Пролог

~Скрип

То, что

она услышала после пробуждения, был звук скрежета металла по стене. По щекам Виви

покатились слёзы, она хотела верить, что это всё ей лишь послышалось.

~Скрип

Накрывшись

одеялом, Виви закрыла лицо руками. Тяжёлые шаги мужчины эхом отдавались по

всему особняку, где не должно быть никого, кроме неё.

~Скрип. Дверь

открылась.

Она услышала

звук, похожий на взмах ножом. Прямо рядом с Виви зажгли спичку, затем прозвучал

щелчок, и следом зажглась лампа. Виви знала, что у неё больше не будет шанса

сбежать, если не сделать это сейчас. Однако её тело, охваченное страхом, отказывалось

двигаться. Она чувствовала, как лампа освещает окружающее пространство, но всё

ещё не могла открыть глаза. В комнате снова стало тихо, будто шума, который был

до этого, вовсе не существовало. Как будто мужчина ожидал её реакции.

~Хруст.

Вдруг

раздался звук разбивающегося стекла.

—

И каково это, притворяться

спящей?

Виви

неосознанно вздрогнула от голоса, наполненного скукой и жестокостью. Ей

хотелось умолять его оставить её в живых, но её тело всё ещё не двигалось.

—

Я знаю, что ты не

спишь, но и просыпаться, похоже, не собираешься.

«Я не могу

сдвинуться».

Внутри она

уже захлебывалась слезами. Внезапно над ней нависла тень. К её щеке мягким

прикосновением дотронулось что-то острое. Оно было тупее ножа, но твёрже

хлопка.

—

Ты неплохо играешь, — он поглаживал её по щеке. Чем

дольше она молчала, тем короче становился интервал между его касаниями. — Теперь, если ты не проснёшься на

счёт три...

—

Ик, я не сплю!

Лицо Виви

покрылось холодным потом. Нечто кроваво-красное заполнило её зрение. Она не

сразу поняла, что это глаза Кида. Он ловко крутил нож, распутывая свои вьющиеся

чёрные волосы. Он томно улыбнулся, когда их взгляды пересеклись.

—

Вместо того, чтобы жалеть

тебя, я сейчас очень злюсь.

—

...

—

Ты напугана, но даже

не спрашиваешь, кто я? — будто

бы обидевшись, он направил нож ей под подбородок. Казалось, что если он нажмет

чуть сильнее, на её шее останется рана. — Сениэль

рассказывал тебе обо мне?

—

... Н-нет. Я не знаю,

кто ты.

Виви

отрицала это. Мужчина ненавидел, когда кто-то путал его с Сениэлем, поэтому

лучше всего было сказать, что не знает. Его взгляд, внимательно изучающий её

лицо, в попытке понять, солгала ли Виви или нет, казался удушающим. Она была

так напугана, что не была уверена, правильно ли управляет своей мимикой. Его

глаза сузились.

—

Ну, если бы он сказал

тебе, то заставил бы убежать.

Она

почувствовала облегчение от того, что её не поймали на лжи. Хотя она знала, что

он не отпустит её, но в ней ещё была слабая надежда, что он хотя бы оставит её в

живых. Но, поскольку нож всё ещё был у шеи, Виви предпочла реальность надежде.

Она свернула одеяло и попыталась найти путь к отступлению.

—

Ну, хватит. Знаешь ты

это или нет, но теперь ты умрёшь.

Виви изо

всех сил сдерживала слезы. «Пожалуйста, не убивай меня», – хотела сказать она.

Но эти слова застряли у неё в горле. Внезапно Кид опустил глаза и улыбнулся ей.

—

Поскольку ты ни разу

не пискнула, я окажу тебе особую услугу – убью тебя безболезненно. Я больше

всего ненавижу чужие крики. У тебя есть последние слова?

—

Подожди секунду.

—

Это последнее, что ты

хочешь сказать? Я передам это твоему мужу.

Нож на её

шее сверкнул, и Виви крепко зажмурила глаза.

Глава 1

В жизни бывают ситуации, когда слова «я уверена» подходят как нельзя лучше. Ты каждый день брала с собой зонтик, но «была уверена» и именно в дождливый день оставила его дома. Обычно ты хорошо выполняешь свою работу, но из-за «я уверена» допустила ошибку в важный день. Тогда твоя репутация стала хуже, чем у твоего одноклассника, который просто разыгрывал остальных. И именно в тот момент меня посетила мысль.

«Надо же, не стоило даже начинать».

Вот что я чувствую сейчас. После чтения книг, которое стало моим хобби, я стала обладательницей такого персонажа.

«Вау, это безумие. Я не должна была читать ту книгу!»

Солнечный свет лился через прозрачное окно. Я слышала великолепную игру на органе. Я видела людей полных радости. Среди них была только я одна, кто стоял в оцепенении. Я посмотрела на своего мужа, стоявшего рядом со мной. Его лицо как нельзя лучше подходило этому храму. Аккуратно уложенные чёрные волосы и глубокие красные глаза, которые, казалось, могли кое-что рассказать об их обладателе. Аккуратные черты лица и тело с прекрасными пропорциями.

«... Ho».

Послышалось хихиканье. Со слезившимися глазами я посмотрела на яркий свет, сияющий из-за спины офицера.

«О, Боже».

Человек, который станет моим мужем – убийца. Тот, кто разрывает людей на части.

Около десяти минут назад меня объявили мертвой.

— Время смерти. 17 марта 2021 года, в 12:03.

Когда мне было одиннадцать лет, я потеряла родителей и стала жить с дядей. У моих родителей было довольно много имущества, но мой дядя и его жена «позаботились» о нём. Из-за их «заботы» я даже не могла нормально ходить в школу. Мне едва удалось найти работу на полставки, где нанимали несовершеннолетних, и скопить немного денег. В то же время я не бросала учёбу. Усердно занимаясь, я смогла поступить в университет своей мечты. Наверное, я стала слишком гордой и каждый день ссорилась с дядей и его женой из-за наследства моих родителей. Я собрала все деньги, которые у меня были, и даже наняла адвоката. Но однажды у меня ужасно заболел живот. Я подумала, что это недомогание, вызванное стрессом, и попыталась не обращать на него внимания, но со временем боль стала невыносимой. В больнице, куда я обратилась, мне поставили диагноз «рак поджелудочной железы». Рак поджелудочной железы в таком возрасте. Врач сказал, что метастазы разрослись до такой степени, что уже ничего нельзя было сделать. Я боролась за свою жизнь. Однако упорный труд не всегда дает плоды. Если бы я знала, что всё так обернется, я бы подожгла дом своего дяди. Сожаление всегда приходит с опозданием.

Говорят, что слух сохраняется на короткое время даже после полной остановки сердца. Наверное, я смутно слышала объявление времени своей смерти. После этого я ничего не могла вспомнить. Воспоминания просто исчезли. Как будто я была отрезана от мира. Пока откуда-то не раздался громкий священный звон колокола.

«Что это?»

Луч света застал мне глаза, заставив растеряться. Когда я снова их открыла, то увидела храм, потолки которого были такими высокими, что невозможно было определить его высоту.

«Неужели это загробный мир? Я не думаю, что это ад...»

Хотя здание было белым, оно имело странный голубой оттенок, который заставлял его казаться в высшей степени святым. Вам когда-нибудь говорили, что в аду разбрасывают цветы? Нет. Тогда говорили ли вам, что цветы рассыпают в раю? Конечно. Боже мой. В конце длинного прохода на подиуме стоял пожилой человек в белой рясе. Он удовлетворённо смотрел на меня с тонким буклетом в руках.

