Я должна была умереть, но выбрала злодея (Новелла)
Qinghua ran

Юаньюань очнулась внутри старой любовной драмы в жанре фэнтези — и обнаружила, что ей досталась роль «белой луны» протагониста, которая погибает в самом начале книги.

Главный герой ею очарован, как и все второстепенные мужские роли. А вот та, что была героиней в оригинале, похожа на неё лицом, и из-за этого её то осыпают любовью, то унижают и мучают. Девушку терзают и физически, и морально, а отношения с главным героем — это бесконечная череда драм, расставаний и примирений. Они изводят друг друга почти до смерти, но в конце концов всё равно приходят к счастливому финалу.

Юаньюань объявляет:

— Извините, но, первое: умирать я не собираюсь. Второе: страдания — не моя тема. Так что я выбираю злодея. Не буду вам мешать. Всего доброго.

Злодей лениво прищуривается, и на его губах расцветает мягкая, как весенний ветер, улыбка.

— Со мной… настоящий ад.

Она на пару секунд задумывается.

— А в аду есть земля?

Он ненадолго замолкает.

— Гнилая.

— А вода?

Злодей снова пауза.

— Только кровь.

Он ждёт, что она испугается, закричит и убежит, но девушка замирает на три секунды — и вдруг её глаза загораются.

— Отлично! Как раз есть новый сорт на испытание!

Теперь уже злодей не находит слов. Он из последних сил держится за жизнь в непроглядной тьме и даже не догадывается, что однажды появится тот, кто засадит всю пустошь цветами.

Целительница с силами стихии дерева, с виду хрупкая фея × беспощадный и ледяной великий демон.

====================

Обречённая белая луна

Сан Юаньюань подозревала, что войдёт в историю как самая недолговечная попаданка. Даже пушечному мясу обычно позволяют протянуть хотя бы главу-другую. Ей же досталась книга, первая строка которой чёрным по белому гласила:

«Сан Юаньюань умерла».

Всё предельно ясно. Даже спорить не с чем. Теперь она тихо лежала на удивительно удобном облачном ложе, с которого ниспадал полог из тончайшего морского шёлка, расшитый полупрозрачными переливчатыми нитями и ждала смерти. Ткань была не толще крыла цикады, и причудливые узоры словно парили в воздухе. Под балдахином висел ряд маленьких нефритовых колокольчиков, время от времени издававших мелодичный звон. Роскошь не бросалась в глаза, но ощущалась в каждой детали. За полупрозрачной завесой беспокойно мелькал золотистый силуэт пышнотелой женщины.

Сан Юаньюань прекрасно знала, кто перед ней.

Ю Инъюэ, младшая сестра правителя Ючжоу, славилась высокомерием, своенравием и привычкой сначала действовать, а уже потом — если вообще когда-нибудь — думать о последствиях. Кроме того, она была младшей супругой главного героя Хань Шаолина — той самой злобной соперницей героини под номером два. В оригинальном сюжете именно она отравила Сан Юаньюань — «белую луну [1]» Хань Шаолина.

Попаданка всерьёз начала думать, что по неосторожности разорила родовое кладбище самого Небесного Дао [2]. Иначе за что судьба с таким упорством пыталась её прикончить?

Сначала посреди улицы в неё ударила молния и поджарила до хрустящей корочки. Затем, не успев как следует умереть, она угодила в книгу, которую читала незадолго до гибели, — прямиком в тело «белой луны», обречённой скончаться в самом начале сюжета.

Совсем скоро Ю Инъюэ вольёт ей в горло целый кувшин отравленного вина. А умирать во второй раз совершенно не хотелось.

Кто же мог её спасти? На главного героя Хань Шаолина рассчитывать не приходилось. Этот козёл привёз с собой женщину, похожую на Сан Юаньюань как две капли воды, и сейчас вовсю развлекался с ней в собственных покоях. Если ничего непредвиденного не случится, их «сражение» наверняка затянется до рассвета. Именно из-за этого Ю Инъюэ, обезумев от ревности, и явилась сюда выместить злость. На дворцовую стражу надежды тоже не было. Раз Ю Инъюэ беспрепятственно проникла в покои со своими людьми, значит, с охраной снаружи она уже разобралась. Никто не ворвётся и не помешает ей довести начатое до конца.

По сюжету Сан Юаньюань умерла тихо и незаметно. Лишь позднее, когда главная героиня Мэн Ую воспользовалась её смертью, чтобы окончательно погубить Ю Инъюэ, все узнали правду об отравлении.

Хочешь жить — спасай себя сама.

— Ну что там? — нетерпеливо бросила Ю Инъюэ. — Сколько можно возиться? Просто отрави её, и дело с концом! Что Хань Шаолин мне сделает?

Хриплый женский голос почтительно отозвался:

— Не торопитесь, госпожа. Дело слишком серьёзное, нельзя оставлять ни единой зацепки. Я ещё немного подержу яд на огне, чтобы впоследствии никто не обнаружил следов отравления при осмотре тела. Только тогда это не повредит вашим отношениям с господином...

Старуха выдавила беспомощную улыбку. Хозяйка никогда не задумывалась о последствиях своих поступков, но слугам вовсе не хотелось сходить с ума вместе с ней.

В ладони старухи полыхало пламя, от которого серебряный кувшин шипел и потрескивал. При виде этой магии Сан Юаньюань захотелось жить ещё сильнее.

Да это же мир духовных практик! Здесь и вправду можно обрести бессмертие! Вот только распоряжаться собственной жизнью она не могла. Её положение было хуже, чем у рыбы на разделочной доске: та хотя бы могла пару раз дёрнуться. Сан Юаньюань же чувствовала себя обезьяной, запертой внутри полой деревянной куклы. Тело было тяжело ранено и отравлено. Душа прежней хозяйки, вероятно, давно рассеялась, но дыхание ещё не прервалось, поэтому за больной продолжали тщательно ухаживать.

Так продолжалось до сегодняшнего дня, когда в этом теле очнулась Сан Юаньюань. С самого утра она пыталась заставить неподатливые конечности слушаться и лишь к полуночи сумела открыть глаза и разомкнуть губы. Но порадоваться она не успела: служанки в покоях одна за другой повалились на пол, а затем внутрь ворвалась Ю Инъюэ со своими людьми, намереваясь довести убийство до конца.

Ждать смерти оказалось невыносимо и всё же Сан Юаньюань решила побороться. Горло будто превратилось в цельный кусок сухого дерева. Долго собираясь с силами, она наконец выдавила несколько слабых, невнятных слов:

— Если я умру... Хань Шаолин будет помнить меня всю жизнь. Недоступное... всегда кажется лучшим.

Голос был едва слышен, но обе женщины в покоях уловили каждое слово. Ю Инъюэ рванула полог в сторону и уставилась на Сан Юаньюань так, что в широко распахнутых глазах почти не осталось ничего, кроме белков.

За туманной завесой блеск наряда казался приглушённым, но вблизи едва не ослепил Сан Юаньюань.

— Очнулась? — усмехнулась Ю Инъюэ. — Ты и правда очнулась? Прекрасно! Раз пришла в себя, я хотя бы объясню, за что ты умрёшь.

Перед убийством злодеям обязательно полагалось как следует выговориться. Жанровая традиция: без этого, видимо, никак. Сан Юаньюань выразительно моргнула, показывая, что готова стать самым терпеливым слушателем на свете. Соперница некоторое время разглядывала девушку, прищурившись, и в каждом произнесённом слове слышалась ненависть:

— Я замужем за Хань Шаолином пять лет. Целых пять лет! Я так его люблю! Так люблю! Когда-то нам было так хорошо, а потом появилась ты — и всё изменилось! Если бы ты нарочно его не соблазнила, разве он предал бы меня? Уже за одно это ты заслуживаешь смерти!

При воспоминании о прошлом красивое лицо Ю Инъюэ исказилось. Она ткнула девушку в щёку длинным золотым накладным ногтем.

— Думаешь, красивое лицо даёт тебе право на всё? Мало было украсть сердце Хань Шаолина, так ты решила ещё и отнять у меня место главной супруги, встать выше меня? Размечталась!

Женщина склонилась так близко, что Сан Юаньюань обдало тяжёлым ароматом пудры, а горячее дыхание коснулось её лица. Поставив себя на место соперницы, девушка признала: той действительно было от чего прийти в ярость. Сама она сгоряча порубила бы и изменника, и любовницу.

Ю Инъюэ продолжила, холодно усмехнувшись:

— Так и быть, скажу: убийц в день свадьбы подослала я. И целились они вовсе не в Хань Шаолина, а в тебя! Вот уж не думала, что ты окажешься настолько преданной. Ещё не успела войти в его дом, а уже заслонила его собой. Какая великая любовь! Ну как тебе тайный древесный яд рода Ю? Наверняка мучаешься так, что смерть кажется избавлением? Впрочем, я сжалюсь над тобой и прямо сейчас прекращу твои страдания!

То ли от гнева, то ли от возбуждения она мелко дрожала всем телом. Золотые украшения мельтешили перед глазами Сан Юаньюань, и от их блеска кружилась голова.

— Бесполезно, — едва слышно выдохнула та. — Он найдёт замену... и никогда меня не забудет.

Ю Инъюэ прищурилась, став похожей на лисицу.

— Знаю. Он ведь сейчас развлекается с Мэн Ую — женщиной похожей на тебя! Вот я и хочу, чтобы все знали: пока он кувыркался с ней в постели, ты, Сан Юаньюань, умерла! После этого, увидев Мэн Ую, он сперва вспомнит тебя, потом — твою смерть, а затем и то, что ты скончалась, пока они ублажали друг друга. Посмотрим, сможет ли он после этого вообще к ней прикоснуться!

Сан Юаньюань поразилась. И кто только назвал эту злобную соперницу безмозглой дурой? Логика у неё была железная!

В книге после её смерти Хань Шаолин действительно какое-то время не прикасался к Мэн Ую. Но человек предполагает, а всемогущий сюжет располагает: чего бы Ю Инъюэ ни придумала, с сюжетной бронёй главной героини ей было не тягаться.

— Нет... — с трудом выговорила Сан Юаньюань. — Ты упускаешь главное. Проблему нужно решать... в корне.

Ю Инъюэ насторожилась, сзади раздался голос старухи:

— Госпожа, яд готов. Можно отправлять её в последний путь.

У Сан Юаньюань всё внутри оборвалось. Перед самой смертью испугается любой. А тот, кто уже однажды умер, особенно хорошо знает, какой ужас таится на границе между жизнью и смертью.

Ю Инъюэ взяла отравленное вино, и уголки её губ медленно приподнялись.

— Можешь меня умолять. Я позволю тебе произнести одну фразу. Сумеешь меня порадовать — я тебя отпущу.

Её взгляд оставался тёмным и спокойным, а на губах играла насмешка. Сан Юаньюань прекрасно понимала: соперница не собиралась оставлять её в живых. Эта единственная фраза станет её последними словами. Она могла либо умереть, сохранив достоинство, либо униженно молить о пощаде — и всё равно погибнуть.

Сан Юаньюань глубоко вдохнула и без единой паузы прошептала:

— Я никогда не любила Хань Шаолина, меня заставили за него выйти, а если он узнает, что моё сердце принадлежит другому, то взбесится от унижения, возненавидит всё, что со мной связано, и даже Мэн Ую ему станет противна!

Ю Инъюэ застыла на три долгие секунды. Её взгляд несколько раз метнулся, после чего она небрежно вернула серебряный кувшин старухе.

— Правда? — мрачно переспросила Ю Инъюэ.

— Правда! — твёрдо ответила Сан Юаньюань.

Ю Инъюэ ещё некоторое время разглядывала её, затем криво усмехнулась:

— Невозможно. Хань Шаолину нет равных под небесами. Красота, сила, богатство, положение — другого такого мужчины просто не существует! Даже владычица Тяньду однажды пошутила, что, будь она не замужем, ни за что не упустила бы такого супруга! После Хань Шаолина разве вообще можно смотреть на других мужчин? Ты лжёшь. Вино!

Она протянула руку за спину, и старуха торопливо вложила в неё серебряный кувшин.

— Есть такой! — Сан Юаньюань попыталась дёрнуться.

Ю Инъюэ пальцами разжала её онемевшие губы и наклонилась почти вплотную. Её красивые глаза блестели от злобы, пока она внимательно изучала лицо девушки.

— Ну так назови его. Послушаем, что ты выдумаешь. Но если я о нём не слышала или он окажется каким-нибудь ничтожеством, пеняй на себя.

Свободной рукой она уже взялась за ручку кувшина.

— Он во всём лучше Хань Шаолина, — выдохнула Сан Юаньюань.

На этот раз рассмеялась не только Ю Инъюэ: старуха за её спиной тоже не удержалась и покачала головой.

— Наш господин признан первым красавцем под небесами. Ему ещё нет тридцати, а он уже унаследовал престол, правит целой областью, и перед ним склоняются десятки тысяч подданных. К тому же он непревзойдённый мастер восьмой ступени сферы Линмин. Разве может существовать мужчина, который во всём превосходил бы его? Подобные слова лишь выставляют вас на посмешище!

— Может, — упрямо повторила Сан Юаньюань.

Её уверенность пробудила в Ю Инъюэ смутное дурное предчувствие.

Прежде чем та успела понять, в чём дело, задеревеневшие губы Сан Юаньюань чуть заметно изогнулись.

— Твой брат.

Два тихих слова ударили обеих женщин сильнее грома. Ю Инъюэ передёрнуло, а старуха за её спиной вздрогнула всем телом. В тот миг, когда последняя передавала серебряный кувшин госпоже, их пальцы одновременно дрогнули, и сосуд с отравленным вином со звоном упал на пол. Белоснежный ворс мгновенно пропитался вином. Эти слова прозвучали поистине жутко.

Брат Ю Инъюэ, правитель Ючжоу.

Ю Инъюэ задрожала всем телом, словно опавший лист на ветру. Старуха поспешно упала ниц, будто услышала чудовищную тайну, за которую её вот-вот заставят заплатить жизнью.

Сан Юаньюань невинно улыбнулась одними глазами.

— Я ведь права?

Ю Инъюэ резко зажала рот ладонью. Грудь тяжело вздымалась, зрачки сузились почти до точек, дрожали даже веки. Сан Юаньюань подлила масла в огонь:

— Мне нравится твой брат. Или ты считаешь, что он в чём-то уступает Хань Шаолину?

Ю Инъюэ едва не лишилась чувств. Старуха судорожно зашарила ладонями по ковру, словно надеялась собрать уже впитавшееся отравленное вино обратно в кувшин.

— Госпожа, скорее... Скорее убейте её! Если эти слова разнесутся... Если кто-нибудь узнает...

Пережив первый приступ ужаса, Ю Инъюэ постепенно успокоилась. Несколько раз глубоко вдохнув, она уставилась на Сан Юаньюань как на неведомое чудовище.

— Тебе... нравится тот человек?

Она не осмелилась произнести ни его имя, ни даже слово «брат».

— Да, — ответила Сан Юаньюань.

Ю Инъюэ закатила глаза, и дыхание у неё снова перехватило.

Что вообще можно было сказать об этом человеке? Почти всё, что его касалось, считалось запретной темой. Разговоры о семье и браке и вовсе были безусловным табу, от одного упоминания которого люди менялись в лице. Даже наедине никто не смел этого обсуждать.

Достаточно было мысленно произнести слова «правитель Ючжоу», и казалось, будто саму душу окутывает запах крови, который не выветривается по три дня. Несложно было представить, какой тяжёлой тенью главный злодей романа нависал над всеми восемнадцатью землями Юньцзина.

— Сестрёнка, — прохрипела Сан Юаньюань, — раз у тебя есть противоядие от древесного яда, может, дашь мне немного? Я так долго лежу здесь взаперти, что уже до смерти соскучилась по твоему брату.

Теперь Ю Инъюэ захотелось умереть прямо на месте. Она долго сверлила Сан Юаньюань взглядом, пока в её глазах наконец не мелькнула жестокость.

— Хорошо. Я прямо сейчас свяжусь со... старшим братом и передам ему твоё признание! Но если ты меня обманываешь, я сама сожгу тебя заживо! Принеси мою нефритовую пластину!

Для связи на расстоянии в этом мире использовали нефритовые пластины с заранее нанесёнными печатями. Каждая связывала владельца с определённым адресатом и после одного разговора разрушалась. Уезжая из Ючжоу, Ю Инъюэ спрятала всё ещё испачканную кровью пластину на самом дне шкатулки с украшениями и пять лет к ней не прикасалась.

Положение младшей сестры правителя позволяло ей бесчинствовать за пределами родных земель, не опасаясь последствий. Однако именно Ю Инъюэ боялась этого мужчины сильнее всех. Страх перед ним засел слишком глубоко и должен был остаться с ней до конца жизни. Впрочем, существовали две силы, способные хотя бы ненадолго заглушить этот страх: любовь и ревность.

Старуха вскоре вернулась с нефритовой пластиной. Впервые за пять лет Ю Инъюэ дрожащими руками переломила её и произнесла в безмолвную тьму на другом конце связи, словно обращалась прямиком в преисподнюю:

— Сан Юаньюань говорит, что... ты ей нравишься, старший брат.

Закончив, она, словно боясь заразиться чумой, сунула обломок Сан Юаньюань прямо под нос. Кровь глубоко въелась в светлый камень, и от него исходил слабый металлический запах. По нефриту разлилось мягкое зеленоватое сияние.

Выбора у Сан Юаньюань не было.

— Да, — едва слышно прошептала она, обращаясь к пластине. — Всё так. Ты мне нравишься, правитель Ючжоу.

Ответа не было долго. Очень долго. Наконец из нефрита донёсся ленивый, ясный и удивительно приятный мужской голос. Казалось, в нём даже слышалась лёгкая улыбка.

— Хорошо.

Пластина рассыпалась в пыль.

[1] Белая луна — идеализированный и обычно недосягаемый образ любимого человека, который навсегда остаётся в сердце. Нередко так называют первую или утраченную любовь, с которой сравнивают всех остальных

[2] Небесное Дао — высший закон и порядок мироздания, управляющий судьбой, воздаянием и естественным ходом событий

Значения имён:

Сан Юаньюань — «тутовник, шелковица» и «далеко-далеко», «вдали».

Имя можно приблизительно понять как «далёкая», «та, что находится вдали». Возможно, оно подчёркивает её отстранённость от первоначального сюжета или то, что она пришла из другого мира.

Ю Умин — «мрачный», «потусторонний» и «без судьбы», «лишённый жизни».

Имя звучит очень зловеще: примерно «не имеющий судьбы», «обречённый» или даже «безжизненный». Оно явно соответствует его образу человека, живущего во тьме и постоянно находящегося рядом со смертью.

Мэн Ую — «сон», «мечта» и «без печалей», «не знающая тревог».

Имя означает что-то вроде «безмятежная мечта» или «сон без печалей». Для героини оригинального мелодраматического романа оно звучит нарочито нежно и идеально, возможно даже с иронией.

Ю Инъюэ — «мрачная», «сокрытая» и «полная луна» или «луна, достигшая полноты».

Имя можно передать образом «полной луны». Оно перекликается с лунной символикой «белой луны».

----------

Красавица, равной которой нет в мире

— Хорошо?

Ю Инъюэ не сомневалась: состояние Сан Юаньюань точно не улучшилось. Она впилась взглядом в лежащую перед ней девушку. Крупные капли пота выступили у лба, скатились по бледному лицу, покрытому ароматной пудрой, и исчезли за воротником.

— Противоядие от древесного яда... — едва слышно произнесла Сан Юаньюань.

Опасность пока не миновала: в любой момент Ю Инъюэ могла передумать и вновь обратить оружие против неё. В конце концов, она была родной сестрой правителя Ючжоу. Если старший брат — безумец, способный на всё, вряд ли младшая сильно от него отличалась.

Девушка долго молчала, затем резко отвернулась и жестом приказала старухе принести лекарство.

— Если посмеешь пожаловаться Хань Лану, умрёшь так страшно, что тебе никто не позавидует, поняла? Ты сама это сказала! Не смей потом сваливать всё на меня!

— Знаю, — спокойно ответила Сан Юаньюань. — В конце концов, я ещё должна стать твоей старшей невесткой.

Ю Инъюэ едва не задохнулась от возмущения. На мгновение ей даже почудилось, будто древесный яд каким-то образом добрался и до мозга. Схватившись за лоб, она отступила на несколько шагов и велела старухе дать Сан Юаньюань противоядие.

Лекарство подействовало быстро, и вскоре к телу начала возвращаться чувствительность. Быть запертой в бесчувственной оболочке, которая совершенно не слушалась, было всё равно что угодить в бесконечный кошмар — холодный, тёмный и без выхода. Когда действие яда окончательно отступило, Сан Юаньюань осознала: всё происходящее было не сном и не иллюзией. Она действительно вернулась к жизни.

— Не вздумай что-нибудь выкинуть! — Ю Инъюэ старалась говорить грозно, хотя сама не слишком верила, что способна что-либо исполнить. — Если мой брат захочет уничтожить твой Санчжоу, он сделает это в любой момент!

Сан Юаньюань смерила её взглядом. Взъерошенная и злая Ю Инъюэ и правда напоминала большую рыжую кошку [1].

«Грозится так, будто способна заставить правителя Ючжоу пойти войной на целое государство».

Пробормотав что-то невнятное, Сан Юаньюань медленно села, а Ю Инъюэ настороженно следила за каждым её движением. Одеяло соскользнуло вниз, и под тонкой шёлковой одеждой проступили очертания хрупкого тела. Чёрные волосы рассыпались по спине, подчёркивая длинную белую шею.

В облике Сан Юаньюань было что-то почти неземное: одного взгляда на неё хватало, чтобы забыть обо всём вокруг. Лёгкая дымка будто скрадывала черты лица: чем дольше Ю Инъюэ всматривалась, тем труднее ей было понять, в чём именно заключалось очарование девушки. Каждый новый взгляд открывал иную грань этой неуловимой красоты. Вот только сама Сан Юаньюань ничего подобного за собой не замечала.

Глаза Ю Инъюэ расширились. К зависти примешалось раздражение. Она уже собиралась что-то сказать, но тут Сан Юаньюань нахмурилась, закатала рукав и принялась чесать предплечье. Ни капли изящества.

На коже краснел комариный укус. Видимо, комар успел полакомиться ею, пока девушка лежала без чувств, а теперь место укуса нестерпимо зудело. Очнуться после долгого оцепенения лишь затем, чтобы обнаружить, что тебя успело искусать насекомое, — даже такое испытание было чересчур жестоким.

Почесав предплечье, Сан Юаньюань наклонилась и попыталась дотянуться до лодыжки, но ей будто не хватило сил. Качнувшись, она полетела с облачного ложа. Ю Инъюэ и не подумала её ловить, она быстро отступила, предвкушая зрелище, однако девушка успела ухватиться за шёлковый полог и чудом удержалась. Наверху звякнули нефритовые колокольчики. Один из них сорвался, раскололся надвое, и из осколков вырвалось слабое голубовато-зелёное сияние.

— Ты... когда встречалась с... моим братом? — нерешительно спросила «большая рыжая кошка».

Сан Юаньюань даже не подняла головы.

— Никогда.

Ю Инъюэ тут же вспыхнула:

— Никогда? Ты ещё смеешь мне лгать?!

Сан Юаньюань спокойно выдержала её взгляд.

— Духовное общение.

Ю Инъюэ безмолвно уставилась на девушку. От потрясения у неё снова перехватило дыхание. Лишь спустя некоторое время она заставила себя успокоиться.

— В любом случае он уже всё знает. Не смей упоминать обо мне перед Хань Ланом. Всё это не имеет ко мне никакого отношения, ясно? Когда увидишь его, сразу скажи, что тебе нравится мой брат. И не тяни ни секунды!

Сан Юаньюань ответила многозначительной улыбкой.

— Говори! Ты вообще меня слушаешь?!

Ю Инъюэ резко толкнула собеседницу. Хотя действие древесного яда уже прошло, слабость не отступила, и Сан Юаньюань без сопротивления откинулась на облачную подушку.

— Угу, услышала.

Подозрительно послушный ответ насторожил Ю Инъюэ. Чем дольше она всматривалась в девушку, тем мрачнее становилось её лицо.

«Эта женщина... Такая хрупкая, красивая и беззащитная. Какой мужчина не простит ей чего угодно при виде подобного создания? Пусть её сердце принадлежит другому — какая разница? Кто знает, может, Хань Лан станет дорожить ею ещё сильнее и попытается добиться взаимности? Да и что с того? Всё равно у них ничего не получится».

Внезапно Ю Инъюэ поняла, что, возможно, просчиталась.

«Нужно было сразу убить Сан Юаньюань. Или...»

В её взгляде медленно проступил холод.

— Хуэй И, — приказала она. — Испорти ей лицо. Выколи один глаз.

Сан Юаньюань мысленно вздохнула. Похоже, своеобразие в роду Ю передавалось по наследству. Рядом с этой семейкой скучать точно не приходилось: каждая минута сулила новый сюрприз.

— Пожалуй, так даже лучше, — произнесла Ю Инъюэ, и уголки её губ дрогнули. — Если ты умрёшь, Хань Лан будет помнить тебя всю жизнь. Но стоит мне лишить тебя этой красоты — и в его памяти останется лишь изувеченное лицо. Через несколько лет он окончательно тебя забудет!

Она выпрямилась, возвращая себе прежнюю надменность.

— Хань Лан боится моего брата и ничего мне не сделает. Когда он успокоится, мне достаточно снова появиться перед ним красивой и нарядной — и он вспомнит обо всех моих достоинствах. Даже если ради меня ему придётся предать тебя — ну и что? Только слёзы красавиц чего-то и стоят. А ваш Санчжоу... ха! Все знают, чем заканчивается противостояние с Ючжоу. Если ваш правитель и наследник Сан хоть немного разумны, мстить за тебя они не станут.

Ю Инъюэ слегка повернула голову к старухе, давая понять, что приказ остаётся в силе. Та открыла рот, собираясь возразить, но, встретившись с холодным взглядом хозяйки, сразу поняла: спорить бесполезно. Сан Юаньюань быстро опёрлась на локти, добралась до края облачной кровати и сползла на пол. Она уже сделала всё, что могла, — теперь оставалось лишь тянуть время.

Нефритовые колокольчики на шёлковом пологе служили не просто украшением, а талисманами связи, которые лично установил Хань Шаолин. Много лет спустя именно они спасут Мэн Ую — главную героиню оригинального романа, которая займёт место Сан Юаньюань рядом с правителем.

Падение было лишь уловкой: девушка успела сорвать один колокольчик и сама увидела, как тот разбился, выпустив зелёное сияние. Сигнал должен был отозваться в парном талисмане на нефритовом поясе Хань Шаолина. Оставалось надеяться, что этой ночью пояс находился рядом с хозяином. Если Хань Шаолин снял его ещё у входа во дворец и бросил там, дело было дрянь.

Уворачиваясь от пальцев старухи, на которых плясало пламя, Сан Юаньюань лихорадочно перебирала в голове самые разные мысли, но вскоре Хуэй И всё же загнала её в угол. Огонь полоснул по щеке, оставив жгучий след.

В следующий миг раздался оглушительный грохот: тяжёлые резные бронзовые двери дворца распахнулись от мощного удара ногой. На пороге появился мужчина в чёрных одеждах. Его длинная тень легла на пол, а незримое давление мгновенно заполнило зал, заставляя колени подкашиваться, а дыхание — сбиваться. Он стоял неподвижно, а длинные чёрные волосы свободно спадали по спине. Стоило ему взглянуть на лежащих без сознания служанок, как воздух вокруг словно сгустился.

Ю Инъюэ резко вдохнула:

— Хань... Хань Лан...

«Разве он сейчас не должен быть с Мэн Ую?»

Старуха тут же рухнула на землю и прижалась лбом к полу. Сан Юаньюань спокойно следила, как он приближается. Поравнявшись с Ю Инъюэ, Хань Шаолин остановился.

— За непочтительность к старшей по статусу полагается наказание.

Голос у него был низким и притягательным — именно таким и должен был обладать главный герой старого романа. Внешность тоже полностью оправдывала ожидания. Густые брови, глубокий взгляд, высокий нос, тонкие губы — словно над его обликом потрудился искусный мастер. Даже манеры соответствовали положению. Хань Шаолину было немного за тридцать: он был ещё молод, но в осанке и движениях уже чувствовалась тяжёлая сдержанность зрелого правителя, привыкшего к власти. К такому мужчине девушки и правда могли лететь, словно мотыльки к огню.

— Хань Лан! — выкрикнула Ю Инъюэ. — Выслушай меня!

Сан Юаньюань с интересом смотрела на них. Опасность временно миновала, однако всё вновь показалось нереальным, будто перед ней разыгрывали чужую сцену.

Разумеется, Хань Шаолин выслушает объяснение гостьи: ему нужно дать обеим сторонам возможность сохранить лицо. Каждая из восемнадцати областей Юньцзин фактически была отдельным княжеством, а отношения между ними были настолько запутанными, что любое неосторожное движение могло вызвать цепную реакцию. Правитель не мог допустить даже намёка на открытый конфликт с Ючжоу.

Ю Инъюэ тоже это понимала. Она до смерти боялась брата, но прекрасно знала: в чужом государстве она представляла весь Ючжоу. Никто, даже император Тяньду, не решился бы открыто разорвать отношения с её родиной. Поэтому девушка быстро пришла в себя, изящно поклонилась и сказала:

— Я долго искала противоядие от древесного яда. Как только нашла, сразу отправилась в дворец Хуэйюнь, чтобы вылечить сестрицу Сан. У меня даже не было времени предупредить Хань Лана.

Хотя Ю Инъюэ была старше Сан Юаньюань, официальная супруга занимала более высокое положение, поэтому обращаться к ней приходилось как к старшей по статусу.

Хань Шаолин одобрительно кивнул:

— Угу.

Ю Инъюэ промокнула глаза.

— Но кто мог подумать, что, едва очнувшись, сестрица начнёт нести какой-то вздор! Она сказала, что совсем не испытывает чувств к Хань Лану... и что у неё... у неё отношения с моим братом!

Схватив правителя за руку, она жалобно произнесла:

— Я не бессердечная. Я лишь хотела немного напугать её, чтобы она больше не говорила таких вещей! Каждое моё слово — правда. Хуэй И может подтвердить!

Хань Шаолин слегка похлопал её по руке, а затем мягко высвободился.

Он сделал два шага, сел на край облачной кровати и протянул Сан Юаньюань руку, пристально глядя на неё.

— Иди сюда.

— Хань Лан! — снова возмутилась Ю Инъюэ. — Она предала тебя! Ты можешь это простить, а я — нет!

— Достаточно, — холодно произнёс Хань Шаолин. — Возвращайся в свои покои и поразмысли там над своим поведением. Без моего приказа не выходи. Я сам разберусь.

Он заговорил как государь, и Ю Инъюэ уже не посмела возражать. Она тут же увела старуху.

В двореце Хуэйюнь остались лишь Хань Шаолин, Сан Юаньюань и лежащие без сознания служанки. Правитель посмотрел на девушку и впервые с тех пор, как вошёл, улыбнулся. Увидев эту ослепительную улыбку, Сан Юаньюань подумала:

«Будь я хоть чуточку глупее, уже начала бы сочинять историю о его особом отношении ко мне».

— Она сказала правду? — спросил Хань Шаолин.

Даже улыбаясь, молодой правитель сохранял властную тяжесть. Сан Юаньюань опустила глаза.

— Не знаю. Когда я только очнулась, была совершенно растеряна. Что она мне говорила и что я отвечала... уже не помню.

Девушка предусмотрительно оставила себе путь к отступлению: с того момента, как разбила нефритовый колокольчик, ни разу не признала, что действительно любит брата Ю Инъюэ. Остальное Хань Шаолин мог додумать сам. Она ничего не подтвердила, но и не стала отрицать, поэтому, даже если позднее обнаружатся доказательства этой связи, её нынешние слова нельзя будет назвать прямой ложью.

Прямой конфликт с Ючжоу был опасен, но и родной Санчжоу нельзя было сбрасывать со счетов. Хань Шаолину требовалась поддержка обоих государств, и отказаться от одного из них он не мог.

— Всё хорошо. Это всего лишь недоразумение. Я никогда не сомневался в тебе.

Его взгляд смягчился.

— Не бойся. Подойди.

— Юаньюань, ты наконец вернулась. А вместе с тобой и моё сердце.

Голос мужчины звучал низко и чуть хрипловато; в нём было ровно столько обаяния, сколько полагалось главному герою. Молодой правитель, которому не было равных под небесами, проявлял нежность — подобная сцена и правда могла тронуть сердце. Вот только Сан Юаньюань не собиралась попадаться на эту уловку. Она прекрасно помнила: на его кровати всё ещё оставалась женщина, которую он бросил на полпути. Хань Шаолин примчался слишком поспешно — лёгкий аромат другой женщины пробивался даже сквозь густые благовония.

Когда Сан Юаньюань не двинулась с места, он ласково улыбнулся, поднялся на облачное ложе и протянул руки, собираясь её обнять.

От его близости ей стало не по себе. Главный герой старого романа о мучительной любви и правда оказался тем ещё мерзавцем.

[1] В оригинале Ю Инъюэ сравнивают с 大橘猫 — буквально «большой рыжей кошкой». Шутка строится на слове 炸毛: оно обозначает вздыбленную шерсть рассерженного животного, а в разговорной речи означает «вспылить» или «выйти из себя». Кроме того, в китайском интернете рыжих кошек шутливо считают крупными и упитанными, поэтому сравнение подчёркивает одновременно разъярённый вид Ю Инъюэ и комичность сцены.

----------

Ю Умин?!

Хань Шаолин явился впопыхах: успел лишь небрежно накинуть на голое тело тёмное одеяние. Ворот был широко распахнут на груди — сразу становилось ясно, что под ним больше ничего нет. Тяжёлая ткань дорогой одежды легла на облачное ложе, и мягкая постель тут же заметно просела под её весом.

Его присутствие давило на Сан Юаньюань тяжестью горы. К аромату дорогих благовоний примешивался собственный запах мужчины — густой, настойчивый, почти агрессивный.

— Не трогай меня.

Сан Юаньюань отпрянула, не дав протянутой руке коснуться себя. Хань Шаолин снова улыбнулся: глаза чуть сузились, один уголок губ приподнялся.

— Моя супруга слишком уж стеснительна.

Такое обращение недвусмысленно давало понять, чего он ожидает от неё как от жены. Сан Юаньюань заговорила мягко, но непреклонно:

— Разве ты уже не нашёл мне замену? Променять дочь правителя Санчжоу на какую-то деревенскую бабу? Смехотворно! Ты всерьёз думаешь, что я стерплю такое унижение? Даже если соглашусь, весь Санчжоу этого не допустит!

В восемнадцати областях Юньцзин мужчина мог иметь трёх жён: одну главную и двух младших. Таковы были местные порядки, и требовать здесь верности одной-единственной женщине было попросту смешно. Поэтому Сан Юаньюань оставалось одно — сыграть на разнице в статусе.

Хань Шаолин на миг помрачнел. Он уже и не помнил, когда ему в последний раз кто-то осмеливался перечить. Впрочем, почти сразу решил, что несравненная красавица перед ним просто ревнует, и самодовольство вернулось с новой силой.

Мэн Ую и правда была поразительно на неё похожа, но всё же сильно уступала — словно рыбий глаз рядом с настоящей жемчужиной [1]. Санчжоу был благодатным краем, а дочь его правителя растили словно на облаке, холили и оберегали от всего мира. Другой такой просто не существовало.

— Ю Инъюэ тебе рассказала? — Во взгляде Хань Шаолина очень кстати проступили боль и нежность. — Я так по тебе тосковал. Увидел женщину, удивительно на тебя похожую, выпил и на мгновение потерял над собой контроль... Я немедленно отошлю её. Больше мы никогда не увидимся.

Сан Юаньюань опустила глаза, скрывая насмешку.

«Как же. Отошлёт он её».

Немного подумав, она спокойно произнесла:

— Хорошо. Даю тебе месяц, чтобы разобраться с этим делом. Если по истечении срока до меня не дойдёт ни единого слуха, я тебя прощу, и мы станем настоящими мужем и женой.

Густые брови Хань Шаолина сошлись на переносице.

— Для этого не нужен целый месяц. Я могу прямо сейчас...

Сан Юаньюань перебила его с лёгкой улыбкой:

— Мне нужно время, чтобы восстановиться.

— Юаньюань, я не из тех, кому только это и нужно, — поспешил объяснить Хань Шаолин. — И сегодня я вовсе не собирался ничего от тебя требовать. Сейчас же отдам необходимые распоряжения. Обещаю: завтра, когда ты проснёшься, тебя больше ничто не будет тревожить.

— Хорошо. — Сан Юаньюань небрежно заправила за ухо выбившуюся прядь. — Верю, что ты не станешь тайком поддерживать с ней связь.

— Разумеется.

Взгляд Хань Шаолина потеплел.

— А если нарушишь слово, — полушутя-полусерьёзно продолжила она, — я вернусь в Санчжоу, и мы с тобой... больше никогда не увидимся.

Хань Шаолин громко рассмеялся:

— Настоящий мужчина слов на ветер не бросает! Юаньюань, ты моя. И останешься моей до конца жизни.

Он неотрывно смотрел на красавицу перед собой. Обычно твёрдый взгляд становился всё мягче.В горле пересохло, дыхание стало тяжелее. Она напоминала прохладное мягкое облако. Хань Шаолин не мог представить, каково заключить её в объятия: не растает ли, не рассеется ли, оставив его с пустыми руками?

Он всё ещё прекрасно помнил день их свадьбы. Один из тайных стражей, служивший ему много лет, внезапно предал хозяина и попытался его убить. В тот миг, когда Хань Шаолин растерялся, Сан Юаньюань метнулась вперёд, словно огненно-красный мотылёк, и заслонила жениха от клинка. Пока она лежала без сознания, он должен был быть рядом. Но та женщина...

Чёрт! Как Мэн Ую могла быть настолько на неё похожа? Хань Шаолин ни капли не сожалел, что взял в постель какую-то безродную женщину. Вот только перспектива ждать ещё целый месяц изрядно портила ему настроение. Мэн Ую и впрямь была хороша в постели, но красавица перед ним казалась куда желаннее. А главное — её положение сулило бесчисленные выгоды. И всё же Хань Шаолин смутно чувствовал: Сан Юаньюань немного изменилась.

Санчжоу был удивительным местом: мужчины там отличались силой и суровостью, женщины — мягкостью и красотой, словно сама земля воплощала равновесие инь и ян. Сан Юаньюань, дочь местного правителя, была нежной и утончённой, держалась безупречно и обладала редкой красотой — лучшей кандидатуры на роль главной супруги невозможно было представить. Такая женщина, по его мнению, должна быть подобна воде — мягкой, податливой, способной принять всё. Но теперь у неё вдруг обнаружился характер, и эта перемена казалась ему невероятно милой.

Заметив, что он засмотрелся, Сан Юаньюань тихо кашлянула и серьёзно произнесла:

— Есть ещё одно дело.

— Говори.

Голос Хань Шаолина невольно смягчился.

— Ты ведь не думаешь, что Ю Инъюэ и правда ограничилась одними угрозами?

Он опустил взгляд:

— Я всё понимаю. Женщина в сером не переживёт эту ночь. Не беспокойся: больше никто не причинит тебе вреда.

— Меня это не успокаивает, — прямо заявила Сан Юаньюань. — Ю Инъюэ уже пять лет распоряжается внутренним дворцом. Даже ты наверняка лишь приблизительно представляешь, сколько здесь её людей. Я не чувствую себя в безопасности. Хочу, чтобы меня охраняли люди из Санчжоу.

Хотя удар молнии и забросил её в мир духовного совершенствования, Сан Юаньюань прекрасно понимала свои нынешние возможности. Надеяться, что в таком состоянии она с ходу освоит духовные практики, спасёт себя и заодно переломит ситуацию в свою пользу, было чистой фантастикой. Сейчас ей прежде всего нужна была надёжная охрана.

Хань Шаолин заколебался.

— Ю Инъюэ можно приводить во дворец людей из Ючжоу, а мне нельзя?

Возразить было нечего, и он нехотя кивнул.

Жизнь в восемнадцати областях Юньцзин была суровой. Каждый день на полях сражений погибало множество воинов, и со временем мужчин стало значительно меньше, чем женщин. Постепенно здесь укоренился жёсткий порядок, при котором женщины занимали крайне низкое положение. Даже верховная правительница за десять лет у власти смогла изменить лишь отношение к себе: в глазах окружающих её словно вывели из числа женщин. Всех остальных это никак не коснулось.

После замужества женщина становилась собственностью семьи супруга и средством продолжения рода. Даже дочери правителей не были исключением: они должны были подчиняться мужу, а их жизнь, смерть и благополучие целиком зависели от него.

Прежняя Сан Юаньюань привезла с собой всего двух личных служанок. Об охране и речи не шло. К счастью, Ю Инъюэ уже привела во дворец собственных людей, поэтому просьба Сан Юаньюань не выглядела совсем уж вызывающей.

Немного подумав, Хань Шаолин сказал:

— Пока не прибудут люди от твоего отца, я оставлю с тобой Хань Двенадцатого и Хань Тринадцатого.

Стражи, которым дозволялось носить фамилию правящего рода, считались элитой личной охраны — самыми сильными и безоговорочно преданными. Чем меньше был номер, тем искуснее был воин и тем больше доверял ему правитель.

Хань Двенадцатого и Хань Тринадцатого за пределами дворца почтительно именовали генералами.

Не успел правитель договорить, как из-за дверей скользнули две чёрные фигуры, словно оставляя за собой расплывчатые тени. Оба стража бесшумно замерли у него за спиной.

Некоторое время Хань Шаолин молча смотрел на Сан Юаньюань, затем мягко произнёс:

— Мне нужно заняться государственными делами. Завтра утром я тебя навещу. Юаньюань, спокойно отдыхай. Я буду оберегать тебя всю жизнь.

Предательство Хань Пятого во время свадьбы уже больше месяца не давало ему покоя. Сегодня Ю Инъюэ достала противоядие и тем самым выдала свою причастность, так что теперь Хань Шаолин наверняка спешил довести расследование до конца.

Сан Юаньюань медленно легла и закрыла глаза. Она и правда смертельно устала. К тому же цель была достигнута, а сил продолжать любезничать с ним уже не осталось.

Двое стражей привели в чувство служанок, лежавших по всему залу. Перепуганные девушки не осмелились задавать вопросы: быстро убрали всё, что успела испортить Ю Инъюэ, обтёрли Сан Юаньюань спину и переодели её в чистую сухую одежду.Девушка неподвижно позволяла им хлопотать вокруг, а сама тем временем выстраивала дальнейший план.

Для начала следовало придумать, как убедить отца, правителя Санчжоу, прислать нескольких умелых бойцов и разместить их во дворце Ханьчжоу. По местным меркам такая просьба почти граничила с крамолой.

Старуха в сером была давней приближённой Ю Инъюэ. К тому же свою роль сыграло некое происшествие пятилетней давности: именно поэтому Хань Шаолин сделал исключение и позволил ей привести во дворец сильную воительницу ступени Линмин [2].

Перебирая всё это в уме, Сан Юаньюань сама не заметила, как уснула.Когда девушка проснулась был уже полдень, Хань Шаолин сидел у края облачного ложа и с улыбкой смотрел на неё.

— Юаньюань. Доброе утро.

«Полдень, между прочим».

Он жестом подозвал служанок.Сан Юаньюань была такой мягкой и гибкой, словно в её теле и правда не было костей. Девушки осторожно помогли ей подняться, умыли, причесали и одели. Усевшись перед зеркалом, она взглянула на собственное отражение и едва не лишилась чувств.

«Да это не смертная. Настоящая небожительница!»

В прошлой жизни ей довелось сыграть немало красавиц. С плотным гримом, в роскошных нарядах и с отточенными движениями она и сама порой начинала верить, что способна покорить целое государство. Только теперь Сан Юаньюань поняла: настоящей красавице ничего играть не нужно. В зеркале показалось отражение высокого статного Хань Шаолина.

Он улыбнулся:

— Юаньюань, не расстраивайся. Хорошо отдохни и восстанови силы — через несколько дней твоя красота вернётся.

«Судя по его словам, я ещё и не в лучшей форме?»

Хань Шаолин пообедал вместе с ней, после чего поспешно ушёл заниматься государственными делами. Он не был типичным властным героем любовного романа, у которого каким-то чудом находится уйма времени на отношения. На деле свободного времени почти не было.

Стоя у огромного резного окна, доходившего почти до потолка, Сан Юаньюань смотрела наружу, и ей казалось, будто на западе уже клубится дым войны.

Отойдя от окна, она отпустила служанок, уселась на облачном ложе и достала из шкатулки целую стопку нефритовых пластинок связи.

Взяв одну, Сан Юаньюань переломила её.

Из пластинки тут же грянул грубый раскатистый голос, такой мощный, что зал будто задрожал:

— Дочка?!

— Да... — слабо отозвалась она.

В ответ раздался странный писк, будто селезню сдавили горло:

— Ж-жена! Дочка очнулась! Очнулась!

Следом прогремел ещё один оглушительный вопль. Вскоре из нефритовой пластинки одновременно понеслись звериный мужской бас, всхлипывающий женский сопрано и чистый мужской баритон, похожий на журчание ручья. Семейная симфония едва успела начаться — пластинка раскололась.

Сан Юаньюань потёрла лоб и взяла следующую. На этот раз родственники, видимо, успели договориться, и первой слово взяла мать:

— Юаньюань, родная моя... Твой отец постоянно каркает, что ты уже не очнёшься, а я несколько дней грожусь с ним развестись...

Сан Юаньюань лишилась дара речи.

— Я ведь с самого начала говорила: зачем было тебя так называть [3]? Вот тебя и выдали замуж так далеко! Случись что — отец с матерью даже не могут быть рядом... У-у-у... Я без спроса взяла печать твоего отца и несколько раз отправляла послания этому паршивцу, правителю Ханьчжоу. А он всё увиливает и никак не соглашается отпустить тебя домой...

«Матери во всех мирах одинаковы».

— Мама, у сестры наверняка есть что-то важное, — раздался ясный мужской голос. — Сестра, возьми другую пластинку, а то мама тебя сейчас опять доведёт до слёз.

— Вот, сын дело говорит, — виновато пробасил отец.

У Сан Юаньюань мелькнула надежда: «Кажется, всё получится».

Когда связь установилась в третий раз, она сразу перешла к делу:

— Отец, мама, брат, со мной уже всё хорошо, не волнуйтесь. Кажется, во дворец недавно проникли убийцы. Можете прислать нескольких человек, чтобы меня охраняли? Двоих будет достаточно. Если неудобно, можно и одного.

— Доченька, ты наконец образумилась! Хорошо, хорошо! Отец сейчас же всё устроит! — тут же прогремел он.

У Сан Юаньюань камень с души свалился.

«Вот уж не ожидала, что правитель Санчжоу окажется таким прогрессивным».

РАЗДЕЛИТЕЛЬ

После этого она продолжила вести до неприличия праздную жизнь: стоило протянуть руки — её одевали, стоило открыть рот — кормили. Всё, что девушке приносили, было лучшим из того, что могли предложить земли Ханьчжоу.

Хань Шаолин обращался с ней превосходно: каждый день находил время заглянуть и поговорить, держался безупречно и тщательно соблюдал их уговор о месяце ожидания.

Пару дней спустя Хань Шаолин вошёл в зал со странным выражением лица: у глаза едва заметно подёргивалась мышца.

— Люди, присланные твоим отцом, прибыли.

Сан Юаньюань обрадовалась:

— Покажи их!

Хань Шаолин с явной неохотой махнул рукой. В зал широким шагом вошли две шеренги огромных смуглых мужчин, похожих на железные башни. От их тяжёлых шагов задрожали балки, а сверху посыпалась золотая пыль. Навскидку — человек сорок-пятьдесят.

Сан Юаньюань безмолвно уставилась на это войско. Стоявший впереди мужчина гаркнул таким громовым голосом, что, казалось, задрожали стены:

— Я, Сан Первый, привёл Сан Второго, Сан Третьего... и Сан Сорок Восьмого! По приказу прибыли охранять Дочь владыки!

Отец прислал ей самых доверенных телохранителей. Сан Юаньюань даже не знала, радоваться или хвататься за голову. Дворцовые служанки дрожали от страха. Громилы выглядели устрашающе: кулак каждого был размером едва ли не с голову одной из девушек. Но мрачнее всех был Хань Шаолин.

Он полагал, что, даже получив его согласие, род Сан сохранит чувство меры и не станет перегибать палку. Кто же мог предположить, что правитель Санчжоу пришлёт целое войско? Эта орава преодолела тысячи ли [4] и, по слухам, по дороге загнала насмерть почти тысячу лучших Небесных зверей.

«Вот уж отличились, ничего не скажешь!»

К тому же Сан Юаньюань уже стала женой правителя Ханьчжоу, а прибывшие по-прежнему называли её дочерью владыки. Неужели род Сан тем самым давал понять, что не признаёт власть Хань Шаолина над ней? Тот уже нахмурился и собирался высказать всё, что думает, когда пришла срочная весть.

Правитель Ючжоу во главе армии пересёк границу с указом верховной правительницы и к вечеру должен был достичь столицы Ханьчжоу.

— Ю Умин?!

Зрачки Хань Шаолина резко сузились, а пальцы сжались так сильно, что побелели костяшки.

[1] «Рыбий глаз рядом с жемчужиной» — китайский образ, в котором невзрачный рыбий глаз противопоставляется настоящей драгоценной жемчужине.

[2] Ступень Линмин — 灵明境 (Língmíng jìng), один из уровней духовной силы в мире произведения.

[3] Юаньюань — 远远 (Yuǎnyuǎn), часть имени героини 桑远远. Иероглиф 远 означает «далёкий», «далеко».

[4] Примерно 500 километров.

----------

Богиня войны Санчжоу

Правитель Ючжоу пересёк границу?! Хань Шаолин ещё не успел опомниться после этой новости, как примчался слуга:

— Правитель, молодой господин из Тяньду ворвался во дворец вместе с госпожой Мэн Ую! Говорит, что хочет на ней жениться... Я не посмел его остановить!

Речь шла о Цзян Цзиньюане — родном племяннике верховной правительницы. Скрывая своё происхождение, он приехал в Ханьчжоу и уже почти два месяца обучался у Хань Шаолина, могущественного мастера ступени Линмин, владевшего стихией металла.

Верховная правительница не могла иметь детей, а значит, прямых наследников у неё не было. Наиболее вероятным преемником считался Цзян Цзиньюань — если, конечно, переживёт собственную тётку.

Хань Шаолин уже едва сдерживал гнев.

— Что происходит?

Слуга не успел ответить, как издалека донёсся звонкий голос Цзян Цзиньюаня:

— Я хочу видеть своего учителя, правителя Ханьчжоу! Кто посмеет меня остановить?!

Последние слова ещё не успели стихнуть, когда в зал ворвался подросток в роскошном белом одеянии, расшитом золотыми нитями. Он тащил за собой хрупкую девушку, крепко держа её за руку. Та отчаянно вырывалась и сквозь слёзы кричала:

— Отпусти меня! Цзян Цзиньюань, отпусти!

У Хань Шаолина голова пошла кругом. Настоящее происхождение Цзян Цзиньюаня держали в строжайшей тайне. После устроенного им переполоха сохранить секрет стало почти невозможно.

Переведя взгляд на Мэн Ую, Хань Шаолин с трудом скрывал желание её убить. Два дня назад он велел вывезти девушку из столицы и представить не мог, что за это время та умудрится окрутить ещё и Цзян Цзиньюаня. От этой мысли он помрачнел ещё сильнее.

Сан Юаньюань едва заметно приподняла бровь. В первоначальном сюжете Мэн Ую никто никуда не отправлял. Цзян Цзиньюань случайно встретил её во дворце, влюбился с первого взгляда и поднял такой шум, что Хань Шаолину впервые в жизни пришлось как следует поревновать [1]. Хотя поклонников у прежней Сан Юаньюань было куда больше, дочь правителя Санчжоу всегда держалась безупречно: со всеми мягко и вежливо, но неизменно на расстоянии. Ни один из многочисленных претендентов не давал Хань Шаолину настоящего повода для ревности. Когда тот наконец заполучил красавицу в жёны, остальные, конечно, расстроились, однако злобы не затаили и лишь надеялись, что эта девушка, подобная ясной луне, будет счастлива.

С Мэн Ую всё обстояло иначе. Она происходила из самых низов, совершенно не умела держаться, была шумной и порывистой, а поклонники липли к ней один за другим [2]. Стоило появиться очередному — и всё неизменно заканчивалось какой-нибудь катастрофой, после которой девушка в слезах являлась к Хань Шаолину. Тот презирал себя за эту слабость — и всё равно увязал всё глубже. Стандартный набор для главной парочки старой слезодавилки.

Сан Юаньюань эта драма не трогала ни капли — она даже украдкой зевнула. Ей ещё не хватало вмешиваться в эти дурацкие разборки главных героев. Всё равно они будут мучить друг друга до самого счастливого финала. Только эмоции зря тратить.

Цзян Цзиньюань ворвался в зал с вызывающим видом, однако стоило ему встретиться взглядом с Хань Шаолином, как половина юношеского пыла тут же испарилась. Он слегка склонил голову:

— Учитель.

Хань Шаолин шагнул вперёд, подавив юношу одним своим присутствием. Цзян Цзиньюань явно струсил, но всё же упрямо вскинул подбородок:

— Учитель, я люблю эту девушку! Но она сказала, что провинилась перед правителем Ханьчжоу и теперь обречена всю жизнь провести в одиночестве, иначе непременно навлечёт беду на тех, кто окажется рядом. Что же она сделала, чтобы заслужить такое наказание?! Она всего лишь слабая женщина! За что с ней так?!

Мэн Ую сквозь слёзы отчаянно мотала головой:

— Цзян Цзиньюань, хватит! Прошу тебя, больше ничего не говори!

Сан Юаньюань прекрасно помнила, что в первоначальном романе Хань Шаолин ответил ему примерно так:

«Цзян Цзиньюань, эта женщина сама залезла ко мне в постель. Я ублажал её до полусмерти».

М-да…

Хань Шаолин повернулся к Сан Юаньюань, и та с удивлением уловила в тёмных глазах молодого правителя толику вины. Наконец он холодно произнёс:

— Жениться на ней? Невозможно. Она низкого происхождения, потомок мятежных рабов, к тому же уже не девственница. Твоя семья никогда её не примет, но, если так уж нравится — забирай, спрячь в своём дворе и держи сколько пожелаешь. Но если до меня донесётся ещё хоть что-нибудь, я сброшу её в Бездну Минъюань [3].

Сан Юаньюань невольно задумалась.

«Что-то здесь явно пошло не по сценарию».

Цзян Цзиньюань тоже не ожидал такого ответа. За время общения с Мэн Ую юноша понял, что та что-то скрывает и тайна касается чего-то интимного. Горячность взяла верх: когда он потащил её сюда выяснять отношения, в глубине души наверняка рассчитывал ещё и сцепиться с предполагаемым соперником. Но нескольких холодных фраз Хань Шаолина хватило, чтобы весь его запал исчез.

— Учитель, я...

— Довольно, — оборвал его Хань Шаолин. — Раз твоя личность раскрыта, моим учеником ты больше не можешь быть. Я сам признаю перед верховной правительницей свою вину. Готовься. Когда за тобой прибудут сопровождающие, вернёшься вместе с ними в Тяньду.

— Учитель! — перепугался юноша.

Он уже давно не мог продвинуться дальше девятого уровня ступени Линин [4]. Сколько бы духовной эссенции ни выпил, на прорыв не было и намёка. Именно поэтому тётя отправила его в Ханьчжоу обучаться у Хань Шаолина. Всего за два месяца барьер перед следующей ступенью наконец начал поддаваться. Ещё немного — и он вошёл бы в Линмин, став по-настоящему сильным мастером. Если сейчас его отправят обратно, все усилия пойдут прахом [5], а прогресс последних месяцев будет потерян.

Едва зародившаяся влюблённость тут же усохла. Хань Шаолин улыбнулся:

— Забирай женщину, которая тебе так дорога, и уходи.

Цзян Цзиньюань промолчал.

— Хань Шаолин!

В притихшем зале вдруг раздался звонкий женский голос. Мэн Ую упрямо вскинула лицо и сквозь слёзы посмотрела на правителя Ханьчжоу. Ярость захлестнула её настолько, что, похоже, девушка была готова поставить на кон собственную жизнь.

— И что с того, что вы правящий род?! Думаешь, вам всё позволено?! Кто дал тебе право просто взять и отдать меня другому человеку?! Ты силой лишил меня невинности и разрушил моё счастье на всю жизнь! Да, я низкого происхождения, но разве поэтому меня можно топтать как угодно?! Запомни, Хань Шаолин: то, что ты меня изнасиловал, — самое отвратительное, что случалось со мной в жизни!

От её криков у Сан Юаньюань разболелась голова. Она уже собиралась предложить им продолжить скандал где-нибудь снаружи, когда Мэн Ую вдруг заметила её. На мгновение девушка застыла от изумления, а затем вскинула руку и прямо указала на Сан Юаньюань:

— Так ты сделал меня её заменой?! Хань Шаолин, ты подлый, бесстыжий мерзавец! Ты вообще человек?! Если бы тётушка Чжан не пожалела меня и тайком не выпустила, я бы до конца жизни так ничего и не узнала!

Все вокруг потеряли дар речи. Сан Юаньюань подумала: окажись такая героиня в истории, написанной лет на десять-пятнадцать позже, — она не протянула бы и трёх серий. Вот это смелость! Даже славившаяся заносчивостью Ю Инъюэ рядом с ней выглядела куда осторожнее. А дури — просто за гранью.

Хань Шаолин мрачнел на глазах. Он привык не показывать эмоций, но в широких рукавах его пальцы сжались, и ногти глубоко впились в ладони. Когда-то он случайно подобрал Мэн Ую в лагере мятежных рабов и с тех пор тщательно прятал от чужих глаз. При этом прекрасно понимал, что его поступки не слишком-то пристойны, однако устоять перед её прекрасным лицом и телом так и не смог. А сегодня всё, что он старательно скрывал, выставили напоказ перед посторонними.

— Ты ещё что за дрянь такая?! Как смеешь дерзить Дочери владыки?!

В зал метнулась зеленоватая вспышка — и в следующий миг незнакомка уже сжимала палец Мэн Ую, всё ещё направленный на Сан Юаньюань, намереваясь его переломить. На вид женщина была совсем молода, однако держалась с необыкновенным спокойствием и уверенностью. Тут и гадать было нечего [6]: мать Сан Юаньюань наверняка решила, что эта толпа чёрных железных башен не сумеет как следует позаботиться о дочери, и вдобавок прислала доверенную воительницу.

— Стой. Не калечь её, — устало произнесла Сан Юаньюань. — Служанка не знает своего места — просто выкиньте её отсюда. В конце концов... она ведь уже побывала у правителя.

Хань Шаолин скривился, будто проглотил муху. Сан Юаньюань беспомощно ему улыбнулась:

— Можно мне всё-таки спокойно поправиться?

На лице Хань Шаолина мелькнула боль.

— Это моя вина! Юаньюань, клянусь, я больше никогда...

Она мягко, но твёрдо оборвала его:

— Не клянись. Иначе снова меня разочаруешь.

Хань Шаолин тяжело закрыл глаза. Совсем недавно он уверял, что до неё больше не дойдёт ничего тревожного. А сегодня неприятность сама ворвалась в её покои и устроила представление. Теперь Хань Шаолин уже не понимал, кого ему хочется убить первым. Одним взмахом руки он велел слугам выволочь всю шумную компанию из дворца Хуэйюнь.

Сан Юаньюань равнодушно отвела взгляд от Мэн Ую. Если совсем откровенно, главная героиня ей не нравилась. Во многом Сан Юаньюань дочитала этот старый, насквозь мелодраматический роман про Мэри Сью [7] до конца именно из-за довольно странного чувства удовлетворения. Ей нравилось читать, как главную героиню мучили и телом, и душой Хань Шаолин, злобная соперница и бесконечная вереница второстепенных мужчин.

До удара молнии каждый шаг давался Сан Юаньюань с огромным трудом. День за днём она жила под колоссальным давлением и всё равно упрямо шла против течения. Даже став знаменитой актрисой и оказавшись у всех на виду, она по-прежнему была предельно осторожна, словно ступала по тонкому льду.

Никому не живётся легко. Перед людьми, способными решать твою судьбу, приходится трижды обдумывать и слова, и поступки. Даже заносчивая Ю Инъюэ прекрасно это понимала.

А Мэн Ую? Сюжет щедро раздавал ей всевозможные поблажки [8]. Она неслась напролом, каждый день нарывалась на смерть — и всякий раз каким-то образом выживала. Вот и сегодня Цзян Цзиньюань, будь то из любви или из-за задетого самолюбия, наверняка сделает всё возможное, чтобы её защитить.

Сама по себе Мэн Ую не была плохим человеком. Однако её безграничная доброта, привычка говорить всё, что взбредёт в голову, и готовность бросаться вперёд, не думая о последствиях, раз за разом губили окружающих. Например, тётушку Чжан, которая выпустила её сегодня утром. Или Цзян Цзиньюаня, которому, согласно сюжету, предстояло погибнуть уже этой ночью.

— Хань Шаолин, — позвала Сан Юаньюань.

Молодой правитель тут же обернулся и широкими шагами подошёл к ней. Его взгляд едва заметно дрогнул — похоже, совесть всё-таки не давала ему покоя.

— Не убивай никого, — сказала она. — Вообще никого.

— Хорошо! Обещаю.

— И пытать тоже нельзя. Ты сам устроил весь этот бардак — вот себя и наказывай.

Самое время пофармить побольше очков вины. Хань Шаолин не только не рассердился — напротив, заметно смягчился.

— Как скажешь. Юаньюань, ты слишком добрая.

— Тогда иди разбирайся. — Она махнула рукой.

Правитель целой области послушно удалился. Воительница с явным одобрением проводила его взглядом. Как только Хань Шаолин вышел, она поспешила к Сан Юаньюань и опустилась перед ней на одно колено.

— Маленькая ягодка Сан!

Женщина подняла голову. Её взгляд был удивительно выразительным — тёплым, почти по-матерински ласковым. Сан Юаньюань напряглась.

«Понятия не имею, кто это. И что теперь делать?»

— Поднимись. Пойдём во внутренние покои и поговорим.

Она повернулась и направилась к своему огромному облачному ложу. Впрочем, ничего сложного: на худой конец всегда можно сослаться на потерю памяти.

— Когда я очнулась, многое забыла. — Сан Юаньюань с тревожным видом потёрла висок. — Ты...

— Ах... — женщина тут же поспешила её успокоить. — Дочь владыки, не тревожьтесь. Я помогу вам понемногу всё вспомнить. Меня зовут Цинлин. Мне оказали честь и даровали фамилию Сан. Зовите меня Лингу.

Сан Юаньюань невольно вздрогнула. Сан Цинлин… Богиня войны Санчжоу.

Когда пал Санчжоу, Сан Цинлин до последнего удерживала ворота столицы. Она билась, пока от неё не остался один лишь скелет, — и даже тогда ещё целых два часа [9] не позволяла врагу пройти, заставив содрогнуться объединённое войско десяти земель. В романе её подвигу отвели всего несколько строк, однако эта воительница стала одной из немногих героинь, из-за которых Сан Юаньюань по-настоящему плакала.

Девушка всегда отличалась редкой способностью к сопереживанию: краткого описания ей хватало, чтобы с головой погрузиться в чужую историю. Именно это когда-то помогло ей выделиться среди множества популярных молодых актрис [10], чья известность держалась прежде всего на внешности и армии поклонников. В итоге Сан Юаньюань стала звездой, которую ценили не только за лицо, но и за настоящее актёрское мастерство.

— Лингу...

Стоило ей произнести эти слова, как голос сам собой дрогнул.

— Дочь владыки, всё хорошо, — растрогалась Сан Цинлин и осторожно обняла её. — Я недавно снова совершила прорыв. Теперь я на седьмом уровне ступени Линмин. Если хоть один из этих оболтусов посмеет вас расстроить, я его так отделаю, что зубы по всему полу собирать будет!

Так Лингу, будто между делом, дала Дочь владыки понять, на что способна. Вспомнив больше сорока чёрных «железных башен», торчавших во внешнем зале, Сан Юаньюань устало потёрла лоб.

— Отец, ну зачем же...

Сан Цинлин рассмеялась:

— Правитель сначала отправил только двадцать четыре человека. Ещё столько же захотел добавить наследник. А госпожа решила не уступать и велела мне тоже приехать — вместе с моими двенадцатью непутёвыми девчонками.

Услышав это, Сан Юаньюань снова приложила ладонь ко лбу.

— Дочь владыки, за эти дни вы очень повзрослели, — с чувством произнесла Лингу. — Наверняка немало натерпелись.

Они ещё некоторое время поговорили, после чего Сан Юаньюань словно невзначай обронила:

— Лингу, я хочу совершенствоваться.

[1] 吃了人生第一桶醋, chī le rénshēng dì yī tǒng cù — букв. «съесть первое в жизни ведро уксуса». 吃醋, «есть уксус», — устойчивое разговорное выражение со значением «ревновать».

[2] 惹桃花, rě táohuā — букв. «навлекать цветы персика». Персиковый цвет в китайской образности связан с романтической удачей и любовными связями; выражение означает легко обзаводиться поклонниками и постоянно попадать в любовные истории.

[3] Бездна Минъюань — 冥渊 (Míngyuān). 冥 передаёт значения «тёмный», «мрачный» и может ассоциироваться с миром мёртвых; 渊 — «глубокая пропасть».

[4] Ступень Линин — 灵隐境 (Língyǐn jìng), этап духовного совершенствования, предшествующий Линмин. Внутри таких этапов существуют отдельные уровни.

[5] 功亏一篑, gōng kuī yī kuì — букв. «погубить дело из-за одной недостающей корзины земли». Идиома восходит к образу насыпи, которую не удалось завершить без последней порции грунта: почти достичь цели, но потерпеть неудачу на заключительном шаге.

[6] 用膝盖想都知道, yòng xīgài xiǎng dōu zhīdào — букв. «даже если думать коленями, всё равно понятно». Разговорное выражение о чём-то настолько очевидном, что для вывода даже не нужно толком соображать.

[7] 狗血玛丽苏, gǒuxiě Mǎlìsū — букв. «собачья кровь + Мэри Сью». 狗血 в китайском интернет-сленге означает чрезмерно мелодраматичный, нелепо драматичный и набитый штампами сюжет.

[8] 金手指, jīnshǒuzhǐ — букв. «золотой палец». Китайский интернет- и веб-литературный термин для чрезмерно выгодной способности, преимущества или сюжетной поблажки. В оригинале рядом употреблено 作死 (zuōsǐ) — букв. «делать смерть»: постоянно нарываться.

[9] 时辰, shíchen — традиционная китайская единица времени, равная двум современным часам. В оригинале Сан Цинлин, уже превратившись букв. в скелет, удерживает ворота ещё «один шичэнь».

[10] 流量小花, liúliàng xiǎohuā — букв. «молодая цветочная актриса с трафиком». 流量 означает интернет-популярность, просмотры и внимание аудитории, а 小花 — актрису-звёздочку молодого поколения. Термин нередко противопоставляет медийную известность собственно актёрскому мастерству.

----------

Маленькая фея стихии дерева

— Лингу, я хочу совершенствоваться.

Едва слова сорвались с губ, сердце Сан Юаньюань заколотилось. За свою актёрскую карьеру она столько раз играла роковых красавиц, губящих государства, что идея покорять очередного правителя уже давно не вызывала ни малейшего интереса. Но бессмертное совершенствование — совсем другое дело! В этом мире им действительно занимаются! Да она всю жизнь об этом мечтала!

Вот только её положение...

Путь от смертного к бессмертному начинался с царства Линъинь, которое делилось на девять небесных ступеней. Женщина, вступившая в это царство, отсекала «алого дракона» [1] и почти полностью теряла способность к деторождению. А у тех, кто уже родил, менялись кости и телосложение, основание пути наполовину разрушалось — и дальнейшее совершенствование становилось почти невозможным. Поэтому женщин-заклинательниц в мире было совсем немного. Сан Юаньюань прекрасно понимала, насколько дико звучит подобное желание для царской дочери; более того — она уже была замужем за правителем Ханьчжоу и считалась его официальной супругой.

Она сделала вид, что спокойно смотрит на Лингу, хотя особых надежд не питала. Отказ был бы совершенно естественным. Ничего страшного — найдёт другой способ.

Наставница и впрямь застыла. Прошло довольно много времени, прежде чем в её глазах — молодых на вид, но хранивших бесчисленные годы — вдруг хлынули слёзы. У Сан Юаньюань онемела кожа на голове. Это ещё что такое? Богиня войны плачет? Такого она не ожидала — грозная Богиня войны, а рыдает, как ребёнок [2].

— Только не плачьте.

— Ваше Высочество наконец-то одумалась! — взвыла та ещё громче. — С самого вашего детства, — всхлипывая, продолжила Лингу, — господин и наследник твердили: что хорошего в замужестве? Кто вообще достоин нашей маленькой малышки? Куда лучше пораньше вступить на путь совершенствования, тогда никто не посмеет её обижать. А если уж встретится кто-то по душе, можно просто взять его в дом зятем, чтобы он каждый день пил вино вместе с господином и наследником...

— Значит, мама была против?

— Не совсем. У госпожи уже были вы и наследник, поэтому она считала, что дети всё-таки нужны. Но и совершенствованию она особо не препятствовала. Это вы сами тогда сказали: раз родились дочерью Санчжоу, то должны жить ради Санчжоу и умереть ради Санчжоу. Брачные союзы и наследники — лучший способ укреплять союз между землями. Как можно потакать безрассудствам господина и наследника?

Лингу вздохнула:

— Когда правитель Ханьчжоу пришёл свататься, господин, госпожа и наследник на самом деле были недовольны. Во дворце у него уже была женщина, да ещё и уроженка Ючжоу — сплошные неприятности. Но вы влюбились в него с первого взгляда и твёрдо решили выйти замуж. Никто не смог вас остановить. И что в итоге? Он даже не сумел как следует защитить вас! Покушение... Даже говорить нечего — за ним наверняка стоит Ю Инъюэ. Так ведь?

— Так, — не стала скрывать Сан Юаньюань.

Само покушение ещё можно было понять: Хань Шаолина действительно застали врасплох. Но когда она лежала без сознания при смерти, он всерьёз решил, что она уже умерла, и даже охрану рядом не оставил. Впрочем, это было вполне в духе подобных тёмных главных героев: они никогда не тратили время и силы на то, что считали бесполезным.

В глазах наставницы мелькнул холодный блеск.

— Господин и наследник давно обо всём догадались. Сейчас весь Санчжоу готовится к войне. Стоит только... кхм... если с вами действительно что-нибудь случится, господин немедленно поднимет войска. Стоит убить Ю Умина — а уж с этой бездомной псиной Ю Инъюэ потом можно будет делать что угодно.

Сердце Сан Юаньюань дёрнулось. Вот оно — событие, с которого началась гибель Санчжоу. Правитель Санчжоу выбрал момент, который одновременно был и очень удачным, и ужасно неудачным, чтобы напасть на Ю Умина. Тогда тот исполнял приказ Небесной столицы и помогал правителю Ханьчжоу подавлять демоническое бедствие на западных землях. Правитель Санчжоу и наследник повели войска через границу и внезапно ударили по Ю Умину, зажав его между двух огней. Ещё немного — и им удалось бы убить его; даже сопровождавший того Хань Шаолин получил тяжёлые ранения. Момент был удачным потому, что Ю Умин был слишком силён — возможно, это был единственный шанс его уничтожить. Но одновременно и катастрофическим: такой поступок фактически означал союз с демонами. Если бы две области просто сцепились между собой, Небесная столица ограничилась бы обычным наказанием для обеих сторон [3]. Но Ю Умин и Хань Шаолин выполняли официальный приказ по истреблению демонов, когда на них напали. Санчжоу тем самым наступил Небесной столице на больную мозоль [4] и фактически сделал врагом весь Юньцзин. Через год Санчжоу полностью исчез с карты мира. В книге этот эпизод упоминался лишь вскользь — его главная функция заключалась в том, чтобы ранить Хань Шаолина. После этого ему требовался постоянный уход: никто из слуг его не устраивал, зато живая и прямолинейная Мэн Ую с утра до вечера болтала возле его постели, отчего он ощущал, что даже болезнь полна жизни.

Сан Юаньюань почувствовала, как немеет затылок.

— Отец и брат слишком вспыльчивы! Нужно немедленно отправить сообщение и запретить им делать глупости!

Лингу прикрыла рот рукой и рассмеялась:

— Ваше Высочество, не волнуйтесь. Раз вы благополучно очнулись, господин и наследник наверняка несколько дней подряд будут пить до беспамятства от радости. Какая уж тут война?

Девушка облегчённо выдохнула:

— И правда. К счастью.

Словно боясь, что та передумает, Лингу помогла ей подняться с облачного ложа:

— Тогда я прямо сейчас помогу вам открыть духовные каналы и очистить костный мозг!

— Что?

Сан Юаньюань растерялась. Разве столь важное решение не нужно сначала согласовать с Санчжоу? И не стоит ли хотя бы спросить мнение Хань Шаолина? Однако наставница стремительно ушла во внешний зал и отдала несколько распоряжений; не прошло и четверти часа, как она отвела Сан Юаньюань в боковой покой, ловко раздела её и усадила в огромную деревянную бочку.

— Теперь отступать поздно, — хитро улыбнулась Лингу. — Наследник оставил строжайший приказ: даже если придётся обманом, всё равно заставить принцессу использовать жидкость для очищения костного мозга!

«Может, мне тогда для приличия немного посопротивляться?» — подумала Сан Юаньюань.

Погружение в молочно-белую жидкость оказалось не слишком приятным. Человеческое тело содержало все пять стихий; смысл очищения заключался в том, чтобы убрать четыре из них и оставить только одну. Лишь избавившись от лишних свойств, можно было почувствовать духовную сущность соответствующей стихии в окружающем мире, впитать её в тело и использовать для собственного совершенствования. Сейчас всё тело ломило и покалывало — будто внутри носились бесчисленные стальные иглы. Лицо Сан Юаньюань побледнело, и Лингу немедленно занервничала:

— Ваше Высочество, потерпите немного. Даже если получится просто определить стихию, уже хорошо. Никто ведь не собирается отправлять вас покорять мир.

Сан Юаньюань покачала головой. На самом деле всё было терпимо — до предела ещё очень далеко. Ощущения даже отдалённо напоминали тот миг, когда после удара молнии она лежала на земле и ждала смерти. После такого ужаса нынешние мучения казались почти детской забавой; побледневшее лицо было лишь реакцией тела, в душе же она оставалась совершенно спокойна.

Лингу то и дело махала ладонью перед её глазами:

— Лингу! Я не потеряла сознание.

Та долго всматривалась в неё, а потом вдруг просветлела лицом, зачерпнула мизинцем немного жидкости и попробовала на вкус:

— Странно... не испортилась.

Сан Юаньюань:

На поверхности кожи начали выступать загрязнения. Люди ели обычную пищу, соприкасались с сыростью и ядами, вдыхали пыль; с возрастом тело становилось всё менее чистым. Когда первый слой грязи был выведен наружу, Сан Юаньюань сразу почувствовала необыкновенную ясность: сознание прояснилось, тело наполнилось энергией, словно она снова вернулась в детство. Кроме того, девушка начала ощущать более глубокие перемены — с каждым вдохом аромат трав и деревьев становился всё насыщеннее, а перед глазами вспыхивали зелёные огоньки, похожие на рой светлячков.

— Ваше Высочество? — время от времени тревожно окликала её наставница.

Та ещё никогда не встречала человека с таким терпением. Даже здоровенные воины снаружи во время очищения костного мозга вопили так, будто их режут заживо, а хрупкая принцесса не издала ни звука. Лингу даже периодически звала её специально — просто чтобы убедиться, что девушка ещё не умерла в этой бочке.

— Со мной всё хорошо. Не волнуйтесь.

Сан Юаньюань легко чувствовала эмоции других людей, особенно когда те были направлены на неё; она прекрасно знала: эта внешне молодая женщина действительно дорожит ею как сокровищем, и её забота ничуть не раздражала.

Жидкость постепенно светлела, из тела вновь начали выходить примеси — на этот раз не серый налёт, а странная стекловидная масса четырёх цветов: красного, жёлтого, белого и чёрного. Лингу радостно хлопнула в ладоши:

— Красный огонь, жёлтая земля, белый металл и чёрная вода вышли наружу. Поздравляю, Ваше Высочество. Ваша стихия — дерево.

Сан Юаньюань слегка кивнула — она и сама уже это чувствовала. Где-то внутри медленно разливалась зелёная жизненная сила. Она продолжала сидеть в жидкости, пока та окончательно не превратилась в обычную прозрачную воду. Затем наставница осторожно взяла тонкую серебряную иглу, уколола ей палец, капнула кровь на маленький чёрный камень, проверила результат — и облегчённо выдохнула, счастливо улыбнувшись:

— Поздравляю, Ваше Высочество. Вы успешно вступили на первую ступень царства Линъинь. Теперь стоит вам успокоить разум и закрыть глаза — и вы сможете ощутить древесную духовную сущность между небом и землёй.

Наставница понимала, что спешка ни к чему: сегодняшнее очищение уже стало большим достижением. Поэтому она не стала сразу учить Сан Юаньюань совершенствованию, а лишь помогла ей вернуться на облачное ложе и принялась рассказывать разные истории о Санчжоу. Хотя раньше Сан Юаньюань не испытывала к этому месту никаких чувств, постепенно в душе появилась лёгкая тоска по нему — это была зелёная и неторопливая земля, где люди были суровыми, но прямыми и честными, совсем не такими, как жители Ханьчжоу, где каждый был себе на уме.

◇◇◇

После ужина издалека донёсся глухой бой барабанов. Сан Юаньюань знала, что это означает: правитель Ючжоу Ю Умин прибыл в столицу Ханьчжоу. Она некоторое время смотрела на оконную решётку, постепенно окрашивавшуюся золотом заката, а потом тихо сказала:

— Лингу, помогите мне кое-что сделать.

— Слушаюсь!

Ещё секунду назад на лице женщины сияла умилённая улыбка, а теперь она уже стояла по стойке смирно.

— Оглушите Цзянь Цзиньюаня и отнесите его в покои Ю Инъюэ. Потом оглушите и саму Ю Инъюэ.

— Слушаюсь!... Что?

У наставницы дёрнулся уголок глаза, но расспрашивать она не стала и немедленно отправилась выполнять приказ.

◇◇◇

В это самое время Хань Шаолин уже выехал встречать великое бедствие во плоти. Хотя Ю Умин прибыл с указом Небесной столицы помогать в борьбе с демонической угрозой, сам он был настоящим безумцем — правитель Ханьчжоу не мог поручиться, что тот не решит вдруг вырезать всю столицу. Поэтому взял с собой всех сильнейших бойцов и отправился на встречу так, словно готовился к войне.

