

— Раз мы идём в бирхолл, я тоже хочу уметь его пить. К тому же прошло уже три месяца с тех пор, как я начала пить с вами, Ю-сэмпай, и Ред Аев я выпила немало. Я подумала, что, может, наконец пора научиться и с пивом справляться.

Хару сжала кулаки, словно пыталась себя подбодрить.

— Сейчас принесу два пива. Спасибо за ожидание.

Вскоре перед нами появились ледяные кружки пива. Я был бы рад, если бы Хару могла пить пиво со мной, но это не то, к чему надо себя принуждать. Лучше заказывать то, что тебе действительно нравится.

— ...Ладно, попробую.

Хару осторожно поднесла кружку к губам и сделала глоток янтарной жидкости.

— ...Ну как?

Мы с хозяйкой молча смотрели на неё.

Не говоря ни слова, Хару сделала один глоток, затем второй, будто пробуя вкус.

— ...Кажется, я могу это пить.

— Серьёзно?

— Вообще, это даже может быть вкусно.

Я дал хозяйке рядом со мной пять.

— Ты правда выросла, Хару...

— Эта фраза, правда, немного раздражает...

Игнорируя полуприкрытый взгляд Хару, я сделал вид, будто вытираю слёзы. Я чувствовал себя отцом, который смотрит, как взрослеет его дочь.

— Вы преувеличиваете. Это всего лишь пиво.

Хару почесала щёку, выглядя одновременно довольной и смущённой.

Вместе с ранним празднованием её двадцать четвёртого дня рождения сегодняшний вечер превратился в настоящий праздник.

— Фух, я правда много выпила...

К моменту выхода Хару осушила три кружки пива. Когда мы расплачивались, даже хозяйка сделала вид, будто промакивает слёзы платочком, и сказала: «Я так счастлива, что Хару-тян выросла».

— Теперь ты и бирхолл сможешь как следует оценить.

— Ага! Теперь я непобедима!

Хару согнула руки, показывая, насколько она «непобедима».

И дело было не только в бирхолле — наши варианты внезапно расширились разом. Пивные фестивали, пабы при пивоварнях, экскурсии по пивоварням... Это лето явно обещало стать пивным.

— Ух—

Что-то схватило меня за левую руку.

Хару взяла меня за руку и стала раскачивать её вперёд-назад, как маятник.

— Хару-сан, ты пьяна.

Она что, думает: если прикоснулась к части человека, эта часть автоматически принадлежит ей?

— Я непобедима, так что ничего не слышу!

Я не видел лица Хару — она шла на полшага впереди. Но сбоку был виден её полумесяц-улыбка.

Взявшись за руки, мы лёгкими шагами дошли до станции.

☆ ☆ ☆

На следующий день, в субботу.

Меньше чем через полдня я снова был в Синдзюку.

Причина, конечно, заключалась в том, что мне нужно было выбрать подарок Хару на день рождения.

Для начала я вышел через восточный выход и направился в универмаг. Я решил, что там наверняка что-нибудь найдётся: от моды до повседневных вещей и подарков там было всё.

Однако, пройдя этаж за этажом сверху вниз, я так и не нашёл ничего подходящего.

Если подумать, я мало знал о хобби и вкусах Хару. Говорят, стандартные подарки, которые дарят женщинам, с которыми не встречаешься, — это бомбочки для ванны или крем для рук, но даже я понимал, что это немного слабовато. А вот в еде я разбирался куда лучше.

Её любимые напитки — томатные сауэры и Ред Аи. Из безалкогольных она предпочитает чай, а не кофе. Жареное любит больше, чем тушёное или приготовленное на гриле. Абсолютно любимая закуска — караагэ.

Чем больше я думал, тем больше еда или напитки казались лучшим вариантом.

— Кстати, в подвальном ивент-пространстве вроде проходила «Всеяпонская ярмарка закусок»...

Если купить несколько банок и красиво упаковать, это хотя бы будет выглядеть как подарок.

— ...Нет, точно нет.

И всё же мне самому стало любопытно. Кажется, там была и зона, где можно поесть, так что я решил попробовать пару вещей. Время как раз подходило к обеду.

Когда я спустился на эскалаторе в подвал, ивент-пространство оказалось прямо передо мной. На витринах выстроились знаменитые закуски к алкоголю и местные сорта пива со всей Японии — от Хоккайдо на севере до Окинавы на юге. Рядом с торговыми стойками была стоячая барная зона, где несколько посетителей спокойно выпивали в одиночку.

Купив консервированные закуски и местное пиво, я перешёл в стоячий бар.

Я выбрал копчёные устрицы из Хиросимы и бурого медведя по-яматски с Хоккайдо. В качестве напитка взял классическое местное пиво — стаут от «Echigo no Kuni Beer».

— Пора есть.

Сначала глоток пива. Аромат жареного солода и чистых хмелей прошёл через нос. Баланс горечи и сладости был приятным, так что им можно было наслаждаться даже само по себе.

Я сразу взялся за еду. Сначала копчёные устрицы. Насыщенный дымный аромат и глубокий вкус устриц буквально просили ещё глоток пива. Приправлены они были хорошо, так что даже маленькие кусочки ощущались достаточно сытными.