«Это тот человек, который проведёт меня на небеса, или он ангел?»

Человек он или ангел, в любом случае, я его не знала. У него было доброжелательное лицо, и это вызвало у меня хорошее чувство. Я ответила улыбкой. Без особых сомнений я уверенно пошла вперёд. Когда я шла, мне показалось, что что-то мешает моим ногам, и я посмотрела вниз.

«Платье? Почему на мне платье?»

Это было не просто платье, оно было свадебным, и, к тому же, слишком длинным. Неужели дорога на небеса всегда такая?

Даже посреди хаоса я чувствовала беспокойство, которое никак не могла преодолеть. Когда я начала сомневаться в сложившейся ситуации, моя правая рука, с которой до недавнего времени всё было в порядке, стала немного тяжёлой. Я почувствовала тёплое прикосновение. Как будто кто-то держал меня за руку. Я оглянулась и увидела красивого мужчину.

«Кто это?!»

Обычно я бы внутренне выругалась, но сейчас я была шокирована. Я чуть не закричала, но, к счастью, не сделала этого.

Я посмотрела на мужчину с озадаченным видом. Этот человек был так же, как и я, одет в свадебный костюм. Немного удивившись, я смогла в деталях разглядеть его напряжённое лицо.

Его волосы до плеч были аккуратно уложены, а красные глаза, которые выглядели печальными, смотрели на меня. Он выглядел добрым, но загадочным, как будто ему было что скрывать. С каждым шагом я замечала стройную и подтянутую фигуру, которая была видна, даже сквозь одежду.

«Я никогда не слышала, что для того, чтобы попасть в рай, нужно соединить руки с незнакомым человеком».

Кто, чёрт возьми, этот парень? Я выразила свой вопрос во взгляде, обращённом к человеку на подиуме. Да, мужчина симпатичный. Но это странно. К сожалению, старик, похоже, не обладал способностью читать мысли. Он мягко проигнорировал мой взгляд и благоговейным голосом начал свою речь.

— Сегодняшняя свадебная церемония проходит в рамках мессы Высшей литургии. Мы будем благодарны, если вы присоединитесь к нам в молитве, чтобы мы могли стать единым целым через это святое таинство.

«... Прошу прощения? Что мы сейчас делаем?»

Я огляделась вокруг с растерянными глазами. Потрогала свои волосы, потому что мне показалось, что за их что-то тянет. В моей руке оказалась горсть наждачной бумаги.

«Как кто-то может делать подобное без согласия?»

Я попыталась поднять руку, чтобы выразить протест. Почему мои волосы такие... А затем, почувствовала раскалывающую головную боль. Пока я внутренне стонала, сморщив лицо, но не произнося ни слова, в голове начали прокручиваться непонятные воспоминания.

[— Пришёл оракул и сказал, чтобы ты вышла замуж за первосвященника, Виви! Церемония несколько раз проваливалась, и кажется, что всё это было ради этого дня!]

[— Верховный жрец там. Боже мой, он выше и красивее, чем гласит молва. Подожди, сейчас не время для этого. Почему ты не приветствуешь его?]

[— Если ты едешь в столицу, ночью нужно быть осторожной. Насколько я слышал, в столице не прекращаются отвратительные убийства. Однако первосвященник защитит тебя].

«... Подождите-ка. Не может быть».

Несмотря на то, что у меня кружилась голова, священник продолжал церемонию. В неловкой и одновременно ужасающей ситуации я услышала слова священника.

— Сегодня мы рады собраться в храме Эльбрадо, чтобы присутствовать на свадебной церемонии первосвященника Сениэля Мак’Курта и Виви Джезлейн. Мы находимся здесь с этими двумя в самом ценном месте.

«П-подождите. Как зовут моего будущего мужа? Сениэль Мак’Курт? А я Виви?»

Внезапно всплывшая информация в моей голове начала переплетаться. Не успела я разобраться в ситуации, как поняла, что со мной покончено.

Я услышала звук сирены в своей голове.

«Это прямо как в романе «Два аромата»!»

Только тогда абсурдность всей этой ситуации обрела смысл. Муж с красивым, но печальным лицом. Верховный жрец. Имя и воспоминания, связанные с Виви. Должно быть, я нахожусь внутри романа. Другого ответа не было.

— Я хочу, чтобы все присутствующие здесь, вознесли молитвы за благополучие этой пары.

Я не могла понять, почему я обладала телом женщины из романа, но сейчас это было неважно.

Днём – первосвященник Сениэль, а ночью – убийца Кид, разрывающий людей на куски. Брак с мужчиной с раздвоением личности. А я была статисткой, которая умрёт, как только я увидит Кида.

«Я должна сбежать!»

Позже я поняла, что это был мой единственный шанс спастись. Когда все молились с закрытыми глазами. Я быстро оглянулся назад и увидела широко открытый выход.

«До выхода далековато, но... Я не знаю».

Держа подол платья в обеих руках, я робко шагнула к выходу. Я видела много людей с закрытыми глазами. Если они вдруг откроют их... Это был мир, где Бог и религия были важнее всего. Они верили, что будут прокляты, если не последуют прорицаниям. И теперь, когда невеста была против священной церемонии, они ни за что не отпустили бы её. Как только меня поймают во время побега, мне суждено стать всеобщей добычей. По моему телу пробежали мурашки. И в этот момент.

— Кхе-кхе!

«Мамочки!»

Внезапно, церемониймейстер начал прочищать горло. Как будто это был сигнал, все открыли глаза.

Прежде чем установить зрительный контакт с человеком позади меня, я поспешно посмотрела вперёд. Я лишь застенчиво улыбалась, теребя платье, как человек, который хочет привести его в порядок, потому что оно его раздражает. Уголки моих губ дрожали. Моё сердце учащённо билось, и я чувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Пусть те, кто вступил в брак, будут связаны узами любви, а мы станем тому свидетелями.

Нет, постойте. Скорее всего, произошла ошибка. Я думаю, мы должны позволить кому-то другому жениться на этом человеке, а не мне. Я только что умерла и не хочу умирать снова. Кроме того, этот парень – тот, кто разрывает людей на части и снимает с них кожу!.. Но человек с добрым выражением лица не мог прочесть мои мысли.

— ...Итак, мы присутствуем в качестве свидетелей, чтобы засвидетельствовать Эльбрадо в заключении этого брака. Поэтому я хотел бы спросить их обоих, дабы услышать ответы, —священник посмотрел на Сениэля с дружелюбным лицом. — Правда ли, что Сениэль Мак’Курт женится по собственной воле без какого-либо принуждения?

— ... Да.

Сениэль выглядел неважно. Что ж, это понятно. В отличие от Кида, Сениэль был хорошим человеком. Он был категорически против убийств. Поэтому он испытал все виды боли, используя доступные средства, чтобы остановить Кида. Возможно, он всё ещё был расстроен тем, что не смог отбросить этот брак. Но в этот момент я не испытывала к нему никакого сострадания.

— ...Виви Джезлейн? Леди Джезлейн?"

— А? Ах, да.

— Правда ли, что вы выходите замуж по собственной воле?

Мой рот открылся, но тут же закрылся.

Если я скажу «нет», я уверена, что они скорее положат меня на стол для казни, назвав атеисткой, чем подумают о моих собственных желаниях. Могу ли я сказать «нет»? Со слезами на глазах я ответила.

— ... Да.

Слёзы покатились по моим щекам.

Вот каково это – отправиться в ад по собственному желанию. Через окно кареты я смотрела на величественный особняк.

«Вот оно, печально известное...»