Во внутреннем дворце Лингу теперь могла действовать совершенно свободно. Сан Юаньюань считала, что её просьба и так весьма скромна, особенно если учесть гостеприимство Хань Шаолина в последние дни; к тому же она вообще-то спасала Цзянь Цзиньюаню жизнь.

Согласно книжному сюжету, после прибытия в дворец Ю Умин должен был задеть Мэн Ую за живое. И та, не обращая внимания на то, что перед ней могущественный мастер царства Линъяо, окружённый сильнейшими защитниками, и совершенно забыв о том, что сама она даже не прошла очищение костного мозга, где-то раздобыла бы кинжал и отправилась на дворцовый пир убивать Ю Умина — под предлогом мести за родителей, погибших из-за событий в Ючжоу.

Такое действительно могла устроить только главная героиня с благословением небесного сюжета [5].

Ю Умин собирался прикончить эту безрассудную женщину на месте, но Цзянь Цзиньюань заслонил её собой и помог бежать обратно к Хань Шаолину. Беда заключалась в том, что правитель Ючжоу был психом в худшем смысле слова — его совершенно не волновало происхождение и положение противника. Поэтому он весьма непринуждённо разрубил Цзянь Цзиньюаня на несколько частей; Хань Шаолин тогда едва сам не умер от потрясения. А Ю Умин после этого спокойно сидел за залитым кровью столом, ел, пил и вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Если бы мог, правитель Ханьчжоу наверняка разрубил бы его точно так же, но в итоге ему пришлось замять дело и сообщить Небесной столице, что Цзянь Цзиньюань героически погиб на западном фронте во время борьбы с демонами — иначе объяснить произошедшее было бы невозможно.

Разобравшись с Небесной столицей, Хань Шаолину ещё пришлось долго уговаривать Ю Умина не раскрывать правду самостоятельно — в начале истории главный герой рядом с великим злодеем жил весьма несладко.

Ю Умин...

Сан Юаньюань задумалась. Если Цзянь Цзиньюань не расчистит путь, сумеет ли Мэн Ую вообще проникнуть на пир? А если всё-таки доберётся до Ю Умина, то что будет дальше? Без Цзянь Цзиньюаня, который должен погибнуть вместо неё, не прикончит ли её злодей прямо на месте? Девушке очень хотелось увидеть собственными глазами, как небеса станут выкручиваться после её вмешательства в сюжет. Если Мэн Ую действительно погибнет, она не почувствует ни капли вины — все они взрослые люди, и каждый должен отвечать за последствия своих поступков.

[1] «Отсечь алого дракона» (斩赤龙, zhǎn chìlóng) — практика, направленная на прекращение менструального цикла у женщин-практиков, чтобы сохранить жизненную энергию для совершенствования. Считается, что после этого женщина обретает «мужское» тело для культивации, но теряет способность к деторождению.

[2] Тигр утирает слёзы (猛虎落泪, měnghǔ luòlèi) — устойчивый китайский интернет-фразеологизм, означающий неожиданный контраст: сильный, грозный человек вдруг проявляет слабость или сентиментальность.

[3] [各打五十大板, gè dǎ wǔshí dàbǎn] — «каждому по пятьдесят ударов бамбуковой палкой». Китайская идиома, означающая «наказать обе стороны поровну», «рассудить по-среднему».

[4] [逆鳞, nìlín] — «обратная чешуя». Отсылка к легенде о драконе: у дракона есть одна перевёрнутая чешуйка на горле — если до неё дотронуться, дракон приходит в ярость.

[5] [金手指, jīnshǒuzhǐ] — «золотой палец». Китайский интернет-термин, означающий нечестное преимущество, сюжетную поблажку, которую автор даёт главному герою.

----------

Кого ты думаешь провести этой фальшивкой?

Глухой бой барабанов приближался к царскому дворцу, и в душе Сан Юаньюань росла тревога. Она была законной супругой правителя Ханьчжоу — и на сегодняшнем ночном пиру обязана присутствовать.

Девушка не была уверена, помнит ли её этот безумец Ю Умин. При одной мысли о том, как в тот день, спасая собственную шкуру, она прижалась к нефритовой табличке и прошептала: «Я люблю тебя, правитель Ючжоу», — у неё начинали ныть зубы.

Старая запёкшаяся кровь давно въелась в зелень нефрита. Эта табличка вызывала у Сан Юаньюань те же ощущения, что и сам Ю Умин в её представлении. Кровь и смерть… Впрочем, какая разница. Если что-то и случится — это будет разборка между Хань Шаолином и Ю Умином.

В восемнадцати областях Юньцзина женщины занимали низкое положение, и соответственно, если возникали проблемы, в бой бросались мужчины, к которым они принадлежали. А даже если отступить на десять тысяч шагов и представить, что Хань Шаолина действительно уничтожит Ю Умин, — Лингу, Сан Да и войско наверняка успеют вытащить её из суматохи и увести обратно в Санчжоу. Поэтому бояться совершенно нечего.

Сан Юаньюань как следует настроилась, села перед туалетным столиком и позволила служанкам облачить себя в парадное платье. Всё-таки приём государя из другого владения — церемониал не терпит небрежности.

На неё надели торжественное чёрное одеяние из тяжелейшей ткани. Грудь и спину покрывали многослойные изысканные узоры, на подоле вышили огнедышащую птицу фэн [1]. Сзади волочился длиннющий плащ, расшитый сверкающими золотыми нитями; конец его отставал от неё шагов на десять. Волосы стянули до боли туго, водрузили на голову тяжёлую золотую корону, а по бокам спустили нити жемчуга — ровно настолько, чтобы не заслонять взгляд.

Сан Юаньюань с большим трудом отправилась на пир. Все эти дни она ни разу не покидала свой дворец Хуэйюнь. Переступив через порог высотой по колено, девушка вдруг ощутила нечто странное — словно сейчас она наконец по-настоящему ступила в этот мир. Он больше не казался иллюзией, и она больше не могла относиться к нему как к игре. Что бы ни ждало впереди — нужно поднять голову и идти напролом, как делала бесчисленное множество раз. Какой бы образ ни достался — играть его наилучшим образом. Раз уж довелось начать жизнь заново, то отныне она — дочь правителя Санчжоу.

Всего за несколько шагов хрупкая на вид девушка начала излучать устойчивую стать. Даже служанки, привыкшие прислуживать ей каждый день, невольно удивились, отметив про себя: кровь владык и впрямь не чета простым смертным.

Сам город был невелик. Восемнадцать областей Юньцзина держались на силе оружия, и, хотя дворцы выглядели роскошно, главным в них оставалась всё же оборонительная функция. Стены возвели из странного чёрного камня с лёгким матовым блеском; полы были выложены тем же материалом. Стоило покинуть внутренние покои — и резные деревянные украшения исчезали; каждый зал, стоило закрыть массивные чёрные каменные двери, превращался в небольшую крепость.

Под проводкой слуги Сан Юаньюань быстро добралась до зала, где проходил пир. Ещё издалека она увидела море огней. Сановники выстроились по левую и правую стороны, Хань Шаолин восседал в левом переднем углу. Напротив него, должно быть, и находился тот самый правитель Ючжоу, которого все так боялись, — Ю Умин.

Едва войдя в зал, она ощутила тяжёлую, давящую, ледяную атмосферу. В таких местах нельзя вертеть головой по сторонам. Сан Юаньюань проследовала за распорядителем на своё место. Служанка осторожно сняла с неё плащ, сложила его на деревянный поднос и застыла рядом.

Девушка повернула голову и слегка кивнула Хань Шаолину. В его глазах мелькнуло восхищение. На миг правителя Ханьчжоу охватило невыразимое волнение — лишь эта женщина по-настоящему походила на супругу правителя. Ю Инъюэ, при всей своей спеси, в торжественных случаях не могла держаться с достоинством. А уж о Мэн Ую и говорить не приходилось — притащи её сюда, она только опозорила бы его на весь зал. А Сан Юаньюань... эта совершенная женщина, словно сошедшая с небес, со временем станет его настоящей женой, с которой он проживёт всю жизнь... Хань Шаолин опустил голову, и на его губах заиграла лёгкая влюблённая улыбка.

Присутствующие поднялись и поклонились Сан Юаньюань. Она ответила на поклон и устремила взгляд на столик перед собой. Едва девушка опустилась на место, как тут же ощутила на себе чей-то наглый взгляд. Это был Ю Умин. Жемчужные нити слева загораживали обзор, и она не могла разглядеть его краем глаза; ей только казалось, что он улыбается. Должно быть, какой-нибудь очень извращённой улыбкой, — подумала Сан Юаньюань.

В книге главный злодей никогда не описывался напрямую. Ю Умин с самого начала и до конца существовал лишь в чужом страхе; можно сказать, он сам был воплощением ужаса. Лишь в нескольких разрозненных эпизодах удавалось мельком заглянуть в его истинный облик. Например, когда какой-то второстепенный персонаж, умирая, смотрел снизу вверх на демона, бесстрастно перешагнувшего через его искалеченное тело, и недоумевал — почему в этом чудовище оказалось лицо небожителя? Или когда Ю Умин под шумок неторопливо вошёл в горящую Небесную столицу, и свет огня и крови отражался на его лице, напоминая о древних сказаниях про голодных духов-асуров [3].

Честно говоря, Сан Юаньюань было любопытно, как же на самом деле выглядит Ю Умин, но она не стала поднимать глаз. Девушка продолжала смотреть на столик — перед ней стояло несколько нефритовых тарелок с изысканными яствами, похожими на выставочные экспонаты какого-нибудь конкурса резчиков по овощам и фруктам.

В таких случаях, кроме двух правителей, никто не смел оглядываться по сторонам — это считалось верхом неприличия. Разумеется, эти чопорные, устаревшие «правила приличия», стоило главной героине Мэн Ую войти в милость, однажды раз за разом попирались. Она глазела на нового талантливого юношу на пиру и отпускала шуточки про его внешность. На церемонии жертвоприношения небесам являлась в затрапезном виде и скакала, вызывая бурю негодования во всей стране. В храме громогласно заявляла, что все монахи — обманщики, и небось каждый из них втихаря жрёт мясо. Сан Юаньюань совершенно не находила эти выходки искренними и милыми. Ей хотелось просто разбить этой дуре голову.

На пиру стояла гробовая тишина. Сан Юаньюань предположила, что до её прибытия случилось нечто не слишком приятное, из-за чего разговоры за одним столом с Ю Умином превратились в новое табу.

Напротив неё сидел Гу Чуаньфэн — первый военачальник Хань Шаолина. Сан Юаньюань заметила, что этот прославленный полководец незаметно сдвинулся на середину столика, отодвигаясь от Ю Умина хоть на полметра, но подальше. Ей захотелось рассмеяться — алые губы чуть дрогнули. Она машинально взяла нефритовый бокал, бесшумно наполненный служанкой, и отпила глоток прозрачного фиолетового фруктового вина.

Девушка ошиблась насчёт материала столика — думала, что он деревянный, а по правде оказался медным или железным. Дно бокала стукнуло о поверхность с неожиданно звонким звуком, эхо которого разнеслось под сводами.

Сан Юаньюань замерла от неожиданности. В тот же миг десятки взглядов метнулись к ней со всех сторон. У неё возникло странное ощущение, что эти люди только и ждали какого-то сигнала. Неужели все настолько напряжены?

С противоположной стороны донёсся тихий смешок. Затем молодой, приятный голос с лёгкой укоризной произнёс:

— Ну и растяпа [3].

Сан Юаньюань инстинктивно подняла глаза.

Перед ней сидел мужчина в белых одеждах — с бокалом в руке, чуть улыбнувшись, он приподнял его в её сторону и осушил до дна. Лицо у него было очень молодым — на вид лет восемнадцать-девятнадцать. Он полулежал за столиком в расслабленной, ленивой позе, словно изнеженный отпрыск богатого рода, выточенный из нефрита.

Это и есть Ю Умин? Совсем не похож на то, что она представляла. Скорее уж на избалованного повесу из знатной семьи [4].

Девушка на мгновение замерла, затем опустила взгляд и больше не прикасалась к тому, что стояло на столе. Вскоре краем глаза она заметила, как одна из служанок бесшумно подошла к старшей и что-то шепнула с извиняющимся видом, а затем обогнула колонну и покинула зал. Ещё через мгновение на её место вернулась другая «служанка» — с какими-то странными, неуклюжими движениями. Сан Юаньюань не подала виду, только скользнула по ней холодным взглядом. Так и есть — Мэн Ую.

На губах Сан Юаньюань невольно заиграла насмешливая улыбка. Ну конечно. Что бы ни задумала главная героиня — пусть даже самое невероятное, — перед ней всегда открыты все двери. Рядом с такой невероятной удачей [5] все чужие старания и труды кажутся жалкими и смешными. Хотя нет. На самом деле всё не так. Удача — вещь, которую легко дать и легко отнять. Только тот путь, который человек прокладывает сам, шаг за шагом, становится его истинным сокровищем, которое никто не сможет отобрать. Тот, кто стоит на твёрдой земле, сможет подняться и после падения. А того, кто взлетел на попутном ветре, ждёт только бездна, стоит ему сорваться вниз.

Сан Юаньюань верила только в вероятность — но не в удачу. Например, шанс того, что покушение на Ю Умина удастся, равна нулю. Она холодно следила, как Мэн Ую, опустив голову, приближается к правителю Ючжоу. Атмосфера явно давила — она даже начала путаться в ногах, чуть ли не шла вразнобой. Сан Юаньюань усмехнулась про себя. Глядя на то, как она дальше по сюжету устраивает переполох во дворце, можно было подумать, что ей ничуть не страшно в такой обстановке.

И вот бесстрашная героиня стремительно приблизилась к главному злодею. Сан Юаньюань чуть не захлопала в ладоши.

Мэн Ую сделала вид, что подносит Ю Умину вино, но наклонившись, она швырнула поднос в сторону и кинжалом, припрятанным снизу, целенаправленно ударила его в сердце. Всё произошло так внезапно, что Хань Шаолин лишь успел сузить зрачки. В тот миг, когда он узнал в нападавшей Мэн Ую, от него буквально повеяло убийственным холодом. Смертоносная аура заставила украшения под потолком завибрировать с гулким звоном.

Сан Юаньюань тоже забыла о приличиях — она повернула голову и с любопытством уставилась на Ю Умина, с видом человека, приготовившегося к представлению. Интересно, не переключится ли главный злодей внезапно в режим властного генерального директора, пощадит ли он Мэн Ую и выдаст что-нибудь вроде: «Женщина, ты привлекла моё внимание»?

— Пф-ф.

Она едва слышно фыркнула, но Ю Умин всё услышал. Он проигнорировал кинжал, летящий ему в грудь, слегка приподнял бровь и улыбнулся Сан Юаньюань.

Дрожащее лезвие вонзилось в его белые одежды. И не продвинулось ни на миллиметр. В этом мире не совершенствовали даньтянь и меридианы [6] — здесь закаляли тело: накапливали духовную сущность, соответствующую собственной стихии, и пропитывали ею кожу, мышцы и кости. Проще говоря, чем выше мастерство, тем твёрже тело и тем дольше жизнь. Обычная плоть и железо уже давно не могли причинить вред такому мастеру, как Ю Умин.

Мэн Ую ткнула несколько раз, поняла, что не пробить, замахнулась кинжалом ему в лицо — но он перехватил её запястье, швырнул и отбросил на середину зала. Кинжал с лязгом упал на пол.

Ю Умин неторопливо достал шёлковый платок, тщательно вытер руку, которой коснулся Мэн Ую, и тихо рассмеялся:

— Правитель Ханьчжоу, если уж решили пустить в ход красавицу-искусительницу, так проявите хоть немного искренности. Кого вы думаете провести этой фальшивкой?

Хань Шаолин побагровел, тело его мелко дрожало от ярости.

— Не годится, — с сожалением покачал головой Ю Умин, мягко улыбнувшись. — Тогда я его убью.

С этими словами он неторопливо вытащил из-за спины длинный чёрный меч.

[1] [凤, fèng] — «птица фэн». Фэн — это символ гармонии, благородства, удачи и императорской власти. В паре с драконом (龙, lóng) олицетворяет императора и императрицу. Изображается с ярким оперением, часто в огненных тонах.

[2] [阿修罗, āxiūluó] — «асуры». В буддийской и индуистской мифологии — полубоги, демоны или воины, известные своей гордыней, гневом и воинственностью. В китайской буддийской традиции асуры считаются одними из шести миров сансары — существ, одержимых жаждой битвы, славой и властью. Согласно некоторым легендам, асуры обладают невероятной красотой, которая тем более совершенна, чем более жестоко их сердце. В китайской литературе и фэнтези образ асура часто используется для описания опасных, безжалостных персонажей с демонической, почти нечеловеческой привлекательностью.

[3] [毛手毛腳, máo shǒu máo jiǎo] — букв. «волосатые руки и ноги». Идиома, означающая неуклюжесть, неловкость, торопливость, когда человек делает что-то небрежно и неаккуратно.

[4] [紈絝, wánkù] — букв. «шелковые штаны». Термин для обозначения избалованного, праздного отпрыска богатой семьи, который не знает забот и ведёт разгульный образ жизни.

[5] [錦鯉運, jǐnlǐ yùn] — «удача карпа кои», «карповая удача». Карп кои (錦鯉) в китайской интернет-культуре стал символом удачи и везения. «Поймать карпа» означает получить невероятную удачу.

[6] Даньтянь — «эликсирное поле», энергетический центр в теле. Меридианы — сеть энергетических каналов, по которым циркулирует жизненная сила (ци). В классических системах совершенствования практик накапливает энергию в даньтяне и направляет её по меридианам.

----------

У меня тоже есть козырь

Сан Юаньюань с интересом подпёрла подбородок рукой. Она знала: здесь никто не остановит Ю Умина. В книге так и было — он вытащил меч, сказал, что убьёт Цзян Цзиньюаня, и убил. Хань Шаолин ничего не мог с этим поделать.

Что до Мэн Ую... правитель Ханьчжоу в этот момент, несомненно, сам с удовольствием порубил бы её на куски. Однако у главного героя и главной героини умереть так легко не должно было получиться.

Девушка упала прямо перед столиком Ю Умина, юбка задралась, обнажив половинку икры — белой, как ломтик лотоса. Она даже не попыталась прикрыться. Поняв, что покушение провалилось, Мэн Ую, охваченная горечью и отчаянием, повернулась к Хань Шаолину и выкрикнула:

— Ю Умин — злодей, потерявший всякую совесть! Он убивает невинных! Хань Шаолин, ты вообще человек?! Сидишь и пьёшь с этим чудовищем, будто так и надо! Если ты мужчина — убей его сейчас! Отомсти за тех, кто пал от его руки!

Хань Шаолин на мгновение остолбенел. Губы его дрогнули, и Сан Юаньюань показалось, что он беззвучно произнёс: «Ты что, с ума сошла?»

Правитель Ючжоу уже занёс ногу на столик. Услышав эту тираду, он тихо рассмеялся и медленно поднял чёрный клинок, длиной в половину человеческого роста. В тот самый миг, когда жизнь Мэн Ую висела на волоске, из-за спины Ю Умина бесшумно выскользнула тень и упала на колени перед девушкой:

— Господин, пощадите!

Сан Юаньюань приподняла бровь, разглядывая это чудесное спасение, свалившееся с неба. Человек знал, что у Ю Умина нет времени выслушивать долгие объяснения, и тут же закатал штанину, показывая свою лохматую икру.

Уголок глаза правителя Ючжоу отчётливо дёрнулся дважды. Тот, с трудом сдерживая волнение, заговорил:

— Господин, она... она та самая сестра, которую я потерял много лет назад, когда спасался от погони!

Сан Юаньюань прищурилась, вглядываясь. На два пальца выше щиколотки у незнакомца красовалось багровое родимое пятно в форме пылающего полумесяца. Точно такое же в том же месте было и у Мэн Ую. Выходит, раз Цзян Цзиньюаня не было, девушка просто упала, задрала юбку, показала родинку, и её узнал родной брат... Это что, запасной план?!

«Вот это да! Вот это мелодрама! Классическое спасение по сценарию!»

Не нужно было даже гадать: этот «родной брат» наверняка был приближённым Ю Умина, и сколь бы жесток ни был правитель Ючжоу, он не мог не считаться с ним. Мужчина прищурил длинные глаза, убрал ногу со стола, вложил клинок в ножны и с явным раздражением бросил:

— М-м.

Человек несколько раз с силой стукнулся лбом об пол, затем повернулся к ошарашенной Мэн Ую и мягко улыбнулся:

— Сестрёнка, ты, наверное, уже забыла брата? Ничего страшного, забыть — иногда даже к лучшему!

Мэн Ую смотрела на него с пустым, недоверчивым лицом и бормотала словно в трансе:

— Нет... вы все убийцы! Я не имею к вам никакого отношения!

На лице мужчины застыла отрешённая улыбка:

— Живи. Живи, чтобы род наш... продолжался...

Сан Юаньюань почувствовала что-то неладное в его тоне, но не успела удивиться, как «старший брат» выхватил меч и перерезал себе горло. Кровь хлынула фонтаном.

Девушка слегка опешила. Она ожидала слащавой сцены: брат и сестра падают друг другу в объятия, плачут, вымаливают прощение, а может, Ю Умин даже оставит Мэн Ую при себе, и Хань Шаолин будет умирать от ревности... Но этот человек просто взял и умер.

— Госпожа Сан, — любезно улыбнулся ей Ю Умин, — у меня здесь такие порядки: жизнь за жизнь. Просто и справедливо, правда? Нравится?

Только теперь опомнившиеся слуги выволокли Мэн Ую прочь. Тело убитого тоже быстро убрали люди правителя Ючжоу — ханьчжоуская сторона не посмела прикоснуться к его людям, даже мёртвым.

В зале снова воцарилась та же гнетущая, душная атмосфера. Хань Шаолин глубоко вздохнул, и его низкий голос разнёсся по залу:

— Правитель Ючжоу, госпожа Сан — моя законная супруга. Прошу соблюдать приличия.

Ю Умин рассмеялся так, что тело его затряслось. Наконец он упёрся руками в столик, подался вперёд и сказал с полуулыбкой-полусерьёзом:

— Невинность — не порок, а обладание сокровищем — вина [1]. Жизнь, правитель Ханьчжоу, у вас всего одна.

На полуслове в его глазах будто зажглись два зелёных огонька, а голос стал ледяным, мрачным — это была неприкрытая, откровенная угроза.

Хань Шаолин задохнулся от ярости, но понимал: сейчас нельзя ссориться с Ю Уминым. Он помедлил мгновение, и на его лице расцвела улыбка:

— Верно, жизнь — ценна. Вы прибыли издалека, чтобы помочь нам в борьбе с демоническим нашествием, правитель Ючжоу. Берегите себя. Если вдруг падёте на западных землях, мне будет нечем отчитаться перед Верховной правительницей.

Ю Умин, похоже, развеселился ещё больше:

— Мрачные духи? Да что они такое.

Он подхватил кувшин со столика, налил себе и осушил залпом. Мужчина, казалось, совершенно не помнил о том, что у него вообще есть сестра по имени Ю Инъюэ.

Хань Шаолин начал ощущать неладное.

Как бы ни боялась Ю Инъюэ своего брата, в таком случае она не могла пропустить этот пир. Правитель Ханьчжоу рассчитывал, что она появится, разыграет сцену долгожданной встречи, встанет рядом с ним и Ю Умином — и это станет ясным политическим сигналом для всего мира. Но прошло уже столько времени с начала пира, а Ю Инъюэ всё нет! Неужели с ней что-то случилось...

Его осенила безумная догадка. Зрачки сузились, он резко повернулся к Сан Юаньюань. Неужели она самовольно решила отомстить Ю Инъюэ?!

От шока у правителя Ханьчжоу свело кожу на голове — он даже не попытался скрыть выражение лица. Сан Юаньюань видела всё в его глазах. Она чуть приподняла уголки губ и спокойно улыбнулась ему в ответ. Хань Шаолин никак не мог понять, что скрывается за этой улыбкой — чистая совесть? Уверенность в своей безнаказанности? Или она просто не понимала, о чём говорит его взгляд?

Он глубоко вздохнул — в груди, как всегда в последнее время, всё переплелось в тугой клубок. Хань Шаолин часто чувствовал тревогу, а сейчас волнение только усилилось, и в ушах, казалось, зазвучал назойливый голос Мэн Ую...

Его вдруг пронзила мысль. С тех пор как он одарил вниманием эту девушку, у него периодически сдавливало грудь, иногда появлялся шум в ушах и галлюцинации. Для мастера царства Линмин это было совершенно ненормально. Просто в последние дни дел накопилось столько, что он не обращал внимания на такие мелочи. Но теперь шум в ушах становился всё громче.

Пальцы, спрятанные в широких рукавах, чуть дрогнули. Беспорядочный клубок в груди словно распутался и превратился в поток жара, который неудержимо устремился вниз. Как будто его опоили каким-то странным снадобьем!

В голове Хань Шаолина громыхнуло. Ю Умин словно прочитал его мысли. Взяв бокал, он с улыбкой произнёс:

— Правитель Ханьчжоу, я, знаете ли, человек без предрассудков. Вам это известно. Вот этот мой умерший подчинённый был на самом деле из клана Чувств. Если та девушка оказалась его сестрой... Ну что ж, надеюсь, она ещё не успела никого опорочить.

В его взгляде читалось откровенное злорадство. Хань Шаолин судорожно втянул воздух.

В мире Юньцзина существовало три чуждых племени, которые люди не принимали. Ещё тысячу лет назад власти включили все три клана в списки на уничтожение и называли их «тремя нечистыми». После более чем тысячи лет кровавой резни эти кланы почти превратились в легенду.

Клан Чувств был одним из них. Стоит лечь в постель с человеком оттуда и подхватишь неизлечимый яд, который может снять только носитель. Одно мгновение наслаждения, и ты привязан на всю жизнь. Вот он — главный козырь Мэн Ую.

Сан Юаньюань, разумеется, знала, что та из клана Чувств. Она с самого начала понимала: Хань Шаолин никогда не сможет от неё избавиться. Эти двое обречены мучить друг друга до конца жизни. Именно поэтому она полувшутку сказала, что если заметит хоть намёк на связь между правителем Ханьчжоу и Мэн Ую, то уйдёт обратно в Санчжоу и не будет с ним знаться.

Брачный союз между областями не так-то легко разорвать. Сан Юаньюань хваталась за любую возможность, чтобы вызвать в Хань Шаолине чувство вины, — так у неё было больше свободы.

Но неожиданно всё выплыло наружу прямо сейчас. Она-то надеялась понаблюдать за забавной картиной: как Хань Шаолин, осознав, что не может избавиться от Мэн Ую, будет тайком встречаться с ней, скрываясь от своей супруги. А потом она как бы невзначай «разоблачила» бы его и начался бы переполох.

Как жаль...

Сан Юаньюань продолжала сидеть с бесстрастным лицом. Раз уж всё выяснилось прямо сейчас, пусть правитель Ханьчжоу сам ломает голову, как объяснить ей, что вынужден и дальше навещать эту женщину, чтобы не умереть. К счастью, к этому мужчине она не испытывала ни капли чувств. Сан Юаньюань могла использовать эту ситуацию как предлог, чтобы не пускать его к себе, а там — посмотрим, как всё повернётся.

Она повернула голову и холодно взглянула на Хань Шаолина, однако тот сейчас был не в силах думать о ней. Грудь его тяжело вздымалась, кулаки сжались так, что побелели костяшки. В глазах застыл едва сдерживаемый ужас — а как иначе? Мэн Ую чуть не погибла, а если бы она умерла, когда яд проявится, противоядия бы не осталось. Ему пришлось бы разделить её участь!

За ужасом хлынула волна гнева, а за ней пришла мысль о другом. Он быстро успокоился, палец мужчины слегка шевельнулся. За его спиной бесшумно опустился на одно колено человек-тень:

— Что прикажете, господин?

— Эту Мэн Ую... — голос Хань Шаолина не выдавал ни гнева, ни радости, — отрезать нос, язык и конечности. Залить в неё жидкость для очищения костного мозга и привязать к постели в зале Прохлады. Смотрите, не убейте: я хочу, чтобы она прожила долгую жизнь.

Зал Прохлады — то самое место, где Хань Шаолин раньше держал Мэн Ую в тайне.

Голос его был ровным, без повышения, но достаточно громким, чтобы сидящая рядом Сан Юаньюань слышала каждое слово. У неё зашевелились волосы на затылке.

Вот он, правитель!

— Подойди, любимая, — позвал Хань Шаолин.

В его голосе всё ещё чувствовался привкус крови. Сан Юаньюань глубоко вздохнула, спокойно поднялась и села рядом с ним.

— Ты не будешь винить меня за нарушение обещания? — он с нежностью смотрел на неё. — Поверь мне, дорогая. К такому существу у меня не может быть никаких чувств. Я буду лишь изредка использовать её как лекарство.

Голос у неё был сухой и хриплый, как при отравлении древесным ядом:

— Это слишком жестоко.

Уголок его губ дёрнулся в холодной усмешке:

— Она посмела использовать своё тело, чтобы манипулировать мной — и за это заплатит. Не проси за неё, ничьи просьбы не помогут.

Сан Юаньюань вдруг осознала, что недооценила Хань Шаолина.

— Дорогая, — его голос звучал глухо, — сегодня ночью побудь со мной?

Вопрос, но без намёка на возможность отказа. Он добавил:

— Ты ещё не оправилась, я не трону тебя.

В его глазах читалось отчётливо:

«Я только потереться» [2].

[1] «Невинность — не порок, а обладание сокровищем — вина» — классическая китайская идиома, означающая: «Бедняк не виноват, но если у него есть сокровище — это его вина». Смысл: человек может пострадать не из-за того, что сделал что-то плохое, а потому что у него есть нечто ценное, что вызывает чужую зависть.

[2] «Я только потереться» — мем в китайском языке, означающий обещание мужчины «просто полежать рядом», которое почти всегда нарушается.

----------

Пожар во дворце Цинлян

В душе Сан Юаньюань вдруг вспыхнуло желание — сильнее, чем когда-либо прежде. Ей хотелось поскорее убраться из этого мрачного места и уехать в Санчжоу, подальше от всех страшных людей.

Хань Шаолин поднял руку и тяжело опустил ей на плечо. Девушка замерла — ни вдохнуть, ни выдохнуть, словно добыча, которую хищник держит за горло. Она знала: если правитель Ханьчжоу действительно совершит то, что задумал с Мэн Ую, он перестанет испытывать перед ней неловкость и совесть, входя к ней без спроса, как к себе домой. Он завладеет ею полностью. И тогда ей придётся провести всю жизнь рядом с таким мужчиной, деля его с существом, которое уже нельзя будет назвать человеком. От этой мысли её пробрала дрожь, но осанка осталась безупречной, а лицо — бесстрастным. В этот момент она могла только надеяться, что удача Мэн Ую не иссякнет.

Лицо Хань Шаолина всё ещё было бледным, но в нём больше не было ни следа прежнего испуга и растерянности. Он прогнал служанок и велел Сан Юаньюань наливать ему вино.

— За правителя Ючжоу! — Хань Шаолин осушил бокал и громко приказал: — Дорогая, налей ещё!

Сан Юаньюань наполнила его чашу и бесшумно села рядом. Она чувствовала себя честной девушкой, которую разбойники силой привезли в свою горную крепость. Сидя рядом с правителем Ханьчжоу, достаточно было чуть поднять глаза, чтобы увидеть Ю Умина напротив. Тот выглядел скучающим — откинувшись назад, он смотрел на звёзды за пределами зала и пил в одиночестве.

— Ха, — вдруг тихо усмехнулся он. — Правитель Ханьчжоу, ты так меня боишься?

Хань Шаолин нахмурил густые брови, и его холодный, испытующий взгляд упал на слегка утончённое горло собеседника.

Ю Умин небрежно обронил:

— Одно представление сменяет другое. Ты боишься, что мне станет скучно и я от нечего делать сожгу твою столицу?

Правитель Ханьчжоу проследил за его взглядом и увидел за окном, как под густым дымом из-под карниза вырываются языки пламени.

Внутренний слуга вбежал с докладом:

— Докладываю! В зале Прохлады пожар, ветер перекинул огонь на зал Фэнсюй! Начальник стражи тушит огонь изо всех сил!

Ю Умин вёл себя так, будто он здесь хозяин. Услышав новость, он опёрся руками о столик, поднялся и лениво направился к выходу. Хань Шаолин глубоко вздохнул и широким шагом последовал за ним. Сановники в зале поспешно отодвинули столики, поднялись на ноги и устремились за правителем к месту происшествия. Лингу сняла с подноса служанки накидку, накинула её на Сан Юаньюань и повела туда же, чтобы та могла наблюдать за происходящим издалека.

Пожар начался в зале Прохлады — как раз там, где правитель Ханьчжоу приказал своим людям расправиться с Мэн Ую. И тут же случилось это.

Стража во дворце состояла из практиков. Они таскали огромные деревянные бочки, наполненные водой из крепостного рва, и с грохотом выливали их на очаги возгорания. Некоторые взлетали в воздух и опрокидывали бочки сверху, словно проливной дождь — тяжёлые удары сотрясали землю, разбрасывая вокруг брызги белой воды.

В задней части дворца было много деревянных украшений — массивные резные окна и двери, бесчисленные слои занавесей — поэтому огонь распространился так быстро. Но вскоре его потушили, оставив лишь клубы влажного дыма. Зал Прохлады выгорел дотла, а соседний зал Фэнсюй пострадал почти наполовину.

Когда опасность миновала, все вздохнули с облегчением и начали готовиться к устранению последствий. Но тут начальник стражи с крайне неловким видом привёл к Хань Шаолину двух мокрых людей, похожих на тонущих кур.

Это были Ю Инъюэ и Цзян Цзиньюань.

Ну, это уже была чистая случайность. Сан Юаньюань просто хотела спасти Цзян Цзиньюаню жизнь и заодно напугать Ю Инъюэ. Кто же знал, что случится пожар?

Ю Инъюэ была до смерти перепугана. Как цыплёнок, она вцепилась в Хань Шаолина и не отпускала:

— Любимый! Он ворвался в мои покои и поджёг меня! Дорогой, накажи его, пожалуйста! Мне так страшно! — всхлипывала она.

Раньше Ю Инъюэ могла позволить себе такое высокомерие во многом потому, что рядом с ней всегда был Хуэйи — мастер царства Линмин. Она творила бесчинства, а он прикрывал её и заметал следы. Теперь же, когда Хань Шаолин казнил Хуэйи, она осталась без глаз и рук. При первой же опасности её дух сломался.

Цзян Цзиньюань тоже был напуган до смерти. Его разбудил едкий дым, он с трудом разлепил глаза и вдруг понял, что лежит в одной постели с наложницей своего учителя. За занавесками клубился чёрный дым — от ужаса у него чуть душа не вылетела. Он тут же растолкал Ю Инъюэ и стал звать её бежать. Но та, совершенно потеряв голову, вцепилась в него, крича и причитая. Пока они боролись друг с другом, в комнату ворвались люди с огромными бочками воды и вылили на них ледяной душ прямо на кровати.

Теперь им оставалось только оправдываться.

— Учитель, это не я поджёг! Я не знаю, как там оказался... Я ничего не делал, правда, учитель... — Цзян Цзиньюань выглядел как мокрый лесной цыплёнок после ливня — жалкий и потерянный.

— Любимый, накажи его! — Ю Инъюэ рыдала в голос, но вдруг... — Кхек!

Она увидела, что Ю Умин стоит рядом, с насмешливой улыбкой глядя на неё. Слёзы, сопли — всё мгновенно высохло. Её промокшая одежда, казалось, превратилась в ледяной панцирь, и она задрожала как осиновый лист.

— Г-господин... брат... — Она отпустила Хань Шаолина и, едва передвигая трясущиеся ноги, побрела к Ю Умину, чтобы отвесить ему низкий поклон. Но на полпути ноги подкосились — она рухнула на землю и распростёрлась перед ним в полном земном поклоне.

Ю Умин рассмеялся:

— Сестрица, сколько лет не виделись, а ты стала куда вежливее. Видно, правитель Ханьчжоу неплохо тебя воспитал.

Стоило ему открыть рот, как вокруг воцарилась гробовая тишина, будто он сам был воплощением запрета на слова. Изредка раздавался лишь треск обугленного дерева — и этот звук казался особенно неуместным.

Цзян Цзиньюань тоже оцепенел от страха. Весь пожарище застыл в странном, жутком безмолвии. Все взгляды устремились на Ю Инъюэ, ожидая, что она нарушит это ледяное оцепенение. Но она потеряла сознание и это было самым разумным решением.

Ю Умин с недоумением подошёл ближе, наклонился, большим и указательным пальцами ухватил её за воротник и приподнял верхнюю половину тела, словно жука. Он слегка повернул голову, разглядывая лицо сестры, и с невинным видом посмотрел на Хань Шаолина:

— Сестрица так рада меня видеть, что упала в обморок от счастья.

Он бросил Ю Инъюэ, вытер руки платком и покосился на Цзян Цзиньюаня. Тот от страха спрятался за спину Хань Шаолина.

— Ах, — вздохнул Ю Умин, — правитель Ханьчжоу, вы так щедры. Когда к вам прибывает гость из Небесной столицы, вы позволяете своей наложнице принимать его с таким радушием... Истинное совершенство в соблюдении церемоний.

Лицо Хань Шаолина потемнело. Он осторожно прикрыл Цзян Цзиньюаня собой и холодно ответил:

— Правитель Ючжоу, прошу вас быть осторожнее в словах. Это недоразумение.

Его личная стража уже окружила Цзян Цзиньюаня плотным кольцом — на случай, если Ю Умин вдруг решит напасть. Казалось, что сегодняшний день не закончится мирно. Но Ю Умин лишь сложил руки на груди с беззаботной улыбкой, выглядя ещё более безобидным:

— Я поважнее племянника Цзяна, не так ли? Надеюсь, правитель Ханьчжоу не разочарует меня.

Лицо Хань Шаолина позеленело ещё на три оттенка.

Ю Умин улыбнулся, как маленький дьявол:

— И не присылайте мне больше подделок. Я хочу дочь правителя Санчжоу.

Он повернул голову, посмотрел на Сан Юаньюань — долгим, многозначительным взглядом. Правитель Ханьчжоу так и застыл с застрявшим в груди гневом, готовый взорваться, но Ю Умин уже развернулся и, небрежно насвистывая, удалился.

Сан Юаньюань удержала разъярённую Лингу.

— Ничего страшного, — сказала она беззаботно.

Она развернулась и пошла обратно в свой дворец Хуэйюнь. Голос Хань Шаолина долетел до неё издалека — глухой и резкий:

— Усилить охрану госпожи! Если кто-нибудь приблизится к дворцу Хуэйюнь этой ночью... убить на месте!

Сан Юаньюань, впрочем, не думала, что Ю Умин действительно явится красть её. Он был не из тех дураков, что думают только о женщинах, лишь хотел досадить правителю Ханьчжоу. Если она не ошиблась, этой ночью Ю Умин займётся чем-то, что принесёт ему выгоду, а Хань Шаолину — убыток. Вопрос лишь в том, останутся ли у того силы думать о чём-то ещё.

Сан Юаньюань не собиралась предупреждать об этом мужа. На мужчин нельзя полагаться. Она уже определила свои приоритеты: всё, что она делает, — ради интересов Санчжоу. Там её родной дом, и там её последняя опора. А Ханьчжоу и Ючжоу... Оба одинаково никчёмны. Пусть грызутся между собой, сколько влезет!

Ночь, как и предсказывала Сан Юаньюань, прошла спокойно. Даже Хань Шаолин, который обещал только «потереться», так и не появился.

На рассвете, когда небо только начало светлеть, Лингу, которая всю ночь провела в разведке, вернулась с новостями, её лицо было мрачнее тучи. Оказывается, после того как Мэн Ую потерпела неудачу с покушением и её заперли в зале Прохлады, она устроила пожар. Пока стража суетилась, пытаясь потушить огонь, та сбежала. Когда посланные Хань Шаолином люди добрались до зала Прохлады, огонь уже полыхал вовсю. Они обыскали весь дворец, но Мэн Ую нигде не нашли. Только под утро до них дошёл слух, что в покоях правителя Уцзи уже семь или восемь раз требовали горячую воду. И тут они всё поняли. Неудивительно, что стража не нашла её — девушка пряталась в кровати самого правителя!

Что именно произошло той ночью, посторонним было неведомо. Но факт оставался фактом: Мэн Ую сбежала из зала Прохлады, пробралась в покои Уцзи, а Хань Шаолин, вместо того чтобы покарать её, вспомнил старые чувства и провёл с ней ночь.

— Ничтожество! — Лингу тряслась от гнева. — Как он смеет так поступать с дочерью правителя! Какое право он имеет унижать её!

Сан Юаньюань пришла в себя и безразлично махнула рукой:

— Он всегда был таким.

За день до этого Хань Шаолин натерпелся от Ю Умина — унижений было хоть отбавляй. Весь его гнев должен был выплеснуться куда-то. Сан Юаньюань всё ещё не оправилась от болезни, и в такой момент Мэн Ую сама пришла к нему в постель. Кто бы отказался? Интересно, после ночи нежности у Хань Шаолина поднимется рука тронуть Мэн Ую хоть пальцем? Сан Юаньюань опустила голову и усмехнулась. Конечно, не поднимется.

Они ещё говорили, когда снаружи послышались шаги.

— Госпожа, что бы ни случилось, не ссорьтесь с ним, — сказала Лингу, подавляя гнев, но всё же предостерегая свою госпожу. — Не позволяйте его сердцу склониться к другой.

— Не волнуйтесь.

Вошёл Хань Шаолин. Как он ни старался скрыть это, в уголках его глаз и на кончиках губ всё равно читалось удовлетворение — сытое, самодовольное. Сан Юаньюань спокойно посмотрела на него. Он быстро подошёл, взял её за руки и велел всем выйти.

Девушка знаком показала Лингу, что всё в порядке. Та неохотно покинула зал и прикрыла за собой резные деревянные двери.

— Дорогая, — начал Хань Шаолин с виноватым видом, — прошлой ночью яд во мне проснулся, а эта женщина каким-то образом оказалась в моих покоях. Яд ударил мне в голову, и я чуть не убил её.

Сан Юаньюань молча кивнула.

— Дорогая, это не было любовью, — поспешно объяснил он. — Для неё это было настоящей пыткой. Я не хочу, чтобы ты страдала так же, и никогда не позволю этому случиться.

Сан Юаньюань внутренне фыркнула: «Правда? Вот и замечательно. Спасибо тебе и всей твоей родне».

Он сжал её ладони в своих:

— Поверь мне, дорогая. У меня нет к ней никаких чувств. Я просто использую её. Вот и всё.

— Так, значит, — спокойно спросила Сан Юаньюань, — ты больше не будешь её уродовать? Ведь даже изуродованную её можно использовать.

Хань Шаолин на мгновение опешил, а потом с улыбкой потрепал жену по голове:

— Дорогая, ты издеваешься надо мной? Я знаю, ты не жестокая. Не волнуйся, больше ты никогда её не увидишь. Никто за пределами этих стен не узнает о её существовании.

Сан Юаньюань улыбнулась. Что ж, это правильно. Самый быстрый способ завоевать мужчину — поле боя, которое называется постелью.

----------

Налегке в путь

В последующие дни Хань Шаолин был занят подготовкой к походу и бесконечными препирательствами с Ю Умином. Он буквально не находил себе места, но всё же каждый день заглядывал во дворец Хуэйюнь, чтобы сказать Сан Юаньюань несколько приятных слов.

Ночью, разумеется, он наслаждался другим — каждую ночь проводил с Мэн Ую [1].

Сан Юаньюань не могла не думать о том, что если бы на её месте была прежняя владелица этого тела, которая действительно любила Хань Шаолина, то сердце её разрывалось бы от боли. Раньше, когда правитель Ханьчжоу был с Мэн Ую, он хотя бы испытывал угрызения совести — Сан Юаньюань лежала при смерти, а он проводил ночи с её двойником. Теперь же, когда она выжила, он словно вырвался из клетки и перестал скрывать своё самодовольство, а разговоры с ней становились всё более откровенными.

Однажды он нежно погладил её руку и сказал с томной улыбкой:

— Дорогая, когда я вернусь из похода, ты уже поправишься, верно? Ты заставила меня так долго ждать, как собираешься меня отблагодарить? Когда ты сможешь исполнять супружеский долг, я пальцем не прикоснусь ни к кому другому. Дорогая, всё моё сердце принадлежит тебе. Я люблю только тебя! — поклялся он.

Сан Юаньюань, с застенчивой и мягкой улыбкой, ответила:

— В дороге береги себя. Борьба с демонами важна, но безопасность превыше всего. Если останешься жив, то и дело будет. И ещё — никогда не поворачивайся спиной к Ю Умину. Этому человеку нельзя доверять.

Хань Шаолин растрогался:

— С такой женой, как ты, можно не желать ничего больше. Последние два дня я просто измучился — Ю Инъюэ только и знает, что плакать и умолять меня не уходить, а Мэн Ую ничего не понимает, но лезет с вопросами, и голова у меня раскалывается. Ты одна у меня такая хорошая.

Сан Юаньюань опустила голову и тихо улыбнулась, но в душе видела его насквозь. Он принижает других женщин, чтобы она привыкла к их существованию. А следующим шагом начнёт сравнивать её с ними, хвалить их достоинства и указывать на её недостатки. Если она клюнет и начнёт ревновать, то попадёт в его ловушку — он будет наблюдать за этой комедией и играть с тремя женщинами, как марионетками.

Будь Сан Юаньюань нежной и покладистой — он скажет, что ей не хватает страсти. Будь она весёлой и открытой — он скажет, что в ней нет женственности. Живая? Несерьёзная. Заботливая? Слишком контролирует. Если человек хочет найти недостатки, он найдёт их где угодно.

Она слишком хорошо знала таких мужчин. С наивными девушками этот приём работает безотказно, но Хань Шаолину не повезло — ему попалась актриса, у которой в активе были роли и помощнее.

— Я буду хорошо заботиться о себе, — сказала она с улыбкой. — Не беспокойся обо мне. Сражайся хорошо и возвращайся поскорее. А когда ты уйдёшь, я поселюсь в храме на несколько дней, чтобы помолиться за тебя.

— Дорогая... — Хань Шаолин был искренне тронут.

Сан Юаньюань улыбалась, как цветок.

◇◇◇

На следующее утро тяжёлые боевые барабаны зазвучали у ворот города. Грохот, словно раскаты грома, прокатился по всему городу, разгоняя обычную ленивую атмосферу — повсюду воцарилась суровая серьёзность.

Войско выступило.

Сан Юаньюань стояла на крепостной стене, провожая их взглядом и махая рукой. Армия разместилась за городом. Хань Шаолин и Ю Умин покидали столицу с отрядом всего в несколько сотен человек. Они ехали на белоснежных облачных зверях, а поверх чёрных доспехов у них были алые плащи, развевающиеся на ветру. Двое впереди выделялись особенно.

Когда отряд скрылся из виду, Сан Юаньюань с облегчением выдохнула и обессиленно прислонилась к Лингу. Та кипела от гнева, надувшись, как рыба-ёж. Она только что выяснила, что Хань Шаолин взял с собой Мэн Ую, переодев её в солдата личной охраны.

— Госпожа, вы совсем не злитесь? — возмутилась Лингу. — Неужели вы поверили его болтовне о том, что он просто снимает с ней яд? Ха! Круглые сутки? Смешно!

— Лингу, с чего мне злиться? — Сан Юаньюань беззаботно потянулась. — Как только они уедут, мы сразу же отправимся в Санчжоу. Если же он будет возмущаться, мы обвиним его в злом умысле — он укрывал у себя нечистую, пытался заменить ею дочь правителя Санчжоу, за это ему и головы мало!

Наставница, раскрыв рот, застыла на мгновение, а потом, зажав его рукой, засмеялась так, что глаз не было видно.

— Госпожа, вы наконец-то приняли решение!

Сан Юаньюань не собиралась участвовать в этой мелодраме. Соперничать с другими женщинами за такого мужчину? Нет уж. Она дочь правителя Санчжоу, и ей не нужно забивать голову ерундой [2].

На этот раз Санчжоу не станет нападать из-за угла. Хань Шаолин и Ю Умин благополучно подавят демоническую атаку. А когда они вернутся, Мэн Ую и правитель Ханьчжоу наверняка будут ещё более страстно влюблены. Пусть они останутся друг у друга навечно — и не трогают других.

— Мне почти нечего брать с собой, — сказала Сан Юаньюань, окидывая взглядом дворец Хуэйюнь. Она обнаружила, что не испытывает ни малейшей привязанности ни к этому месту, ни к вещам, которыми пользовалась.

Голос её был спокоен. Сорок восемь могучих воинов из Санчжоу стояли у неё за спиной, безмолвные, ожидая приказов.

— Тем лучше, — продолжила она. — Мы отправимся налегке, чтобы ни у кого не возникло подозрений. — Она указала на карту. — Завтра на рассвете выезжаем. К полудню будем в южном Мэйшуе, это торговый город, там пополним запасы. Выедем оттуда до наступления часа Лошади [2], всю ночь будем в пути, а на рассвете окажемся у первого укреплённого города — Куйжэнь. Конечно, нас могут пропустить по тем же документам, что и прибывших, но весть об этом дойдёт до Хань Шаолина. Поэтому мы подождём на окраине до часа Лошади, когда правитель Ханьчжоу достигнет западных земель и начнёт свой первый бой с демонами. Он не сможет отвлекаться, вот тогда мы и пройдём заставу. А когда он одержит первую победу и получит наши вести, мы уже будем за Куйжэнем. Ещё одна ночь — и мы у пограничной заставы Цзюйлинь. [3]

Лингу нахмурилась:

— Но к тому времени правитель Ханьчжоу уже отдаст приказ — застава Цзюйлинь не откроет нам ворота.

Сан Юаньюань загадочно улыбнулась:

— Поэтому мы и выезжаем завтра. Я свяжусь с отцом и братом — пусть подойдут с войсками к заставе. Если нас не пропустят — мы её возьмём!

Наставница смотрела на госпожу с восхищением. Последние дни Сан Юаньюань, казалось, невзначай подводила Хань Шаолина к разговорам о делах Ханьчжоу и войне — оказывается, она не льстила его самолюбию, а готовилась к побегу!

Закончив, Сан Юаньюань обернулась и увидела, что Лингу и все сорок воинов стоят со слезами на глазах.

— Клянёмся жизнью доставить госпожу в Санчжоу!

У Сан Юаньюань защипало в глазах. Она спокойно сказала:

— Хорошо, готовьтесь.

Когда все разошлись, она с тревогой достала нефритовую табличку. Брачный союз между областями — дело серьёзное. Если правитель Санчжоу не сможет выслать войска, ей придётся искать другой путь.

Она всё равно уйдёт. Однако Сан Юаньюань не знала, что Лингу уже давно докладывала в Санчжоу обо всём, что происходило. Там ждали только её слова. Девушка не успела договорить, как голос правителя Санчжоу загремел, как рык льва:

— Цзюйлинь? Какая ещё Цзюйлинь?! Я сейчас же собираю войска и пока этого паршивца Хань [4] Шаолина нет, я дойду до самой его столицы и заберу дочь!

Голова Сан Юаньюань заболела ещё больше. К счастью, был ещё и наследник — человек умный и рассудительный. Он сказал:

— Отец, ты слишком импульсивен. Так нельзя, давай лучше послушаем сестру. Но не слишком ли мало взять только Цзюйлинь? Может, дойдём до Куйжэня, чтобы ей не пришлось прятаться в лесу лишние несколько часов?

Сан Юаньюань с трудом убедила отца остановиться у заставы и, если возможно, не начинать боя. Как только она закончила с этим, нефритовая табличка Хань Шаолина засветилась.

— Дорогая, в следующий раз, когда поправишься, я обязательно возьму тебя с собой, чтобы ты полюбовалась видами. Я уже в Западной пустыне. Здесь луна очень большая и круглая, днём немного жарко, но виды открываются потрясающие — так и хочется вздохнуть полной грудью. Дорогая, я уже начал скучать по тебе.

Сан Юаньюань ответила рассеянно, а мысли её уже улетели далеко, в южный Санчжоу. Внезапный женский крик вернул её к реальности. Она вздрогнула, решив, что в комнате кто-то прячется, но тут же услышала недовольный голос Хань Шаолина:

— Что опять?

Женщина рассмеялась в ответ:

— Ничего, чуть не налетела на тебя! Ездить на облачном звере так весело! Я поскачу ещё раз!

Это была Мэн Ую. На губах Сан Юаньюань заиграла насмешливая улыбка.

— Она скрыла лицо? — спросила она спокойно. — Я бы не хотела, чтобы пошли слухи о дочери правителя Санчжоу.

Голос Хань Шаолина смутился:

— Конечно, дорогая. Никто не будет говорить о тебе дурно.

Повисла тишина. Через некоторое время правитель Ханьчжоу сказал:

— Эта женщина... просто невыносима. Дорогая, у меня дела, потом поговорим.

И до самого отъезда табличка больше не загоралась. Сан Юаньюань невольно задумалась. Если бы на её месте была прежняя владелица этого тела, сидела бы она с табличкой в руках и ждала бы до утра? Боялась бы побеспокоить, думая, что у него важное дело, а рядом с ним была бы другая женщина — дерзкая, шумная, не знающая границ.

Как жалка та, кто ждёт. К счастью, это была не она.

◇◇◇

Вереница повозок беспрепятственно покинули столицу. Она сказала, что едет в южный храм молиться за правителя, и Хань Шаолин позаботился об этом, пока сам был в городе.

Проехав десять километров, она оглянулась назад. Чёрный город лежал на земле, как клетка или дикий зверь. Сан Юаньюань выдохнула.

Путь был на удивление гладким. После пополнения запасов в Мэйшуе они легко прошли первый укреплённый город — Куйжэнь. Как только он остался позади, Сан Юаньюань выбросила все таблички Хань Шаолина в придорожную канаву со словами:

—Проваливай, свинья [5]!

В ту ночь луна над Ханьчжоу тоже была круглой. Сан Юаньюань смотрела на неё в окно кареты. На рассвете отец и брат будут у заставы, чтобы помочь ей выйти.

— Госпожа, отдохните, — сказала Лингу. — Завтра будет трудно прорываться.

Сан Юаньюань рассмеялась:

— Это вам придётся трудиться, а я всего лишь балласт [6], от меня ничего не зависит.

Наставница покачала головой с улыбкой, закрыла окно и дверь кареты и вышла к остальным обсудить, как лучше защитить госпожу.

Сан Юаньюань думала, что не уснёт, но провалилась в сон почти сразу.

Ей приснилась змея. Тонкая, с палец, она ползала по её лицу. С большим трудом девушка открыла глаза и поняла, что перешла из одного кошмара в другой.

Рядом с её постелью сидел призрачный человек и холодными пальцами медленно обводил контуры её лица.

[1] [顛鸞倒鳳, diān luán dǎo fèng] — «переворачивать фениксов и луань» Китайский литературный эвфемизм для обозначения близости между мужчиной и женщиной. Буквально описывает переплетение мифических птиц.

[2] «Держать рыб в голове» (腦子裡養魚, nǎozi lǐ yǎng yú) — китайское интернет-выражение, означающее быть глупым, тупым, заниматься ерундой, иметь пустую голову.

[3] Каждый период времени обозначатся животным:

Тигр с 3:00 до 5:00.

Кролик с 5:00 до 7:00.

Змея с 9:00 до 11:00.

Лошадь с 11:00 до 13:00.

Коза с 13:00 до 15:00.

[4] [龜孫子, guī sūnzi] — «внук черепахи», «черепаший внук» Грубое ругательство, означающее негодяя, подлеца (черепаха имеет отрицательные коннотации, особенно в ругательствах).

[5] [豬蹄子, zhūtízi] — «свиные ножки». Ругательство, которым девушки в шутку называют мужчин-предателей, неверных или просто «козлов».

[6] [拖油瓶, tuō yóupíng] — «тащить бутылку с маслом». Разговорное выражение, означающее «обуза», «балласт». Часто используется о детях в повторном браке, но в переносном смысле — просто лишний груз.

----------

Огни в пустоши

В этот миг Сан Юаньюань показалось, что она сошла с ума. Откуда здесь взялся Ю Умин?! Она уже открыла рот, чтобы закричать, но его ледяной палец мягко прижался к её губам.

— Тс-с, — выдохнул он.

Он наклонился, его дыхание коснулось её уха — холодное, как у змеи.

— Зачем так нервничать? — спросил он. — Госпожа Сан ведь любит меня, разве нет? Ты не рада меня видеть?

Сан Юаньюань изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

— Откуда ты здесь? — тихо спросила она.

Ю Умин тихо рассмеялся — беззаботно, словно ветерок:

— Спасать тебя. Если бы я не пришёл, ты бы пропала.

Сан Юаньюань с трудом повернула голову и посмотрела на него.

— Знаешь, что сказал Хань Шаолин? — усмехнулся Ю Умин и передразнил его: — «Перебить всех этих санчжоуских смутьянов, а госпожу запереть в покоях Уцзи — пусть ждёт моего возвращения».

Его дыхание было ледяным — холод проникал ей в самые кости. Он схватил её за руку, рывком поднял, чуть приоткрыл занавеску и показал рукой назад:

— Видишь? Когда я проезжал мимо, то подсыпал им в пыль светящийся порошок.

Голос его был нежен, как у влюблённого. Сан Юаньюань взглянула и почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.

В километре от них бесшумно двигалась людская масса — целая армия в несколько тысяч человек. Светящийся порошок мерцал тусклым светом, и с такого расстояния можно было ясно разглядеть очертания всего войска. Оно походило на тигра, готового проглотить их маленькую добычу.

Сан Юаньюань словно провалилась в ледяную пропасть. Она всё ещё не могла поверить:

— Как так быстро?!

От Куйжэня до заставы Цзюйлинь не было войск. Даже если бы они собрались в Куйжэне, то добрались бы сюда не раньше рассвета. Она же всё рассчитала

Ю Умин приблизился, тихо смеясь:

— Ты пойдёшь со мной и твои люди останутся живы.

— А если нет? — спросила она.

Ю Умин рассмеялся с явным удовольствием:

— Если нет — я убью тебя прямо сейчас, чтобы Хань Шаолину ничего не досталось.

Говоря это, он поднял руку и сжал её тонкую шею. Глаза его были чернее ночи, словно две бездонные воронки. Губы — ярко-красные, и когда он улыбался, красивые очертания рта проступали на бледном лице, как у легендарного демона-асура, натянувшего на себя человеческую кожу.

От него веяло смертью — прекрасной и ужасной. Волосы на затылке Сан Юаньюань снова встали дыбом.

— А если соглашусь, — выдохнула она, — не значит ли это, что я доставлю удовольствие тебе?

Ю Умин замер, а потом согнулся от смеха.

— Тогда пусть так, — сказал он, разжимая пальцы на её шее и мягко похлопывая её по спине, чтобы она могла отдышаться.

— Хорошо, — сказала Сан Юаньюань. — Но ты должен помочь им сбежать.

— Это мелочи.

Он достал откуда-то серебряную пластину с пятнами крови, двумя пальцами поднял её с явным отвращением, взял с низкого столика кувшин с тёплым чаем и тщательно промыл её, оставив на полу лужу воды. Оглядев сверкающую чистотой пластину, Ю Умин удовлетворённо кивнул, натянул маску, висевшую у него на шее, скрывая своё лицо, и одним ударом ноги вышиб дверцу кареты. Схватив Сан Юаньюань, он вытащил её наружу.

Лингу и остальные остолбенели от ужаса. Они выхватили оружие и направили его на Ю Умина.

— Кто ты?! Отпусти госпожу!

Сан Юаньюань мягко произнесла:

— Всё в порядке, это свой. Обстановка изменилась — готовьтесь прорываться через заставу.

Ю Умин, с ноткой шутки и серьёзности, сказал:

— Как только я запущу фейерверк, разбегайтесь кто куда. Не оглядывайтесь, иначе можете умереть.

Сан Юаньюань заметила, что его голос стал грубее и ниже. Тем временем Лингу и остальные заметили армию, надвигающуюся из темноты.

— Госпожа! Мы отдадим свои жизни, но защитим вас! — Лингу, полная негодования, воскликнула: — Этот человек не из Санчжоу! Я ему не доверяю!

Сан Юаньюань мягко покачала головой:

— Мы будем спасать свои жизни. Когда увидите отца, скажите, что я в порядке и скоро вернусь.

Лингу хотела возразить, но Сан Юаньюань подняла руку и сказала твёрдо, но с нежностью:

— Хань Шаолин — человек хитрый. Пожалуйста, отговори отца от опрометчивых поступков — мы не должны дать ему повода для обвинений.

Ю Умин довольно улыбнулся, схватил её за талию и легко поднял в воздух. Примерно в трёхстах метрах от них, в зарослях травы, лежал обычный облачный зверь. Он обхватил Сан Юаньюань за талию, они вскочили на зверя и поскакали навстречу приближающейся армии.

Вскоре они оказались рядом. Армия была хорошо обучена, двигалась бесшумно и остановилась ровно на такой позиции, чтобы их не заметили, но и ни одна душа не могла ускользнуть.

Совершенно очевидно, что это был не просто отряд, посланный на перехват. Значит, Хань Шаолин всё это время знал о её планах? Он специально отпустил её до самой заставы, чтобы заманить правителя Санчжоу в ловушку и уличить в нарушении границы?!

Сан Юаньюань похолодела. Чем больше она пугалась, тем прямее держала спину, сидя безупречно ровно. За её спиной была грудь Ю Умина — одной рукой он держал поводья, другой свободно обнимал её за талию, а его дыхание время от времени касалось её макушки — ледяное, холодное.

— Знаешь, — прошептал он ей на ухо, словно влюблённый, — многие хотят тебя заполучить. Но у них нечистые помыслы, — продолжил он ласково, словно уговаривая ребёнка. — Они хотят не только тебя, но и выгоду. А я — нет. Я хочу тебя, только тебя: живую или мёртвую — не важно. Вот что значит настоящая любовь.

От этих слов у Сан Юаньюань по спине пробежал холод. Пока он говорил, они уже подъехали к преследователям.

— Стой! Кто идёт?!

Вспышка света на мгновение осветила лицо Сан Юаньюань. Ю Умин взмахнул рукой и бросил командиру ту самую окровавленную серебряную пластину, которую он тщательно отмыл в её карете. Командир взял пластину, бегло взглянул на неё и поспешно отдал честь:

— Генерал Пятнадцатый!

Хань Шаолин приказал убить санчжоуцев, а не свою жену. В этой операции за похищение Сан Юаньюань отвечал таинственный, никогда не показывавший лица Хань Пятнадцатый. Всё шло точно по плану, командир облегчённо вздохнул — оставалось только собрать трофеи.

Ю Умин продолжал говорить низким, хриплым голосом:

— Госпожу я вывел. Мы возвращаемся первыми.

— Есть!

— Ступайте и перебейте всех санчжоуцев, — холодно приказал Ю Умин.

— Есть!

Армия издала дружный боевой клич, вскочила на облачных зверей и ринулась вперёд. Тысячи копыт прогрохотали мимо, как гром и молния, оставив за собой лишь облако пыли. Но Сан Юаньюань не шелохнулась.

— Ого? — Ю Умин наклонился, приподнял её подбородок пальцем и удивлённо спросил: — Ты не плачешь и не кричишь? А я уже думал, что если закричишь — придётся зашить тебе рот.

В его глазах читалось явное разочарование.

Сан Юаньюань: «Вот это настоящий безумец.»

Она тихо сказала:

— Правитель Ючжоу держит слово. Раз вы обещали спасти их — вы это сделаете.

Он чуть прищурился, в голосе послышалась усмешка:

— О, я часто говорю, что хочу взять Небесную столицу и убить Цзян Яньцзи. Как думаешь, я и это сделаю?

Имя Цзян Яньцзи уже много лет не произносилось в Юньцзине. Теперь ту необыкновенную женщину называли только «Верховная правительница». Сан Юаньюань посмотрела в его чёрные, глубокие глаза и очень серьёзно ответила:

— Думаю, сейчас тебе не хватает сил. Надо подождать.

В глазах Ю Умина мелькнуло редкое, искреннее удивление. Помедлив, он рассмеялся и пробормотал:

— Неудивительно, что ты посмела сказать, что любишь меня. Ты тоже больная. Ладно, я спасу их всех. Хотя собирался отпустить только одного-двух...

Он перевернул запястье, и в его ладони появилась горсть маленьких нефритовых шариков, мерцающих зелёным в лунном свете. Это были сигнальные нефритовые пластины. Он медленно сжал пальцы, и шарики заскрежетали друг о друга, издавая сухой треск, похожий на лопающихся бобов. Зелёный свет сочился сквозь его пальцы, падая на землю. Глухие взрывы прогремели по всей равнине. Не нужно было даже оборачиваться — зарево пожаров озарило небо.

— Ну и ну...

Ю Умин усмехнулся, дёрнул поводья и развернул зверя, чтобы она могла видеть.

В густой, тёмной армии будто распустились цветы — одного за другим облачных зверей взрывало в воздух, превращая в огромные огненные шары оранжевого света. В тёмной, пустынной степи и правда вспыхнул фейерверк.

Застава Цзюйлинь была встревожена, на башнях зажглись десятки огней, издалека послышался скрип отворяемых ворот. Ю Умин снова достал горсть шариков и положил их в ладонь Сан Юаньюань.

— Попробуй, — сказал он с довольным видом, подбадривая её.

Его ледяная ладонь накрыла её руку, сжав пальцы в кулак. Зелёный свет пробился сквозь её пальцы, и фейерверк впереди засиял ещё ярче.

— Забавно, правда? — прошептал он ей на ухо, его голос звучал легко и радостно, словно он хвастался новой игрушкой.

— Ты сделал это в первую же ночь в Ханьчжоу? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Ю Умин на мгновение замер, его грудь слегка дрогнула, и он тихо согласился:

— М-м.

В ту ночь череда событий заставила Хань Шаолина потерять голову. Обычно хладнокровный правитель той ночью отдался страсти в своих покоях Уцзи с Мэн Ую, а всю охрану отправил к дворцу Хуэйюнь, чтобы защитить Сан Юаньюань от возможного нападения Ю Умина. Но никто и не подумал следить за самим Ю Умином.

Она прошептала:

— Внутрь облачных зверей заложили взрывчатку, а потом использовали энергетическую связь между сигнальными пластинами, чтобы взорвать их.

Это была гениальная мысль.

Ю Умин небрежно провёл рукой по её волосам:

— Умница, моя маленькая ягодка Сан.

Зрачки Сан Юаньюань расширились. Лингу упоминала это детское прозвище всего один раз и в тот момент рядом были только те, кого правитель Санчжоу прислал охранять её.

Значит, среди них был человек Ю Умина. А если у правителя Ючжоу есть свой человек, то наверняка есть и человек Хань Шаолина... Вот как она раскрылась. Значит, это была не её ошибка. Люди, присланные из Санчжоу, — она не могла их проверить и должна была доверять им безоговорочно.

В Юньцзине всё оказалось не так просто, как казалось. И тут она поняла, почему Хань Шаолин больше не связывался с ней после того дня.

— Можешь сказать мне, кто твой человек? — она повернула голову и посмотрела на Ю Умина.

В его тёмных, глубоких глазах отражались языки пламени, словно золотые зрачки, придавая им странную, неземную красоту.

— Сань Саньцзю, — ответил Ю Умин без малейшего колебания.

Перед глазами Сан Юаньюань всплыло простое, честное лицо.

— А кто человек Хань Шаолина? — Сердце её забилось быстрее.

Она сжала кулаки.

— Сань Сышу и Сань Сылю.

Сердце Сан Юаньюань пропустило удар. Эти двое были не просто солдатами, а двоюродными братьями Сан Юаньюань. Их отец был младшим братом правителя Санчжоу. Этот дядя никогда не кичился своим происхождением — с детства он отправил своих сыновей-близнецов в армию, чтобы они служили наравне со всеми. Близнецы оправдали его надежды: они проявили себя с лучшей стороны, добились успеха в молодом возрасте, отказались от тихих должностей и поступили в личную гвардию правителя Санчжоу. Вся их семья пользовалась безупречной репутацией. Как они могли быть людьми Хань Шаолина?!

— Пора получить награду, — тихо рассмеялся Ю Умин.

Пять ледяных пальцев, словно змеи, скользнули по её затылку и запутались в чёрных волосах, словно он держал свою добычу. Сан Юаньюань вынуждена была запрокинуть голову, Ю Умин, в окружении фейерверков, сорвал маску и поцеловал её — глубоко и тяжело.

Его губы были холодными, словно её целовала змея. Клыки прокололи губу, и по языку разлился железный привкус, заглушая её собственный запах. Он снова сжал в ладони Сан Юаньюань горсть нефритовых шариков, их пальцы переплелись, и фейерверк вспыхнул ещё ярче.

Наконец он отпустил девушку, словно змея, убравшая красный язык, и странно посмотрел на неё.

— Никакого мастерства. Хань Шаолин тебя ничему не научил?

Сан Юаньюань ничего не ответила. Зачем объяснять что-то и подогревать его интерес? На самом деле его техника была не лучше — он даже укусил себя за губу, хотя думал, что она не заметила.

----------

Поцелуй ядовитой змеи

Поцелуй длился недолго.

Когда он закончился, Сан Юаньюань смотрела на зарево пожаров вдалеке, и в голове у неё была одна мысль: в такой суматохе Лингу и остальные должны суметь сбежать. На душе у неё было странное оцепенение, перемешанное с лёгкой тревогой. Но так или иначе, это было лучше, чем если бы Лингу и остальные погибли, а её саму Хань Шаолин запер бы у себя как вещь.

Человек за её спиной — холодный, как змея — прижался щекой к её шее, время от времени вдыхая её запах. Он обнимал её и молчал. Сан Юаньюань не знала, о чём он думает.

Наконец он лениво выпрямился, дёрнул поводья и помчался на северо-запад. Девушка повернула голову и посмотрела назад через плечо Ю Умина. Вдалеке отряды правительственных войск с факелами выезжали из заставы на помощь. В поле царил хаос — люди и звери валялись на земле, повсюду горел огонь, и душераздирающие крики разносились далеко по ночному ветру. Похоже, правитель Ючжоу добавил в свой «подарок» что-то ещё.

Она смотрела на зарево, пока оно не скрылось за горизонтом, и только тогда с трудом повернула затёкшую шею. Краем глаза она взглянула на лицо Ю Умина. Оно было бесстрастным, взгляд снова стал ленивым и рассеянным. Слегка нахмуренные брови и опущенные уголки губ читались как одно слово: «Скучно». Похоже, он так же, как и она, не чувствовал ничего от этого поцелуя.

Сан Юаньюань незаметно выдохнула. Её пальцы коснулись вышитого мешочка на поясе — внутри лежали две нефритовые таблички. Нужно было сообщить правителю Санчжоу о предателях...

— Можно мне передать отцу, что я в порядке? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно.

Ю Умин опустил чёрные глаза, на губах заиграла загадочная улыбка:

— Конечно. Я тоже передам ему привет.

Сан Юаньюань поняла: это отказ. Если правитель Санчжоу узнает, что её похитил Ю Умин, он тут же сорвётся с места и поведёт войска на Ючжоу — не до предателей будет.

— Ладно, — уныло опустила она глаза.

Но в тот миг, когда взгляд уже почти упал в пустоту, её тело дрогнуло. Она резко подняла голову, и в глазах зажглась надежда:

— Тогда... может, твой человек сможет предупредить отца, чтобы он остерегался людей Хань Шаолина?

Золотая статуэтка — свидетельница того, что в этот момент её актёрская игра достигла пика. Любой нормальный мужчина почувствовал бы доверие и принял бы её сторону... К сожалению, Ю Умин был далёк от нормальности. Он странно посмотрел на неё, потом не выдержал и усмехнулся:

— Маленькая ягодка Сан, я не против раскрыть Сань Саньцзю. Но как ты думаешь, этот честный дурак Сан Чэнъинь поверит словам простого воина, если речь идёт о его родном брате и племянниках?

Сан Юаньюань сразу сникла:

— Нет...

Придётся искать другой случай.

Перед рассветом облачный зверь остановился у ручья. Ю Умин зачерпнул воды, чтобы умыть Сан Юаньюань — движения были нежными, на губах играла сосредоточенная улыбка. Затем он вытер влагу шёлковой тканью, достал маленькую коробочку с жёлтой пастой и кончиками пальцев стал наносить ей на лицо.

Пальцы у него были удивительно ловкими — он месил лицо Сан Юаньюань, словно тесто, то и дело откидывался назад, щурился, разглядывал результат и продолжал работать дальше. Наконец он отбросил коробочку, хлопнул в ладоши, схватил её за плечи и прижал к воде. Утренний свет струился по ручью, словно россыпь золотых искр. Сан Юаньюань увидела чужое лицо — обычное, ничем не примечательное, с разбитой нижней губой.

Он поднял её, быстро стащил верхнюю одежду, достал из сумки комплект слуги и натянул на неё, а потом снова прижал к воде — пусть полюбуется. По спине пробежал холод:

— Ты собираешься взять меня...

Лицо Ю Умина колыхалось в воде, искажённое рябью:

— Забавно, правда?

Он собирался взять её на передовую! Сан Юаньюань не находила в этом ничего забавного, но протесты не помогали. Они снова отправились в путь.

◇◇◇

Когда рассвело, Сан Юаньюань с удивлением поняла, что этот облачный зверь, казавшийся обычным, на самом деле был невероятно быстрым. На полном скаку пейзажи по бокам превращались в размытые полосы. Едва в её глазах мелькнуло удивление, как Ю Умин заметил.

— Когда я нашёл Коротышку, — сказал он с довольным видом, — он был искусан так, что живого места не осталось. Все говорили, что не протянет и трёх дней. Три дня, ха.

Девушка не знала, что больше достойно порицания — кличка зверя или его жуткое «ха».

Он продолжал:

— Я сказал, что Коротышка переживёт их всех. Но мне не поверили.

Сан Юаньюань погладила белую шерсть зверя — на душе стало тепло от того, что он выжил и оказался таким быстрым. Но следующая фраза Ю Умина снова заставила её замереть.

— Тогда я закопал их всех под стойлами, — легко, словно шутя, сказал он. — Так что они, конечно, не пережили Коротышку.

Сан Юаньюань подумала, что для такого больного, как Ю Умин, даже лучший психотерапевт бессилен. Хорошо хоть его собственная жизнь тоже недолга.

По пути на запад воздух становился суше, в ветре чувствовался запах гари. Линия горизонта постепенно темнела, и Сан Юаньюань поняла, что скоро увидит главную достопримечательность этого мира. Чёрную Железную Стену.

Горизонт перерезала чёрная линия — она казалась неестественной, словно кто-то разрезал жёлтую землю и синее небо, оставив шрам на самом теле мира. Но на самом деле это была стальная преграда, защищающая восемнадцать областей Юньцзина от вторжения мрачных духов.

Чем ближе они подъезжали, тем быстрее чёрная линия вырастала в стену.

— В первый раз видишь Внутреннюю стену? — сказал Ю Умин. — Ничего интересного. Я лучше покажу тебе стены снаружи — вот там есть на что посмотреть. Кровь, мясо... там хоть весело.

Сан Юаньюань не удержалась и взглянула на своего спутника. Когда он молчал, лицо его казалось холодным и отстранённым — белый нефрит с лёгким голубоватым отливом. Как ни странно, при таких чёрных глазах и ярко-алых губах в нём чувствовалась какая-то отстранённая, почти неземная утончённость. Но стоило ему изменить выражение лица или заговорить — и вся эта небесная лёгкость исчезала без следа.

К востоку от Внутренней стены простиралась пустошь на сто пятьдесят километров. Ещё дальше находилась последняя линия обороны, а за ней уже начинались города и мирная жизнь.

Сейчас Ю Умин вёз её через эту пустошь. Обозы с припасами тянулись, как муравьи, везущие еду с востока на передовую.

— Видишь? — шепнул он ей на ухо. — Хань Шаолин такой никчёмный — даже провиант для фронта разворовывают на тридцать процентов.

Она хотела возразить, но, присмотревшись, заметила, что среди длинной вереницы телег примерно треть действительно выглядела подозрительно. Вблизи этого было не заметить, но издали они выделялись, как несколько грядок лука-порея посреди пшеничного поля. Похоже, это была подмена низкокачественным товаром.

— А у тебя в Ючжоу не воруют? — спросила она.

Ю Умин с сожалением покачал головой:

— Давно никого не казнил. Перед отъездом я дал им столько возможностей, но все такие трусливые.

Сто пятьдесят километров промелькнули под копытами Коротышки, и скоро они оказались у одних из ворот Внутренней стены. Вблизи она была ещё более впечатляющей. Тяжёлый чёрный металл, казалось, пригибал землю к западу. Стена поднималась на сто метров. Стоя у её подножия, трудно было дышать — воздух казался тяжёлым и холодным, словно железо.

Маленькую дверь в воротах открыли, впуская правителя Ючжоу. Солдаты у стены деловито сновали туда-сюда, по боковым пандусам поднимая наверх ящики с припасами. Люди Ю Умина, казалось, удивлялись женщине, сидящей на «Коротышке» — все на мгновение замирали, разинув рты, пока их не толкал кто-то сзади.

Это было не совсем то, что ожидала Сан Юаньюань. Она думала, что подчинённые правителя Ючжоу будут дрожать перед ним, как мыши перед котом, но они выглядели вполне обычно. Даже Хань Шаолин внушал больше страха.

Он заметил её удивление и, похоже, остался доволен:

— Я люблю своих подданных как собственных детей. Меня глубоко уважают во всём Ючжоу.

Сан Юаньюань уже устала комментировать происходящее.

Облачный зверь поднялся по чёрным ступеням на стену. Стоило им ступить на неё и мир перевернулся. Сан Юаньюань не знала, что ударило по ней сильнее: пронзительный вой, хлестнувший по ушам, или густой запах гнили и крови, ворвавшийся в ноздри, или едкий пороховой дым, обжигающий глаза.

Внизу, у стены, царила деловая суета, наверху же кипела настоящая битва. Люди бегали по стене — широкой настолько, что на ней могли разъехаться сто облачных зверей. Вдоль края стояли гигантские арбалеты, и суровые воины натягивали тетиву, вкладывая тяжёлые чёрные стрелы толщиной с ногу Сан Юаньюань, и пускали их вниз. Тетивы и стрелы вспыхивали разными цветами — красным, жёлтым, чёрным, белым, зелёным — в зависимости от стихии стрелка. Цветной дождь обрушивался на землю за стеной. После каждого залпа снизу доносился новый вой.

Ю Умин спрыгнул с облачного зверя, схватил Сан Юаньюань за руку и подвёл к краю стены.

— Никогда не видела мрачных духов? — он ледяной рукой сжал её затылок и прижал к зубцу стены, наклонился рядом с ней.