Следующим был бурый медведь по-яматски. Постное мясо сочеталось с сильным запахом дичи, из-за чего вкус немного напоминал печень. Но, тушённое в сладко-соевом соусе, оно не оставляло неприятного послевкусия и казалось чем-то, что идеально подойдёт к белому рису.

Похоже, ярмарка будет идти до середины августа. Для подарка это точно не годилось, но в следующий раз надо будет привести сюда Хару.

Я доел медвежатину, оставив последнюю устрицу. Пива тоже остался один глоток. Моему идеальному расчёту темпа можно было только поаплодировать.

Но в тот самый миг, когда я протянул палочки к последнему кусочку, сбоку метнулась другая пара палочек и украла устрицу.

Какой-то пьяный старик? Я повернулся вправо, чтобы высказать ему всё, что думаю, и уставился в пару глаз за солнцезащитными очками.

— Привет, Ю-кун.

Казато-сэмпай сдвинула очки вверх, открывая глаза, полные самоуверенности.

☆ ☆ ☆

— Мы правда постоянно сталкиваемся. Рёгоку рядом с домом, но Синдзюку я никак не ожидала...

Второе пиво и маринованный в сливе дайкон, которым я закусывал, были за счёт Казато-сэмпай.

— Сегодня первый день ивента. Как обычно, я здесь по промо-работе, — сказала Казато-сэмпай, и её горло двинулось, когда она жадно выпила пилснер от Echigo no Kuni Beer, а затем сама отправила в рот кусочек дайкона.

— Я думала, что тогда, возможно, видела тебя в последний раз, так что рада, что мы снова смогли выпить вместе.

— ...Я ведь не говорил, что мы больше никогда не увидимся, — ответил я, глядя прямо перед собой. Я тоже думал, что тем всё могло закончиться, но никак не ожидал, что мы снова столкнёмся так скоро.

Подождите... может, спросить у Казато-сэмпай совета насчёт подарка? Можно расплывчато описать получателя и спросить, что может понравиться женщине чуть за двадцать. Раз она работает в инфлюенсер-маркетинге, она должна хорошо понимать разные возрастные группы и аудитории.

— Но ты ведь был на свидании с девушкой на Фестивале фейерверков на Сумиде?

— Гх—!

Пока я давился, Казато-сэмпай самодовольно изогнула губы.

— Как вы узнали... подождите, вы там были по работе?

— Почему ты сразу так решил? Я ведь тоже могла быть на свидании.

Казато-сэмпай отвернулась и надула губы с притворным недовольством.

— ...Ну, ты прав. Это была работа. Лето — горячий сезон, столько событий накладывается друг на друга.

Интересно, сколько раз мы на самом деле проходили где-то рядом в городе, а я её не замечал.

— Милая девушка. И давно вы встречаетесь?

— Нет, мы не встречаемся. Мы просто вместе пьём.

Не говоря прямо, что мне не верит, Казато-сэмпай медленно откинулась назад.

— ...Слабо верится. Не после того, как вы так флиртовали.

Интересно, сколько она видела. Уж не видела же она, как мы на обратном пути держались за руки?

— То есть не то чтобы у меня совсем нет к ней чувств, и она ко мне привязана. Но это не значит автоматически, что мы встречаемся.

Казато-сэмпай длинно вздохнула и одним куском доела остаток дайкона.

— Ну, понимаю. Время до того, как вы начнёте встречаться, самое весёлое. Или у тебя на уме кто-то ещё? Например, прекрасная черноволосая сэмпай, которая отлично пьёт?

Откинув блестящие чёрные волосы, Казато-сэмпай подперла подбородок рукой. Её слегка приоткрытые губы напоминали бутоны, которые вот-вот распустятся.

— ...Я просто не так зациклен на том, чтобы официально называть это отношениями, если рядом со мной есть дорогой мне человек.

На этих словах одна бровь Казато-сэмпай едва заметно дрогнула.

— Названия важны. Если вещи чётко не определены, вы не сможете опереться друг на друга, когда придёт время.

— Когда какое время?

Казато-сэмпай допила пиво и неглубоко выдохнула.

— Кто знает? Для каждого это «время» своё.

То, как она смяла банку, выглядело так, будто она вымещала на ней раздражение.

— ...Но одну вещь запомни.

Ткнув меня пальцем в лоб, Казато-сэмпай сверкнула белыми зубами.

— Я всегда буду на твоей стороне, Ю-кун.

На лице Казато-сэмпай была та же взрослая улыбка, что и при нашей первой встрече.

Расставшись с Казато-сэмпай, я обошёл универмаги по всему Синдзюку и каким-то образом сумел сам выбрать подарок. И всё же я столько над ним мучился, что совсем не был уверен, понравится ли он ей. Говорят, ценность подарка не в самой вещи, а в мыслях, вложенных в выбор, но дарителю от этого легче не становится.

— ...И всё равно надеюсь, что ей понравится.

Если оставить в стороне мой вкус, сердце я в выбор точно вложил. Я не был таким серьёзным даже когда после переезда выбирал квартиру.

Выбор подарка занял куда больше времени, чем я ожидал, и прежде чем я заметил, уже наступило время ужина.