После слезливой свадьбы не было никакого приёма, словно весь мир был против моего побега. Меня бросили прямо в карету и привезли в дом Сениэля. Насколько длинна дорога, пересекающая передний двор, до входа в особняк? Карета ехала ещё долго, сохраняя прежнюю скорость.

Широкая лужайка, идеально симметричная слева и справа, и статуи ангелов с религиозными цветами. Вместо того, чтобы думать, что это красиво, я начала в мыслях разрушать его, из-за желания выжить. За лужайкой со стороны главных ворот, наконец, показался особняк.

Перевод: Astarmina

Проснувшись в темноте, она услышала скрежет металла по стене. Виви заплакала, убеждая себя, что ей просто послышалось.

Она натянула одеяло до самого подбородка и закрыла рот рукой. В особняке, где кроме неё никого не должно было быть, всё отчетливее слышались тяжёлые мужские шаги.

Дверь со скрипом открылась.

Она услышала звук, похожий на взмах ножом. Прямо рядом с ней послышался звук зажигающейся спички, а затем прозвучал щелчок открывающейся лампы.

Виви знала, что если не сейчас, то шанса сбежать больше не будет. Однако тело, охваченное страхом, не двигалось.

Чувствовалось, что окружение осветилось от лампы, но всё ещё невозможно было открыть глаза. Шум, который продолжался до этого момента, стих, словно его никогда и не было.

Словно он проверял её реакцию.

Внезапно раздался звук разбивающегося вдребезги стекла.

— Ты все еще притворяешься спящей?

От голоса, полного скуки и жестокости, Виви невольно вздрогнула. Ей хотелось умолять о пощаде, но тело по-прежнему не двигалось.

— Я знаю, что ты не спишь, но всё равно не встаёшь.

Она не могла двигаться и только продолжала плакать, когда внезапно над её головой появилась тень.

Девушка почувствовала на своей щеке мягкое прикосновение чего-то острого. Тупее ножа, но тверже хлопка.

— Твоя актерская игра на высшем уровне, — он похлопывал по её щеке. Чем дольше она молчала, тем короче становились интервалы между похлопываниями. — Если не встанешь на счет три...

— Я-я не сплю!

По бледному лицу Виви стекал холодный пот. Ее поле зрения застлало что-то кроваво-красное.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это глаза Кида.

— Ик!

Он ловко крутил нож, его вьющиеся черные волосы были распущены.

Когда их взгляды встретились, он томно улыбнулся.

— У меня нет к тебе никаких претензий. Просто я сейчас очень зол... Ты испугалась, но даже не спрашиваешь, кто я? — казалось, он был обижен. Нож приблизился к её подбородку. Если бы он вонзил его чуть глубже, на её шее мог бы появиться порез. — Сениэль рассказывал обо мне?

— Н-нет. Я-я не знаю, кто вы такой.

Виви отчаянно всё отрицала. Поскольку он ненавидел, когда его путали с Сениэлем, лучшим ответом было сказать, что она не знает.

Под его пристальным взглядом, который, казалось, проверял, солгала она или нет, у Виви перехватило дыхание. Охваченная страхом, она не могла быть уверена, что правильно контролирует выражение своего лица.

Глаза собеседника сощурились.

— Хотя, если бы он всё рассказал, то ты бы уже сбежала. Чёрт, и не пришлось бы перемещать меня.

Она невольно почувствовала облегчение от того, что её ложь не была раскрыта. Несмотря на понимание того, что он вряд ли так просто её отпустит, она всё же питала слабую надежду, что он может сохранить ей жизнь.

Однако нож всё ещё был у её горла, и Виви выбрала реальность вместо надежды. Сжимая одеяло, она пыталась найти путь к бегству.

Прямо перед ней опасно блеснули его ярко-красные глаза.

— Ну, ладно. Знаешь ты или нет, сейчас ты всё равно умрёшь.

Девушка отчаянно сдерживала слёзы. Она хотела сказать «пожалуйста, пощадите меня», но эти слова застряли комом в горле.

Внезапно Кид изящно пришурился и улыбнулся.

— Поскольку ты вела себя тихо, я окажу тебе особую милость и убью тебя безболезненно. Я просто не выношу шума. Есть что сказать напоследок?

— Подождите минутку...

— Это твои последние слова? Я передам их твоему мужу.

Нож блеснул у шеи. Виви крепко зажмурила глаза.

Перевод: Astarmina

В жизни бывают ситуации, когда слова «как назло» очень точно описывают происходящее. Каждый день берешь зонт, но «как назло» забываешь его именно в дождливый день. Всегда хорошо справляешься с работой, но «как назло» в важный день допускаешь ошибку и получаешь худшую репутацию, чем коллега, который постоянно бездельничает.

В такие моменты приходят радикальные мысли: «Лучше бы вообще не начинала».

Именно так я сейчас и чувствовала. Увлекалась чтением книг, и «как назло» вселилась в героиню такой книги.

«Боже, лучше бы я вообще не читала эту книгу!»

Через прозрачное окно лился солнечный свет. Звучала величественная музыка органа.

Вокруг стояли радостные люди.

А я одна стояла в растерянности посреди красной дорожки. Посмотрела на стоящего рядом жениха.

Его лицо идеально подходило этому храму.

Аккуратно собранные черные волосы и глубокие красные глаза, таящие некую тайну. Утонченные черты лица и превосходные пропорции тела.

«Ха...»

Я нервно усмехнулась, смотря на сияющий свет за спиной священника влажными глазами. О, Боже.

Мой будущий муж оказался убийцей.

Он разрывает людей на части.

Примерно десять минут назад я умерла и мою смерть констатировали:

— 17 марта 2021 года, 12 часов 03 минуты, констатирована смерть.

Я рано потеряла родителей, и с одиннадцати лет жила у дяди, где меня постоянно унижали.

Мои родители имели значительное состояние, но дядя с женой, якобы управляя им, всё растратили, а я даже не увидела этих денег. При этом они не позволяли мне нормально посещать дополнительные занятия.

С трудом найдя работу, куда редко берут несовершеннолетних, я копила деньги. И при этом не забрасывала учебу.

Благодаря усердию и настойчивости я поступила в университет своей мечты.

Повзрослев, ежедневно спорила с дядей и его женой о наследстве родителей.

Собрав деньги, я наняла адвоката, но однажды у меня сильно заболел живот. Думала, что это от стресса, но боль становилась невыносимой. Когда я наконец обратилась в больницу, мне поставили диагноз рак поджелудочной железы.

Рак поджелудочной в таком возрасте?

Врач сказал, что болезнь уже слишком распространилась, чтобы что-то можно было сделать.

Я отчаянно боролась за жизнь. Но усилия не всегда приносят желаемый результат. Если бы знала, что так будет, то подожгла бы дом дяди. Сожаления пришли слишком поздно.

Говорят, слух остается даже после остановки сердца. Кажется, я смутно слышала объявление о смерти.

После этого я ничего не помню. Просто всё оборвалось. Пока не раздалсяю торжественный колокольный звон.

«Что это?»

Меня, растерянную, ударил луч света.

Открыв глаза из-за невыносимого сияния, я увидела своды величественного храма, высоту которых невозможно было определить.

«Загробный мир? На ад не похоже...»

Стены были белыми, но с синеватым оттенком, что придавало им особую святость.

Разве в аду осыпают цветами? Нет. А в раю? Да.

«Боже мой».

В конце длинного прохода на возвышении стоял пожилой мужчина в белых одеждах. Он держал тонкую книжку и с улыбкой смотрел на меня.

«Человек, который проведет меня в рай, или, может быть, ангел».