Они стояли у самого края стены, голова к голове, почти как влюблённые, прижавшись к арбалету.

Сан Юаньюань посмотрела вниз. Расстояние было слишком большим, и внизу было не разобрать деталей — только море красного, утыканное чёрными стрелами. Кое-где красное шевелилось — наверное, мрачные духи, ещё живые. По чёрному железу стены текли смоляные потёки, у подножия громоздились груды обугленных тел, кое-где ещё тлел огонь.

Когда очередной залп стих, из ворот вылетели два отряда. Один быстро убирал обгоревшие останки у стены, расчищая пространство, другой собирал стрелы. Они двигались так быстро, что Сан Юаньюань едва успевала следить за ними, а потом отряды встретились и скрылись за воротами, которые с лязгом захлопнулись, сотрясая стену.

Ю Умин разочарованно отпустил её:

— Скучно. Совсем неинтересно.

Сан Юаньюань, каким-то чудом поняла ход мыслей этого безумца: он надеялся, что мрачные духи нападут на отряды, но те даже не попытались. Неизвестно, повезло ей или нет, но после того залпа внизу воцарилась тишина.

Солдаты на стене, все до одного практики, в краткие минуты затишья садились на корточки у зубцов и восстанавливали дыхание. Мирная передышка посреди боя казалась драгоценной — даже Сан Юаньюань невольно выдохнула с облегчением.

В этот момент она вдруг заметила, что её сознание было сжато до предела, словно она сидела в железной клетке, видя только крошечный кусочек мира перед собой. А теперь перед ней открылась широкая панорама со Внешней стеной.

Там проходила настоящая линия обороны против мрачных духов. Несколько дней назад одни из ворот были прорваны, и мрачные духи хлынули в пространство между стенами — вот почему Небесная столица отнеслась к этому так серьёзно и отправила Ю Умина на помощь Хань Шаолину.

Только она подумала о Хань Шаолине, как тут же услышала его голос — тот самый, с бархатными нотками главного героя:

— Правитель Ючжоу?

----------

Аура обузы

Человек, подошедший сзади... был Хань Шаолин!

Сердце Сан Юаньюань ёкнуло. Искусство маскировки не было редкостью — Мэн Ую, например, отправилась в поход под чужой личиной. Узнает ли правитель Ханьчжоу её? Она сделала два тихих вдоха, быстро настраиваясь. Настал час испытания её актёрского мастерства.

Ю Умин небрежно обернулся. Сан Юаньюань последовала за ним — опустив глаза, спокойно, без подобострастия, встала у него за спиной.

Хань Шаолин нахмурился:

— Срок истёк. Правитель Ючжоу, вы помните, что ваши люди подписали военный приказ? С полудня вчерашнего дня прошло уже два часа.

Ю Умин лениво достал нефритовую табличку и криво поднёс её к губам:

— Стену ещё не взяли?

С другой стороны таблички раздался несколько безумный хохот:

— Докладываю, господин! Взяли ещё полчаса назад. Мы как раз зачищаем стены от мелюзги!

Сквозь табличку доносились жуткие крики — словно фоновая музыка, от которой нельзя было избавиться. Ю Умин раздавил табличку, с раздражением потёр переносицу и бросил на Хань Шаолина взгляд, ясно говоривший: «Проваливай».

— Доволен? — спросил он.

Хань Шаолин нахмурил густые брови, вытянул руку и указал на дальнюю Внешнюю стену. В одном месте виднелся пролом — словно открылись ворота шлюза, и через них хлынула алая волна.

— Через пролом всё ещё проходят мрачные духи! Правитель Ючжоу, ваши люди солгали о военной обстановке. Знаете, какое за это наказание?! — голос Хань Шаолина дрожал от сдерживаемого гнева.

Ю Умин насмешливо скрестил руки на груди:

— Разве вчера я не сказал ясно? «Вернуть стену». Я вернул стену. Разве я говорил, что закрою ворота?

Хань Шаолин недоверчиво расширил глаза. Он посылал элитные отряды штурмовать Внешнюю стену именно для того, чтобы закрыть прорванные ворота. Если бы удалось это сделать, натиск мрачных духов ослаб бы, и тогда можно было бы начать контрнаступление, очистить пространство между стенами и отбросить врага обратно за внешний рубеж, минимизировав потери. До этого Хань Шаолин уже несколько раз отправлял лучших бойцов с той же целью — и каждый раз они гибли, так и не достигнув успеха.

Вчера Ю Умин внезапно отправил на штурм своих лучших и самых загадочных бойцов — «теневых стражей». Хань Шаолин был поражён, он отложил все дела в Санчжоу и сосредоточил всё внимание на Внешней стене, втайне посмеиваясь над глупостью Ю Умина — какой смысл хватать чужие заслуги? Он и не думал, что этот безумец просто решил его разыграть.

Глаза Хань Шаолина покраснели — он был в ярости.

Сердце Сан Юаньюань дрогнуло. Правитель Ючжоу сделал это, чтобы приковать внимание Хань Шаолина к Внешней стене — так ему было легче ускользнуть и отправиться за ней в заставу Цзюйлинь.

— Правитель Ханьчжоу, — раздался противный голос Ю Умина, — говорят, вы умудрились потерять мою дочь правителя Санчжоу?

На висках Хань Шаолина вздулись вены. Он с трудом сдерживал гнев, цедя слова сквозь зубы:

— Правитель Ючжоу, немедленно прикажите своим людям закрыть внешние ворота!

— Давайте обмен, — легко бросил Ю Умин.

Хань Шаолин глубоко вздохнул:

— Верховная правительница приказала...

Ю Умин скривился, словно у него разболелись зубы:

— Слушай, Хань Шаолин, не надо каждый раз прикрываться этой женщиной. Хотя, впрочем... если ты готов, то я возьму Сан...

Хань Шаолин наконец потерял самообладание. Он с силой ударил ладонью по каменной стене рядом с собой. Гулкий металлический звон разнёсся по всей Внутренней стене. Тяжело дыша, он несколько мгновений сверлил Ю Умина взглядом, а потом ледяным тоном произнёс:

— Хорошо. С этого момента я больше не буду вас беспокоить, правитель Ючжоу. Мне и самому по силам справиться с этими жалкими мрачными духами. А после я доложу Верховной правительнице, как именно вы выполняли свой долг.

Ю Умин только усмехнулся — лениво, равнодушно, как старый пройдоха, которому всё равно. Хань Шаолин уже собрался уходить, когда к нему подбежал взволнованный телохранитель:

— Господин, я по недосмотру позволил госпоже Мэн присоединиться к отряду, выходившему за стены! Теперь ворота закрыты! — на лице телохранителя выступил пот, он напоминал мокрую глиняную статую, которую кто-то начал лепить, но бросил на полпути.

Услышав это, Сан Юаньюань чуть не рассмеялась. Разве может главная героиня обойтись без того, чтобы не вляпаться в неприятности? Хань Шаолин и так был как пороховая бочка, готовая взорваться от малейшей искры. Услышав о новой выходке Мэн Ую, он едва сдерживал ярость, голос его перешёл в рык:

— Что?!

Телохранитель был безнадёжен:

— Госпожа Мэн слишком... энергична. Не найдя вас, она начала везде «помогать».

По тону было ясно, что «помощь» была катастрофой.

— Она случайно разобрала одну из повозок с провиантом, — продолжал телохранитель с отчаянием в голосе. — Возчик испугался, что его накажут, и попросил меня подтвердить, что это была случайность. А пока я разговаривал, госпожа Мэн исчезла.

Хань Шаолин сжал пальцами переносицу.

— Я обыскал всё вокруг, но не мог найти её. Потом ко мне подошёл один человек и сказал, что я приказал женщине заменить его в отряде, вышедшем за стены, и послал его ко мне, чтобы он доложил. Я добежал до ворот — и мне сказали, что госпожа Мэн уже вышла с отрядом... — голос телохранителя был полон горечи. Он, сильный воин пятого уровня царства Линмин, хотел сражаться на передовой — а не бегать за сумасшедшей девчонкой и разбираться с тем, что она натворила.

Хань Шаолин рванул к краю стены, высунулся между зубцами и тяжело задышал, как загнанный бык. В его взгляде, устремлённом вниз, не было и тени нежности. Он боялся за свою собственную жизнь.

У ворот уже расходились два отряда. Один собирал чёрные железные стрелы, другой убирал туши мрачных духов у подножия стены — их нельзя было оставлять, иначе они стали бы лестницей для следующей волны.

Сан Юаньюань посмотрела вдаль и увидела, как быстро приближается алая волна мрачных духов. Впрочем, времени было достаточно. Отряды были хорошо обучены и могли выполнить задание и вернуться до того, как враг подойдёт.

Забили боевые барабаны. Защитники на стене оживились, накладывая стрелы и прицеливаясь в первую волну. Отряд, собиравший стрелы, уже вернулся. Отряд, убирающий туши, задержался на полпути. Издали было видно, как один из бойцов согнулся, словно его тошнит. Ясно — хрупкая девушка не выдержала вида крови и запаха смерти.

Стены задрожали от грохота — чёрные стрелы, словно саранча, взлетели с высоты ста метров, описывая смертоносные дуги, и обрушились на первую линию врага. Алая волна взорвалась криками, пронзительными до дрожи. Отряд, убирающий туши, замешкался. Они были в трёхстах метрах от ворот, если не успеют уйти, их накроет следующая волна!

Сан Юаньюань удивлённо подумала: «Почему бы кому-нибудь просто не подхватить Мэн Ую и не утащить её обратно? Зачем давать ей задерживать весь отряд и ждать, пока их накроют мрачные духи?»

Что это за странное свойство — быть обузой для всех вокруг?

— Спускайте канат, — процедил Хань Шаолин сквозь зубы. — Она не позволит никому к себе прикасаться.

Тяжёлая чёрная цепь, свисавшая с зубцов стены, начала разматываться. Хань Шаолин схватился за неё одной рукой и прыгнул вниз.

Ю Умин подозвал Коротышку, тот подбежал, виляя хвостом. Под брюхом у него висел большой чёрный меч. Мужчина медленно вытащил его, одной рукой взялся за рукоять, другой погладил ножны. Люди правителя Ханьчжоу мгновенно насторожились, встав полукругом, чтобы защитить канат.

Ю Умин закинул меч за спину. Затем он обнял Сан Юаньюань за плечи, прижал к зубцам стены и прошептал ей на ухо:

— Он спасает другую женщину. Тебе больно?

Это был вопрос с подвохом. Сан Юаньюань бросила на него быстрый взгляд и тихо ответила:

— Это не ты спасаешь красавицу. С чего бы мне переживать?

Ю Умин вздрогнул, повернул её голову в другую сторону и пробормотал:

— Опасная женщина. Ты меня погубишь.

Рука, лежавшая на её плече, скользнула вниз и ухватилась за её пояс. Сан Юаньюань показалось, что он собирается сбросить её вниз. Она быстро ухватилась за его пояс в ответ. Девушка обернулась и посмотрела на него — Ю Умин смеялся, глаза его сияли. Над алыми, словно лепестки, губами виднелись острые белые зубы.

— А, — сказал он. — Моя маленькая ягодка хочет умереть вместе со мной. Значит, она действительно меня любит.

Они стояли, вцепившись друг в друга за пояса. Только когда правитель Ханьчжоу со свистом спустился по канату к подножию стены, Ю Умин разжал пальцы.

Сан Юаньюань осенило:

— Ты ведь хотел сбросить меня на него, да?

Взгляд Ю Умина стал откровенно виноватым. Сан Юаньюань расхохоталась от злости, почти закричав шёпотом:

— Я дочь правителя Санчжоу! С таким статусом можно найти тысячу применений! А ты хотел использовать меня как мешок с песком?!

Она так разозлилась, что забыла — перед ней самый известный безумец во всём мире. Она повысила на него голос. Настоящая смелость, но даже у мешка с песком есть гордость.

Ю Умин притворно уставился вдаль. Сан Юаньюань сделала два глубоких вдоха, заставила себя успокоиться и посмотрела вниз. Хань Шаолин уже добрался до девушки, обнял её и ухватился за канат одной рукой. Наверху телохранители принялись крутить лебёдку, поднимая их наверх.

В этот момент первые мрачные духи прорвались сквозь стрелы и достигли стены. Один из них высоко подпрыгнул и щёлкнул зубами впустую. Крик Мэн Ую эхом разнёсся у подножия стены. Из-за неё отряд, убирающий туши, не успел вернуться в город. Мрачные духи подошли, и ворота пришлось закрыть. Они остались снаружи, ибм предстояла верная смерть. А та, что стала причиной, дрожала в объятиях мужчины, в целости и сохранности вернувшись на стену. Она с ужасом посмотрела вниз.

— Ах! Их окружили! — закричала она пронзительно, срываясь на плач. — Спасите их! Почему вы закрыли ворота?! Откройте! Хань Шаолин, спаси их!

В голове Сан Юаньюань промелькнули сцены из десятков мыльных опер. Все эти героини — будто с одного конвейера! Хань Шаолин отшвырнул Мэн Ую, опёрся руками о стену и с трудом сдерживал ярость. Это была мелочь, но она могла испортить его репутацию.

Сан Юаньюань почувствовала, как ветер пронёсся мимо. Ю Умин, как тень, преодолел десять метров, схватил Мэн Ую за пояс и одним движением перевернул её вниз головой. Девушка полетела вниз.

— Иди, спасай, — улыбнулся Ю Умин, как ангел.

----------

Всего лишь случайность

Мгновение — и Мэн Ую, перевернувшись вниз головой, перелетела через зубец стены. Хань Шаолин чуть не взорвался на месте. Он метнул взгляд в стороны, ухватился за ещё не до конца смотанный канат и без колебаний прыгнул вниз. Знакомая сцена повторилась: правитель Ханьчжоу перехватил Мэн Ую за лодыжку, и они повисли на стене.

— Хань Шаолин, не думай обо мне! Отпусти, отпусти меня! Так ты тоже погибнешь! — закричала Мэн Ую, и в голосе её звучала тревога.

Сан Юаньюань подумала, что она удивительно сильна — даже вися вниз головой, умудрялась кричать так громко и чётко.

Правитель Ханьчжоу подумал: «Если бы я не был отравлен тобой, то давно бы тебя отпустил!»

Ю Умин источал злодейскую ауру, зловеще улыбнулся, запрыгнул на зубец стены и одним плавным движением вытащил свой чёрный меч. Он опустил клинок — чисто, без лишних движений, канат лопнул.

Сан Юаньюань не удержалась и дважды хлопнула в ладоши:

— Отличная работа.

Злодеи, которые не боятся ничего, — это национальное сокровище! Она задумалась: хватит ли высоты в сто метров, чтобы убить мастера восьмого уровня царства Линмин? Если бы правитель Ханьчжоу разбился насмерть, брачный контракт и Клятва Единых Сердец [2] автоматически расторглись бы... От этой мысли у неё захватило дух.

Но мастер царства Линмин может вступать в резонанс с духовной сущностью своей стихии. Хань Шаолин принадлежал к стихии металла. Он рванул Мэн Ую вверх, зажал её под мышкой, а правой рукой, засветившейся белым, вонзился в чёрную железную стену. Пронзительный скрежет металла перекрыл даже вой мрачных духов. На стене мгновенно образовалась глубокая борозда в метр длиной, посыпались искры, и чёрное железо под ногами дрогнуло. Падение замедлилось.

На стене люди Хань Шаолина обнажили мечи и направили их на Ю Умина. Люди правителя Ючжоу, разумеется, тоже были не лыком шиты. Противостояние накалялось, а виновник происшествия радостно обнял Сан Юаньюань за плечи и, возбуждённо глядя вниз, зашептал:

— Падай! Падай! Падай!

Он был похож на завзятого игрока в кости.

Внизу уже собралась толпа мрачных духов. Отряд, не успевший вернуться в город, был полностью уничтожен. Вокруг них громоздились туши их сородичей, и мрачные духи, перепрыгивая через тела, бросались на обречённый отряд.

Хань Шаолин и Мэн Ую рухнули прямо в гущу врагов. Правитель не мог оставаться в беде — ханьчжоуские войска не могли оставаться в стороне. Ворота распахнулись, и отряд конницы на облачных зверях вылетел наружу, врубаясь в толпу мрачных духов, пробиваясь к своему господину, чтобы прикрыть его отступление. Они также спасли и остатки того отряда.

Сан Юаньюань только начинала свой путь в совершенствовании, и её тело ещё не изменилось. С высоты люди внизу казались спичками — она едва различала, что происходит. Лишь видела, как уцелевшие бойцы с трудом выбирались из-под груды тел и вскакивали на облачных зверей. Из отряда в пятьдесят человек в живых осталось меньше десяти.

Мрачные духи атаковали с удвоенной яростью. Алая волна вздымалась всё выше, и многие из них, не успев затормозить, врезались в стену, разбиваясь в кровавые брызги. Под этим напором конный отряд зашатался, но Хань Шаолин прорвался сквозь врагов, соединился с основными силами и, прикрытый со всех сторон, отступил в город.

Ценой этого стали свежие трупы, оставшиеся на поле. Звуки того, как мрачные духи пожирали плоть, доносились издалека. Некоторые люди и облачные звери были ещё живы и издавали стоны и крики, от которых кровь стыла в жилах.

Сан Юаньюань похолодела, её тело напряглось. Ю Умин тихо ахнул, схватил её за руку и сказал:

— Бежим, бежим! Хань Шаолин сейчас придёт сюда разбираться.

Он втащил её на спину Коротышки, и они стремительно покинули стену, направившись к южному лагерю войск Ючжоу.

Их временная резиденция была сложена из больших чёрных камней, внутри было всё необходимое. Ю Умин натянул поводья, задержался на мгновение, убедился, что правитель Ханьчжоу не преследует их, и вернулся к своему обычному ленивому состоянию, приказав приготовить горячую воду и еду. Он взял Сан Юаньюань за запястье и провёл в боковой зал.

Молчаливые слуги уже приготовили большую деревянную бочку, из которой поднимался пар. Рядом аккуратно лежали прозрачное мыло, белая ткань и чистая одежда — два комплекта.

Сердце Сан Юаньюань бешено забилось в груди. Неужели он хочет мыться вместе с ней? Ю Умин подвёл её к бочке и начал срывать с неё одежду.

— Ю Умин, — голос Сан Юаньюань дрогнул, и она посмотрела на него с мольбой, — ты правда хочешь моей смерти?

Он замер. После шагнул вперёд и прижался к ней. На самом деле он был очень высоким — стоя рядом, она доставала только до его ключиц и, чтобы видеть его лицо, вынуждена была задирать голову.

— Ты говоришь о Клятве Единых Сердец? — спросил он без всякого выражения.

Сан Юаньюань кивнула. Когда правитель берёт жену, заключается Клятва Единых Сердец, которая хранится в Небесной столице. Если женщина, связанная этой клятвой, до её расторжения вступит в связь с другим мужчиной, она будет отравлена ядом сердца и умрёт в муках.

Конечно, это ограничение действовало только на женщину, а не на мужчину. Чтобы расторгнуть клятву и развестись, супруги должны вместе отправиться в Небесную столицу, получить одобрение Верховной правительницы, вернуть свиток Клятвы Единых Сердец и сжечь его.

Когда Сан Юаньюань решила уйти от Хань Шаолина, она не думала, что свяжется с другим мужчиной. Она просто хотела вернуться в Санчжоу и жить своей жизнью. Если Хань Шаолин согласится на развод — хорошо, если нет — она подождёт, пока он и Мэн Ую не полюбят друг друга так, что он сам будет умолять её освободить место для своей возлюбленной. Она и не думала, что на её пути появится Ю Умин, но если вспомнить, что без него сейчас с ней было бы? Она даже не хотела представлять.

Сан Юаньюань подняла глаза, в них блестели слёзы, губы дрожали, и она снова спросила:

— Ты так старался меня спасти, чтобы теперь дать мне умереть?

В его глазах мелькнула откровенная досада.

— Да, — сказал он, обнял её и шагнул прямо в воду.

Через мгновение мокрая одежда полетела через край бочки. Его глаза были черны, как бездна, кадык судорожно дёрнулся, и в его облике проступило что-то свирепое.

— Ты же говорила, что любишь меня, — он сжал её подбородок, на губах заиграла странная улыбка. — Умереть за любимого — разве это не счастье? Что, ты меня обманула?

Он держал её в кольце рук, и она чувствовала, как температура его тела быстро растёт. В его чёрных глазах зажглись два огня, и она вдруг увидела в нём того самого — воплощение крови и пламени, готовое испепелить всё на своём пути. И первым, что будет уничтожено, станет её хрупкое тело.

Он был высок, и большая часть его тела возвышалась над водой. Худой, но сильный — не такой, каким казался в одежде: ленивый, избалованный, почти хрупкий. На самом деле у него было идеальное тело, если бы только он не был безумцем.

— Если ты меня обманула, умрёшь ещё более мучительной смертью, — прорычал он с хищной улыбкой.

— Я хочу жить для любимого человека, — ответила она, глядя в его искажённое лицо, и осмелилась обхватить его руками. — Даже если жизнь трудна, я хочу жить, чтобы приносить радость тому, кого люблю.

Она подняла к нему лицо:

— Ю Умин, дай шанс нам обоим. Я буду делать с тобой много интересного — гораздо больше, чем можно получить от одного мига удовольствия.

Он смотрел на неё. Девушка, которая не боится его и осмеливается говорить, что любит — он никогда не встречал такой раньше и вряд ли встретит снова. Странная улыбка на его губах медленно застыла. Несмотря на то что Сан Юаньюань была в горячей воде, она чувствовала, как холод пронизывает всё её тело. Девушка стиснула зубы, чтобы они не стучали.

— Правда? — его тонкие губы шевельнулись, и он произнёс это равнодушно.

Сан Юаньюань поспешно кивнула, и одна непослушная слеза скатилась по её щеке, упав в пар.

— Никто и никогда не заставлял меня передумать.

С этими словами он прижал её к стенке бочки. Вода плеснула. Он навис над девушкой, прижимая к краю, не оставляя ей пути к отступлению. Его тело было обжигающе горячим, движения резкими и неуклюжими — он даже не пытался скрывать свою неопытность, как молодой зверь, впервые вырвавшийся из загона. Он метался, бился, искал путь, следуя лишь инстинкту.

На губах Сан Юаньюань появилась горькая усмешка. Да, Ю Умин всегда был тем, кто действует решительно, без колебаний и сомнений. Она только что аплодировала ему, когда он сбрасывал Мэн Ую и перерубал канат Хань Шаолина. Теперь настала её очередь, он собирался поступить с ней так же — решительно и безжалостно. Безнадёжное сопротивление только раззадорит охотника.

— Когда начнётся действие яда, не останавливайся, — прошептала она, обхватив его за шею. — Надеюсь, ты сможешь перебить боль наслаждением.

И в этот самый миг он наконец нашёл то, что так долго искал. Остановиться или продолжать — зависело только от одного решения. Он колебался, его тёмный взгляд метался.

Сан Юаньюань подалась вперёд и поцеловала его чуть застывшие губы. На этот раз она почувствовала его запах. Это был аромат горьковатых цветов — насыщенный, пышный, тот самый запах разрушения и великолепия. Слеза скользнула по её улыбающимся губам, смешалась с дыханием и упала в его рот. Ю Умин вздрогнул и вдруг, без всякой причины, его оборона рухнула.

Он забрал её таблички и запер в своей спальне. Выражение его лица было мрачнее грозовой тучи, Ю Умин ткнул в неё пальцем и приказал не издавать ни звука, чтобы не мешать ему, уйдя работать над делами в соседний кабинет.

Он пытался казаться невозмутимым, но сбежал, как нашкодивший мальчишка. Сан Юаньюань была уверена, что это был единственный раз в жизни сумасшедшего Ю Умина, когда тот выглядел смущённым.

Она то и дело слышала из соседней комнаты его раздражённые шаги, но не стала сидеть на месте. Тихо встав, Сан Юаньюань начала осматривать покои. Она знала, что в следующий раз у неё не будет такого везения. Ю Умин всё-таки был непревзойдённым мастером, его уровень был на несколько ступеней выше, чем у Хань Шаолина.

Первый раз — просто случайность. И, конечно, неизвестно, оставило ли это какой-то след в его душе. Сан Юаньюань даже не понимала, как ей удалось выдержать всю эту сцену до конца. Глядя в его глаза, в которых ясно читалось бесконечное сожаление о случившемся, она делала вид, что ничего не замечает, целовала его в губы и щёки, благодарила за то, что он её пощадил, и даже строила планы на их совместное будущее...

Как и подобает обладательнице золотой статуэтки. Сан Юаньюань хвалила себя без тени стыда.

----------

Тени прошлого

Даже во временной резиденции было заметно, что в обычной жизни Ю Умину было глубоко плевать на бытовые мелочи. Слуги приготовили ему тонкие шёлковые одеяла прекрасного качества — судя по всему, он ни разу ими не пользовался. Они лежали в том же виде, в каком их оставили, сложенными на кровати. Лишь небольшое углубление у изголовья выдавало, что он иногда садился там — Сан Юаньюань даже могла представить, как он небрежно сидит там, погружённый в совершенствование.

Он приносил на кровать доклады и военные трактаты, читал их, а потом швырял где попало — и у изголовья, и в ногах. Сан Юаньюань осторожно поднимала их, просматривала и клала обратно.

Письменность в этом мире напоминала древнюю каллиграфию — она могла разобрать примерно семь-восемь из десяти знаков. Бумаги были написаны сложным, архаичным языком, без знаков препинания. Она долго силилась прочитать несколько страниц, но так и не нашла ничего полезного.

Сан Юаньюань не знала, что именно ищет. Когда оказываешься в безвыходной ситуации, единственное, что остаётся — заставить себя что-то делать, лишь бы не сидеть сложа руки. Вдруг подвернётся шанс? У стены стоял большой шкаф из тёмного дерева с чёрными прожилками. Девушка осторожно взялась за нефритовую ручку и медленно, бесшумно открыла дверцу.

Внутри лежала его одежда: чёрная, белая, серая — простого покроя, с незаметными вышитыми безногими драконами. Всё было аккуратно сложено — по виду там ничего не пряталось. Она сама не знала, зачем наклонилась и принюхалась. Никакого запаха.

У окна стояла кушетка с белым нефритовым столиком — на нём чёрная подставка для кистей, бумага, тушь, каменная тушечница. Сан Юаньюань перерыла всё — опять ничего. Она пришла к единственному выводу: рядом с Ю Умином действительно не было женщин.

Взгляд её упал на кровать и вдруг остановился. Она быстро подошла и осторожно приподняла зелёную нефритовую подушку. Под ней лежала маленькая шкатулка из чёрного дерева — выглядела старой. Сердце Сан Юаньюань забилось чаще, она прислушалась — из соседней комнаты доносился скрип плетёного кресла под тяжестью Ю Умина. Только убедившись, что он занят, она нащупала застёжку и открыла крышку.

Внутри, на куске вышитого шёлка, покоилась белая, полупрозрачная жемчужина Памяти. Стоило влить в неё духовную энергию, и она записывала короткий отрезок изображения и звука; при повторном вливании — воспроизводила. Для этого нужен был как минимум уровень Линмин, чтобы выводить энергию наружу. Поэтому она не могла её просмотреть.

Сан Юаньюань с досадой закрыла шкатулку и положила её обратно под подушку. Это должно было быть что-то очень важное, иначе он не хранил бы это под подушкой. Для такого человека, как Ю Умин, даже то, что он вообще возит с собой что-то кроме меча, было уже редкостью.

Шкатулка была старой, с потёртыми краями — её часто держали в руках. А шёлк внутри... сразу было видно — женский. Яркий, огненный, с запахом алых цветов. Жемчужина Памяти была связана с женщиной, которую он не мог забыть. У такого человека, как он, мог быть кто-то важный? Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Ю Умин, точно призрак, бесшумно появился перед ней.

— О чём задумалась? — спросил он, снова приняв свой небрежный вид.

Сан Юаньюань собралась, подняла голову и посмотрела на него. Она уже смыла маскировку с лица. При свете заката, без единой капли косметики, её кожа сияла лёгким золотом — улыбнувшись, она заставила его прищуриться.

— Я думала, когда ты победишь и пойдёшь со мной к отцу, что тогда начнётся.

Это был тот самый план, который она на ходу придумала в бочке, когда он застыл в замешательстве. Она рисовала картину будущего, танцуя на лезвии ножа. Сан Юаньюань должна была заинтересовать его — иначе не выжить. Но нельзя было заинтересовать слишком сильно, особенно как мужчина женщину.

Ю Умин, похоже, заинтересовался. Уголки его губ дрогнули, он развалился рядом, хлопнул себя по колену и сказал:

— О, это будет весело. Старый пёс Сан Чэнъинь точно схватится за меч, чтобы меня порубить.

— И брат, — улыбнувшись, сказала Сан Юаньюань. — Ты справишься с ними обоими?

На мгновение показалось, что наступил мир и покой.

Ю Умин серьёзно задумался, быстро постукивая пальцами по колену, и сказал:

— Сложно сказать. Я не умею драться. Я только убиваю.

Значит, он не хотел по-настоящему навредить отцу и брату. Сан Юаньюань почему-то от этого стало легче. Он повернул голову, в глазах зажглись тёмные огоньки, и спросил:

— Что именно ты во мне любишь?

На этот вопрос было действительно трудно ответить.

— Это лицо? — он безжалостно потянул себя за кожу.

Потом покачал головой:

— Нет, ты меня до этого не видела. Потому что я хорошо убиваю? — спросил он, скорее у самого себя.

Он уставился на неё и громко заявил:

— Ты больная, маленькая ягодка Сан!

Сан Юаньюань промолчала.

— Ладно, — он, похоже, пришёл к выводу, и настроение его улучшилось. — Раз тебе нравится, как я убиваю, то буду делать это чаще.

Сан Юаньюань: «Я не это имела в виду!»

Он указал на кровать:

— Будешь спать?

Она поспешно покачала головой:

— У меня уже открыты каналы — могу практиковаться вместо сна.

— Тогда занимайся со мной, — обрадовался он, сгрёб шёлковое одеяло в сторону и освободил место, стащил с неё туфли, взял за ноги и усадил в позу для медитации.

Он скинул сапоги и забрался на кровать. Отодвинул нефритовую подушку, мешавшую ему, и чёрная шкатулка оказалась на виду.

Правитель Ючжоу застыл, как вкопанный. После чего протянул руку, и на кончиках пальцев засветился тусклый зелёный свет. Его длинные пальцы легли на чёрное дерево, свет мягко скользнул по поверхности, заставляя её вибрировать. На гладкой поверхности проступили чёткие отпечатки пальцев — маленькие, изящные, не его. Он схватил шкатулку и повернулся к ней.

В тот миг Сан Юаньюань почувствовала, словно её ударили электрической мухобойкой по затылку и спине. Она окаменела. Что делать? Броситься на него?

— Вот оно что, — усмехнулся он.

Сан Юаньюань впилась в него взглядом, готовая вцепиться ногтями в его лицо и вгрызться в горло — вдруг перекусит?

— Вот почему ты такая кислая, — он сощурился. — Думала, это от моей бывшей? Нет. Это моя... мать.

На каком глазу он увидел, что она ревнует? Его воображение было просто феноменальным. Подождите... он, кажется, не злится?

— Иди сюда, — поманил он.

Сан Юаньюань не двинулась. Тогда он протянул руку, притянул её к себе, и она врезалась в его грудь. Обхватив, он прямо у неё над головой открыл крышку.

— Увидела, но не смогла посмотреть, — усмехнулся он, и грудь его дрогнула. — Злишься?

Она решила подыграть:

— Очень.

Ю Умин расхохотался и, всё ещё смеясь, влил в Жемчужину Памяти зелёную энергию. Пока она разгоралась, он лениво положил подбородок ей на макушку, взял в руку прозрачную жемчужину, а другой рукой небрежно провёл вперёд, сжав её грудь.

В голове у Сан Юаньюань зазвенело, она вспыхнула, отшатнулась.

— Не двигайся, — голос его стал глубже. — Сейчас я спокоен.

Она закусила губу и замерла. Его глаза были пустыми, прикованными к жемчужине. Лицо — холодное, жёсткое, как безжизненное дерево.

Из жемчужины раздался ленивый женский голос:

— Бедный мой сыночек, маме очень жаль, но ничего не поделаешь — приходится тебя бросить. Не грусти, в этом нет ничего страшного, все ведь умирают, правда? Так умереть — и то на пользу маме, и где бы я ни была, буду помнить моего хорошего мальчика, который пожертвовал собой ради меня...

На поверхности жемчужины ничего не было видно. Правитель Ючжоу медленно сжал её в кулаке. Вторую руку он убрал.

Сан Юаньюань поняла: именно так он и держал эту жемчужину тогда. Значит, голос принадлежал его матери? Неужели то, что случилось пять лет назад... было не безумием, а самозащитой? Сан Юаньюань не знала, что и думать. Он тайком записал слова матери на Жемчужину Памяти, но так и не оправдался — вместо этого жестоко подавил любые слухи...

В горле пересохло. От правителя Ючжоу повеяло холодом, он отодвинулся, бросил жемчужину обратно в шкатулку, закрыл крышку. После сел в изголовье, закрыл глаза и погрузился в себя, больше не глядя на неё.

Сан Юаньюань выровняла дыхание и села на некотором расстоянии от него. Сердце билось неровно, мысли путались.

Это произошло пять лет назад. В тот день правитель Ючжоу выдавал дочь замуж, а наследник Ю Умин вдруг обезумел, ворвался в тронный зал со своей теневой стражей и вырезал весь род Ю — всех, кроме невесты Ю Инъюэ, которой предстояло уехать в Ханьчжоу.

После расправы Ю Умин, не испытывая ни малейшего раскаяния, прошёл по лужам крови, принял титул, вручил Ю Инъюэ нефритовую табличку, ещё хранившую следы крови нового правителя, похлопал её по плечу и мягко попросил не ударить лицом в грязь перед Ючжоу, когда она приедет в Ханьчжоу. Пятно кровавой ладони осталось на плече её свадебного платья.

Ю Инъюэ увезли на свадебной повозке в полубессознательном состоянии. Никто не знал, как Ю Умину удалось подавить несогласных, но весь Ючжоу единодушно поддержал нового правителя, а доносы, посланные в Небесную столицу, канули в Лету. С тех пор любой, кто осмеливался говорить об этом открыто, умирал при загадочных обстоятельствах. Имя правителя Ючжоу постепенно стало запретным.

Сан Юаньюань покачала головой в изумлении. Значит, за этим стояла какая-то тайна? Зачем матери старого правителя понадобилось провоцировать собственного сына на бунт? К тому же, пять лет назад Ю Умин уже был непревзойдённым мастером, и его мать не могла говорить с ним так свысока.

Скорее это походило на обращение к беззащитному ребёнку.

----------

Кровавый рассвет

Вокруг Ю Умина собиралось всё больше зелёных светящихся точек. Даже сквозь сумятицу в мыслях Сан Юаньюань отчётливо чувствовала мощный поток древесной духовной сущности. Правитель Ючжоу оказался мастером стихии Дерева. Это стало для неё неожиданностью, девушка предполагала, что он принадлежит к Огню или Металлу, но никак не к Дереву — к той же стихии, что и она сама.

Заниматься рядом с мастером той же стихии — одно удовольствие: результат приходит вдвое быстрее. Ю Умин притягивал так много духовной сущности, что вокруг него образовывался настоящий вихрь. Даже малая толика, которую он невольно упускал, стоила ей десяти дней упорных тренировок.

И Сан Юаньюань не собиралась упускать такую возможность. Отбросив все вопросы, она заставила себя успокоиться и войти в медитацию. Зелёные светлячки быстро переметнулись к ней, и аккуратный вихрь вокруг правителя Ючжоу начал распадаться, перетекая к Сан Юаньюань. Она чувствовала себя одновременно польщённой и слегка встревоженной. Пока девушка колебалась, тёплое дыхание коснулось её уха, и насмешливый голос прошептал:

— Я отдам их тебе. Хочешь?

Сан Юаньюань вздрогнула и открыла глаза. Ю Умин сиял ярким зелёным светом, улыбался, глядя на неё, и, распахнув объятия, прижал её к себе. Девушку окутал густой аромат трав и деревьев. Он поднял руку и мягко прикрыл ей веки:

— Не отвлекайся.

Сан Юаньюань, с замиранием сердца, снова закрыла глаза и словно окунулась в зелёный океан света. Со всех сторон её окружала духовная сущность, проникая в поры, очищая и укрепляя тело. Этот поток был как сам Ю Умин — могучий и всепоглощающий. Он мог дать ей бесконечную силу, но в одно мгновение и уничтожить.

Ю Умин, казалось, забавляло в том, чтобы опекать её, словно птенца. Время от времени он довольно посмеивался и подгонял к ней новые волны энергии.

«Упускать такую возможность было бы глупо», — подумала она и впитывала энергию, пока хватало сил.

Она чувствовала, как на костях, внутренних органах, мышцах и коже оседает слабое свечение. Оно было хрупким, но живым — как только что проклюнувшиеся ростки. Сначала бледно-жёлтое, оно постепенно темнело, становясь нежно-зелёным, затем сочно-травяным. И наконец этот зелёный цвет закрепился глубоко внутри, став частью её тела.

Ю Умин хлопнул её по плечу, выводя из медитации.

— Что? — она нахмурилась, недовольная тем, что её прервали.

Он смотрел на неё в упор, и в его глазах мелькнуло что-то вроде вины.

— Дела, — сказал он.

Сан Юаньюань мгновенно смягчилась:

— О, дела — это важно. Иди, не обращай на меня внимания.

Он странно посмотрел на неё и усмехнулся:

— Маленькая ягодка Сан, не пытайся обвести меня вокруг пальца, как Хань Шаолина. Хочешь уйти от меня — только через смерть. И даже тогда я сделаю из тебя чучело и буду носить с собой, пока мне не надоест.

— Живую носить удобнее, — спокойно ответила она.

Правитель Ючжоу задумался. В этом что-то было. Она подставила ему лицо, и он ловко нанёс маскировку.

— Моя маленькая ягодка Сан необычайно талантлива, — заметил он лениво. — За одну ночь ты поднялась до второго уровня царства Линъинь. Поздравляю.

Сан Юаньюань вздрогнула:

— Так быстро?

— М-м-м, — беззаботно отозвался он. — Царство Линъинь — это ерунда. Тебе нужно стараться больше.

Она быстро ухватилась за возможность:

— Если ты такой сильный, то быстро поможешь мне вырасти. Представляешь, если к тому времени, когда мы приедем в Санчжоу, я достигну царства Линмин, у них просто челюсти отвалятся! Ю Умин, ты гений!

Вести за собой новичка, который только и умеет, что восхищаться, всегда приятно, и Сан Юаньюань хорошо это помнила по прошлой жизни. Удалось ли его уговорить, она не знала, но Ю Умин выглядел довольным. Перед уходом он обнял её и дважды похлопал по спине.

◇◇◇

Утренняя звезда только начала вытаскивать ленивое красное солнце из-за дальних гор. Воздух всё ещё был пропитан запахом крови и железа. Как только Сан Юаньюань вышла из временной резиденции, её оглушил всепроникающий вой.

— Это...

Она подняла голову. На стенах ещё висел дым. Мрачные духи прорвались на стены?!

За воротами уже выстроилась армия, ожидая только приказа Ю Умина. На его лице не было ни тени эмоций, голос звучал ровно:

— Если в пылу битвы вам покажется, что смерть — легче жизни, вспомните: дома вас кто-то ждёт. Живите. Не умирайте.

— Уничтожим демонов! Слава нашему правителю! — проревели воины.

Ю Умин махнул рукой с равнодушным видом. Коротышка сорвался с места и понёсся впереди армии, земля дрожала от тысяч копыт. Коротышка не ждал остальных, он мчался вперёд, и вскоре армия осталась далеко позади. Ю Умин и Сан Юаньюань вдвоём подъехали к воротам.

Правитель Ючжоу наклонился к её уху и раздражённо произнёс:

— Почему эти люди такие бестолковые? Почему они не слушаются, пока я не скажу им прямо: «Не высовывайтесь, пусть люди Хань Шаолина идут на смерть первыми»?

— Может, в следующий раз попробуешь сказать именно так? — искренне посоветовала она.

Он хлопнул её по голове:

— Что за слова! Я же правитель, как я могу говорить такое!

Она обернулась и посмотрела на него. В его глазах и на губах играла лёгкая улыбка — настоящая, идущая изнутри. Её улыбка тоже появилась сама собой. Их взгляды встретились, и правитель Ючжоу вздрогнул, словно обжёгся. Он быстро отвернул её голову в сторону.

— Никогда не видела мужчин, что ли? — в его голосе послышалась лёгкая паника.

— Таких красивых — нет, — спокойно ответила она.

Ю Умин начал ёрзать на Коротышке. То ему казалось, что шерсть слишком мягкая, то зверь идёт недостаточно ровно, то сегодня он почему-то ни разу не пукнул.

У подножия стены раздался дикий вопль, и с высоты ста метров на землю рухнуло что-то кровавое. Это был мрачный дух. Если он мог перелететь через Чёрную Железную Стену, значит, она уже пала?

Впервые Сан Юаньюань увидела эту тварь так близко. Правда, она разбилась в лепёшку. Осталась только тёмно-красная масса, источающая густой, тошнотворный запах гнили.

Девушка задумалась:

— Но ведь Внешняя стена тоже высокая. Даже если её захватят, падая, они разобьются насмерть. Почему бы просто не держать ворота закрытыми и не позволить им разбиваться?

Ю Умин показал жестом:

— Слой за слоем, пока они не перестанут разбиваться. Тогда остальные пройдут.

Сан Юаньюань содрогнулась. Она впервые осознала, насколько страшно может быть количество. Один мрачный дух, разбившийся о землю, — как капля крови на стене. Сколько же их должно упасть, чтобы они перестали разбиваться? А затем её осенила другая мысль, ещё более страшная: они не умеют летать, если карабкаются на стены, значит, с другой стороны уже громоздятся горы таких же трупов. Её тело невольно напряглось.

Ю Умин рассмеялся:

— Чего бояться? Ты даже меня не боишься, а мрачных духов тем более. Мужчина, который тебе нравится, куда страшнее любых тварей.

Он вытащил из-за спины свой чёрный клинок и разместил его вдоль тела. Коротышка рванул вперёд. Как метеор, они пронеслись через череду ворот — охрана уже знала его манеру поведения и при виде меча, искрящего о стену, открывала маленькую дверь.

Ханьчжоуские войска поднимались на стены по боковым проходам, а Ю Умин пронёсся через все ворота к самой передовой. Чем дальше, тем тяжелее давил чёрный металл, и Сан Юаньюань задыхалась. В тёмном, гулком пространстве слышался лишь лязг открываемых и закрываемых стальных дверей. Медные светильники на стенах не могли разогнать эту тьму. Она не заметила, как вцепилась в руку Ю Умина, как в спасательный круг. Его рука лежала у неё на поясе — расслабленная, спокойная.

Проход через стену занял всего несколько мгновений. Но для неё они длились вечность. Перед глазами вспыхнул кроваво-красный свет. Зрачки Сан Юаньюань расширились, и в них отразилось лицо, залитое кровью.

У него был один белый глаз и огромная пасть, из которой свисал чёрный язык, покрытый шипами. Два ряда зубов-пил уходили до самых ушей. Телом и конечностями существо напоминало человека, но кожа отсутствовала, всё тело покрывала липкая кровь.

Мрачный дух прыгнул, намереваясь сбить смельчака, осмелившегося выехать из ворот в одиночку, но правитель Ючжоу стал его могильщиком. Сан Юаньюань даже не видела, как он двигал мечом. Среди пронзительных воплей раздавался звук рассекаемой плоти. Путь перед ними мгновенно очистился, и скорость Коротышки не снизилась ни на мгновение.

Мрачные духи, налетавшие со всех сторон, словно врезались в невидимую сеть смерти. Горячая кровь брызнула ей на лицо, капли казались обжигающими. Девушка сжала губы и замерла.

Правитель Ючжоу смеялся открыто, дерзко и безудержно. Там, где проходил их всадник, оставалась чистая дорога, усеянная кусками плоти. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. На щеке Ю Умина тоже были следы крови. В его глубоких чёрных глазах отражалась алая равнина, а на губах застыла холодная улыбка, обнажающая острые белые зубы. Сердце его билось ровно и сильно. Одной рукой он держал поводья, обнимая её за талию, другой рукой, держа меч, сметал всё, что приближалось. Ворота распахнулись, загремели барабаны, и из города вырвался поток железной конницы, следуя за своим правителем.

Ю Умин, словно тигр с крыльями, трижды пронёсся по полю, давая передохнуть измученным защитникам стен. Своим войскам он приказал продолжать зачистку у подножия. А сам, не останавливаясь, пронёсся прямо к Внешней стене.

Его дыхание стало тяжелее, он наклонился вперёд и с ноткой возбуждения прошептал:

— Когда вернёмся... дашь мне убить тебя?

----------

Нет ничего опаснее женского сердца

В жилах Сан Юаньюань кипела кровь. Настоящее поле боя обладало магической силой — оно действовало как сильнейший яд, заставляя тело дрожать от смеси ужаса и восторга. Ей хотелось рвать врага зубами, раздирать когтями на части. В пронзительном вое она не расслышала, что именно спросил Ю Умин. Только его голос, горячий и хриплый:

— ...дашь?

— Да! — выдохнула она. — Убьём их всех! Отобьём ворота!

Правитель Ючжоу замер на мгновение, а потом рассмеялся:

— Так вот какое у тебя условие? Хорошо.

Он смеялся так, что дрожал вместе с Коротышкой. Вокруг него взорвалась буйная древесная энергия. Сан Юаньюань почувствовала, как перед глазами прояснилось — кровавая пелена спала, и она увидела: за его чёрным клинком тянулись зелёные призрачные полосы.

Внешняя стена была захвачена мрачными духами уже несколько дней. Под воротами кишела алая масса — издалека это походило на банку, доверху набитую червями. У подножия стены громоздились груды тел высотой в тридцать метров. Коротышка пронёсся мимо этой горы и устремился прямо к воротам.

Сан Юаньюань с изумлением заметила, что с тех пор, как чёрный клинок засветился зеленоватым светом, каждый взмах правителя Ючжоу создавал воздушную волну, которая рассекала мрачных духов на две ровные половинки, даже не касаясь их.

Зелёные клинки взлетали на двадцать метров. Такова была сила мастера царства Линъяо, по-настоящему фантастическая мощь. Для Сан Юаньюань даже способность Хуэйи создавать в ладони маленький огонёк казалась чем-то невероятным. Но то, что показывал сейчас Ю Умин, переворачивало её представления об этом мире.

Правитель Ючжоу ворвался в ворота, словно в прорыв дамбы. Даже Сан Юаньюань почувствовала удушающее давление. Мрачных духов было так много, что их напор казался неодолимым. Ворота превратились в горлышко бутылки, через которое вся орда рвалась во внутренние земли. Половина тварей раздавливалась в толпе, и их кровь окрашивала сородичей в ещё более жуткий багровый цвет.

Ю Умин пригнулся и прижал Сан Юаньюань к спине Коротышки. Он держал поводья одной рукой, другой орудовал мечом, создавая вокруг них смертоносный вихрь из стали и света. Девушка лежала на окровавленной шерсти зверя и краем глаза видела, как клинок рассекает воздух, оставляя за собой ледяные дуги. Толпы мрачных духов расступались, словно капли красной туши, упавшие в воду. Неудержимый, как ураган, он пробился сквозь ворота и поднялся на стену.

«Невероятно! Я тоже хочу стать такой же сильной!» — подумала она.

— Господин!

Из темноты донёсся хриплый, взволнованный крик. Люди Ю Умина — Теневая стража — закрепились на стене, заблокировав небольшой участок и оставив узкий проход, через который они поодиночке уничтожали поднимающихся мрачных духов. Словно крошечный островок безопасности среди бушующего океана. Правитель Ючжоу убрал клинок в ножны, поднял Сан Юаньюань и усадил прямо. Коротышка одним прыжком перелетел через десять метров, пронёсся над головами ревущих тварей и приземлился в укрытии.

Сан Юаньюань дрожала, но в глазах её не было страха. Она с любопытством оглядывалась по сторонам, разглядывая легендарную Теневую стражу — тех самых, о ком говорили, что они безжалостно убивают всех, кто осмеливается говорить о правителе Ючжоу.

Военные выглядели совсем не страшно. Напротив — казались удивительно живыми. Они всё время двигались, перепрыгивали с зубца на зубец, с одного укрытия на другое, словно стая обезьян. Пока Ю Умин прокладывал путь, проход оставался пустым, и стражи, отдав честь, прыгали по стенам и импровизированным баррикадам, не в силах усидеть на месте.

Сан Юаньюань, уже привыкшая к виду крови, спрыгнула с Коротышки, держась за руку правителя Ючжоу, и подошла к краю стены, чтобы посмотреть вниз.

К западу от Внешней стены простиралась Бездна Минъюань. За ночь она поднялась до второго уровня Линъинь, и её зрение улучшилось вдвое. Теперь она могла разглядеть каждую тварь внизу.

Алая волна простиралась до самого горизонта, но в трехстах метрах от них начиналась бескрайняя тёмная пропасть — сама Бездна, над которой клубились грозовые тучи. Молнии били вниз, в самое сердце бездны, но даже они не могли остановить бесконечный поток мрачных духов, поднимающихся из глубины. Восемнадцать областей Юньцзина были похожи на одинокий остров посреди океана. Со всех сторон их окружала бездна, из которой постоянно выплывали мрачные духи, без всякого предупреждения нападая на любую из стен.

Сан Юаньюань отошла и выглянула с другой стороны. Там виднелась Внутренняя стена. За эту ночь количество врагов увеличилось в десять раз. Часть прорвалась через ворота, но большая, словно муравьи, взбиралась по телам погибших, переползая через стену. Кроме того небольшого участка, который удерживала Теневая стража, всё остальное было потеряно. Даже у Внутренней стены громоздились горы тел, которые некогда было убирать. Со стен лилось горящее масло, поджигая целые скопления тварей, и они скатывались вниз огромными огненными шарами.

— Господин, «прилив» заканчивается. Скоро начнётся «откат», — доложил долговязый, похожий на хорька боец.

«Приливом» называли эту волну, в десять раз превышающую обычную. «Откатом» — последнюю, самую яростную атаку перед отступлением. Они были ветеранами, привыкшими к этим тварям, и знали их повадки.

— М-м-м, — безразлично отозвался правитель Ючжоу. — Закрывайте ворота. Отходим.

— Есть!

Стражи засуетились, быстро разобрали чёрный металлический щит, прикрывавший проход, взвалили его на плечи и, гремя, спустились вниз.

Сан Юаньюань подошла к правителю Ючжоу, и они вместе посмотрели вниз. К Внешней стене мчался новый отряд конницы. Впереди всех летел всадник с алым плащом, как чёрный сокол с красной спиной.

Ю Умин поморщился, словно у него заболел зуб, Сан Юаньюань покосилась на его лицо. Иногда он был как ребёнок — делал всё, что хотел, но в глубине души понимал, что натворил дел. Как, например, после того, как перерубил канат, он прятался от Хань Шаолина.

Она невольно улыбнулась.

— Рада его видеть? — прошептал Ю Умин ей на ухо, и голос его был ледяным и скользким, как змеиное шипение.

Она повернулась к нему. Его лицо, покрытое кровью, было идеально, а глаза — чёрные и бездонные — смотрели на неё в упор.

— Да, — кивнула она. — Я хочу, чтобы он умер. Тогда Клятва Единых Сердец перестанет меня сковывать.

Правитель Ючжоу опешил:

—Поистине, в женщинах нет жалости.

— Что поделать, — легко вздохнула она, — я ведь в тебя влюблена.

Она сыграла эту роль так убедительно, что правитель Ючжоу вздрогнул, передёрнул плечами и поспешно отступил. Он попытался уйти с достоинством, но спина его была напряжена, а голос, когда он обратился к подчинённым, звучал на октаву выше обычного:

— Быстрее! Не дайте этому парню украсть наши заслуги!

Он прошёл несколько шагов, потом остановился, поняв, что забыл Сан Юаньюань и Коротышку. Вернувшись, Ю Умин неловко подхватил девушку, усадил на Коротышку, напряжённо выпрямился и велел зверю спускаться.

У подножия стены её ждало ещё одно чудо. Чёрный металлический щит, который они разобрали наверху, снова собрали внизу, наращивая слой за слоем, как конструктор. Армии удалось перекрыть почти половину проёма. Стражи карабкались по этой паутине из металла, добивая мрачных духов сверху, пока снизу им подавали новые секции. Вскоре проём был затянут чёрной металлической сеткой. К нижней части прикрепили колёса, и стражи, напрягая руки, нажали на конструкцию, выталкивая её наружу. Мёртвые и живые твари, подхваченные силой, отступали назад.

— Хе... хе... хе...

Странно посмеиваясь, они толкали плечами, пока не задвинули эту импровизированную дверь в проём. Внешняя чёрная створка рухнула, и стражи рванули назад, задвигая внутренние ворота. Багровый свет сжимался в узкую полоску, пока с лязгом не захлопнулся металлический засов.

Снаружи раздался глухой удар — мрачные духи налетели на закрытые ворота. Теневая стража отступала, закрывая одну дверь за другой. Грохот стихал, враги остались снаружи.

Сзади послышался топот копыт. Ю Умин, небрежно натянув поводья, развернул Коротышку и лениво склонил голову набок. Если бы не его одежда, пропитанная кровью, никто бы не подумал, что он только что вырвался из самой гущи битвы.

Хань Шаолин вырвался вперёд. Увидев, что ворота уже закрыты, он облегчённо выдохнул и погасил свой гнев.

— «Откат» скоро начнётся? — с неожиданной доброжелательностью спросил он.

Правитель Ючжоу уже собирался ответить, когда перед Хань Шаолином кто-то зашевелился. Мягкое тело выпрямилось в седле и, не успев прийти в себя, склонилось и начало извергать из себя содержимое желудка. Это была Мэн Ую.

— Фу, — правитель Ючжоу, не скрывая отвращения, дёрнул поводья и отступил подальше.

Он поднял руку и указал на Сан Юаньюань:

— Видишь? Это моя женщина, — в его голосе звучала откровенная гордость.

Взгляд правителя Ханьчжоу упал на Сан Юаньюань. Она сидела прямо, в глазах её не было страха. Встретив его взгляд, она не отвела глаз и лишь слегка кивнула. На девушке была маскировка, и лицо её казалось обычным. На неё падал багровый свет, и среди бесконечных криков и боли Хань Шаолин вдруг увидел в ней что-то неземное — словно белый лотос, распустившийся в аду.

В его глазах ясно зажглось восхищение.

----------

Оговорка и потеря самообладания

Хань Шаолин не мог отвести взгляд от Сан Юаньюань. Даже закалённые в боях ветераны теряли самообладание в этом аду, а она сидела на облачном звере так, словно вокруг неё был цветущий луг.

Он видел людей насквозь и знал, что это не притворство и не чёрствость души. Просто... она была другой. В его голове странным образом возник образ: цветок, распустившийся вопреки поражению, несущий надежду там, где её быть не должно. Он смотрел на её заурядное замаскированное лицо, и оно казалось ему ослепительным.

Потеряв над собой контроль, Хань Шаолин выпалил:

— Ты же всё уши прожужжал про дочь правителя Санчжоу. А это кто?

На мгновение воцарилась гробовая тишина. Никто не ожидал, что правитель Ханьчжоу сам подставится под такой удар.

Сан Юаньюань растерянно моргнула. Её муж... ревнует? К ней? Это что за поворот? Она даже не осознавала, насколько поразительным было её спокойствие. Но оно не являлось врождённым. Когда-то она была новичком, который при свете прожекторов немел от страха. Она выгрызала себя из этой слабости, шаг за шагом, раз за разом побеждая желание сдаться, пока не переродилась.

Слава принесла с собой и грязь: насмешки, клевету, предательства. За блеском звёздной жизни скрывалась изнанка мира. Ч ем выше поднимаешься, тем больше боли. Многие пали на этом пути, но Сан Юаньюань стала той, кто смеялась последней. Под мягкой внешностью скрывалось сердце, твёрдое, как алмаз.

Да, она боялась. Тело дрожало. Но она привыкла прятать страх под маской спокойствия. А теперь внутри пульсировала живая древесная энергия, и за спиной был Ю Умин — безумец, убийца, но на поле боя ставший её опорой. Это делало её бесстрашной.

Хань Шаолин опомнился. В его глазах мелькнуло сожаление.

— Выступайте первыми, — сказал он. — Я прикрою тыл.

Ю Умин с ехидной улыбкой проехал мимо него с той стороны, где не было рвотных луж.

Хань Шаолин краем глаза смотрел на Сан Юаньюань. Вчера на стене он уже видел её, но тогда не придал значения — на такой высоте, в безопасности, любой мог казаться невозмутимым. Мэн Ую тоже рвалась за стены, пока не натворила дел, а сегодня снова требовала взять её с собой. Хань Шаолин подумал, что чёрт его дёрнул согласиться. Ещё недавно бледное лицо и слёзы Мэн Ую вызывали жалость, но теперь, глядя на эту спокойную незнакомку, вся нежность испарилась. Осталось только раздражение.

Хань Шаолин обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на силуэт. И почему этому безумцу досталась такая женщина? Он не мог разглядеть её настоящего лица под маскировкой, но был уверен — там скрывается неземная красавица. Хань Шаолин понятия не имел, что женщина, покорившая его с первого взгляда, была Сан Юаньюань. И уж тем более не знал, что «любовь с первого взгляда» — лишь эффект Клятвы Единых Сердец, пробудившейся от потрясения. Он принял это за настоящую страсть.

Ю Умин вылетел из ворот. Земля дрожала, воздух пропитался кровью. Войска Ючжоу и Ханьчжоу с трудом сдерживали натиск мрачных духов у Внутренней стены. Но это было лишь затишье перед бурей. Когда начнётся «откат», линия обороны падёт. Правители одновременно приняли решение — отступать и переждать удар за стенами. Но ворота оказались закрыты.

Войска, запертые между двух стен, сбились вокруг своих правителей. Хань Шаолин разбил десятки нефритовых табличек — с той стороны молчали, стрелы перестали лететь, а на стене медленно поднялось знамя: «Сан».

В этот миг кровь Сан Юаньюань превратилась в лёд. В голове всплыла строчка из книги:

«Правитель Санчжоу и наследник повели войска через границу, внезапно ударили по Ю Умину, зажав его между двух огней, и чуть не убили. Хань Шаолин был тяжело ранен».

Неужели это тот самый момент?

Ю Умин наклонился к её уху, в голосе послышался восторг:

— Маленькая ягодка Сан, твои люди пришли тебя спасать.

— Невозможно, — голос прозвучал сухо и безжизненно. — Где-то здесь ошибка.

Она просила Лингу остановить отца. Если бы он из мести захватил заставу Цзюйлинь — она бы поняла. Но ударить в спину и бросить крепость на произвол судьбы... Нет. Её отец и брат не способны на подлость. Она вцепилась в одежду правителя Ючжоу:

— Я должна связаться с отцом.

Он посмотрел на неё с нечитаемым выражением, а потом поцеловал в лоб. Увёз подальше от толпы и вложил в ладонь табличку.

— Дочка?!

— Папа, ты где?

Голос отца дрожал от облегчения:

— Дома! Брат не даёт мне с тобой связаться, боится, что будет хуже. Скажи, где ты, дядя уже выехал за тобой!

— В Ханьчжоу вошёл дядя?

— Да, тридцать тысяч воинов, клялся, что вернёт тебя!

— Папа, слушай, — Сан Юаньюань заговорила быстро и тихо. — Дядя предал нас. Он запер меня и все войска за стенами. Скоро начнётся «откат», мы не продержимся долго. Собирай войска, иди на подавление мятежа. Не связывайся с дядей — он может навредить мне.

С той стороны послышался всхлип и звук падения.

— Хорошо, я сейчас, позову брата, мы выезжаем. Не бойся, отец спасёт тебя!

Крики мрачных духов подтверждали каждое её слово.

— Ю Умин, — позвала она.

Он подошёл сзади, безразличный.

— Ты говорил, что дядя и кузены — люди Хань Шаолина. — Она посмотрела ему в глаза. — Зачем им его убивать?

Правитель Ючжоу пожал плечами:

— Ты у меня спрашиваешь? Может, у них с головой проблемы?

Сан Юаньюань понимала: сейчас не время.

— Сворачивай оборону, продержись полтора дня. Отец придёт.

— Маленькая ягодка Сан, — улыбка на его лице погасла, — зачем мне доверять тебе свою жизнь?

Войска Хань Шаолина двинулись на север, к воротам, в море мрачных духов каждый шаг давался с трудом. Сан Юаньюань предвидела, что будет дальше: «откат» сметёт их, а у следующей крепости будут ждать свежие силы предателей.

Правитель Ючжоу смотрел на неё чёрными, как бездна, глазами. Наконец он медленно проговорил:

— Поджать хвост и сбежать — для Хань Шаолина. Я так не умею. Останемся на стене.

В душе Сан Юаньюань смешались радость и тревога. Он поверил ей. Но смогут ли они продержаться полтора дня?

Ю Умин обнял её за плечи, его голос звучал легко:

— Если что, я убью тебя, принесу в жертву знамени и уйду. Кровь моей маленькой ягодки так ароматна, она точно принесёт мне победу.

Она знала: если всё пойдёт не так, он убьёт её собственными руками. Но даже в этом случае её гибель будет оправданна — она послужит его победе.

----------

Значит, ты у нас красавица

Ю Умин неторопливо вернулся к войску.

— Захватить внешнюю стену, — негромко приказал он, однако голос разнёсся по всему строю.

— Есть! — грянуло в ответ.

Армия развернулась против потока мрачных духов и двинулась к только что отбитым воротам. Хань Шаолин как раз уводил войска на север, когда заметил, что Ю Умин повернул обратно и повёл людей на внешнюю стену. Взбешённый, он немедленно вернулся.

— Правитель Ючжоу, что это значит? — крикнул Хань Шаолин. — За спиной у нас Санчжоу со своими кознями! Оставаться здесь — верная смерть! Идём со мной, прорвёмся!

Ю Умин покосился на него:

— Дочь правителя Санчжоу обидел ты, а не я. Умрёшь — глядишь, мне и ворота откроют.

Хань Шаолин промолчал.

Сан Юаньюань с удивлением заметила, что сидевшая перед ним Мэн Ую вся в слезах, а рот у неё туго перетянут белой тканью. Вид у девушки был донельзя обиженный, её глаза и правда говорили сами за себя. Сан Юаньюань хватило пары беглых взглядов, чтобы всё понять.

Посреди моря мрачных духов немудрено было испачкаться кровью или наткнуться на жуткие останки. Мэн Ую то и дело взвизгивала от страха, и Хань Шаолин уже успел изрядно от неё устать. Сейчас положение было критическим, он и сам извёлся до того, что на губах выступили волдыри. Терпеть её истерики дальше мужчина не смог и попросту заткнул ей рот тем, что оказалось под рукой.

— Так мы уходим или нет? — процедил Хань Шаолин сквозь зубы. — Ю Умин, оглянись! Ты действительно готов из-за своего упрямства погубить собственное войско?

Ю Умин улыбнулся с неподдельной теплотой:

— Кто сдохнет, а кто выживет — ещё неизвестно. Хань Шаолин, если не забуду, поставлю за тебя пару свечей. Так что можешь умирать спокойно.

Хань Шаолин подавился словами. Если бы две армии выступили вместе, они могли бы прикрывать друг друга, и нагрузка на каждую снизилась бы больше чем вдвое. Но разве с безумцем договоришься?

Он мрачно посмотрел на Ю Умина, а перед уходом задержал взгляд на Сан Юаньюань.

— Правитель Ючжоу... — Хань Шаолин чувствовал, что сейчас совершит самый бесстыдный поступок в своей жизни. — Вполне возможно, Сан Юаньюань находится среди войск Санчжоу. Ты уверен, что хочешь явиться к ней с другой женщиной на руках?

Ю Умин даже вздрогнул от такой наглости:

— Ты сам какую-то бабу обнимаешь, а ещё мне указываешь? Чего тебе надо?

Он подозрительно уставился на Хань Шаолина. Сан Юаньюань смотрела на своего формального мужа как на идиота. Хань Шаолин наконец решился:

— Отдай её мне. Когда благополучно вернусь, я отправлюсь в Небесную столицу и разведусь с Сан Юаньюань. Ты получишь дочь правителя Санчжоу, а я сегодня заберу эту девушку.

Он указал на Сан Юаньюань, она приглянулась ему с первого взгляда. Хань Шаолин знал: оставаться здесь — почти верная смерть. Он не мог просто смотреть, как она погибнет. И сам не понимал, что с ним происходит. Знал лишь одно: даже явись перед ним небожительница, он не потерял бы голову настолько.

Ю Умин жестоко усмехнулся:

— Да ну, к чему такие сложности? Сдохнешь — и брачный договор вместе с Клятвой Единых Сердец сами утратят силу. Чем стоять здесь и лясы точить, лучше бы пошёл и поскорее сдох.

Поняв, что с этим сумасшедшим договориться невозможно, Хань Шаолин посмотрел на Сан Юаньюань:

— Пойдём со мной, хорошо?

В его голосе прозвучала мольба. Сан Юаньюань мягко улыбнулась и тихо ответила:

— Нет.

Ю Умин больше не стал тратить на него время. Натянув поводья, он развернулся и вернулся в строй. Хань Шаолин уехал разочарованным, даже не заметив, с каким разбитым сердцем смотрела в даль женщина в его объятиях.

◇◇◇

Войско Ючжоу начало подниматься на стену. Их настигла «хвостовая волна» [1]. Внешняя стена содрогалась под ударами мрачного прилива, словно от землетрясения. Неумолчный гул заглушал почти все остальные звуки. Перед такой мощью даже безумец вроде Ю Умина не позволял себе беспечности. Он остановился у ворот в окружении личной гвардии и пропустил войска вперёд, чтобы те первыми поднялись на стену и вступили в схватку с мрачными духами.

Потери будут чудовищными, но смысл в этом был: даже отступив за внутреннюю стену, войску всё равно пришлось бы встретить эту «хвостовую волну». Разница лишь в том, что там имелись припасы, мощные арбалеты, зажигательное масло и камнемёты. Здесь же не было ничего — только отбитый у мрачных духов участок укреплений и собственные тела.

Сердце Сан Юаньюань мелко дрожало. Она изо всех сил сдерживалась, но глаза всё равно постепенно наполнялись слезами. Ю Умин молчал. На глазах у всего войска он без колебаний обнял её, прижал голову к груди и потёрся подбородком о макушку.

Его сердце билось ровно. Одежда была залита кровью, и та пачкала Сан Юаньюань лицо и нос. Но сейчас никому не было дела до подобных мелочей. Судьбы всех находившихся здесь людей переплелись: каждый стал боевым товарищем, с которым в эту минуту связывала предельная близость общей опасности.

Наконец прибежал гонец:

— Господин, захвачено около трёхсот тридцати метров стены!

— Хорошо. — Ю Умин выпрямился.

Сан Юаньюань невольно вспомнила, как впервые услышала его голос. Тогда она лежала неподвижно, словно бревно, и слушала, как из окровавленной нефритовой пластинки доносится чистый, ленивый голос, в конце будто тронутый лёгкой усмешкой. Он сказал то же самое: «Хорошо».

Поднявшись на стену, она невольно задержала дыхание. Открывшееся перед ней зрелище не поддавалось описанию.

Прежде мрачные духи накатывали волнами, громоздясь у подножия стены всё выше и карабкаясь по телам сородичей. Теперь же этот поток превратился в настоящее цунами. Вал из плоти и крови вздымался почти до вершины чёрной стены и обрушивался на укрепления. Бесчисленных тварей подхватывало чудовищной силой, перебрасывало через внешнюю стену и швыряло в буферную зону. Небо потемнело до багрово-чёрного.

Среди этого цунами воины Ючжоу держались, словно муравьиный шар посреди бурной реки: сбились в плотный круг, цеплялись друг за друга и изо всех сил пытались выстоять. Ежеминутно даже сильнейшие бойцы срывались вниз вместе с мрачными духами. Тела тварей обрушивались на наскоро установленные чёрные щиты, и даже несокрушимый металл скрипел так, будто вот-вот не выдержит.

Один из участков обороны был готов рухнуть. Ю Умин взмыл в воздух и легко опустился прямо туда. Чёрный клинок вылетел из ножен, сокрушительное сияние прорезало кровавую тьму, протянулось примерно на триста метров и превратило надвигавшуюся волну плоти в кровавое месиво. Одной рукой Ю Умин ухватился за чёрную решётку и скользнул дальше. Натиск ослаб, и защитники разразились воодушевлённым рёвом.

Коротышка яростно бил копытами и задирал голову. Сан Юаньюань потрепала его:

— Твой хозяин и правда невероятно силён!

Зверь обернулся и дружелюбно ткнулся влажным носом в её ладонь. Стоявший рядом старый воин, раненный и отведённый в тыл, оскалился в улыбке:

— Самое трудное ещё впереди. Господин не божество — в таком темпе он протянет от силы полдня. Настоящая опасность начнётся с «отливом».

Сан Юаньюань тихо кивнула.

Мрачные духи возвращались в Бездну. Когда начнётся отлив, основная волна, атаковавшая внутреннюю стену, двинется обратно и пройдёт через внешнюю. Тогда здесь сойдутся два потока: один ударит изнутри, другой — снаружи. Только бы правитель Санчжоу успел добраться сюда, а «отлив» начался как можно позже. Лишь бы не повторилась кровавая бойня из книги.

Теперь Сан Юаньюань точно знала: в книге Ю Умин не отступал вместе с Хань Шаолином на север, а закрепился на внешней стене и держался до последнего — и всё-таки выстоял. Само сражение в романе не описывалось, был указан лишь итог: Ю Умин получил тяжёлые ранения, а его войско оказалось почти полностью уничтожено. Она обвела взглядом окрестности. Повсюду были живые люди — молодые, крепкие, искусные в бою. В глазах каждого горел огонь, и все они сражались из последних сил.

Сан Юаньюань вспомнила Ю Умина перед выходом: лениво-безразличного, бросившего своим людям лишь одну фразу: «Если можете выжить — не умирайте».

Она глубоко вдохнула, спрыгнула на землю и подняла оставшийся без хозяина меч. Лезвие оказалось ледяным и тяжёлым, рукоять — липкой от крови, человеческой или принадлежащей мрачному духу, было не разобрать. Сан Юаньюань обхватила её обеими руками и с усилием оторвала клинок от земли. Пусть немного, но она тоже внесёт свой вклад.

Чёрные щиты образовывали решётчатую преграду, а мрачные духи облепили её, словно виноградные гроздья. Сан Юаньюань прицелилась и, собрав все силы, всадила меч сквозь решётку.

Ощущение, с которым лезвие вошло в тело твари, было невозможно описать. Горячая кровь брызнула ей в лицо. Сан Юаньюань зажмурилась, а затем толкнула клинок вперёд. Мрачный дух с воем сорвался вниз.

Она выдернула меч, перевела дыхание и вдруг тихо рассмеялась. По щекам одновременно с этим покатились горячие слёзы. Чья-то тяжёлая ладонь опустилась ей на плечо. Сан Юаньюань решила, что это Ю Умин, но, обернувшись, увидела совершенно незнакомого солдата. Тот показал ей большой палец. Она кивнула и снова повернулась к решётке, готовясь бить лезущих наверх мрачных духов.

— Берегись языков!

Рядом сверкнул клинок, отбивая внезапный удар. Сан Юаньюань бросила взгляд в сторону — ещё одно незнакомое лицо.

— Спасибо!

В этот миг она забыла, что Ю Умин — безумец, а войска Ючжоу пользуются дурной славой. Она знала лишь одно: люди слева и справа — товарищи, которым можно доверить спину, и она сама сделает всё, чтобы прикрыть их.

На открытом поле такой слабак, как Сан Юаньюань, не продержался бы и полминуты. Но здесь их защищали чёрные решётки: достаточно было уклоняться от длинных языков, просовывавшихся сквозь ячейки, и непосредственная опасность заметно снижалась. Такие условия почти сводили на нет разницу между сильными и слабыми, позволяя даже ей приносить пользу.

Ю Умин по-прежнему держался над линией чёрных щитов. Время от времени он срывался с места, огромной бабочкой перелетал к очередному опасному участку, разметал скопившихся там тварей и так же легко возвращался. Предел озарения...

Сан Юаньюань на мгновение отвлеклась, растирая онемевшие руки, и горько усмехнулась. Разница между ними и правда была как между небом и землёй.

Внезапный грохот сотряс воздух. Сан Юаньюань настороженно обернулась, но это были не мрачные духи — вернулся Хань Шаолин со своими людьми! Десятки тысяч воинов поднялись на стену, заняли очищенный войсками Ючжоу участок, расширили безопасную зону и закрепились. Когда натиск немного ослаб, Хань Шаолин подъехал на ездовом звере. В такой момент никому не было дела до прежних распрей: совместная оборона с войсками Ханьчжоу могла только помочь.

Сан Юаньюань обрадовалась, и на перепачканном кровью лице сама собой появилась улыбка. У Хань Шаолина снова болезненно сжалось сердце. Такая хрупкая женщина с трудом удерживала огромный меч; по щекам стекал пот, зато глаза сияли необычайно ярко. В уголках губ обозначились ямочки — сладкие, словно мёд. Он двинулся к ней, будто заворожённый, но в следующий миг перед ним мелькнула чёрная тень. Вспыхнул зелёный свет и Хань Шаолин отшатнулся на семь-восемь шагов.

Вернулся Ю Умин. Он небрежно подхватил Сан Юаньюань и прижал к себе. В голосе прозвучало откровенное отвращение:

— Говорят, красавицы не потеют. А от тебя воняет.

Сан Юаньюань подняла глаза. На его висках и правда не было ни капли пота. Она прищурилась и улыбнулась:

— Значит, ты у нас красавица.

Ю Умин молча уставился на неё.

----------

Чем он особенный?

— Как ощущения? — Ю Умин отвёл взгляд, ловко уходя от темы красавиц.

— Руки болят, — пожаловалась Сан Юаньюань. — Меч слишком тяжёлый, не для меня.

— Я достану тебе подходящий.

Ю Умин медленно повернул голову и покосился на Хань Шаолина. Тот чувствовал себя неуютно до кончиков волос. Глубоко вздохнув, он произнёс:

— Сегодня в полночь начнётся «отлив». С этого момента продержаться придётся как минимум десять часов. Мы должны действовать сообща.

Сан Юаньюань едва заметно сжала губы. Как раз столько времени понадобится правителю Санчжоу, чтобы добраться сюда. Но даже если он подоспеет и откроет ворота внутренней стены, войскам Ючжоу и Ханьчжоу не удастся преодолеть больше пяти километров буферной зоны под двойным давлением «отлива» и «хвостовой волны». Им всё равно придётся держаться здесь.

Все понимали, насколько жестоким будет это сражение. Лицо Хань Шаолина исказилось:

— Сотру Санчжоу в порошок — и точка!

— Ха, — усмехнулся Ю Умин. — Для начала выберись отсюда живым, а потом уже разбрасывайся угрозами.

Хань Шаолин подавил мрачную ярость, поднял серебряную пику и улыбнулся Ю Умину:

— Давай устроим соревнование!

— Давай, — лениво отозвался тот и в следующий миг, точно чёрная молния, взмахнул клинком, направляя удар прямо на Хань Шаолина.

Меч и пика столкнулись. Два самых выдающихся молодых правителя областей упёрлись друг в друга плечами, усмехнулись друг другу, разлетелись в разные стороны, и принялись наперегонки истреблять мрачных духов.

Сан Юаньюань, как бы ни презирала Хань Шаолина, вынуждена была признать: на поле боя этот мужчина выглядел величественно и притягательно. Серебряное сияние мелькало, пика издавала чистый звон, и мрачные духи падали рядами, как скошенная трава, а горячая кровь заливала его красивое мужественное лицо.

Она задумчиво посмотрела на него. В сущности, для таких властителей женщины всегда были лишь развлечением на досуге. Даже счастливый конец в книге сводился к тому, как Мэн Ую одолела всех соперниц, завладела гаремом Хань Шаолина и сопровождала его на вершину. И что в этом интересного?

Стоило о ней вспомнить — и вот она. К Сан Юаньюань осторожно подобралась Мэн Ую — жалкая на вид, хрупкая и нежная.

Сан Юаньюань настороженно уставилась на главную героиню. Она знала, что Мэн Ую не была лицемерной злодейкой, лишь притворявшейся невинной. Но тащить за собой посреди кровавой бойни вечно визжащую от страха обузу — верный способ погибнуть. Мэн Ую защищала сама судьба, а Сан Юаньюань такой привилегии не имела. Защищать кого-то, когда сама едва держишься? Ещё чего.

Она выставила меч перед собой, преграждая Мэн Ую путь.

— Не подходи, — тихо и зло предупредила она. — Ещё шаг — и я тебя зарублю.

В конце концов, все знали, что она женщина безумца Ю — притворяться нормальной ей было незачем.

Мэн Ую в испуге отшатнулась:

— Ты... как ты можешь!

Сан Юаньюань качнула остриём, заставляя её отойти ещё дальше. В больших глазах Мэн Ую тут же наполнились слезами:

— Тот, кого так любит Хань Шаолин... не может быть такой! Он же говорил, что любит добрых и нежных девушек...

— А мне плевать, что он любит. — Сан Юаньюань махнула мечом. — Отойди.

Мэн Ую потрясённо прикрыла рот ладонью.

— Здесь только мы две женщины, почему бы нам не помогать друг другу? Зачем тебе быть среди этих мужчин?

Окружавшие её рослые, крепкие солдаты пугали Мэн Ую одним своим видом — она чувствовала себя белой крольчихой, случайно забредшей в волчью стаю, и отчаянно искала поддержки у другой крольчихи.

Услышав это, воины, которые только что сражались плечом к плечу с Сан Юаньюань, презрительно скривились. Один здоровяк оскалил испачканные кровью зубы:

— Эй, девочка, мрачным духам плевать, есть ли у тебя на груди две лишние выпуклости!

Мэн Ую словно получила пощёчину. В ужасе замотав головой, она попятилась.

Сан Юаньюань невольно рассмеялась. На таком поле боя неважно, мужчина ты или женщина. Солдат выразился грубо, зато по существу. Вместо того чтобы притворяться уязвимой, лучше убить ещё пару мрачных духов.

Древесная энергия постепенно уняла боль в мышцах. Сан Юаньюань быстро пришла в себя, подняла неудобный меч и вернулась на передовую. Пусть силой она не отличалась, но в прошлом много занималась танцами и боевыми искусствами — движения были гибкими, а сама была невысокой и юркой. Это позволяло ей прикрывать бреши в обороне крупных воинов.