Можно было поесть в Синдзюку, но, зайдя в ресторан, я, скорее всего, заказал бы алкоголь. Завтра в бирхолле я и так собирался пить много пива, а за обедом уже немного выпил, так что я решил быть благоразумным и поесть дома. Разумеется, «поесть дома» означало просто купить в супермаркете шинкованную капусту и готовые закуски.

Пока я шёл к турникетам станции Синдзюку, размышляя, сделать главным блюдом мясо или рыбу, телефон в кармане завибрировал. По длине вибрации я понял, что это звонок, а не сообщение.

На экране было имя Сэридзавы Хару. От звонка от неё в этот момент мне почему-то стало не по себе. Если подумать, мы ещё не обсудили, во сколько завтра встречаемся, так что, наверное, она звонит уточнить.

— Привет, Хару. Это насчёт завтра?

【...Ю-сэмпай.】

От её низкого, мрачного голоса сердце у меня пропустило удар, и я рефлекторно напрягся.

— Что такое? Что-то случилось?

【...】

Почувствовав неладное, когда Хару не продолжила сразу, я отошёл к стене, где проходило меньше людей.

— Трудно сказать? Я не буду злиться, просто скажи.

Я сам немного удивился, насколько мягким вышел мой голос.

После ещё одной паузы Хару наконец заговорила голосом, в котором слышались подступающие слёзы.

【...Простите. Завтра в бирхолл я всё-таки не смогу.】

☆ ☆ ☆

Вернувшись домой, я достал только что купленный ужин из пластикового пакета. Пока чайник кипятил воду, я вскрыл упаковку.

Простая еда: открыть крышку, всыпать порошковый суп, залить кипятком и подождать три минуты.

Рамен в стаканчике.

Ровно через три минуты я как следует перемешал его палочками и сделал глоток лапши. Вкус, знакомый мне много лет: привычный, без неожиданностей и волнения. Но сейчас эта обыденность ударила особенно сильно.

— ...

Раньше Хару позвонила, чтобы сказать, что завтра не сможет пойти в бирхолл.

【Мне только что позвонил отец... Он сказал, что состояние дедушки резко ухудшилось и его перевели в реанимацию. Сказал, что, возможно... это может быть конец.】

Её голос в телефоне местами дрожал, тяжёлый от горя.

【Честно говоря, я думала, что ничего не почувствую, даже если он умрёт. У меня нет воспоминаний, как мы играли вместе, нет хороших воспоминаний вообще... Он был почти чужим человеком. Но когда это действительно происходит, меня всё равно потрясло сильнее, чем я ожидала.】

— ...Понятно.

Хару пыталась звучать бодро, но от этого её смятение только сильнее бросалось в глаза.

— Ты сейчас поедешь в больницу?

【...Да.】

Хару ответила убитым голосом, словно человек, принимающий приговор. Конечно, винить её мне и в голову не приходило.

— Если едешь в больницу, билет на синкансэн уже взяла? И если берёшь понедельник выходным, нужно связаться с компанией.

【А...】

Словно только сейчас осознав это, Хару начала бормотать себе под нос: «эм», «откуда», «что делать».

— Я посмотрел с телефона, последний синкансэн из Токио в Сэндай, кажется, уходит около девяти тридцати. От Накано ты вполне успеешь.

【Эм... как вообще снова покупать билет?.. Простите, у меня голова совсем не работает...】

— ...Я займусь билетами. После девяти тебе нормально? Хару, свяжись с начальником секции и скажи, что в начале недели, возможно, тебя не будет. У тебя на понедельник не было назначенных переговоров, верно?

【А... да...】

— Возьми самое необходимое: кошелёк и телефон. Не хочу спрашивать такое, но траурная одежда у тебя есть?

【Траурная... дома у родителей.】

— Хорошо. Я сообщением пришлю список того, что ещё может понадобиться. Собирайся прямо сейчас.

【А, эм!】

Вдруг Хару громко вскрикнула, перебив меня.

— Что такое?

【...Простите, что отменяю наши планы на завтра...】

Слова её постепенно сходили на нет, и к концу голос стал едва слышным шёпотом.

— ...Это вообще не проблема. Не думай обо мне. Я пока повешу трубку.

Впервые я слышал Хару настолько потрясённой. Судя по голосу, она, возможно, ещё никогда не сталкивалась со смертью родственника. Я сумел спокойно направлять её только потому, что сам прошёл через похороны бабушки и дедушки ещё в старшей школе и университете.

Я кратко пересказал звонок в сообщении и отправил ей в чат.

【Если что-то случится, можешь писать или звонить в любое время, даже ночью.】

【Большое спасибо.】

Этот обмен произошёл всего час назад.

С тех пор, как я ушёл из Синдзюку и добрался домой, от Хару больше ничего не было. Вероятно, это означало, что она без проблем села на синкансэн.

Если дедушка Хару умрёт, она, скорее всего, не появится на работе ближайшие два-три дня. Отдел продаж, наверное, разберёт её задачи внутри себя, и мне, человеку из админ-отдела, туда лезть было некуда.

В любом случае наши обычные пятничные посиделки на какое-то время отменятся. Это было естественно, учитывая состояние Хару.