Видя его доброе лицо, я тоже почувствовала прилив радости и улыбнулась в ответ.

Я уверенно пошла вперед. На ходу почувствовала, что что-то мешает моим ногам, и взглянула вниз.

«Платье? Почему я в платье?»

И не просто платье, а пышное свадебное платье. Разве дорога в рай обычно такая нарядная? Среди всей этой неразберихи почувствовала нечто тревожное. Когда появились сомнения об этой ситуации, моя правая рука, которая до этого не вызывала беспокойства, вдруг стала казаться тяжелой.

Я ощутила тепло. Будто кто-то держал меня за руку. Повернув голову, я увидела красивого мужчину, держащего мою руку.

«Ч-что это такое?!»

В обычной ситуации я бы мысленно присвистнула, но сейчас была просто ошеломлена. Я чуть не закричала, но, к счастью, сдержалась.

Посмотрела на него с недоумением. Он, как и я, был нарядно одет. Когда первое удивление прошло, смогла разглядеть его выразительную внешность.

У него были аккуратно собранные черные волосы, спадающие до плеч. Его красные глаза, одновременно печальные и чистые, смотрели на меня.

Он выглядел добрым, но с каким-то глубоким прошлым. При каждом шаге было заметно его стройное телосложение, даже скрытое под одеждой.

«Я не слышала, что для входа в рай нужно держаться за руки с незнакомцем».

Кто этот человек? Я взглядом выразила свое замешательство стоящему на возвышении человеку. Он красив, но всё это странно.

К сожалению, он, похоже, не умел читать мои мысли. Он проигнорировал мой взгляд и начал говорить торжественным голосом:

— Сегодня свадебная церемония проходит в рамках мессы по традиции Великого Храма. Будем благодарны, если вы присоединитесь к нам в молитве, чтобы эти двое могли стать одним целым через это священное таинство.

Что?..

«О чем вы говорите?»

Я растерянно оглядывалась вокруг. Ощущая какое-то давление на волосы, я ощупала голову. Под пальцами оказалась грубоватая фата.

«Как можно делать это без моего согласия?»

Я хотела поднять руку, чтобы возразить.

«Почему моя голова... так...»

Я почувствовала сильную головную боль. Пока молча морщилась, в мою голову начали вливаться странные воспоминания.

[Пророчество велит тебе выйти замуж за Верховного Священника, Виви! Хотя церемония много раз срывалась, видимо, это была судьба, предназначенная для этого дня!]

[Вот Верховный Священник. Боже, он выглядит еще красивее, чем я слышала. Не время для этого. Давай, иди поздоровайся!]

[Когда поедешь в столицу, будь осторожна по ночам. Говорят, там не прекращаются жуткие серийные убийства. Но Верховный Священник защитит тебя.]

«Подождите, неужели...»

Несмотря на головокружение, священник продолжал церемонию. В этой ужасающей и смущающей ситуации я урывками слышала его слова.

— Сегодня мы собрались в храме Эльбрадо с радостью в сердцах, чтобы присутствовать на свадьбе Верховного Священника Сениэля Маккерта и госпожи Виви Джезрайн. Мы находимся на этой бесценной церемонии двух людей.

«П-подождите. Имя жениха — Сениэль Маккерт? И я — Виви?»

Внезапно информация в моей голове сложилась. Еще до того, как точно поняла, что происходит, пришло осознание катастрофы.

В ушах зазвучала сирена.

«Это же точь-в-точь как в романе «Два вкуса»!»

Теперь я поняла всю ситуацию.

Красивый, но подавленный жених. Святой Великий Храм. Его имя и воспоминания «Виви».

Явно оказалась в романе. Иначе это невозможно объяснить.

— Прошу всех помолиться за эту пару.

Я не знала, почему вселилась в тело героини романа и как сюда попала, но сейчас это было не главное.

Брак с главным героем с раздвоением личности. Днем — Верховный Священник «Сениэль», ночью — убийца «Кид», разрывающий людей.

И я была статисткой, которая умрет, если хоть раз встретится взглядом с убийцей Кидом.

«Нужно бежать!»

Я слишком поздно поняла, что единственный шанс сбежать — сейчас, когда все закрыли глаза для молитвы.

В отчаянии я обернулась и увидела открытый выход.

«До выхода далеко, но... была не была».

Я крепко схватила подол платья и робко шагнула к выходу. Вокруг были люди с закрытыми глазами.

«Если они вдруг откроют глаза...»

В этом мире бог и религия были превыше всего. Здесь верили, что неподчинение пророчеству приводит к проклятию. Если невеста попытается сбежать, нарушив священное пророчество, она станет добычей для всех.

От этой мысли по всему телу пробежали мурашки, и я споткнулась. И в этот момент...

— Кхм!

«Боже мой!»

Внезапно священник прочистил горло. Это стало сигналом, и все открыли глаза.

Я быстро посмотрела вперед, чтобы не встретиться взглядом с людьми позади меня. И притворившись, что просто поправляла платье, смущенно улыбнулась.

Уголки моих губ дрожали. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит.

— Пусть те, кто соединяется брачным договором, будут связаны узами любви, принесут плоды любви и станут свидетелями любви.

Нет, святой отец. Кажется, произошла ошибка.

Не я должна выходить замуж за этого человека. Я только что умерла и не хочу умирать снова. К тому же, этот человек разрывает людей на части и сдирает кожу!..

Но добрый священник не мог прочитать мои мысли.

— Итак, мы здесь как свидетели перед Эльбрадо для заключения этого брака. Теперь я спрошу о намерениях.

Не спрашивайте. Священник с добрым лицом посмотрел на Сениэля.

— Сениэль Маккерт, вы вступаете в этот брак по собственной воле, без какого-либо принуждения?

— Да...

Сениэль выглядел нехорошо.

Да, это понятно.

В отличие от Кида, Сениэль был добрым человеком. Он категорически противился убийствам Кида. Поэтому он использовал все средства, чтобы остановить того, и страдал от этого. Вероятно, сейчас он тоже переживал из-за того, что не смог предотвратить этот брак.

Но в этот момент я не испытывала к нему сострадания.

— Виви Джезрайн? Госпожа Джезрайн?

— А? Да.

— Вы вступаете в этот брак по собственной воле?

Мои губы раскрылись и снова закрылись. Даже если я скажу «нет», они не воспримут мое мнение, а скорее отправят меня на эшафот как неверующую. Разве могу я сказать «нет»? Сдерживая слезы, я ответила.

— Да...

Слезы застилали мне глаза.

Так вот какое чувство, когда добровольно идешь в ад.

Я смотрела через окно кареты на величественный особняк, возвышающийся вдали.

«Так вот он, тот печально известный...»

После слезливой свадьбы не было никакого банкета, словно намек, что о побеге не стоит и думать. Меня сразу же посадили в карету и привезли в дом Сениэля.

Дорога от ворот через передний двор до входа в особняк была невероятно длинной. Карета долго ехала с моротонной скоростью.

Широкие газоны, образующие идеальную симметрию, и статуи ангелов, отражающие религиозный характер места. Скорее из инстинкта выживания, чем из восхищения красотой, я внимательно изучала сад.

За газонами, начинающимися от ворот, наконец, показался особняк.

Перевод: Astarmina

Несмотря на солнечную весеннюю погоду, особняк почему-то казался мрачным и зловещим. По серо-голубым стенам здания вился плющ, а сверху его покрывала крыша такого же тускло-зелёного цвета, как и само растение.

«Как же мне отсюда сбежать?»

В романе не было указано точной даты, когда хозяйка этого тела — Виви — впервые столкнётся с Кидом.