Там, где помогала Сан Юаньюань, нагрузка заметно снижалась. К тому же она была древесным культиватором, когда выкладывалась по-настоящему, вокруг неё собиралась живительная энергия, которая для измученных боем солдат была как спасительный дождь для путника в пустыне. Сан Юаньюань незаметно стала самым желанным подкреплением на линии обороны. Хань Шаолин тем временем всё чаще поглядывал в её сторону.

Как можно быть... такой очаровательной? Влюблённому всё кажется прекрасным, и сейчас Хань Шаолин находил в Сан Юаньюань бесконечную прелесть.

Мэн Ую заметила взгляды возлюбленного, отчего её сердце болезненно сжалось. Она окликнула одного из воинов Ханьчжоу и попросила оружие.

Солдат нехотя протянул ей меч.

— Ах! Какой тяжёлый!

Оружие с грохотом упало на землю. Увидев, что девушка не в силах даже удержать его, солдат не стал тратить на неё время, подхватил клинок и снова ринулся в бой.

Мэн Ую опустилась на корточки, обхватила колени и разрыдалась.

— Я такая беспомощная... Почему я такая беспомощная?.. Почему такое простое дело мне не под силу?.. Кто-нибудь, скажите мне, что делать...

Её плач привлёк мрачного духа, притаившегося под чёрной решёткой. Тварь бесшумно подкралась и внезапно выбросила длинный язык, обвив её лодыжку!

— А-а-а-а! — вопль Мэн Ую разорвал воздух.

Шипы впились в кожу. Ближайший солдат развернулся и отрубил язык твари, но с другой стороны решётки высунулся ещё один язык и обвил его шею. Шипы вонзились в артерии и дыхательные пути. Глаза солдата выпучились, рот беззвучно раскрылся — хлынула кровь. Язык быстро перерубили, но солдат уже рухнул. Мэн Ую застыла на мгновение, а затем бросилась к ещё дёргающемуся телу и принялась трясти его за плечи.

— Не умирай! Пожалуйста, не умирай! Кто-нибудь, помогите, спасите его, спасите же!

Она даже не заметила, что из её собственной лодыжки всё ещё течёт кровь. Сан Юаньюань видела всё происходящее и постаралась держаться от Мэн Ую ещё дальше.

Такие баловни судьбы — настоящее бедствие для окружающих. Поможешь — непременно пострадаешь вместе с ними; попытайся избавиться — станет только хуже, достаточно вспомнить бессчётных статистов, павших жертвами сюжета. Лучший способ — держаться как можно дальше и вообще не пересекаться.

Меч Сан Юаньюань затупился. Она уже хотела подыскать другой, когда вдруг увидела, что Ю Умин, словно огромная чёрная бабочка, легко слетел к ней и протянул небольшой клинок.

— Не смей умирать, — пригрозил он. — Если умрёшь — я первый пойду на штурм Санчжоу.

— Не смей штурмовать Санчжоу! — Сан Юаньюань тяжело дышала, уперев руки в колени, и смотрела на него снизу вверх.

Ю Умин довольно улыбнулся:

— Если ты не умрёшь.

— Договорились! — Сан Юаньюань взяла меч, хлопнула его по руке и снова повернулась к бою.

Он стоял на месте, и на его губах появилась улыбка, которой он сам не замечал.

— Ю Умин! — донёсся крик Хань Шаолина. — Ты проигрываешь!

Ю Умин опустил голову и зловеще усмехнулся. Он и правда потратил немало времени, чтобы найти для неё подходящее оружие. Его длинные глаза скользнули к Хань Шаолину с откровенным пренебрежением.

— Тогда пора взяться за дело всерьёз.

◇◇◇

Спустилась ночь.

На стенах зажгли холодные факелы — их бледный свет залил всё вокруг. Хотя они привлекали ещё больше мрачных духов, сражаться в кромешной тьме было бы ещё страшнее. Из двух зол выбрали меньшее. Благо защитники держали оборону у проходов, и одновременно добраться до стены могло лишь ограниченное число тварей. Пока они не перебирались через чёрные решётки, положение оставалось терпимым.

Настоящая угроза таилась в «отливе». Мятежники, захватившие внутреннюю стену, даже не пытались останавливать мрачных духов. Они берегли силы, преследуя лишь одну цель — уничтожить Хань Шаолина и Ю Умина.

Передовая волна мрачных духов уже перехлестнула через внутреннюю стену и хлынула вглубь материка. Рано или поздно их истребят, но до этого они принесут неисчислимые бедствия жителям внутренних земель. Теперь уже ничего нельзя было изменить.

Наступила полночь.

Луна над Бездной медленно налилась багрянцем. «Хвостовая волна» стихла, начался «отлив». В буферной зоне между стенами мрачные духи развернулись и устремились обратно к Бездне.

Сан Юаньюань не видела всей картины целиком, но резко возросший натиск подсказал ей, что происходит. Раньше основная тяжесть приходилась только со стороны Бездны, а теперь с обеих стен одновременно гремел рёв. Мрачные духи заслонили небо — казалось, в мире не осталось ни чистого воздуха, ни света, только порождения тьмы.

Хотя Ю Умин и Хань Шаолин с самыми сильными бойцами метались вдоль стены, закрывая бреши, в двух местах чёрные решётки всё же не выдержали натиска и рухнули. Мрачные духи хлынули в проёмы, словно обезумев. Положение стало критическим. Если твари прорвутся — всё кончено.

В глазах Ю Умина мелькнул мрачный отсвет. После мгновенной заминки он и Хань Шаолин одновременно приказали:

— Выпускайте зверей.

На стене стояли десятки тысяч облачных зверей. У них были острые когти, мощные клыки и крепкие тела. Если бросить их навстречу потоку мрачных духов, натиск на укрепления ослабнет.

Облачные звери жили бок о бок со своими наездниками, и те любили их как братьев. Когда прозвучал приказ, многие солдаты не смогли сдержать слёз. Сан Юаньюань смотрела на это зрелище, и у неё сжималось сердце. Оглядев ряды зверей, она с ужасом заметила, что Коротышка тоже стоит в их ряду, готовый выпрыгнуть в пролом.

— Ю Умин! — она подбежала к нему. — Коротышка тоже должен идти?!

Он усмехнулся, но в чёрных глазах не было ни тени улыбки:

— Он тоже облачный зверь. Чем он особенный?

Сан Юаньюань прикрыла рот рукой. Он ведь особенный! Такой быстрый, такой умный, такой... Но вокруг были сотни глаз, полных боли и прощания. Она не могла произнести ни слова — и знала, что говорить бесполезно.

Коротышка прыгнул со стены.

«Возвращайся... пожалуйста, возвращайся».

Сан Юаньюань изо всех сил моргала, не позволяя слезам пролиться. Ю Умин смотрел на неё сверху вниз, в его глазах мерцало что-то непонятное.

Облачные звери смешались с лавиной мрачных духов и понеслись к Бездне. Смотреть на это без боли было невозможно. Воины опустили головы, торопливо восстановили разрушенные решётки, и стиснув зубы, молча рубили подступающих тварей.

Жертва облачных зверей подарила им почти четыре часа передышки. Но вскоре оборона снова затрещала по швам. Защитники выбились из сил — полный крах был уже близок.

----------

Не так-то просто полюбить

Сан Юаньюань знала: сейчас разыграется финал, описанный в книге. Вопрос лишь в том, сколько из тех, кто находился рядом, переживут эту битву. В романе Ю Умин получил тяжёлые ранения, а если ему придётся ещё и прикрывать её... По спине пробежал холодок. Неужели её недолгое путешествие в чужом мире закончится вот так? Если она станет причиной гибели Ю Умина, то хотя бы избавит этот мир от многих бед. Выходит, прожила не зря. От этой мысли она горько усмехнулась.

Внезапно вдали послышался глухой рокот, словно гром прокатился по чёрному металлу. Гул становился всё громче и быстро приближался. По внутренней стене извивалась огненная река, а над ней развевалось знамя с иероглифом «Сан».

Правитель Санчжоу прибыл!

Оказывается, он повёл войска прямо по внутренней стене, сократив путь и выиграв целых полдня. Над буферной зоной прокатился могучий, подобный львиному рыку голос:

— Сан Чэнмин предал нас! Вы будете помогать злодею или сдадитесь добровольно?!

— Немедленно сдавайтесь!

— Сдавайтесь!

Ворота распахнулись. Из них хлынули свежие, полные сил войска Санчжоу. Железная лавина копыт прокатилась по отступающим мрачным духам, безжалостно разрывая их в клочья. Теперь, когда твари откатывались назад, их гнали, словно побитых псов.

Войска Санчжоу быстро пересекли буферную зону. К внешней стене подвезли бочки с зажигательным маслом и вылили его на кишевших у подножия чудовищ. Те визжали, корчились и катались в огне. Тысячи арбалетов загрохотали разом — мрачные духи, взмывавшие к стене, падали, пронзённые стрелами.

Натиск на стену резко ослаб, но лица защитников не просветлели. Никто не знал, пришли войска Санчжоу спасать их или добивать. У тех были полные арсеналы и свежие бойцы; здесь же остались лишь измождённые воины, державшиеся из последних сил.

Хуже всех приходилось Хань Шаолину. Попытка перехвата провалилась, а отношения с Санчжоу оказались почти безнадёжно испорчены. Он не представлял, как теперь поступит с ним правитель Санчжоу, получивший подавляющее преимущество.

Ю Умин бесшумно скользнул к Сан Юаньюань, прижался к ней и прошептал на ухо:

— Маленькая ягодка Сан, ты уйдёшь от меня?

Она обернулась и встретила его взгляд. В чёрных глазах без тени смущения читалась убийственная решимость.

— Я не позволю тебе уйти живой, — с улыбкой произнёс он. Перепачканное кровью лицо казалось неестественно бледным. Вдруг Сан Юаньюань почудилась в этой улыбке какая-то хрупкость — словно крошечный бутон вот-вот сломается под кровавым дождём.

— С чего ты взял, что я уйду? — она прищурилась и улыбнулась в ответ. — Мы же договорились: когда победишь, я отвезу тебя в Санчжоу знакомиться с родителями.

— Правда? Не верю. — Его холодная ладонь медленно легла ей на затылок. — Я ранен. Если Сан Чэнъинь захочет тебя отобрать, я не смогу унести тебя живой.

Его чёрные глаза опустели, пальцы на её шее начали сжиматься. Сан Юаньюань резко вцепилась в его одежду и тревожно оглядела его с головы до ног:

— Никуда я не уйду! Где ты ранен? Покажи! Это серьёзно?!

Он замер. Лишь через несколько секунд разжал пальцы и странно посмотрел на неё, а потом усмехнулся.

— Вот ведь, дочь в доме не удержишь [1]! Маленькая ягодка Сан, если твой отец узнает, как ты ко мне льнёшь, он, наверное, сдохнет от злости!

Сан Юаньюань на миг лишилась дара речи. «Да я всё это делаю только ради того, чтобы выжить в лапах этого безумца!»

— Ладно. — он сжал её плечи. — Я тебе верю.

Ю Умин впился взглядом ей в глаза:

— Не разочаровывай меня. Иначе ты горько пожалеешь, что родилась на свет.

Сан Юаньюань слегка смущённо улыбнулась. Ю Умин опешил, его блестящие чёрные глаза медленно моргнули, словно он пытался припомнить, не сказал ли чего-нибудь не того. Наконец мужчина неловко кашлянул, схватил её за руку и повёл вниз со стены.

Тем временем войска Санчжоу подвозили на низких чёрных тележках бочки с зажигательным маслом и расставляли их по сторонам. Огненные колесницы с грохотом катились вперёд, выжигая широкую, почти в триста тридцать метров, просеку, которую мрачные духи не могли преодолеть.

У ворот на красном облачном звере восседал крепкий мужчина с окладистой бородой. Сан Юаньюань невольно напряглась:

«Похоже, это и есть правитель Санчжоу...»

Честно говоря, от предстоящей встречи с «родными» ей было не по себе. Перед тётушкой Лин и остальными можно было сослаться на потерю памяти, но как вести себя с настоящей семьёй, она понятия не имела.

— Хань Шаолин! — загремел бородач. — Выдай мою дочь по-хорошему! Иначе даже спускаться не смей!

Стоявший у края стены Хань Шаолин громко ответил:

— Правитель Санчжоу, мы с женой всего лишь немного не поняли друг друга. Она ушла без предупреждения, а ты вместо того, чтобы её успокоить, напал на мою заставу Цзюйлинь! Я ещё не потребовал с тебя ответа, а ты уже явился с претензиями ко мне? Правитель Санчжоу, перекладывать вину на других — неблагородно!

— Ха-ха-ха-ха... — рассмеялся Сан Чэнъинь. — Я только вчера говорил с дочерью! Она здесь! С кого мне ещё спрашивать, если не с тебя?! Не с Ю Умина же!

Спускавшийся со стены Ю Умин на мгновение запнулся. На лице промелькнула тень вины.

— Только не с меня, — пробормотал он.

Услышав, с какой уверенностью говорит Сан Чэнъинь, Хань Шаолин забеспокоился. Неужели пропавший Хань Шиу всё-таки не погиб и привёз Сан Юаньюань сюда? Он окинул взглядом стену — и сердце ухнуло. Хань Шиу так и не вернулся. На таком поле боя даже сам Хань Шаолин не сумел бы в одиночку защитить женщину. Неужели Сан Юаньюань погибла? Как теперь отвечать перед Сан Чэнъинем?!

В тот миг, когда его охватила паника, кто-то легонько потянул за доспех. Обернувшись, Хань Шаолин увидел Мэн Ую. Она посмотрела на него большими оленьими глазами и умоляюще прошептала:

— Я могу притвориться дочерью правителя Санчжоу. Помогу всем выбраться.

Ей отчаянно хотелось оказаться полезной. Хань Шаолин поколебался лишь мгновение, затем закрыл глаза и стиснул зубы:

— Хорошо.

Он стёр с лица Мэн Ую маскировку и вывел её к краю стены. Кровавый свет луны и бледное сияние холодных факелов едва разгоняли темноту — в таком полумраке лицо Мэн Ую вполне можно было принять за настоящее. Хань Шаолин повысил голос:

— Правитель Санчжоу, я знаю, что случившееся сегодня — не твоя вина. Чтобы не возникло новых недоразумений, давай обсудим всё после того, как покончим с нашествием чудовищ. Идёт?!

— Хорошо! — Голос правителя Санчжоу прогремел, словно колокол. — Расчистить дорогу! Сопроводить союзников в город!

— Есть!

Все знали: правитель Санчжоу не из тех, кто нарушает данное слово. Хань Шаолин взмахнул рукой, и осаждённые воины один за другим начали покидать стену, двигаясь по проходу, проложенному войсками Санчжоу, к внутренней стене. Огненные коридоры напоминали шаткие мосты посреди бушующего цунами. Сквозь кипящие волны мрачных духов войска Ханьчжоу и Ючжоу извилистой колонной пробивались вперёд. Лишившись облачных зверей, измотанные и обессиленные, они брели словно побитые псы, а свежие бойцы Санчжоу расчищали им путь с таким видом, будто конвоировали пленных.

Хань Шаолин стоял на стене, задыхаясь от унижения. Ю Умин, напротив, в прекрасном настроении спустился вместе с Сан Юаньюань и уже собирался идти дальше, когда она вдруг ухватила его за рукав.

— Слышишь? — взволнованно спросила она. — Какой-то звук.

Ю Умин на мгновение прислушался и покачал головой:

— Ничего.

— Мне кажется, кто-то скребётся снаружи у ворот. Может, это Коротышка? — В её глазах вспыхнула надежда.

Ю Умин опустил взгляд. У ворот царила тьма, и в ней он различал лишь два чистых родника — глаза Сан Юаньюань, неотрывно смотревшие на него.

— Нет, — хрипло произнёс он. — Они все ушли вниз.

«Вниз» означало не просто за стену, а в Бездну. Десятки тысяч облачных зверей смешались с потоком мрачных духов и рухнули туда — шансов выжить у них почти не было. Ю Умин увидел, как дрогнули её глаза, и услышал сдавленный всхлип.

— Ты такая чувствительная? — он слегка сжал её подбородок. — Тогда и влюбляешься так же легко? Легко полюбила — легко разлюбишь?

Голос звучал ровно, словно гладь стоячей воды. Сан Юаньюань уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг снова что-то почувствовала и резко замотала головой:

— Нет, я правда чувствую!

Она схватила его за руку, и глаза засияли:

— Я знаю, он там! Пожалуйста, давай проверим!

Ю Умин легко высвободил руку, заложил её за спину и холодно усмехнулся:

— Даже если так, я не стану открывать ворота. Слишком опасно.

— Открой маленькую калитку! Хотя бы чуть-чуть!

Он рассмеялся так, что затряслись плечи:

— Маленькая ягодка Сан, ты точно рехнулась. Ладно, если его там нет — я выкину тебя наружу!

Оттолкнув её, Ю Умин широким шагом направился к ближайшей железной двери:

— Открыть!

Никто не посмел возразить. Чёрные железные калитки одна за другой распахивались. Заложив руки за спину, Ю Умин шёл прямо наружу, а Сан Юаньюань бежала следом. Мысль о том, что Коротышка мог выжить, никак не желала исчезать: стоило попытаться её подавить, как надежда снова всплывала.

А вдруг?..

Он сумел выжить в нечеловеческих условиях. Бегал быстрее любого другого облачного зверя. И был так похож на неё саму — ту, что при любых обстоятельствах цеплялась за жизнь и делала всё возможное, чтобы выжить.

Последняя калитка распахнулась внутрь. Мрачные духи всё ещё откатывались, но их было так много, что твари теснили друг друга. Почуяв свежую кровь живых, ближайшие чудовища тут же разворачивались и бросались в атаку. Ю Умин придержал Сан Юаньюань за плечо, наклонился к её уху и с ласковой улыбкой спросил:

— Ну что, увидела?

Только мрачные духи. Больше никого. Землю покрывали груды тел, местами доходившие человеку до пояса. Куда ни глянь — бурлящее кровавое море. Ни одного облачного зверя, любое живое существо здесь мгновенно разорвали бы в клочья.

Сан Юаньюань не смогла скрыть разочарования. Она уже собиралась отступить, когда вдруг услышала царапанье. Звук был очень похож на скрежет когтей по металлу.

На этот раз услышал и Ю Умин. Он широко распахнул глаза и посмотрел вниз. Неподалёку из-под груды мёртвых мрачных духов торчала мохнатая, вся залитая кровью лапа и скребла по чёрной железной двери.

Ю Умин на несколько мгновений лишился дара речи.

— Коротышка? — осторожно позвала Сан Юаньюань.

Из-под горы трупов показалась одна голова. Потом вторая. Третья. Облачные звери один за другим выбирались из-под мёртвых тел, фыркали и запрыгивали внутрь калитки.

Вожак выглядел особенно довольным собой. Он повернулся к Ю Умину и громко, протяжно пукнул.

[1] Традиционное выражение, которое обычно используют родители, когда их взрослая дочь влюбляется и хочет уйти из дома к мужчине (выйти замуж или уехать с возлюбленным). Смысл: «дочь уже не принадлежит семье, она тянется к своему мужчине».

----------

Всего два слова

Ю Умин уставился на стаю облачных зверей. По его лицу одно за другим пронеслось столько выражений, что уследить за ними было невозможно.

Из смертельной ловушки выбралась целая тысяча с лишним зверей — как раз те, что обычно крутились возле Коротышки и учились у него быстро бегать. Сегодня они рванули за своим вожаком, на ходу оторвались от преследовавших их мрачных духов, а затем, воспользовавшись суматохой, забрались под груды трупов. Прижавшись к земле, стая так и проползла весь обратный путь.

Сан Юаньюань и Ю Умин, словно два пастуха, погнали перепачканных чёрным и багровым зверей следом за основными силами.

Ю Умин не позволил ей открыться отцу. Крепко держа Сан Юаньюань за руку, он провёл её мимо правителя Санчжоу, и девушке оставалось лишь смотреть прямо перед собой, ничем себя не выдавая. Казалось, теперь они спокойно доберутся до Внутренней стены, но именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

Мэн Ую, всё ещё изображавшая Сан Юаньюань на крепостной стене, внезапно закричала во всё горло:

— Отец! Убей Ю Умина! Иначе я сейчас же прыгну отсюда!

Словно подтверждая серьёзность своих намерений, она действительно забралась на зубец стены. Эта прирождённая поборница справедливости всё ещё не оставила надежды избавить мир от великого бедствия по имени Ю Умин.

В глазах Хань Шаолина что-то мелькнуло, однако вмешиваться он не стал, предпочтя остаться сторонним наблюдателем. Если Ю Умина действительно удастся прикончить здесь... тогда можно будет подумать, какую выгоду урвать у Сан Чэнъиня.

Крики молодых женщин звучали примерно одинаково. Вокруг царил полный хаос, а Сан Чэнъинь совершенно терял голову, когда дело касалось его детей. Кто знает, вдруг Мэн Ую и правда сумеет заставить его сделать то, что нужно?

Лицо Хань Шаолина оставалось холодным, но в глазах мелькнул тёмный блеск. Стоило правителю Санчжоу услышать этот крик, как его мрачный взгляд тут же впился в спину Ю Умина. Он медленно поднял руку — бесчисленные луки и мощные арбалеты натянулись до предела, нацелившись на Ю Умина, находившегося примерно в трёхстах метрах.

Воины Ючжоу поспешно сомкнулись вокруг своего правителя, заслоняя его со всех сторон. Сан Юаньюань даже не пришлось оборачиваться, чтобы ощутить тяжёлую угрозу, исходившую от войск Санчжоу.

— Нефритовую пластинку! — она торопливо протянула руку.

Когда они расставались с тётушкой Лин, у Сан Юаньюань было две нефритовые пластинки связи. После совместного купания обе оказались у Ю Умина. Одну вчера использовали, чтобы попросить помощи у правителя Санчжоу, но вторая всё ещё была при нём.

— Не дам, — лениво отозвался Ю Умин. — Мне сейчас не хочется тебя убивать.

Войска Санчжоу уже смыкались вокруг них. Ещё немного и начнётся бой.

— Я не скажу отцу, что я с тобой, — поспешно пообещала Сан Юаньюань.

— Думаешь, я поверю? — Ю Умин слегка прищурился.

— Я скажу всего два слова. Только два.

Сан Юаньюань вцепилась в одежду у него на груди и подняла большие влажные глаза. Лицо Ю Умина медленно застыло. Словно деревянная кукла, он достал нефритовую пластинку и сунул ей в ладонь.

Сан Юаньюань было не до церемоний — она тут же сжала её. Правитель Санчжоу уже собирался отдать приказ атаковать, но вдруг замер. Резко опустив голову, он осторожно снял с пояса мерцающую нефритовую пластинку.

В огромной загрубевшей ладони крошечная вещица выглядела почти комично. Он медленно повернулся к стене. Там девушка, как две капли воды похожая на его дочь, размахивала руками и надрывалась от крика.

Не она. Взгляд Сан Чэнъиня потемнел. Его маленькая ягодка Сан никогда не стала бы так себя вести. Эта женщина — Мэн Ую.

Правитель Санчжоу прищурил тигриные глаза и снова посмотрел на пластинку. Та мигнула, и из неё донёсся спокойный, отчётливый голос:

— Пусть прыгает.

Сан Чэнъинь погладил огромную бороду и от души расхохотался.

— Отбой!

Лучники разом убрали оружие за спины. Войска Санчжоу больше не обращали внимания на Хань Шаолина, всё ещё оставшегося на стене. Быстро перестроившись в походный порядок, они потоком двинулись к Внутренней стене.

Хань Шаолин молча застыл. Вот уж действительно сам себе камень на ногу уронил!

К этому времени мрачные духи почти полностью отступили. Под прикрытием личной стражи Хань Шаолин схватил растерянную Мэн Ую и кое-как прорвался к Внутренней стене, оставив позади множество трупов. На отступление ушёл целый час, а личная стража потеряла почти треть людей. У Хань Шаолина от ярости едва глаза не позеленели.

С огромным трудом добравшись до Внутренней стены, он обнаружил, что путь уже перекрыт. Прямо посреди ворот, словно грозный небесный страж, в массивном кресле из чёрного дерева восседал правитель Санчжоу. Скрестив руки на груди, он преграждал дорогу. За его спиной ровной линией выстроились лучники. Тетивы были натянуты до предела, а луки мерцали духовной энергией.

— Хорош. Хань Шаолин, ну ты хорош. — из густой бороды показалась растянутая в фальшивой улыбке полоска губ. — Подсунул подделку вместо моей драгоценной дочери. А ты, молодой человек, затейник.

У Хань Шаолина неприятно занемела кожа головы. Он глубоко вдохнул:

— Правитель Санчжоу, речь идёт о репутации моей супруги. Некоторые вещи лучше обсудить наедине.

Сан Чэнъинь затрясся от смеха, и доспехи на нём зазвенели.

— Да пошёл ты! Дочь рода Сан живёт честно и поступает открыто — ей нечего стыдиться! А вот ты, Хань Шаолин, укрывал у себя одну из трёх нечистых, замышлял недоброе, а сегодня ещё и пытался натравить меня на наших друзей из Ючжоу. Ну и талант у тебя!

Хань Шаолин резко опустил голову:

— Раз правитель Санчжоу знает, что эта женщина принадлежит к трём нечистым, то должен понимать, в каком безвыходном положении я оказался.

Сейчас ему оставалось лишь показать слабость.

— В день нашей свадьбы с супругой произошло несчастье. Сердце моё словно ножом резало, и с тех пор я каждый день заливал горе вином, — тихо произнёс Хань Шаолин.

Сан Чэнъинь тут же проникся его словами. Он пристально смотрел на собеседника, но тот держал голову опущенной, так что выражения лица было не разобрать.

— Тесть и сам видит, насколько эта женщина похожа на мою супругу. Ваш зять на мгновение потерял голову, ослеплённый чувствами, и совершил ошибку. Теперь сожалеть поздно, мне остаётся лишь всеми силами загладить вину.

Сан Чэнъинь погладил бороду, расхохотался и обвёл окружающих взглядом:

— Вы только посмотрите! Правитель Ханьчжоу совсем сдулся — уже на родственные чувства давит!

Хань Шаолин резко вскинул голову, и в его взгляде сверкнул холод.

— Однако моя супруга не пожелала выслушать мои объяснения, не захотела понять, в каком положении я оказался, и самовольно покинула столицу Ханьчжоу! Более того, ещё до этого из-за её истории с Ю Умином поползли слухи, и моя репутация была растоптана! Разве в этом нет вины тестя, плохо воспитавшего дочь?!

Закон защищал право мужчины иметь нескольких жён. Женщина же считалась виноватой, даже если какой-нибудь мужчина сам, без всякого поощрения с её стороны, начинал на неё зариться. Так уж был устроен этот несправедливый мир.

Уголок рта Сан Чэнъиня дёрнулся.

— С животным и правда бесполезно рассуждать по-человечески! Раз так, нам больше не о чем говорить. Этот брак расторгнут!

— Согласен, — без раздумий ответил Хань Шаолин.

Сан Чэнъинь улыбнулся и чуть склонил голову:

— Тогда попрошу правителя Ханьчжоу для начала подписать соглашение о разводе.

Из-за его спины вышел мужчина средних лет, одетый как советник, и протянул Хань Шаолину лист шёлка. Документ был подготовлен в двух экземплярах.

Пока последний час Сан Чэнъинь преспокойно сидел здесь и наблюдал, как Хань Шаолин сражается с мрачными духами, он заодно успел приготовить для него целую россыпь «сюрпризов».

Стоило поставить подпись, и вся инициатива переходила к Санчжоу. Напротив выстроились лучники; натянутые луки мерцали духовной энергией. Хань Шаолину оставалось лишь стиснуть губы и подписать соглашение, в котором Сан Юаньюань всячески обеляли, а его самого выставляли последним негодяем.

С этой бумагой Санчжоу сможет добиться, чтобы Тяньду принудительно вызвал правителя Ханьчжоу в столицу для расторжения брака. Что творилось у него в душе, никто не знал. Внешне Хань Шаолин оставался совершенно невозмутимым, на губах даже держалась вежливая улыбка.

Сан Чэнъинь прищурил тигриные глаза и долго смотрел на него. Хань Шаолин — не Ю Умин. Его нельзя просто взять и убить. Отношения между восемнадцатью областями Юньцзин переплелись в тугой узел. Если считать родственные связи, правитель Ханьчжоу вообще приходился племянником жене Сан Чэнъиня.

К тому же Ханьчжоу входил в пятёрку областей, на которые приходились самые мощные атаки мрачных духов. Если с его правителем что-нибудь случится, местным силам понадобится время, чтобы перераспределить власть, и тогда оборона области может не выдержать.

А во внутренних землях нет чёрной железной стены, способной остановить нашествие чудовищ. Падёт одна область — и гибель всего Юньцзина станет лишь вопросом времени.

Кроме того, Санчжоу не мог полностью снять с себя ответственность за предательство Сан Чэнмина. Решение Тяньду во многом зависело от того, насколько серьёзные потери понёс Ханьчжоу. Если сейчас тронуть его правителя, Санчжоу может не выдержать гнева Верховной правительницы.

А что касается Ючжоу... Если дочери нет рядом с Хань Шаолином, значит, она наверняка находится с Ю Умином. Сан Чэнъинь слегка опустил веки, и его взгляд постепенно стал тяжёлым.

Тем временем Хань Шаолин рассуждал совсем иначе. Последнее, что ему было известно о Сан Юаньюань: её увёл Хань Пятнадцатый. Сан Чэнъинь утверждал, что ещё вчера связывался с дочерью и что она находилась здесь. Вчера «прилив» ещё не начался. После всего, что произошло за эти сутки, та женщина наверняка погибла.

Значит, всё остальное уже неважно. Нужно лишь заморочить голову Сан Чэнъиню и не позволить ему воспользоваться ситуацией, чтобы отхватить себе что-нибудь ещё. Это будет лучшим исходом... Хань Шаолину даже стало смешно. В такой момент вместо разговора о политических интересах эти люди заставляют его подписывать какое-то соглашение о разводе. Люди Санчжоу и правда храбры, да только думать не умеют — одни эмоции.

И тут «поддавшийся эмоциям» правитель Санчжоу заговорил:

— На этом пока остановимся, но сегодняшний случай кое о чём мне напомнил. Правитель Ханьчжоу, твоя пограничная оборона никуда не годится. Всего один предатель с жалкими тридцатью тысячами человек едва не устроил катастрофу. Думаю, заставу Цзюйлинь лучше передать мне. Старик за тебя посторожит.

Сан Чэнъинь расплылся в улыбке:

— Да ничего особенного. Сколько ежегодно выделял на содержание заставы Цзюйлинь, столько и будешь переводить нам.

Хань Шаолин промолчал. Правитель Санчжоу махнул рукой, и перед ним тут же оказался ещё один документ — соглашение о передаче заставы Цзюйлинь и прилегающих земель Санчжоу. Выбора не было. Хань Шаолин без лишних слов поставил подпись, уже мысленно прикидывая, как подаст на Сан Чэнъиня жалобу в Тяньду и заставит старика вернуть всё до последнего — ещё и с процентами.

Правитель Санчжоу тяжело вздохнул:

— Старость не радость. И глухой уже, и слепой — ни на что не гожусь. Верховная правительница, наверное, велит мне уступить место более достойному. Эх, ну и ладно. Пора старику домой, на покой.

Хань Шаолин снова промолчал.

Вот же старый лис. Стоит этому «ни на что не годному старику» отречься от власти, и он выйдет сухим из воды. Наследник Сан займёт его место, но какая, к чёрту, разница, кто из них формально правит Санчжоу?! Хотя нет, разница всё-таки есть: все ошибки Сан Чэнъиня останутся за прежним правителем и не перейдут к новому.

Хань Шаолин пару раз глубоко вдохнул и уже собирался увести людей, когда Сан Чэнъинь снова поднял покрытую мозолями ладонь:

— Племянничек, будь добр, подпиши ещё вот это прошение.

Хань Шаолин взял документ, пробежал его глазами и едва не поперхнулся. Там чёрным по белому было написано:

Вследствие неисполнения Хань Шаолином своих обязанностей. Правитель Санчжоу переломил ход событий и спас войска Ханьчжоу от неминуемой гибели, а потому его заслуги значительно превосходят допущенные ошибки. Просим Верховную правительницу принять это во внимание.

Внизу заботливо оставили пустое место — требовалось лишь поставить подпись и печать правителя.

Он долго смотрел на документ, не произнося ни слова.

◇◇◇

Сан Юаньюань понятия не имела, что происходит у городских ворот: Ю Умин уже увёл её во временный лагерь войск Ючжоу. Заметив её нахмуренное лицо, он рассмеялся:

— Боишься, что старик Сан Чэнъинь останется в проигрыше?

Она кивнула:

— Всё-таки эта история началась из-за Санчжоу. Отцу будет трудно полностью снять с себя ответственность.

Ю Умин расхохотался так, что его начало раскачивать из стороны в сторону.

— Хватит переживать за других, маленькая ягодка Сан! Во всём мире такая дурочка только одна — ты!

Сан Юаньюань тут же возмутилась:

— И где это я дурочка?

Ю Умин прищурился, и на губах медленно проступила донельзя скверная улыбка. Он чуть разомкнул тонкие губы, и хрипловатый голос прозвучал низко:

— Тебе нравлюсь я — разве этого ещё недостаточно? Я ведь далеко не хороший человек, маленькая ягодка Сан...

Сан Юаньюань повернулась к нему. В его чёрных глазах горел неприкрытый жар, а в изгибе губ откровенно читалось желание. Она невольно вздрогнула.

Кадык Ю Умина качнулся.

— Сан Чэнъинь наверняка добьётся соглашения о разводе. Значит, маленькая ягодка Сан, ты опять заставишь меня ещё немного потерпеть, да?

Обычно чистый голос заметно охрип.

— Но я больше не могу.

Его руки медленно сомкнулись вокруг неё и с силой притянули к холодным доспехам.

— Не могу, маленькая ягодка Сан. Я хочу... уже сегодня, — низко выдохнул Ю Умин ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

----------

Я слишком много надумала

— Маленькая ягодка Сан, я сегодня хочу...

Ю Умин произнёс это ей прямо на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

Сан Юаньюань не удержалась:

— Если ты даже этого вытерпеть не можешь, как же тогда прожил все эти годы?

Ю Умин застыл, словно она ненароком нащупала больное место. Несколько мгновений он не двигался, а потом резко отвернулся и фыркнул:

— Что ты говоришь, маленькая ягодка Сан. Думаешь, у меня женщин не было?

— А-а... — протянула Сан Юаньюань, понуро опуская голову. — Ну да. Такой мужчина, как ты, может получить любую женщину, какую захочет.

Она склонилась ещё ниже, её голос стал совсем унылым:

— Это я слишком много надумала.

У Ю Умина дёрнулось веко, губы несколько раз дрогнули. Он долго сдерживался и наконец сквозь зубы выдавил:

— Угу!

— Значит... — тихо продолжила Сан Юаньюань, — ты просто нарочно меня пугал. Всё-таки ты правитель Ючжоу. Не можешь же ты вести себя как мальчишка, впервые дорвавшийся до женщины, и не выдержать каких-то нескольких дней.

Ю Умин промолчал. Он смутно чувствовал, что где-то здесь его загнали в ловушку, но отступать было уже поздно.

— Ха. Разумеется, я просто тебя пугал.

Сан Юаньюань и не думала расслабляться. Сохранив унылый вид, она устремила взгляд вдаль и как ни в чём не бывало сменила тему:

— Столько мрачных духов прорвалось во внутренние земли. Даже представить страшно, сколько бед они натворят.

— Не успеют, — отозвался Ю Умин. — Подкрепление Хань Шаолина уже должно быть на подходе. Мне тоже пора уходить.

Голос его вдруг стал каким-то отстранённым. Сан Юаньюань невольно покосилась на него и заметила, что он смотрит будто сквозь всё вокруг.

Ей стало не по себе, а следом пришла неприятная мысль. Все знали: Тяньду хочет смерти Ю Умина. Для них он был чем-то вроде кирпича: где прорывались мрачные духи, туда его и бросали. Взбунтуется — остальные семнадцать областей поднимут знамя справедливости и сообща пойдут на него войной. Не взбунтуется — его силы будут понемногу истощать, медленно срезая с него плоть тупым ножом. А взамен он получал лишь длинную вереницу звучных, но совершенно пустых титулов.

Сегодня его войско заметно поредело. Если Хань Шаолин всерьёз решит не выпустить Ю Умина отсюда... Убийцу правителя Ючжоу, конечно, никто не станет хвалить открыто, зато втайне Тяньду наверняка щедро его вознаградит.

— Маленькая ягодка Сан. — Ю Умин бросил на неё странный взгляд и пальцами приподнял её подбородок. — Ты что, меня жалеешь? О чём опять думаешь? Одному Хань Шаолину меня здесь не удержать.

Пока они разговаривали, войско Ючжоу бесшумно свернуло лагерь и выступило на юг.

— Ю Умин, — словно невзначай заговорила Сан Юаньюань, — ты не думал воспользоваться мной как козырем и попросить отца проводить тебя до Ючжоу? Если Хань Шаолин действительно решит тебя убить, боюсь...

Ю Умин вскинул брови:

— И после этого я всю жизнь не смогу поднять головы перед тестем!

В его глазах читалась такая непоколебимая гордость, что Сан Юаньюань на миг даже растерялась. Кажется, у неё и правда начинал развиваться лёгкий стокгольмский синдром. Иначе с чего бы именно сейчас в голову пришла совершенно нелепая мысль:

«Неужели он действительно собирается на мне жениться?»

Войско Ючжоу снова поразило её скоростью. Солдаты демонстрировали удивительную выучку: они только что пережили жестокое сражение, везли с собой множество раненых и потеряли большую часть ездовых зверей — и всё же двигались ничуть не медленнее регулярной армии, которую Хань Шаолин когда-то вёл к западной границе.

Несколько раз на горизонте поднимались огромные клубы пыли — приближались войска Ханьчжоу. Но под командованием Ю Умина войско раз за разом умудрялось разминуться с противником, избегая встречи.

Через три дня они без особых препятствий миновали почти незащищённую заставу Цзюйлинь и покинули пределы Ханьчжоу. Дальше путь лежал через Санчжоу, откуда войско должно было повернуть на север, к Ючжоу.

◇◇◇

Санчжоу оказался именно таким, каким Сан Юаньюань его представляла: куда ни посмотри — повсюду густая зелень, от одного вида которой словно становилось легче дышать. Эти земли славились небесными шелкопрядами. Среди тутовых рощ то и дело мелькали крепкие мужчины за работой и красивые девушки, занятые прядением шёлка. Край казался тихим, мирным и полным жизни.

Вот здесь Сан Юаньюань действительно могла представить свою старость: спокойно прожить оставшиеся годы и больше никуда не ввязываться.

— Домой захотелось? — негромко спросил Ю Умин.

Она кивнула. Мужчина слегка опустил подбородок ей на макушку:

— Позже отвезу тебя домой, когда поправлюсь. А то мне тех двоих не одолеть.

Где именно он был ранен, Ю Умин говорить отказывался. Из-за чёрных доспехов из закалённого железа, полностью скрывавших его тело, определить место ранения было невозможно.

Вскоре издалека примчался один из личных стражников. Поравнявшись с Коротышкой, он передал правителю несколько нефритовых пластинок. К тому времени войско как раз достигло Шанду — первого крупного города на границе Ючжоу.

Ю Умин приказал остановиться здесь на отдых. Сан Юаньюань он поручил нескольким рослым служанкам, владевшим духовной силой, а сам, зажав в руке только что полученные пластинки, поспешил в кабинет. Возможно, ей лишь показалось, но выглядел он подозрительно оживлённым — настолько, что она даже задумалась: уж не прислала ли эти пластинки какая-нибудь его любовница?

Служанки оказались молчаливыми, крепко сложенными женщинами. Они быстро приготовили целую бадью горячей воды, проигнорировали все протесты Сан Юаньюань и принялись окунать и переворачивать её, будто ломтик мяса в бульоне.

Отмыв подопечную до блеска, женщины вытерли её насухо, завернули в плотный шёлк и, тяжело пыхтя, отнесли в просторную спальню, которую явно расчистили на скорую руку. Там свёрток водрузили прямо на кровать.

Сан Юаньюань лишилась дара речи.

«А как же обещание не тащить меня в постель?»

Когда служанки наконец ушли, она осторожно выпуталась из шёлкового кокона и уже собиралась слезть с кровати в поисках одежды, как дверь тихо скрипнула. В комнату быстрым шагом вошли две женщины с опущенными головами и подносами в руках. Подойдя ближе, одна из них приподняла ткань, прикрывавшую поднос. Под ней оказался комплект чёрной одежды.

Сан Юаньюань сразу почуяла неладное и уже открыла рот, но служанка вдруг подняла лицо. Её глаза были полны слёз.

Тётушка Лин!

Сан Юаньюань тут же зажала рот ладонью.

— Тс-с.

Тётушка Лин приложила палец к губам, а вторая женщина уже спешила на помощь. Вдвоём они быстро переодели Сан Юаньюань, после чего тётушка Лин посадила её себе на спину и вместе с ней выпрыгнула через заднее окно.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, и лишь тогда затуманенная голова начала понемногу проясняться. Тётушка Лин пришла её спасать. Нет, уже спасла!

Она действительно выбралась из лап главного злодея — Ю Умина. Прямо как во сне. Тем временем тётушка Лин вынесла её через небольшие ворота, заранее оставленные открытыми, и вскоре они незаметно покинули Шанду.

Неподалёку уже ждала огромная повозка, запряжённая шестнадцатью облачными зверями. Тётушка Лин занесла её внутрь, и упряжка тут же сорвалась с места. Сан Юаньюань уложили на длинное мягкое ложе. Тётушка Лин поджала губы и опустилась перед ней на одно колено:

— Госпожа, я опоздала! Вам пришлось столько вытерпеть!

Девушка всё ещё не могла окончательно прийти в себя. Тётушка Лин ласково погладила её по руке:

— Не тревожьтесь. Правитель и наследник расположились за горой, примерно в пяти километрах отсюда. Они опасались, что Ю Умин причинит вам вред, поэтому велели сначала тайно вывести вас из города, а уже потом начинать наступление.

— В Шанду есть твои люди? — спросила Сан Юаньюань.

— Есть. — тётушка Лин мягко улыбнулась. — Поэтому правитель нарочно отправил Ю Умину нефритовые пластинки и задержал его здесь под предлогом «обсуждения важных дел».

Вот почему Ю Умин, едва получив пластинки, сразу куда-то умчался. Неужели в глубине души он и правда рассчитывал как следует показать себя перед будущим «тестем»?

Сама она никак не могла разобраться в собственных чувствах. Радость от долгожданного спасения оказалась куда слабее, чем представлялось, а вместо неё в голове назойливо крутилась совсем другая мысль: что будет, когда Ю Умин обнаружит её исчезновение? Не взбесится ли? Не начнёт ли убивать всех подряд?

Повозка вскоре остановилась. Сан Юаньюань перевела дыхание, и тётушка Лин помогла ей спуститься. На неё тут же уставились две пары покрасневших глаз.

— Доченька!

— Сестрёнка!

Сан Юаньюань глубоко вдохнула и подняла голову.

Правителя Санчжоу она уже видела у Внутренней стены. Вблизи оказалось, что морщины на лице бородатого великана были такими глубокими, что в складках у глаз, пожалуй, могла застрять муха. Наследник Санчжоу, напротив, оказался очень похож на сестру: такое же поразительно красивое лицо, немного женственное, но вовсе не изнеженное.

Отец и сын сидели верхом на алых облачных зверях и не сводили с Сан Юаньюань глаз, едва сдерживая слёзы.

Сан Чэнъинь первым спрыгнул со своего зверя и в спешке чуть не упал. Только тогда девушка заметила у него в руке светящуюся нефритовую пластинку. Едва Сан Чэнъинь оказался на земле, из пластинки лениво донёсся слегка хрипловатый мужской голос:

— Отлично. Ну что ж, давай сразимся.

Сан Чэнъинь небрежно отшвырнул пластинку и бросился к дочери. Грозный бородач, ещё недавно без колебаний командовавший целой армией, теперь стоял перед ней и не знал, куда деть руки. Пальцы заметно дрожали: ему явно хотелось обнять дочь, но он не решался.

Наследник тоже спрыгнул с облачного зверя и быстро подошёл ближе. И тут Сан Юаньюань с удивлением обнаружила, что старший брат был даже чуточку ниже неё. Перед ней стоял невероятно красивый мужчина совсем небольшого роста.

— Ничего страшного, ничего страшного, доченька! — Сан Чэнъинь уже протянул руку, чтобы погладить её по голове, но в последний момент остановился. — Тётушка Лин всё нам рассказала. Не узнаёшь людей — ничего! Потихоньку всё наладится!

— Сестрёнка, Ю Умин тебя обижал? — лицо наследника мгновенно стало жёстче. — Я сейчас же возьму Шанду и отомщу за тебя!

Сан Юаньюань поспешно замотала головой:

— Отец, брат, только не горячитесь. Ю Умин... меня не обижал. Наоборот, это он вытащил меня из рук Хань Шаолина. Он хороший человек.

У отца и сына одновременно дёрнулись лица.

— Плохо дело, — с натянутой улыбкой выдавил Сан Чэнъинь. — Я только что проклял все восемнадцать поколений его предков. Эх...

— Отец, а как ты вообще узнал, что я у Ю Умина? — Сан Юаньюань всё ещё не могла прийти в себя.

Она хотела спросить, чем закончилась история с мятежным дядей, но сейчас и горло, и грудь словно набили ватой. Сил переживать ещё и за кого-то другого попросту не осталось.

— Хе-хе. — Сан Чэнъинь поднял огромную ладонь и почесал затылок. — Потом уже сообразил. Такая милая девчушка стоит посреди поля боя и даже глазом не моргнёт — кто это ещё может быть, кроме нашей ягодки Сан?

В этот момент к ним примчался разведчик:

— Правитель! Ю Умин ведёт сюда тысячу железных всадников! Идут прямо на нас!

Наследник нахмурился:

— Отец, принимаем бой? У меня семь шансов из десяти прикончить этого безумца прямо здесь!

Сан Юаньюань подняла глаза и только теперь заметила, что за отцом и братом уже выстроились десять тысяч всадников, готовых в любой миг сорваться с места.

— Нет! Не надо! — вырвалось у неё.

— Сестрёнка... — наследник помедлил. — Даже если мы не станем нападать, этот безумец всё равно так просто не отступит.

— Ещё есть нефритовая пластинка? — торопливо спросила она.

Сан Чэнъинь с явной неохотой достал одну. Дочь тут же выхватила её и одна забралась обратно в повозку. Сердце бешено колотилось, а пальцы, сжимавшие пластинку, дрожали. Впервые за долгое время Сан Юаньюань по-настоящему нервничала.

Связь установилась, и нефритовая пластинка озарилась голубоватым сиянием.

— Ю Умин, — тихо позвала она. — Я поеду в Тяньду расторгнуть брачный договор. А потом... ты приедешь просить моей руки?

----------

Тихая вредина

— А потом... ты приедешь просить моей руки?

Едва эти слова сорвались с губ, как в голове Сан Юаньюань будто что-то взорвалось. Кровь мгновенно прилила к лицу, в висках болезненно застучало. Похоже, другого способа удержать Ю Умина от безумства просто не было.

Она прекрасно знала, насколько он силён. Раненый зверь, загнанный в угол, особенно опасен: тогда он отбивается отчаянно, не щадя себя. Если сейчас начнётся бой, по жестокости он ничуть не уступит недавней битве за Внутреннюю стену.

Юаньюань понимала, что сказала это лишь затем, чтобы удержать Ю Умина, и всё же после собственных слов пульс почему-то участился ещё сильнее. Тревога смешалась с ожиданием, неприятно стянув грудь. Ей хотелось услышать от него одно-единственное слово:

«Хорошо».

Ленивое, небрежное, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Из нефритовой пластинки доносились грохот тяжёлых копыт и свист ветра, но Юаньюань казалось, будто всё остальное вокруг погрузилось в мёртвую тишину. Она напряжённо вслушивалась, сцепив пальцы, чтобы не выдать дрожь.

Пластинка погасла и рассыпалась, но голоса Ю Умина она так и не услышала.

«Может, он просто не расслышал?»

Несколько мгновений Сан Юаньюань сидела неподвижно, затем резко отдёрнула полог повозки и выпрыгнула наружу. Как раз в этот момент на холме позади показался первый ряд тяжёлой конницы. В лунном свете доспехи из чёрного железа отливали холодным блеском. Только предводитель выглядел иначе.

Даже с такого расстояния было видно: на нём лишь просторное белое одеяние, а влажные после купания волосы свободно развевались на ветру. В одной руке он держал чёрный клинок и сидел в седле с неизменной, почти вызывающей небрежностью.

Ю Умин был слишком узнаваем. Даже не различая лица, спутать его с кем-либо другим было невозможно.

Тяжёлая конница застыла на гребне холма тёмной стеной. От исходившего давления невольно сбивалось дыхание. Стоило им ринуться вниз, и Коротышка на спуске разгонится ещё сильнее... Перед глазами Сан Юаньюань невольно возникла картина: огромный чёрный клинок, окутанный голубоватым сиянием, врезается в плоть и рубит кости воинов Санчжоу.

Тётушка Лин поспешно подхватила её под руку:

— Госпожа, отойдите назад! Здесь слишком опасно!

Сан Чэнъинь и наследник уже смотрели на вершину холма с мрачной сосредоточенностью. Ещё немного — и две стороны схлестнутся. Но тут облачный зверь во главе отряда внезапно взвился на дыбы, развернулся и понёс всадника обратно.

Белая фигура на миг чётко обозначилась в лунном свете. Ю Умин одной рукой держал поводья и так и не обернулся. Хотя расстояние между ними было огромным, Юаньюань почему-то не сомневалась: назад он не посмотрел ни разу.

Если бы тётушка Лин не вытащила её из Шанду, сейчас ей, вероятно, пришлось бы на кровати вести с ним очередную битву умов.

Она тихо выдохнула, покачала головой и поспешно рассеяла мысли, от которых начинали гореть щёки.

— А? — наследник Санчжоу свёл брови, почти точь-в-точь похожие на брови сестры. — Этот псих Ю за всю жизнь ещё ни разу не отступал! Сестрёнка, что ты ему такого сказала?!

Лицо Сан Юаньюань предательски вспыхнуло, но ответила она совершенно невозмутимо:

— Просто объяснила ему все плюсы и минусы.

Вот уж об этом разговоре лучше помалкивать. Захочет ли он действительно на ней жениться? Наверняка ведь услышал, но так ничего и не ответил.

Они находились у самой границы Санчжоу и Ючжоу, и раз битва не состоялась, задерживаться здесь больше не имело смысла. Однако отряд правителя Санчжоу направился не на юг, к столице области, а на восток. Верховная правительница уже прислала сопровождающего, чтобы доставить Сан Чэнъиня в Тяньду для разбирательства.

Путь из Санчжоу в Тяньду лежал через соседний Цзянчжоу. Добравшись до границы двух областей, Сан Чэнъинь приказал основной армии возвращаться, а сам вместе с дочерью, сыном и сотней личных стражников последовал за посланником дальше на восток.

Сан Чэнмин сумел сбежать, он всё ещё находился где-то на территории Ханьчжоу, а люди рода Сан не могли разворачивать там широкомасштабные поиски, поэтому пришлось поручить это Хань Шаолину.

Ни Сан Чэнъинь, ни его сын особенно не тревожились. Время от времени они вспоминали беглеца, ставили его в один ряд с Хань Шаолином и дружно проклинали обоих. Послушав их некоторое время, Сан Юаньюань даже заподозрила, что отец с братом втайне надеются: Сан Чэнмин всё-таки улизнёт из рук Хань Шаолина и когда-нибудь вернётся в Санчжоу. Тогда уж они сами с ним разберутся.

Отец и брат не спешили окружать Сан Юаньюань чрезмерной заботой. Они лишь осторожно держались поблизости и время от времени ненавязчиво попадались ей на глаза.

Постепенно она тоже успокоилась. Пусть всё идёт своим чередом.

Глядя в глаза, полные такой искренней любви, Сан Юаньюань не могла заставить себя открыть им правду. Внешне их дочь и сестра находилась совсем рядом, но той Сан Юаньюань, которую они знали, здесь уже не было.

◇◇◇

Через два дня отряд прибыл в столицу Цзянчжоу.

Наследник Санчжоу выглядел неважно. Он заявил, что у него болят ноги и ехать верхом на облачном звере больше невозможно, после чего без малейшего стеснения забрался в повозку сестры. Но, устроившись внутри, неожиданно притих.

Некоторое время Юаньюань наблюдала, как брат неловко сидит в стороне, а затем подсела ближе:

— Брат, что случилось?

Он помрачнел:

— Теперь, когда ты разводишься с Хань Шаолином, Цзян Цзиньчжэнь наверняка снова прилипнет к тебе как репей. Я боюсь, что ты постесняешься послать его куда подальше! Тьфу! Да эта дрянь вообще недостойна с тобой разговаривать!

Цзян Цзиньчжэньявляется наследник Цзянчжоу. Избалованный повеса и отъявленный бабник. Где бы ни оказался, обязательно начинал волочиться за женщинами. В оригинальном романе Цзян Цзиньчжэнь с первого взгляда влюбился в Мэн Ую и преследовал её так настойчиво, что та чуть не плакала. В каком-то смысле именно он ещё сильнее подталкивал развитие отношений между ней и Хань Шаолином.

Сан Юаньюань всё поняла: брат забрался к ней в повозку, чтобы изображать грозного привратника и отгонять нежелательных поклонников.

Она улыбнулась:

— Ты тоже не перегибай. Род Цзян всё-таки семья Верховной правительницы по материнской линии. Совсем уж унижать их не стоит.

Нынешний правитель Цзянчжоу был старшим единокровным братом Верховной правительницы Цзян Яньцзи. Его наследник Цзян Цзиньчжэнь приходился ей племянником, а Цзян Цзиньюаню — двоюродным братом. Последний принадлежал к главной ветви рода, тогда как Цзиньчжэнь — к боковой.

Наследник Санчжоу беспечно махнул рукой:

— Не волнуйся. Если сам не полезет на рожон, я его не трону.

Звучало крайне неубедительно. Сан Юаньюань оставалось лишь с улыбкой покачать головой.

Цзян Цзиньчжэнь и так вряд ли осмелится перейти границу. Всё-таки перед ним дочь правителя Санчжоу, а не беззащитная простолюдинка вроде Мэн Ую. Максимум — будет крутиться рядом и донимать разговорами.

Вообще-то задерживаться в столице Цзянчжоу им не требовалось. Но раз сопровождающий специально привёз их сюда, нетрудно было догадаться: местные постарались устроить эту остановку, чтобы первыми подобраться к Сан Юаньюань после расторжения брака.

Повозки въехали во дворец. Едва девушка спустилась на землю, как сразу почувствовала на себе несколько откровенно устремлённых на неё взглядов. Брат тут же шагнул вперёд и заслонил её собой.

Правитель Цзянчжоу оказался болезненно худым стариком. За ним стояли наследник Цзян Цзиньчжэнь и один из его младших единокровных братьев. Все трое были тонкими и длинными, словно бамбуковые жерди.

После положенных приветствий представителей рода Сан пригласили на пир. По правилам наследник Санчжоу должен был сидеть напротив наследника Цзянчжоу, однако Цзян Цзиньчжэнь умудрился усадить на своё место младшего брата, а сам перебрался к столу напротив Сан Юаньюань и больше уже не сводил с неё глаз. Брат несколько раз раздражённо хлопнул чашей по столу, но толстокожий повеса делал вид, будто ничего не замечает.

Сан Юаньюань это совершенно не волновало. После жизни знаменитости чужим вниманием её было не пронять. Пусть смотрит. Лишние просмотры ещё никому не мешали.

— Госпожа Сан... — Цзян Цзиньчжэнь снова поднял чашу. — Выпью за вас! Говорят, вы бросили правителя Ханьчжоу прямо на поле боя с мрачными духами? Вот уж действительно женщина не уступает мужчинам! В нашем Цзянчжоу ещё ни одна госпожа не осмеливалась выходить на поле боя. Даже интересно, что ждёт нас впереди! Ну же, давайте выпьем три чаши!

Сан Юаньюань скромно улыбнулась:

— Да ничего особенного. Правитель Ючжоу всё время защищал меня, так что мне почти не пришлось страдать. Наследник Цзян, давайте лучше вместе поднимем чаши в его честь.

После этих слов весь зал словно разом онемел. Ещё мгновение назад пир гудел и бурлил, а теперь будто кто-то плеснул в разгорячённую толпу целый таз ледяной воды. Приторная любезность мгновенно исчезла, уступив место неловкому молчанию. Даже когда трое представителей рода Сан покинули дворец, хозяин и его наследник так и не сумели скрыть смущение.

Отряд продолжил путь на восток.

— А сестрёнка-то у нас тихая вредина, — заметил наследник Санчжоу, ехавший рядом с повозкой на облачном звере. — Взяла имя Ю Умина и припугнула их. Клин клином вышибают!

Сан Юаньюань подперла щёку ладонью и загадочно улыбнулась.

◇◇◇

Хотя Цзянчжоу находился почти в центре Юньцзина, климат здесь оказался не самым приятным. За несколько дней дороги люди, повозки и звери успели покрыться жёлтой пылью. Наконец вдали появилась бескрайняя белизна, напоминающая светлый агат.

Они прибыли в Тяньду.

Наследник Санчжоу улыбнулся:

— В детстве ты всё ко мне приставала и просила тайком свозить тебя в Тяньду. Я ещё думал: исполнится тебе пятнадцать — ускользнём от родителей и съездим. А потом ты вдруг подросла, неизвестно где научилась этой своей чинности и уже сама начала ругать меня за глупости.

Юаньюань слушала с неподдельным интересом.

— А после болезни снова стала немного похожа на прежнюю себя, — продолжил он и повернулся к отцу. — Правда ведь?

Сан Чэнъинь как раз мучительно искал повод вклиниться в разговор и мгновенно ухватился за возможность:

— Точно-точно! Я всегда говорил: не надо было выдавать мою ягодку замуж, не надо было! До помолвки такая милая была, а как встретила этого Хань Шаолина, сразу...

Поняв, что сказал лишнее, он с размаху хлопнул себя ладонью по щеке.

Сан Юаньюань лишь улыбнулась. Она прекрасно понимала их намерение. Из-за её «потери памяти» отец и брат боялись, что девушка станет тревожиться и замыкаться в себе, поэтому нарочно убеждали: теперь она снова похожа на себя в детстве. Так даже лучше. Ей больше не придётся изображать прежнюю Сан Юаньюань.

По прибытии в Тяньду сопровождающий отвёз представителей рода Сан на постоялый двор. Там людей, повозки и облачных зверей тщательно очистили от дорожной пыли, а Сан Чэнъинь с детьми переоделись в роскошные белые церемониальные одежды. Затем они пересели в присланную из дворца повозку и направились к резиденции Верховной правительницы.

◇◇◇

Весь Тяньду был выстроен из белого камня, похожего на агат. Столица поражала богатством, на её рынках продавались лишь лучшие товары из всех восемнадцати областей — всё остальное даже не допускалось.

До дворца ехали почти полдня. Когда солнце уже клонилось к горизонту, процессия наконец достигла ворот. Белоснежные створки высотой больше тридцати метров венчала надпись золотыми буквами на синем фоне:

Дворец Почитания Небес.

Закат окрасил белый камень в нежно-розовый, и Сан Юаньюань невольно вспомнила описание из книги.

Ю Умин в белых одеждах медленно входит в охваченный огнём Тяньду. Отблески крови и пламени ложатся на его лицо, и он становится похож на легендарного асуру: чем прекраснее облик, тем страшнее сердце. Он действительно был далеко не хорошим человеком.

Сан Юаньюань прогнала эти мысли и вслед за отцом чинно вошла в город внутри города — самое сердце власти Юньцзина.

Уже один масштаб здешних построек заставлял человека чувствовать себя ничтожным. Эти стены тысячелетиями окружали её средоточие и словно пропитались самим величием власти. Казалось, город обрёл собственную волю и теперь смотрел сверху вниз на людей, словно на муравьёв. Под этим незримым давлением становилось труднее дышать, а каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего. Невольно хотелось держаться почтительнее.

Слуги разместили троих представителей рода Сан во внешнем дворце. Аудиенция у Верховной правительницы была назначена на завтра. Перед ней предстояло совершить омовение и возжечь благовония. Пожилой слуга с приветливым, изборождённым морщинами лицом низко поклонился:

— Обычно в этих покоях размещают только родственников Верховной правительницы. Правитель Санчжоу, государыня и впрямь относится к вам с особым расположением.

Сан Чэнъинь вежливо кивнул и проводил старого придворного, а затем обернулся к детям:

— Хорошенько отдохните. Завтра надо предстать перед государыней во всём блеске.

После этого они разошлись по своим покоям. Сан Юаньюань вошла в белоснежный боковой зал. Слуги бесшумно отступили и закрыли за ней огромные резные двери от пола до самого потолка.

Девушка опустилась на нефритовое ложе. Духовная энергия в Тяньду была необычайно густой — с обычными местами не сравнить. Такую возможность нельзя было упускать.

В дороге Сан Юаньюань понемногу впитывала её и уже замечала, что светло-зелёная сила стихии дерева внутри постепенно становится насыщеннее. До следующего прорыва оставалось совсем немного.

Скрестив ноги, она успокоила дыхание и вскоре почти погрузилась в медитацию. И тут по шее вдруг скользнуло дуновение — не холодное и не тёплое. Сан Юаньюань вздрогнула и распахнула глаза.

Вокруг стояла полная тишина. В зале не было окон, двери закрывались без единой щели, а пламя белого магического светильника оставалось совершенно неподвижным. Ветра здесь быть не могло.

Странное предчувствие мгновенно её насторожило. Затаив дыхание, Сан Юаньюань очень, очень медленно повернула голову...

----------

Опасная иллюзорная формация

Сан Юаньюань, затаив дыхание, медленно повернула голову.

Позади виднелось лишь просторное, аккуратно застеленное нефритовое ложе.

— Фух...

Она невольно усмехнулась над собой. Совсем уже начала видеть угрозу в каждой тени.

«Это ведь Тяньду! Неужели во дворец Верховной правительницы и правда могло незаметно пробраться что-то странное?»

Но стоило этой мысли мелькнуть, как девушка вдруг замерла. Где-то глубоко внутри она с самого начала не считала, что тревожное присутствие образовалось из-за Ю Умина: первой реакцией были отторжение и почти животный страх. На него она реагировала совсем иначе.

«Но как именно?»

Этот вопрос неожиданно поставил Сан Юаньюань в тупик. Если бы Ю Умин действительно тайком последовал за ней до Тяньду, а ночью пробрался в её покои... что бы она тогда почувствовала? Наверное, улыбнулась бы и как ни в чём не бывало продолжила свою игру.

При одной этой мысли уголки губ сами собой чуть приподнялись. И как раз, когда напряжение немного отпустило, по щеке снова скользнуло дуновение. На сейчас оно принесло слабый запах крови.

Сан Юаньюань мгновенно распахнула глаза, кожу головы неприятно закололо. Перед ней совершенно точно никого не было.

Да, мир был фэнтезийным, но даже Верховная правительница — сильнейшая на девятом уровне Предела озарения — не умела летать, уходить под землю или становиться невидимой. А что до призраков... Здесь всё было почти как в её прежнем мире: кто-нибудь обязательно рассказывал, что видел их собственными глазами, но настоящих доказательств так никто и не предъявил.

Юаньюань заставила дыхание выровняться и медленно поднялась. Возле нефритового ложа стоял светильник. Подойдя к нему, она взяла тонкую золотую спицу и осторожно поправила фитиль. В зале стало светлее.

После этого девушка неторопливо направилась к дверям. Постепенно унимая бешеное сердцебиение, она шла спокойно и, даже коснувшись пальцами створки, не торопилась сразу её открывать. Лишь убедившись, что находящееся внутри «нечто» не собирается мешать ей уйти, Сан Юаньюань осторожно приоткрыла дверь. Посмотрела наружу — и застыла.

За порогом должны были быть десять белых нефритовых ступеней, а ниже — просторный двор с деревьями. Но теперь перед ней раскинулся густой чёрный лес. От земли тянуло сыростью и гнилью. Кривые надгробия торчали из странно вздувшихся могильных холмов. Выходить туда совершенно не хотелось.

Юаньюань опустила взгляд. От чёрной земли, доходившей прямо до порога, тянуло разложением. По затылку снова скользнуло чужое дыхание. Сохраняя невозмутимый вид, Сан Юаньюань закрыла дверь, повернулась и задумчиво пробормотала:

— Поздно уже, нехорошо тревожить отца с братом... Интересно, сколько существует способов написать иероглиф «хуэй» в слове «фенхель»? [1]

Где-то совсем рядом кто-то будто тяжело поперхнулся. Под широкими белыми одеждами её ноги дрожали без остановки. Юаньюань прекрасно понимала: сейчас главное — не паниковать. Стоит потерять способность соображать и выбраться отсюда станет куда труднее.

Вариантов было всего два: либо призрак, либо иллюзорная формация. В обоих случаях кричать бессмысленно. Если её действительно отрезали от внешнего мира, крик лишь даст противнику понять, что она заметила его.

Несколько раз глубоко вдохнув, Сан Юаньюань неспешно вернулась к нефритовому ложу, села, скрестив ноги, и принялась медитировать. По-настоящему погрузиться в медитацию с таким бардаком в голове она, конечно, не могла, да ей этого и не требовалось. Нужно было лишь почувствовать духовную энергию.

Вскоре вокруг начали собираться едва заметные голубовато-зелёные искры, и теперь Юаньюань наконец «увидела» происходящее совершенно отчётливо. Среди сияющих частиц рядом бродила человеческая тень. Незнакомец то и дело наклонялся почти к самому её лицу.

Черты разобрать было невозможно, но одних движений хватало, чтобы понять: тип перед ней мерзкий и похотливый. Да и это тощее, похожее на бамбуковую жердь телосложение она видела совсем недавно.

В лицо снова пахнуло кровью. Тень наклонилась к её шее, шумно втянула воздух, а затем с явным наслаждением выпрямилась, словно смаковала закуску перед главным блюдом.

Юаньюань даже бровью не повела.

— Цзян Цзиньчжэнь, — спокойно произнесла она.

Тень резко дёрнулась. По реакции незваного гостя она решила, что догадка попала в цель, и немного успокоилась.

Пожилой придворный говорил, что эти покои обычно предоставляли только родственникам рода Цзян. Значит, в обычное время здесь наверняка останавливались младшие представители семьи. А для распутного бездельника вроде Цзян Цзиньчжэня устроить в привычном месте какую-нибудь сомнительную тайную забаву было бы вполне в его духе.

Тень, очевидно, решила, что её раскрыли. И тут Юаньюань задумчиво пробормотала:

— Интересно, действительно ли Цзян Цзиньчжэнь хочет на мне жениться. Всё-таки я уже разводилась... Вторично выйти замуж будет непросто.

Она немного помолчала, будто и правда всерьёз обдумывала эту возможность.

— Когда брачный договор будет расторгнут, если он придёт как следует просить руки... почему бы и не подумать? Род Цзян всё-таки семья Верховной правительницы по материнской линии. Отец сейчас провинился перед Тяньду. Если породниться с Цзянами, возможно, это немного смягчит гнев государыни.

Плечи тени заметно заходили вверх-вниз — незваный гость явно разволновался. Внутри всё похолодело, но на лице по-прежнему сохранялось выражение лёгкой печали.

Цзян Цзиньчжэнь был повесой, однако с детства развивал духовную силу. Если память не изменяла, сейчас он находился примерно на первом или втором уровне ступени Линмин. Ей с ним не справиться.

К тому же здесь была установлена неизвестная иллюзорная формация. Стоило открыть глаза — и Сан Юаньюань полностью теряла незваного гостя из виду. Идти напролом означало наверняка проиграть. Поэтому она решила поманить его будущей выгодой. Если он рассчитывает когда-нибудь заполучить красавицу, сейчас ему выгоднее подумать о будущем: тихо уйти и не делать ничего непоправимого.

Глаз Сан Юаньюань по-прежнему не открывала. Под широким рукавом пальцы крепко сжимали золотую спицу, которой она недавно поправляла фитиль. Тень задрожала, словно засмеялась.

— Размечталась... — раздался искажённый голос.

Юаньюань мгновенно насторожилась.

— Если Цзян Цзиньчжэнь и правда женится на тебе, у меня вообще не останется ни единого шанса! Никогда бы не подумал, что госпожа Сан настолько слепа, что способна выбрать даже такого ничтожества!

Она тихо втянула воздух. И тут же притворилась совершенно ошеломлённой, пробормотав:

— Что?.. Что это за голос?..

— Когда я прикончу тебя, все решат, что это сделал Цзян Цзиньчжэнь! И тогда место наследника станет моим!

Это был не Цзян Цзиньчжэнь, а его младший брат — Цзян Цзиньпэн. Второй сын правителя Цзянчжоу, стоявший позади брата с неизменно мрачным лицом.

Сан Юаньюань мысленно сильно выругалась. Вот уж кого она совсем не приняла в расчёт. Рядом с Цзян Цзиньчжэнем он был настолько неприметен, что взгляд сам собой скользил мимо: тихий, покорный, почти незаметный. Кто бы мог подумать, что при этом в голове у него созрел такой план.

Теперь всё стало ясно: что бы она сегодня ни сказала и ни сделала, добровольно уходить Цзян Цзиньпэн не собирался. Он с самого начала пришёл сюда убить её и свалить вину на брата.

Тень пронеслась сквозь голубовато-зелёные частицы духовной энергии и бросилась прямо на неё. Сан Юаньюань вся напряглась. Одной рукой она крепче стиснула золотую спицу, ногти другой впились в ладонь.

Тень навалилась сверху, обдав её тяжёлым запахом крови, и попыталась вдавить в нефритовое ложе. В тот же миг она резко вскинула руку и изо всех сил вонзила спицу туда, где должен был находиться глаз.

Раздался влажный хруст. На мгновение всё стихло, а затем зал наполнил душераздирающий вопль. В воздухе появилась тонкая полоска крови, а застрявшая в невидимом противнике золотая спица словно повисла сама по себе.

Свернувшись, Сан Юаньюань перекатилась в сторону, выскользнула из-под противника и отступила к светильнику, увеличив расстояние между ними.

Духовное развитие укрепляло тело, но не делало его неуязвимым. Если человек не ожидал нападения, глаза оставались одним из самых слабых мест. Цзян Цзиньпэн был уверен, что она его не видит, поэтому совершенно не защищался. Девушка тут же вытащила вторую золотую спицу и стиснула её в ладони. Сердце бешено колотилось, мышцы оставались напряжёнными до предела.

Даже такой крик никого не привлёк. Значит, догадка оказалась верной: иллюзорная формация не выпускала звуки наружу.

Незнакомец яростно сорвал с себя прозрачное покрытие, похожее на тонкий плащ. Тяжело дыша, он выдернул золотую спицу из повреждённого глаза и уставился на Сан Юаньюань вторым.

— Ну надо же... Значит, решила меня обмануть... Хорошо...

— Цзян Цзиньпэн, успокойся, — ровно произнесла Сан Юаньюань. — Ты повредил глаз и уже не сможешь свалить всё на Цзян Цзиньчжэня. Лучше сними формацию. Я обещаю забыть обо всём, что произошло этой ночью. Что скажешь?

Лицо Цзян Цзиньпэна судорожно дёрнулось. Не ответив ни слова, он двинулся прямо к ней. По его виду Сан Юаньюань сразу поняла: отступать мужчина уже не собирается. Половина его лица была залита кровью, а перекошенная улыбка выглядела особенно страшно.

— Подумаешь, глаз! Всё равно меня никто не замечает! Да хоть оба ослепнут — если я сам ничего не скажу, никто даже внимания не обратит! Сколько бы я ни старался, меня никогда не видели!

Он истерически расхохотался:

— А Цзян Цзиньчжэнь? Он творит что хочет, и всё равно место наследника досталось ему! Все вокруг только и знают, что носятся с ним! Даже этот дворец он превратил в место для своих развлечений! Это он устроил здесь иллюзорную формацию и тайный ход. Сколько куртизанок он замучил здесь до смерти — не сосчитать! Моя любимая Юйшу... Как страшно она умерла!

По залитому кровью лицу потекли слёзы.

— Да, самому мне с Цзян Цзиньчжэнем не справиться. Но ведь можно убить чужими руками... Хе-хе-хе. Когда ты умрёшь, тётя обязательно устроит тщательное расследование. И что она найдёт? Всё здесь — дело рук Цзян Цзиньчжэня! Ха... ха-ха-ха!

Он рванул вперёд. Разница в силе была слишком велика: Сан Юаньюань не успела даже отступить, как Цзян Цзиньпэн уже скрутил её. Он швырнул девушку на пол, прижал, одной рукой стиснул горло, а второй размахнулся и ударил по голове.

Сан Юаньюань успела вскинуть руку. Кулак обрушился на тыльную сторону ладони, прижав её ко лбу. По кисти разлилась тупая боль. В другом рукаве всё ещё оставалась запасная золотая спица.

Юаньюань незаметно сжала её покрепче и прикусила язык, заставляя себя сохранить ясность. Придётся выдержать ещё один удар, потом притвориться, что потеряла сознание. А когда он наконец расслабится — ударить наверняка. Если вложить всю силу и попасть в артерию на шее...

Взгляд казался мутным и бессильным, но сама Юаньюань внимательно следила за уязвимыми местами противника. Цзян Цзиньпэн снова занёс кулак и уже собирался обрушить его на лицо лежавшей перед ним девушки, когда внезапно застыл.

Глаза широко распахнулись, мужчина медленно опустил взгляд. К его шее был прижат огромный чёрный клинок. Холодное лезвие плотно прилегало к коже.

Позади почти бесшумно возник человек и, приблизившись вплотную, тихо выдохнул ему в ухо:

— Отпусти.

Цзян Цзиньпэн шумно втянул воздух. Ярость мгновенно сменилась трезвым страхом. Этот чёрный клинок невозможно было спутать ни с каким другим, а после тихого, зловещего голоса сомнений не осталось совсем.

«Он… Как он оказался здесь?! Как это вообще возможно?!»

Мужчина задрожал всем телом и поспешно отпустил Сан Юаньюань.

Не смея отодвинуться от прижатого к шее клинка, он медленно поднялся на ноги и застыл, боясь даже пошевелиться. Дышать мужчина тоже почти перестал, отчего его лицо быстро налилось краснотой.

Чёрное лезвие неспешно скользнуло вдоль его шеи, описывая полукруг. Человек в чёрном неторопливо вышел из-за спины Цзян Цзиньпэна и стянул маску.

Длинные глаза чуть прищурились, на губах появилась мягкая улыбка.

— Вот умница.

[1] Отсылка к рассказу Лу Синя «Кун Ицзи». Один из самых известных эпизодов произведения связан с вопросом, сколькими способами можно написать иероглиф 茴 (huí) в слове 茴香 (huíxiāng) — «фенхель». Эта фраза стала ироническим обозначением бесполезных, оторванных от жизни книжных знаний. Здесь Сан Юаньюань намеренно переключается на совершенно бессмысленный вопрос, лишь бы не заниматься действительно важным делом.

----------

Разорвать клятву, отсечь брачные узы

Хватка на шее внезапно исчезла. Сан Юаньюань судорожно вдохнула и тут же закашлялась; на глазах мгновенно выступили слёзы. Всё ещё сжимая золотую спицу, она поспешно поднялась и сквозь пелену слёз посмотрела на человека в чёрном, удерживавшего Цзян Цзиньпэна.

Ю Умин выглядел гораздо бледнее, чем она помнила: кожа казалась почти прозрачной. Одну ладонь он положил Цзян Цзиньпэну на макушку и, продолжая ласково называть его «умницей», неспешно похлопывая по голове.

С каждым хлопком мужчина становился всё ниже. Поначалу зрелище казалось до странного комичным, но стоило Юаньюань опустить взгляд к его ногам, как веселье мгновенно испарилось.

Колени Цзян Цзиньпэна вовсе не подкашивались от страха. Его тело уже превратилось во что-то похожее на древесину, и каждый раз, когда ладонь Ю Умина опускалась ему на голову, очередной участок ног с силой ударялся об агатовый пол и крошился в щепки. Длинное худое лицо исказилось до неузнаваемости. Боль явно была невыносимой, однако издать хоть звук мужчина не мог.

Ю Умин даже не удостаивал его взглядом.

— Маленькая ягодка Сан, — лениво протянул он. — Как думаешь, что мне делать с такой беглянкой, как ты?

У Цзян Цзиньпэна двигались уже одни глаза. Обезумевшие зрачки метались из стороны в сторону, во взгляде читалась отчаянная мольба о пощаде, а по щекам ручьями текли слёзы. Он был напуган до смерти и, похоже, уже успел пожалеть обо всём на свете.

Сан Юаньюань хотела ответить, но вместо слов снова зашлась надрывным кашлем.

— Так тебе и надо! — сквозь зубы усмехнулся Ю Умин.

Уголки его глаз слегка покраснели, а движения стали ещё быстрее.

Очень скоро от Цзян Цзиньпэна осталась лишь половина деревянного обрубка. Теперь тот хотел только одного — поскорее умереть. Однако Ю Умин словно потерял к нему интерес.

Он привычным движением завёл клинок за спину, но оружие вдруг во что-то упёрлось. Ю Умин резко замер, слегка изменил угол и только тогда сумел убрать его, после чего шагнул к Сан Юаньюань.

Два ледяных пальца стиснули её подбородок, и он резко накрыл её губы своими. Чтобы не потерять сознание во время нападения Цзян Цзиньпэна, она прокусила язык, и ранка всё ещё болезненно саднила.

Почувствовав кровь, Ю Умин сразу нащупал языком ранку. В поцелуе чувствовалась откровенная злость — словно он намеревался искусать её всю.

После пережитого Сан Юаньюань всё ещё плохо соображала. Перед глазами плыл белёсый туман, тело лишилось последних сил, и она почти машинально поддалась ему, едва удерживаясь на ногах. А потом заметила: его дыхание сбилось сильнее, чем её собственное.

Сознание мгновенно прояснилось. Этот поцелуй был наказанием, не больше. С чего тогда Ю Умин так тяжело дышит?

Через мгновение она различила бешеный стук его сердца. Даже когда он раз за разом прорубался сквозь чудовищные волны мрачных духов, пульс оставался ровным. Теперь же сердце билось сбивчиво, словно временами пропускало удар. И этот запах крови, то и дело долетавший до неё...

Сан Юаньюань резко распахнула глаза и с трудом оттолкнула его. Ю Умин уже собирался вспылить, но заметил тревогу на её лице. Она вцепилась в его руку и принялась лихорадочно осматривать его, пытаясь найти рану.

— Где тебя ранили?

Он замер, помолчал и как-то неестественно нахмурился:

— Нигде.