А значит, мои поводы взаимодействовать с Хару наконец исчезнут. Не то чтобы мы совсем перестанем видеться. Мы всё ещё работаем в одной компании, и причин думать так не было.

И всё же меня злило, что я ничего не могу сделать для Хару, когда ей хуже всего.

Я не начальник Хару. И не её парень.

Я просто коллега. Просто товарищ по выпивке.

«Названия важны. Если вещи чётко не определены, вы не сможете опереться друг на друга, когда придёт время».

Слова, которые Казато-сэмпай сказала мне сегодня днём, отозвались в голове.

Если бы я сделал ещё один шаг вперёд, мог бы я сейчас быть рядом с Хару?

— ...Хару...

Словно отвечая на мой голос, телефон зазвонил. Я нажал кнопку вызова, даже не посмотрев на экран.

— Хару, что-то случилось?

【Хару? Кто это? Это я, Фудзики.】

— Фудзики...

Покопавшись в ментальной базе данных, я сопоставил имя с лицом коллеги.

Фудзики-сан. Сэмпай из отдела продаж, который вечно сваливал на меня необоснованную работу. Я до сих пор помнил ту пятницу, когда он заставил меня после рабочего времени оформить счёт для доставки в тот же день, а сам сразу ушёл на гокон.

— Фудзики-сан. Что случилось в такой час?

То, что он связался со мной сейчас, а не дождался понедельника, вызывало дурное предчувствие, но я заставил себя войти в рабочий режим.

【В общем, в счёте, который ты обработал на прошлой неделе, была ошибка. Клиент в бешенстве.】

— Подождите, я что-то напутал?

【Не-а, это целиком мой косяк. Твоя работа была безупречной, Танэмура.】

Это было облегчение. С деньгами я всегда был особенно осторожен.

【Вот ведь, можно подумать, стоило так заводиться из-за пары лишних нулей в сумме.】

Конечно, они разозлились. Если бы это была смета на пакетный план, я, возможно, поймал бы ошибку при составлении. Но раз мне сказали, что применяется специальная цена отдела продаж, я не стал сомневаться в цифрах.

Значит, он хотел, чтобы я первым делом в понедельник выписал исправленный счёт? Если отправить почтой, он придёт только на следующий день, так что Фудзики-сан, скорее всего, собирался лично отвезти его клиенту.

【Так что не мог бы ты завтра пойти со мной, чтобы мы извинились перед клиентом?】

— ...Простите?

Просьба оказалась настолько внезапной, что я едва не выпал из вежливого тона.

— Эм, завтра воскресенье.

【Ну, понимаешь, у них производство, так что выходные для них не особо имеют значение.】

Хотелось бы, чтобы он подумал и о нашей стороне, а не только о клиенте.

【Честно говоря, счёт у них маленький, так что мне было бы всё равно, если бы отношения оборвались. Но терять их из-за моей собственной ошибки как-то бесит, понимаешь?】

Фудзики-сан громко рассмеялся, будто уже забыл, что ошибка была именно его.

— Просто уточню: я ошибок не делал, верно?

【Верно. Но одни извинения только вернут нас в ноль, так что я хочу сразу перейти к следующему раунду переговоров. Если со мной будет человек из админ-отдела, разговор открыть будет проще.】

То, что клиент в ярости, для него вообще не было проблемой. Если подумать, во время моего обучения в продажах я помнил одну лекцию: «Когда клиент эмоционален, это раскрывает его истинные мысли, а значит, становится шансом укрепить отношения». Но это зависело от времени и обстоятельств.

【Не волнуйся. Тебе нужно только поклониться и подыграть, Танэмура. Президент быстро загорается, но так же быстро остывает.】

— Дело не в этом...

【Думаю, сама встреча закончится за час-два. Потом угощу тебя выпивкой или клубом с хостессами! Или у тебя планы?】

— ...Ну...

Планы у меня были. Точнее, они только что сорвались.

В таком случае, возможно, было не так уж плохо заставить Фудзики-сана быть мне обязанным. Если я окажу услугу второму номеру отдела продаж и одному из главных кандидатов на будущую должность заместителя начальника, это может пригодиться во время оценки.

【Прошу тебя, Танэмура!】

Я почувствовал, как рабочий режим берёт верх.

Мой наполовину съеденный рамен в стаканчике окончательно размяк.

★ ★ ★

— ...Хару?

Отец, сидевший на скамейке перед реанимацией, немного смягчил выражение лица, увидев меня. С нашей последней встречи не прошло и месяца, но он выглядел заметно более измученным.

— Прости. В такой час.

— ...Ничего. При таких обстоятельствах иначе нельзя.

Через стекло я посмотрела на дедушку, лежавшего в реанимационной палате с закрытыми глазами. Трубки, маска, иссохшее тело, на котором почти не осталось плоти. Он казался почти безжизненным.

Я села слева от отца и положила сумку на колени.

Было почти полночь. Время посещений давно закончилось, но когда я объяснила ситуацию на ресепшене, меня пропустили почти без лишних вопросов. Настолько критическим было положение.

— Где мама?

— Не было смысла нам обоим всё время сидеть здесь. Я отправил её домой.

— ...Мм.