«Кажется, я прожила около недели...»

Но было неизвестно, прошла ли ровно неделя или больше.

В тексте лишь говорилось, что «Виви погибла сразу же после встречи с ним». От этого становилось ещё страшнее.

«А если я первой замечу его и сбегу, пока он меня не увидел? Это же нормально, да?»

Карета начала постепенно замедлять ход. Кончики пальцев на руках и ногах уже давно похолодели. Я молча мяла кружева свадебного платья, как вдруг сбоку раздаётся сладкий голос:

— Леди Джезрайн... то есть, простите... миссис Маккерт.

— Да?..

Теперь, после свадьбы, я была уже не леди Джезрайн, а миссис Маккерт, но Сениэль отрицал это.

Когда я, полная тревоги, повернулась к нему, оказалось, что он тоже нервничает — его зрачки мелко дрожали.

Мы встретились взглядом — оба с дрожащими глазами.

— Мне ужасно жаль говорить об этом в день нашей свадьбы, но, кажется, мне придётся отправиться в другой храм. Вернусь я не раньше, чем через неделю.

— П-правда? Спасибо!.. То есть, я не это хотела сказать... — от радости я не смогла сдержаться. В спешке замотала головой, пытаясь взять себя в руки. — Как же так... Вы ведь так заняты! Вам нужно скорее ехать!

Хм. Кажется, я провалилась.

Сениэль вздрогнул от моего бурного возбуждения. На его лице появилось лёгкое замешательство.

Но я не могла не радоваться. Если он уезжает в другой храм, значит, сегодня меня точно не убьют.

«Да, даже самый жестокий автор не стал бы убивать второстепенного персонажа прямо в день свадьбы».

Он на мгновение застыл, глядя на меня, затем снова опустил глаза. Как и описывалось в романе — робкий и замкнутый.

— Спасибо за понимание. Дворецкий поможет вам освоиться в особняке. Простите, что не могу быть рядом.

— Нет-нет! Конечно! Нельзя же задерживать занятого человека!

Я слишком явно обрадовалась. Но притворяться у меня не было сил. В душе я уже рвалась выбежать из этого дома, но пока у меня не было возможности выжить самостоятельно, приходилось терпеть.

Сениэль, видя, что я готова тут же его проводить, добавил:

— Перед отъездом я хотел бы попросить вас кое о чём. Обещайте, что выполните.

— Да? Конечно.

В его мягких глазах вдруг появилась твёрдость, которой я раньше не замечала.

— После девяти вечера ни в коем случае не выходите из комнаты. Даже если услышите странные звуки — не выходите.

Я и без него не собиралась. Но после таких слов твёрдо решила не шевелиться и сидеть в комнате.

— Дворецкий, наверное, уже объяснил, но слуги не остаются в особняке на ночь, так что ночью их не позвать. Поэтому не ищите их. Звучит странно, но...

Его голос становился всё тише.

Обычный человек стал бы дотошно выспрашивать, но я лишь энергично кивнула.

— Нет, я понимаю. Это же «Время Молчания», верно?

«Время Молчания» — храмовый обет, требующий соблюдения тишины после девяти вечера. Но, конечно, Сениэль просил не выходить не из-за этого.

Просто Кид часто бродил ночью, и если не хочешь нарваться на неприятности — лучше сидеть в комнате.

— Да. Чтобы соблюсти... Время Молчания.

Его красные глаза дрогнули. Я прищурилась — какой же он плохой лгун.

Карета остановилась.

Я помахала ему рукой с улыбкой, хотя знала, что в этом мире такой жест — дурной тон. Но мне было не до правил.

— Вам ведь нужно спешить. До встречи через неделю.

Хотя лучше бы не встречаться.

Раздался стук, и дверцу кареты открыли снаружи. Я вышла, не оглядываясь.

Даже если Сениэль добрый, в конце концов, именно он меня убьёт, поэтому я не хотела проводить с ним ни секунды лишней.

В пышном свадебном платье я неловко вошла в особняк, где меня встретили выстроившиеся в ряд слуги.

Впереди стоял седовласый мужчина средних лет — похоже, тот самый дворецкий, о котором говорил Сениэль.

— Искренне приветствуем вас в особняке Маккертов, госпожа. Я — дворецкий Герберн, который отныне будет служить вам.

— Добро пожаловать, госпожа.

Когда дворецкий поклонился, за ним склонились и остальные слуги.

«Для такого особняка слуг маловато».

Слуги не оставались здесь на ночь, и, видимо, чтобы избежать лишних проблем, их наняли совсем немного.

Я рассеянно приняла их приветствия и быстро осмотрела дом. Сейчас меня интересовало не это, а планировка особняка.

Внутри всё было выдержано в красно-коричневых тонах, включая мебель. Всё сливалось, и даже при слабом закате было бы трудно убежать без света.

Разве что огромная люстра посередине зала ярко освещала пространство, но в случае ночной погони она бы не помогла.

За люстрой виднелась арочная перегородка, а за ней — просторный холл. Отдельного входа туда не было.

По бокам перегородки симметрично стояли подсвечники в человеческий рост. В конце перегородки находилась лестница наверх. Она была двойной — не знаю, поможет ли это при побеге.

— Я бы хотела осмотреть дом после того, как мне покажут комнату. В этом наряде я уже устала.

— Конечно, я провожу вас. Пожалуйста, следуйте за мной, госпожа.

Дворецкий выпрямился и медленно развернулся. Я шла за Герберном, осматривая дом.

Окна, большие и маленькие, пропускали много света, но предвзятость ли это — казалось, что-то здесь было жутковатым и тёмным.

Одна из служанок осторожно приподняла подол моего платья, чтобы мне было удобнее идти. Обычно этим занималась личная горничная, но у меня её не было. Вернее, она была, но её не взяли.

Потому что Сениэль попросил не приводить её.

«Наверное, чтобы не селить её здесь и не подвергать риску встречи с Кидом».

Не знаю, хорошо это или плохо. С одной стороны, меньше глаз следят. С другой — некому помочь.

Когда Герберн открыл дверь, огромная створка до самого потолка бесшумно скользнула.

— Это ваши покои, госпожа. Вам нравится?

Нравится?.. Ох, как же я запыхалась.

Беспрерывный подъём на третий этаж отнял все силы. Это тело было слишком слабым.

Переведя дыхание, я осмотрела комнату. Она была просторной и старинной. Но мне не нравилась. Дело было не в украшениях, фэн-шуй, расположении кровати или подземных водах.

Первое — побег. Второе — побег. А из этой комнаты сбежать было неудобно.

В случае чего придётся выпрыгивать из окна, но третий этаж — слишком высоко.

С такими слабыми ногами, которые еле поднимаются по лестнице, точно что-нибудь сломаю.

— На первом этаже нет свободных комнат?

У Герберна, до этого мягко улыбавшегося, дрогнули губы.

Наверное, он подумал, что я капризничаю, раз не ценю лучшую комнату. Но пока я размышляла, он ответил:

— К сожалению, хозяин запретил использовать комнаты на первом этаже. И на втором тоже — только с его разрешения. Хотите, я спрошу у него?

Я скривилась при слове «хозяин».

«Было ли такое в оригинале?»

Я уже хотела настоять на своём, но передумала.

Второй этаж, кажется, не был полностью закрыт, но если «хозяин» против, лучше не шуметь. Я остановила Герберна, собиравшегося уйти.

Если он пойдёт к Сениэлю, то может случайно встретить Кида.

«Не буду лишний раз злить судьбу».

А вдруг, если я самовольно перееду, в той комнате окажется труп?

— Тогда останусь здесь.