К этому времени Сан Юаньюань уже обошла его со спины, из которой торчала железная стрела, тускло отливавшая красным. Она вошла так глубоко, что едва не прошила тело насквозь.

Юаньюань резко втянула воздух:

— Ты...

Ю Умин раздражённо цокнул языком, выхватил клинок и одним движением отсёк торчавшую наружу часть древка.

— Я же сказал: ничего страшного.

Она всё ещё смотрела на него влажными глазами, проверяя, нет ли других ран. Руки дрожали, когда девушка осторожно потянулась к коже возле стрелы.

— Ты правда специально пришёл меня спасать? И эту стрелу получил из-за меня? Её нужно скорее вытащить...

В чёрных глазах вспыхнуло раздражение. Ю Умин грубо схватил её за плечи:

— Хватит кружить!

— Ладно.

Сан Юаньюань тут же послушно застыла перед ним.

— Спасать тебя? — холодно усмехнулся он. — Не будь здесь Цзян Цзиньпэна, всё, что он собирался с тобой делать, сейчас делал бы я.

Она невинно моргнула и опустила взгляд на его кадык.

— Но теперь у меня совсем пропало настроение.

Ю Умин прищурился, подхватил остаток тела Цзян Цзиньпэна и валявшийся на полу обломок стрелы.

— Сегодня ночью ты меня не видела.

Он топнул ногой, и разбросанные по полу щепки тут же рассыпались в мельчайшую пыль и исчезли. Ю Умин легко скользнул к двери, распахнул её и уже собирался выйти, но вдруг остановился. Не оборачиваясь, тихо произнёс:

— Хорошо.

Прежде чем Сан Юаньюань успела что-либо понять, чёрная фигура исчезла среди непроглядного леса иллюзорной формации.

Она заметила, что дорогу ему показывало какое-то странное существо. В темноте разглядеть его не удавалось — лишь смутный силуэт примерно по пояс взрослому человеку. От одного вида становилось не по себе.

Ю Умин едва скрылся, как совсем рядом раздался громкий треск. В том самом месте, где он только что исчез, внутрь с грохотом ворвался Сан Чэнъинь — настоящий человеческий таран. За ним тут же появился наследник. Глаза у обоих пылали яростью.

— Доченька!

— Сестрёнка!

Следом в зал ворвались несколько дворцовых мастеров и разошлись по сторонам, проверяя помещение. Сан Юаньюань заметила, что за спиной одного из них висел чёрный лук с красноватым отливом, а в колчане явно не хватало нескольких стрел.

Очень скоро стражники выкопали в четырёх углах несколько колокольчиков, источавших зловещую энергию. В юго-восточной части обнаружили и тёмный тайный ход, уходивший неизвестно куда. Отец и брат сразу подхватили Сан Юаньюань с двух сторон.

— Это был Цзян Цзиньпэн. Услышал шум и сбежал, — совершенно невозмутимо пожаловалась она. — Сказал, что хотел убить меня и свалить всё на Цзян Цзиньчжэня. Тот уже убивал здесь людей, поэтому, если начать расследование, улики обязательно найдутся.

Стражник с луком нахмурил густые брови:

— Тот, в кого я попал, был чрезвычайно силён. Не похоже, что это кто-то из младших представителей рода Цзян. Обычный человек после моей стрелы уже не смог бы бежать.

Сан Юаньюань холодно усмехнулась:

— Я едва не погибла и, по-вашему, не сумела узнать собственного убийцу? Или господин хочет замять дело? Так и скажите. Я обязательно помогу: императорский дворец надёжнее любой крепости, этой ночью ничего не случилось и я никого не видела.

Договорив, она сама слегка опешила. Сколько себя помнила, никогда ещё не разговаривала с людьми настолько язвительно.

Она сейчас прикрывала Ю Умина — или просто злилась на стражника за ту стрелу?

Тот тоже на мгновение застыл, а затем поспешно склонил голову:

— Мы не сумели обеспечить вашу безопасность. Позже сами явимся к Верховной правительнице с повинной.

Отец и брат Сан ледяными взглядами смерили дворцовых стражников. На лицах обоих явственно читалось презрение.

— Уходим! — рявкнул Сан Чэнъинь. — Не останемся больше в этом проклятом месте!

Все трое решительно вышли наружу.

◇◇◇

Над головой висела круглая луна.

Посреди широкого прохода на ночном ветру возвышалась громадная, словно башня, фигура Сан Чэнъиня, а рядом стояли две куда более худенькие — семейство Сан во всей красе.

Незадолго до этого отец с сыном услышали, что во дворце ловят убийцу. Забеспокоившись о Сан Юаньюань, они отправились проверить её покои и только тогда обнаружили неладное.

Личный пожилой слуга Верховной правительницы примчался очень быстро и принялся без конца извиняться. В конце концов даже Сан Чэнъиню стало неловко продолжать скандал. После уговоров дочери отец и брат нехотя успокоились, последовали за старым придворным во внутренний дворец и перебрались в новые покои.

На этот раз оба категорически отказались оставлять Сан Юаньюань одну. Она сидела на нефритовом ложе и пыталась медитировать, а отец с братом торчали рядом, вытаращив глаза словно два фонаря.

Однако сосредоточиться так и не удалось. Перед глазами снова и снова возникал Ю Умин перед уходом. Стрела, глубоко засевшая в его спине и последнее слово...

«Хорошо».

Хорошо — что? Что именно он имел в виду? Неужели только сейчас ответил на вопрос, который она задала несколько дней назад?

Тогда бой мог начаться в любую секунду. Спрятавшись в повозке и сжимая нефритовую пластинку, Сан Юаньюань спросила: когда она разорвёт Клятву Единых Сердец и расторгнет брак, приедет ли он просить её руки?

Неужели ответил именно на это?

— Пап, — наследник Санчжоу заговорщицки понизил голос. — Сестрёнка ведь развивает стихию дерева. Почему тогда во время медитации лицо такое красное? Вдруг что-нибудь пошло не так?

— Что?! — Сан Чэнъинь тут же всполошился. — И что теперь делать?!

— Съезжу в Фэнчжоу и попрошу у Фэн Байлуаня нефритовый кристалл укрепления древесной духовной силы. Отдам сестре.

— Отлично, — немедленно решил Сан Чэнъинь. — Не даст — заберём. Я поставлю войска у границы и прикрою тебя.

Сан Юаньюань поспешно открыла глаза и бессильно вздохнула:

— Папа, брат...

Она точно попала не домой. Это же настоящее разбойничье логово.

◇◇◇

Во второй половине ночи служанки трижды провели троих членов рода Сан через ритуальное омовение, окурили дорогими благовониями и повели через белокаменные мосты к главному залу Верховной правительницы.

На небе ещё мерцали редкие звёзды, тем временем на площади воины в золотых доспехах ударили по обтянутым красной тканью церемониальным барабанам, и под мерный грохот семья Сан двинулась к дворцу.

Устройство Юньцзина отчасти напоминало древнюю систему вассальных владений. Областные правители располагали собственными армиями, поэтому Верховная правительница не могла управлять ими одной лишь силой. Обе стороны тщательно соблюдали положенные церемонии и внешние знаки уважения.

Пожилой придворный протяжно объявил:

— Правитель Санчжоу прибыл на аудиенцию!

Сан Юаньюань шла следом за отцом и братом. Они неспешно поднялись по пятидесяти ступеням из белого камня и вышли на просторную террасу.

По обеим сторонам стояли позолоченные курильницы, из которых тонкими струями поднимался дым. Всё вокруг дышало строгой торжественностью. Именно в этот момент над горизонтом показалось солнце, пролив на землю первые лучи рассвета. Дым окрасился в лёгкий пурпурно-красный оттенок, отчего окружающая обстановка стала казаться ещё величественнее. Главный зал сиял золотом.

По обеим сторонам неподвижно стояли чиновники. Трое представителей рода Сан, не глядя по сторонам, прошли по ковровой дорожке и остановились у подножия возвышения. Совершив положенный поклон, они подняли головы.

С потолка свисал полог из ало-золотого русалочьего шёлка. Сквозь полупрозрачную ткань лицо Верховной правительницы можно было различить лишь смутно. На ней были золотисто-красные одежды, волосы собраны в высокую причёску, голову венчала тяжёлая корона из красного золота, а губы алели словно пламя.

— Правитель Санчжоу проделал нелёгкий путь.

Голос Верховной правительницы оказался примерно таким, каким Сан Юаньюань его и представляла: спокойным, весомым, исполненным достоинства, с глубоким звучным послезвучием.

И всё же... Что-то в нём казалось знакомым.

Юаньюань задумалась, но никак не могла вспомнить, какой актёр озвучивания говорил похожим голосом.

Сан Чэнъинь мгновенно избавился от привычной грубоватой развязности и с совершенно серьёзным видом обменялся с Верховной правительницей несколькими формальными фразами, после чего велел подать подготовленные документы.

Скрыть события на западной границе Ханьчжоу от Верховной правительницы всё равно было невозможно. Вся эта переписка и церемониальные объяснения служили скорее соблюдению приличий и официальному закреплению результата.

О событиях прошлой ночи никто не заговорил. Подобные дела обычно не разбирали публично, к тому же Цзян Цзиньпэна ещё не нашли, и Верховная правительница тоже ждала новостей.

После первой части аудиенции придворный подошёл к Сан Юаньюань и вывел её из главного зала. Женщинам не позволялось присутствовать при обсуждении государственных дел. Впрочем, она и сама не горела желанием слушать, как Сан Чэнъинь мучительно пытается изъясняться официальным языком.

Следуя за придворным, Юаньюань прошла по восточной галерее и направилась в боковой зал. За спиной внезапно снова загрохотали церемониальные барабаны.

Протяжный голос пожилого придворного разнёсся по двору:

— Правитель Ханьчжоу прибыл на аудиенцию!

Сан Юаньюань остановилась и обернулась.

«Хань Шаолин приехал?! Значит, с Сан Чэнмином уже что-то выяснилось».

В тот же миг Хань Шаолин, словно почувствовал её взгляд, посмотрел в сторону боковой галереи. Их разделяли огромная дворцовая терраса и длинная галерея, поэтому рассмотреть лица друг друга они не могли. И всё же взгляды будто на мгновение встретились. Хань Шаолин резко вздрогнул, бросил сопровождающего и быстрым шагом направился к ней.

Сан Юаньюань мысленно застонала.

— Госпожа Сан? — тихо позвал придворный.

Она тут же отвернулась:

— Скорее в боковой зал. Я устала.

Едва двери закрылись, как снаружи послышались стремительные шаги.

Большая ладонь легла на резную створку, но стражники немедленно преградили путь.

— Правитель Ханьчжоу, не забывайтесь!

Хань Шаолин вежливо извинился, а затем громко обратился к закрытой двери:

— Я знаю, что это ты! Можно тебя увидеть?

Эта фигура каждую ночь являлась ему во сне. Одного силуэта было достаточно, чтобы узнать её: такая гибкая, прямая спина могла принадлежать только одной. На поле боя он уже однажды бросил к ногам этой женщины и гордость, и достоинство, позволив ей растоптать всё подчистую. Теперь терять было нечего.

Сан Юаньюань устало ответила:

— Правитель Ханьчжоу, вы ведёте себя крайне неприлично.

На поле боя она разговаривала с ним изменённым голосом, сейчас тоже. Однако сегодня скрыть правду, скорее всего, уже не получится. Достаточно спросить стражников у дверей — и Хань Шаолин узнает, что женщина, которая прячется в зале и отказывается его видеть, является его законной супругой.

Его голос заметно потускнел:

— Я думал, что больше никогда тебя не встречу. Сегодня и правда позволил себе лишнее.

Юаньюань вздохнула:

— Может, сначала разберётесь со своим разводом?

За дверью Хань Шаолин резко застыл.

«Она на что-то намекает?!»

В его голосе тут же появилась лёгкость:

— Именно ради этого я и приехал в Тяньду.

— Тогда идите скорее.

— Хорошо!

Он действительно развернулся и ушёл. Прибежал сюда на одном порыве, а теперь уже прекрасно понимал, насколько неподобающим было его поведение. Но мысль о том, что женщина, которой он бредил, сама интересуется его разводом, заставляла едва ли не лететь по коридору. Даже если Верховная правительница разгневается — оно того стоило.

Такого чувства Хань Шаолин прежде не испытывал. Казалось, сама судьба наконец подталкивала к нему то, чего он так долго желал.

Сан Юаньюань тем временем ждала с нарастающим беспокойством. К середине утра встреча Верховной правительницы с двумя областными правителями наконец завершилась. Сан Чэнъинь и наследник пришли в боковой зал вслед за придворным. Улыбались оба несколько натянуто: очевидно, из-за дела Сан Чэнмина им всё-таки пришлось выслушать немало неприятного.

Загнанный в угол мятежник Сан Чэнмин вместе со своими приближёнными прыгнул в Бездну Минъюань. Все погибли, и теперь выяснить правду было невозможно. Дело зашло в тупик.

— Сестрёнка, идём, — сказал наследник. — Хань Шаолин ждёт тебя в заднем зале. Сейчас и покончим со всем. Ты ведь не передумала? Только не вздумай перед ним слабину давать. Этот человек — далеко не подарок.

Сан Чэнъинь размашисто махнул рукой:

— Да чего бояться! Каким бы замечательным ни был Хань Шаолин, он всего один. Вернёмся домой — отец устроит тебе смотр женихов. Выберем десяток. Возьмём количеством! Ха-ха-ха!

Сан Юаньюань безмолвно посмотрела на него.

— Да с чего бы мне передумывать? — вздохнула она. — Просто боюсь, как бы он не устроил очередной фокус.

Красивые брови наследника тут же взлетели вверх. Он раздражённо сплюнул:

— Сестрёнка, ты и правда слишком наивна. Думаешь, у Хань Шаолина к тебе ещё остались чувства? Да он всем видом показывает, что мечтает поскорее разорвать с тобой все связи и больше никогда не встречаться. Смотреть противно!

— Идём, — тихо сказала Сан Юаньюань. — По дороге всё тебе объясню.

Брат с сестрой вслед за придворным обошли заднюю галерею и пришли в зал, где Верховная правительница принимала подданных и разбирала менее важные дела. Ещё не войдя, они услышали твёрдый голос Хань Шаолина:

— Государыня, не нужно больше меня убеждать. Решение окончательное. Раз госпожа Сан жива и здорова, прошу как можно скорее вызвать её сюда и покончить с прежними узами. Сколько бы ни тянули, я не передумаю.

Наследник Санчжоу первым вошёл в зал, выполнил положенный поклон и холодно усмехнулся:

— Правитель Ханьчжоу говорит так, будто это род Сан за вас цепляется. Сегодня перед Верховной правительницей я, Сан Буцзинь, заявляю прямо: кто передумает — тот хуже свиньи и собаки!

Сан Юаньюань замерла. Только сегодня она впервые узнала полное имя собственного брата. Нет, родители определённо обладали редким талантом давать детям имена [1]. Редким и совершенно беспощадным.

Хань Шаолин тоже усмехнулся:

— Наследнику Сан незачем приплетать животных. Развод изначально предложил ваш род. Неважно, пытаетесь вы заставить меня отступить, чтобы потом добиться своего, или нарочно изображаете равнодушие. Я уже подписал документ о расторжении брака и отказываться от решения не собираюсь. Ни я, ни вы.

Он продолжил всё тем же отстранённо-вежливым тоном:

— Госпожа Сан славится несравненной красотой. Даже после второго брака наверняка найдётся немало сыновей знатных семей, готовых просить её руки. О дальнейшей судьбе можно не беспокоиться.

Смысл был очевиден. Прежде Сан Юаньюань была супругой правителя. После развода и нового замужества, по мнению Хань Шаолина, выбирать придётся уже кого-то рангом пониже.

Сан Буцзинь слегка прищурил глаза:

— Вот уж о чём вам точно беспокоиться не придётся.

Хань Шаолин улыбнулся:

— А госпожа Сан почему всё ещё не...

Он небрежно скользнул взглядом назад и увидел женщину в белом, которая как раз изящно поклонилась.

— Приветствую Верховную правительницу.

Цзян Яньцзи сидела за большим чёрно-золотым столом. Золотисто-красные одежды широкими складками спадали по обе стороны от кресла, у внешних уголков глаз были изображены алые фениксы, а насыщенно-красные губы делали лицо почти ослепительным. Красота яркая, почти вызывающая и при этом ни капли кокетства. Только величие и строгость.

Верховная правительница слегка улыбнулась:

— Такая редкая красавица, а вы всё же готовы с ней расстаться, правитель Ханьчжоу?

Сан Юаньюань снова насторожилась, этот голос она точно уже где-то слышала.

Хань Шаолин тем временем без особого интереса перевёл на неё взгляд. И в следующую секунду Сан Юаньюань увидела, как молодой правитель словно оцепенел от удара грома. На щеках мгновенно выступили мурашки, волосы на висках встали дыбом, глаза расширились, а губы задрожали.

Он несколько раз оглядел её с головы до ног. Силуэт, который не давал ему покоя ни днём ни ночью, постепенно совпал с прекрасной женщиной перед ним.

Сан Юаньюань очень вежливо улыбнулась:

— Правитель Ханьчжоу уже дал мне слово. Разумеется, он не передумает.

— Что ж, — с сожалением произнесла Верховная правительница. — Раз обе стороны твёрдо решили, больше уговаривать не стану. Так тому и быть.

Она слегка кивнула.

Придворный почтительно вышел вперёд, взял брачный договор и Клятву Единых Сердец и поднёс их Хань Шаолину и Сан Юаньюань.

Между документами лежал небольшой огненно-золотой клинок. Стоило разрезать им оба договора — и те сами вспыхнут, окончательно разорвав прежнюю связь.

— К-как... Как это можешь быть ты?.. — Хань Шаолин едва держался на ногах.

«Женщина, которой он бредил, разве не была женщиной Ю Умина? Как ею могла оказаться Сан Юаньюань? На ней ведь была Клятва Единых Сердец! Как она могла принадлежать Ю Умину? Ю Умин её не тронул? Как такое вообще возможно?!»

Сан Юаньюань вежливо улыбнулась:

— Правитель Ханьчжоу — настоящий герой. Даже решив развестись со мной, на поле боя вы не раз приходили мне на помощь. За это я вам благодарна. Пусть брак между Санчжоу и Ханьчжоу не сложился, прежняя близость между нашими областями останется. В будущем будем помогать друг другу и вместе защищать Юньцзин.

Хань Шаолин потрясённо качал головой. Юаньюань подошла ближе и без всякой неловкости взяла его руку, положив её вместе со своей на огненно-золотой клинок.

Он сопротивлялся. Большая ладонь, покрытая мозолями, невольно отодвигалась назад, но мягкая рука твёрдо накрыла половину его кисти, не позволяя отступить.

Сердце Хань Шаолина болезненно сжалось. Он смотрел на неё и никак не мог поверить. В его памяти Сан Юаньюань, как и Мэн Ую, всегда была слабой и нежной женщиной — хрупкой красавицей, которую нужно постоянно оберегать и терпеливо успокаивать.

«Откуда в ней взялась такая стойкость? Она ведь дочь правителя Санчжоу! Как могла выйти на поле боя с клинком в руках, затесаться среди обычных солдат и одного за другим рубить мрачных духов? Разве раньше ей не хватало одного вида крови, чтобы испугаться?»

Он никак не мог совместить в голове прежнюю утончённую госпожу Сан с той решительной женщиной, которую видел на поле боя. Совсем недавно даже решил, что она — воительница, посланная Верховной правительницей убить Ю Умина.

— Я...

Маленькая рука уже направила его ладонь и подвела острие огненно-золотого клинка к брачному договору.

Верховная правительница тихо рассмеялась:

— Правитель Ханьчжоу, дрогнули? Поверьте, даже мне кажется, что этот маленький клинок сейчас весит неподъёмно много. Если передумаете — ещё не поздно остановиться у самого края.

Хань Шаолин крепко сжал губы.

По брачному договору пробежало золотое пламя. В этот миг он вдруг перехватил инициативу: крепко сжал руку Сан Юаньюань, так что на тыльной стороне ладони вздулись жилы, и вместе с ней с силой провёл клинком по договору, разрезая его надвое.

Юаньюань невольно посмотрела на него. Молодой правитель сжимал тонкие губы, лицо было непривычно серьёзным. Опустив веки, он смотрел на горящий документ, но её руку так и не отпустил.

— Если сейчас передумаю, ты, наверное, будешь презирать меня всю жизнь, — с трудом произнёс он. — Когда госпожа Сан вернётся домой, я, Хань Шаолин, снова искренне попрошу её руки.

Сан Юаньюань не нашлась, что на это подумать. Как ни странно, выглядело всё до смешного романтично. Золотые искры поднимались в воздух, освещая его красивое лицо. Взгляд был горячим, выражение — необычайно серьёзным.

Они разводились, а со стороны казалось, будто мужчина даёт обещание на всю жизнь.

На губах Хань Шаолина появилась улыбка.

Он уверенно подвёл остриё огненно-золотого клинка к Клятве Единых Сердец.

— Когда мы заключали клятву, мне нужна была только несравненно прекрасная дочь правителя Санчжоу.

Острие прошло по ткани договора, отчего вспыхнул золотой огонь.

— А теперь, разрывая её, я наконец понял, перед кем на самом деле склонилось моё сердце.

Он всё ещё крепко держал её руку. Клятва Единых Сердец влияла не только на него. Когда договор был разрезан, Сан Юаньюань тоже ощутила, как из глубины груди поднимается странная щемящая тоска.

Хань Шаолин, разумеется, снова принял её за любовь. В глазах уже блестели слёзы, а пальцы стиснули её руку до боли.

— Госпожа Сан, прошу вас о милости. Если когда-нибудь решите снова выйти замуж, позвольте мне наравне с остальными побороться за вас.

Хань Шаолин не верил, что Сан Юаньюань могла испытывать настоящие чувства к Ю Умину. Во всех восемнадцати областях Юньцзина он по-прежнему считал себя лучшим возможным мужем.

— Правитель Ханьчжоу, я подумаю, — вежливо кивнула она. — А теперь можете отпустить?

Сейчас говорить о полном разрыве отношений было бы даже хуже: выглядело бы так, будто она по-прежнему переживает из-за прошлого и нарочно злится на него.

Её спокойствие только сильнее разбило Хань Шаолину сердце. Он вдруг ясно понял: ей действительно безразличны и все его прежние поступки, и былые чувства, и Мэн Ую. Ничто из этого больше не имело над ней власти. Но он всё ещё держал её за руку, словно цеплялся за последнюю соломинку.

Сан Буцзинь шагнул вперёд и один за другим разжал его пальцы. Костяшки Хань Шаолина побелели, он почти жадно посмотрел на красные следы, оставшиеся на тыльной стороне её ладони.

— Раз уж развелись, к чему теперь все эти представления? — холодно усмехнулся Сан Буцзинь. — А свои «заманить отступлением» и «отступить ради наступления» правитель Ханьчжоу лучше оставит себе. Не то ещё люди смеяться начнут.

Хань Шаолин горько улыбнулся, не сводя глаз с лица Сан Юаньюань. Верховную правительницу эта сцена явно развлекала:

— Недаром говорят: даже герою трудно устоять перед красавицей. Правитель Ханьчжоу, одного я не понимаю: почему люди начинают ценить только после того, как потеряют?

— Во всём виноват я, — опустил голову Хань Шаолин.

— Ладно, — алые губы государыни слегка изогнулись. — В молодости ссоры и примирения тоже бывают частью любви. Посмотрим, какому счастливчику в итоге удастся увезти красавицу домой.

Она легко коснулась пальцами лба. Трое поняли намёк и откланялись.

Перед Хань Шаолином Сан Юаньюань не стала показывать радость. Она спокойно разговаривала с братом, словно не замечая, что бывший супруг потерянно идёт следом. Тот по собственной инициативе проводил их до дворца, где временно остановился Сан Чэнъинь.

Клятва Единых Сердец была уничтожена, но боль от разрыва словно навсегда отпечаталась в сердце Хань Шаолина. Пустоту заполняло лишь запоздалое сожаление. Если бы он уделял ей хоть немного больше внимания... Если бы не трогал Мэн Ую... Тогда та женщина, которая теперь становилась для него всё недосягаемее, могла бы всё ещё оставаться рядом?

Воспоминания нахлынули одно за другим, а следом поднялось всепоглощающее нежелание мириться с потерей. Как можно отпустить такую женщину?

Когда огромные резные двери закрылись перед глазами, Хань Шаолин медленно сжал кулак и принял жестокое решение:

— Сделайте половину позолоченной маски и прижгите её к лицу Мэн Ую. Пока не закончите — ко мне не возвращайтесь.

Он уже начал подозревать, что Мэн Ую словно находится под какой-то необычной защитой. Навредить ей было невероятно трудно. Стоило оказаться рядом, как сам Хань Шаолин необъяснимым образом терял голову, поддавался её влиянию и в конце концов непременно оказывался с ней в постели. Поэтому он послал Хань Первого — прирождённое орудие убийства, лишённое обычных чувств.

◇◇◇

Полная церемония аудиенции областного правителя в Тяньду занимала три дня. Всё это время Сан Юаньюань периодически встречала Хань Шаолина.

Он заметно осунулся. Если бы многочисленные жертвоприношения и церемонии не требовали безупречного внешнего вида, наверное, перестал бы даже бриться. Иногда издали смотрел на неё, но стоило Юаньюань поднять глаза, как тут же торопливо отворачивался.

На третий день оба правителя простились с Верховной правительницей и покинули Дворец Почитания Небес. Едва процессия выехала из Тяньду, посреди дороги появился Хань Шаолин. Он раскинул руки, перегородив путь повозкам Санчжоу.

— Племянничек, — Сан Чэнъинь погладил бороду и громко рассмеялся. — Эти несколько дней ты немало говорил за меня перед государыней, стараясь смягчить мою вину. Я это ценю, но если дело касается моей дочери — тут уж извини, помочь ничем не могу!

Отец с сыном выглядели на редкость довольными. Им и раньше не хотелось отдавать Сан Юаньюань в Ханьчжоу. Если бы она жила с Хань Шаолином счастливо, они бы ещё смирились. Но теперь оба были готовы немедленно спрятать свою маленькую ягодку дома и больше не позволять никаким молодым мужчинам даже смотреть в её сторону.

Хань Шаолин слегка улыбнулся:

— Я пришёл не к госпоже Сан. Мне нужны именно вы двое. Посмотрите.

Он отошёл в сторону, открывая стоявшую позади повозку. Двое телохранителей откинули полог и вытащили наружу женщину с заткнутым ртом, после чего поставили перед отцом и сыном Сан.

Сан Чэнъинь слегка сузил глаза. Половину лица девушки закрывала золотая маска. Открытая часть — бровь, глаз, нос и губы — удивительно напоминала Сан Юаньюань.

— Племянничек, что это значит? — медленно спросил правитель Санчжоу.

Хань Шаолин едва заметно наклонил голову.

Один из стражников подошёл и приподнял край маски. Металл был намертво прижжён к плоти. Снять маску, не изуродовав лицо ещё сильнее, уже не получится.

Отец и сын повидали достаточно крови, поэтому особого впечатления зрелище на них не произвело. Они лишь подумали, что методы Хань Шаолина действительно жестоки. Пожалуй, именно такой человек и способен вершить большие дела.

Хань Шаолин махнул рукой, и Мэн Ую снова увели. Он спокойно улыбнулся:

— Когда в будущем я стану соперничать с другими претендентами на руку госпожи Сан, прошу правителя Санчжоу и наследника не учитывать этот прежний минус.

С этими словами легко поклонился и ушёл. Шагал он легко и уверенно.

— Этот мальчишка... — Сан Чэнъинь долго показывал пальцем ему вслед, но так и не сумел закончить фразу.

Сан Буцзинь нахмурил брови:

— По его лицу видно: он действительно раскаивается. Второго такого талантливого молодого правителя, как Хань Шаолин, и правда трудно найти. Боюсь, сестрёнка смягчится и снова попадётся на его удочку.

— Ха! — рассмеялся отец. — Сначала пусть попробует её увидеть. Поехали домой!

Трое сопровождающих посланников уже ждали у дороги.

Когда представители правящих семей покидали Тяньду, Верховная правительница всегда отправляла с ними сопровождение. Таких посланников было всего около десяти. Каждый достиг Предела озарения и обладал собственными редкими умениями. Если только против них не выступала целая регулярная армия, открыто поднявшая мятеж, они могли безопасно доставить человека практически куда угодно.

Отряд Сан пересёк Цзянчжоу.

До границы Санчжоу оставалось совсем немного, когда на горизонте внезапно поднялась чёрная волна. Очень скоро к ним с грохотом приблизилась свирепая армия в железных доспехах, подобная надвигающейся грозе.

Над головами развевались знамёна. На них была одна буква: Ю.

Отец и сын Сан мгновенно посерьёзнели. Если Ю Умин осмелился привести войска прямо на территорию Цзянчжоу, значит, действительно больше ничего не боялся.

В это время тётушка Лин как раз беседовала с Сан Юаньюань. Она рассказывала, как Хань Шаолин в восемнадцать-девятнадцать лет после смерти отца принял на себя управление Ханьчжоу и в столь юном возрасте сумел удержать власть над всей областью.

Тётушка Лин вздохнула:

— Правитель Ханьчжоу действительно выдающийся человек. Жаль только, в любви он всё ещё слишком незрел.

Сан Юаньюань улыбнулась и покачала головой:

— Дело не в незрелости. Просто он никогда всерьёз не воспринимал женщин.

— Он рано потерял мать, — объяснила тётушка Лин. — А две младшие супруги его отца только и думали, как свергнуть его и посадить на место собственных сыновей. Когда человек растёт в такой обстановке, неудивительно, что сердце становится жёстким.

— Я его не виню.

Сан Юаньюань наклонилась и похлопала тётушку Лин по руке.

— Моя мать и его отец были близкими родственниками. Санчжоу и Ханьчжоу изначально связаны почти как братские области. Не волнуйтесь, я поговорю с отцом и братом. Мы не позволим отношениям с Ханьчжоу испортиться.

Тётушка Лин посмотрела на неё с глубоким волнением:

— Госпожа... Вы и правда повзрослели. Теперь, когда правитель Ханьчжоу изуродовал лицо той демоницы, вы не хотите дать ему ещё один шанс?

Сан Юаньюань легко покачала головой, она уже договорилась с другим человеком. На губах появилась едва заметная улыбка, но тут же исчезла.

Девушка вспомнила, где именно торчала стрела. Совсем близко к сердцу.

Полог повозки резко откинули. Сан Буцзинь смотрел мрачно:

— Тётушка Лин, немедленно увози сестрёнку. Армия Ючжоу идёт сюда!

Сердце Сан Юаньюань тяжело ударило.

Он... Неужели решил открыто её похитить? Но ведь обещал. Или что-то снова изменилось?

Она поспешно выбралась из повозки. С севера уже приближалась железная конница. Совсем скоро она сметёт их небольшой отряд. Трое сопровождающих посланников уже двинулись вперёд. Безопасно доставить правящую семью Сан домой было их обязанностью. Пусть даже против них выйдет целая армия — они должны встать первыми.

— Ю Умин осмелится напасть на посланников Тяньду?

Не успели слова стихнуть, как чёрная железная волна поглотила всех троих. Одна за другой прогремели вспышки духовной силы. Трое мастеров оказались посреди армии, словно крупные насекомые, угодившие в муравейник: их мгновенно окружили со всех сторон. Каждый без труда мог убивать воинов ступени Линмин и облачных зверей, но даже слона способны загрызть муравьи.

Отряд за отрядом железной конницы снова и снова накатывал на них. Постепенно посланники начали уступать.

— Уходим! Ю Умин решил поднять мятеж! — Сан Буцзинь яростно посмотрел на врагов и приказал тётушке Лин: — Забирай сестрёнку и уходи первой!

— Нет, — ответила Сан Юаньюань. — Я не уйду.

Бой впереди уже близился к концу. Даже если попытаться бежать, далеко они не успеют. А если она уйдёт, отец с братом почти наверняка погибнут.

Наконец трое сопровождающих не выдержали численного перевеса и были окончательно подавлены. Однако мастера Предела озарения почти четверть часа удерживали многотысячную конницу и уничтожили около трети её состава. Оставшаяся армия с грохотом ринулась вперёд и полностью окружила людей Санчжоу.

— По приказу правителя мы должны доставить госпожу Сан во дворец, — бесстрастно произнёс командир. — Остальных... не оставлять в живых.

Он поднял руку. Бесчисленные арбалеты мгновенно нацелились на отца и сына Сан. Сотня личных стражников сомкнулась вокруг правящей семьи, выстроив своими могучими телами живую стену.

Командир армии Ючжоу криво улыбнулся:

— Говорят, правитель Санчжоу любит дочь больше жизни. Если не хотите, чтобы госпожа случайно погибла, отдайте её нам. Обещаю, с ней ничего не случится.

Сан Чэнъинь рассмеялся от ярости:

— Ю Умин решил поднять мятеж?!

Военачальник лишь спокойно улыбнулся:

— Считаю до трёх. Три...

Отец и сын уже собирались броситься вперёд, когда за их спинами раздался ясный голос:

— Правителю Ючжоу нужна живая госпожа Сан, верно?

Все одновременно обернулись.

Сан Юаньюань стояла совершенно прямо. В руке она держала обычный нож для фруктов, приставленный к собственной шее. Не колеблясь, девушка сильнее прижала лезвие к коже, и тут же выступила тонкая полоска крови.

— Сестрёнка!

— Доченька!

Сан Юаньюань не сводила глаз с вражеского командира:

— Либо отпускаете моего отца и брата, либо мы все умираем здесь.

Мужчина явно поколебался:

— Правитель Санчжоу и наследник... хотя бы один должен остаться...

Сан Юаньюань слегка двинула лезвием вдоль шеи, отчего порез стал заметнее.

— Отпустите их или нет?!

В глазах командира что-то мелькнуло. Наконец он мрачно приказал:

— Пусть уходят.

Армия Ючжоу расступилась.

— Доченька...

— Идите, — спокойно сказала Сан Юаньюань. — Не заставляйте мою руку дрогнуть.

Сан Чэнъинь плакал, но Сан Буцзинь силой увёл его прочь. Оба всё время оглядывались.

Лишь когда их отряд полностью исчез за горизонтом, Сан Юаньюань ещё некоторое время не опускала нож. Убедившись, что родные ушли достаточно далеко, она устало опустила руку. Нож звякнул о землю.

— Госпожа Сан, прошу простить.

Командир схватил её, усадил на облачного зверя и повёл конницу на север.

Она сидела совершенно прямо. Шея горела, кровь уже свернулась и присохла к вороту, неприятно стягивая кожу. Настроение стремительно портилось.

На какой-то миг ей даже захотелось поверить, что это вовсе не люди Ю Умина, а переодетые воины Хань Шаолина, которые тайком увозят её в Ханьчжоу. Но армия пересекла Цзянчжоу и направилась строго на север, ни разу не свернув на запад.

Очень скоро она прошла через захваченное пограничное укрепление и беспрепятственно вошла в Ючжоу. Дальше ворота открывались одни за другими.

Получалось... Это действительно Ю Умин.

Сердце Сан Юаньюань неприятно сжалось. Какая же она всё-таки дура. Этот мужчина раз за разом прямо говорил, что он плохой человек, а она упрямо убеждала себя, будто за жёсткими словами скрывается мягкое сердце.

Какое ещё мягкое сердце? Как она могла забыть: Ю Умин — тот самый безумец, который способен привести мрачных духов прямо в Тяньду. Разве удивительно, если такой человек убивает людей и силой похищает её?

Она молча решила: теперь, когда Клятва Единых Сердец разорвана, если Ю Умин чего-то захочет — она подыграет, будет соглашаться и успокаивать его.

Он убил троих сопровождающих посланников. Тяньду наверняка не спустит это с рук, нужно лишь дождаться удобного момента. Отец и брат обязательно бросят все силы на её спасение.

Успокоившись, Сан Юаньюань закрыла глаза и выровняла дыхание, направляя духовную силу дерева на исцеление ран. Только где-то глубоко внутри всё равно слегка ныло. Будто её и правда задело. А может, и нет.

◇◇◇

Армия проходила заставу за заставой. Через три дня они достигли Юду.

Дома в Ючжоу строили из массивного тёмно-синего камня. Днём город выглядел суровым и величественным, а ночью под мертвенно-белой луной напоминал легендарный город мёртвых. Даже воздух казался иным.

Командир сразу доставил пленницу в город правителя. Остановившись возле высоких ворот из тёмно-синего камня, он оставил её рядом с собой и стал ждать распоряжений.

Сан Юаньюань опустила взгляд на тонкую травинку, пробившуюся между плитами.

Удивительно живучая маленькая зелёная головка с трудом выглядывала из щели.

Жить. Нужно жить. Что бы ни случилось, пока она жива, выход обязательно найдётся.

И тут травинка будто наклонилась к ней.

Сан Юаньюань моргнула. Показалось. Наверняка показалось.

Однако уже через мгновение до неё донёсся тихий, словно идущий издалека голос:

— Разве глава не приказал, чтобы один из мужчин рода Сан обязательно умер? Теперь оба сбежали. План не сорвётся?

Другой человек ответил:

— Ничего не поделаешь. Девушка Сан должна остаться жива. Только тогда Ю Умин не сможет отрицать свою причастность.

Сердце Сан Юаньюань резко дрогнуло. Она задержала дыхание и краем глаза посмотрела на стоявшего рядом командира. Тот словно ничего не слышал: лишь смотрел внутрь ворот, и на лице не появилось ни малейшей реакции.

Пульс девушки участился. Значит... она может через растения под землёй слышать голоса на расстоянии?!

Теперь понятно, почему тогда, за множеством дворцовых ворот, она услышала, как Коротышка царапает стену, хотя даже Ю Умин ничего не заметил. Может, дело было в кровавых лианах, покрывавших ту гнилую землю?

Сан Юаньюань заставила себя дышать ровно и будто случайно обернулась. В той стороне действительно стояли двое и издалека наблюдали за ней. Одного она помнила как заместителя командира, другого — как советника.

Что означал их разговор?

В этот момент к воротам на облачном звере примчалась высокая худощавая фигура. Это был глава Теневой стражи.

Сан Юаньюань уже слышала, как Ю Умин называл его Агу.

— Генерал Агу, ваш подчинённый Линь Тяньпин по приказу доставил госпожу Сан. Задание выполнено.

Командир подтолкнул Сан Юаньюань вперёд, сложил руки в приветствии и тут же развернулся.

Агу нахмурился. Его взгляд с сомнением остановился на лице девушки. Он уже собирался что-то сказать, когда с крыши высотой около десяти метров спрыгнула белоснежная фигура и легко приземлилась перед Сан Юаньюань.

Коротышка вскинул голову и радостно фыркнул. Юаньюань погладила его по носу и быстро подошла к Агу. Тот мгновенно насторожился и даже отступил на полшага.

Она тихо спросила:

— Это правда он приказал меня похитить?

Брови Агу сошлись ещё сильнее. После короткой паузы он холодно сказал:

— Правитель ждёт. Идёмте.

Сан Юаньюань краем глаза посмотрела на окружающих стражников и больше ничего спрашивать не стала.

Коротышка присел, подставляя спину. Агу неловко дёрнул уголком рта:

— Госпожа Сан и боевой зверь правителя удивительно хорошо ладят.

Оба облачных зверя помчались во внутренний дворец. Здесь всё тоже было построено из массивного тёмно-синего камня, отчего здание выглядело суровым и древним.

Коротышка разогнался и очень скоро оставил Агу далеко позади. Перед строго охраняемым дворцом зверь жалобно оглянулся на Сан Юаньюань, моргнул чёрными глазами и всем видом показал: дальше не пустят даже его.

Запыхавшийся Агу наконец догнал их и приказал стражникам открыть ворота. Едва Сан Юаньюань вошла во внутренний двор, как ощутила давящее напряжение. Почти вся Теневая стража находилась здесь.

Люди выглядели настороженными, словно одновременно опасались врага снаружи и того, что может произойти внутри. Они толпились под галереей, не находя себе места, и ещё сильнее, чем на Внешней стене, напоминали стаю обезьян.

Ворота закрылись.

Агу мрачно посмотрел на Сан Юаньюань:

— Если правитель ещё до потери сознания приказал доставить госпожу Сан сюда, тогда вам стоит приготовиться быть погребённой вместе с ним.

У Сан Юаньюань похолодело внутри. Она всё поняла, с Ю Умином произошло что-то серьёзное.

Теневая стража полностью скрывала эту новость от внешнего мира. Ну конечно. Разве после такой тяжёлой стрелы он мог остаться невредим? А она ещё считала его почти бессмертным.

Значит, те люди действительно действовали не по приказу Ю Умина.

Девушка спокойно произнесла:

— Генерал Агу, немедленно возьмите под контроль ту армию. Они точно выполняют не приказ правителя Ючжоу. Я слышала их тайный разговор. Они упоминали некоего «главу» и говорили, что хотят подставить Ю Умина. Они убили троих сопровождающих посланников Тяньду и собирались расправиться с моим отцом и братом. Нужно действовать немедленно, пока доказательства не уничтожены.

Лицо Агу слегка изменилось.

— Вы знаете, что у меня необычайно острый слух, — добавила Сан Юаньюань.

Тот кивнул, а на губах появилась неловкая улыбка. Похлопав облачного зверя по голове, он сказал:

— Я немедленно всё проверю. Пятый, Шестой — проводите госпожу Сан отдохнуть.

— Я хочу увидеть его! — остановила его Юаньюань.

Агу явно поколебался. В глазах девушки блеснула тревога:

— Он много раз спасал меня. Я не причиню ему вреда.

Агу уже хотел отказать, но Пятый, грызя ноготь, вдруг сказал:

— Разве лекарь не говорил, что если человека в бессознательном состоянии позовёт тот, кто ему дорог, шанс проснуться будет выше?

Он выразительно сморщил нос в сторону Сан Юаньюань. Агу некоторое время хмуро размышлял.

— Следи за ней. Если с правителем хоть что-нибудь случится, я с тебя кожу живьём сниму.

— Есть!

Пятый одним прыжком оказался перед Сан Юаньюань, согнулся и сделал приглашающий жест, словно трактирный слуга:

— Госпожа, прошу.

Юаньюань повернула голову и посмотрела на него. На молодом лице застыла огромная фальшивая улыбка. Она молча смотрела ещё немного.

Пятый не выдержал. Улыбка сначала задрожала, а потом окончательно сползла с лица. Перед ней снова оказалась обезьянка, изо всех сил старающаяся не заплакать.

Он крепко сжал губы, отвернулся и буркнул:

— Скорее идите. Ещё немного и живого можете не застать!

Сан Юаньюань приподняла юбку и поспешно побежала по ступеням.

— Как он получил эти раны?

— Ядовитый удар ладонью и стрела, — ответил Пятый. — Задело область сердца. Без сознания уже девять дней.

Перед глазами Сан Юаньюань сразу возникло лицо Ю Умина. Такое бледное и почти прозрачное. Как она вообще могла поверить, что с ним всё нормально? Он слишком хорошо умел притворяться.

Двери распахнулись. Изнутри ударил густой запах крови, смешанный с лекарственными травами.

Пятый провёл её во внутреннюю комнату. На широкой постели из тёмного нефрита совершенно неподвижно лежал Ю Умин. Его грудь была наполовину открыта и туго перевязана тканью с лекарственными травами. Сквозь повязки проступала кровь.

— Все выйдите, — распорядился Пятый.

Двое пожилых лекарей с белыми бровями спокойно покинули комнату.

— В книжках всегда пишут, что человека без сознания может разбудить только кто-нибудь близкий, — Пятый шумно втянул носом воздух. — Я соврал Агу. Лекари на самом деле ничего такого не говорили.

Он немного помолчал и тихо добавил:

— Может, правитель просто устал? Ведь сначала он мог легко уйти. Зачем тогда вернулся?

Сан Юаньюань тем временем подошла к постели. После осмотра лекарь забыл поправить одеяло. Половина руки Ю Умина осталась снаружи — белая, совершенно бескровная. Она осторожно взяла его ладонь.

Рука была большая, с мозолями, особенно там, где пальцы постоянно сжимали клинок. Юаньюань спрятала её обратно под одеяло и посмотрела на лицо мужчины. Во сне его ресницы казались особенно длинными.

Он провёл без сознания девять дней, однако под глазами всё равно залегли тёмные круги, словно даже этот долгий сон не принёс ему отдыха.

— Ю Умин, тебе нельзя умирать, — спокойно сказала она, садясь рядом. — Если умрёшь, кто тогда захватит Тяньду? Неужели власть рода Цзян простоит ещё тысячу или десять тысяч лет?

Пятый, стоявший рядом и нервно ёрзавший, вздрогнул всем телом и не выдержал:

— Вы с правителем и правда созданы друг для друга!

Ну да. Идеальная парочка безумцев. Первым делом при встрече обсуждать государственный переворот — очень в их духе.

Сан Юаньюань только собиралась ответить, когда тыльную сторону ладони вдруг пронзила боль. Она испуганно опустила глаза.

Из-под одеяла появилась мертвенно-бледная рука и сжала её с такой силой, будто собиралась оторвать кисть. Раздался хриплый голос с едва заметной одышкой:

— Я умру? Маленькая ягодка Сан, даже не мечтай.

— ПРАВИТЕЛЬ! — Пятый едва не взлетел на потолочную балку.

Сан Юаньюань резко посмотрела на постель. Спящая красавица всё-таки открыла глаза.

В чёрных глазах уже плясала злая насмешка. Стоило Ю Умину прийти в себя, как от прежней слабости не осталось и следа. Он с величайшим отвращением посмотрел на Сан Юаньюань:

— Отведите её переодеться. Грязная до ужаса.

Сан Юаньюань лишь безмолвно уставилась на него.

----------

Люблю тебя так же

Сан Юаньюань отвели в зал с горячим источником, выложенный светлым тёплым нефритом. Посреди помещения дымился большой бассейн. Одного взгляда на горячую воду хватало, чтобы тело невольно расслабилось и захотелось поскорее смыть с себя усталость последних дней.

Юаньюань спустилась в воду, прислонилась к бортику и почти сразу задремала.

Долгая дорога, тревога и постоянное напряжение окончательно её вымотали. Тонкая лиана упрямо пробралась сквозь большое резное окно и застряла между перекладинами. Она едва заметно качнулась, и сквозь дрёму Сан Юаньюань вдруг услышала знакомый голос Ю Умина:

— Сколько?

Она резко вздрогнула. Первая мысль оказалась совершенно неприличной: неужели этот ненормальный только очнулся и уже собирается явиться сюда за чем-нибудь пошлым?

Но тут раздался спокойный голос Агу:

— Пятеро. Правитель, после этого случая среди Теневой стражи, скорее всего, больше не осталось предателей. Пока вы находились в тяжёлом состоянии, трое попытались воспользоваться моментом и убить вас, ещё двое собирались передать сведения наружу. Всех задержали. Ждём вашего решения.

Сан Юаньюань посмотрела на лиану в окне. Похоже, её новое «подслушивание через растения» снова сработало.

— Хорошо, — Ю Умин слегка кашлянул. — Закопать.

— Есть, — ответил Агу. — Нападение на род Сан связано с остатками сторонников прежнего правителя. На поддельном приказе стояла пропавшая печать прежнего правителя. Если бы госпожа Сан не предупредила меня, мы бы не успели взять всё под контроль до уничтожения доказательств. Это моя вина: последние дни я недостаточно следил за пограничными войсками и допустил такой провал. Прошу наказания!

Ю Умин рассмеялся:

— Ты столько лет ведаешь наказаниями. Зачем ещё спрашиваешь меня?

— Понял. Позже сам приму сто ударов палкой. Правитель, Тяньду пока ничего не знает о случившемся. Может, заранее готовиться к войне?

— Можно.

— Заговорщиков уже задержали, сейчас допрашивают.

В голосе Агу появилась тревога:

— А как поступить с солдатами? Их обманули, но они всё-таки совершили тяжкое преступление.

Сан Юаньюань невольно напряглась. Только бы снова не прозвучало это невесомое:

«Закопать».

Ю Умин спокойно рассмеялся:

— Они убили сопровождающих посланников?

— Да.

— Наградить.

Наглость уже переходила все границы.

— Есть!

Агу помолчал, потом осторожно добавил:

— Правитель, вам нужно хорошо лечиться. На этот раз всё было слишком опасно. Вы сами запечатали сознание на девять дней ради восстановления и до смерти перепугали всю эту мелочь. Да и я, признаться, испугался.

Он будто заколебался:

— Правитель... а вы совсем не боялись, что я тоже могу причинить вам вред? Если бы и я оказался предателем...

— Тогда голова уже лежала бы отдельно от тела, — совершенно спокойно ответил Ю Умин. — Иди.

— Хе-хе. Есть!

Шаги постепенно стихли. Несколько мгновений стояла тишина, а потом снова лениво донёсся голос Ю Умина:

— А не сходить ли посмотреть, как маленькая ягодка Сан купается?

Сан Юаньюань мгновенно открыла глаза. Она тут же выбралась из воды, переоделась в приготовленную служанкой одежду и вышла. Та напрямую отвела её в спальню Ю Умина.

Он полулежал на подушках из тёплого нефрита. Свободно наброшенный халат открывал половину груди, а рана от стрелы всё ещё кровоточила.

Увидев Сан Юаньюань, Ю Умин довольно прищурился и поманил её пальцем:

— Иди сюда.

Девушка подошла и села рядом. Он резким движением сунул ей под нос документ и длинным пальцем ткнул в одну из строк:

— Маленькая ягодка Сан, неужели ты настолько жить без меня не можешь? Даже дождаться, когда я приеду просить твоей руки, не смогла?

Сан Юаньюань с трудом разобрала написанное. В документе подробно описывалось, как она приставила нож к собственной шее и заставила армию Ючжоу отпустить отца с братом.

Ну конечно. Он просто вырвал всё из контекста и теперь выставлял всё так, будто она едва не покончила с собой, лишь бы поскорее попасть к нему.

— И тебе ещё хватает сил надо мной издеваться? — возмутилась Сан Юаньюань. — Лучше придумай, как решать эту проблему. В нынешнем состоянии тебе не до войны с Тяньду.

Ю Умин вытянул длинную руку, притянул её к себе и радостно произнёс:

— А чего бояться? Главное, прежде чем умереть, успеть с моей маленькой ягодкой разделить ложе. Умереть под пионом [1]...

Сан Юаньюань тут же зажала ему рот ладонью, на белых щеках вспыхнул румянец. Её сердитый вид только сильнее его развеселил и Ю Умин тихо рассмеялся. Холодные губы шевельнулись под её ладонью, затем ещё раз — словно он нарочно целовал кожу.

По спине Сан Юаньюань пробежали мурашки, и она поспешно отдёрнула руку. Ю Умин развеселился ещё больше. Наклонился к самому её уху и тихо произнёс:

— Чего тут стесняться? Маленькая ягодка Сан, знаешь, в тот день, если бы не одно препятствие...

От его взгляда Сан Юаньюань стало ещё жарче.

— Я бы уже вошёл.

Поначалу она лишь растерянно смотрела на него. А потом поняла.

Кровь мгновенно ударила в голову. Ей страшно захотелось схватить подушку у него за спиной и впечатать в эту отвратительно красивую физиономию.

— Хань Шаолин и правда бесполезен, — продолжал смеяться Ю Умин. — Всё досталось мне.

Юаньюань вспыхнула от стыда и злости. Она попыталась уйти, но Ю Умин крепко схватил её за запястье. На его лице появилось самое невинное удивление:

— Маленькая ягодка Сан, ты о чём вообще подумала? Я говорил, что уже ворвался бы в ту проклятую формацию и спас тебя. Хань Шаолин ведь тоже был во дворце Цзян Яньцзи, а такая прекрасная возможность спасти красавицу досталась мне. Чего ты сердишься? Неужели подумала о чём-нибудь странном?

Сан Юаньюань мысленно посоветовала ему продолжать врать. С таким похабным выражением он явно говорил совсем не о спасении.

— Я хочу связаться с отцом и братом! — она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. — Они наверняка с ума сходят от беспокойства!

Ю Умин отпустил её, поднял обе руки и широко развёл их:

— Я уже отправил тестю во-о-от столько нефритовых пластинок.

Сан Юаньюань немного успокоилась. Раз пластинки отправлены, оставалось ждать.

Её взгляд неожиданно упал на распахнутый ворот его халата.

Грудь Ю Умина была рельефной, но не чрезмерно массивной: мышцы ложились плавными, красивыми линиями. Рану от стрелы закрывала повязка, а чуть в стороне от сердца отчётливо виднелся фиолетово-чёрный отпечаток ладони.

Сан Юаньюань вспомнила слова Пятого. Ю Умин получил ядовитый удар ладонью, а затем ещё и стрелу. Отпечаток был маленьким. Сразу понятно — женская рука.

Ю Умин проследил за её взглядом, лениво запахнул одежду и прищурился:

— Так сильно меня хочешь?

Сан Юаньюань невозмутимо ответила:

— Я просто думаю, сколько дней ты уже не мылся.

Теперь настала очередь Ю Умина молчать. Уголки её губ победно приподнялись, в глазах заплясали искорки смеха, и он на мгновение даже растерялся.

Через несколько секунд тяжёлая рука легла ей на плечо:

— Отлично. Раненому как раз нужна помощь.

Сан Юаньюань прикрыла глаза.

«Сама виновата…»

Так этот внешне худощавый, но на деле невероятно тяжёлый пациент буквально утащил её обратно к горячему источнику.

Ю Умин сбросил свободный халат, остался в одних нижних штанах и неторопливо вошёл в воду, устроившись у края бассейна. Повязка мгновенно намокла. Сан Юаньюань беспомощно посмотрела на неё, а Ю Умин просто сорвал ткань и бросил в сторону:

— Спускайся.

После короткого колебания девушка вошла в воду прямо в одежде. Стоило Ю Умину оказаться рядом, как ей почему-то стало ещё жарче.

Сан Юаньюань невольно уставилась на рану. Из краёв уже затягивающегося повреждения тонкими струйками просачивалась кровь, стекала по коже и растворялась в горячей воде. Рядом особенно резко выделялся фиолетово-чёрный след ладони.

Юаньюань невольно задумалась: какая женщина сумела подобраться настолько близко и ударить Ю Умина прямо в грудь?

Он тут же поймал её за руку и с улыбкой заметил:

— Не переживай. Это не любовница оставила.

Сан Юаньюань тяжело вздохнула, намочила ткань и осторожно принялась смывать засохшую кровь вокруг раны. Она сосредоточилась настолько, что почти перестала замечать всё остальное. Движения были мягкими и точными: кожу вокруг повреждения Юаньюань промыла, ни разу не задев болезненное место.

Ю Умин прекрасно видел, что на самом деле она нервничает. На гладком лбу выступили прозрачные капли пота, а одна скатилась прямо к глазу. Но Юаньюань лишь моргнула и продолжила, ни на миг не сбившись.

Хотя она находилась всего лишь на начальной ступени Линин, всё же неловко собрала в ладонях столько духовной силы дерева, сколько смогла. Свежая энергия мягкими волнами коснулась раны, принося облегчение. Она обращалась с ним так бережно, словно он был для неё самой драгоценной вещью.

Самой драгоценной... Вещью?

Неизвестно, когда руки Ю Умина успели обвиться вокруг неё.

— Маленькая ягодка Сан, — его голос стал глухим и хриплым. — Говорят, если мужчина однажды овладевает женщиной, потом перестаёт ею дорожить.

Сан Юаньюань замерла и подняла глаза.

«Опять началось?»

На лице Ю Умина не было никаких эмоций. Он словно смотрел сквозь неё, куда-то очень далеко. Один палец медленно приподнял её подбородок. Во взгляде сохранялись странная пустота и почти незаметная растерянность.

— Поэтому... — бескровные губы едва шевельнулись, — отдайся мне. Тогда я смогу относиться к тебе как к любой другой женщине: баловать, давать всё самое лучшее. Как тебе?

Сан Юаньюань медленно подняла взгляд. На губах Ю Умина появилась странная улыбка:

— Не соблазняй меня вот так и не пытайся залезть в моё сердце. Если ещё хоть раз заставишь из-за тебя потерять покой — я тебя убью.

Его взгляд постепенно обрёл резкость и холодно остановился на её лице. Он стал таким ледяным, что Сан Юаньюань невольно вздрогнула, хотя вода вокруг оставалась горячей. Сама того не понимая, она явно задела больное место этого безумца. Но что именно сделала?

Юаньюань широко раскрыла глаза и попыталась вспомнить. Вроде ничего особенного, она ведь всего лишь помогала ему с раной. Причём это он сам её сюда притащил!

Сан Юаньюань поджала губы и жалобно сказала, глядя ему прямо в глаза:

— А если после этого ты не охладеешь ко мне, а, наоборот, станешь ценить ещё сильнее? Что тогда? Я не хочу умирать, просто хочу спокойно быть рядом с тобой.

— Быть рядом зачем? — тихо спросил он. — Детей рожать? Нет, мне такое не нужно.

Голос стал ещё тише:

— Маленькая ягодка Сан, однажды ты обязательно перестанешь меня любить. А если к тому времени я уже полюблю тебя — что тогда?

Она только открыла рот, как холодный палец Ю Умин лёг на её губы.

— Тс-с. Ты ведь хочешь сказать, что будешь любить меня всегда, до самой смерти?

На его лице появилась фальшивая улыбка.

— Если так, может, лучше убить тебя прямо сейчас. Тогда эти слова никогда не успеют стать ложью.

Сан Юаньюань молча смотрела на него. За ледяной чернотой его глаз будто действительно пряталось что-то хрупкое, почти безысходная печаль.

Этот человек был совершенно ненормальным.

— Тогда давай так, — сказала она и легко обхватила его шею руками. — Каждое утро, когда проснусь, буду говорить тебе, люблю ли тебя сегодня так же, как вчера. День за днём. Если до самой моей смерти ничего не изменится, тогда поверишь, что я всегда тебя любила.

В чёрных глазах отчётливо что-то дрогнуло. Красивые брови слегка сошлись, словно он неожиданно получил удар, против которого не успел придумать защиту.

Через несколько мгновений Ю Умин закрыл глаза. Сан Юаньюань совсем не была уверена, что, открыв их, он не решит разом покончить со всеми сомнениями и действительно её убить. Поэтому немедленно подалась вперёд и поцеловала уголок его губ.

Теперь она и сама уже не понимала, сколько в её чувствах правды, а сколько игры. Нравился ли ей Ю Умин? Хотя бы немного — определённо. Он был невероятно красив, имел великолепное тело, и эта его опасная, порочная аура по-своему притягивала. К тому же он не раз спасал её, а стрелу, скорее всего, получил именно потому, что вернулся за ней.

Но впервые Сан Юаньюань сказала ему «люблю» совершенно сознательно и полностью солгала. Из-за той первой лжи ей приходилось снова и снова повторять те же слова, и теперь уже становилось трудно понять, кого именно она обманывает — его или себя.

По щеке снова скользнула слеза. Юаньюань слегка отвернула лицо, чтобы он не почувствовал солёный вкус её слёз.

Она вдыхала необычный цветочный аромат Ю Умина с едва заметной горечью. Никогда бы не подумала, что человек может пахнуть настолько необычно.

Между поцелуями Сан Юаньюань прерывисто шептала:

— Тебе разве не нравится, когда я так делаю? Если умру, больше никто не будет так тебя целовать и разговаривать с тобой. Не нравится мой вкус? После смерти его тоже больше не будет.

Большая ладонь на её затылке постепенно ослабила хватку. Дыхание Ю Умина стало тяжёлым, на мгновение даже замерло. А потом он внезапно перехватил инициативу, поцеловал её, не давая вдохнуть, и прижал под воду.

Сан Юаньюань такого совершенно не ожидала. В её нос тут же попала вода, и когда она рефлекторно открыла рот, Ю Умину стало только удобнее. Он воспользовался моментом без малейшего стыда. И когда наконец вытащил её из воды, на лице сияла отвратительно довольная улыбка.

У Сан Юаньюань кружилась голова, взгляд совершенно расфокусировался. Она и сама уже не понимала, от чего больше — от нехватки воздуха, воды в носу или его поцелуя.

— Маленькая ягодка Сан! — Ю Умин снова выглядел до невозможности довольным. — Хорошенько запомни сегодняшние слова. Отныне каждое утро я буду получать твоё «люблю» и твой «вкус».

Сан Юаньюань тихо кашлянула и выплюнула маленький фонтанчик горячей воды. Ю Умин едва не рассмеялся так сильно, что рана на груди чуть не разошлась снова. Опасность в купальне была успешно пережита.

Совершенно вымотанная Сан Юаньюань переоделась в сухую одежду, заново перевязала Ю Умину рану и без сил улеглась на нефритовую кровать.

Шевелиться больше не хотелось, в темноте она чувствовала, что Ю Умин тоже не спит. Он держал её за руку и тихо лежал рядом. Время от времени будто внезапно вспоминал о чём-то и резко сжимал пальцы, а убедившись, что маленькая ладонь всё ещё находится у него в руке, удовлетворённо вздыхал и снова проваливался в полусон. Словно раненый зверь, даже сейчас не забывает удостовериться, что добыча никуда не делась.

Сан Юаньюань сама не заметила, когда уснула.

◇◇◇

Ночь прошла спокойно.

Сквозь сон она чувствовала, что перед глазами то становится светлее, то снова темнеет. Время от времени возле лица ощущался знакомый цветочный запах с лёгкой прохладой. К тому же что-то щекотало ресницы, Юаньюань нахмурилась и открыла глаза.

Ю Умин склонился прямо над ней, опираясь руками по обе стороны от её тела. Халат был небрежно распахнут, открывая большую часть груди, а красивое лицо медленно двигалось из стороны в сторону — точно змея выбирала лучший угол для броска. Ни единой эмоции, в бездонных чёрных глазах тоже ничего нельзя было прочитать.

Сан Юаньюань улыбнулась:

— Сегодня люблю тебя так же, как вчера, — она слегка приподнялась и коротко коснулась его губ.

Ю Умин поднял длинную бровь. В глубине его глаз вспыхнули две тёмные искры радости, а губы предательски растянулись в плохо скрываемой улыбке. Но он всё же сделал вид, что совершенно безразличен:

— Ага. Знаю.

[1] «Умереть под пионом…» — начало китайской поговорки: «Умереть под цветком пиона — и призраком остаться повесой». Смысл: ради близости с красавицей не жаль даже умереть.

----------

Готова умереть за госпожу

Ю Умин явно пребывал в отличном настроении. Он легко поднялся с постели — даже по его движениям было видно, что сегодня мужчина необычайно оживлён.

— Сегодня жертвоприношение.

Небрежно сбросив халат, он снял с нефритовой стойки более официальное чёрное одеяние.

— Маленькая ягодка Сан, иди сюда. Помоги мне одеться.

Сан Юаньюань села и удивлённо посмотрела на него.

— Ты ещё от тяжёлых ран не оправился и уже собираешься куда-то ехать?

— Ран? Каких ещё ран? — Ю Умин с совершенно серьёзным видом обернулся к ней. — Я похож на человека, которого вообще можно ранить?

Она натянуто улыбнулась, поднялась с постели и помогла ему затянуть пояс. На стойке не нашлось ничего подходящего для неё, поэтому, закончив с поясом, Юаньюань зевнула и снова направилась к постели.

— Маленькая ягодка Сан, — окликнул он. — Ты куда?

— Досыпать. Мне всё равно не в чем выходить.

Ю Умин тихо рассмеялся и хлопнул в ладоши. В комнату тут же вошла служанка с подносом, на котором аккуратно лежал комплект чёрной одежды — тканью и узором почти такой же, как у самого Ю Умина. Отличалась лишь отделка: его наряд украшал дракон, её — чёрный феникс.

Формально одежда считалась повседневной, однако покрой и украшения недвусмысленно указывали на статус главной супруги правителя. Служанка оставила поднос, поклонилась и вышла.

Ю Умин приблизился, и его тяжёлый взгляд словно пригвоздил Сан Юаньюань к месту.

— Помочь переодеться?

Она тут же схватила одежду и скрылась за ширмой с изображением затянутых облаками горных вершин.

Когда Юаньюань, слегка смутившись, вышла из-за ширмы, он уже стоял со скрещёнными на груди руками и до крайности подозрительно улыбался.

— Маленькая ягодка Сан, эти облака на ширме сделаны из тонкой ткани. Она почти прозрачная.

Юаньюань резко переменилась в лице от чего Ю Умин расплылся в мерзкой ухмылке:

— То покажешься, то исчезнешь... Так даже соблазнительнее. Маленькая ягодка Сан, ты ведь нарочно меня дразнила?

Она деревянно повернулась к ширме и несколько секунд всматривалась в ткань. Дворцовой стены за ней совершенно не было видно. Да ничего она не прозрачная!

— Обманул!

Ю Умин согнулся от хохота.

Не успела Юаньюань как следует разозлиться, как он уже ухватил её за плечи и вытолкал из дворца.

◇◇◇

У подножия лестницы приплясывал Коротышка. Увидев хозяина, облачный зверь от радости несколько раз громко чихнул.

Сегодня Ю Умин не взял с собой клинок. Как бы он ни хорохорился, после ранений всё-таки ещё не успел восстановиться.

Теневая стража двумя рядами двинулась следом.

— Почему ты совсем не переживаешь? — не выдержала Сан Юаньюань. — Тебя обвиняют в мятеже!

По виду Ю Умина происходящее его совершенно не волновало.

— Ну и пусть.

— Но...

Она вспомнила, как в книге погиб Санчжоу. Тяньду даже не пришлось вмешиваться лично: хватило одного официального воззвания, чтобы соседние хищники тут же набросились на небольшую область и разорвали её на части.

Ю Умин покосился на неё и, заметив неподдельное беспокойство, едва заметно улыбнулся.

— В ближайшее время никто не рискнёт первым высунуться, — произнёс он на редкость серьёзно.

Голос звучал ровно и холодно, а за спокойной уверенностью явственно проступала жестокость.

Юаньюань повернулась к нему и встретила взгляд, полный высокомерного презрения ко всему миру. И именно в этот момент навстречу им галопом примчался всадник.

— Докладываю правителю! Хань Шаолин привёл сто тысяч воинов и штурмует заставу Юймэнь! Положение критическое — она продержится не больше пяти дней!

На несколько мгновений повисла тишина.

Застава Юймэнь была главным укреплением на западном рубеже Ючжоу и стояла у самой границы с Ханьчжоу. Ючжоу отличался от остальных областей: в каждой крупной крепости здесь постоянно держали значительные силы.

Юаньюань и представить не могла, что первым «высунувшимся» окажется именно Хань Шаолин.

Из Тяньду ещё даже не поступило официальных вестей, а он уже открыто двинул армию на Ючжоу.

Ю Умин вдруг рассмеялся.

— Хорошо.

Он слегка натянул поводья и продолжил путь на север города.

— Маленькая ягодка Сан, сегодня посмотрим человеческое жертвоприношение, а завтра повезу тебя рубить голову Хань Шаолину.

Сан Юаньюань вдруг показалось, что воздух пропитан кровью, однако вскоре она поняла: ей вовсе не мерещится. Впереди уже шёл обряд, и оттуда тянуло густым металлическим запахом. Только теперь Юаньюань вспомнила, что представлял собой этот обряд.

Каждый год в день Пробуждения насекомых [1] во всех восемнадцати областях Юньцзина выбирали безупречно здоровых молодых девушек. Им вливали особое зелье, заставлявшее тело извергать кровь до самой смерти, а затем этой «чистой» кровью окропляли девять необычных провалов Бездны во внутренних землях.

Жестокий, варварский обычай, насквозь пропитанный суеверием.

Тысячелетиями люди верили: если провести обряд именно в этот день, мрачные духи внизу временно насытятся, а беспокойная Бездна успокоится.

В книге Мэн Ую, уже став главной супругой Хань Шаолина, однажды сорвала такой обряд и спасла предназначенную в жертву девушку. В тот год «прилив» мрачных духов, какого не случалось тысячелетиями, одновременно начался в двенадцати местах. А восемнадцать областей Юньцзина едва не превратились в добычу чудовищ. Совпадение это было или закономерность, никто не знал. Сан Юаньюань — тоже.

Ю Умин сразу уловил её напряжение и, наклонившись к самому уху, тихо произнёс:

— Она уже умерла. Так что пожалеть жертву и полезть её спасать у тебя не получится.

Юаньюань открыла рот, но так и не нашлась с ответом.

Сам обряд проводили в огромной яме. С высоты было видно, как растёкшаяся по дну кровь складывается в причудливый узор, над которым клубится багровый туман. Как раз в это время наверх поднимали бледное тело жертвы, а к нему уже бросилась толпа родственников — кто-то плакал, кто-то смеялся.

— Все идут на это добровольно, — сказал Ю Умин. — Если девушку выбирают в жертвы, её семью исключают из рабских списков. Для таких людей это, по сути, огромная удача.

Юаньюань понимала, насколько условной была такая «добровольность»: ради свободы всей семьи девушка соглашалась отдать собственную жизнь.

— Ты веришь?

Он повернулся к ней.

— Что жертвоприношения действительно успокаивают мрачных духов. Ты в это веришь?

Сан Юаньюань встретилась взглядом с Ю Умином. На его лице медленно расплылась зловещая улыбка.

— Если бы верил... не стал бы их проводить.

Она ошеломлённо уставилась на него. Мужчина снова приблизился к её уху, и в голосе зазвучало мрачное возбуждение:

— Маленькая ягодка Сан, ты даже не представляешь, насколько грязен этот мир. Каждый день мне хочется стереть его в пыль!

«Нет. Этот псих, похоже, совершенно безнадёжен».

Ю Умин вдруг улыбнулся — порочно, почти демонически.

— Поэтому я буду хорошо жить. Чтобы однажды собственными руками его похоронить.

«Чистокровный злодей, мечтающий уничтожить мир. Без примесей».

И как такого вообще перевоспитывать?

В этот момент вокруг тела погибшей внезапно поднялся шум. Ю Умин натянул поводья, и Коротышка тут же помчался туда.

На предплечье умершей обнаружили тонкую царапину от ногтя. Несколько жрецов в белом перепугались до смерти и теперь пытались понять, появилась ли отметина ещё до обряда или позже, при переносе тела.

— Ни единого изъяна быть не должно! — в ужасе воскликнул один из них. — Чтобы исключить любой риск, лучше принести ещё одну безупречную жертву!

Кто-то тут же вытолкнул вперёд другую девушку будто предлагал товар:

— Господин, взгляните на неё! Ни единого изъяна!

Сердце Сан Юаньюань тревожно сжалось.

Пленница как раз подняла голову. Безжизненные глаза впились прямо в неё, а в глубине зрачков будто вращались странные звёздочки.

Её губы едва заметно шевельнулись: «Помоги мне».

Юаньюань вздрогнула и машинально сильнее сжала руку Ю Умина. Он лишь слегка приподнял веки.

Личная стража раздвинула толпу, и правитель неспешно подъехал ближе. Мельком взглянув на тело, он произнёс:

— Повреждение посмертное.

При виде правителя все вокруг мгновенно опустились на колени.

— Правитель!

Раз уж он сказал, спорить никто не осмелился. Если царапина появилась после смерти, приносить в жертву вторую не требовалось. Спасённая девушка всё ещё стояла на коленях и не отрывала глаз от Сан Юаньюань, пока её не утащили прочь.

На душе стало тяжело и муторно. Кровавое облако словно нависло над самой Юаньюань. От густого запаха кружилась голова, дышать становилось всё тяжелее, словно она медленно погружалась в трясину. Хотя утро только началось, её внезапно одолела страшная сонливость, веки налились свинцом.

Юаньюань нахмурилась и вдруг вспомнила одну странность. В оригинальном сюжете Мэн Ую сама должна была стать жертвой. Если бы Хань Шаолин не вывел её из лагеря рабов, именно её сегодня в Ханьчжоу обескровили бы ради обряда. Однако в тот день, когда Мэн Ую упала перед столом Ю Умина, на её щиколотке отчётливо виднелось родимое пятно в форме полумесяца. Именно по нему один из бойцов Теневой стражи узнал давно потерянную младшую сестру и ценой собственной жизни спас её.

— А девушку с родимым пятном могут выбрать в жертвы? — не удержалась Юаньюань.

— Конечно нет, — не задумываясь ответил Ю Умин. — Нельзя иметь вообще никаких изъянов.

Не успев договорить, он опустил голову и пристально посмотрел на неё. Взгляд постепенно потемнел.

— А-а. Вспомнил. Та подделка ведь как раз была предназначена в жертву, — медленно произнёс он. — Но у жертвы не могло быть родимого пятна. Хм. Выходит, подделка ещё и врунья.

Неужели Хань Шаолина обманули? Ведь его действительно растрогали слёзы женщины, которая якобы вот-вот должна была погибнуть.

Сан Юаньюань слегка покачала головой. Как бы низко она ни оценивала Мэн Ую, приходилось признать: такую ложь та вряд ли придумала бы. Её действительно выбирали в жертвы. Так неужели родимое пятно способно появиться позже — в самый подходящий момент, чтобы спасти ей жизнь?

Юаньюань задумалась так глубоко, что не заметила, как во взгляде Ю Умина медленно разгорается тёмное пламя.

— О чём думаешь? — негромко спросил он.

Она не услышала. Мужчина наклонился к её уху и почти гипнотическим голосом прошептал:

— Узнала, что Хань Шаолина обманули, и теперь хочешь найти его и рассказать правду, да?

Сан Юаньюань клонило в сон, и мысли будто сами потекли в навязанном им направлении. Смутно казалось, что Ю Умин применяет какое-то странное воздействие на сознание, но она была слишком уставшей, чтобы сопротивляться.

— Да, — рассеянно произнесла то, что действительно думала.

Взгляд Ю Умина мгновенно заледенел. Его рука медленно скользнула по чёрной одежде, обозначавшей её как хозяйку Ючжоу, поднялась к тонкой шее и сомкнулась на ней.

— А потом? — продолжил он тихо, почти ласково. — Сделаешь так, чтобы он возненавидел ту женщину, а сама вернёшься к нему? М-м?

— Какую женщину?

Взгляд Сан Юаньюань оставался пустым. Даже нехватку воздуха она почти не замечала — лишь голос стал прерывистым.

— Надо сказать ему... что на отца и брата напал не ты.

Ю Умин резко изменился в лице и тут же разжал пальцы. Прежде чем девушка успела прийти в себя, он нажал на точку, лишив её сознания, и подхватил на руки. На лице мелькнуло нечто подозрительно похожее на виноватость.

Ю Умин дёрнул поводья, и Коротышка помчался прочь из города, вскоре доставив их на невысокий травянистый холм за городской стеной.

Мужчина спрыгнул вместе с Сан Юаньюань, уложил её на траву, присел рядом и мрачно уставился.

— Коротышка.

Облачный зверь подошёл и ткнулся носом в её руку.

— И что теперь делать? — пробормотал Ю Умин. — Проснётся — поймёт, что зря я её обвинил и вдобавок руки распускал.

Коротышка покосился на хозяина с таким выражением, будто заранее знал, чем всё закончится. Ему внезапно вспомнилась одна история.

Как-то Ю Умин неизвестно с чего решил вырезать на дереве узор. Немного ошибся — и вместо того чтобы исправить работу, без колебаний разрубил дерево на дрова.

В другой раз он по доброте душевной построил Коротышке деревянный домик. Крыша вышла чуть кривой, и поправить её было делом нескольких движений, но хозяин немного повозился, потерял терпение и просто разобрал всю постройку.

Вот такой человек...

— Может, убить её? — ожидаемо предложил Ю Умин.

Он ещё и покачивался на корточках, словно всерьёз обдумывал эту заманчивую возможность. Коротышка яростно чихнул, развернулся и одним взмахом хвоста сбил его на траву.

На этот раз Ю Умин изумился совершенно искренне. Облачный зверь опустил пушистый зад на землю и уселся прямо перед Сан Юаньюань, заслоняя её собой. На самом деле ему было страшновато: круглые чёрные глаза то и дело косились на хозяина, но стоило тому посмотреть в ответ, как Коротышка тут же задрал морду и отвернулся с видом крайнего высокомерия. С места, однако, не сдвинулся.

Ю Умин некоторое время молча наблюдал за ним, затем неспешно поднялся.

— Стоило один раз выйти без клинка — даже Коротышка взбунтовался.

Склонив голову набок, правитель возмущённо спросил:

— Ты что, разум обрёл?!

Коротышка слегка стушевался и исподлобья взглянул на хозяина.

— Маленькая ягодка Сан — моя! — Ю Умин упёр руки в бока. — Не твоя!

Коротышка ещё сильнее понурился. Он явно не понимал, стоит ли уступать, но после непродолжительного противостояния всё-таки сдался и, пригнувшись на четырёх лапах, боком отступил. Последнюю крупицу звериного достоинства Коротышка всё же сохранил: насторожился, готовый в любой момент снова свалить Ю Умина, если тот решит сотворить очередную глупость.

Тот невинно моргнул, сел рядом с Сан Юаньюань и приподнял её, устроив у себя на груди. Коротышка немного понаблюдал, затем подобрался сзади и позволил хозяину опереться на себя. Зверь хорошо знал Ю Умина: с таким выражением лица тот пока никого убивать не станет.

— Из чего вообще сделана маленькая ягодка Сан? — обиженно пробормотал мужчина.

Осторожно повернув её лицо, он уставился на слабые синяки на шее.

— Я же совсем легонько коснулся.

Коротышка демонстративно закатил глаза.

— О! — лицо Ю Умина озарилось. — Это старые следы от Цзян Цзиньпэна! Где он? Пойду убью.

Коротышка промолчал.

— А, точно, — кивнул Ю Умин. — Он там. Вместе с «этим». Пусть ещё немного «насладится».

Последние слова прозвучали зловеще. Он прищурился и вдруг вздохнул:

— Вот скажи, я почти умер, а Теневая стража почему-то так и не восстала. Что им вообще от меня нужно? Предали бы все разом — я бы их разом и убил. Не пришлось бы сегодня терять одного, завтра другого.

Ю Умин протянул руку назад и потрепал Коротышку по макушке.

— И ты в прошлый раз почему не умер? Умер бы — и дело с концом. А раз жив, мне теперь ещё переживать, когда именно ты помрёшь.

Коротышка молча смотрел на хозяина. Ему казалось, что тот до невозможности боится терять тех, к кому успел привязаться. Только сам Ю Умин никогда бы этого не признал.

Человек и зверь некоторое время молча мерились взглядами. Потом Ю Умин очень медленно опустил голову. На руку, обнимавшую Сан Юаньюань за талию, упала прозрачная капля. Девушка в его объятиях задрожала и тихо заскулила, словно котёнок.

— Шуанъэр... Шуанъэр...

Взгляд Ю Умина мгновенно заострился.

Коротышка предусмотрительно сунул морду прямо под его руку. Мужчина дважды крепко взъерошил мягкую белую шерсть и с беззаботной улыбкой заметил:

— Чего ты испугался? На мужское имя вроде не похоже.

Коротышке очень хотелось одарить его презрительным взглядом, но он не рискнул.