Я ненавидела оставаться с отцом наедине. Слишком неловко. Но я была уже не настолько ребёнком, чтобы сказать это вслух в такой момент.

— Вчера он был довольно бодрым. А сегодня вечером всё случилось внезапно. Честно говоря, я сам ещё не успел до конца это осознать.

Словно подтверждая его слова, самуэ на отце местами было помято.

— Хотя по сравнению с вечером он уже заметно оправился. Мы даже смогли немного поговорить.

— ...Дедушка что-нибудь сказал?

— Сказал: «Я уже давно готов умереть. Но из чистого упрямства не позволю, чтобы день рождения моей внучки стал днём моей смерти или днём моих похорон».

— ...!

Он ни разу не праздновал мой день рождения. Я думала, он вообще его не помнит.

Дедушка помнил мой день рождения. Хотя ни разу его не праздновал.

— ...Дедушка всегда мрачнел, когда говорил со мной о тебе, ещё с твоего детства. Говорил что-то вроде: «Я опять накричал на неё без причины» или «Я не знаю, как разговаривать с внучкой». Он никогда не был честен с собой.

Ничего себе. Богатое заявление от моего отца. Имея перед глазами дурной пример, почему он сам ничему не научился?

— Хару, в понедельник иди на работу. Уверен, дедушка справится. Если у тебя завтра планы, можешь зайти утром и потом вернуться в Токио.

Если бы я была человеком, каким была несколько месяцев назад, я, наверное, язвительно бросила бы: «У меня были важные планы, но я их отменила», — просто чтобы задеть отца и заставить его почувствовать вину.

Но даже я не могла вечно оставаться настолько бунтарской.

— У меня... нет планов. Всё нормально. Я взяла понедельник выходным. Всё равно ничего срочного у меня нет.

Отец удивился моему ответу. Наверное, он ожидал, что я скажу, будто встречаюсь с Ю-сэмпаем.

И это было правдой.

— ...Слушай, Хару.

Отец крепко сцепил руки на коленях.

— Может... вернёшься сюда?

Отец посмотрел на меня умоляющими глазами.

— Что ты вдруг такое говоришь? У меня своя жизнь—

— Я знаю. Я не говорю прямо сейчас. Я имею в виду когда-нибудь скоро.

Разговор замолчал, и со стороны поста медсестёр раздался электронный сигнал.

— Даже если в этот раз он выкарабкается, дедушке, скорее всего, осталось не так много лет. Мне самому почти семьдесят. Моё здоровье тоже в любой момент может сдать. Даже Нацуко—

— ...Хватит. Не говори такие вещи.

Отказ вырвался рефлекторно. В тот миг, когда я услышала дрожь в конце собственного голоса, форма моего страха стала до боли ясной.

— Это правда. Родители в конце концов умирают.

— Я сказала, хватит!

Я кричала так, будто могла криком прогнать реальность.

— Хару, тише. Мы в больнице.

Когда я вскочила на ноги, колени дрожали. Я не хотела показывать отцу свои настоящие чувства больше, чем уже показала.

— ...Я выйду подышать.

Я не ответила, когда он вслед сказал: «Осторожнее с машинами».

Стоило выйти наружу, как тёплый ветер коснулся щёк. В этот час ни одно кафе не работало, так что я решила немного пройтись вокруг больницы.

— ...

Люди умирают. Это знает даже младшеклассник. Так почему же мне казалось, будто я только сейчас впервые это поняла?

Ответ очевиден. Почти никто не живёт, постоянно осознавая смерть. Люди начинают воспринимать смерть как нечто большее, чем вымысел, только когда умирает родственник или любимый человек.

Мой дедушка, мой отец и моя мать — все они когда-нибудь умрут.

Если это правда, то вернуться в родной город и провести оставшееся время там, пока сожаление не поглотило меня, возможно, тоже было бы способом быть хорошей дочерью. Если я вернусь домой, наверное, половину времени буду ссориться с папой, но уже на следующий день всё снова будет как обычно. А ходить с мамой есть по выходным тоже, наверное, будет по-своему приятно.

Да. Надо попытаться смотреть на вещи светлее. Токио удобен, но Сэндай тоже не плохое место для жизни. В отличие от студенческих времён, теперь у меня есть деньги. Я смогу ездить куда захочу.

— ...А-а, но всё равно страшно.

И всё же страх смерти никуда не исчез.

— ...Ю-сэмпай...

Прежде чем я осознала, я прошептала имя человека, которого рядом не было.

★ ★ ★

Впервые я заинтересовалась Ю-сэмпаем из-за случая, который произошёл в офисе через несколько месяцев после моего прихода в компанию.

— Вагонетка потеряла управление на рельсах. Если она продолжит ехать прямо, то собьёт пятерых рабочих, которые ремонтируют путь впереди. Чтобы их спасти, нужно потянуть рычаг и перевести вагонетку на другой путь. Но на том пути стоит ещё один рабочий, и если переключить вагонетку, она собьёт и убьёт его. Что бы ты сделала? Оставила бы пятерых умирать или пожертвовала бы одним?

В один будний вечер, когда в офисе почти никого не осталось, до меня с соседнего стола донёсся голос Фудзики-сана, сэмпая из отдела продаж.