— Благодарю за понимание. Теперь представлю вашу горничную. Это Джейн.

Джейн поклонилась, и её длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Вокруг её карих глаз виднелись лёгкие морщинки — она выглядела старше меня.

— После того как вы переоденетесь, я проведу вас по дому. Но мы, слуги, работаем только до восьми вечера, поэтому позовите меня до этого времени.

Я взглянула на часы. Было чуть больше шести. До конца её смены оставалось чуть больше двух часов.

Вряд ли хватит времени снять макияж, переодеться и выслушать дворецкого. Я помахала рукой, когда он собрался уходить.

— Вопрос. Во сколько начинается рабочий день? И сколько всего слуг?

— В шесть утра. Всего слуг двадцать человек.

Двадцать... Много или мало? Если считать их надзирателями — многовато.

«Хотя по их лицам не скажешь, что они станут меня останавливать».

Казалось бы, брак по предсказанию должен был вызвать интерес, но слуги лишь вежливо улыбались, не проявляя особого любопытства. Судя по их лицам, они просто хотели поскорее уйти.

«Если я скажу, что выхожу, и сбегу, они даже не заметят».

Хотя, если подумать, они ведь не знают, что Сениэль — тот самый «Кид», поэтому не видят причин, по которым я должна бежать.

Потирая уставшие веки, махнула Герберну, чтобы он уходил.

— Ладно, можете идти.

— Хорошего отдыха, госпожа.

Перевод: Astarmina

Джейн, быстро сообразив, подошла и начала помогать мне переодеться. Сбросив свадебное платье, которое тащилось по полу, я с облегчением плюхнулась перед туалетным столиком.

Впервые за несколько часов с момента вселения в тело Виви я увидела ее лицо.

Из-за слегка приподнятых внешних уголков глаз или заметных розовых зрачков общее выражение лица казалось циничным. Кожа была бледной, словно её обладательница редко выходила на улицу, нос маленький, но прямой. Розоватые волосы, будто смешанные с молоком, слегка вьющиеся, спадали до пупка.

Джейн тёплой влажной салфеткой смыла макияж и спросила:

— Прикажете приготовить ужин?

— Нет, не надо.

Я не была голодна, хотя аппетит отсутствовал. Пусть Сениэль и покинул особняк, но почему-то мне казалось, что Кид может ворваться в любой момент, и я не могла расслабиться.

— Лучше приготовь мне ванну.

— Хорошо, госпожа.

Джейн, изучая моё выражение лица, пробормотала слова утешения о том, как жаль, что носподина не было в первую брачную ночь. Но для меня это не имело значения.

Вместо этого я прикрыла глаза от усталости. Голос Джейн постепенно затихал.

Перед тем как погрузиться в глубокий сон, мне вдруг пришло в голову, что для побега ночью нужна удобная одежда и обувь.

Придётся снять все серёжки и ожерелья. Лучше вообще ничего не носить.

Вдруг Кид схватит за серёжку или резко дёрнет за ожерелье.

«Хотя он и уехал далеко, но лучше подготовиться, пока есть возможность».

— Приготовь мне максимально удобную ночную рубашку. И обувь, в которой можно бегать.

— Э-э?.. Да, госпожа. Я подготовлю всё по вашему размеру.

Я знала, что в поле зрения Кида такие приготовления бесполезны, но всё же стоило попробовать.

Я выпроводила служанку, предлагавшую помочь с купанием, и осталась одна в ванне. Даже в тёплой воде моё тело дрожало.

Жена Сениэля прожила по крайней мере неделю. Наверное, потому что он оставлял её одну.

«Как же Виви в итоге умерла?»

Если Сениэль продолжит так делать, то проблем вроде бы нет. Прислуга тоже не умирала, пока соблюдала правила особняка.

Если только не попадалась ему на глаза.

«Даже если Сениэль будет уезжать далеко, Кид может вернуться в любой момент. Может, она бродила по коридорам ночью, не слушаясь?»

Или Кид просто нашёл её — точнее, меня, Виви — раздражающей?

Я изо всех сил старалась вспомнить детали оригинала и информацию о Сениэле.

Название романа «Два вкуса» говорило само за себя: это был триллер о Сениэле, человеке с раздвоением личности, и Эзет, героине, переодетой в мужчину.

Главной темой было то, что у обоих были секреты, которые нельзя было раскрыть.

Ключевым моментом стало раздвоение личности Сениэля, которое и положило начало всей истории. Если бы он не был двойственной личностью, сюжет бы просто не начался.

Причиной его расстройства был отец, бывший маркиз Кейс Маккерт.

Кейс был чрезвычайно амбициозен. И не без причины: в этом мире святая сила равнялась власти. Даже став простым жрецом, можно было добиться невероятного почёта. А уж место Верховного жреца и вовсе не имело аналогов.

Только один человек во всей империи мог занять этот пост, дарующий, пожалуй, даже больше богатства и славы, чем у императора.

Услышав это, можно было бы подумать: «Раз у них такая сила, почему бы не поднять восстание и не захватить страну?»

Но они никогда не бунтовали. Потому что сила святости зависела от врождённого таланта и характера.

Даже обладая уровнем Верховного жреца, если действовать из эгоизма, а не самоотверженности, силу было трудно проявить. Говорили, что можно использовать не более 10% от полного потенциала.

К тому же с возрастом святая сила естественным образом угасала.

Так или иначе, эти условия означали, что такие люди просто не могли даже помыслить о восстании. Разве что они не считали его «справедливым».

Отец Сениэля, Кейс, тоже был Верховным жрецом. И он искренне наслаждался служением другим.

Но по мере ослабления силы, возможно, его натура становилась более эгоистичной. Или, может, с возрастом он стал эгоистом, и поэтому его сила ослабла.

Он начал возмущаться условиями проявления святой силы.

Кейс не хотел уступать пост Верховного жреца. Он жаждал вечного солнца.

И тогда он задумался: «Если бы я мог использовать святую силу свободно всю жизнь, разве я не стал бы богом?»

Это было богохульством, но, чтобы воплотить мечту, он собрал последователей и начал эксперименты.

«Если устранить зло из человека, мы сможем стать богами навеки».

Эксперимент был абсурдным. Убрав зло, человек вряд ли стал бы править людьми ради личной выгоды. Но ослеплённый жаждой Кейс этого не понимал.

Он начал эксперименты на сиротах. Они проводились в крупных масштабах, но провалились.

[Почему это не работает?!]

Кейс, уже отстранённый от должности, становился всё более больным. Время поджимало. Ему нужно было добиться успеха, чтобы исцелиться и занять место бога — нет, Верховного жреца.

В отчаянии он добрался даже до собственного сына.

Сениэлю было трудно сопротивляться тайным групповым экспериментам.

В один день он кричал от боли, будто его горло разрывалось. В другой — его кожа слезала от малейшего дуновения ветра.

Прошли годы.

[Отец, так вот каков мир. Как же я ждал этого момента.]

Из-за препаратов Кейса личность Сениэля раскололась на добро и зло. Другими словами, эксперимент провалился.

Так родился Кид, который убил отца и перебил всех, кто участвовал в экспериментах. Включая тех, кто ему мешал или просто раздражал.

Он не просто убивал. Он кромсал тела, размазывая внутренности по стенам и потолку.

Люди прозвали эту серию убийств «Делом Кида». Места преступлений выглядели так, будто невоспитанный ребёнок размазал повсюду кетчуп.

Позже самого убийцу стали называть Кидом. В оригинальной истории вторую личность Сениля тоже звали Кидом.

«С точки зрения логики, сочетание «ребёнок» и «убийца» — полный абсурд».