Сан Юаньюань вдруг вскрикнула и распахнула глаза, тяжело дыша. Она растерянно осмотрелась и лишь спустя несколько мгновений окончательно пришла в себя. Сон был настолько настоящим, что поначалу Юаньюань не понимала ни где находится, ни какой сейчас день.

Дрожащей рукой она подняла левую ладонь и посмотрела на ноготь безымянного пальца.

— Маленькая ягодка Сан, — позади раздался мрачноватый голос, — тебе сколько лет, а ты всё ещё кошмары видишь?

Юаньюань медленно обернулась. Некоторое время она молча смотрела на него, а затем по щеке снова скатилась прозрачная слеза.

Выражение лица Ю Умина едва не треснуло.

— Я же здесь. Чего бояться? Это всего лишь сон.

Она сжала пальцами край его одежды и немного посидела молча, постепенно успокаиваясь.

— Мне приснилось, будто я оказалась на месте той девушки, которую сегодня принесли в жертву, — медленно заговорила Юаньюань, словно вместе со словами пыталась вытолкнуть из себя чужие воспоминания. — Во сне я прожила всё, что случилось с ней с прошлой ночи до самой смерти. Чувствовала то же, что и она. Каждое мгновение.

Ю Умин прищурился.

— То лекарство... разрушало тело изнутри. Снаружи оставалась только целая оболочка, а внутри всё разъедало. Кровь хлестала изо рта... пока тело почти полностью не обескровилось. Это было ужасно мучительно, — вспоминала она. — И всё же смерть казалась лучше продолжения жизни.

Взгляд Ю Умина похолодел ещё сильнее. На губах появилась холодная усмешка — похоже, он уже что-то понял.

— Поэтому, когда мне влили лекарство, я тайком ногтем расцарапала руку. Тогда жертва переставала быть безупречной, и им пришлось бы выбрать ещё одну девушку. Так Шуанъэр не пришлось бы ждать до следующего года...

Юаньюань вновь взглянула на совершенно чистый ноготь. Затем закрыла глаза, трижды коротко вдохнула и медленно выдохнула. Повторив это несколько раз, она наконец выбралась из удушающего потока чужих чувств.

— Кто такая Шуанъэр? — негромко спросил Ю Умин.

Сан Юаньюань задумалась.

— Та девушка, которую едва не выбрали вместо погибшей.

Уголки его губ слегка приподнялись.

— Значит, маленькая ягодка Сан увидела всё это, не смогла выкинуть из головы и сама сочинила трагический сон?

— Наверное...

Юаньюань и сама не знала, соглашаться или отрицать. Слишком уж настоящими были детали, чужие эмоции и ощущения — вплоть до ногтя, царапающего кожу.

Она вновь перевела взгляд на собственную руку. Странное беспокойство никак не отпускало. Ей казалось, что она обязана всё проверить, иначе просто не успокоится.

— Можно ещё раз посмотреть тело умершей?

— Хорошо.

Ю Умин лениво поднялся, помог ей встать и вместе с ней сел на облачного зверя. Они неспешно направились обратно в город.

Стоило ему отдать распоряжение, как вскоре тело девушки, накрытое белой тканью, принесли во внешний двор. Сан Юаньюань медленно отогнула край покрывала, открывая мертвенно-бледное лицо. Глубоко вдохнув, она перевела взгляд на левую руку. Под ногтем безымянного пальца виднелись кусочки кожи и засохшая кровь.

Юаньюань резко втянула воздух. Кожу головы обдало холодом, а удары сердца гулко отдались в ушах. Она обошла тело с другой стороны и осторожно приподняла уже окоченевшую руку. Царапина была именно там, где погибшая расцарапала себя в её сне. Ни на волос не отличалась. Как это возможно?!

Сан Юаньюань застыла, не в силах поверить увиденному, а потом вдруг что-то вспомнила и резко повернулась к Ю Умину:

— Спасём Шуанъэр, хорошо?

На его губах появилась равнодушная улыбка.

— Следующее жертвоприношение только через год.

Юаньюань покачала головой. По её лицу было видно, что она и сама понимает, насколько нелепо сейчас прозвучит.

— Человек, который присматривает за «жертвами», очень плохой. Он делает с девушками... ужасные вещи.

Она крепко сжала губы и заставила себя продолжить:

— После сегодняшнего обряда вид крови ещё сильнее его распалил. Он обязательно станет мучить Шуанъэр хуже прежнего...

Ю Умин заинтересованно усмехнулся:

— Но жертва должна оставаться безупречной. Даже если там действительно есть такой мерзавец, что он может с ней сделать?

— Всё, что не оставляет внешних следов, — отчётливо произнесла Сан Юаньюань.

В самом начале сна она сама всё это видела. Толстяк с жёлтыми зубами собирался наброситься на неё, но Шуанъэр спрятала её за своей спиной и приняла предназначавшиеся ей издевательства на себя.

— О?

Ю Умин сразу оживился и, подхватив Сан Юаньюань к себе, с явным удовольствием произнёс:

— Пойдём посмотрим.

В Ючжоу воля Ю Умина была законом.

◇◇◇

Вскоре они добрались до лагеря рабов, где содержали будущих жертв. Повсюду на коленях стояли люди. Пока правитель молчал, никто не смел ни подняться, ни издать хоть звук. Коротышка легко вынес их по каменным ступеням высотой больше трёх метров и с разбега вломился в большое здание, где обычно держали девушек.

Сан Юаньюань сразу увидела Шуанъэр. Та стояла на коленях перед совершенно голым толстяком, униженно запрокинув голову.

Ю Умин на мгновение застыл, а его чёрные глаза медленно обвели комнату. Толстяк с жёлтыми зубами резко повернулся и, увидев лицо правителя, оцепенел от ужаса. Через мгновение он в буквальном смысле обмочился.

Шуанъэр по-прежнему безучастно стояла на коленях, словно живой мертвец, не понимая, что происходит. У Ю Умина дёрнулся уголок глаза. Он повернулся к личным стражникам:

— Закопать.

Те уже двинулись вперёд, когда он добавил:

— В выгребной яме.

Толстяка утащили прочь, словно труп. Шуанъэр медленно подняла голову и, узнав Сан Юаньюань, будто впервые ожила.

— Шуанъэр готова служить госпоже хоть рабыней! Готова умереть за госпожу!

Она рухнула ниц и принялась с такой силой биться лбом о пол, что по помещению разнёсся глухой стук.

Ю Умин немного подумал.

— Кажется, маленькой ягодке Сан как раз не хватает личной служанки.

Так Шуанъэр покинула лагерь рабов.

Сан Юаньюань вызвала её к себе и задала несколько простых вопросов. Сомнений почти не осталось: перед ней действительно была та самая девушка из сна. Всё происходящее казалось до жути необъяснимым.

«Может, это и есть судьба?» — сонно подумала Юаньюань.

Когда они вернулись во дворец, сонливость стала почти невыносимой. Собрав последние силы, она сменила Ю Умину повязку, после чего рухнула ничком на нефритовую постель и больше не захотела шевелить даже пальцем.

Мужчина время от времени поглядывал в её сторону. Организм этого типа был совершенно ненормальным: вчера только очнулся, а сегодня уже заметно окреп и, похоже, снова подумывал о чём-то неприличном.

Сан Юаньюань решительно закрыла глаза.

«Да пожалуйста. Делай что хочешь. Только не рассчитывай, что я хоть на миллиметр пошевелюсь».

Сознание постепенно поплыло, и как раз перед тем, как окончательно провалиться в сон, она вдруг услышала собственный голос:

— Правитель... сегодня вам разве не хочется?

[1] Пробуждение насекомых (惊蛰, Jīngzhé) — один из двадцати четырёх традиционных китайских сезонов солнечного календаря. Приходится примерно на начало марта и символизирует пробуждение природы после зимы.

----------

Уровень стыда зашкаливает

— Правитель... сегодня вам разве не хочется?

Услышав собственный голос, Сан Юаньюань вздрогнула и окончательно проснулась.

«Почему я во сне несу такую постыдную чушь?!»

Однако, придя в себя, она обнаружила, что губы плотно сомкнуты. К тому же Ю Умина она никогда не называла «правителем».

— М-м? — лениво отозвался он. — А тебе хочется?

«Нет. Мне не хочется».

Сан Юаньюань с трудом попыталась открыть глаза. Казалось, на веки навалилась целая гора. Лишь после долгих усилий ей удалось приоткрыть глаза на тонкую щёлку. В мутном поле зрения появилась миниатюрная женщина в белом платье. Стоя у постели, она слегка склонилась к Ю Умину и смотрела на него с жалкой, беззащитной покорностью. В глубине глаз вращались странные звёздочки.

Это была та самая Шуанъэр, что совсем недавно бесшумно поправила фитили в светильниках, приготовила тёплый чай и даже оставила Юаньюань чистое нижнее платье.

— Неужели правитель не хочет попробовать то, что сегодня увидел в лагере рабов?.. Я готова сделать для вас всё. Разве вам не любопытно узнать, каково это?

Шуанъэр медленно облизнула свежие, словно цветочные лепестки, губы. Юаньюань мысленно застонала.

«Зачем говорить такое моим голосом?! Уровень стыда просто зашкаливает. И вообще... это уже слишком. Я отказываюсь такое воспринимать».

Похоже, сонливость дошла до предела: всё тело размякло и совершенно не слушалось. Оставалось лишь наблюдать, как спасённая днём девушка, подражая её голосу, соблазняет Ю Умина.

«Так вот оно что... Меня обработали давным-давно! Какая ещё мистика? Какая, к чёрту, судьба?»

Неудивительно, что весь день она ходила как во сне, словно из неё вынули половину души. Что это вообще за очередная странная техника одурманивания?!

Сознание прояснялось, но тело по-прежнему не слушалось. Кончики пальцев едва касались широкого халата Ю Умина, однако даже дёрнуть за ткань сил не было. Она могла лишь смотреть, как мужчина полубоком сидит на постели, чуть запрокинув лицо, и лениво бросает:

— Давай сама.

«Необязательно каждый раз пробивать новое дно!»

Шуанъэр осторожно приблизилась на шаг. Звёздочки в её глазах завертелись быстрее — очевидно, чары усиливались.

— М-м...

Она медленно подняла руки к поясу. Ещё немного — и обнажённое тело предстанет перед Ю Умином. Но в этот момент выражение девушки вдруг изменилось, и она тихонько вскрикнула. В чертах проступило ещё больше томной соблазнительности, а звук вышел таким, словно мужчина уже что-то с ней делал.

Сан Юаньюань недоумённо моргнула. Она совершенно точно видела: обе его руки оставались на месте. Правая подпирала висок, левая спокойно лежала на колене. Поза была развязной, даже слегка порочной, но к Шуанъэр он не притронулся.

— А-а!

Та снова застонала, на этот раз гораздо откровеннее.

«Да, Ю Умин действительно красив. И полуобнажённая грудь впечатляет. Но не настолько же, чтобы от одного взгляда дойти до такого состояния?!»

Вскрики становились всё чаще, и у Юаньюань от одного этого запылали щёки. Стыдно было до невозможности.

«С таким актёрским мастерством мне остаётся только признать поражение. Стоять совершенно неподвижно и при этом так стонать... Талант!»

Позволив Шуанъэр ещё немного продолжить представление, Ю Умин наконец спросил:

— Шуанъэр, что ты сейчас делаешь? М-м?

Сердце Сан Юаньюань дрогнуло. Значит, он не попал под воздействие и прекрасно знал, кто перед ним. А этот тон казался знакомым... Сегодня он уже разговаривал так с Юаньюань, когда расспрашивал её о Хань Шаолине. Сознание окончательно прояснилось.

Шуанъэр же послушно ответила:

— Соблазняю правителя.

— Вот как? — равнодушно протянул Ю Умин. — Ты с самого начала это задумала?

Девушка покачала головой.

— Сначала я лишь хотела, чтобы госпожа спасла меня. Лучше стать её служанкой, чем терпеть издевательства в рабском лагере.

Он лениво постучал пальцами по колену.

— А когда появились дурные мысли?

— Все говорят, что правитель — безумец, которому женщины совершенно неинтересны. Но я увидела, как сильно вы балуете госпожу, и поняла: слухи врут. Значит, правитель всё-таки любит женщин.

Правитель тихо рассмеялся.

— Продолжай.

— Если правитель примет меня за госпожу и овладеет мной, я разом возвышусь из рабыни. Потом скажу, что ни в чём не виновата и вы заставили меня силой. Госпожа такая добрая — наверняка не станет меня мучить, а со временем правитель обязательно полюбит меня ещё сильнее. В постели я гораздо искуснее госпожи. Я согласна на всё.

Она без утайки выкладывала всё, что пряталось у неё в голове.

— А если госпожа начнёт меня ненавидеть, я наложу на неё чары и сделаю так, чтобы она всё время «болела».

На губах Ю Умина появилась зловещая улыбка.

— И у тебя получилось?

— Конечно. Только что...

Он со смешком перебил:

— Посмотри хорошенько. Кто именно довёл тебя до такого состояния — я, Ю Умин, или тот дохляк из выгребной ямы?

Взгляд Шуанъэр очень медленно сместился в указанную сторону. А затем она издала пронзительный вопль.

Голос Ю Умина будто пропитался ядом:

— Раз тебе так трудно с ним расстаться — иди. Составь компанию.

В затуманенных глазах девушки на миг вспыхнуло осознание. Она забилась, словно утопающая.

— Подавление... крови... К-как... возможно...

Слова вырывались обрывками. Ю Умин снова легко постучал пальцами по колену.

— Иди.

Последний проблеск ясности погас. Взгляд Шуанъэр окончательно застыл, а затем она очень медленно кивнула.

— Хорошо...

Девушка вышла из спальни и тихо прикрыла за собой дверь. Ю Умин неспешно повернулся, Сан Юаньюань тут же плотно сомкнула едва приоткрытые веки.

— Бедная маленькая ягодка Сан.

Большая ладонь мягко погладила её по волосам.

— Попадись тебе другой мужчина — и эта женщина из клана Колдунов уже обвела бы его вокруг пальца. Если мужчина, которого ты любишь, переспит с другой, ты ведь наверняка заплачешь?

Он легко рассмеялся.

— Хорошо, что тебе достался я. Маленькая ягодка Сан, да тебе просто невероятно повезло!

Юаньюань мысленно закатила глаза, но одно слово всё-таки уловила. Представители этого клана от рождения владели чарами, способными путать разум. Стоило человеку ослабить внутреннюю защиту, и на его мысли становилось довольно легко повлиять.

Сегодня кровавый обряд сильно потряс Юаньюань, чем Шуанъэр и воспользовалась. А врождённая способность глубоко сопереживать чужим чувствам делала её для такой колдуньи едва ли не идеальной мишенью.

Вот только человеческой жадности никогда не бывает достаточно. Выбравшись из рабского лагеря, Шуанъэр тут же захотела забраться в постель Ю Умина — совсем голову потеряла.

Применять подобные фокусы к нему — разве не чистое самоубийство? Но что означало «подавление крови»? Почему кровь Ю Умина вообще способна подавлять силу клана Колдунов?

Он уже придвинулся совсем близко, и прохладный цветочный аромат коснулся лица Юаньюань.

Тело этого мужчины становилось по-настоящему горячим лишь на поле боя и тогда, когда ему хотелось заняться с ней чем-нибудь неприличным. В обычное время он оставался холодным, почти как змея. Похоже, сегодня настроения у него действительно не было.

Всё ещё лежавшая безжизненной рыбой Юаньюань мысленно облегчённо вздохнула. Ю Умин осторожно подтянул её к себе, положил подбородок на макушку и обнял. Его ладонь то лениво похлопывала по спине, то замирала — словно он убаюкивал ребёнка. Рана от стрелы уже затянулась, оставив лишь страшный шрам, а след от удара ладонью на груди почти исчез. Способность этого человека восстанавливаться действительно пугала.

Прижавшись к его груди, Юаньюань почти не чувствовала запаха крови.

«Если не убить его сразу, любые раны, наверное, только сделают его сильнее».

Спустя некоторое время в голове окончательно прояснилось. Почему-то Юаньюань сразу поняла: Шуанъэр умерла. Она осторожно пошевелилась — тело снова слушалось, а чужое воздействие окончательно рассеялось.

Вскоре Сан Юаньюань провалилась в сон. В ту ночь её сопровождал лишь цветочный аромат — без единого образа.

◇◇◇

Утром, открыв глаза, она увидела Ю Умина уже в боевых доспехах: он сидел боком на краю постели и смотрел сверху вниз.

Юаньюань улыбнулась:

— Сегодня я люблю тебя чуть больше, чем вчера.

За то, что он не хотел заставить её плакать.

Ю Умин тут же отвернулся и тихо фыркнул:

— Достаточно было любить так же. Кто просил тебя самовольничать? Мне твоего «больше» не нужно.

Сан Юаньюань украдкой улыбнулась, села и, наклонившись в сторону, попыталась поймать его взгляд. И всё-таки заметила в чёрных глазах крошечную искру плохо скрытой радости. На душе неожиданно потеплело.

Она подалась вперёд и легко поцеловала его в уголок губ.

— М-м. Есть одно дело, — произнёс Ю Умин. — Переодевайся, а я расскажу.

На этот раз он приготовил ей не одежду сопровождающего, а удобные боевые доспехи — прочные, но достаточно лёгкие. Изысканная чёрная броня сочеталась с ярко-красным плащом, и Юаньюань тут же почувствовала себя настоящей грозной воительницей.

Пока она переодевалась, Ю Умин как бы между прочим заметил:

— Та рабыня, которую ты вчера притащила, ночью вдруг решила, что жить ей надоело. Покончила с собой, прыгнула в выгребную яму. Ц-ц.

— А-а... — вздохнула Юаньюань. — Хорошо я ещё не успела к ней привязаться.

Ю Умин удивлённо приподнял брови.

— Я думал, маленькая ягодка Сан расстроится.

— Тех, кто хочет жить, и то не всех успеваешь спасти. Зачем мне переживать о человеке, который сам выбрал смерть?

Она поправила плащ и вышла из-за ширмы. Глаза Ю Умина сразу загорелись: перед ним стояла стройная воительница в чёрном и алом.

Он потянул её к длинному столу.

— Смотри. Нашёл тебе хорошее оружие.

С явной гордостью он указал на стол. Сан Юаньюань опустила глаза и мгновенно влюбилась в меч.

Он выглядел почти нереальным: полупрозрачное серебристое лезвие пронизывали бесчисленные тонкие светло-зелёные духовные прожилки, словно в кристалл вплавили нити лучшего нефрита. От такой красоты кружилась голова.

— Это же декоративная вещь? — недоверчиво спросила она.

Юаньюань совершенно не представляла, как такой драгоценностью можно рубить мрачных духов. Ю Умин улыбнулся, выхватил чёрный клинок и без предупреждения рубанул по лежавшему на столе мечу.

У Сан Юаньюань едва слёзы из глаз не брызнули.

«Вот же ходячий герой из романа про властного гендиректора! Стоило мне усомниться в подарке — и он уже собирается уничтожить сокровище стоимостью в целое состояние?! И главное — я ведь даже не говорила, что оно мне не нравится!»

От удара длинный стол из чёрного дерева с треском развалился. Кристально-нефритовый меч рухнул на пол вместе с обломками — и остался совершенно невредим. Убрав чёрный клинок, Ю Умин лениво скрестил руки на груди и самодовольно приподнял подбородок.

Юаньюань тут же бросилась вперёд и схватила сокровище.

— Теперь мой!

Ю Умин рассмеялся:

— А хотя бы для приличия поотказываться не хочешь, маленькая ягодка Сан?

Она улыбнулась.

— Ты сам мой. Чего мне жеманиться из-за каких-то вещей?

Ю Умин презрительно фыркнул и широкими шагами направился к выходу.

— С каких это пор я стал её собственностью? — проворчал он Коротышке.

Облачный зверь вскинул голову и нетерпеливо затоптался на месте — поле боя он обожал.

Ю Умин взял с собой всего тридцать тысяч отборных воинов и лично выступил к заставе Юймэнь, на которую наступала армия Хань Шаолина. Перед самым выездом со стороны темниц к ним стремительно приблизился Агу. Остановившись перед правителем, он сложил руки в приветствии:

— Правитель! Задание выполнено! Ваш подчинённый наконец вытащил из советника мятежников одно имя, прежде чем тот умер!

Ю Умин слегка вскинул бровь.

— Хуанфу Цзюнь.

У Агу дёрнулся уголок рта.

— Откуда правителю...

Правитель искоса посмотрел на него и выглядел даже более удивлённым, чем сам Агу.

— Я наугад сказал. Неужели действительно он?

Агу помолчал.

— Правитель мудр.

У Сан Юаньюань ёкнуло сердце.

Так этим человеком оказался Хуанфу Цзюнь?! Ведь именно этот мужчина в книге однажды отрубил Ю Умину голову.

----------

Гибискусовая мазь из Байчжоу

Сан Юаньюань потрясённо распахнула глаза:

— Как это может быть он?

— М-м? — Ю Умин опустил голову и пристально всмотрелся в её лицо. — Маленькая ягодка Сан, уж не знакома ли ты с Хуанфу Цзюнем?

Она покосилась на него и замялась.

Как бы объяснить... Во время битвы за Тяньду именно Хуанфу Цзюнь переломил ход сражения, спас Верховную правительницу и собственноручно прикончил злодея Ю Умина, тем самым предотвратив чудовищную катастрофу.

Человек-легенда. Сильный. Чудовищно сильный.

Один его род фактически прикрывал весь восточный фронт. В конце концов даже Хуанфучжоу переименовали в Дунчжоу — Восточную область: влияние семьи Хуанфу давно вышло за границы одной территории. Весь восток фактически принадлежал им.

По слухам, именно Хуанфу Цзюнь был тем мужчиной, который стоял за Верховной правительницей. Ради любви к ней он добровольно оставался в тени и служил самой надёжной незримой опорой. Но с Ючжоу его связывало ещё одно обстоятельство.

Хуанфу Цзюнь приходился Ю Умину родным дядей по матери: его старшая сестра была главной супругой прежнего правителя Ючжоу и матерью Ю Умина. Поэтому связь Хуанфу Цзюня с остатками сторонников прежнего правителя одновременно казалась совершенно неожиданной и вместе с тем вполне закономерной.

— Дунчжоу и без того настолько силён. Зачем ему всё это? — нахмурилась Сан Юаньюань.

Ю Умин тихо усмехнулся:

— Если маленькой ягодке Сан нравится Дунчжоу, чуть позже я его захвачу и подарю тебе.

Юаньюань безмолвно уставилась на него.

Он отвернулся и презрительно фыркнул:

— Что там вообще хорошего? Подумаешь, золотые жемчужины добывают. Нужны были бы мне такие безделушки — весь Ючжоу давно был бы засажен разноцветными жемчужинами!

Сан Юаньюань сочла своим долгом провести краткий ликбез:

— Жемчуг не растёт на грядках. Его находят в раковинах моллюсков.

◇◇◇

Тридцатитысячное войско продолжило путь в какой-то особенно странной тишине.

Ю Умин сидел с непроницаемым лицом, явно решив не разговаривать ни с Сан Юаньюань, ни вообще с кем-либо. Когда они преодолели уже больше пятидесяти километров, она всё-таки не выдержала:

— Нефритовая пластинка ещё не дошла до отца? Насчёт Дунчжоу...

Большая ладонь тут же пресекла дальнейшие расспросы: Ю Умин небрежно накрыл рукой почти половину её лица и зажал рот. Его ладонь была сухой, тёплой, огрубевшей от мозолей. И почему-то, оказавшись вот так прижатой к нему, Юаньюань вдруг почувствовала необъяснимое спокойствие.

— Не смей больше упоминать эти дерьмовые жемчужины, — холодно приказал он.

Она едва не расхохоталась.

Высказавшись, мужчина убрал руку и слегка коснулся подбородком её макушки: теперь говорить разрешалось.

Юаньюань тихонько кашлянула и серьёзно произнесла:

— Род Хуанфу нельзя недооценивать. Я знаю, что ты их не боишься, но прямое столкновение неизбежно обернётся тяжёлой битвой, и обе стороны понесут огромные потери. Разве этим мы не сыграем на руку Цзян?

Ю Умин холодно усмехнулся:

— Убью Хуанфу Цзюня — и у Цзян Яньцзи станет на одного пса меньше.

Юаньюань сочла сравнение не совсем удачным. Хуанфу Цзюнь был скорее волчьим вожаком, чем псом. Но гладить Ю Умина против шерсти сейчас явно не стоило, поэтому она с любопытством придвинулась ближе и шёпотом спросила:

— Неужели слухи правдивы? У твоего дяди Хуанфу действительно тайная связь с Верховной правительницей? Если так, твои противники становятся ещё опаснее.

Ю Умин посмотрел вдаль.

— Они все умрут.

— Угу, угу!

Он покосился на неё с явным недовольством:

— Маленькая ягодка Сан, ты от меня отмахиваешься.

Юаньюань обернулась и улыбнулась. У Ю Умина на мгновение поплыло перед глазами, и он поспешно развернул её обратно.

На самом деле ей давно хотелось понять, что именно произошло с ним в прошлом и превратило в того самого изломанного великого злодея. С детства Ю Умин был слаб здоровьем. В пять лет у него случился тяжёлый приступ болезни сердца, и он едва не умер. Жизнь мальчику спас Хуанфу Цзюнь, раздобывший редчайшее духовное лекарство. После чудесного спасения родители буквально носили единственного сына на руках. Даже имя ему сменили на Умин — «лишённый судьбы», словно он уже однажды умер и теперь Небесам не следовало приходить за ним снова. Единственному наследнику ни в чём не отказывали.

По всем законам здравого смысла такой ребёнок должен был вырасти либо избалованным бездельником, либо мягким и великодушным правителем. Но, набрав силу, этот демон первым делом уничтожил собственный род.

Всё это Хуанфу Цзюнь рассказал уже после того, как отрубил Ю Умину голову, обращаясь к его трупу. Любой человек, услышав подобную историю, пришёл бы к одному выводу: Ю Умин окончательно спятил и превратился в безнадёжного психопата, которому давно полагалось умереть.

Раньше Сан Юаньюань тоже считала, что такими просто рождаются. Но после слов, которые мать Ю Умина сказала ему на записи из жемчужины памяти, она поняла: в его прошлом скрывался какой-то чрезвычайно важный фрагмент, неизвестный остальным. Именно он, вероятно, и сделал Ю Умина таким, каким тот стал.

Жаль, спрашивать об этом пока было нельзя.

Тронешь — умрёшь. Юаньюань слегка откинулась ему на грудь и задумчиво произнесла:

— Думаю, Санчжоу может помочь тебе решить эту проблему.

Ю Умин склонил голову, ухватил её за макушку и развернул лицом к себе.

— Маленькая ягодка Сан, понимаю, что моё обаяние не знает границ, но ты ведь не какая-нибудь неопытная девчонка. С чего вдруг так потеряла от меня голову?

Погружённая в собственные мысли, Юаньюань рассеянно подняла взгляд:

— А?

Уголок его рта дёрнулся.

— Отправить тестя вперёд умирать вместо меня? Нет-нет, маленькая ягодка Сан. На такое я неспособен.

И добавил:

— Я тебе не Хань Шаолин.

— Кто вообще собрался умирать? — возмутилась она. — Мы все будем жить. Вместе и очень долго.

Её глаза сияли, губы чуть надулись, а серьёзность на лице была такой, будто она давала обещание на всю жизнь.

Выражение Ю Умина на миг едва не рассыпалось. Он поспешно развернул её обратно, однако Юаньюань успела почувствовать, как сердце за спиной дважды сбилось с привычного ритма. Макушки коснулся тёплый выдох. Наверное, от внезапного волнения у него сбилось дыхание.

Она немного поколебалась и решила рискнуть. Мягко откинувшись ему на грудь, Юаньюань открыла длинную шею и подняла глаза. Взгляд скользнул по кадыку и остановился на красивой линии подбородка. Голос стал тихим, нежным, с едва заметной соблазнительной ноткой:

— Ты ведь сказал, что, если я ещё раз заставлю твоё сердце дрогнуть, ты меня убьёшь.

Ю Умин оцепенело посмотрел вниз.

— Оно дрогнуло. Так почему же не убиваешь?

Она ткнула пальцем ему в грудь и, глядя на манящие тонкие губы, прошептала:

— Не можешь заставить себя.

На виске мужчины несколько раз отчётливо дёрнулась жилка. Он ещё плотнее сжал губы, взгляд медленно скользнул от влажных глаз к маленькому носу, затем к алым губам и наконец остановился на шее — хрупкой, красивой, совершенно беззащитной. Стоило лишь слегка сжать пальцы и её можно было сломать.

Дыхание Ю Умина стало тяжелее. Горячий выдох коснулся белой кожи, и он с удивлением заметил, как на её шее постепенно проступает нежный румянец.

Это он заставил её покраснеть? На мгновение Ю Умин растерялся, а сердце снова сбилось с ритма.

На раскрасневшемся лице Юаньюань появились две маленькие ямочки.

— Если не можешь, больше не бросайся такими угрозами.

— Ночью я тебе покажу, могу или нет! — раздражённо прошептал он ей прямо в ухо.

Юаньюань улыбнулась и, скосив на него глаза, тут же выдвинула условие:

— Сначала свадьба!

Ю Умин замялся, а через некоторое время произнёс:

— Нет. Стоит мне отпустить тебя — и ты убежишь. Больше никогда не вернёшься.

— Не убегу, — мгновенно ответила она.

— Другие не позволят, — спокойно возразил он, выпрямляясь. — Никто не сможет доверить тебя мне. Если твои родные действительно желают тебе добра, они ни за что не отдадут тебя в мои руки.

Сан Юаньюань открыла рот и поняла, что возразить нечего. Если он действительно отпустит её в Санчжоу, семья ни за что не согласится выдать дочь за Ю Умина. Скорее спрячет так далеко, что тот до конца жизни не найдёт.

После короткой паузы Юаньюань снова улыбнулась:

— Тогда свадьбу пока отложим и сначала разберёмся с нынешними проблемами. Ю Умин, пообещаешь мне одну вещь?

— Сначала скажи какую.

— Пока нам не хватает сил, не нападай на Тяньду сгоряча, хорошо? — немного помедлив, попросила она. — Давай всё тщательно спланируем. Только, пожалуйста, не вздумай в отчаянии впустить сюда мрачных духов.

Ю Умин замер.

— Разве ты не должна была попросить меня пока тебя не трогать? О чём ты вообще?

Она поджала губы и улыбнулась:

— Ты мне нравишься. Если тебе действительно очень хочется... можешь. Я не против. Мы и так живём вместе день и ночь, а в глазах окружающих между нами давно уже... В общем, ничего страшного. Какая мне польза от этой пресловутой невинности, если ты для меня важнее?

Лицо Ю Умина потемнело.

— Кто посмеет распускать слухи, тому я навсегда заткну рот.

— А сам превратишь слухи в правду? — протянула она.

На этот раз уже Ю Умин лишился дара речи.

Вот же лежит перед глазами такая аппетитная маленькая ягодка. Каждый день смотреть и из последних сил терпеть, не откусывая? Что за издевательство?

Он зло процедил:

— Покончу с Хань Шаолином, отвезу тебя в Санчжоу и потребую брачный договор. Согласятся — прекрасно. Не согласятся — просто увезу тебя и распечатаю сам.

Сам того не замечая, он снова уступил.

— Хорошо.

Юаньюань решила пропустить мимо ушей это совершенно неприличное «распечатаю» и сладко улыбнулась.

У Ю Умина опять слегка закружилась голова. Наверное, раны всё ещё не до конца зажили. Он решил, что в ближайшее время лучше больше не позволять ей себя соблазнять.

Из чего вообще сделана эта женщина? Мягкая, словно хрустальный шарик: так и тянет одним укусом проглотить, но почему-то жалко. Ю Умин уже и сам не был уверен, что, попробовав свою маленькую ягодку Сан, действительно потеряет к ней интерес, как утверждали другие.

Можно ещё немного подержать при себе. Ничего страшного, всё под контролем.

Он гордо задрал голову и уставился вдаль, решив больше не обращать на неё внимания.

— До заставы Юймэнь со мной не разговаривай, — медленно и высокомерно объявил он.

Сан Юаньюань только обрадовалась: как раз можно спокойно позаниматься культивацией. Она погрузилась в себя и потянулась сознанием к окружающей духовной силе дерева. Ещё несколько дней назад Юаньюань почувствовала, что вот-вот перейдёт на следующий уровень.

Зелёная энергия медленно проникала в тело. Травянистый оттенок внутренней силы постепенно менялся, становясь нежно-розовато-зелёным. На первый взгляд цвет будто бледнел, но на самом деле из него уходила примесь желтизны, оставляя чистую зелень.

Юаньюань начала нервничать. Она уже несколько раз доходила до этого состояния, однако всякий раз, когда новый цвет почти закреплялся, энергия отступала, словно прилив, оставляя лишь прежний светло-зелёный оттенок — будто насмехалась над ней.

Вот он, пресловутый барьер.

Когда-то очищение её тела прошло куда глубже, чем у обычных людей. Говоря проще, духовная основа Юаньюань была чрезвычайно чистой, а способности — превосходными. Энергию она действительно впитывала намного быстрее остальных, но спустя столько дней выяснилось: барьеры всё равно никуда не делись. Никакого ощущения, будто ей выдали чит-код.

На этот раз, вновь пытаясь прорваться, Сан Юаньюань особенно отчётливо почувствовала нехватку сил. Оставался последний рывок — и поток снова оборвался.

До успеха оставался шаг. И опять не получилось.

Розовато-зелёный оттенок, знаменовавший переход на следующий уровень, начал рассеиваться, превращаясь в первозданную духовную силу дерева и возвращаясь в мир.

Юаньюань мысленно вздохнула и решила немного отдохнуть, восстановиться, а затем попробовать ещё раз. И тут внезапно возник мощный духовный вихрь. Уже рассеивающуюся энергию дерева подхватило водоворотом и силой потянуло обратно в её тело. Юаньюань мгновенно сосредоточилась и удержала вернувшийся поток. В следующее мгновение сознание озарила удивительная ясность.

Вокруг тела разлилось сияние, розовато-зелёный свет прошёл по коже, а всё существо наполнилось ощущением необычайной силы.

Она шумно выдохнула и открыла глаза.

Уже стемнело. Юаньюань машинально оглянулась на Ю Умина. Она знала: это он ей помог.

Рядом ехал воин с фонарём. Холодный огонёк освещал безупречно красивое, почти неестественно белое лицо Ю Умина, отчего тот казался особенно изящным и вместе с тем смертоносным владыкой преисподней. Он опустил глаза и покосился на неё. В чёрных зрачках мелькнула такая гордость, словно там было написано: «Для тебя это подвиг, а для меня — пустяк. Благодарить необязательно. Всё равно я с тобой не разговариваю».

Сан Юаньюань совершенно спокойно отвернулась. Теперь уже Ю Умин молча уставился ей вслед.

Сейчас ей действительно было не до его спектаклей. После перехода на второй уровень ступени Линин сильнее всего изменился слух. Раньше даже в тихой безлюдной местности, стоило сосредоточиться, до неё доносился лишь сплошной неразличимый шум. Теперь же этот гул словно распался на отдельные звуки: Юаньюань различала копошение насекомых, тихие человеческие разговоры и едва слышный шелест растущей травы. Она чувствовала, как колебания передаются через бесчисленные растения вокруг и отзываются слабым резонансом в её розовато-зелёной духовной силе.

Её захлестнула радость. Теперь сомнений не осталось, та самая способность к «подслушиванию», которая раньше то работала, то нет, оказалась дополнительным даром культивации. Чем выше станет уровень, тем дальше и отчётливее она сможет слышать. Где есть трава и деревья — там от её ушей ничего не скроется! Выходит, предельно чистая духовная основа всё-таки давала свои преимущества.

Сан Юаньюань глубоко вдохнула и решила ковать железо, пока горячо. Продолжит заниматься — глядишь, Ю Умин снова не выдержит и одним движением сэкономит ей несколько дней мучений. Грех не пользоваться бесплатной помощью.

Ю Умин лениво пошевелился, достал светящуюся нефритовую пластинку и протянул ей.

— Ю Умин, — раздался из неё голос, в котором едва сдерживалась дрожь. — Что ты сделал с моей младшей сестрой?

Пластинка добралась до столицы Санчжоу! Сан Юаньюань уже потянулась к ней, собираясь ответить, но Ю Умин мгновенно отдёрнул руку и с явной издёвкой поднёс пластинку к губам:

— Съел. И что ты мне сделаешь?

С той стороны послышалось несколько судорожных вдохов, а затем грянул львиный рык правителя Санчжоу:

— Щенок! Смерти ищешь?!

Юаньюань поспешно обернулась, схватила Ю Умина за запястье и жалобно уставилась на него.

Тот фыркнул, сжал ладонь — и раскрошил пластинку. На ресницах Сан Юаньюань мгновенно заблестели слёзы.

Ю Умин замер, затем нехотя буркнул:

— У меня ещё полно.

Он вытащил сразу семь или восемь штук и хлопнул их ей на ладонь.

— Можно я поговорю с ними наедине? — Юаньюань посмотрела на него, и на лице проступило смущение. — При тебе некоторые вещи мне немного неловко говорить.

Ю Умин явно остался недоволен, однако всё же кивнул куда-то вдаль:

— Отлично. Я как раз не могу выносить голос этого старого ублюдка Сан Чэнъиня.

«Смотрите-ка. Уже и величать себя по-царски начал».

Юаньюань застенчиво улыбнулась, зажала пластинку в одной руке, другой ухватилась за его плечо, спрыгнула с облачного зверя и отбежала подальше.

Ю Умин проводил её взглядом, и чёрные глаза постепенно потемнели. Её голос доносился всё слабее:

— Отец, насчёт той засады... На самом деле всё было так...

Ю Умин лениво похлопывал Коротышку по голове.

— Видишь? Я дал ей возможность. Если она убежит или решит меня обмануть, станет самым несчастным человеком на свете. И я её не пожалею!

Коротышка фыркнул, по его мнению, хозяин просто слишком много думал. Хотя, с другой стороны, не думай он столько — давно превратился бы в труп. Так что же лучше: много думать или не думать?

Для Коротышки вопрос оказался слишком сложным. Голова у него, конечно, большая, но разобраться всё равно не получалось.

— Как думаешь, — голос Ю Умина вдруг стал заметно веселее, — если она действительно решила меня обмануть, что скажет, когда вернётся? Наверное...

Он нарочно сделал голос тоненьким, начал покачиваться и, подражая девушке, пропищал:

— Ю Умин, не волнуйся! Я уже уговорила отца. Стоит тебе поехать со мной в Санчжоу — и все проблемы сразу решатся!

Он замолчал. Веселье исчезло, а голос пропитался тяжёлой жаждой убийства:

— Ничего не решится. Цзян Яньцзи не признает эти доказательства. Раз уж появился такой прекрасный повод спустить на меня собак, она его не упустит.

Он медленно задрал голову:

— Все хотят моей смерти. Значит, сначала умрут они.

Голос становился всё тише:

— В этом мире нет ни одного человека, который будет искренне ко мне добр... Ну и что с того, что я ей нравлюсь? Она не станет ради меня воевать со всем миром. Видишь, стоит появиться малейшей возможности — и она уже что-то делает за моей спиной, готовит себе путь к отступлению... Убью её. Вернётся — сразу убью. Если только...

Ю Умин задумался.

— Если сначала подойдёт и поцелует меня. М-м. Тогда, пожалуй, позволю ей пожить ещё немного.

Он высунул кончик красного языка и медленно коснулся верхней губы. Коротышка покачал пушистой головой и тяжело вздохнул.

А Сан Юаньюань к тому времени уже закончила разговор с родителями и братом. Сжимая последнюю нефритовую пластинку, она стояла вдалеке и спокойно слушала его бормотание.

Юаньюань давно знала: оставаясь один, Ю Умин частенько разговаривает сам с собой. Выходит, по-прежнему ей не доверяет. До чего же этому мужчине не хватало чувства безопасности.

Она ещё раз мысленно прокрутила план, который только что обсудила с отцом и братом, затем выровняла дыхание и побежала обратно.

Ю Умин лениво держал поводья. Чёрные глаза спокойно смотрели на неё сверху вниз, не выдавая ни единой эмоции. Как ни крути, он был настоящим правителем: стоило ему пожелать скрыть чувства — и становился похож на глубокое море, в которое никому не заглянуть.

Сан Юаньюань не заговорила сразу. После бега грудь тяжело поднималась, дыхание никак не желало выравниваться. Хождение по острию клинка требовало безупречной осторожности. Юаньюань понимала: когда она нашла Коротышку у Внешней стены, Ю Умин наверняка что-то заподозрил. А после услышанного ею разговора о «главе» он, скорее всего, уже догадался, что её слух обладает необычной способностью.

Значит, недавний монолог был наполовину искренним, наполовину проверкой. Если бы она сейчас первым делом бросилась его целовать — вот тогда всё было бы кончено. Ю Умин сразу решил бы, что каждое её действие — лишь попытка угодить ему, а не проявление настоящих чувств.

Наконец дыхание выровнялось. Юаньюань улыбнулась:

— Мы с отцом придумали один план. Наклонись, я расскажу тебе на ухо.

Она прищурилась от улыбки, а на лице проступило нескрываемое самодовольство.

Ю Умин слегка замер. Чёрные зрачки медленно скользнули в сторону, на губах появилась улыбка. Он наклонился и подставил ей ухо. Юаньюань слегка привстала на носки, обвила руками его шею, коснулась носом чёрных волос и тихонько зашептала.

Через некоторое время она отпустила его, ещё сильнее приподняла брови и требовательно спросила:

— Ну как?

Ю Умин выпрямился и несколько мгновений её разглядывал. Девушка открыто встретила его взгляд, переполненная гордостью за собственный замысел.

Наконец он рассмеялся:

— Пожалуй, если скандал устроит именно Сан Чэнъинь, всё действительно будет выглядеть правдоподобно.

Ю Умин ещё раз тщательно обдумал план. На первый взгляд серьёзных изъянов не было — конечно, при условии, что Санчжоу и правда собирается помочь.

— Маленькая ягодка Сан, — он высокомерно задрал подбородок и посмотрел сверху вниз. — Если вы обсуждали только это, зачем было от меня прятаться?

Щёки Юаньюань тут же тронул лёгкий румянец. Большие влажные глаза дрогнули, и в её облике появилось такое девичье смущение, что в горле Ю Умина невольно пересохло.

— Я боялась, что до свадьбы ты... ну, не удержишься, — пробормотала она, сцепив руки перед собой и нервно теребя пальцы. — Поэтому спросила у матери, есть ли что-нибудь, о чём нужно знать в первый раз...

Ю Умин резко замер. Кадык качнулся вверх-вниз, а голос внезапно охрип:

— И что сказала тёща?

— Мама сказала, что лучше всего, конечно, дождаться свадьбы. Тогда она сама подготовит мне всё необходимое в приданое. Но если ты совсем не сможешь ждать... можно взять гибискусовую мазь из Байчжоу и... намазать. Тогда повреждения и боль будут... будут гораздо меньше...

Чем дальше, тем тише становился её голос, пока почти не сошёл на шёпот.

Ю Умин довольно улыбнулся.

— Хорошо.

Он одним движением затащил её обратно на спину Коротышки, обхватил обеими руками и положил подбородок ей на плечо. При виде пунцовых кончиков её ушей мужчина окончательно развеселился.

— Маленькая ягодка Сан, — протянул он обольстительным голосом, — разве тебе не хочется меня поцеловать?

Юаньюань огляделась и тихо ответила:

— Здесь слишком много людей.

Ю Умин расхохотался, дёрнул поводья, и Коротышка мгновенно унёс их далеко вперёд, оставив армию позади.

Их первый поцелуй тоже случился среди безлюдной равнины. Теперь словно повторялся тот же миг. Но сегодня луны не было. Только звёздный свет отражался в глазах, а в густой темноте их фигуры превратились в едва различимые силуэты.

Ю Умин подцепил пальцами её подбородок и наклонился, но целовать сразу не стал — лишь прислушался к её дыханию.

— Маленькая ягодка Сан... — чистый голос приобрёл лёгкую хрипотцу. — Я уже столько раз тебя учил. Пора бы чему-нибудь научиться, правда?

И почему-то именно сейчас Сан Юаньюань по-настоящему занервничала, что-то в этой ночи было не так. Горячее дыхание Ю Умина касалось её кожи, дурманя голову, а сердце забилось всё громче. Его дыхание тоже участилось и наконец он её поцеловал.

По телу разошлась дрожь. Поцелуй постепенно становился глубже и мягче. Ю Умин всё крепче сжимал её в объятиях, словно хотел прижать к себе так тесно, чтобы между ними не осталось ни малейшего расстояния.

Когда войско начало нагонять их, он наконец отстранился, тихо выдохнул и хрипло произнёс:

— Гибискусовая мазь из Байчжоу, значит? Прикончу Хань Шаолина — и сразу повезу тебя покупать!

----------

Удивительное чувство безопасности

Ю Умин раздал необходимые распоряжения и вместе с передовым отрядом ускорил движение к заставе Юймэнь.

Запад Ючжоу покрывали высокие горы, поэтому, если Хань Шаолин хотел начать прямое наступление, у него оставалось всего два пути: пройти через Санчжоу или штурмовать Юймэнь. Он выбрал второе — весьма по-мужски, словно хищник, вступивший в драку за самку.

— А нельзя обойтись без битвы? — обеспокоенно спросила Сан Юаньюань. — Чем больше погибнет людей, тем выгоднее Цзян Яньцзи.

Ю Умин помолчал.

— Вообще-то ты права. Но если Хань Шаолин сам так хочет умереть, я-то здесь при чём?

Он наклонился ниже и тихо добавил:

— И ещё, маленькая ягодка Сан. Он штурмует заставу уже три дня. Мои люди давно обезумели от крови, а ярость не унять одними словами... Если сейчас заставить их отступить, недовольство обернётся против меня.

Юаньюань поняла: такова война. Стоит этой страшной машине набрать ход — и остановить её одним желанием уже невозможно. Люди внутри заставы несколько дней сражались насмерть, ожидая помощи, и, если долгожданное подкрепление явится лишь затем, чтобы тут же заключить мир с врагом, для защитников это станет настоящим ударом. Значит, остановить войну можно было только победой — разгромить противника как можно быстрее и жёстче, вновь сплотив людей и подняв боевой дух. Это не идеальная сказка, где женщина выходит между двумя армиями, кричит «Хватит!» — и все послушно опускают оружие. Чем быстрее они победят, тем меньше окажутся потери.

Впереди уже возвышалась огромная застава. До неё оставалось пересечь целую равнину, а Сан Юаньюань уже слышала радостные крики защитников Юймэня: подкрепление, которого они ждали несколько дней, наконец пришло, причём во главе стоял сам их правитель.

Дыхание Ю Умина почти вдвое замедлилось, сердце билось редко и тяжело. Юаньюань даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить его лицо: красивые брови опущены, тонкие губы сжаты, а в спокойном выражении прячется холодная усмешка. Чёрный клинок лежал у бедра, Коротышка перешёл на бег, армия позади постепенно выстроилась клином, а Ю Умин возглавил строй, готовый прорвать любого, кто посмеет встать на пути.

Тяжёлые ворота распахнулись, и он пронёсся через северо-восточный вход, провёл войска сквозь заставу и вылетел из юго-западных ворот прямо навстречу врагу. Стены уже были залиты кровью и почернели от копоти. Защитники выбились из сил, но глаза каждого сияли: они смотрели на своего правителя, и из глоток вырывался низкий, почти звериный ликующий рёв.

Загрохотали боевые барабаны. Ю Умин первым вырвался из ворот, а небо почернело от стрел: одни густым дождём летели со стен вниз, другие — плотными тучами из построений Ханьчжоу. Время от времени воздух разрывал особенно громкий свист — метательные машины отправляли огромные глыбы чёрной руды в неприятельские ряды.

Как только Ю Умин вывел войска наружу, защитники крепости прекратили стрелять, армия Ханьчжоу тоже перестроилась в конный строй, и обе стороны пошли в лобовую атаку. Совсем недавно эти же армии плечом к плечу сражались с мрачными духами у стены, а теперь без всякой жалости убивали друг друга.

Среди хаоса два правителя мгновенно отыскали друг друга взглядом. На поле боя было трудно дышать: со всех сторон гремели крики, сталкивалось оружие, брызгала кровь. Казалось, всё вокруг замедлилось, хотя люди продолжали падать один за другим.

Сан Юаньюань сразу увидела Хань Шаолина. Сегодня он был в серебряных доспехах, за спиной развевался золотой плащ, а яркие губы и тёмные брови придавали ему вид бога войны, сошедшего с небес.

Его взгляд упал на Сан Юаньюань и застыл. В этот миг все разрозненные образы женщин, не дававшие Хань Шаолину покоя, наконец слились воедино: это всегда была она, в каждой из них он теперь узнавал одну и ту же женщину. Если сегодня сумеет вырвать её из рук Ю Умина, то сможет окончательно покорить и присвоить.

Хань Шаолин улыбнулся и поднял серебряную алебарду. Оружие медленно описало перед ним полукруг, и Сан Юаньюань потрясённо поняла: он совершил очередной прорыв. Раньше Хань Шаолин находился на восьмом уровне ступени Линмин, а теперь из алебарды вырвалось почти пятнадцатиметровое сияние духовной силы — он перешёл на Предел озарения и теперь действительно мог сразиться с Ю Умином.

Сердце Юаньюань неприятно ухнуло вниз. В обычных обстоятельствах сколько бы Хань Шаолин ни усиливался, победить Ю Умина всё равно было бы почти невозможно, но сейчас тот ещё не оправился от тяжёлых ран и наверняка не мог использовать всю силу. Мысль не успела оформиться, как с чёрного клинка Ю Умина вырвалась зелёная духовная энергия длиной больше тридцати метров.

Он... тоже стал сильнее!

Коротышка пригнулся к земле и рванул вперёд с такой скоростью, что казался почти молнией, сметая всё на пути. За пару вдохов оба правителя пересекли разделявшее их расстояние и с чудовищной силой столкнулись. Одного удара хватило — алебарда Хань Шаолина сломалась, а Коротышка тут же развернулся и снова ринулся на вражеского правителя, уже харкавшего кровью. Ещё миг — и затоптал бы насмерть.

К счастью для Хань Шаолина, личная стража среагировала мгновенно: воины всем скопом бросились вперёд, вытащили хозяина из-под следующего удара и поспешно отступили.

Смех Ю Умина перекрыл рёв поля боя.

— Убить!

Голос был негромким, но мгновенно подхлестнул армию Ючжоу.

— Убить!

— Убить!

Крик потряс небо, и войска Ханьчжоу начали отступать. Ещё несколько километров им удавалось сохранять строй, но затем порядок окончательно рассыпался, и солдаты в панике побежали к своей границе. Густой залп стрел остановил преследование, после чего армия Ючжоу расположилась у неприятельской заставы и принялась во весь голос издеваться над врагом. Ю Умин не мешал. Пошумев несколько часов и убедившись, что Хань Шаолин больше не выйдет на бой, войска лениво развернулись обратно.

На этот раз правитель ехал в самом хвосте армии.

— Маленькая ягодка Сан, — он прижался лбом к её затылку, и голос прозвучал низко и хрипло. — От тебя уже не скроешь.

Прямое столкновение с Хань Шаолином всё-таки усугубило раны. Ю Умин попытался сдержать подступившую к горлу кровь, но не сумел и в конце концов просто вытер рот краем её плаща. После такого притворяться дальше было бессмысленно, иначе, конечно, он продолжал бы изображать совершенно здорового человека.

— Везучий ублюдок, — тихо вздохнул Ю Умин. — Сразу три уровня перескочил. Наверняка сожрал какое-нибудь невероятное лекарство. Был бы хоть на один уровень слабее — уже лежал бы трупом. Ц-ц. Жаль.

Сан Юаньюань загнула пальцы, подсчитывая. Три уровня... Выходит, теперь Хань Шаолин находился уже на втором уровне Предела озарения. Главный герой есть главный герой: стоит хорошенько его задеть — и сюжет тут же выдаёт усиление. Она мысленно сравнила это с собственной жалкой силой третьего уровня ступени Линин и тяжело вздохнула. После этой битвы Юаньюань ещё отчётливее осознала, насколько чудовищно силён главный злодей, повернулась и осторожно обняла его.

— Вернёшься — будешь нормально лечиться. Пока полностью не поправишься, вообще с постели не встанешь.

Ю Умин приподнял бровь и ухмыльнулся:

— Маленькая ягодка Сан, ты сейчас на что-то намекаешь? Если будешь рядом, я с удовольствием с постели не слезу. Хоть умру там.

— Два твоих старых лекаря с удовольствием составят тебе компанию.

На обратном пути одна весть сменяла другую. Тяньду действительно выпустил воззвание, призывая правителей всех областей выступить против мятежника Ю Умина. Одновременно были обнародованы записи последних мгновений трёх сопровождающих посланников, переданные в Тяньду особым способом. Они должны были доказать, что правитель Ючжоу и правда поднял мятеж, ведь Тяньду не мог объявить войну одной из областей без достаточных оснований.

Стоило вести разойтись — и на границах Ючжоу сразу в нескольких местах вспыхнули боевые действия. С северо-запада выступил Пинчжоу, с северо-востока — Чжанчжоу, а на юго-востоке границу перешла объединённая армия Чжаочжоу, Чжоучжоу, Цичжоу и Цзянчжоу. Лишь восточный Цзичжоу пока не атаковал, хотя уже сосредоточил войска у рубежа. На западе находились Ханьчжоу и Санчжоу. Хань Шаолин только что получил тяжёлое ранение, поэтому, хоть он и начал собирать войска, немедленной угрозы пока не представлял. Получалось, что единственным относительно безопасным оставался юго-западный участок, граничащий с Санчжоу.

Ю Умин небрежно выслушал все донесения и погладил Юаньюань по волосам.

— Маленькая ягодка Сан, выбирай: кого убьём следующим?

— А твои раны...

— Агу по силе не уступает Хань Шаолину. Отправлю его, — отмахнулся Ю Умин. — Посмотри на себя, маленькая ягодка Сан. До чего же ужасный у тебя раньше был вкус!

В этом мире один по-настоящему сильный человек мог стоить целой армии. Если при столкновении войск погибал командующий, противник нередко за считаные минуты сминал оставшийся без руководства строй — как только что случилось у заставы Юймэнь. Поэтому хороший полководец и толковый советник могли определить исход большей части сражений.

Сан Юаньюань ненадолго задумалась, упорядочила услышанное и произнесла:

— По последним донесениям, быстрее всех выступили Пинчжоу и Чжанчжоу. Они так торопились, что обозы с продовольствием не успевают за армией, а сами войска ещё и столкнулись друг с другом за пределами застав, мешая соседям. На первый взгляд сейчас самое время застать их врасплох. На юго-востоке объединённая армия Цзянчжоу, Чжаочжоу, Чжоучжоу и Цичжоу идёт медленно и основательно. Они собираются закрепиться на границе Ючжоу и Цзянчжоу и постепенно продвигаться вперёд. Если всё пойдёт по их плану, война затянется. Восточный Цзичжоу тоже стянул войска к границе, но его правитель лично отправился в Тяньду просить за тебя.

Юаньюань обернулась, а Ю Умин слегка приподнял бровь:

— Маленькая ягодка Сан, ты всё услышала один раз — и запомнила столько?

Она самодовольно вскинула подбородок:

— Я не просто запомнила.

— О?

— Пинчжоу и Чжанчжоу стоят рядом с Бездной Минъюань. Все эти годы их прикрывал именно ты. Допустим, они действительно захотели отплатить неблагодарностью, но у них за спиной Бездна, поэтому они ни за что не решатся всерьёз воевать с Ючжоу. Просто разыгрывают спектакль для Тяньду. Объединённая армия четырёх юго-восточных областей выглядит внушительно только из-за численности, но по отдельности эти области невелики и не слишком сильны. Стадо коз не превратится в тигра только потому, что собралось вместе. Они максимум потопчутся возле границы и ничего серьёзного не сделают.

Ю Умин поджал губы.

— А вот восточный Цзичжоу... — Юаньюань усмехнулась. — Его правитель притворно поехал в Тяньду защищать тебя, зато армия у границы полностью готова к бою. Один приказ — и они ударят по Юдукоу. Вот это уже настоящая угроза. Если я не ошибаюсь, защитники Юдукоу сейчас вообще не ждут нападения. Может, уже братуются с армией Цзичжоу, которая стоит по другую сторону границы.

В глазах Ю Умина появилось настоящее напряжение.

— Маленькая ягодка Сан, ты гений.

Сан Юаньюань ответила изящной и скромной улыбкой. Разумеется, она не собиралась рассказывать, что уже читала спойлер к падению Ючжоу. После смерти Ю Умина в Тяньду вся его область очень быстро пала, а жители попали в плен и рабство — точно так же, как люди Санчжоу, поэтому в глазах Юаньюань судьбы двух областей были пугающе похожи.

— Тогда убьём Цзи Лэчи, — решил Ю Умин.

Сам правитель Цзичжоу находился в Тяньду, изображая защитника Ю Умина, поэтому армией командовал его наследник — Цзи Лэчи, сильный культиватор пятого уровня ступени Линмин.

Сан Юаньюань загадочно улыбнулась:

— Отец тоже скоро доберётся до Тяньду. Что, если сделать вот так...

Очень скоро приказ правителя разошёлся по войскам. Закончив обсуждать пограничную войну, они вдруг одновременно замолчали. После того как прошлой ночью план был утверждён, Ю Умин без колебаний отправил в Санчжоу поддельные документы мятежников, чтобы правитель Сан действовал по договорённости. Однако, если Сан Чэнъинь передумает и тайно передаст доказательства Верховной правительнице, это станет для него огромной заслугой, а после разгрома Ючжоу именно Санчжоу достанется самая большая доля добычи. Для правящих домов жертвовать собственными детьми ради больших целей было вполне обычным делом, поэтому за других Юаньюань ручаться не могла.

Через некоторое время она первой нарушила тишину:

— Если отец тебя всё-таки подставит, я смогу только попытаться компенсировать это сама. Останусь с тобой и буду жить или умирать вместе. Согласен?

Ю Умин улыбнулся, но ничего не ответил. По его выражению Сан Юаньюань поняла: у этого мужчины уже есть собственный запасной план.

Вскоре войско вернулось в Юду. Весть о победе оживила задавленную тревогой столицу, и то тут, то там раздавались радостные возгласы. Войдя во дворцовый город, Ю Умин отослал сопровождающих и вместе с Сан Юаньюань тихо выбрался через боковые ворота.

Она непонимающе уставилась на него.

— Покупать кое-что, — загадочно объявил он.

Лицо Юаньюань мгновенно вспыхнуло.

Они остановились перед лавкой, в правом нижнем углу вывески которой красовался знак Байчжоу. Ю Умин прикрыл лицо и совершенно бесцеремонно вошёл внутрь.

— Тащите лучшую гибискусовую мазь, — развязно бросил он. — Для военного господина деньги не проблема.

Сан Юаньюань считала, что вся эта маскировка сродни попытке спрятаться за собственными пальцами: доспехи правителя узнавались с первого взгляда. «Военный господин», надо же, просто слов нет. У продавца дрожали ноги.

Мазь лежала в маленькой нефритовой коробочке. Холодный футляр в руке казался раскалённым железом — настолько сильно пылало лицо Юаньюань, и к тому времени, как они вернулись во дворец, смущение так и не отпустило её.

Да, Ю Умин был ранен, но этот человек словно вообще не понимал, что такое боль: пока не падал без сознания, продолжал вести себя совершенно здоровым. Он сжал её запястье и широкими шагами направился к спальне, явно намереваясь немедленно проглотить свою маленькую ягодку целиком, так что Юаньюань пришлось почти бежать следом. Однако едва они переступили порог, как Ю Умин рухнул. Она успела его подхватить, но мужчина оказался слишком тяжёлым и потянул девушку за собой. Они свалились на пол, причём он полностью придавил её своим телом. Хорошо, что на Юаньюань оставались доспехи, иначе от падения у неё наверняка перехватило бы дыхание.

Провозившись какое-то время, она наконец выползла из-под его руки, тихонько позвала Пятого и Шестого, и вместе они перенесли Ю Умина на нефритовую постель и сняли тяжёлую броню. Без доспехов стало видно, что рана от стрелы на груди снова разошлась: кровь пропитала несколько слоёв одежды, а часть уже успела подсохнуть.

Красавец опять провалился в забытьё. Предупредить он, конечно же, не удосужился, и Сан Юаньюань не понимала, снова ли Ю Умин запечатал сознание ради исцеления.

Вскоре примчались два седых лекаря. Они долго возились с раной, несколько раз промыли её, наложили лекарство, а потом строго наказали Юаньюань следить за пациентом: не позволять вставать с постели и уж тем более заниматься чем-нибудь, требующим физических усилий. Сан Юаньюань отчего-то стало очень неловко.

◇◇◇

Ночь постепенно поглотила огромные резные окна из чёрного дерева. Юаньюань оставила гореть несколько свечей и опустила тёмно-синие занавеси, так что возле постели сохранился лишь слабый сумрачный свет. Такая мрачная, почти призрачная обстановка почему-то идеально подходила Ю Умину: в этом освещении он ещё больше напоминал безупречную статую владыки преисподней и даже с закрытыми глазами выглядел человеком, которого лучше не трогать.

Юаньюань невольно наклонилась к нефритовой подушке и кончиком пальца провела по линии его бровей и век — так же, как когда-то делал он сам. До чего же красив.

Она невольно задумалась: вот бы поменяться с ним силой, тогда можно было бы держать Ю Умина при себе в качестве красивого содержанца. Долго-долго!

После продолжительного созерцания стало окончательно ясно: просыпаться он не собирается. Юаньюань расслабленно легла рядом, повернулась набок и, полуприкрыв глаза, стала наблюдать, как медленно поднимается и опускается его грудь. Она вообще не представляла, как правильно дежурить возле больного. Наверное, главное — следить, чтобы не умер?

Так она и лежала, рассеянно глядя на него, когда из угла вдруг донёсся отчётливый стук. Сан Юаньюань вздрогнула и посмотрела сквозь тёмно-синие занавеси. Вся спальня утонула в такой зловещей полутьме, что по коже поползли мурашки. Когда Ю Умин бодрствовал, ничего подобного не ощущалось — наверное, потому, что сам был главным чудовищем этого места и при нём даже призраки предпочли бы обходить дворец стороной, но сейчас он крепко спал.

Сан Юаньюань глубоко вдохнула. Лучше проверить, чем лежать и накручивать себя. Она откинула занавесь, встала, обулась, взяла лампу и прихватила красивый кристально-нефритовый меч, после чего осторожно пошла к тому месту, откуда доносился звук.

Тут же стукнуло гораздо отчётливее.

В углу стояла ширма из чёрной полупрозрачной ткани, и сердце Юаньюань забилось быстрее. Ощущение было точь-в-точь как в фильме ужасов.

— А может, ну его.

Она глубоко вдохнула, поправила одежду и развернулась обратно. Стук раздался три раза.

Юаньюань застыла. Так и хочется выругаться. Интуиция подсказывала: если сейчас уйти, проклятый звук будет доставать её до самого утра.

Звать Теневую стражу ловить мышей как-то чересчур, а служанку ночью тащить работать в этот дом с привидениями — совсем бессовестно. К тому же на территории Ю Умина за собственную жизнь можно было особенно не опасаться: максимум хорошенько испугается. Ей всё равно всю ночь следить за больным, заодно и сон прогонит.

Юаньюань собралась с духом и заглянула за ширму. На полу стоял большой квадратный ящик из чёрного дерева, высотой примерно по пояс, добротно сработанный и явно дорогой.

Стук шёл изнутри.

— Выйти хочешь? — совершенно спокойно спросила она.

Прозвучало два стука.

— Не хочешь?

Ещё два.

Сан Юаньюань кивнула. Понятно: на её вопросы стук никак не менялся, значит, скорее всего, внутри мышь, таракан или какая-нибудь другая мелкая живность. Она протянула руку и провела пальцами по краю ящика. Больше всего человек боится неизвестности, а теперь хотя бы стало понятно, откуда идёт шум, поэтому страх заметно ослаб. К тому же ящик не настолько велик, чтобы туда поместился взрослый человек целиком.

Юаньюань подцепила крышку кончиком меча и, прищурившись, заглянула внутрь.

— Да ёб...

Разглядев содержимое, прекрасная госпожа не колеблясь выругалась. На неё в упор смотрел Цзян Цзиньпэн — тот самый, которому Ю Умин во дворце Тяньду ударами ладони уничтожил большую часть тела. Теперь от мужчины осталась будто половина деревянной статуи, аккуратно установленная внутри роскошного чёрного ящика. Единственный уцелевший глаз смотрел прямо на Сан Юаньюань. Он всё ещё был жив!

Мутный глаз налился кровью, лицо застыло в искривлённой гримасе ужаса, а тело по-прежнему напоминало дерево. Юаньюань понятия не имела, что именно Ю Умин с ним сделал и как вообще можно превратить живого человека в такое, а затем несколько дней удерживать на грани смерти. На мгновение ей даже стало жалко Цзян Цзиньпэна.

Ю Умин его здесь просто забыл?! Ну и ну.

— Может, я тебя добью? Если согласен, моргни.

Цзян Цзиньпэн заморгал так часто, будто отчаянно пытался дать понять, что согласен. Юаньюань немного помедлила, подняла меч и вонзила ему остриё между бровей. Когда-то этот человек хотел её убить, но теперь уже достаточно намучился, и закончить всё собственноручно было, пожалуй, даже милосердием.

Свет в единственном глазу погас, а на кристально-нефритовом мече не осталось ни капли крови. Юаньюань закрыла крышку и вздохнула. Кто бы мог подумать: не мышь, не таракан, а половина живого человека. Впрочем, теперь уже мёртвого. По крайней мере, шуметь и мешать Ю Умину отдыхать он больше не должен. Сан Юаньюань положила меч на длинный стол и развернулась к постели.

Кто-то безостановочно застучал. Девушка застыла.

Нет. Вот теперь действительно страшновато.

Цзян Цзиньпэн умер у неё на глазах, окончательно и бесповоротно, но стук не прекратился — наоборот, стал быстрее, словно внутри ящика находилось что-то ещё. Испуг быстро сменился раздражением.

— Ах ты ж... Сейчас посмотрим, что ты за дрянь такая!

Юаньюань поставила лампу в сторону, одной рукой прикрыла глаза, оставив между пальцами щёлки, а другой подняла меч и снова откинула крышку. Цзян Цзиньпэн завалился набок, и за его телом обнаружилась кукла, сидевшая со скрещёнными ногами спиной к Сан Юаньюань. Пока мужчина оставался в прежнем положении, они находились спина к спине и его тело полностью скрывало фигурку, но после смерти Цзян Цзиньпэн упал, и та стала видна.

Затаив дыхание, Юаньюань принялась рассматривать её сквозь пальцы. Стук исходил именно от куклы. Обойдя ящик сбоку, она наконец поняла причину: на шее фигурки висела длинная нить янтарных бус, а поскольку кукла сидела немного сгорбившись, украшение раскачивалось вперёд-назад и стучало о стенку. Наверное, когда Цзян Цзиньпэн упал, он её задел и заставил бусы раскачаться сильнее.

Юаньюань выдохнула, убрала руку от глаз и остриём меча остановила качающиеся бусы.

Тишина. Вот и прекрасно.

Сан Юаньюань уже собиралась закрыть ящик, когда кукла вдруг плашмя опрокинулась назад. Она вздрогнула и за одно мгновение успела заметить лицо — порочно красивое, с откровенно злой улыбкой на губах. Кукла изображала совсем маленького мальчика.

Юаньюань уже хотела рассмотреть её получше, но фигурка упала в глубокую тень. Чтобы снова увидеть лицо, пришлось бы встать прямо над ящиком и заглянуть вниз, а в тёмно-синей спальне и без того было жутко, да и свет лампы до дна не доставал. Стоило представить эту картину, как по телу пробежала дрожь.

Нет. Спасибо. Юаньюань решительно захлопнула крышку мечом. Главное, раздражающий звук прекратился, а странные увлечения Ю Умина её нисколько не интересовали. Ещё узнаешь случайно что-нибудь, чего знать не положено...

За резным окном свисало несколько зелёных лоз. Сан Юаньюань насторожилась и услышала, как Коротышка беспокойно скребёт четырьмя лапами в своём загоне.

— Собаки тоже страдают бессонницей? Коротышка, закрой глаза и спи! — тихо крикнула она через растения.

Облачный зверь продолжил скрести землю.

Юаньюань вернулась к постели и проверила температуру Ю Умина. Жара не было. Она ещё немного посмотрела на спящего безумца и невольно вздохнула: если бы этот мужчина не был таким ненормальным, знатные девушки наверняка выстроились бы за ним в очередь вокруг всего Юньцзина, а сейчас ему уже за двадцать, но к женщине он до сих пор ни разу не прикасался.

Погрузившись в мысли, Сан Юаньюань вдруг почувствовала неладное и резко обернулась. За чёрной ширмой смутно виднелась... открытая крышка ящика.

— Эм-м...

Она ведь точно её закрыла. Точно? Да. Закрыла.

Сан Юаньюань мгновенно струсила, решительно переползла через Ю Умина и забилась к внутренней стороне постели. Пусть этот ходячий злой дух защищает.

Прошло всего несколько секунд, и ей опять показалось, что что-то не так: над занавесью за спиной словно мелькнуло... что-то.

Юаньюань глубоко вдохнула и медленно повернула голову. Едва боковым зрением уловила чёрную тень, как кто-то внезапно схватил её за запястье.

— Маленькая ягодка Сан, ты так за больным ухаживаешь? М-м?

Голос звучал слабовато, но интонация оставалась такой же властной и свирепой. Ю Умин проснулся!

Сан Юаньюань будто разом осмелела. Она вскинула голову и уставилась на верх занавеси — ничего. Потом посмотрела на чёрную ширму: сквозь неё едва различался уже закрытый ящик.

— Ю Умин... — Юаньюань надула губы и посмотрела на него. — У тебя во дворце случайно нет привидений?

Он уставился на неё так, будто впервые увидел настоящее привидение, а через некоторое время мрачно произнёс:

— Если досмотришь меня до смерти, одно точно появится.

Сан Юаньюань сердито посмотрела на только что очнувшегося больного.

— В следующий раз, когда решишь запечатать сознание ради лечения, можешь хотя бы предупредить?

— Хорошо.

Выглядел он неважно, хотя, возможно, дело было просто в тусклом освещении. Юаньюань немного поколебалась и всё-таки сказала:

— Только что я случайно нашла Цзян Цзиньпэна.

Ю Умин лениво прищурился.

— М-м. Умер?

— Когда нашла, он ещё был жив. Я его добила.

Юаньюань невольно подумала: «Цзян Цзиньпэн Шрёдингера, что ли?»

Ю Умин тихо рассмеялся.

— Ты его взглядом убила?

Она не ответила, лишь подпёрла подбородок ладонью и стала изучать мужчину то с одной стороны, то с другой. Ю Умин прикрыл глаза и большой ладонью заслонил ей лицо.

— А ещё что-нибудь видела?

— Красивую куклу. На шее янтарные бусы. Я заметила её всего на мгновение. Если спрашивать нельзя — не рассказывай. Я ничего не знаю и знать не хочу.

На этот раз Ю Умин ненадолго лишился дара речи. Он приподнял веки и с некоторым весельем посмотрел на неё.

— Маленькая ягодка Сан, у тебя в голове опять рождается какая-то ерунда?

Мужчина протянул руку, уложил её рядом с собой и тяжёлой холодной ладонью прижал её щёку. Немного повернувшись, он пристально посмотрел ей в глаза и совершенно серьёзно сказал:

— Не придумывай. Это оружие.

— А... оружие? — Юаньюань растерянно кивнула. — Понятно!

На губах Ю Умина появилась странная улыбка.

— Это мой секрет. Единственный человек, который его знает, — ты. Расскажешь кому-нибудь — умрёшь.

— Угу!

Он прищурился:

— Маленькая ягодка Сан, по-моему, ты опять от меня отмахиваешься.

Юаньюань бросилась вперёд и поцеловала его недовольно поджатые губы. Пускать в ход красоту ради спасения положения она уже научилась виртуозно, и после нескольких поцелуев действительно появлялось какое-то странное ощущение принадлежности друг другу. Юаньюань казалось, что только этого человека она способна вот так взять и поцеловать, не испытывая внутреннего отторжения, даже несмотря на то, что он серьёзно болен. Целуешь раз, целуешь два — и привыкаешь.

Их дыхание постепенно участилось, пока наконец Ю Умин не схватил её за плечи и не оттолкнул. Он тяжело дышал, из последних сил подавляя кашель, отчего на щеках появился болезненный румянец.

Через некоторое время мужчина зло спросил:

— Уже так не терпится испытать гибискусовую мазь?!

Длинные глаза опасно сузились. Сан Юаньюань представила, как он пытается заниматься этим в нынешнем состоянии и одновременно харкает кровью, отчего уголок губ дёрнулся. Она моментально юркнула под одеяло и чрезвычайно вежливо улыбнулась:

— Спать.

С того момента, как Ю Умин проснулся, зловещая атмосфера спальни бесследно исчезла: тёмно-синие стены теперь казались не жуткими, а лишь тяжёлыми и древними, и даже Коротышка перестал скрести землю.

Поразительное чувство безопасности.

----------

Великая победа у Юдукоу

Когда Сан Юаньюань осторожно высунула голову из-под облачного одеяла и украдкой посмотрела на Ю Умина, тот уже закрыл глаза и словно спал. Лишь ресницы время от времени слегка подрагивали. Рядом с ним она казалась совсем маленькой.

Юаньюань погрузилась в медитацию и собрала вокруг себя духовную силу дерева. Тело окутало множество крошечных зелёных огоньков. На этот раз она не стала впитывать энергию сама, а изо всех сил направила её к ранам Ю Умина. Помогало это или нет — неизвестно, зато сил отнимало невероятно много.

В мягком зелёном сиянии черты мужчины проступали особенно отчётливо. Он действительно был очень красив. Недаром говорят, что настоящая красота кроется в костях, а не в коже: даже свободная одежда не скрывала безупречных пропорций его фигуры. А небрежно распахнутый ворот лишь придавал ему особую изысканность.

Зелёные частицы духовной энергии медленно проникали в повреждённые ткани. Сан Юаньюань долго наблюдала за ними и вдруг подумала:

«Вот бы можно было посадить туда подсолнух. Пусть сидит себе и понемногу выделяет духовную силу, лечит его...»

Едва эта мысль мелькнула в голове, возле раны Ю Умина медленно распустился маленький цветок. Два нежно-зелёных листика и большая золотистая сердцевина.

Юаньюань ошеломлённо застыла. Она резко открыла глаза — и всё духовное сияние мгновенно рассеялось. Некоторое время девушка неподвижно смотрела на спящего Ю Умина, а затем торопливо снова погрузилась в медитацию. Энергия уже рассеялась, поэтому пришлось сосредоточиться и заново стянуть её к себе. Теперь она специально представляла подсолнух.

Через некоторое время у раны Ю Умина снова торжественно расцвёл золотой цветок. Сам по себе источником духовной энергии он, конечно, не стал, зато от золотистой сердцевины начали медленно отделяться крошечные зелёные искры и проникать прямо в повреждённые ткани.

«По крайней мере, на яд не похоже...» — задумчиво решила Сан Юаньюань.

Она сосредоточилась ещё сильнее. На теле Ю Умина появились второй и третий подсолнух, а вскоре вокруг раны уже красовалось целое кольцо маленьких цветов. Они склонили золотые головки, и от каждого к повреждённой плоти струилось мягкое сияние.

Юаньюань провозилась так больше половины ночи. К рассвету усталость окончательно её свалила, и девушка незаметно уснула.

Сколько времени прошло, она не знала. Проснулась опять от ощущения, что на неё пристально смотрят. Стоило открыть глаза — и Сан Юаньюань увидела Ю Умина. Он снова был в доспехах и сидел на краю постели, глядя на неё сверху вниз.

Она молча уставилась на него.

«Тяжело ранен, а с передовой не уходит, да?»

Ю Умин улыбнулся:

— Хорошее представление надо смотреть с первого ряда.

— Но твои раны...

Он улыбнулся ещё ярче, чем её подсолнухи:

— Уже не хочешь вставать с постели? Маленькая ягодка Сан, всё-таки решила попробовать гибискусовую мазь? Хорошо. Удовлетворю.

Сан Юаньюань мгновенно вскочила. Из-за ночных экспериментов с цветами она почти не отдыхала: под глазами залегли заметные тёмные круги, а сама девушка выглядела совершенно измученной. Ю Умин пристально смотрел на неё, словно чего-то ждал. Она мягко прислонилась лбом к его плечу.

— Сегодня люблю тебя так же, как вчера.

Он приподнял пальцем её подбородок и крепко поцеловал.

— М-м...

Хорошо хоть тела культиваторов оставались чистыми, поэтому даже по утрам дыхание сохраняло свежесть. После долгого поцелуя взгляд Юаньюань затуманился.

Осмелев от его благосклонности, она спросила:

— А ты? Я тебе нравлюсь?

Ю Умин некоторое время смотрел на неё, затем отвернулся. Ленивый голос донёсся сбоку:

— То, что я кого-то полюблю, ещё не значит, что этому человеку повезёт. Маленькая ягодка Сан, тебе лучше молиться, чтобы ты мне никогда по-настоящему не понравилась.

Сан Юаньюань нисколько не рассердилась.

«Мужчины… Пф-ф, всё с ними давно понятно».

Она легко поднялась и переоделась в доспехи.

Ю Умин всё это время не сводил с неё глаз. Увидев, что девушка действительно ни капли не расстроена, он медленно прищурился. Взгляд потемнел.

◇◇◇

Отряд отправился в путь. От Юду до Цзичжоу был всего день дороги. Всю дорогу Ю Умин делал вид, будто с ним ничего не случилось, хотя Сан Юаньюань прекрасно видела обратное.

Сегодня он даже не надевал привычную весёлую маску: оставался необычно тихим и время от времени словно ненадолго отключался от происходящего. Очевидно, раны всё ещё давали о себе знать. На этот раз он действительно серьёзно себя покалечил.

На следующий день они прибыли в Юдукоу. Несмотря на название, никакой переправой это место не было — всего лишь обычная крепость. Ючжоу и Цзичжоу из поколения в поколение сохраняли хорошие отношения, поэтому укрепления здесь давно никто толком не ремонтировал. Издалека Юдукоу скорее напоминал большую горную деревню: ворота стояли открытыми, а внутри крепости совершенно спокойно ходили жители Цзичжоу. Всё было именно так, как предполагала Сан Юаньюань. Никакой настороженности.

Пятьдесят тысяч воинов, приведённых Агу, в Юдукоу не вошли. Они специально расположились в нескольких десятках километров севернее, возле границы с Чжанчжоу, изображая подготовку к войне с Пинчжоу и Чжанчжоу.