— Что бы вы сделали в такой ситуации, Сэридзава-сан?

— Э, я?

Это же «проблема вагонетки», да? Мысленный эксперимент, который проверяет ценности, спрашивая, пожертвуешь ли одним человеком ради спасения пятерых.

Я остановилась над документами и задумалась.

— Хм, мне было бы ужасно жаль тех пятерых, но если бы я правда оказалась там, не думаю, что смогла бы потянуть рычаг. То есть... мне кажется, я не смогла бы на месте принять такое решение...

— Понятно. Сэридзава-сан такая добрая~

Это была не доброта, а обычная нерешительность. Фудзики-сан, похоже, верил в поощрение через похвалу и делал мне комплименты при каждом удобном случае.

— А я думаю, переключил бы без колебаний. Одного человека жалко, но меньше жертв в итоге, наверное, лучше.

Фудзики-сан ответил без тени сомнения. А. Похоже, он просто использовал меня как слушателя, чтобы сказать то, что сам думал.

— Видите? Я довольно рационален, да? Точнее, эмоции мне не мешают. Так что если на работе будут проблемы, Сэридзава-сан, смело полагайтесь на меня!

Фудзики-сан ткнул большим пальцем в себя и сверкнул белыми зубами.

А, это один из тех моментов, когда он явно ждёт подкола. Я отчаянно сдержала вздох и натянула вежливую улыбку.

— ...Эм, разве это не столько «вас не сбивают эмоции», сколько «вы просто не понимаете тонкостей человеческого сердца», Фудзики-сан?

— Эй, что это значит?!

Получив желанную ответную реплику, Фудзики-сан показательно поднял кулак. Разговаривать с ним выматывало: каждый разговор шёл по одному и тому же шаблону. И обычно такая перепалка растягивалась ещё на четыре-пять обменов, а к концу я полностью выдыхалась. Между тем мои документы ни на шаг не продвигались...

И как раз когда я внутренне смирилась с переработкой, сзади на Фудзики-сана легла тень.

— Я тоже из тех, кто не потянул бы рычаг.

В наш разговор вмешался Танэмура-сэмпай из административного отдела. Если подумать, он занимался инвентаризацией в кладовой.

— Неожиданно. Я думал, вы из тех, кто выберет вариант с меньшим числом жертв.

Фудзики-сан развернулся на стуле, повернувшись ко мне спиной. Честно говоря, то, что Танэмура-сэмпай заинтересовался разговором, было спасением.

— Даже если сразу после стрелки стоит только один человек, дальше по этому пути ведь могут быть ещё десятки рабочих, верно?

Фудзики-сан кивнул на этот новый угол: «Понятно».

— Кроме того... иногда выбор, сделанный с благими намерениями, приводит лишь к другой трагедии.

Почему-то, говоря это, Танэмура-сэмпай выглядел одиноким.

— Эй, эй, все сюда!

Мы все разом повернули глаза к входу в офис.

Там стояла Яно-сан, ас отдела продаж и человек, которого я глубоко уважала. Она только что вернулась от клиента, и на её лице было непривычное выражение тревоги.

— Я шла от станции Дзимботё, и прямо на том перекрёстке произошла авария. Приехала скорая.

Дорожная авария. Вокруг всегда было много машин и пешеходов, так что такие случаи были не редкостью. Иногда, сидя в офисе, я слышала снаружи сирены скорой.

— Ого, серьёзно? У нас же сегодня семинар, дурной знак.

— Авария... С человеком, которого сбили, всё нормально?

— Он держался за руку, вроде ему было больно, но сам сел в скорую, так что угрозы жизни не выглядело.

— Понятно... Какое облегчение.

— Я до сих пор помню, как меня сбила машина, когда я возвращался домой из старшей школы. Это было очень больно.

— Фудзики-кун, ты всегда был рассеянным. Тогда и сейчас.

— Да ладно! Даже я могу сосредоточиться, когда нужно!

Пока эти двое оживлённо спорили, я стала искать человека, который незаметно отошёл.

Танэмура-сэмпай уже вернулся на своё место и снова занялся работой. Хотя ещё мгновение назад он улыбался и говорил с нами, теперь он спокойно сосредоточился на документах перед собой.

Этот сухой взгляд на лице создавал впечатление, будто авария снаружи и вопросы жизни и смерти его совсем не интересуют.

— ...

Мне внезапно пришла мысль.

Может, Танэмура-сэмпай на работе дружелюбный и лёгкий в общении, но в глубине души ему вообще безразличны другие люди. Может, когда он раньше вмешался в наш разговор, он просто играл роль хорошего сотрудника, чтобы поддержать рабочую атмосферу.

В том, чтобы иметь две стороны, нет ничего плохого. И всё же мир иногда относится к этому как к греху. Если это правда, значит ли это, что я тоже грешница?

Возможно, Танэмура-сэмпай и я в основе одинаковые.

Мне хотелось узнать о нём больше. Хотелось увидеть, какой он на самом деле.

Если Танэмура-сэмпай и я — люди одного сорта... Если мы несём один и тот же грех...

В тот день я стала сообщницей Ю-сэмпая.

★ ★ ★

Когда мы впервые взялись за руки после фейерверков, мои чувства стали уверенностью.