Но Сениэль ненавидел убийцу по имени Кид.

Он пытался остановить его, но не мог. Даже будучи частью себя, он не мог полностью помешать его планам.

Потому что их воспоминания не были полностью общими.

Для обмена воспоминаниями требовалось условие — сильные эмоции.

Поэтому Сениэль сразу понял, что Кид родился: после первого убийства тот испытал удовольствие.

Сениэль попытался уничтожить Кида, проведя обратный эксперимент.

Будь он стопроцентно добрым, он бы покончил с собой. Но Сениэль не был идеальным. Неудачный эксперимент сделал его близким к добру, но не настолько, чтобы совершить самоубийство.

Однако и Кид не был абсолютным злом — в нём оставались крохи сострадания. Но этого было недостаточно для выживания. Он не был чистым злом, но приближался к нему.

Так или иначе, Сениэль пытался остановить Кида, принимая различные препараты и истязая себя.

«Но, как видите, ничего не вышло».

Позже Сениэль заметил, что Кид появляется только ночью, и стал бороться со сном. Святая сила могла устранить физическую усталость, но не ментальную.

Из-за этого Кид стал ещё более жестоким. В конце концов, Сениэль перестал мучить себя бессонницей.

«И тут пришло пророчество о браке».

Сениэль был вынужден жениться. Отказ означал бы нарушение воли богов.

Так Виви вышла за него замуж — и вскоре умерла.

Сениэль, терзаемый виной, решил покончить с собой, но встретил переодетую Эзет. Их встреча не была романтичной. Это была встреча убийцы и преследователя.

«Причина, по которой Эзет искала убийцу, была тесно связана с её переодеванием».

Эзет хотела найти Кида по простой причине: поймав его, она могла разом восстановить пошатнувшуюся репутацию семьи и раскрыть правду о несправедливой смерти брата.

«Чтобы скрыть смерть, они даже не признали её официально».

Очень немногие знали, что её брат мёртв. Официально он считался пропавшим.

Поэтому Эзет, чтобы свободно расследовать его окружение, использовала фамильную реликвию — ожерелье, превращавшее её в брата-рыцаря.

Благодаря силе ожерелья она выглядела как мужчина, поэтому, не вызывая подозрений, могла работать под прикрытием.

В общем, так они и столкнулись, и начался роман.

Как ни крути, чтобы история началась, я должна умереть.

«Только умерла — и снова должна умереть».

Возможно, один человек не изменит сюжет кардинально. Да и неважно, если он изменится — их любовь меня волнует куда меньше, чем моя жизнь.

«Может, донести в храм, что Сениэль — убийца?»

Доказательства против него есть. Но даже если я сообщу, не факт, что Кида сразу поймают.

«Могут заподозрить меня».

Сениэль — Верховный жрец. Человек, признанный за силу и добродетель.

Если бы Верховный жрец совершил десятки жестоких убийств, в этом мире сочли бы, что он не может использовать святую силу. Что, в общем-то, правда.

«Сениль, может, и примет наказание, но разве Кид смирится?»

Даже убивая средь бела дня, он избегал разоблачения. Разве он не сбежит?

«Почему я стала Виви?»

Потому что это последняя книга, которую я читала перед смертью? Или потому что молилась родиться богатой, но незначительной?

Эх... Не время для размышлений.

Я снова углубилась в воспоминания Виви и сюжет оригинала.

Здесь не было самолётов, так что бегство по воздуху исключалось. Телепортация, обычная для фэнтези, здесь тоже отсутствовала.

«Сначала надо убраться из империи Альбеты».

Прятаться в этой империи было опасно не только из-за Кида, но и из-за пророчества. Кто знает, как они воспримут «предательницу»? Жутко представить.

Остаётся только пересечь границу по суше или морю.

Но оба способа требовали скрытности.

Жена Верховного жреца была привязана к храму. Значит, без разрешения империи я не могу её покинуть.

Придётся бежать тайно. Сухопутный путь сейчас невозможен: по воспоминаниям Виви, из-за недавних трений с соседями граница усиленно охранялась.

Даже подняться на третий этаж для этого слабого тела было трудно — как же незаметно пройти мимо солдат?

Значит, ответ один.

«Нелегальное судно».

Перевод: Astarmina

Закончив купаться, я вышла, надела халат и обернула мокрые волосы полотенцем. Когда я позвала Джейн, она принялась сушить мои волосы и спросила, нравится ли мне ночная рубашка. Она выбрала удобную одежду, в которой легко двигаться, но сейчас от неё не было никакого толку.

— Я хочу ненадолго выйти. Приготовь мне уличное платье и экипаж.

Руки Джейн, сушившие мои волосы, на мгновение замерли. Затем послышался её растерянный голос:

— Господин передал, чтобы я не позволяла госпоже выходить поздно ночью, так что я не могу выполнить вашу просьбу.

— Почему?

— Не знаю... я сама толком не понимаю.

Господина ведь нет, можно и закрыть на это глаза. К тому же, хочу я того или нет, я жена Сениэля. Разве это не ставит меня на равную с ним позицию?

Джейн изучала моё лицо. Она явно боялась, что я проигнорирую слова Сениэля и буду настаивать на своём.

«Похоже, Сениэль беспокоится, что по пути обратно после ночной прогулки я могу столкнуться с Кидом».

Почему он не подумал, что я могу вовсе не вернуться и остаться где-то на ночь?

Надо было сказать Сениэлю, что я знаю о его личности и готова хранить тайну, если он поможет мне сбежать.

«Нет, это слишком опасно».

Если Кид узнает из памяти Сениэля о наших эмоциональных связях, я могу тут же распрощаться с жизнью. От этой жуткой мысли я тут же отказалась от подобной затеи.

Джейн, которая сушила мои волосы теперь медленнее, чем раньше, нерешительно заговорила:

— ...И кучер уже ушёл. Господин сказал, что так будет лучше... Если вам действительно нужно выйти, я могу тайком пойти и найти экипаж. Отсюда до ворот усадьбы идти не меньше получаса, но если вы подождёте, я быстро обернусь, — добавила Джейн, и я невольно вздохнула.

В её глазах читалось беспокойство и сочувствие. Ничего не понимающая Джейн, видимо, жалела меня, оставшуюся в одиночестве. Кажется, она думала, что я собираюсь искать своего мужа.

«От деревни до усадьбы и так было далеко, как я собиралась дойти туда пешком?»

Это мрачное поместье находилось так далеко, что даже на экипаже требовалось проехать через всю деревню, чтобы добраться сюда. Пешком я вряд ли смогла бы вернуться до полуночи.

Хоть Сениэль сегодня не вернётся домой, и мне безразлично, буду ли я бродить ночью, но что-то меня беспокоило. Интуиция человека, однажды вернувшегося с того света, настойчиво твердила не выходить.

«...В оригинальном произведении я прожила около недели. Возможно, не стоит так торопиться».

В итоге я покачала головой. Лицо Джейн, всё это время наблюдавшей за мной, слегка просветлело. Хоть она и предлагала помощь, но явно не горела желанием идти пешком до деревни.

— Если это займёт слишком много времени, то не надо. Можешь идти отдыхать.

Я махнула рукой, и Джейн отступила на шаг.

— На случай, если ночью вас замучит жажда, я оставила кувшин с водой. А лампу и спички положу здесь.

Джейн поклонилась.

— Доброй ночи, госпожа. Увидимся завтра утром.

Сомневаюсь, что ночь будет доброй.

Дверь закрылась. Не было слышно ни звука.

Без обычного белого шума, вроде стрекота цикад, и без того зловещая атмосфера стала казаться ещё более мрачной.