Едва Ю Умин прибыл в Юдукоу, как известие об этом мгновенно дошло до наследника Цзичжоу — Цзи Лэчи. В тот момент он как раз обнимал пышнотелую женщину и прижимал её к столу, заваленному военными трактатами. Услышав новость, он лишь ускорил движения и, тяжело дыша, расхохотался:

— Сами Небеса мне помогают! Отрублю голову Ю Умину — совершу подвиг, какого мир ещё не видел!

— А-ах... тогда ваша служанка заранее поздравляет наследника! — сладко простонала женщина.

— Когда всё закончится, и тебя награжу! Ты мой маленький талисман удачи. Вернёмся — дам тебе место младшей супруги!

Прежде она была обычной куртизанкой в Цзичжоу. Из-за необычайно пышной фигуры и «счастливого» вида хозяева заведения распустили слух, будто женщина приносит мужчинам удачу. И надо же — несколько военных, побывавших с ней, один за другим отличились на фронте против мрачных духов и благополучно вернулись домой.

Перед походом Цзи Лэчи услышал о её славе и забрал с собой. Изначально он собирался всего лишь отхватить у Ючжоу полосу приграничных земель протяжённостью в несколько сотен километров и первым получить заслугу за участие в карательном походе. Кто же мог знать, что тяжело раненный Ю Умин отступит к Юдукоу всего с несколькими сотнями сопровождающих? Настоящий подарок судьбы сам свалился ему в руки.

— Этот Ю Умин окружён со всех сторон и наверняка струсил! Приполз к границе Цзичжоу искать у нас защиты! — хохотал Цзи Лэчи. — Сам ягнёнок полез тигру в пасть! Ха-ха-ха! Говорят, после того как Ю Умин похитил дочь правителя Сан, он всё время таскает её с собой. Вот уж мне повезло!

Женщина капризно протянула:

— Говорят, госпожа Сан необыкновенно красива. Когда наследник получит её, разве станет смотреть на меня?

— Ха! Подержанный товар ещё главной супругой делать? Не бойся. Она тоже будет младшей женой, наравне с тобой. А кто окажется выше — посмотрим, кто мне больше угодит... А теперь повернись.

Женщина беспрекословно подчинилась, и вскоре Цзи Лэчи окончательно потерял голову от удовольствия.

◇◇◇

Где бы ни появился Ю Умин, не заметить его было невозможно. Он стоял на крепостной стене, а плащ вздымался за спиной на ветру. Глядя на него издалека, Цзи Лэчи уже вообразил жалкую картину загнанного в угол одинокого волка.

— Смотрите! Вот он — тот самый безумец и псих, которого все боялись! И что теперь? Сам жалко приполз ко мне просить защиты! Ха! Ха-ха-ха! Защиты захотел? Да пожалуйста. Когда отрублю ему голову, лично буду беречь её как следует, никому не позволю отнять!

За спиной Цзи Лэчи три армейских построения уже стояли в полном порядке. Оставалось только отдать приказ.

Стоявшая рядом с Ю Умином Сан Юаньюань невольно занервничала. В прошлый раз, когда они вместе с войском врезались в армию Хань Шаолина, всё произошло настолько быстро, что испугаться она просто не успела: мгновение — и уже оказалась внутри стального потока.

Теперь же приходилось стоять на полуразрушенной стене и смотреть прямо на стройные ряды регулярной армии внизу. Наконечники копий отражали солнечный свет, слепя глаза, а сам вид многотысячного вооружённого войска подавлял, заставляя особенно остро чувствовать собственную уязвимость.

Ожидание всегда мучительнее самого события. Оборона Юдукоу действительно оказалась вопиюще беспечной. После приезда Ю Умина несколько десятков, если не сотня, командиров уже поплатились за это жизнью. Теперь рядом с ним стоял временный начальник гарнизона, назначенный буквально час назад. До этого мужчина командовал крошечным участком стены длиной примерно тридцать метров, и лишь на вверенном ему отрезке укрепления всё ещё соответствовали старым стандартам. А внизу наследник Цзичжоу привёл прекрасно вооружённую армию. Ряды блестящих клинков сами по себе доказывали: вспоминать о многолетней дружбе сюда никто не пришёл.

— Правитель... мы действительно впустим их внутрь? — новый начальник явно ещё не освоился с должностью, а голос заметно дрожал. — Если обороняться, мы точно продержимся хотя бы полдня. Этого хватит, чтобы правитель безопасно отступил!

Ю Умин едва заметно поднял бледную руку. Начальник мгновенно замолчал и, нервно сглатывая, не сводил глаз с «дружеской армии» внизу. Сан Юаньюань сжала нефритовую пластинку.

— Проверить, как там отец?

— Угу.

Она сломала пластинку. Вспыхнул зелёный свет.

— Папа...

С другой стороны донёсся мерный барабанный бой. Правитель Санчжоу не ответил.

Сердце Юаньюань тревожно сжалось, Ю Умин протянул руку и раздавил пластинку.

— Тесть уже на церемонии.

После воззвания правители областей или их посланники должны были отправиться в Тяньду, чтобы вместе обсудить поход против Ю Умина. Сегодня как раз проходила Великая церемония почитания Небес. Судя по всему, там собирались объявить правителя Ючжоу беззаконным мятежником и от имени Небес призвать к его уничтожению.

Сан Юаньюань глубоко вдохнула. Оставалось надеяться, что отец действительно устроит на церемонии скандал, как обещал, а не уничтожит доказательства и не присоединится к армии, выступившей против Ючжоу.

— Маленькая ягодка Сан, не нервничай, — Ю Умин улыбнулся особенно зловеще. — Я тебя не брошу. Если умру, обязательно заберу с собой.

Сказав это, он искоса посмотрел на неё, проверяя реакцию. Сан Юаньюань подняла лицо и улыбнулась:

— Пока мы вместе, я даже в ад с тобой пойду.

Ю Умин резко втянул воздух, отвернулся и лишь спустя некоторое время, медленно выдохнув, усмехнулся:

— Нет уж. Лучше мы отправим туда их.

Настроение у него заметно улучшилось.

Армия Цзичжоу пришла в движение. Загрохотали барабаны, и пять тысяч тяжёлых всадников первыми вырвались из строя, устремившись к распахнутым воротам Юдукоу. Новый начальник гарнизона рядом с Ю Умином обливался потом, отдавая один приказ за другим. Голос дрожал так сильно, что слова путались, но серьёзных ошибок мужчина всё-таки не допустил: команды одна за другой уходили вниз, вспыхнули сигнальные огни, а защитники крепости поспешно начали отступать.

Внизу уже гремело:

— Убить! За живого Ю Умина — тысяча мер духовных жемчужин!

— За голову — пятьсот!

Стоявший под стенами Цзи Лэчи был так возбуждён, что глаза налились кровью. Передовые силы уже ворвались внутрь, защитники Ючжоу отступали всё дальше, а Ю Умин по-прежнему стоял наверху. Даже подозревая ловушку, наследник был уверен, что благодаря численному превосходству сумеет прорваться.

Вскоре правитель Ючжоу оказался отрезан на небольшом участке стены: гарнизон будто полностью бросил своего хозяина, отступив в глубину крепости. Цзи Лэчи прищурился, посмотрел наверх и заметил рядом с Ю Умином хрупкую фигуру в чёрных доспехах и ярко-алом плаще. Расстояние не позволяло разглядеть лицо, однако даже отсюда было ясно: перед ним редкая красавица с удивительно тонким станом, стоявшая прямо и изящно, словно молодое нефритовое дерево, припорошённое свежим снегом.

Цзи Лэчи вдруг решил, что, пожалуй, можно сделать дочь правителя Сан главной супругой.

— Взять её живой! Не повредить ни волоска!

Горло пересохло от возбуждения. Наследник резко взмахнул рукой:

— Общая атака!

— Вперёд!

Войска лавиной ринулись на стену, однако сопротивление оказалось намного сильнее ожидаемого. Защитников осталось совсем немного, но каждый сражался так, словно один стоил сотни: они перекрыли узкие проходы и убивали одного нападавшего за другим.

Ю Умин опёрся обеими бледными руками о зубцы стены и слегка подался вперёд. Цзи Лэчи невольно отшатнулся, но тут же вспомнил о численном превосходстве своей армии, глубоко вдохнул и снова поднял голову.

— Наследник Цзи, — медленно, по слогам произнёс Ю Умин, не скрывая насмешки. — Мне так страшно.

Цзи Лэчи выругался, крепче сжал клинок и вскочил на боевого зверя.

— Наследник! — встревожились телохранители. — Не рискуйте!

Он холодно рассмеялся:

— Весь Юдукоу уже у меня в руках! Остался один Ю Умин. Даже будь он здоров, сегодня отсюда не выберется!

Цзи Лэчи дёрнул поводья и понёсся к открытым воротам, вынудив стражу броситься следом. В этот момент нефритовая пластинка на его поясе бешено замигала. Наследник нехотя остановил зверя и достал её.

— Как у тебя дела? На церемонии всё пошло наперекосяк. Этот старый мерзавец Сан Чэнъинь устроил скандал, и Верховная правительница уже приказала прекратить поход против Ю Умина! — торопливо прошептал правитель Цзичжоу.

Цзи Лэчи фыркнул:

— Отец! Дайте мне ещё четверть часа и я принесу вам голову Ю Умина! Сейчас объявлять перемирие уже поздно!

— Тогда быстрее! — зашипел отец. — Пинчжоу, Чжанчжоу и Цзянчжоу уже отвели войска. Я притворюсь, будто не могу с тобой связаться, и потяну время. Но ты обязан убить Ю Умина максимум за два часа, иначе мне будет нечего сказать в своё оправдание. Некогда объяснять. Действуй быстро!

Связь оборвалась. Цзи Лэчи снова прищурился, глядя на стройный силуэт Сан Юаньюань на стене.

— Ха. Старик Сан Чэнъинь и правда души не чает в дочери. Даже такое серьёзное дело, как мятеж, сумел замять ради Ю Умина? И Верховная правительница согласилась?! Выходит, кто получает дочь правителя Сан, тот получает и весь Санчжоу!

Он резко повернул голову:

— Взять стену любой ценой! Если через четверть часа Ю Умин ещё будет жив — головы с плеч всем!

Натиск усилился. Цзи Лэчи вместе с телохранителями ворвался через ворота и с невероятным напором прорубил путь сквозь защитников, а затем, окрылённый успехом, первым взбежал на стену. Наверху его встретил бледный Ю Умин, окружённый небольшой группой стражников и выглядевший так, словно едва держался на ногах.

— Правитель Ючжоу, ничего личного!

Цзи Лэчи не стал тратить время на разговоры: резко махнул рукой, и перед ним мгновенно выстроился целый ряд лучников и арбалетчиков, направивших оружие прямо на Ю Умина.

Тот тихо кашлянул и поднял нефритовую пластинку.

— Тяньду уже приказал отвести войска. Цзи Лэчи, что ты сейчас делаешь?

На сильном ветру негромкий голос звучал особенно слабо. До этого наследник всё-таки немного нервничал, но теперь окончательно убедился: Ю Умин действительно загнан в угол. Цзи Лэчи заметно расслабился и ухмыльнулся:

— Ю Умин, Ю Умин. Неужели такое очевидное дело ещё нужно объяснять?

Его лицо растянулось в широкой улыбке.

— Конечно же, я заберу твою голову и твою женщину!

— Вот как? — равнодушно отозвался Ю Умин. — Даже вопреки приказу Тяньду?

Цзи Лэчи расхохотался:

— Не думал, что правитель Ючжоу настолько наивен! Полководец вдали от столицы не обязан исполнять каждый приказ немедленно, разве не слышал? К тому же отец уже сказал всем, что не может со мной связаться. А значит, никакого дерьмового приказа я не получал! Ха-ха-ха! Убить его!

Перед человеком, которого Цзи Лэчи уже считал мертвецом, скрывать что-либо казалось бессмысленным. Новый начальник гарнизона Юдукоу нервно стоял неподалёку, поглядывая на жемчужину памяти в ладони и пытаясь глубокими вдохами успокоить бешено колотившееся сердце. В этих местах слишком долго царил мир, и, оказавшись под прицелом такого количества стрел, мужчина чувствовал, как душа уходит в пятки.

— Убить!

Воины Цзичжоу натянули тетивы.

Ю Умин опустил голову и тихо, мрачно рассмеялся. Смех был негромким, но от него по спине пробирал холод.

Никто не успел заметить, как он выхватил клинок. В следующий миг на месте, где только что стоял Ю Умин, осталась вмятина глубиной почти пятнадцать сантиметров, от которой во все стороны разбежались трещины, похожие на паутину, а сам «тяжелораненый» уже взлетел в воздух. Чёрный клинок вспыхнул зелёной духовной силой, и сокрушительный удар обрушился сверху.

По рядам пронёсся судорожный вздох. В следующую секунду вся линия лучников и арбалетчиков лишилась голов и почти одновременно рухнула на землю. Телохранители Цзи Лэчи мгновенно заслонили наследника собой, а среди воинов вспыхнула паника. Ю Умин тем временем мягко приземлился, по-прежнему сжимая клинок. На бледном лбу проступила кровь, и сочетание белого лица, тёмной улыбки и алых капель на коже делало его похожим на настоящего владыку смерти, спустившегося в мир людей.

Цзи Лэчи поспешно пятился и кричал:

— Ю Умин! Ты один собираешься сражаться против сорока тысяч моих людей?! Сдавайся! Я хотя бы оставлю тебе целое тело!

Ю Умин неторопливо шёл вперёд. Кровь стекала по клинку к острию и тяжёлыми каплями падала на камень, а где-то вдали уже нарастал глухой грохот, от которого земля под ногами едва заметно подрагивала.

— Докладываю! Военачальник Ючжоу Агу ведёт пятьдесят тысяч воинов с севера! Наш передовой отряд полностью уничтожен!

Солдат Цзичжоу едва успел выкрикнуть донесение, когда стало ясно: ритмичный грохот вдали издавали вовсе не барабаны — это десятки тысяч копыт били о землю. Не успел вестник выпрямиться, как издалека прилетела стрела. Удар оказался настолько сильным, что человека отбросило в сторону и вышвырнуло со стены.

— Отступаем! Отступаем! Назад!

Ужас окончательно сломил самоуверенность Цзи Лэчи. Он лихорадочно махал руками, приказывая отступать, и в окружении стражников пятился прочь, тогда как штурмовавшие стену войска Цзичжоу окончательно растерялись.

Пятьдесят тысяч солдат Агу вовсе не были спешно собранным подкреплением: они заранее подготовились к бою и давно ждали нужного момента.

Ю Умин прищурился, и на губах появилась лисья улыбка. Он поднял свободную руку и небрежно опустил её.

Спрятавшиеся в проходах воины мгновенно бросились к воротам. Тяжёлые железные створки с грохотом сомкнулись, после чего на огромные засовы длиной около трёх метров и толщиной почти тридцать сантиметров вылили заранее приготовленный расплавленный металл, намертво запечатывая выход.

Мышеловка захлопнулась.

Ю Умин с клинком в руке дошёл до входа в проход, но вдруг остановился и обернулся. Сан Юаньюань всё ещё стояла на прежнем месте, заворожённо глядя ему вслед, а в ясных чёрно-белых глазах читалось почти восхищение.

Дыхание Ю Умина на мгновение сбилось.

— Маленькая ягодка Сан! — громко рассмеялся он. — Чего застыла? Иди сюда! Будем вместе собирать головы!

Юаньюань улыбнулась. В прошлый раз, на поле боя с мрачными духами, Ю Умин так увлёкся резнёй, что напрочь забыл о девушке за спиной. Теперь же даже посреди боя помнил о ней.

Цзи Лэчи очень быстро оказался загнан в тупик. Агу захватил его живым, притащил к Ю Умину и поставил на колени у ног правителя. За короткое время наследник Цзичжоу оказался весь залит кровью.

— Х-х-хочешь убить — убивай! — дрожащим голосом выдавил он.

— Не спеши, — мягко улыбнулся Ю Умин.

У Цзи Лэчи нашли нефритовую пластинку и передали правителю. На бледном лице Ю Умина появилась удивительно ласковая улыбка: он слегка надломил пластинку и прислушался.

— Ай-я-я-я-я! — с другой стороны раздался страдальческий голос. — Верховная правительница! Я совершенно бесполезен! Никак не могу связаться с этим неблагодарным сыном! Только что пришло донесение: два часа назад он уже повёл войска в Юдукоу! У меня сердце разрывается. Остаётся лишь молиться Небесам, чтобы правитель Ючжоу не пострадал. Только бы не пострадал!

Цзи Лэчи побледнел. Он открыл рот, собираясь закричать, но стоявший рядом воин мгновенно вывихнул ему челюсть.

— Верховная правительница! — отец продолжал играть свою роль. — Этот мальчишка совсем отбился от рук, отца уже ни во что не ставит! Вы ведь знаете, я с самого начала говорил, что правитель Ючжоу неспособен на такой мятеж. Потому и приехал заранее в Тяньду за него просить! Кто же знал, что сын настолько самоуверен! Стоило мне уехать — сам взял войска и отправился воевать. Вернусь — я ему покажу! Накажу по всем военным законам! Ах, на поле боя оружие не разбирает своих и чужих. Если с правителем Ючжоу что-нибудь случится, я... я с Цзи Лэчи шкуру живьём спущу!

Голос правителя Цзичжоу продолжал доноситься из пластинки над землёй, залитой кровью его собственных воинов. Очевидно, находясь перед Верховной правительницей, он не мог открыто держать светящуюся пластинку связи и потому спрятал её за пояс, а сам говорил нарочно громко, давая сыну понять: рядом находится Верховная правительница, поэтому выдавать их тайный разговор ни в коем случае нельзя.

Улыбка Ю Умина становилась всё шире, тогда как лицо Цзи Лэчи посерело, а в глазах осталось одно отчаяние.

— Ах... — из нефритовой пластинки донёсся ленивый вздох Верховной правительницы. — Что поделать. Жизнь и смерть определены судьбой. Остаётся надеяться, что Небеса защитят правителя Ючжоу. Правитель Цзичжоу, не вините себя слишком сильно.

Это был её голос.

Сан Юаньюань резко распахнула глаза. Из-за искажения нефритовой пластинки голос сейчас почти идеально совпал с голосом одной женщины из её воспоминаний — таким же ленивым, насыщенным и до боли узнаваемым. Сердце бешено забилось, однако Юаньюань заставила себя выровнять дыхание и медленно повернула голову, будто просто случайно посмотрела на Ю Умина.

Улыбка уже исчезла с его лица. Он медленно поднёс нефритовую пластинку к губам.

— Верховная правительница.

Лицо оставалось совершенно бесстрастным, однако в голосе слышалась улыбка, и это несоответствие казалось почти пугающим.

— Какая неприятность. Наследник Цзичжоу почему-то сошёл с ума. Привёл сорок тысяч человек и непременно захотел сразиться насмерть с моими пятьюдесятью тысячами. Что поделать — в битве оружие не щадит никого. Очень жаль.

Не дожидаясь ответа, Ю Умин раздавил пластинку, а затем поднял руку и позволил нефритовой крошке медленно осыпаться на голову Цзи Лэчи.

— Закопать, — рассеянно произнёс он. — И не забудьте записать весь процесс на жемчужину памяти. Отправьте его отцу и скажите: я не люблю смотреть на кровь. Если он действительно хочет содрать со своего непочтительного сына кожу, пусть приходит и сам откапывает.

— Есть! — Агу вытер кровь с лица. — Правитель, а что делать с пленными?

— Никого не оставлять.

Ю Умин выглядел уставшим. Он опёрся на плечо Сан Юаньюань, перенеся на неё часть своего веса, и, больше ничего не говоря, вместе с ней медленно направился прочь от толпы.

----------

Рана на сердце

Ю Умин увозил Сан Юаньюань на юг и, отъехав примерно десять километров, вдруг растянул губы в улыбке.

— Маленькая Сан, как думаешь, что там тесть устроил на церемонии?

Сан Юаньюань незаметно выдохнула: наконец-то заговорил.

— Актёрский талант моего отца... м-да. Лучше даже не представлять.

Ю Умин прищурился, чуть вскинул подбородок и ненадолго задумался, а потом тихо рассмеялся. Спустя несколько мгновений его мысли снова куда-то унеслись и на губах вновь появилась улыбка.

◇◇◇

Тем временем Сан Буцзинь разминал отцу плечи. Старик сегодня и правда выложился на славу: так убедительно изображал убитого горем человека, что у сына до сих пор начинал дёргаться висок при одном воспоминании. Рассмеяться хотелось отчаянно, но в присутствии отца он не решался. Когда-то Сан Чэнмин поднял мятеж, а затем прыгнул в Бездну Минъюань. Мёртвые не говорят, поэтому никто так и не узнал, что заставило его пойти на подобное; в Санчжоу всё это время продолжали расследование, однако не нашли ни единой зацепки.

Документы, присланные Ю Умином, наконец натолкнули их на одну мысль: если неизвестный враг сумел подделать приказ, чтобы подставить правителя Ючжоу, то не могла ли та же сила стоять и за давним предательством Сан Чэнмина? Стоило связать события между собой, как сквозь туман начали проступать очертания истины. Раз кто-то хотел уничтожить и Ючжоу, и Санчжоу, бросать товарища по несчастью было нельзя.

Получив присланный документ, Сан Буцзинь собственноручно изготовил точную копию поддельного приказа правителя, согласно которому Сан Чэнмину велено было повести войска на Хань Шаолина и Ю Умина и внезапно атаковать их. Правитель Санчжоу вместе с сыном дождались самого подходящего момента и прямо посреди церемонии Почитания Небес вывалили перед всеми оба документа, объявили Ючжоу невиновным и благополучно сорвали всё мероприятие.

— Да какое к чёрту Почитание Небес?! Ючжоу оболгали! Тут впору снегу среди лета пойти! Тот, кто стоит за этим заговором, использует Верховную правительницу как нож! Сначала хотел уничтожить Санчжоу, теперь взялся за Ючжоу — да он же намерен разрушить устои, на которых Юньцзин держался тысячи лет!

— Сегодня оболгали Ючжоу, а кого станут губить завтра?! Если нас и дальше будут стравливать друг с другом, кто в следующий раз встанет против мрачных духов? Кто будет жертвовать жизнью ради людей?! Заговорщик хочет погубить весь человеческий род, уничтожить весь Юньцзин!

— Тысячи лет мира! Наследие предков! Всё, что поколение за поколением создавали и передавали нам предки! И теперь это вот-вот погибнет! Понимаешь?!

Именно такое представление устроил правитель Санчжоу. Стоило Сан Буцзиню вспомнить выражения лиц Верховной правительницы и посланников остальных областей, как уголок его рта снова начинал предательски дёргаться. Нет, подобный спектакль и правда мог устроить только его отец.

Когда Сан Чэнмин повёл войска на Хань Шаолина и Ю Умина, сражавшихся с мрачными духами, и едва не погубил обоих, именно правитель Санчжоу переломил ситуацию и спас армии Ханьчжоу и Ючжоу у Великой стены. Об этом знал весь Юньцзин, поэтому в невиновности самого Сан Чэнъиня никто не сомневался. Достаточно было связать предательство Сан Чэнмина с нападением мятежников Ючжоу на правителя Санчжоу, и два доказательства в совокупности разрушали казавшееся неоспоримым обвинение против Ючжоу.

Когда сам пострадавший выступил в защиту обвиняемого, да ещё и представил убедительные доказательства перед столькими свидетелями, Тяньду уже не мог отложить решение: приказ о походе против Ючжоу пришлось отменить немедленно. Жаль только старика — в таком возрасте пришлось перед толпой разыгрывать целую трагедию.

— Хочешь смеяться — смейся! — Правитель Санчжоу отвесил сыну подзатыльник. — От твоей рожи, когда ты из последних сил давишь смех, меня ещё сильнее бесит!

Хотя Сан Буцзинь обладал красивым, почти женственным лицом, Сан Чэнъинь никогда не щадил его за миловидную внешность. Самого его старый правитель Сан с детства колотил почём зря, а обзаведясь собственным сыном, он с чистой совестью продолжил семейную традицию. В результате нежного фарфорового мальчика поколачивали едва ли не трижды в день, пока тот не превратился в крепкого и почти неубиваемого мужика.

Получив по лбу, Сан Буцзинь даже для приличия не покраснел и лишь ухмыльнулся:

— Отец, да я вовсе не над тобой смеюсь. Просто думаю: мы оказали Ю Умину такую услугу — теперь-то он наверняка согласится отпустить младшую сестру?

Лицо Сан Чэнъиня тут же потемнело.

— Щенок! Только попробует тронуть мою дочь хоть пальцем — вернусь и лично его оскоплю!

Сан Буцзинь задумчиво протянул:

— Если хорошенько подумать, Ю Умин ведь далеко не первый, кто убил отца и занял его место. Да, он безжалостен и жесток, настоящий властитель смутных времён, но если судить по его обычным поступкам... нельзя сказать, что в нём совсем уж нет достоинств.

Увлёкшись рассуждениями, он не заметил, как взгляд отца становился всё опаснее.

— М-м? К тому же этот тип никогда не интересовался женщинами, — продолжил Сан Буцзинь. — В этом отношении он куда лучше Хань Шаолина.

Сан Чэнъинь улыбнулся особенно ласково.

— Женщинами не интересуется, отца убил... Смотрю, тебе Ю Умин очень даже нравится, Буцзинь?

Сам Сан Буцзинь до сих пор тоже не женился, утверждая, что просто ещё не встретил ту единственную.

— Ну, в целом он ничего, — беспечно ответил тот, совершенно не замечая, в какую яму сам себя загоняет. — Если младшей сестре он действительно нравится... Ай-ай-ай! Отец, ты чего дерёшься?!

— Отца убил, значит?! Отца убил?! Сейчас я тебе покажу, как отцов убивать! Ха! Щенок, совсем взрослым себя почувствовал?!

Так Сан Буцзинь превратился в красивый мячик, который отец с удовольствием принялся пинать.

— Батюшка, пощади сына!

◇◇◇

Ю Умин с Сан Юаньюань продолжали путь на юг и вскоре добрались до границы Ючжоу с Тяньду. В одном из городов он задержался примерно на два часа, небольшими группами разослал Теневую стражу, а оставшихся людей переодел и загримировал. Теперь они изображали торговый караван, который вёз в Тяньду знаменитые ючжоуские водяные грибы.

На самом деле так называли особый вид мха, после дождя появлявшегося в трещинах тёмно-зелёных камней. Он от природы содержал большое количество духовной силы воды и пользовался огромным спросом среди мастеров соответствующей стихии; только товар такого качества и мог попасть на рынки Тяньду.

С ними осталось меньше двадцати бойцов Теневой стражи, и Сан Юаньюань с удивлением обнаружила: стоило этим людям переодеться торговыми помощниками, как от прежних обезьян и воинов не осталось и следа — теперь один другого выглядел простодушнее и неприметнее.

— Что мы собираемся делать? — спросила она, не понимая замысла Ю Умина.

«Он ещё даже не оправился от тяжёлых ран, а уже полез в Тяньду?»

— М-м... — Ю Умин загримировался под болезненного торговца и даже говорил теперь слабым, вялым голосом. — Убить Хуанфу Цзюня.

Содержание его слов с жалким видом больного торговца сочеталось изумительно.

— Ты даже клинок не взял.

При тайном проникновении в Тяньду оружие, разумеется, пришлось оставить. Ю Умин самодовольно улыбнулся:

— Маленькая Сан, я ведь не только им хорошо владею.

«Ну конечно. Безумец как есть».

На церемонию похода против Ючжоу Хуанфу Цзюнь не прислал представителя, а явился в Тяньду лично. Его владения находились на самом востоке Юньцзина, и от столицы их отделяли Цзянчжоу и Юньчжоу — путь неблизкий. Если Ю Умин собирался убить Хуанфу Цзюня, дорога обратно действительно предоставляла лучший шанс. Вот только в нынешнем состоянии он совсем не выглядел человеком, способным прикончить настолько сильного противника.

Теперь Сан Юаньюань начинала понимать, почему ему суждено было умереть молодым. Он совершенно не умел беречь себя: пока не падал без сознания, продолжал выжимать из собственного тела всё до последней капли. Такими темпами врагам даже не придётся его убивать — сам долго не протянет. Сан Юаньюань тихо вздохнула. Чтобы вылечить рану, порой приходится взглянуть на неё прямо: вновь вскрыть, вырезать сгнившую плоть и, пережив сильнейшую боль, позволить телу исцелиться. С душевными ранами всё точно так же.

◇◇◇

Торговцы не разъезжали верхом на облачных зверях — им полагалось путешествовать в повозках, поэтому Коротышке пришлось плестись рядом с четвёркой животных, тянувших экипаж. Те оказались туповатыми созданиями без пробудившегося разума и сначала попытались прогнать новичка, однако после короткой воспитательной беседы быстро усвоили своё место и теперь покорно шагали впереди.

Коротышка держал в зубах длинную травинку, словно пастуший кнут, вышагивал сзади и время от времени хлестал ею зверей по задницам, не позволяя лениться. Ю Умин наклонился к уху Сан Юаньюань и прошептал:

— Тебе тоже кажется, что Коротышка вот-вот заговорит?

— М-м... — протянула она. — Наверное, слишком долго с тобой общается.

Ю Умин несколько раз повёл чёрными глазами из стороны в сторону, так и не разобравшись, его сейчас похвалили или оскорбили.

— Ю Умин, — вдруг жалобно позвала она.

Он замер, сузив зрачки.

— М-м?

— Тебе совсем наплевать на собственное здоровье?

Зрачки сузились ещё сильнее, однако на лице появилась привычная насмешливая улыбка.

— Что такое? Маленькая Сан переживает, что я тебя не удовлетворю? Ха. Даже не мечтай. Когда придёт время, сама будешь молить о пощаде, поняла?

Сан Юаньюань опустила голову, и на колени шлёпнулась крупная слеза.

— Ты так тяжело ранен... А я уже привыкла каждый день любить тебя. Даже представить боюсь, что однажды буду смотреть на пустое место и...

Ю Умин очень медленно отвернулся. Она легонько ухватилась за его одежду и уставилась на плечо: оно поднималось и опускалось заметно сильнее обычного, а дыхание стало тяжелее. Получилось. Она сумела вызвать в нём отклик. Ведь не только она привыкала каждый день целовать кого-то и говорить, что любит. Он тоже привыкнет, а когда оно исчезнет, то останется пустота, с которой уже невозможно примириться.

— Этого не случится, Маленькая Сан, — тихо произнёс он. — Когда я умру, тебя одну не оставлю.

Она прижалась щекой к его спине и осторожно обняла.

— Хорошо.

«От „заберу тебя с собой на тот свет“ до „буду долго жить вместе с тобой“ нам, похоже, ещё идти и идти».

Но трудностей Сан Юаньюань никогда не боялась. Внезапно Ю Умин дёрнулся, схватил её за руки, развернулся и отлепил от своей спины.

— Маленькая Сан! — Он вцепился ей в плечи и возмущённо уставился на неё. — Ты мне всю одежду намочила!

Большим пальцем он грубо стёр слезу из уголка её глаза, после чего подозрительно спросил:

— Ты ведь об меня сопли не вытирала?

Сан Юаньюань отчаянно захотелось надуть два огромных пузыря прямо ему в лицо.

— Тогда пообещай хотя бы немного себя беречь. Иначе в следующий раз всё вытру об тебя.

На первой половине фразы он уже собирался отвернуться и уйти от разговора, но, дослушав до конца, опустил голову и рассмеялся. После чего крайне небрежно ответил:

— Хорошо-хорошо.

А глаза блестели так, словно он совершенно не знал, что с ней делать. Сан Юаньюань тоже не собиралась давить сильнее. Этот ёж был слишком чувствительным: малейшее движение рядом — и он тут же сворачивался в колючий клубок.

— Тогда будем совершенствоваться вместе, — улыбнулась она.

Ю Умин фыркнул:

— Маленькая Сан, да ты просто хочешь мной воспользоваться!

— Конечно, — она покосилась на него. — Неужели правитель Ючжоу настолько жадный, что даже погреться рядом не даст?

— Грейся, грейся! — раздражённо бросил он и отвернулся, пряча улыбку.

Скинув сапоги, Ю Умин скрестил ноги и мгновенно погрузился в медитацию. Вот что значит настоящий мастер. Чтобы войти в медитацию, Сан Юаньюань сначала приходилось выравнивать дыхание, успокаивать мысли и долго настраиваться. Порой всё напоминало бессонницу: мучаешься, ворочаешься внутри собственного сознания, а нужное состояние всё не приходит. Кто хоть раз испытывал подобное, тот поймёт. А этот взял — и всё.

Стоило Ю Умину погрузиться в медитацию, как воздух наполнился лёгким древесным ароматом. Сан Юаньюань подумала, что, если этот мужчина постоянно будет совершенствоваться рядом, ей достаточно свернуться возле него клубочком и спать — уровень сам поползёт вверх. Слишком уж густой была духовная сила дерева. Вот почему умные девушки выбирают парней-отличников по своему профилю.

Погрузившись в медитацию, окружённая насыщенной силой дерева, Сан Юаньюань с удивлением обнаружила: после того как в прошлый раз случайно вырастила на Ю Умине подсолнух, её уровень не только не снизился — наоборот, она снова приблизилась к прорыву.

Розовато-зелёное сияние внутри тела постепенно приобретало насыщенный изумрудный оттенок. Белый туман, до этого окутывавший его, медленно рассеивался. Правда, состояние ещё оставалось нестабильным: время от времени дымка возвращалась и полностью скрывала едва появившуюся зелень.

Водоворот духовной силы Ю Умина накрыл и её, и такое совершенствование давало куда больше, чем просто двойной результат при половине усилий. Сан Юаньюань чувствовала себя лодочкой, подхваченной бурным потоком и неудержимо несущейся вперёд. Даже выражение «плыть по течению с попутным ветром» казалось слишком скромным — скорее её подхватил смерч и понёс прямиком к победе. Вскоре белый туман окончательно рассеялся. Четвёртый уровень ступени Линин!

Стоило ей пошевелить мыслью, как на груди Ю Умина тут же распустился подсолнух размером с ладонь. Когда той ночью она впервые вызвала такой цветок, он был не длиннее пальца; выходило, что по мере роста её силы развивалась и эта странная способность. Порадовавшись немного, Сан Юаньюань продолжила жадно поглощать духовную энергию, одновременно один за другим выращивая на груди Ю Умина подсолнухи. Вскоре их набралось больше десятка, и теснившиеся цветы покрыли ему почти всю грудь.

Из сердцевин непрерывно проступали густые голубоватые сгустки света и, мерцая, проникали в его тело. Один вид этого зрелища внушал мысль о чрезвычайной питательности происходящего. Но сильнее всего Сан Юаньюань удивило другое: цветы оказались настоящими подсолнухами и медленно поворачивали головки вслед за солнцем. К вечеру светило ушло на запад, и они замерли, дружно уставившись туда же. Так Сан Юаньюань поняла, что наступила ночь.

Прошло немало времени, и ей вдруг пришла в голову мысль: когда утром солнце взойдёт на востоке, они что — разом как дёрнут головами назад?! Стоило представить эту картину, как она не удержалась и мгновенно вылетела из медитации. Открыв глаза, Сан Юаньюань увидела профиль Ю Умина. Его лицо скрывала маскировка, от совершенной красоты не осталось и следа, однако характер и сила этого человека никуда не исчезли и всё равно мгновенно приковывали взгляд. Она невольно задержалась на нём чуть дольше.

Сан Юаньюань всегда знала: настоящая уверенность придаёт человеку особое очарование, которое проявляется в каждом движении. Но в Ю Умине к этому примешивалось ещё нечто — безудержное, разрушительное, словно он в любую секунду был готов погибнуть вместе со всем миром. Он напоминал фейерверк или мыльный пузырь в миг наивысшей красоты, когда особенно ясно понимаешь: ещё секунда — и всё исчезнет. От этого почему-то становилось больно.

— Ю Умин, ты такой красивый, — тихо прошептала она.

Он неожиданно открыл глаза.

— Маленькая Сан, ты ведь меня соблазняешь?

Ю Умин протянул руку и потянул её к себе.

— Сама посмотри, во что тебя загримировали. С таким страшным лицом ещё пытаешься меня соблазнить...

На словах он выражал полнейшее отвращение, а сам уже услужливо распахнул объятия. Сан Юаньюань собиралась прижаться к его груди, когда вдруг заметила за спиной первые лучи рассвета и застыла: она тут же вспомнила о подсолнухах, которыми усеяла ему всю грудь. Сейчас они ведь должны дружно повернуться на восток... прямо к ней. Картина получалась, мягко говоря, своеобразная. Увидев, что она замерла, Ю Умин тут же вскинул глаза:

— Маленькая Сан! Ты что, мной брезгуешь?!

Он ведь тоже был загримирован и сейчас выглядел далеко не красавцем.

— Неужели ты настолько поверхностная?!

— Да, — невозмутимо ответила Сан Юаньюань. — Я запала на твою красоту. И что?

Ю Умин опустил голову и расхохотался так, что затряслось всё тело, а затем удовлетворённо кивнул:

— Очень хорошо. По крайней мере, тебе нравлюсь именно я, а не что-нибудь ещё.

Сан Юаньюань долго смотрела на него и неожиданно улыбнулась.

— Но больно мне за того, кто спрятан внутри этой оболочки. Даже если ты изменишь лицо, я всё равно узнаю тебя с первого взгляда — того сильного, хрупкого и до боли чувствительного человека, которого ты прячешь от остальных.

Ю Умин вздрогнул. Она уже прижалась к его груди, и её мягкое тело хранило уютное тепло, от которого клонило в сон. Он очень медленно опустил взгляд на её чёрные волосы и тонкую шею. Его охватило дурное предчувствие: если прямо сейчас решительно не убить эту женщину, она непременно перевернёт всю его жизнь, вдребезги разрушит цельный и безопасный мир и утащит в бездну, откуда уже не будет возврата. Руки задрожали, следом дрожь прошла по всему телу, а кадык тяжело качнулся.

— Сан Юаньюань... — хрипло произнёс он. — Тебе лучше держаться от меня подальше.

Впервые он назвал её полным именем. Зрачки резко сузились.

— Уходи. Сейчас же. Немедленно. Иначе я не знаю, что с тобой сделаю.

На виске вздулась жила, которую не смогла скрыть даже маскировка. Сан Юаньюань выглянула из его объятий. Страха в её глазах не было — только всё та же мягкая улыбка, а нежность во взгляде будто окутывала его теплом.

— Тогда мы с Коротышкой немного прокатимся неподалёку. Он тоже наверняка засиделся.

Не дожидаясь ответа, она распахнула дверцу повозки и запрыгнула на спину облачного зверя.

— Коротышка, поехали гулять!

Тот и без того уже от нетерпения землю копытами рыл, поэтому сорвался с места стрелой и через мгновение унёс Сан Юаньюань за горизонт. Ю Умин долго и неподвижно смотрел им вслед, а затем бессильно поднял руку и закрыл лицо ладонью.

◇◇◇

— Коротышка, — Сан Юаньюань пригнулась, обняла его за пушистую шею и придвинулась к острому уху. — Твой хозяин — это просто кошмар. Как же с ним тяжело!

Она выпрямилась и громко заявила:

— Да он же больной!

Коротышка, судя по всему, полностью разделял её мнение.

— Как думаешь, я смогу его вылечить? По-моему, шансов маловато!

Ветер свистел в ушах, и посреди бескрайней каменистой пустоши Сан Юаньюань вдруг почувствовала странную лёгкость.

— Ну вот скажи, за что нам с тобой достался такой несчастный придурок? И ведь, зараза, его ещё и жалко! Ты вон как быстро бегаешь — захочешь уйти, никто тебя не догонит, а всё равно остаёшься рядом с ним. Почему? Что в нём вообще хорошего?

И тут она кое-что вспомнила. В книге перед смертью Ю Умин одним ударом отсёк своему ездовому зверю хвост, пытаясь заставить его бежать, но Коротышка не ушёл: он бросился на тяжело раненную Верховную правительницу, намереваясь загрызть её, а Хуанфу Цзюнь отбросил зверя прямо в море огня.

— Коротышка...

Сан Юаньюань вдруг разрыдалась и сквозь слёзы закричала:

— Не умирай! Никто не должен умирать! Давайте все будем жить, хорошо?! Ты не умирай, Ю Умин пусть не умирает, я тоже не умру! Будем жить вместе! Жить! Все вместе! Хорошо?!

Коротышка остановился, высоко задрал голову и раскрыл пасть.

— Ау-у-у-у!

Получился какой-то не совсем волчий вой. Затем облачный зверь аккуратно стряхнул Сан Юаньюань со спины, повернул огромную голову и принялся тереться о её лицо самой мягкой белой шерстью на лбу, вытирая слёзы и сопли.

Закончив, Коротышка словно внезапно что-то осознал: чёрные глазки уставились на её нос, а на морде медленно проступило глубочайшее отвращение.

— Ю Умин был прав. Коротышка, да ты точно разум обрёл!

Ещё немного покатавшись, человек и зверь довольные вернулись к каравану. Ю Умин уже пришёл в себя. Откинув занавеску, он лениво подпирал рукой висок и ждал её у окна.

— Думаешь, можешь увести моего Коротышку, Маленькая Сан? — с гордым видом заявил он. — Даже не мечтай! Куда бы он ни убежал, всё равно вернётся ко мне!

Сидя на спине зверя, она подняла лицо и улыбнулась:

— Я тоже. Куда бы ни ушла, обязательно вернусь. К тебе.

Ю Умин на мгновение опешил, а затем резко задёрнул занавеску. Сан Юаньюань тактично дала ему немного времени побыть наедине с собой. Когда она наконец на четвереньках забралась обратно в повозку, мужчина уже вернул себе привычную невозмутимость: двумя пальцами лениво держал бронзовый чайник и наливал из него зеленоватый напиток в маленькую нефритовую чашку. Он приподнял веки и покосился на неё.

— Знаешь, что это?

Не дожидаясь ответа, усмехнулся:

— Сок водяных грибов. На нём сварен нефритовый кристалл укрепления древесной духовной силы.

Водяные грибы Сан Юаньюань знала — именно этот драгоценный товар, насыщенный духовной силой воды, они якобы везли продавать в Тяньду. Про нефритовый кристалл она тоже слышала: в ночь покушения во дворце Сан Буцзинь говорил Сан Чэнъиню, что собирается отобрать такой у правителя Фэнчжоу Фэн Байлуань специально для неё. Значит, тоже сокровище.

«И Ю Умин просто сварил из него чай?! Транжира!»

— В нём осталась духовная сила воды и дерева? — спросила она, усаживаясь рядом.

Ю Умин посмотрел на неё как на дурочку.

— Его уже сварили. Откуда там взяться духовной силе? Это пьют ради вкуса, поняла?

Сан Юаньюань молча уставилась на него.

«Транжира в квадрате!»

Она вздохнула, взяла его чашку и сделала глоток. Вкус и правда оказался невероятным — немного напоминало медовое желе, только было гораздо легче и свежее.

— Ты сегодня ничего не забыла? — прохладно спросил Ю Умин.

Когда взошло солнце, он выгнал её из повозки, и она не успела произнести привычные слова. Продолжая прихлёбывать чай, Сан Юаньюань улыбнулась:

— Люблю тебя так же, как вчера!

Ю Умин равнодушно пожал плечами:

— М-м? А почему в последние дни не сильнее?

Она молча посмотрела на него.

«Кто там говорил, что ему не нужно сильнее? А?!»

----------

Дело во мне

Отряд Ю Умина добрался до юго-восточной части Ючжоу. На юге отсюда лежал Цзянчжоу, на востоке — Тяньду, а климат здесь был чрезвычайно сухим: куда ни посмотри, повсюду простирались жёлтые пески. Торговый караван не мог двигаться со скоростью армии — слишком быстрая езда сразу привлекла бы внимание и вызвала подозрения, поэтому по пустоши приходилось ползти со скоростью черепахи.

За несколько дней такого неторопливого путешествия Сан Юаньюань успешно добралась до шестого уровня ступени Линин. Теперь её духовная сила стала чистого изумрудного цвета, похожего на мягкий нефрит, и каждый раз, погружаясь в медитацию и видя этот прозрачный прекрасный оттенок, она невольно представляла себя бесценной статуэткой, вырезанной из цельного куска жадеита.

Подсолнухи уже достигали длины предплечья, а выступавшее из сердцевин голубоватое сияние становилось почти жидким, напоминая драгоценную концентрированную эссенцию. Сан Юаньюань засаживала ими Ю Умина с ног до головы, и стоило ему погрузиться в медитацию, как он превращался в подобие огромного кактуса, в котором человеческие очертания угадывались лишь приблизительно. Так ему и надо. Нечего быть таким страшным.

◇◇◇

В тот день Агу, до сих пор молча сопровождавший караван, неожиданно подошёл к повозке и попросил аудиенции у Ю Умина.

— Господин, примерно в восьми километрах отсюда находится могила моего благодетеля. Я хотел бы навестить её, возжечь благовония и подсыпать земли. Прошу позволения!

До границы Ючжоу с Цзянчжоу оставалось меньше пятидесяти километров, и Агу прекрасно понимал, что его просьба может повлечь ненужные осложнения, поэтому на длинном худом лице читались одновременно стыд и нерешительность. После недолгого молчания из повозки донёсся спокойный голос Ю Умина:

— Поедем вместе.

Он распахнул деревянную дверь, вышел на козлы, некоторое время всматривался вдаль, а затем поманил Сан Юаньюань.

— Вон там. — Он указал на юго-восток. — Не смотри, что сейчас Агу такой грозный. В детстве был никчёмным слабаком, валялся в грязи и позволял всем кому не лень себя обижать.

Агу неловко почесал голову:

— Господин опять надо мной смеётся.

Сан Юаньюань выбралась из повозки и, встав на цыпочки, посмотрела на юго-восток. Расстояние было слишком большим — она различила лишь невысокие горы и островки зелени между ними, словно крохотный оазис посреди пустоши.

— Там родина генерала Агу? — с интересом спросила она.

Тот осторожно покосился на Ю Умина, но он лишь равнодушно махнул рукой:

— Я эту историю восемьсот раз слышал, уши уже мозолями покрылись. Только потише рассказывай, не мешай мне.

И скрылся в повозке. Агу снова почесал голову и смущённо признался:

— Когда напьюсь, люблю вспоминать прошлое. Причём ещё и считаю, что кому попало мою историю слушать не положено. Вот каждый раз, как храбрости после выпивки наберусь, иду к господину и начинаю...

Сан Юаньюань прыснула, живо представив, как Ю Умин в такие минуты мечтает достать клинок и кого-нибудь зарубить. Агу захихикал:

— На самом деле господин только с чужими такой страшный. Я-то знаю, меня он по-настоящему не зарубит. Хотя... нет, погодите. Рубил.

Он поднял руку и указал на затылок.

— Когда мне было семь, я заболел какой-то странной болезнью, и вот здесь выросла ещё одна голова. — Его взгляд слегка потускнел. — Меня объявили чудовищем и бросили в реку, но, к счастью, один человек спас меня и забрал к себе.

Агу немного помолчал и продолжил:

— Мой благодетель был учителем. После того как он приютил меня, многие ученики перестали ходить к нему заниматься. Он жил один и растил двухлетнего сына, а из-за меня лишился заработка, и мне было ужасно стыдно.

В глазах мужчины заблестели слёзы, а взгляд устремился куда-то в далёкое прошлое.

— За всю жизнь я больше не встречал такого человека. Настоящий благородный муж: мягкий, воспитанный, чистый, словно нефрит. А маленький господин был точно бессмертный ребёнок, спустившийся с небес.

На губах Агу невольно появилась улыбка.

— Деревенские меня били, ругали, камнями забрасывали, а я в ответ воровал у них кур и уток, выдёргивал овощи с грядок, ловил в реке рыбу и кормил всем этим благодетеля с маленьким господином! А потом мне ещё и невероятно повезло: однажды я спал и вдруг сам собой прошёл очищение тела и вступил на первый уровень ступени Линин.

— Вот это действительно удача! — искренне воскликнула Сан Юаньюань.

Лицо Агу просветлело.

— После этого я смог поглощать духовную силу дерева. Я тогда решил: стану сильным, пойду в армию, буду уничтожать мрачных духов, прославлю благодетеля и заработаю столько, чтобы он с маленьким господином каждый день жили в достатке!

И тут Сан Юаньюань внезапно вспомнила, зачем Агу попросил остановиться: он хотел навестить место, где покоился благодетель. Улыбка мужчины стала горькой.

— Кто бы мог подумать, что такая жизнь продлится всего три года. Лишь потеряв всё, я понял: о каком ещё лучшем будущем я мечтал? Быть рядом с благодетелем и маленьким господином, ловить для них рыбу — вот это и была самая счастливая жизнь.

Сердце Сан Юаньюань сжалось, а глаза Агу постепенно покраснели.

— Однажды благодетеля внезапно схватили. Маленького господина тоже увели. Я ждал очень долго, а дождался лишь останков. Сказали — государственная измена. Смешно! Обычный сельский учитель — какую власть он мог свергать?!

Его голос становился всё глуше.

— Я понимал, что не способен отомстить, и не знал, что стало с маленьким господином. Ему ведь было всего пять! Мне оставалось только стиснуть зубы и жить дальше: искать сведения о ребёнке и изо всех сил совершенствоваться. Через десять лет наконец подвернулся шанс — я пробрался в восточный храм, чтобы убить врага...

Агу внезапно умолк, и Сан Юаньюань не выдержала:

— А дальше?

Он снова почесал голову.

— А дальше господин отрубил мне голову.

Сан Юаньюань остолбенела. Что вообще произошло с нормальной историей благодарности и мести и почему она внезапно превратилась в рассказ о призраках? Через мгновение до неё дошло: Ю Умин отрубил не настоящую голову Агу, а ту, лишнюю, из-за которой его считали чудовищем. Правда, легче от этого не стало.

— Неужели ты пытался убить... прежнего правителя Ючжоу? — понизив голос, спросила она.

Агу кивнул:

— Да. Это было десять лет назад. Я встретил господина и потерпел неудачу.

— А потом... пошёл за Ю Умином?

— Конечно! — серьёзно кивнул он.

Сан Юаньюань попыталась разложить всё по полочкам. Десять лет назад Агу не сумел убить прежнего правителя Ючжоу и присоединился к Ю Умину, а пять лет назад тот устроил кровавую резню на свадебном пиру — и тем самым, можно сказать, отомстил за своего подчинённого. Выходило, Ю Умин уже очень давно собирался уничтожить собственную семью, поэтому и прибирал к рукам людей, у которых с прежним правителем Ючжоу были кровавые счёты. Сама картина их знакомства выглядела до абсурда странно.

Ю Умин: «Хочешь убить моего отца?»

Агу: «Да!»

Ю Умин: «Тогда иди ко мне. Вместе вырежем всю мою семью!»

Агу: «Хорошо!»

В голове Сан Юаньюань окончательно сгустился туман. Голос родной матери Ю Умина, записанный в жемчужине памяти, был невероятно похож на голос Верховной правительницы Цзян Яньцзи. Но если его матерью действительно была она, как он вообще стал наследником Ючжоу? Сколько же тайн скрывал этот человек?

Сан Юаньюань покачала головой, решив пока не думать об этом.

— А потом ты нашёл маленького господина?

Взгляд Агу помрачнел. Он тихо покачал головой.

— Если маленький господин ещё жив, наверняка вырос таким же красивым и статным, как наш господин.

Перед глазами Сан Юаньюань невольно возникла картина: обычная деревушка, красивый молодой учитель ведёт по залитой закатным светом дороге очаровательного малыша, похожего на фарфоровую куколку, а рядом идёт странный мальчишка с лишней маленькой головой и со смущением и искренним восхищением смотрит на эту пару. Жаль, что прекрасную картину однажды безжалостно разорвали.

За разговором впереди уже показалась деревня. Агу не стал заходить внутрь, а обогнул поселение, поднялся на небольшой безлюдный холм и в неприметном уголке нашёл скромную могилу.

— Всё-таки его обвинили в измене. Даже надгробие поставить нельзя.

С красными глазами Агу зажёг перед могилой благовония.

— Фамилия моего благодетеля была Мин. Я никогда этого не забуду.

Он несколько раз поклонился и тихо заговорил:

— Благодетель, Агу до самой смерти не перестанет искать маленького господина. Если ваш дух ещё видит этот мир, прошу, укажите мне путь. Позвольте найти его и всю жизнь защищать. Благодетель, нынешний Агу уже не тот никчёмный мальчишка. Теперь Агу великий генерал! Я обязательно смогу защитить маленького господина и устроить ему такую жизнь, чтобы он каждый день ел и пил самое лучшее!

Сан Юаньюань слишком легко заражалась чужими чувствами, и глаза сами собой увлажнились. Вернувшись в повозку, она обнаружила, что Ю Умин не медитирует. Он сидел совершенно прямо и смотрел перед собой каким-то отсутствующим взглядом, словно сквозь стены видел ту одинокую могилу. Заметив её возвращение, мужчина медленно повернул чёрные глаза, а потом неожиданно прыснул:

— Маленькая Сан, ты даже на чужой могиле плачешь?! Тебе-то какое дело?!

Он хлопнул себя по колену и расхохотался. Сан Юаньюань сердито отвернулась и яростно вытерла глаза. Ну да, слишком сильно сопереживает. И что теперь? Ю Умин радостно затащил её в объятия.

— Понятно. Маленькая Сан сделана из воды, — заключил он. — Когда умру, обязательно заберу тебя с собой. А то станешь каждый день реветь на моей могиле и ещё размочишь меня там.

Она сердито покосилась на него, но всё-таки тихо прижалась к груди. Его состояние заметно улучшилось, хотя Сан Юаньюань понятия не имела, насколько в этом помогли её подсолнухи. Разница между их уровнями была слишком велика: если Ю Умин всерьёз занимался собственным исцелением во время медитации, её жалкие умения рядом с его способностями даже сравнивать было смешно.

— Как думаешь, Агу когда-нибудь найдёт маленького господина? — тихо спросила она.

Ю Умин пренебрежительно фыркнул.

— Теперь Агу — прославленный генерал, первый человек под твоим началом и глава Теневой стражи. Если тот ребёнок ещё жив, было бы замечательно: он наверняка сумел бы защитить его и подарить спокойную, счастливую жизнь.

Ю Умин опустил глаза и взглянул на неё.

— Вот как.

— Конечно.

Сан Юаньюань тихо вздохнула. Агу уже восемьсот раз рассказывал Ю Умину эту историю, и если бы маленького господина можно было найти, Ю Умин наверняка давно помог бы его разыскать — такую прекрасную возможность завоевать преданность подчинённого никто не упустил бы. Если посчитать, когда отца с сыном схватили, Ю Умину было всего четыре или пять лет. Он сам тогда находился одной ногой в могиле из-за слабого здоровья и никак не мог знать о столь незначительном событии, произошедшем где-то далеко. Немного подумав, Ю Умин велел каравану двигаться прямо на юг, к границе Ючжоу и Цзянчжоу.

— Вон там застава Тяньфэн. Моя, — самодовольно сообщил он, указывая вдаль.

— Угу. Твоя, — кивнула Сан Юаньюань.

Его рука медленно сместилась к востоку.

— Ущелье.

— Ущелье, — повторила она, совершенно не понимая, к чему он ведёт.

Ю Умин спрыгнул с повозки, затащил её на спину Коротышки и повёл зверя к узкому горному проходу. Ущелье оказалось настолько тесным, что рядом едва могли пройти один-два облачных зверя. По обе стороны возвышались огромные выветренные скалы, а ветер гнал вдоль земли песчаную пыль, поднимая её примерно на тридцать сантиметров. Казалось, будто Коротышка ступает по жёлтому туману. Облачный зверь прекрасно понимал хозяина и без приказа замедлился, неторопливо двигаясь вперёд.

— Маленькая Сан, ты ведь как дурочка поверила всему, что рассказал Агу?

Не дожидаясь ответа, Ю Умин продолжил:

— С его-то способностями самостоятельно пройти очищение тела, да ещё без духовной жидкости? Ха.

— А? — Сан Юаньюань недоумённо посмотрела на него.

— Конечно, ему кто-то помог! — Ю Умин весело оскалился. — Этот Мин вовсе не был обычным человеком. Теперь понимаешь? Смотри сюда... Видишь?

Он указал вперёд. Прямо посреди узкого ущелья неожиданно открывалось огромное пустое пространство: скалы справа и слева словно срезали гигантским клинком, образовав широкую округлую впадину. Если взглянуть сверху, весь проход напоминал тонкую нить с нанизанной посередине крупной бусиной. Сан Юаньюань запуталась ещё сильнее.

«Как эта странная местность доказывала, что благодетель Агу был необычным человеком?»

Она вопросительно повернулась к Ю Умину, а тот опустил взгляд.

Сквозь песчаную дымку солнечный луч упал прямо на её лоб, заставив гладкую кожу мягко сиять. Ю Умин словно поддался внезапному порыву и легко поцеловал её в висок, после чего заметил приоткрытые от удивления губы. Они почему-то показались куда привлекательнее. Он бессознательно наклонился, но в тот самый миг, когда их губы соприкоснулись и кончик языка едва коснулся её, Ю Умин всем телом вздрогнул. Словно поражённый молнией, он судорожно отшатнулся назад.

Сан Юаньюань увидела, как его лицо мгновенно приобрело синеватый оттенок, губы побелели, а по виску скатилась крупная капля холодного пота. Зрачки сжались почти в точки, зубы невольно впились в нижнюю губу, и выступила кровь. В глазах бушевало безумие — точно чёрное море перед началом шторма. Ю Умин поднял руку и неожиданно мягко положил ладонь ей на шею, а пальцы осторожно сомкнулись.

— Умри...

Бессознательный шёпот сорвался с губ. Из ранки медленно вытекала кровь и стекала по уголку рта. Коротышка в тревоге принялся яростно рыть землю всеми четырьмя копытами. Глаза Ю Умина широко распахнулись, и радужки почти затерялись среди белков. Слегка покачивая головой, он приблизил лицо к Сан Юаньюань и медленно слизнул кровь с уголка губ; во взгляде было что-то болезненное, нечеловеческое.

Пальцы на её шее дрожали, то разжимаясь один за другим, то снова сжимаясь. Дыхание стало тяжёлым и частым, на губах появилась возбуждённая улыбка — так хищник смотрит на пойманную добычу за мгновение до того, как вонзить клыки ей в горло. Сердце Сан Юаньюань болезненно сжалось: на этот раз приступ накрыл его полностью и оказался страшнее всех предыдущих. Размышлять о причинах было некогда. Она встретила искажённый взгляд мужчины и заставила собственный голос звучать как можно мягче и спокойнее.

— Ю Умин, это я. Твоя Маленькая Сан.

Его тело качнулось.

— Ма... лень... кая... Сан...

— Маленькая Сан, которая любит тебя. — Она улыбнулась. — Маленькая Сан шестого уровня ступени Линин. Совершенно безобидная Маленькая Сан.

Не отводя взгляда, она продолжила:

— Та самая Маленькая Сан, которая каждый день говорит, что любит тебя, и каждый день легонько целует. Ю Умин, ты ведь сам говорил, что каждый день хочешь получать моё «люблю» и мой «вкус». Неужели забыл? Я твоя Маленькая Сан...

Взгляд снова дрогнул.

— Маленькая Сан.

Он несколько мгновений неподвижно смотрел на неё, и чёрные волны в глазах постепенно улеглись. Когда сознание вернулось, Ю Умин резко отдёрнул руку, словно обжёгся, а через мгновение наклонился, поднял её подбородок и внимательно осмотрел шею со всех сторон. Затем приблизился и несколько раз подул.

— Больно? — нервно спросил он.

На самом деле мужчина даже не успел по-настоящему сжать пальцы. Сан Юаньюань обиженно посмотрела на него:

— А сам как думаешь?

— Наверняка ужасно больно, — раздражённо цокнул языком Ю Умин. — Маленькая Сан ведь из воды сделана. Нежная, слабенькая — тронешь пальцем, и уже разваливается.

Она тут же изобразила тяжело раненную и бессильно привалилась к его груди. Под её ухом бешено колотилось его сердце.

— Почему ты вдруг захотел меня убить? Я что-то сделала не так?

Ю Умин застыл и лишь через некоторое время сухо произнёс:

— Нет. Дело во мне.

Она подняла голову и заметила, как беспокойно мечется его взгляд.

— Здесь произошло что-то очень плохое? — осторожно спросила она.

После долгого молчания он хрипло ответил:

— М-м.

Сан Юаньюань мягко прижалась к нему и с огромным трудом вытянула шею, чтобы дотянуться до лица. На уголок его губ лёг лёгкий поцелуй, а затем девушка бессильно сползла вниз, словно вот-вот собиралась умереть прямо у него на руках.

— Я хочу всегда быть рядом с тобой. Уничтожить всех врагов и вместе с тобой... жить. По-настоящему жить.

Сердце Ю Умина дрогнуло. Он взял её лицо в ладони — неуклюже и осторожно, словно ребёнок, боящийся случайно сломать любимую игрушку.

— Настолько боишься смерти? Что хорошего в жизни? — быстро и тихо пробормотал он.

Она поджала губы.

— Ю Умин, если я умру, ты будешь плакать?

Он помедлил.

— Нет.

Затем нахмурился.

— Я заставлю весь мир отправиться за тобой.

Сан Юаньюань молча посмотрела на него.

— А ты? Почему сам со мной не пойдёшь?

Ю Умин не ответил. Его сердцебиение постепенно успокоилось, тонкие губы сжались, а спустя несколько мгновений уголки внезапно поползли вверх. Он громко расхохотался:

— Маленькая Сан! Ты ужасно изображаешь умирающую!

Она снова молча уставилась на него.

«Ну всё. Приступ точно закончился».

Ю Умин посмотрел на неё и натянуто улыбнулся:

— Я ведь не стану по-настоящему причинять тебе вред.

— Угу. Я верю, что ты меня не обидишь.

Она ласково улыбнулась и опустила голову. Но Ю Умин мгновенно заметил разочарование в её глазах. Он понял, что она совершенно ему не поверила, и прекрасно знал почему: он сам не верил собственным словам. Внутри поднялось раздражение.

— А за то, что ты закидала меня своими огромными цветами, я ещё с тобой не рассчитался!

Сан Юаньюань через силу подняла глаза и послушно улыбнулась:

— А, так ты заметил.

Даже огромные цветы не смогли её развеселить. Чёрные глаза Ю Умина быстро метнулись туда-сюда.

— Маленькая Сан, ты что, дурочка? Они ночью сами поворачиваются обратно на восток! Ты даже этого не знала?! Ха-ха! Да это любой трёхлетний ребёнок знает!

— Вот как...

Она улыбнулась, но глаза привычно не изогнулись полумесяцами. Ю Умин преувеличенно воскликнул:

— А ты что думала? Что они все по твоей команде разом повернут головы и напугают меня до смерти?! Ой, как страшно!

Он изо всех сил, неуклюже и отчаянно пытался её рассмешить. Она подняла лицо и снова ему улыбнулась, однако по-прежнему выглядела поникшей, словно цветок после сильного дождя. Ю Умин нахмурился. Внутри всё кипело от непривычного раздражения, но впервые ему совершенно не хотелось никого убивать, и вдруг пришло осознание: его приступы способны приводить к последствиям, которые ему очень не нравятся.

Инстинкт подсказывал, что теперь придётся раскрыть ещё немного своих секретов, иначе Маленькая Сан не успокоится. Нужно было объяснить ей: он действительно сделал это не намеренно. Само желание казалось настолько странным, что Ю Умин не понимал, холодно ему или жарко, а тело даже слегка подрагивало. Он плотно сжал губы, натянул поводья, вывел Коротышку на самое открытое место и указал на скалы вокруг.

— Смотри. Всё это — следы сражения сильнейших. Он не хотел втягивать деревенских, поэтому покорно ушёл с теми людьми из деревни, а уже здесь начал сражаться.

Сан Юаньюань поняла: под «ним» Ю Умин подразумевал учителя Мина — скрывавшегося в деревне могущественного мастера. Она тихо кивнула и внимательно слушала, понемногу оживая. Ю Умин украдкой следил за её лицом и, увидев, что девушка расслабилась, сам немного разжал напряжённые губы.

— Видишь вон то?

Он указал на странно искривлённую скалу.

— Сдвинуть горы и перевернуть моря. Убийственная техника Хуанфу Цзюня.

«Хуанфу Цзюнь?!»

Сан Юаньюань широко раскрыла глаза. Значит, отца и сына схватил вовсе не прежний правитель Ючжоу — это сделал Хуанфу Цзюнь?! Ю Умин тихо рассмеялся и указал на огромную впадину напротив:

— Хуанфу Цзюнь проигрывал. Даже применил свой сильнейший приём — и всё равно не справился с Мином.

Следуя за его рукой, Сан Юаньюань рассматривала следы чудовищной силы на камнях, и перед глазами словно действительно оживала великая битва, произошедшая больше двадцати лет назад.

— А ведь господин Мин ещё и защищал пятилетнего ребёнка, — тихо произнесла она.

— Именно. — Ю Умин равнодушно кивнул. — Вот и сама посуди, насколько Хуанфу Цзюнь слабак.

Слово «слабак» он несколько дней назад подхватил у Сан Юаньюань и теперь пользовался им с заметным удовольствием.

— А потом? — В её глазах вновь появился живой интерес.

— Потом...

Ю Умин улыбнулся, а на виске медленно запульсировала жила. Сан Юаньюань вдруг почувствовала: если бы он только что не пережил один приступ, сейчас наверняка начался бы второй. К счастью, пока наступил период затишья.

— Потом появилась женщина. — Ю Умин покосился на неё. — Цзян Яньцзи.

Сердце Сан Юаньюань подпрыгнуло. Она ещё не успела ничего осмыслить, а по спине уже пробежал холод.

— Никчёмная женщина, которая после родов лишилась способности совершенствоваться, — в глазах Ю Умина появился змеиный холод. — Вот такая никчёмная женщина. Именно такая.

Он тихо рассмеялся, взял Сан Юаньюань за руку и быстро повёл вперёд.

— Вот здесь. Можешь представить Цзян Яньцзи, рыдающую как безумная? Она устроила целое представление: бросилась к отцу с сыном, будто пытаясь их защитить, и кричала, что искала их долгие годы, что безумно скучает по родному ребёнку и едва не сошла от тоски с ума. Мин так легко ей поверил, а во время поцелуя она его отравила.

Сердце Сан Юаньюань болезненно сжалось. Вот почему несколько минут назад, когда он поцеловал её именно здесь, начался приступ.

— Господина Мина и... маленького господина так и захватили? — хрипло спросила она.

Конец этой истории она уже знала от Агу: господин Мин погиб.

— Да, — легко рассмеялся Ю Умин. — Вот видишь, Маленькая Сан, насколько страшно женское коварство.

Он беспечно пошёл вперёд. Сан Юаньюань смотрела на его спину и чувствовала, как холод пробирает всё тело.

— Ю Умин.

Он остановился, но не обернулся. Она с трудом выговорила:

— Ты... ты и есть тот...

Ю Умин повернул голову. В чёрных глазах пылало пламя, губы растянулись в улыбке асуры, а голос прозвучал низко и хрипло:

— Я и есть тот маленький господин.

В одно мгновение Сан Юаньюань показалось, что весь окружающий мир погрузился в абсолютную тишину.

— Маленькая Сан. — Он сделал шаг к ней. — Теперь ты знаешь ещё один мой секрет. Во всём мире его знаешь только ты.

Он улыбался ласковее весеннего ветра.

----------

Готов умереть ради тебя

Ю Умин приближался к ней с улыбкой — ласковой и жуткой, словно улыбающийся владыка преисподней. Точь-в-точь маньяк из сериала за мгновение до убийства.

— Во всём мире только ты знаешь мой секрет...

«Только мёртвые умеют хранить тайны вечно?»

Сан Юаньюань инстинктивно захотелось отступить, но она собрала всю волю, подавила поднимающийся страх и, наоборот, сделала шаг ему навстречу.

— Ага. — Она улыбнулась. — Какая честь. Теперь я знаю ещё один твой секрет. Даже Агу не знает?

— Разумеется, нет. — Ю Умин не сводил глаз с её лица. — Маленькая Сан, ты ведь боишься. Почему не отступаешь?

Вместо ответа она бросилась ему на грудь. В тот миг возникло странное ощущение, словно они были одноимёнными полюсами двух магнитов и, чтобы прижаться к нему, пришлось преодолеть мощную силу отталкивания. Сан Юаньюань крепко обняла его за пояс и уткнулась лицом в грудь.

— Я же сказала, что останусь с тобой, — дрожащим голосом произнесла она. — Даже ада не испугаюсь, что уж говорить о какой-то Цзян Яньцзи и Хуанфу Цзюне.

Ю Умин явно растерялся.

— Маленькая Сан, я спрашивал не о них. Ты... меня не боишься?

— А почему я должна? — Она подняла голову. — Ты ведь был нормальным. Всё было хорошо... Это они сделали такое с вами. Вы ни в чём не виноваты. Так почему я должна бояться тебя?

По щекам покатились слёзы.

— А-а... — Ю Умин вздохнул. — Точно. Ты даже на могиле Мина расплакалась. Маленькая Сан, ты очень странная. Живы мы или мертвы — тебе-то какое дело?

— Мне больно за вас, — всхлипнув, тихо ответила она. — Я ещё недавно думала: вот бы маленький господин оказался жив. Тогда Агу непременно защищал бы его всю жизнь и сделал счастливым. А оказалось... это ты.

Она крепче обняла Ю Умина, подняла голову и поцеловала его в гордо очерченный подбородок.

— Я буду хорошо совершенствоваться. Останусь рядом с тобой и помогу убить всех твоих врагов.

— Да. Убьём их всех, — тихо рассмеялся он.

Сан Юаньюань нерешительно посмотрела на него.

— Но как тебе удалось обмануть всех и стать наследником Ючжоу?

Ю Умин несколько мгновений молча смотрел на неё, а затем неожиданно улыбнулся:

— За этот секрет заплатишь мне своим телом.

Сан Юаньюань мгновенно покраснела. Ю Умин громко расхохотался, обнял её и одним прыжком вернулся на спину Коротышки. Дёрнув поводья, он направился к каравану, ожидавшему за пределами ущелья. Примерно через два часа отряд наконец добрался до Тяньду. Торговцам оказывали совсем не такой приём, как представителям правящих родов: караван целый день простоял в очереди за городскими стенами и лишь затем получил разрешение войти. Смыв дорожную пыль, они ступили на белые агатовые мостовые и направились к торговому рынку.

Ю Умин получил известие: Хуанфу Цзюнь всё ещё находился во дворце и собирался покинуть столицу через три дня, чтобы вернуться в Дунчжоу. На восточной границе постоянно шли сражения, поэтому возможность приехать в Тяньду и провести несколько дней с Цзян Яньцзи выпадала ему редко. Разумеется, официальная версия звучала иначе: правитель Дунчжоу прибыл обсудить с Верховной правительницей важные военные дела.

— Маленькая Сан, идём по магазинам!

Ю Умин радостно схватил её за руку и вытащил из повозки.

— Ты ведь не взяла с собой гибискусовую мазь. Я прав?

Сан Юаньюань молча посмотрела на него. Он самодовольно улыбнулся:

— Так и знал. Ни капли сознательности!

Она продолжала молчать — голова и без того шла кругом. Ю Умин потащил её к лавке Байчжоу, купил больше десятка коробочек гибискусовой мази, сложил всё в небольшой узел и повесил за спину.

— Жаль, тесть уже вернулся в Санчжоу, — с сожалением произнёс он. — А то попросили бы у него брачный договор и поженились прямо здесь.

— Вообще-то девушки мечтают о пышной свадьбе.

— Нет-нет. Я знаю, что Маленькая Сан не настолько вульгарна. — Он обнял её за плечи.

— Прошу прощения, но я именно такая.

— Ха! — Ю Умин ослепительно улыбнулся. — У вульгарной женщины не хватило бы вкуса выбрать меня.

Она демонстративно отвернулась. На самом деле о свадьбе Сан Юаньюань почти не мечтала. Их отношения с Ю Умином никак нельзя было назвать нормальной любовью, ведущей к браку: она словно держала собственную голову в руках и пыталась погладить ядовитую змею — какие уж тут девичьи мечты о свадебном торжестве? Разговоры о браке были всего лишь способом потянуть время, ведь к более близким отношениям с ним она пока не была готова. Сан Юаньюань украдкой вздохнула, взгляд скользнул по узлу с гибискусовой мазью за его спиной, и ноги слегка ослабели.

Они прошли по роскошной улице, сверкавшей золотом и нефритом, когда Сан Юаньюань внезапно остановилась: впереди мелькнула знакомая фигура — шляпа с вуалью, а под полупрозрачной тканью половина позолоченной маски.

«Мэн Ую? Что она здесь делает?»

На мгновение Сан Юаньюань почувствовала, словно с их последней встречи прошла целая жизнь. Последнее, что она слышала об этой женщине: Хань Шаолин в ярости приказал изуродовать ей лицо и оставил при себе лишь как средство от яда.

«Неужели Мэн Ую наконец прозрела и сбежала?»

Но Хань Шаолин был отравлен ядом Чувств. Разве он позволил бы ей уйти? Сан Юаньюань перевела взгляд и заметила рядом с женщиной нескольких личных стражей Хань Шаолина. Вся компания торопливо шла следом за растерянным мужчиной и без конца что-то ему говорила. Через несколько шагов тот сдался и вместе с Мэн Ую вошёл в чайный дом, оформленный в старинном стиле. Сан Юаньюань некоторое время смотрела на стену, густо оплетённую девичьим виноградом, а затем повернулась к Ю Умину:

— Я устала. Давай выпьем здесь чаю? У тебя ещё остались деньги?

Ю Умин расхохотался:

— Если Маленькой Сан понравился этот чайный дом, я могу его купить.

Взяв его под руку, она вошла внутрь и сняла отдельную изящную комнату. Пока чай медленно заваривался, листья девичьего винограда покачивались между резными деревянными рамами окон, и вскоре Сан Юаньюань услышала голос Мэн Ую:

— Пожалуйста, помогите! Спасите правителя Ханьчжоу! Вы ведь понимаете, он настоящий герой! Получил тяжёлые ранения, потому что сражался с очень, очень плохим человеком. Теперь же умирает. Неужели вы позволите такому герою погибнуть? Если с ним что-нибудь случится, бесчисленные жители Ханьчжоу лишатся дома!

Сан Юаньюань насторожилась.

«Хань Шаолин умирает? Неужели удар Ю Умина нанёс ему настолько серьёзную внутреннюю травму? Мэн Ую приехала в Тяньду искать лекаря? Может, этот жалкий мужчина и есть какой-нибудь великий целитель?»

Тревожный, исполненный отчаяния голос женщины заставлял её морщиться.

Сан Юаньюань собственными глазами видела, что творилось между Мэн Ую и Хань Шаолином. Тот обращался с ней хуже некуда: прямо у неё на глазах безумно признавался в любви другой женщине, а затем ещё и выжег маску на её лице. Классическая история с издевательствами и душевными страданиями. И после всего этого она всё равно носилась по миру в поисках способа его спасти? Настоящие главные герои старой слезливой истории о мерзавце и страдалице.

Наконец послышался неприятный утиный голос:

— И зачем ты мне всё это рассказываешь?! Я не лекарь! Заболел — веди его к врачу, девочка. Всё-всё, ты обещала золотой слиток, если я зайду с тобой выпить чаю. Давай сюда!

— Я знаю, что вы из клана Минъ. Если захотите, сможете его спасти, — прямо сказала Мэн Ую.

Наступила мёртвая тишина.

— Ха! Ха-ха-ха! Да ты с ума сошла, девчонка! Хватаешь случайного человека на улице и объявляешь его одним из трёх нечистых! Совсем больная?!

Голос мужчины заметно дрожал.

— Ваша жена всё мне рассказала! Нин Хунцай, вы помешаны на азартных играх и проиграли даже деньги, предназначенные на лечение ребёнка. Вы хоть понимаете, насколько отчаялась ваша жена? Она собиралась продать эту тайну во дворец, но, к счастью, я её остановила. Иначе вас бы уже схватили!

— Н-нет! Не может быть! Мэннян не могла меня предать! Я... я играл только потому, что хотел выиграть больше денег на лечение ребёнка! Я ведь не хотел проигрывать! Не хотел...

Мужчина заплакал.

— Нин Хунцай, вам уже за тридцать, вы даже нормальной работы найти не можете, целыми днями бездельничаете и играете. Есть ли вообще смысл в такой жизни? Пожертвуйте собой, спасите правителя Ханьчжоу, а заодно и собственного ребёнка. Разве это не прекрасно? — настойчиво убеждала Мэн Ую.

— Жизнь правителя Ханьчжоу — это жизнь, а моя, значит, нет?! — сквозь слёзы выкрикнул мужчина.

— Но подумайте о ребёнке! Без денег на лечение он умрёт! Одна ваша жизнь спасёт сразу две — разве это плохо? Если согласитесь спасти правителя Ханьчжоу, я обещаю, ваш ребёнок получит самое лучшее лечение!

Мэн Ую говорила так проникновенно, будто предлагала ему величайшее счастье. Мужчина долго всхлипывал, пока плач постепенно не стих.

— Ладно... хорошо. Дай мне деньги. Я отнесу их домой, попрощаюсь с семьёй и пойду с тобой.

Мэн Ую защебетала от радости:

— Хань Двенадцатый, возьми деньги и сходи с ним!

Нин Хунцай покинул чайный дом. Сан Юаньюань нахмурилась, пытаясь вспомнить, что собой представляет клан Минъ, но ничего не приходило на ум. Трёх нечистых истребляли больше тысячи лет, поэтому в мире почти никого не осталось. В книге среди представителей этих кланов, имевших хоть какое-то значение, упоминались лишь сама Мэн Ую из клана Чувств и женщина из клана Колдунов, которая спустя несколько лет должна была очаровать Хань Шаолина. Клан Минъ же даже имени собственного в сюжете не удостоился.

— Ю Умин, — позвала она. — Ты знаешь...

Подняв голову, Сан Юаньюань обнаружила, что в глазах мужчины уже горят две тёмные искры. Он недовольно смотрел прямо на неё.

— Маленькая Сан, о чём задумалась?

— Ты знаешь клан Минъ?

Ю Умин явно опешил.

— Ты всё это время думала об этом?

Она кивнула.

— Конечно знаю. Как можно не знать? — Он покосился на неё и небрежно усмехнулся. — Два других клана уничтожили за то, что они были слишком плохими. А клан Минъ — за то, что был слишком хорошим. Поэтому сейчас их почти не осталось.

«Слишком хорошим?»

Вспомнив разговор Мэн Ую с Нин Хунцаем, Сан Юаньюань начала понимать: представитель этого удивительного клана мог отдать собственную жизнь, чтобы спасти жизнь другого человека. В мире, где право сильного было почти законом, обладателей подобной способности неизбежно превратили бы в средство продления жизни для власть имущих. Да что там этот полурабовладельческий мир — даже в мирное современное время такая сила вряд ли принесла бы своему владельцу счастье.