Нет... Я уже давно это знала. Когда услышала о его горьких воспоминаниях из университета, когда мы ели якитори в обычном месте после ресторана дичи, и когда он пришёл в свой выходной только ради того, чтобы помочь мне.

Я хотела слышать его голос.

Я хотела, чтобы он снова взял меня за руку.

Я хотела, чтобы он смеялся рядом.

Я хотела его увидеть.

Точно. Надо было сообщить ему, что происходит. Раньше я доставила ему хлопот, и он наверняка волнуется.

Но в тот момент, когда я открыла наш чат, пальцы остановились.

— ...Интересно, можно ли ему писать?

Он сказал, что я могу связаться с ним, если что-то случится, но это не значит, что он сидит и ждёт от меня сообщения. В такой час он вполне мог уже уснуть.

Мы с Ю-сэмпаем просто друзья. Обычно ты не отправляешь просто другу сообщения о состоянии дедушки.

Кроме того, Ю-сэмпай — мой товарищ по выпивке. Иными словами, наши отношения держались на напитках. Даже когда мы ходили куда-то ещё или проводили время вместе в выходные, рядом всегда был алкоголь.

Потому что именно я попросила.

«Станете моим товарищем по выпивке?»

У Ю-сэмпая не было причины нести мою тревогу или мои тяготы. Именно свобода от таких тягот делала дружбу лёгкой.

И даже сейчас я всё ещё слишком боялась сделать этот шаг.

Впереди показался парк. Прямо перед ним были светофор и пешеходный переход, преграждавшие дорогу. Переход, наверное, был меньше десяти метров, и всё же казался невозможной далью.

— ...

Ю-сэмпай, наверное, давно разгадал мои чувства.

То, что он не перешёл эту черту, говорило обо всём.

Я не должна хотеть большего. Не должна просить большего.

Это моя собственная слабость. В этом не будет смысла, если я сама её не преодолею.

Свет стал зелёным. Я сунула телефон в карман и на дрожащих ногах сделала маленький шаг вперёд.

— ...Э?

Мимо меня неслась машина.

Чёрная как смоль машина. Она слилась с темнотой? Это уже не важно. Пешеходный сигнал должен был быть зелёным. Он успел измениться, пока я отвлеклась на телефон? Почему водитель меня не увидел? Нет — он явно смотрел куда-то в сторону.

Все чувства разом обострились. Я чувствовала запах выхлопа, ощущала гравий под ногами. Почему я так ясно всё воспринимала? А, это плохо. Сразу после того, как я решила, что не хочу жить с сожалениями. Если уж всё закончится так, надо было просто сказать ему раньше.

В следующий миг по телу прошёл удар.

А... значит, я умру здесь. Умереть в день рождения? Хуже не придумаешь.

Но боль в руке была странно слабой для человека, которого только что сбила машина.

Э, руке?

— ...Фух... опасно было...!

Мои ноги уже оказались за переходом. И рядом с ними были ещё две ноги — всего четыре.

— Почему...?

Рука, сжимавшая мою руку, была той самой, которую я уже много раз держала.

— Ведь вам всё равно, что случится с другими, правда, сэмпай?

Я вспомнила жестокие слова, которые бросила ему, когда мы впервые пошли пить.

— Даже если меня прямо у вас на глазах собьёт машина, вы ведь ничего не почувствуете?

Зрение расплылось. Не от удара. Просто глаза наполнялись слезами.

— Хару, ты не ранена?

— ...Почему...

И даже сквозь слёзы я отчётливо видела близко перед собой мягкую улыбку, которую знала так хорошо.

В ней не было и следа того сухого выражения, что было у него тогда, когда рядом с офисом произошла авария.

— Почему... почему вы всегда оказываетесь рядом, когда я хочу вас увидеть, Ю-сэмпай...?!

Я уткнулась в грудь Ю-сэмпая.

☆ ☆ ☆

Позвонив Фудзики-сану и сказав, что прийти не смогу, я сразу забронировал билет на синкансэн. К счастью, на последний поезд ещё оставалось место, так что я сам последовал совету, который дал ей, и вскочил в поезд с одним только кошельком и телефоном.

Я знал, в какой больнице лежит её дедушка, потому что Хару говорила мне об этом во время прошлой поездки домой в Сэндай. Единственная проблема была в том, что меня, постороннего, в больницу, скорее всего, не пустят. Обычные часы посещения давно закончились. И даже если я скажу на ресепшене: «Я товарищ по выпивке внучки пациента», — очень сомневаюсь, что меня пропустят.

[[image:/storage/reader-images/0c158aad3bc10b36c5c0cda7e1a1af11a9d52496.png]]

Нет, настоящая проблема была совсем в другом.

— Я правда больше не мог продолжать искать оправдания.

Простому товарищу по выпивке нечего вмешиваться в чужую семейную беду.

Мне оставалось только решиться.

Нет, вообще-то не нужно было обставлять это так драматично. Достаточно было стать чуть честнее с самим собой.

— ...Серьёзно, кто бы говорил.

В конце концов, мы с Хару и правда были похожи.

Конечно. Мы же товарищи по выпивке. И сообщники.