Быстро надев ночную рубашку, я прижалась к кровати, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Больше мне сейчас ничего не оставалось делать.

Когда только легла в постель, усталость взяла своё, и я быстро заснула. Но, видимо, подсознание твердило, что нельзя терять бдительность — вскоре я проснулась.

«Интересно, сколько сейчас времени?»

Из-за полностью задёрнутых штор я не видела не только часов, но и вообще ничего перед собой.

Я широко открыла глаза, пытаясь разглядеть время, но с кровати это было невозможно. Придётся ощупью выбираться и проверять вблизи.

Однако в этой комнате, где не слышно ни малейшего шума, даже шуршание одеяла казалось оглушительным, и мне было страшно вставать. Я боялась, что если создам хоть какой-то звук, блуждая по комнате, случится что-то ужасное.

При мысли о том, что сейчас тёмная ночь и все слуги уже ушли, меня охватил леденящий страх. Я почувствовала, как спина покрывается холодным потом.

Задержав дыхание, я попыталась снова заснуть. Лежа прямо, я натянула одеяло до самого носа.

У меня возникло зловещее предчувствие, что плотно закрытая дверь вот-вот распахнётся. Я горько пожалела, что не попросила Джейн найти экипаж.

Мысленно я звала покойную маму, и слёзы градом катились по щекам.

Скрип.

Вдруг откуда-то донёсся странный звук.

Я вздрогнула и крепче вцепилась в одеяло.

«Н-наверное, мне послышалось?»

Как после просмотра фильма ужасов, когда самые обычные звуки кажутся преувеличенными, сейчас мне, наверное, что-то почудилось от страха.

Я хотела понять, откуда доносится шум, но из-за громкого стука сердца не могла сосредоточиться.

«Мамочка...»

Но больше ничего не было слышно. Видимо, это был просто ветер, качнувший окно, или иллюзия, созданная моим страхом.

Но я уже так испугалась, что слеза скатилась по щеке.

Скрип.

«Мамочка!»

Словно опровергая мои надежды, странный звук раздался снова.

Я подскочила как от удара током, но инстинктивно зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Затем в этой гнетущей тишине послышались тяжёлые шаги.

Это просто иллюзия, просто моё воображение. Как и раньше, это просто мой страх...

Дверь открылась.

Я впервые узнала, что когда страх достигает предела, теряешь способность даже потерять сознание — нервы только сильнее натягиваются.

Я крепко зажмурилась, притворяясь спящей. Вернее, мне пришлось притворяться, потому что...

«Моё тело окаменело и не двигается!»

Я молилась, чтобы это оказался призрак, а не человек.

Но приближающиеся шаги были слишком человеческими.

Послышался свист, словно кто-то играл складным ножом. Казалось, кто-то крутил нож в руке.

Чирк. Раздался звук зажжённой спички, а затем щелчок лампы.

«Мамочка...»

Я была уверена. Это Кид. Это не мог быть никто другой.

Моя надежда на то, что это призрак, безжалостно разбилась.

У него была мерзкая привычка всегда показывать своё лицо перед убийством. Ему нравилось видеть реакцию жертвы.

Сначала все испытывают облегчение.

Думают, что Сениэль, верховнвй жрец Сениэль, не причинит им вреда.

Но следующие его действия повергают их в шок и смятение. Обычно они спрашивают, почему он так поступает.

А когда они видят, как часть их тела полностью отрезана, и Кид ликует — только тогда они понимают, что Сениэль на самом деле знаменитый убийца Кид, и впадают в отчаяние.

Кид наслаждался видом их лиц, когда последняя надежда покидала их.

Тяжёлые шаги раздались совсем близко. Я чувствовала приближение смерти.

«Разве в оригинальном произведении было такое? Действительно? Это какое-то безумие?»

Этого не могло быть. В романе чётко говорилось, что Виви умерла «примерно через неделю», в день, когда впервые встретила Кида. До этого никаких встреч не было.

«Неужели я так и умру?»

Я отчаянно пыталась пошевелить телом, тяжёлым, словно во время сонного паралича.

Но ни один палец не двигался. В какой-то момент я осознала, что вокруг стало тихо.

Он остановился. Словно проверяя мою реакцию.

Дзинь!

Внезапно раздался звон разбитого стакана. Судя по направлению звука, он, похоже, разбил стакан, который Джейн оставила для меня.

А этот стакан, насколько я помню, стоял на тумбочке рядом с кроватью.

То есть, Кид сейчас...

— Ты это называешь притворяться спящей?

Моё тело, до сих пор скованное страхом, не выдержало неожиданного голоса Кида и сильно вздрогнуло.

В его голосе сквозили скука и жестокость. Я чуть не обмочилась от страха.

Раз уж меня раскрыли, хотелось умолять, чтобы он убил меня помягче.

Но даже это было непросто. С тех пор как Кид вошёл, я не могла двигаться, кроме непроизвольной дрожи от испуга.

Все мои старания добыть удобную для побега ночную рубашку оказались напрасными. Вот к чему привели мои усилия.

— Я же вижу, что ты не спишь, но ты не встаёшь.

Я не могу встать.

Вдруг над моей головой нависла тень.

Несмотря на закрытые глаза, я почувствовала чьё-то присутствие и судорожно сглотнула.

На щеке возникло острое, но мягкое ощущение. Тупее ножа, но твёрже и острее ваты.

«Неужели он тыкает в меня пальцем?»

Что бы это ни было, но каждый раз, когда Кид тыкал в мою щёку, мои брови непроизвольно дёргались.

— Актёрская игра просто превосходная.

Интервалы между тычками в мою щёку сократились.

— Если не встанешь на счёт три...

От этих слов моё тело чудесным образом подскочило. Он был настоящим мастером своего дела. Чёртов гений.

— Я-я встала!

Чужое дыхание коснулось моего носа. В моём поле зрения всё заполнило что-то кроваво-красное.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это глаза Кида.

— Ай!

Я не ожидала, что он окажется так близко, и резко отшатнулась. Кид не последовал за мной, лишь следил взглядом.

Он был и не был Сениэлем одновременно.

Его кудрявые волосы были растрёпаны, а в глазах читалось безумие. Ловко вертя нож, Кид лениво произнёс:

— Ничего личного к тебе не имею. Просто я сейчас очень зол... Испугана, но не спрашиваешь, кто я?

Глаза Кида сощурились. Вскоре его лицо исказилось, словно от обиды. Это было выражение человека, готового уничтожить любого, кто перед ним.

— Сениэль рассказал тебе обо мне?

С рычащим голосом нож резко приблизился к моему подбородку. Ещё немного — и на шее появится порез.

— Н-нет. Я... я не знаю, кто вы.

Поскольку он ненавидел, когда его путали с Сениэлем, лучшим ответом было притвориться несведущей.

Кид внимательно изучал меня, пытаясь понять, лгу я или нет.

— Ну да, если бы он всё рассказал, то отпустил бы тебя. Чёрт, ему стоило переместить меня, а не...

Да, конечно. Вы очень умны и рассудительны. Я ничего не знаю.

— Впрочем, не важно. Знаешь ты или нет, сейчас ты умрёшь.

П-пощадите. Слова не выходили изо рта. Глаза наполнились слезами.

Внезапно Кид прищурился, улыбнувшись глазами.

— Ты не кричала и вела себя тихо, поэтому я великодушно дарую тебе безболезненную смерть. Терпеть не могу шум. Есть последние слова?

— П-подождите.

— Это и есть твои последние слова? Я передам их твоему мужу.

Я крепко зажмурилась.