Когда я добрался до станции Сэндай, я сперва хотел искать такси. Но передумал и пошёл пешком. Мне нужно было время, чтобы набраться смелости и связаться с Хару. Приехать аж в Сэндай только потому, что я волновался, — поступок, который прямо кричит «сталкер».

Я набирал сообщения и удалял их, думал, не позвонить ли, потом переживал, что звонок посреди ночи станет для неё огромной обузой... Пока я колебался, больница уже показалась впереди.

Я не вошёл сразу, потому что чуть дальше заметил знакомую фигуру.

Следующим моё внимание привлекла чёрная машина, выезжавшая справа. Она приближалась к красному, но и не думала замедляться.

И прежде чем я успел подумать, я бросился вперёд, схватил Хару за руку и потянул её за собой через дорогу.

Вот что произошло.

— ...Ты успокоилась?

Мы сидели рядом на скамейке в парке. Сначала я думал, что Хару плачет от страха, но, похоже, дело было не в этом.

— ...Почему вы здесь, Ю-сэмпай? Это же Сэндай.

Сидя слева от меня, Хару всхлипнула.

И как я должен был ответить? Попытаться выглядеть круто или отшутиться?

— ...Я не хотел оставлять тебя одну, Хару.

Долго помолчав, я решил ответить честно.

— Может, я всего лишь твой товарищ по выпивке... но я не хотел прятаться за этим оправданием. Даже если я ничего не мог сделать, я всё равно хотел быть рядом.

Да. На самом деле всё было так просто.

— Если что... похоже, дедушка будет в порядке. Так что вы проделали весь этот путь зря.

— Возможно.

Я криво улыбнулся Хару, которая пыталась скрыть смущение за колючей бравадой.

— И ещё кое-что. Я приехал сюда, потому что хотел сказать тебе одну вещь лично.

— Э?..

Выдержка, которую она кое-как держала, внезапно дала трещину.

В идеале для этого было бы лучшее время и место. И всё же мне казалось, что сказать нужно именно сейчас.

— Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно.

— ...Хорошо...

Щёки Хару покраснели, взгляд забегал, пальцы беспокойно зашевелились. Кажется, она догадалась, что сейчас будет, и при этом боялась услышать подтверждение. Её ресницы слегка дрогнули, когда она опустила глаза.

— Хару, со мной—

Не выдержав смущения, Хару крепко зажмурилась.

— —я хочу, чтобы мы стали настоящими друзьями.

— ............................................................А?

После её растерянного возгласа повисло ошеломлённое молчание. Нахмуренные глаза Хару дрогнули от непонимания.

— Эм... я думала, мы уже друзья, Ю-сэмпай. Я ошибалась?..

— Нет, не ошибалась. Мы были друзьями. Товарищами по выпивке. Но я не об этом. Я хочу, чтобы мы стали друзьями в настоящем смысле — такими, которые могут проводить время вместе, даже когда алкоголь ни при чём.

— ............

— Если конкретнее, я хочу твой LINE. Не хочу, чтобы мы вечно пользовались только рабочим чатом.

— ................

Глаза, ещё недавно мокрые от слёз, теперь были совершенно сухими, и Хару смотрела на меня как на какой-то странный новый вид живого существа. Казалось, ещё секунда — и она схватит меня за воротник. Я быстро поднял обе руки, чтобы остановить её.

— Подожди. Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать.

Я отлично понимал, насколько нелепо всё это звучит. Делать вид, будто я какой-то тупой герой ромкома, я не собирался.

— Я знаю, что чувствую к тебе. Ты для меня важнее всех, Хару, и я хочу беречь то, что между нами, дальше.

— Тогда...

— ...Но когда речь заходит об отношениях, я всё ещё не могу отделаться от этой трусости. Я знаю, это жалко — в двадцать семь всё ещё таскать за собой багаж школьных лет.

И правда жалко. Навсегда застрять из-за одного-двух плохих опытов. Потерять лучшего друга или место, где мог бы быть своим, из-за любви — не то чтобы какая-то неслыханная трагедия. Будь я на её месте, я бы, наверное, тоже от себя устал. Это из тех вещей, что способны убить даже столетнюю любовь.

— И всё равно... я хочу быть с тобой. Потому что ты силой ворвалась в моё прошлое, и я наконец смог снова смотреть вперёд. ...Ладно, у меня всё выходит как попало, но, в общем, я хочу, чтобы мы начали заново как настоящие друзья, а уже оттуда построили то, что будет дальше.

Молчание Хару пугало. Я честно не удивился бы, если бы она прямо сейчас дала мне пощёчину, и сам того не желая, стал следить за каждым её мельчайшим движением.

— ...Ладно. Давай будем друзьями.

Хотя она согласилась, радоваться я не мог. Голос Хару был таким холодным, будто пакет со льдом забыли в дальнем углу морозилки.

— Однако прежде я скажу одну вещь—

Я оказался прав. Хару протянула ко мне обе руки, и мои плечи напряглись.

Хару схватила моё лицо обеими руками.

А потом прижалась своим лбом к моему.

— Я правда люблю вас, Ю-сэмпай.

Прямо передо мной были глаза Хару — светлые и чистые, как солнце.

----------