— Маленькая Сан. — Ю Умин приблизился. — Знаешь, когда представитель клана Минъ отдаёт кому-то жизнь, вместе с ней тому человеку переходит и вся его сила.

— Что?! — Сан Юаньюань резко втянула воздух. — Тогда на них должны были охотиться ещё сильнее!

— Именно, — прохладно ответил Ю Умин. — Поэтому всех и извели. А заодно объявили нечистым кланом.

Сан Юаньюань вдруг стало тяжело на душе.

— Невиновен, но виноват уже тем, что владеет сокровищем.

Ю Умин тихо рассмеялся:

— Маленькая Сан опять переживает за людей, умерших тысячу лет назад?

— Не только за них. Один сидит в соседней комнате.

Она пересказала услышанное: Мэн Ую вместе со стражами Хань Шаолина только что убедила выжившего представителя клана Минъ пожертвовать собой ради смертельно раненного правителя Ханьчжоу.

— О? — Ю Умин радостно поднял брови. — Хань Шаолин при смерти? Ха! А я ведь использовал всего семь десятых силы. Знал бы, что он такой никчёмный, ударил бы на восемь — и прикончил на месте!

Сан Юаньюань молча посмотрела на него.

«Хвастайся. Хвастайся громче. Желательно одновременно кровью харкать».

— Раз в прошлый раз мне не удалось отправить его на тот свет... — Ю Умин опустил голову и мрачно улыбнулся. — На этот раз придётся постараться.

Глядя на его самоуверенное лицо, Сан Юаньюань вдруг ощутила вспышку озарения: разрозненные детали начали соединяться. Верховная правительница Цзян Яньцзи родила ребёнка и после этого лишилась способности совершенствоваться. Вместе с Хуанфу Цзюнем она устроила засаду в ущелье и захватила господина Мина с сыном. Позже тот погиб, а сама Цзян Яньцзи внезапно обрела невероятную силу и стала самой могущественной женщиной восемнадцати областей Юньцзина. Значит, её чудовищная сила перешла к ней от господина Мина. Мин... Минъ.

Он принадлежал к клану Минъ! Сан Юаньюань пробрала дрожь. В памяти неожиданно всплыли слова Ю Умина, произнесённые в день их первой встречи:

«Госпожа Сан. Здесь у меня такие правила. Одна жизнь в обмен на другую. Просто и справедливо, правда? Тебе нравится?»

Одна жизнь за другую. Вот почему тогда его голос прозвучал так странно. Он был тем самым маленьким господином — сыном господина Мина и Цзян Яньцзи. Значит, Ю Умин тоже принадлежал к клану Минъ! Он заметил перемену в её лице, наклонился и положил холодную ладонь ей на щёку.

— Маленькая Сан, ты ведь опять раскрыла мой секрет?

Высокое тело склонилось над чайным столиком. Его лицо оказалось совсем близко, дыхание смешалось с её, а голос стал низким и завораживающим.

— Хочешь получить всю мою силу? Очаруй меня. Заставь добровольно умереть ради тебя — и моя жизнь, моя сила, всё, что у меня есть, станет твоим. Хочешь, Маленькая Сан? М-м?

Она подняла глаза. Чёрные зрачки напоминали бездонное море — опасное, тёмное, с крошечными звёздами, мерцавшими и вращавшимися где-то в самой глубине. Сила крови клана Колдунов! В прошлый раз, возле жертвенной ямы, запах крови расшатал её сознание, поэтому она поддалась этому воздействию. Но позже Сан Юаньюань собственными глазами видела, как Шуанъэр использовала против Ю Умина такую же технику очарования, и подсознание уже успело выстроить защиту — словно организм, переживший инфекцию и выработавший антитела. Сейчас она была настороже и сохраняла спокойствие, поэтому чары не подействовали. Сан Юаньюань ошеломлённо смотрела на него.

Ю Умин принадлежал и к клану Минъ, и к клану Колдунов, а под оболочкой жестокого безумца скрывалась страшная тайна. Мужчина напоминал Танского монаха, который пробирается среди демонов и чудовищ, изо всех сил скрывая драгоценную плоть, за которой охотится каждый встречный. И в этот момент Сан Юаньюань на краткий миг увидела скрытую на самом дне его глаз уязвимость. Этот жестокий, почти безумный вопрос на самом деле был отчаянной проверкой — он ставил всё на кон.

Если даже она окажется очередным чудовищем, желающим заполучить его силу, Ю Умин наверняка окончательно откажется от человечности, как в книге, и без колебаний шагнёт в бездну. В сердце поднялась острая жалость. Сан Юаньюань медленно подняла лицо и нежно поцеловала его одинокие, уязвимые губы, впервые сама раздвинув языком чуть заострённые зубы. Ю Умин оцепенел и попытался отстраниться, но она не позволила. Он задержал дыхание и широко раскрыл глаза; тёмные звёзды в зрачках исчезли, а тело невольно задрожало. Что она делает?! Ю Умин инстинктивно подался назад, однако её рука уже обвила его шею.

Во рту разлился свежий цветочно-фруктовый вкус, смешанный с лёгким ароматом. Кончик её языка был прохладным и необыкновенно нежным, словно коснулся самого сердца и принёс ощущение, которого Ю Умин никогда прежде не испытывал. На мгновение ему показалось, что отравили уже его: во всём теле не осталось ни капли силы. Но прекрасный миг закончился слишком быстро. Сан Юаньюань слегка отстранилась. Глаза затуманились, щёки раскраснелись, дыхание участилось, и она упёрлась лбом ему в подбородок. Ю Умин по-прежнему сидел совершенно неподвижно.

— Столько раз целовались, а ты до сих пор ничему не научился? — Она подняла лицо и обиженно надула покрасневшие губы.

Ю Умин резко втянул воздух и принялся тяжело дышать, лишь сейчас осознав, что всё это время не дышал и лёгкие уже едва не лопнули. Наконец он сердито уставился на неё:

— Маленькая Сан, тебе конец. Думаешь, после этого я тебя отпущу?

Она застенчиво улыбнулась.

— Ю Умин, тебе нужна только я? Или Санчжоу, который стоит за моей спиной?

Он мгновенно возмутился:

— Что за глупости, Маленькая Сан? Я тебе не Хань Шаолин! Конечно, мне нужна ты! Зачем мне твой Санчжоу?!

Она улыбнулась так, что глаза изогнулись полумесяцами.

— Вот и мне нужен только ты. Ю Умин, разве ты один сильнее целого Санчжоу? Но тебе ведь нужен не Санчжоу, а я. Со мной точно так же. Зачем мне твоя сила? Мне нужен ты.

Ю Умин ошеломлённо смотрел на неё, а чёрные глаза сделали один круг, потом второй. Возразить было совершенно нечего. Разумеется, он вовсе не считал себя слабее целого Санчжоу, но в остальном логика выглядела вполне убедительно. Если бы Сан Юаньюань начала рассуждать о чувствах, он ещё мог бы заподозрить подвох, а вот против такого простого довода подозрения почему-то рассыпались сами собой. Ю Умин внезапно выпрямился, заставив её вздрогнуть.

— Маленькая Сан, я прямо сейчас пойду убью человека, которого ты ненавидишь! — радостно заявил он.

Она растерялась:

— А?

— Мэн Ую. — Ю Умин хитро прищурился. — Я ещё при первой встрече заметил, что ты терпеть не можешь эту подделку.

Он легко перемахнул через чайный столик и направился к выходу. Сан Юаньюань поспешно окликнула:

— Рядом с ней личная стража Хань Шаолина!

Ю Умин круто повернул голову и пальцем указал на деревянное кресло за её спиной, без слов приказывая сесть.

— Именно поэтому оставайся здесь и не мешай. Я скоро вернусь.

Сан Юаньюань прикусила нижнюю губу и послушно опустилась на место. Мэн Ую ей совершенно не было жаль. Её показная доброта и самоуверенность уже погубили неизвестно сколько людей; если действительно считать жизнь за жизнь, ей и нескольких десятков голов не хватило бы, чтобы расплатиться. К тому же Хань Шаолин и Ю Умин уже стали смертельными врагами, а все чудесные возможности, которые судьба подбрасывала Мэн Ую, рано или поздно превратились бы в стрелы, направленные против Ю Умина. Если удастся убить её здесь — тем лучше.

Без неё Хань Шаолин, даже пережив нынешнюю тяжёлую травму, всё равно погибнет от яда Чувств, поэтому смерть Мэн Ую решала сразу множество проблем. Сан Юаньюань беспокоило только одно: сам Ю Умин всё ещё был ранен. Она продолжала тревожно размышлять, когда листья за окном дрогнули и снова донёсся голос Мэн Ую:

— Хань Пятый, Хань Восьмой, подождите снаружи. Я хочу немного побыть одна. Здесь безопасно, ничего не случится.

Сердце Сан Юаньюань резко ударило. Она именно сейчас отослала охрану? Неужели сама судьба решила помочь великому демону? Сан Юаньюань медленно выдохнула, но пальцы сами собой сжались в кулаки. Через некоторое время раздался звонкий голос Мэн Ую:

— Спасибо, названый отец!

— Не стоит, — ответил слегка женственный мужской голос. — Чем дольше тянешь, тем больше неожиданностей. Возвращайся в Ханьчжоу как можно скорее. И зачем было столько болтать с Нин Хунцаем? Просто схватили бы его и увезли.

— Как можно? Всё-таки речь идёт о человеческой жизни. Лучше, чтобы он согласился добровольно. Я с детства росла без родителей, и уже одна встреча с названым отцом была великой милостью Небес. Даже представить не могла, что в этот раз вы ещё и поможете найти представителя клана Минъ. Я даже не знаю, как отплатить за такую доброту. Названый отец! Мне невероятно повезло!

Сан Юаньюань медленно втянула холодный воздух. Названый отец? В книге у Мэн Ую действительно был такой человек! Как и полагается осиротевшей героине в духе Мэри Сью, однажды она совершенно случайно встретила могущественного старшего, который полюбил её как родную дочь, безусловно защищал и помогал во всём. А ближе к середине истории этот с виду «совершенно обычный» человек раскрывал свою настоящую личность, и оказывалось, что его положение чрезвычайно высоко. Он был правителем Дунчжоу. Хуанфу Цзюнем.

«Мэн Ую отослала стражей именно ради встречи с ним!»

Сердце Сан Юаньюань бешено заколотилось, и она бросилась к двери. Женственный мужской голос недовольно произнёс:

— Ую, я всё-таки советую тебе хорошенько подумать. Я рассказал тебе о происхождении Нин Хунцая, чтобы ты использовала его силу для исцеления собственного лица, а не ради этого мерзавца Хань Шаолина! Ха! Он так с тобой обращается, а ты всё ещё ему предана?

— Он ненавидит меня, потому что думает, будто я его обманула. Поэтому и поступает так. Он не хотел причинять мне боль — просто неправильно меня понял. Я ведь действительно раньше не знала, что принадлежу к клану Чувств... Но ничего страшного. Рано или поздно недоразумение разрешится. Я спасу его, и после этого он обязательно станет хорошо ко мне относиться! Названый отец, неужели вы не доверяете моему выбору?

Сан Юаньюань прошиб холодный пот. Мэн Ую была вместе с Хуанфу Цзюнем! Нужно остановить Ю Умина. Сейчас же. Он ещё не оправился от тяжёлых ран и никак не сможет одолеть Хуанфу Цзюня.

В ушах зазвенело, пол под ногами словно превратился в мягкую вату, а кровь бешено стучала в висках. Перед глазами возник финал Ю Умина из книги. Теперь, когда Сан Юаньюань узнала его прошлое, как она могла спокойно смотреть, как сын, живущий одной местью, погибнет от руки Хуанфу Цзюня? Она вылетела из комнаты. Чайный дом был двухэтажным, и старинная деревянная галерея кольцом опоясывала внутренний зал. Выбежав в коридор, Сан Юаньюань быстро осмотрелась и заметила распахнутую резную дверь, за которой стояла ширма. Краем глаза она заметила мелькнувшую полу одежды: человек как раз обогнул перегородку и вошёл внутрь.

Ю Умин! Сан Юаньюань задрожала всем телом и бросилась вперёд изо всех сил, почти превратившись в размытый силуэт. По перилам галереи вился девичий виноград, а из комнаты уже донёсся удивлённый голос Мэн Ую:

— Кто вы? Что вам здесь нужно?

----------

Сердце подступило к горлу

В тот миг Сан Юаньюань показалось, что сердце попросту перестало биться. До нужной комнаты оставалось ещё полкоридора. Изнутри донёсся недовольный, чуть женственный голос Хуанфу Цзюня:

— Что за манеры?

По коже головы мгновенно пробежал мороз. Сан Юаньюань легко оттолкнулась от пола, вскочила на резные деревянные перила высотой примерно по пояс и, не сбавляя скорости, одним прыжком перелетела через поворот коридора, приземлившись прямо у распахнутой двери. Даже перевести дух было некогда. Лишь мельком глянув на собственную одежду, девушка ворвалась внутрь и, прежде чем Ю Умин успел наговорить чего-нибудь лишнего, обогнула ширму и крепко вцепилась в его руку. Она поспешно вскинула голову.

Лицо Ю Умина оставалось совершенно спокойным, а чёрные глаза казались бездонными, и невозможно было понять, что скрывается в их глубине. Он медленно повернулся и пристально посмотрел на неё. Сан Юаньюань глубоко вдохнула, мгновенно натянула на лицо угодливую улыбку, скользнула взглядом по двум людям, сидевшим друг напротив друга за чайным столиком, и слегка поклонилась:

— Прошу прощения. Парень новенький, правил ещё не знает, вот и потревожил уважаемых гостей. Чай вам должна подавать я.

Она обернулась и подтолкнула Ю Умина.

— Чего стоишь? Переоденься и ступай помогать в подсобку!

Пальцы крепко сжали его ладонь, а во взгляде мелькнула едва заметная мольба. Сан Юаньюань буквально чувствовала спиной взгляды Хуанфу Цзюня и Мэн Ую. От напряжения затылок будто онемел.

— Иди же, — тихо поторопила она.

Ю Умин поджал губы.

— И за остальными присмотри, чтобы не ленились, — быстро добавила девушка и снова его подтолкнула.

Намёк был предельно ясен: не лезь на Хуанфу Цзюня один. Раз уж известно, где он находится, лучше привести людей и окружить его. Ю Умин ещё несколько мгновений смотрел ей в глаза, после чего всё-таки развернулся и скрылся за ширмой. Сан Юаньюань тихо выдохнула. Сковывавшее грудь напряжение чуть ослабло. Она снова повернулась к Хуанфу Цзюню и приветливо улыбнулась:

— Прошу простить. Новички совсем не знают правил. Я приношу извинения за него.

Хуанфу Цзюнь лениво откинулся назад и прищурился.

— Подойди. Подай чай.

Сан Юаньюань едва заметно опешила. Она-то была уверена, что он просто махнёт рукой и велит ей убираться.

«Неужели ему совсем не хочется поскорее поговорить с Мэн Ую о своих тайных делах

Однако удивление длилось лишь мгновение. Она быстро взяла себя в руки, подошла к столику и привычным движением подняла кипящий чайник. Ополоснула чашки, заварила чай, разлила его и аккуратно вернула утварь на место. Хуанфу Цзюнь всё это время не сводил с неё глаз.

Руки Сан Юаньюань оставались на удивление спокойными. Ещё минуту назад, пока она неслась по коридору, нервы были натянуты до предела — казалось, ещё немного, и девушка просто не выдержит. Но стоило благополучно выпроводить Ю Умина, как внутри воцарилось странное затишье, какое бывает после пронёсшейся бури. У неё даже нашлись силы опустить голову и с улыбкой заметить:

— Господин, на моём лице чая нет.

Сказав это, Сан Юаньюань скосила глаза и бросила на Хуанфу Цзюня полукокетливый, полукапризный взгляд. Настоящая опытная служанка из чайного дома. Они с Ю Умином изображали обычных торговцев, поэтому одежда сама по себе подозрений не вызывала. Теперь всё зависело исключительно от актёрского мастерства. Хуанфу Цзюнь чуть приподнял бровь. Она опустила взгляд и быстро расставила чайную утварь по местам. Стоило закончить подачу — и можно было спокойно удалиться, не вызывая подозрений.

Она поставила последнюю чашку, с улыбкой опёрлась ладонью о край столика и уже собиралась подняться. И тут её руку накрыли.

Сердце ёкнуло, девушка медленно опустила глаза. Хуанфу Цзюнь полностью накрыл её ладонь своей. Длинные указательный и средний пальцы сомкнулись за запястьем, не позволяя выдернуть руку, а большой лёг прямо на пульс — словно у лекаря во время осмотра. Она спокойно подняла взгляд и посмотрела ему в лицо.

Хуанфу Цзюнь был почти болезненно бледен. Ему давно перевалило за сорок, однако выглядел он едва старше тридцати. Тонкие брови уходили к вискам, губы алели почти как кровь, высокий нос слегка загибался книзу. В целом мужчина и правда был весьма привлекателен. На нём была изысканная фиолетовая одежда из дорогой ткани, и этот оттенок лишь сильнее подчёркивал белизну кожи. Хуанфу Цзюнь пару раз провёл загрубевшим большим пальцем по её коже и протянул:

— Какие нежные руки у нашей чайной девушки.

Сердце Сан Юаньюань на мгновение сбилось с ритма. Кожа у неё и правда была слишком ухоженной для простой служанки. Она быстро успокоилась, кокетливо скользнула взглядом по его руке и вздохнула:

— Видно, Небеса наградили хорошей основой, да забыли добавить к ней красивое лицо. Будь я красавицей, не пришлось бы здесь трудиться. Давно нашла бы такого знатного господина, как вы, и жила в своё удовольствие.

Внутри, правда, было совсем не так спокойно. Мастерство Ю Умина в маскировке не вызывало сомнений, но Сан Юаньюань понятия не имела, сможет ли оно провести такого старого лиса, как Хуанфу Цзюнь.

— Названый отец! — внезапно возмутилась до сих пор молчавшая Мэн Ую. — Вам не стыдно? Зачем вы держите девушку за руку?

Сан Юаньюань впервые посмотрела на неё с искренней благодарностью. Мэн Ую даже не посмотрела в её сторону, только обиженно надула губы. Девушка мгновенно всё поняла.

«Ревнует. Точно ребёнок, увидевший, как отец вдруг взял на руки и приласкал чужую девочку».

Хуанфу Цзюнь громко рассмеялся, наконец отпустил её руку и усмехнулся:

— Неогранённый камень. Снимешь внешний слой — и внутри наверняка окажется сокровище.

Сердце Сан Юаньюань забилось быстрее. Вот и всё. Маскировка его не обманула. Она заставила себя сохранить спокойствие и улыбнулась:

— Живя среди пыли, поневоле сам ею покрываешься. Вот и приходится защищаться. Господин, чай готов.

Она поднялась, слегка поклонилась и невозмутимо направилась к выходу. За спиной неторопливо раздался голос Хуанфу Цзюня:

— Слышал, мой племянник совсем распоясался. Отнял чужую жену, наплевал на пересуды и целыми днями таскает её рядом с собой. Совсем потерял всякие приличия.

По её спине пробежал холод. Она сделала вид, будто разговор её совершенно не касается, и продолжила идти. Мэн Ую удивлённо воскликнула:

— Названый отец, а вы его не остановите? Как так можно! Как же жалко человека, у которого отняли жену!

Она всё ещё не знала настоящего положения Хуанфу Цзюня и даже не догадывалась, что тем самым несчастным мужем, о котором он говорил, был её любимый Хань Шаолин.

— Хм! — фыркнул Хуанфу Цзюнь. — Несчастные люди нередко сами заслуживают своей участи. К тому же рядом с ним есть одна глупенькая добрая девушка, готовая отдать ему всё. Чего его жалеть?

Он выразительно посмотрел на эту самую «глупенькую добрую девушку». Сан Юаньюань уже добралась до ширмы. В тот миг ей казалось, будто она идёт по подвесному мосту, доски которого одна за другой срываются в бездну. Впереди проход уже был перекрыт, но внутри всё ещё теплилась нелепая надежда. Ещё немного. Только выйти за дверь... И тут ширма сама собой сдвинулась.

Одна створка отъехала в сторону, другая развернулась поперёк прохода и полностью его перегородила — словно мужчина раскинул перед ней руки, не позволяя пройти. Сан Юаньюань медленно обернулась и через половину комнаты встретилась взглядом с Хуанфу Цзюнем.

— Что это значит, господин?

Он лениво опёрся о чайный столик и приподнял брови:

— Не хочу тебя отпускать. Пойдёшь за меня — будешь жить в богатстве и достатке. Разве плохое предложение? Тем более рядом со мной женщины нет.

Сан Юаньюань помолчала.

— Прошу прощения. Я уже обещана другому.

— Да что в нём хорошего? — Хуанфу Цзюнь усмехнулся. — Разумный человек не станет стоять под стеной, которая вот-вот рухнет. Какое будущее может быть рядом с обречённым? Иди ко мне. Я обеспечу тебе спокойную жизнь.

Мэн Ую удивлённо прикусила губу:

— Названый отец...

Сан Юаньюань спокойно улыбнулась:

— Кажется, ваша названая дочь совсем не хочет обзаводиться названой матерью. Может, сперва обсудите это между собой?

Хуанфу Цзюнь расхохотался:

— Что понимают дети! Разве подобные дела решают с их согласия? Иди ко мне. Я дам тебе не только безопасность, а тысячи километров земель.

В глазах мужчины откровенно блеснула жажда власти. Похоже, восточных земель этому голодному волку уже было мало. Поняв, что просто так уйти не получится, Сан Юаньюань совершенно спокойно вернулась к чайному столику, села и налила себе чашку. Во взгляде Хуанфу Цзюня мелькнуло одобрение. Она отпила чай и невозмутимо спросила:

— Как вы меня узнали?

«У него что, глаза насквозь людей видят?»

— С первой встречи было понятно, что ты непростая. А ещё... — Хуанфу Цзюнь поднял руку, растопырил пять пальцев и покачал ими перед ней. — По костям. Происхождение правящего рода легче всего определить именно так.

Мэн Ую ахнула:

— Названый отец, хотите сказать, эта чайная девушка — потерянная дочь какого-то правящего рода?

Хуанфу Цзюнь многозначительно взглянул на Мэн Ую.

— Верно. Такая же жемчужина, затерянная среди простых людей, как и ты, Ую.

— Названый отец опять смеётся надо мной. Какая из меня жемчужина... — пробормотала Мэн Ую. — Но ведь к браку нельзя относиться так легкомысленно. Вы столько лет жили один. Разве не потому, что ждали женщину, которая станет вам настоящей родственной душой?

На лице Мэн Ую проступило разочарование. Хотя с Хуанфу Цзюнем Мэн Ую была знакома совсем недолго, в душе уже воспринимала его почти как настоящего отца. В её представлении рядом с ним могла быть только умная, изящная и благородная госпожа — такая, которую с первого взгляда хотелось бы без всякого внутреннего сопротивления назвать матерью. Но никак не эта чайная служанка. Как он мог с первого взгляда увлечься такой легкомысленной женщиной? Судя по его словам, ведь собирался сделать её полноправной хозяйкой дома. Мэн Ую всерьёз опасалась, что простодушного названого отца обманет какая-нибудь женщина из увеселительного заведения.

Сан Юаньюань, напротив, успокоилась. Раз Хуанфу Цзюнь открыто признался, что положил глаз на Санчжоу, значит, убивать её прямо сейчас не станет. Максимум — начнёт угрожать или заманивать выгодами, чтобы она официально вышла за него замуж.

«Старый бесстыдник! Ты мне почти в отцы годишься!»

Про себя Сан Юаньюань уже несколько раз обозвала его старым псом, но внешне осталась невозмутима. Хуанфу Цзюнь довольно взглянул на неё и сказал:

— Ую ещё молода и не отличает рыбьего глаза от жемчуга. Получить такую женщину в жёны — удача, которую, возможно, приходится заслуживать много жизней.

Она мягко улыбнулась:

— Раз господин так хорошо отличает жемчуг от подделки, зачем же тогда держит рыбьий глаз при себе?

Она без всякого сожаления высмеивала его за то, что он принял Мэн Ую — подделку — в названые дочери. Хуанфу Цзюнь нисколько не обиделся.

— Я и хотел выдать рыбьий глаз за жемчуг. Но раз теперь нашёл настоящий, больше незачем заставлять подделку притворяться драгоценностью.

У Сан Юаньюань дрогнуло сердце. Она смутно вспомнила один особенно нелепый сюжетный поворот, который когда-то быстро пролистала в книге. В финале, когда Хань Шаолин женился на Мэн Ую, Хуанфу Цзюнь возвысил её происхождение и объявил потерянной дочерью правящего рода Санчжоу. Более того, он добился пересмотра старого дела и оправдал Санчжоу, благодаря чему Мэн Ую обзавелась благородным происхождением. А сам её названый отец фактически получил контроль над землями Санчжоу, извлёк из случившегося наибольшую выгоду и при этом ещё снискал славу благородного человека.

Точно. В книге Мэн Ую унаследовала всё, что принадлежало Сан Юаньюань: одежду, постель, мужчину — и даже положение. На губах Сан Юаньюань появилась насмешка. Теперь отдельные детали окончательно сложились в единую картину.

Хуанфу Цзюнь, которого в книге изображали справедливым мудрецом, незаметно помогавшим героям и не требовавшим славы, на самом деле и был тем, кто из-за кулис расшатывал весь мир. А так называемый путь Хань Шаолина к вершине сводился лишь к тому, что тот постепенно становился удобным орудием в руках Хуанфу Цзюня. Сан Юаньюань подперла щёку рукой, опустила взгляд на чай и спокойно произнесла:

— Если хотите на мне жениться, придётся пройти через немало препятствий.

— Да что мне какой-то желторотый мальчишка! — самоуверенно заявил Хуанфу Цзюнь.

Она улыбнулась.

— Тогда скажите, уважаемый старший: станете ли вы брать меня в заложники, чтобы шантажировать того мальчишку, которого так презираете? Если да, я буду о вас гораздо худшего мнения.

— Разумеется, нет, — уверенно усмехнулся Хуанфу Цзюнь. — Этот сопляк ещё слишком зелёный.

На самом деле он уже успел раздавить нефритовую пластинку и вызвать оставшихся во дворце подчинённых. Те приведут сюда сильнейших мастеров императорского дворца. Стоит Ю Умину показаться — и он останется здесь навсегда.

Едва мужчина закончил говорить, как большое резное окно за его спиной разлетелось на куски. С карниза вниз одновременно метнулись семь или восемь фигур, и несколько потоков силы клинков устремились прямо к Хуанфу Цзюню. Лица нападавших скрывали чёрные повязки, а на оружии вспыхивала духовная сила. Все они были мастерами как минимум пятого уровня ступени Линмин.

Сан Юаньюань не бросилась к выходу. Она продолжала спокойно сидеть, сохраняя на губах лёгкую улыбку, будто ей было совершенно всё равно, кто из этих мужчин победит. В этом жестоком мире слабая красавица редко распоряжалась собственной судьбой. Мужчины спорили за неё, словно за драгоценность, не спрашивая мнения и не воспринимая как живого человека со своими чувствами и волей. Поэтому сейчас достаточно было просто не двигаться. Хуанфу Цзюнь не станет причинять ей вред. Он будет бороться за неё, а не с ней.

Мужчина двинулся. Белая ладонь, лежавшая на чайном столике, едва заметно дрогнула. Чай одновременно вырвался из чашек и завис в воздухе примерно в метре над столом. Фиолетовый рукав взметнулся.

Зеленоватые капли сорвались с места, словно метательные иглы, и понеслись за спину мужчины, сталкиваясь с клинками нападавших и гася первую волну атаки. Будто у него и правда были глаза на затылке. Из-за Сан Юаньюань бойцы Теневой стражи не могли действовать в полную силу. В тот миг, когда Хуанфу Цзюнь отвлёкся, отражая нападение, сверху раздался низкий, странный грохот — будто прокатился гром или кто-то тащил над головой огромный тяжёлый стол. В следующее мгновение внутрь хлынул ослепительный солнечный свет. Все невольно зажмурились, на секунду перестав понимать, что происходит.

— У-у-ум...

Всю крышу потащило в сторону несколькими цепями. Она накренилась, съехала и с оглушительным грохотом рухнула на здание через улицу. Щепки, черепица и куски кладки брызнули во все стороны. Раздались крики. Ширма у входа раскололась надвое. Между расходящимися створками появился Ю Умин. В руке он держал самый обычный клинок, однако от его острия на несколько метров вытянулась зелёная духовная энергия. Удар обрушился прямо на Хуанфу Цзюня. Следом за Ю Умином двумя рядами ворвалась Теневая стража.

Сан Юаньюань не раздумывала. Она схватила большой чайник с кипятком и со всей силы швырнула в голову Мэн Ую. Движение получилось настолько гладким и уверенным, будто девушка уже давно мысленно отрепетировала этот момент. Самая удобная траектория и самый неудобный для уклонения угол. На полпути крышка слетела, и кипяток широкой волной хлынул прямо на Мэн Ую.

«Бить надо по тому, кто мешает!»

Хуанфу Цзюнь уже протянул руку, собираясь схватить Сан Юаньюань, но от такого поворота событий в янтарных глазах впервые мелькнуло неподдельное удивление. Ему пришлось резко развернуться и отдёрнуть закричавшую Мэн Ую. А Сан Юаньюань, едва выпустив чайник, ударила ногой по столику и, воспользовавшись отдачей, откинулась назад. Хуанфу Цзюнь спас Мэн Ую и тут же потянулся за беглянкой, но пальцы поймали лишь воздух.

Если бы Сан Юаньюань попыталась подняться и убежать, он без труда схватил бы её. На мгновение мир словно замедлился. Оттолкнувшись от стола изо всех сил, девушка позволила телу падать к выходу. Пальцы Хуанфу Цзюня сомкнулись там, где она только что находилась, а удивление в его глазах сменилось раздражением. Сан Юаньюань улыбнулась и приготовилась к жёсткому падению, но сильные руки уверенно подхватили её. Она повернула голову и увидела знакомые глаза, в глубине которых горело тёмное пламя.

— Я же говорила: что бы ни случилось, обязательно вернусь к тебе, — воспользовавшись моментом, тихо прошептала она ему на ухо.

Ю Умин едва заметно вздрогнул. На губах появилась хищная улыбка. Он одним движением отправил Сан Юаньюань себе за спину, вскинул неизвестно откуда добытый клинок и бросился на Хуанфу Цзюня. Убить его здесь было одновременно лучшей возможностью и самым опасным решением. Подчинённые Хуанфу Цзюня вот-вот приведут сюда сильнейших мастеров императорского дворца. Бой нужно было закончить немедленно.

Вот только сила Хуанфу Цзюня была чудовищной. Прикончить такого противника за несколько мгновений невозможно. Именно поэтому он и осмеливался так спокойно оставаться здесь один против Ю Умина и всей его Теневой стражи. Всё происходило почти так, как и предполагала Сан Юаньюань. Ю Умин столкнулся с Хуанфу Цзюнем лоб в лоб и тут же выплюнул кровь, отступив на два шага и машинально прижав ладонь к груди.

Хуанфу Цзюнь выхватил короткий жёсткий жезл длиной меньше метра, перемахнул через чайный столик и ринулся следом, намереваясь добить противника. К счастью, бойцы Теневой стражи мгновенно окружили его и связали боем. Ю Умин получил несколько драгоценных мгновений, чтобы перевести дыхание. Сан Юаньюань всё ещё не находила себе места. Если бы несколько минут назад она действительно позволила ему в одиночку сразиться с Хуанфу Цзюнем, последствия были бы страшными. Битва становилась всё ожесточённее.

После оглушительного удара трое бойцов Теневой стражи одновременно отлетели назад и врезались в стену. Кладка не выдержала и рассыпалась. По жезлу Хуанфу Цзюня пробежало чёрное сияние. Легко отбив очередную волну нападения, он высокомерно вскинул подбородок и бросил Сан Юаньюань:

— Ну что? Я же говорил, мальчишка ничего не стоит!

Взгляд Ю Умина потемнел.

— Убить!

Теневая стража мгновенно перестала сдерживаться. Раздалось несколько оглушительных ударов — и все четыре стены рухнули. Больше десятка человек окружили Хуанфу Цзюня среди развалин второго этажа, готовые сражаться до смерти. Он всё ещё выглядел совершенно спокойным. Теперь становилось понятно, почему его ничуть не напугало то, что Ю Умин ушёл за подкреплением. По силе Хуанфу Цзюнь почти не уступал Ю Умину в его лучшей форме, тогда как Теневая стража здесь даже не могла воспользоваться привычным оружием. Бояться ему и правда было нечего.

Сан Юаньюань посмотрела на север. На широкой дороге от императорского дворца уже появились несколько конных отрядов на облачных зверях. Ещё немного — и их зажмут со всех сторон. Если так продолжится, они не только не убьют Хуанфу Цзюня, но даже уйти не успеют. Попавший в паутину зверь оказался вовсе не беспомощной добычей — он сам был хищником, способным разорвать сеть и сожрать паука. И тут Сан Юаньюань осенило.

— Убейте Мэн Ую!

Ю Умин мрачно усмехнулся. И действительно поднял клинок, нацелившись на съёжившуюся в стороне тонкую фигурку, которая время от времени испуганно вскрикивала. Вот за что Сан Юаньюань любила великого злодея: во время драки он не начинал внезапно рассуждать о милосердии и благородстве. Хуанфу Цзюнь мгновенно изменился в лице. Он бросился вперёд и схватил Мэн Ую. Прежде ему достаточно было изредка отражать случайные волны силы, летевшие в её сторону, — это почти не мешало сражаться. Но теперь Ю Умин и вся Теневая стража одновременно переключились на неё.

Хуанфу Цзюнь тут же оказался скован необходимостью защищать её. Сан Юаньюань отступила к краю разрушенной стены и продолжила следить за дорогой от императорского дворца. Из-за удивительного врождённого таланта Мэн Ую оказываться не к месту и мешать окружающим Хуанфу Цзюнь довольно быстро начал сдавать позиции. Он, конечно, во многом её использовал, однако нельзя было сказать, что она была ему совсем безразлична. Мужчине за сорок, который всю жизнь не женился, вполне могла нравиться такая молодая, живая и болтливая девушка. В книге он ведь от начала и до конца изображал любящего отца.

«Какая трогательная семейная идиллия».

Сан Юаньюань мысленно усмехнулась. Теперь Хуанфу Цзюню приходилось одновременно отбиваться от окружившей его Теневой стражи, следить за внезапными смертоносными атаками Ю Умина и ещё удерживать Мэн Ую, которая то вскрикивала, то дёргалась в самые неподходящие моменты.

Сан Юаньюань нервничала, но вместе с тем испытывала почти болезненное возбуждение. Если удастся прикончить Хуанфу Цзюня прямо здесь — будет просто идеально. Редчайшая возможность. Он один, без единого телохранителя.

Попробуй они перехватить его в дороге, пришлось бы сначала прорываться через личную стражу и сопровождающих посланников. Потери были бы несравнимо больше.

«Ю Умин, давай же!»

Она крепко сжала кулаки и впервые искренне пожалела, что не попала в этот мир лет на десять раньше — тогда успела бы обрести настоящую силу. Конница с севера приближалась. Облачные звери мчались по улицам, поднимая переполох, и по нарастающему шуму было легко понять, сколько кварталов их ещё отделяет. Пять улиц!

Раздался резкий звук рассечённой плоти. Один из бойцов Теневой стражи всё-таки прорвал защиту Хуанфу Цзюня и рассёк ему спину почти до рёбер. Кровь мгновенно проступила на фиолетовой одежде тёмным пятном. В ту же секунду жезл Хуанфу Цзюня обрушился бойцу на грудь: кости хрустнули, а изо рта хлынула тёмная кровь. Жизнь покинула человека почти мгновенно.

До подкрепления оставалось четыре улицы. Ю Умин снова сошёлся с Хуанфу Цзюнем лоб в лоб. На этот раз оба харкнули кровью. Теневая стража немедленно бросилась вперёд — словно стая волков, облепившая раненого льва. Потоки силы клинков один за другим летели в Мэн Ую. Рёв Хуанфу Цзюня тонул в свисте ударов. Он несколько раз пытался вырваться из окружения, но всякий раз его оттесняли обратно.

Три улицы! Двое самых быстрых преследователей уже спрыгнули с облачных зверей, взлетели на крыши и теперь неслись по черепице. За спиной одного из них Сан Юаньюань увидела огромный лук.

«Тот самый мастер, который ранил Ю Умина во дворце».

Сердце колотилось как барабан. Сан Юаньюань заставила голос звучать спокойно:

— Через тридцать вдохов сюда прибудут двое! Оба — Предел озарения!

Чтобы хотя бы ненадолго задержать одного такого мастера, требовалось не меньше пяти бойцов ступени Линмин. Как только эти двое вступят в бой, почти половине людей Ю Умина придётся переключиться на них. А по улице внизу уже мчались несколько десятков облачных зверей.

Оставалось две улицы. Времени больше не было. Она смотрела на север, крепко сжав губы. Слово «отступаем» так и не сорвалось с языка. Слишком жалко было отказываться от такого шанса. Если Хуанфу Цзюнь уйдёт отсюда живым и насторожится, подобраться к нему во второй раз станет почти невозможно. В центре боя раздался глухой звук клинка, вошедшего в плоть. Ю Умин даже не попытался уклониться. Приняв на себя тяжёлый удар, он вогнал железный клинок Хуанфу Цзюню в живот, одновременно жезл ударил его в грудь. Два ребра сломались и вдавились внутрь.

Оба харкнули кровью. Двое сильнейших мастеров уже добрались до места боя. Они оттолкнулись от крыши напротив, перелетели через улицу, словно ласточки, и устремились в самую гущу схватки. Теневая стража тут же направила им навстречу десять человек. Те перехватили противников ещё в воздухе. А облачные звери внизу уже ворвались на последнюю улицу. Всё.

Больше ждать нельзя. Сан Юаньюань отвела взгляд от севера.

— Подкрепление уже здесь! Уничтожить следы! По моей команде готовьтесь отходить!

Её голос звучал холодно и твёрдо, словно звон клинка в морозном воздухе. Ни малейшей паники. И именно это спокойствие неожиданно стало для всех опорой. Впервые бойцы Теневой стражи не стали ждать приказа своего правителя. Они почти инстинктивно подчинились её команде, будто только она и удерживала строй среди бушующего хаоса.

— Три.

Мастер огненной стихии выбросил пламя и поджёг тела погибших товарищей, уничтожая следы.

— Два.

Остальные начали отходить к противоположной стороне улицы, продолжая сражаться.

— Один.

Два клинка одновременно вонзились в тело Хуанфу Цзюня. Один держал Ю Умин. Другой — Агу. Оба провернули оружие, намереваясь разорвать противника надвое. Но две стрелы со свистом рассекли воздух и вынудили обоих отступить.

— Уходим! — крикнула Сан Юаньюань.

— Уходим, — тяжело выдохнул Ю Умин.

Весь отряд прыгнул в переулок за зданием и стремительно двинулся на юг. Два сильнейших преследователя бросились следом. Грохот копыт облачных зверей приближался. Казалось, ещё мгновение — и начнётся новая кровавая схватка. Ю Умин одной рукой обнимал Сан Юаньюань, увлекая её за собой. Он дышал тяжело и хрипло, словно кузнечные мехи, а от всего тела исходил густой запах крови. Другой рукой мужчина коротко и точно отражал атаки, не позволяя ни одному удару достичь её.

Сан Юаньюань повернула голову. Влажная прядь прилипла к его бледной щеке, кончик волос касался плотно сжатых губ, брови были сведены, а выражение лица оставалось невероятно твёрдым. Сердце вдруг пропустило несколько ударов, их скорость постепенно падала. С каждым шагом становилось всё тяжелее, словно ноги вязли в болоте. Ещё немного — и преследователи окончательно настигнут их. И именно в этот критический момент нефритовая пластинка на теле первого преследователя внезапно вспыхнула.

Из неё донёсся встревоженный голос:

— Немедленно возвращайтесь во дворец! На Верховную правительницу совершено покушение!

----------

Таинственная женщина в красном

На фоне покушения на Верховную правительницу Хуанфу Цзюнь мгновенно отошёл на второй план. Двое сильнейших мастеров, уже почти настигших беглецов, без малейших колебаний развернулись и понеслись обратно к императорскому дворцу. Давление на Теневую стражу резко ослабло.

Лишь тогда Сан Юаньюань позволила себе перевести дух. Шестеро бойцов отделились от группы, прекратили отступление и развернулись навстречу приближающейся коннице на облачных зверях. Остальные не оглянулись. Все прекрасно понимали: эти шестеро идут на верную смерть.

Один из них вдруг громко рассмеялся:

— Кто останется последним — не забудьте собрать наши останки!

Остальные пятеро весело отозвались:

— Есть!

Смех звучал легко, почти беззаботно. И оттого становилось ещё страшнее. Впервые Сан Юаньюань настолько ясно, почти физически ощутила смысл выражения «товарищи по оружию». Она крепко сжала губы, обхватила Ю Умина за пояс и приняла на себя часть его веса, чтобы ему приходилось тратить меньше сил.

Преследователей удалось задержать. Отряд свернул в несколько переулков, встретился с людьми, подготовившими отход, и вскоре все следы удалось тщательно скрыть. Люди Ючжоу, словно рыбы, вернувшиеся в море, растворились в многолюдном Тяньду.

В этой операции участвовало девятнадцать человек. Вернулись восемь. Они добрались до тайного убежища Ючжоу в столице — ничем не примечательного места, похожего на скромный постоялый двор. Стоило оказаться в безопасности, как Ю Умин рухнул, он успел произнести лишь:

— Я запечатаю...

Дыхание Сан Юаньюань перехватило. В прошлый раз он пообещал: прежде чем запечатать сознание ради лечения, обязательно предупредит её. Теперь он не успел даже договорить — настолько тяжёлыми были раны. В этот момент никого уже не волновали ни события во дворце, ни судьба Хуанфу Цзюня. Все окружили Ю Умина. На висках у бойцов вздулись жилы, глаза широко раскрылись; несколько человек одновременно подхватили бессознательного правителя, стараясь не потревожить раны. Сан Юаньюань вдруг вздрогнула.

— Генерал Агу.

— Здесь! — серьёзно ответил он.

— Придётся отправить людей на рискованное дело. Хань Двенадцатый сейчас должен быть вместе с представителем клана Минъ и, вероятно, направляется к тому чайному дому. Если получится, отбейте этого человека или убейте. Только не позволяйте им воспользоваться его силой, чтобы спасти Хуанфу Цзюня. Наши люди не должны были погибнуть зря.

На мгновение Сан Юаньюань ощутила себя бесчувственным механизмом. Сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в этом мире? А уже способна с совершенно спокойным лицом приказать убить человека, который даже не был её врагом. От этой мысли становилось холодно и не по себе. Однако на сожаления времени не оставалось. Окружающие на мгновение замерли.

— Есть!

Агу ответил без колебаний, выбрал двух невредимых бойцов и лично ушёл вместе с ними. Оставшиеся перенесли Ю Умина на кровать. Сан Юаньюань ножницами разрезала одежду на его груди. Увиденное заставило её похолодеть. Под правой ключицей грудная клетка заметно деформировалась: два сломанных ребра вдавились внутрь. Рана от стрелы слева снова разошлась и обильно кровоточила, а грудь покрывали огромные синяки — следы внутренних повреждений после прямых столкновений с Хуанфу Цзюнем.

Сан Юаньюань несколько раз глубоко вдохнула, подавляя панику, и молча наблюдала, как бойцы Теневой стражи хлопочут вокруг Ю Умина, вправляя кости и накладывая лекарства.

— Раны господина слишком тяжёлые. Нужно как можно скорее что-то делать, — обеспокоенно произнёс Пятый. — Надеюсь, брат Агу сумеет привести того человека из клана Минъ. Тогда господин сможет...

— Нет, — перебила его Сан Юаньюань. — Он не согласится. Забудьте об этом человеке и ищите другой способ.

Пятый ошеломлённо посмотрел на неё.

— П-почему?..

Девушка поджала губы и тихо покачала головой. Это было больное место Ю Умина. Он никогда не позволит продлить себе жизнь ценой представителя клана Минъ. Подобное предложение не спасёт его — наоборот, окончательно сведёт с ума.

— Тогда я приведу лекарей, — сказал Пятый.

Она слегка нахмурилась.

— Противник знает, что у нас есть раненые. Аптеки и врачей наверняка уже взяли под наблюдение. Будь предельно осторожен. Главное — вернуться живым. Не геройствуй.

— Есть!

Бойцы Теневой стражи разошлись улаживать последствия побега. В комнате сразу стало непривычно тихо. Сан Юаньюань заставила себя выбросить из головы хаотичные мысли, успокоилась, погрузилась в медитацию и принялась выращивать подсолнухи на груди Ю Умина. Его силуэт казался слегка размытым, а из ран на груди явно вытекала духовная сила дерева. Ей вдруг почудилось, будто вместе с этим зелёным сиянием из Ю Умина уходит сама жизнь. Сердце болезненно кольнуло.

«Нельзя позволять ей и дальше вытекать».

Девушка сосредоточилась. Два листочка под подсолнухом задвигались, словно маленькие руки: они ловили зелёные частицы древесной духовной силы, а их острые кончики превратились в тонкие иглы. Сан Юаньюань стала переплетать пойманное сияние, будто вязала шерсть. И у неё получилось.

«Я гений».

Она быстро сплела узкую зелёную полоску, похожую на шарф, и наложила её прямо на рану.

Получился своеобразный пластырь, не позволявший духовной силе просачиваться наружу. Воодушевившись, девушка продолжила работу. Одна за другой светящиеся зелёные ленты обвивали тело Ю Умина, превращаясь в плотные повязки и запечатывая раны. Из сердцевин подсолнухов непрерывно струилось густое голубоватое сияние, стекало по зелёным бинтам и мягко пропитывало тело жизненной силой. Сан Юаньюань целиком сосредоточилась на работе. Она не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент по спине пробежал ледяной холод. В медитации она могла чувствовать движение духовной силы даже позади себя. Девушка мысленно оглянулась. И тут же покрылась холодным потом, едва не выйдя из медитативного состояния. В зелёном сиянии за её спиной отчётливо проступал маленький силуэт. Одного взгляда хватило, чтобы понять, кто это. Кукла медленно, слегка покачиваясь, шла прямо к ней.

От увиденного всё внутри заледенело. Пока Сан Юаньюань оцепенело наблюдала, та уже миновала деревянный стол посреди комнаты. Девушка резко втянула воздух, открыла глаза и обернулась. Окно слегка покачивалось. Комната оставалась пустой. Ничего. Лицо словно обдало электрическим разрядом.

Перед глазами всё будто сузилось до одной точки и тут кто-то схватил её за запястье. Сердце радостно подпрыгнуло. Два предыдущих раза, когда Ю Умин просыпался, он точно так же молча хватал её и пугал. Она поспешно обернулась, но успела повернуться лишь наполовину, когда её словно оглушило. Ледяной холод пополз от запястья вверх, перехватывая дыхание, рука была слишком маленькой.

Это была вовсе не ладонь Ю Умина. Кто именно её держит, объяснять не требовалось. Сан Юаньюань показалось, что сердце остановилось. Она медленно, словно закостенев от страха, повернулась до конца и увидела то, что находилось за спиной. Кукла лежала на груди Ю Умина, его голова была опущена, а нить янтарных бус странно раскинулась по его телу.

Маленькая ледяная ладонь крепко держала её за запястье.

«Оружие? Оружие?! Это, мать его, оружие?!»

В висках гулко стучала кровь. Несколько мгновений Сан Юаньюань сидела неподвижно, а потом заговорила деревянным, почти механическим голосом:

— Он... ранен. На грудь... нельзя давить.

Голос окончательно охрип. Кукла услышала и очень медленно подняла подбородок. У девушки закружилась голова, горло же будто набили древесной стружкой. Она хотела закричать, позвать людей, хоть как-нибудь нарушить эту кошмарную тишину, но смогла издать лишь слабое шипение. Мягкие чёрные волосы рассыпались по сторонам. Из-под них постепенно показалось её лицо.

Сан Юаньюань уже почти перестала бояться: за последние несколько минут на неё обрушилось столько ужаса, что организм, кажется, больше не мог поддерживать прежнее напряжение. Она не моргая вглядывалась между тёмными прядями. И вдруг увидела невероятно несчастную мордашку. Маленький ротик обиженно скривился.

Девушка молчала, в её памяти эта детская кукла выглядела роскошно-красивой и жуткой: широкая зловещая улыбка, типичный реквизит из фильма ужасов. Но теперь щёки были надуты, большие глаза печально опущены, и хотя плакать кукла физически не могла, любой с первого взгляда понял бы: ещё немного — и разревётся.

Не отпуская её руки, кукла неловко сползла с груди Ю Умина и уселась рядом. Обе маленькие ладони чинно легли на колени. Теперь она выглядела как примерный ребёнок, пришедший вместе с Сан Юаньюань проведать больного. Сан Юаньюань отчаянно нуждалась хотя бы в нескольких мгновениях, чтобы спокойно осмыслить происходящее.

«Кто-нибудь может объяснить, что это, чёрт возьми, вообще такое?!»

Она несколько раз коротко вдохнула, а затем медленно выпустила воздух. Сан Юаньюань уже собиралась заговорить, когда выражение лица куклы резко изменилось. Обе лежавшие на коленях ладони сжались в кулаки. Сердце девушки ёкнуло. Она инстинктивно заслонила Ю Умина собой. В дверь тихо постучали.

— Агу просит разрешения войти.

Она машинально посмотрела на сидевшую рядом куклу. Ю Умин говорил, что это его оружие и об этом секрете знала только она. Брови куклы опустились, губы плотно сжались, а маленькая ладонь упёрлась в край кровати. В следующее мгновение её словно дёрнули за невидимую нить. Кукла вылетела через открытое окно, точно воздушный змей, которого кто-то внезапно потянул издалека. Девушка выровняла дыхание.

— Генерал Агу, входите.

Он вошёл, нахмурился, заметив распахнутое окно, и первым делом направился к нему.

— Господину нельзя лежать на сквозняке.

Закрыв створки, Агу подошёл к кровати, взглянул на Ю Умина, а затем почтительно сложил руки.

— Госпожа Сан, мы не справились. Нин Хунцая из клана Минъ у нас перехватили.

Сердце Сан Юаньюань дрогнуло, однако девушка быстро взяла себя в руки.

— Ничего страшного. Главное, что вы вернулись целыми. Генерал Агу, садитесь и расскажите, что произошло. Сейчас злиться и искать виноватых было бессмысленно. Гораздо полезнее разобраться в ситуации и понять, можно ли ещё что-нибудь исправить.

О кукле пока пришлось забыть. Услышав это, Агу на мгновение замер. Во взгляде читались и стыд, и благодарность. Садиться он, однако, не стал.

— Нин Хунцая увела женщина в красном. Очень красивая.

Он немного поколебался и странно взглянул на Сан Юаньюань.

— Если не обращать внимания на тяжёлый макияж, чертами лица она... примерно на треть похожа на вас.

Девушка удивлённо моргнула.

«Ещё одна?»

Одна уже была похожа на неё, теперь появилась вторая.

«У меня что, настолько обычное лицо? Или все вокруг тайно делают себе внешность по образцу первой красавицы?»

Агу продолжил:

— Эта женщина невероятно сильна. Хань Двенадцатый находится на пятом уровне ступени Линмин, однако продержался против неё всего десять приёмов. После этого она вывернула ему руку и отбросила в сторону.

Сан Юаньюань нахмурилась.

— Человек Верховной правительницы? Или Хуанфу Цзюня?

Агу покачал головой.

— Не похоже. Женщина держится очень открыто, даже немного напоминает странствующего воина. Отбив Нин Хунцая, она достала золотые слитки и начала швырять ими в Хань Двенадцатого. А потом громко рассмеялась.

Он прочистил горло и передал её слова:

— «Ваш хозяин просто умора! Как легко быть щедрым за чужой счёт! Если он такой добрый, почему просто не оплатит лечение ребёнка Нин Хунцая? Если тот окажется благодарным человеком, сам захочет отплатить жизнью. А если окажется бессовестным мерзавцем, тогда уже можно схватить его и унести — заодно избавите мир от ещё одной дряни!»

Сан Юаньюань изумлённо распахнула глаза.

— Вот это человек!

Агу кивнул:

— Я хотел вмешаться и отбить Нин Хунцая, но стоило мне показаться, как путь перегородили несколько телохранителей примерно пятого уровня ступени Линмин. Если бы начался настоящий бой, мы могли привлечь внимание императорского дворца. Поэтому я сделал вид, что отступил, а Девятому, который хорошо умеет выслеживать людей, приказал незаметно проследить за ними. Когда он выяснил, где они остановились, я сразу вернулся с докладом.

Сан Юаньюань задумалась. Мастер пятого уровня Линмин в любой области считался генералом уровня личной охраны правителя. У этой женщины были такие телохранители, да и сама она отличалась чрезвычайной силой. Наверняка дочь или сестра кого-нибудь из правителей областей. Но сколько Сан Юаньюань ни перебирала воспоминания, ничего подходящего не находила.

«Ещё один скрытый от всех удивительный персонаж?»

— Где она остановилась?

— В «Пьяном сне Фэнлуань».

Сан Юаньюань помолчала. Уже по названию было понятно — место весьма сомнительное. Немного подумав, девушка поднялась.

— Генерал Агу, присмотрите за правителем Ючжоу. Мне нужно выйти.

Ю Умин был тяжело ранен, Тяньду находился на военном положении, а повсюду искали людей, покушавшихся на Верховную правительницу. Долго прятаться здесь было невозможно: чем дольше они будут тянуть, тем опаснее станет положение. Интуиция подсказывала Сан Юаньюань: загадочная женщина может стать их шансом выбраться из этой ловушки. Она перешла в соседнюю комнату, заново уложила волосы, слегка тронула щёки жёлтыми румянами и сменила одежду. Потом несколько мгновений постояла перед зеркалом, собираясь с мыслями, и тут же изменилась в лице. Теперь из зеркала на неё смотрела несчастная жена, которую бросил непутёвый муж.

Агу тем временем мучительно раздумывал, как убедить Сан Юаньюань не выходить наружу. Но стоило ей появиться в новом облике, как он лишился дара речи.

— Вы... госпожа Сан?

Она кивнула.

— Значит, всё нормально. Генерал Агу, пожалуйста, обязательно присмотрите за правителем Ючжоу. Лучше, чтобы в комнате постоянно оставались хотя бы двое.

Сказав это, Сан Юаньюань мгновенно сменила выражение лица и снова превратилась в обиженную жену распутного мужа. Агу смотрел ей вслед. Почему-то у него возникло ощущение, что в будущем господину придётся очень непросто с собственной женой.

◇◇◇

«Пьяный сон Фэнлуань» нашёлся быстро. Не заметить заведение было невозможно. На балконе второго этажа стоял целый ряд девушек в разноцветных полупрозрачных одеждах; они размахивали длинными рукавами, зазывая проходивших внизу состоятельных торговцев. Все были хороши собой, а ткани выглядели невероятно дорогими. И это были даже не девушки, развлекавшие гостей, а всего лишь служанки у входа. Нетрудно было догадаться, насколько дорого обходилось посещение этого заведения. У самых дверей Сан Юаньюань остановили.

Жён, приходивших разыскивать мужей, здесь видели каждый день и никогда не пускали внутрь. Она опустила глаза.

— Я не собираюсь устраивать скандал. Только хочу передать мужу деньги. Вчера он слишком торопился и оставил кошель дома.

Сан Юаньюань чуть приоткрыла небольшой свёрток, изнутри блеснуло золото. Стоило увидеть деньги, как к ней тут же вышла женщина постарше и чрезвычайно тепло взяла под руку. Лицо покрывал толстый слой косметики, однако макияж был нанесён настолько искусно, что сразу становилось понятно: использованы лучшие средства. Даже дыхание оставалось свежим. Она улыбнулась:

— Такую жену, как вы, и с фонарём не сыщешь! А как зовут вашего мужа?

Сан Юаньюань поджала губы.

— Он человек учёный. Здесь наверняка представляется чужим именем. После смерти родителей всем семейным имуществом распоряжается муж. Я слабая женщина и полностью от него завишу... где уж мне задавать лишние вопросы.

На лице проступили печаль и смирение. Образ несчастной женщины, неудачно вышедшей замуж, лишившейся имущества и теперь во всём зависевшей от мужа, получился безупречным. Собеседница сразу смягчилась. Да, жизнь заставила её работать в подобном месте, но сердце не очерствело, на такую несчастную жену тяжело было смотреть спокойно. Особенно её тронуло другое: Сан Юаньюань совершенно не проявляла презрения и не отстранялась от прикосновений, словно вовсе не считала её «грязной». Её выражение стало ещё искреннее.

— Сестрёнка, не печалься так. Я потом буду за ним присматривать. Предупрежу девушек — пусть осторожно уговаривают его возвращаться домой и нормально жить. А если не брезгуешь, называй меня Фэннян.

Глаза Сан Юаньюань тут же наполнились слезами.

— Спасибо вам, Фэннян!

У Фэннян окончательно размякло сердце. Она вздохнула и повела Сан Юаньюань внутрь. Пройдя несколько шагов, всё-таки не выдержала:

— Хотя, знаешь... мы, женщины, не обязательно должны всю жизнь зависеть от мужчин. Иногда нужно быть пожёстче к самой себе — и дорога обязательно найдётся. Есть мужчины, на которых просто нельзя положиться.

Сан Юаньюань изобразила женщину, совершенно неспособную внять здравому совету, и печально покачала головой. Фэннян тихо вздохнула, обе вошли внутрь.

Столичное увеселительное заведение полностью оправдывало репутацию: золотые колонны, нефритовые перила, дорогие лёгкие ткани, похожие на облачный туман, горшки, покрытые нефритовой глазурью, и живые, яркие цветы. Каждая мелочь выглядела изысканно и явно стоила немало.

На светящейся нефритовой сцене играла на цитре холодная красавица, настолько отстранённая и благородная, что легко можно было решить, будто по ошибке попал не в увеселительное заведение, а в какой-нибудь аристократический дворец. Фэннян провела Сан Юаньюань по первому этажу, но нужного человека они не нашли.

— Наверное, сидит в отдельной комнате. Тогда сложнее, — задумчиво сказала Фэннян. — Сестрёнка, согласишься переодеться и разнести гостям чай?

Разумеется, Сан Юаньюань только этого и ждала. Фэннян нашла для неё белую полупрозрачную одежду, лишь слегка открывавшую плечи, дала нефритовый поднос с высоким тонким чайником и велела по очереди обойти отдельные комнаты.

— Вечером внизу будет представление. Сейчас гости в основном просто пьют в компании девушек. Не бойся: войдёшь, посмотришь и сразу выйдешь. Ничего не случится, — многозначительно успокоила её Фэннян.

Сан Юаньюань кивнула, изобразила женщину, собравшую остатки храбрости, и постучалась в первую комнату. Увиденное ничем её не удивило: вино, закуски, мужчины, женщины — ничего нового. Она приглушила своё присутствие и незаметно заменила старый чайник новым. В пятой комнате Сан Юаньюань наконец нашла женщину в красном. Алые брови были вытянуты к вискам, между ними нарисован такого же цвета лепесток, а уголки губ подчёркнуты двумя приподнятыми линиями. Красота была яркой, ослепительной. На красной одежде тёмными нитями были вышиты золотые птицы — неброско, но явно дорого. При этом в женщине не было ни капли кокетства. Манеры и взгляд оставались открытыми, уверенными, почти воинственными, а внешность казалась слегка андрогинной. Словно ярко-красное солнце — ослепительное и обжигающее.

Сан Юаньюань застыла. Агу ещё сильно преуменьшил. Эта женщина была похожа на неё вовсе не на треть, а как минимум наполовину. А если смыть макияж, сходство, возможно, достигнет семи-восьми десятых. Ещё страннее было другое. С первого же взгляда Сан Юаньюань охватило сильное чувство дежавю. Она незаметно оглядела комнату. Ни Нин Хунцая, ни телохранителей здесь не было. Рядом с женщиной в красном сидела девушка в розовой полупрозрачной одежде и, смеясь, подливала ей вино.

— Госпожа, ну почему вас так интересует эта Юйшу? Чем я хуже? Зачем всё время вспоминать мёртвую — ведь дурная примета!

Рука Сан Юаньюань на мгновение замерла. Это имя было ей знакомо. Когда Цзян Цзиньпэн пробрался во дворец и собирался убить её, чтобы подставить Цзян Цзиньчжэня, он говорил, что мстит за Юйшу. Значит, женщина в красном расследует её смерть? Та улыбнулась.

Голос оказался чистым, звонким, словно журчание воды, но настолько неопределённым, что невозможно было понять, мужской он или женский. И ещё... Слишком знакомым.

— У Юйшу действительно были близкие отношения со вторым сыном правителя Цзянчжоу?

Девушка в розовом надула красные губы:

— Да какие там отношения! Если говорить прямо, оба брата Цзян — мерзавцы до мозга костей. Нас людьми не считают. Если бы не отчаянная нужда в деньгах, девушки здесь любыми способами избегали бы их обслуживания. Откуда там взяться близости?

Сердце Сан Юаньюань ускорило ритм. Она украдкой взглянула на женщину в красном. Подозрение крепло.

— Я так и думала, — та постучала длинным пальцем по столу. — Значит, нападение на сестрёнку было не так просто. Когда выясню правду... им конец.

Рука была крупной, пальцы — длинными. Сан Юаньюань медленно приоткрыла рот и уставилась на «неё». Эту манеру речи она знала слишком хорошо. Нет. Не «она». «Он». Эта «женщина» была её старшим братом, наследником Санчжоу, Сан Буцзинем. Сан Юаньюань тут же перевела взгляд на его горло. Тонкая красная ткань была украшена цветными камнями и полностью скрывала кадык. Несколько мгновений она не знала, что чувствовать. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного переварить увиденное. Девушка в розовом заметила, что Сан Юаньюань слишком долго стоит рядом, и недовольно нахмурилась:

— Ты новенькая? Чего застыла?

Услышав это, Сан Буцзинь поднял голову. Взгляд из-под узора, напоминавшего цветные перья феникса, встретился с глазами Сан Юаньюань. Он увидел, как она смотрит на него — словно одновременно встретила родного человека и привидение. Сан Буцзинь нахмурился и внимательно осмотрел её с головы до ног. Уголок его рта дёрнулся. Эта фигура... Слишком знакомая.

— Ты, — он похлопал девушку в розовом по руке. — Выйди.

Даже голос стал деревянным. Девушка обиженно взглянула на Сан Юаньюань и вышла, недовольно покачивая бёдрами. Вообще девушки из подобных заведений охотно обслуживали состоятельных женщин: такие клиентки обычно были нетребовательными, щедрыми, заботливыми и прекрасно понимали их желания. Заработать на такой клиентке было легко. А теперь её буквально увели из-под носа. Кому такое понравится? Как только дверь закрылась, Сан Буцзинь накрыл лицо ладонями. Из-под пальцев вырвался страдальческий голос:

— Сестра...

Сан Юаньюань тяжело опустилась рядом и глубоко вздохнула.

— Старший брат...

По его виду казалось, что прямо сейчас он мечтает исчезнуть с лица земли. Прошло немало времени, прежде чем Сан Буцзинь убрал руки.

— Я переоделся только ради расследования смерти Юйшу.

Сан Юаньюань мысленно закатила глаза.

«Конечно. Я так тебе и поверила».

Можно подумать, мужчина не способен прийти в подобное заведение в мужской одежде. Он просто любил женские наряды, но вслух она очень тактично сказала:

— Я понимаю, брат. Я тоже пришла сюда переодетой. Даже лицо изменила.

Сан Буцзинь благодарно шмыгнул носом.

— Младшая сестра, что ты вообще здесь делаешь? Разве ты не была вместе с Ю Умином? Когда вы успели приехать в Тяньду?! Сегодня в городе ищут убийц, а он отпустил тебя гулять одну? Совсем не боится, что с тобой что-нибудь случится?!

Чем дольше говорил, тем сильнее злился. Красиво подведённые уголки глаз поднимались всё выше. Похоже, Сан Буцзинь ещё не знал, что разыскиваемые убийцы и были людьми Ючжоу. Цзян Яньцзи тщательно скрывала истинную вражду между императорским дворцом и Ючжоу. Сан Юаньюань жалобно взглянула на брата.

— Старший брат... убийца, которого сейчас ищет весь город, — это я.

Сан Буцзинь замолчал. Несколько мгновений он просто смотрел на неё, потом криво усмехнулся:

— Ну ты даёшь, младшенькая.

Девушка вздохнула.

— Теперь нас ищут по всему Тяньду. Ю Умин ранен и почти не может двигаться. Брат, ты можешь помочь нам выбраться из города?

После того как отец и сын Сан сорвали церемонию похода на Ючжоу, Санчжоу и Ючжоу фактически оказались в одной лодке.

— Пустяки, — даже не моргнув, ответил Сан Буцзинь.

Он бросил на стол несколько золотых слитков, обнял сестру за плечи и повёл к выходу. У входа Фэннян застыла.

— С-сестрёнка... А мужа ты больше искать не будешь?

Сан Юаньюань заговорила тише:

— Фэннян, я всё поняла. Вы правы. Что хорошего в мужчинах? Не нужен он мне!

И сразу взяла Сан Буцзиня под руку, Фэннян уставилась на них. Она, конечно, говорила, что на мужчин нельзя полагаться. Но вовсе не советовала заменить мужа женщиной! Вскоре странная история разнеслась по всему «Пьяному сну Фэнлуань». Пришла женщина, чтобы принести деньги мужу-учёному, а в итоге бросила его и ушла с богатой молодой госпожой.

Не прошло и четверти часа, как из заведения выбежали несколько полуодетых учёных мужей и со всех ног понеслись домой проверять жён.

◇◇◇

Брат с сестрой свернули в тёмный переулок.

— Ты забрал Нин Хунцая? — спросила Сан Юаньюань.

Сан Буцзинь кивнул.

— По счастливой случайности я встретил Хань Двенадцатого по дороге сюда и решил проследить. Как раз услышал, как Нин Хунцай прощается с женой и ребёнком. Послушал — и меня чуть не стошнило от лицемерия Мэн Ую. Поэтому я забрал всю семью. Думаю увезти их в Санчжоу.

Сан Юаньюань с облегчением выдохнула.

— Это прекрасно. Я больше всего боялась, что он попадёт в руки императорского дворца или Хуанфу Цзюня. Но ты уверен, что сможешь вывести их из Тяньду?

— Не переживай! — Сан Буцзинь выглядел невероятно довольным собой. — В Тяньду повсюду мои люди. Твой старший брат может войти сюда и выйти, когда угодно, словно это его собственный дом!

Она промолчала. Что-то здесь определённо было не так. Когда в прошлый раз Сан Буцзинь приезжал сюда вместе с отцом, он совсем не выглядел человеком, знающим здесь каждый угол и половину города. Она медленно перевела взгляд на ярко накрашенное красивое лицо брата. И в голове родилась смелая догадка. Неужели все свои связи в Тяньду он налаживал вовсе не в облике наследника Санчжоу... А как эта прекрасная молодая госпожа?

Сан Юаньюань молча обдумала эту мысль. Пожалуй, её брат и правда умел слишком хорошо скрывать свои таланты.

----------

Настоящий безумец

Услышав от Сан Буцзиня, что Нин Хунцай уже спрятан в безопасном месте, Сан Юаньюань наконец почувствовала, как отпускает мучившая её тревога. Напряжение схлынуло так внезапно, что она даже покачала головой и с довольным вздохом произнесла:— Не зря мы сюда приехали!

Но лицо Сан Буцзиня резко изменилось. Взмахнув красным рукавом, он заслонил сестру собой. Юаньюань недоумённо выглянула из-за его плеча и увидела мужчину, который шёл к ним с другого конца переулка. От него исходила такая убийственная аура, что с его появлением даже свет вокруг словно померк, а тёплый ветер показался пронизывающе холодным.

Это был... Ю Умин.

Он тяжело шагал по переулку и вскоре оказался перед ними. Его лицо было мертвенно-бледным, губы — бескровными, а в глазах будто горели два призрачных огонька. От него веяло таким холодом, что мороз пробирал до костей. Сан Юаньюань ошеломлённо смотрела на него, не в силах собраться с мыслями.

Ю Умин слегка поднял руку, и с крыши легко спрыгнула кукла. Приземлившись на его согнутую руку, она подняла маленькое личико и невинно улыбнулась брату и сестре.— Попалась, — спокойно произнёс Ю Умин. — Маленькая ягодка Сан, куда это ты собралась?

Его голос звучал ровно, однако намерение убить Сан Буцзиня невозможно было не заметить. Тот нахмурился, и вокруг него вспыхнула духовная сила огня. Напряжение между мужчинами мгновенно достигло предела.

Куклу окутал тёмный сизо-зелёный туман. Её красивое личико скрылось в клубящейся дымке, а воздух вокруг словно заледенел. Это была духовная сила чрезвычайно могущественного мастера!

Сердце Сан Юаньюань дрогнуло — она наконец всё поняла.

«Так вот оно что. Эта кукла и правда была оружием, причём чрезвычайно опасным».

После покушения на Хуанфу Цзюня двое сильнейших мастеров покинули императорский дворец. Пока Верховная правительница была отвлечена происходящим, кукла, скорее всего, тайно проникла внутрь и напала на Цзян Яньцзи. Только такое маленькое создание могло среди бела дня пробраться во дворец, незаметно подобраться к ней и не вызвать подозрений.

Сан Юаньюань тихо втянула воздух. Совсем недавно, глядя на спящего Ю Умина, она ещё испытывала к нему жалость. Тогда ей казалось, что, несмотря ни на что, он тоже обычный человек: может получить рану, ослабеть, выложиться до последнего и всё равно потерпеть неудачу. Но она явно его недооценила. Одного Хуанфу Цзюня ему было мало — Ю Умин собирался одним ударом избавиться сразу от двоих.

— Маленькая ягодка Сан, — уголки его губ медленно растянулись в улыбке. — Пока я спал, ты тайком связалась с другими и решила от меня сбежать. Так?

Улыбка становилась всё страшнее, и Сан Юаньюань вдруг показалось, будто внутри него что-то окончательно надломилось. Кукла уже готовилась напасть. Сквозь тёмный туман проступали два огромных чёрных глаза, неотрывно следивших за Сан Буцзинем. Ещё мгновение — и она бросится на него.

Сан Юаньюань резко толкнула брата в сторону, подхватила юбку и бросилась к Ю Умину, едва не сбив его с ног. Его зрачки сузились, а уже взметнувшая руку кукла замерла.— Ты зачем вообще сюда притащился?! — Юаньюань схватила его за ворот и набросилась куда яростнее, чем он на неё. — Ты понимаешь, что ещё не оправился от ран?! Жить надоело?! Прекрасно! Тогда давай, умирай! А я следом! И мстить никому не стану! Умрём вместе — и дело с концом!

Ю Умин опешил. Уставился на неё, шевельнул губами, но так ничего и не сказал. Юаньюань выглядела настолько возмущённой и уверенной в собственной правоте, что он вдруг почувствовал: похоже, что-то всё-таки понял неправильно. Сизо-чёрный туман вокруг куклы рассеялся, словно втянувшись обратно в её тело.

— Я столько цветов на тебе вырастила, чтобы ты спокойно лежал и восстанавливался! — продолжала кричать Юаньюань, сердито поджав губы. — А ты вот так обращаешься с моими стараниями?! Всё! Больше ничего не будет! Никогда! Ни одного цветка на тебе не выращу!

Она продолжала его отчитывать, а по щекам уже катились слёзы. Глаза покраснели, щёки надулись — казалось, ещё немного, и она взорвётся от злости.

Дыхание Ю Умина на миг сбилось, кадык дрогнул. Затем он взмахнул рукой, отправляя куклу обратно на крышу, и та мгновенно исчезла из виду. Взяв Юаньюань за плечи, он с трудом отодвинул её примерно на тридцать сантиметров, прижал ладонь к груди и тяжело перевёл дыхание.— Вот уж красавица, лёгкая словно ласточка, — с обидой пробормотал он. — Ещё немного — и ты бы меня насмерть раздавила.

Юаньюань возмутилась ещё сильнее:— Куда мне было уходить?! Куда?! Я голову ломаю, как вытащить тебя из этого проклятого места и увезти домой! А ты?! Я столько времени потратила, чтобы залечить твои раны, а тебе самого себя совсем не жалко! Все мои старания псу под хвост! И после этого ты ещё смеешь меня подозревать?! Как ты вообще мог?!

Ю Умин промолчал.

Сан Буцзинь тем временем окончательно потерял дар речи, никак не в силах осмыслить представшую перед ним картину. Младшая сестра вовсю отчитывала самого страшного безумца на свете, а тот стоял как деревянный истукан и покорно всё выслушивал. Более того, в его тёмных, пугающе пустых глазах даже мелькало нечто похожее на неловкость и чувство вины.

Ю Умин медленно опустил взгляд на сердито поджатые губы Юаньюань.— Ладно, считай, я зря тебя заподозрил, — тихо произнёс он.

Для такого человека даже эти слова означали невероятную уступку. Решив не перегибать палку, Сан Юаньюань тут же обернулась:— Брат, иди сюда. Помоги его поддержать.

Сан Буцзинь недовольно приблизился и, внимательно осмотрев Ю Умина, понял, что тот действительно едва держится на ногах. Раненый тоже оглядел его с головы до ног. Уголок рта дёрнулся раз, потом другой — он явно хотел что-то сказать, но в конце концов проявил редкую воспитанность и промолчал.

Две «красавицы» подхватили Ю Умина с обеих сторон и повели обратно на базу. На свою Маленькую ягодку Сан он опираться не пожелал. Вместо этого закинул руку на шею Сан Буцзиня и без малейших угрызений совести превратил будущего шурина в бесплатную опору.

Мужчины с самого начала испытывали друг к другу необъяснимую неприязнь, а стоило им оказаться так близко, как оба принялись исподтишка мериться силами: Ю Умин всё сильнее наваливался на будущего шурина, а тот из принципа не уступал. Вскоре неприязнь переросла в молчаливое состязание.

Пока эти двое развлекались, Агу на базе едва не сходил с ума от беспокойства. Увидев вернувшегося правителя, он бросился навстречу, несколько мгновений молча смотрел на него, а затем сжал губы, словно вот-вот расплачется.— Правитель...

Но тут его взгляд метнулся в сторону и остановился на Сан Буцзине. Зрачки Агу мгновенно сузились.

«Так это же та самая женщина, которая увела Нин Хунцая!»

Нахмурившись, он медленно перевёл взгляд на тесно прижавшихся друг к другу мужчин. Почти весь вес правителя приходился на незнакомую «женщину». Со стороны казалось, будто они стоят в обнимку, совершенно не заботясь о приличиях, хотя на самом деле продолжали исподтишка мериться силами.

Ю Умин всё крепче сжимал плечо Сан Буцзиня, тот отвечал тем же, а при каждом столкновении взглядов между ними вспыхивала немая враждебность. Сан Юаньюань при этом словно вообще осталась не у дел.

Агу невольно снова посмотрел на незнакомку. Эта ослепительная красавица в красном и правда чем-то напоминала госпожу Сан. И тут он вспомнил историю Хань Шаолина. Именно из-за того, что тот нашёл себе похожую на Сан Юаньюань Мэн Ую, отношения между ними окончательно испортились. Этим и воспользовался их правитель, забрав красавицу себе.

И вот не прошло и нескольких дней, как его собственный господин решил повторить ошибку Хань Шаолина?! У Агу даже зубы заныли от беспокойства. Он совершенно не понимал этих высокородных господ: зачем им непременно нужна какая-то замена? Чем настоящая-то не устраивает?

Решительно шагнув вперёд, он перехватил Ю Умина и подозрительно уставился на Сан Буцзиня. Тот опешил.

«Что ещё за взгляд, будто я вор какой-то? Что я вообще, по его мнению, собираюсь сделать с Ю Умином? Мне мужчины вообще-то не нравятся!»

В этот момент нефритовая пластинка на теле Агу вспыхнула, и послышался голос Девятого:— Брат Агу, передовой пункт разгромили!

Агу мгновенно посерьёзнел.— Правитель, через два-три дня они наверняка доберутся по следу и до нас! Я всё подготовлю и силой выведу вас из города!— Не нужно. — Ю Умин перевёл взгляд на Сан Буцзиня.

Сан Юаньюань тоже жалобно посмотрела на брата. Тот молча вздохнул.

«А что ещё оставалось? Конечно, всё опять придётся брать на себя».

Устроив раненого, Сан Буцзинь покинул базу Ючжоу и отправился организовывать их выезд из города. Агу остался возле лежанки и с тревогой произнёс:— Правитель, разве можно настолько доверять незнакомой женщине? А если она донесёт...— Не донесёт, — не открывая глаз, перебил Ю Умин.

Услышав такую уверенность, Агу едва не ахнул и с беспокойством покосился на Сан Юаньюань.

«Правитель настолько доверяет какой-то неизвестной женщине... А что же почувствует госпожа Сан?!»

От одних этих мыслей Агу готов был волосы на себе рвать. Он служил Ю Умину больше пяти лет и прекрасно знал, насколько тот отличается от обычных людей. В нём словно не хватало чего-то человеческого, и в любой момент он мог окончательно потерять интерес к собственной жизни. За все эти годы ничего не изменилось — лишь после появления Сан Юаньюань в нём впервые пробудилось что-то живое.

По мнению Агу, во всём мире существовал только один человек, способный удержать его господина от саморазрушения, — госпожа Сан. И никакая похожая на неё женщина её не заменит! Правитель просто временно лишился рассудка!

Долго промучившись, Агу наконец набрался решимости сказать всё прямо, даже если за это придётся поплатиться жизнью.— Правитель, не знаю, следует ли мне это говорить, но сегодня я обязан сказать!

Сан Юаньюань и Ю Умин удивлённо посмотрели на покрасневшего от напряжения Агу.— Говори.

Тот стиснул зубы:— Я и все наши братья признаём своей госпожой только госпожу Сан!

Ю Умин замолчал.

«Что ещё за чушь?»

Юаньюань тоже не нашлась с ответом.

«Меня, получается, только что заочно и окончательно утвердили в должности?»

Спустя некоторое время Ю Умин пристально посмотрел на неё.— Маленькая ягодка Сан, когда ты успела переманить на свою сторону моих людей?

Она невинно моргнула и тут же воспользовалась случаем:— А ты сам что думаешь? Всё ещё собираешься потом взять ещё двух младших жён?

Ю Умин холодно усмехнулся:— Мне и с тобой одной хлопот выше крыши! Нет уж, я ещё пожить хочу.

Получив однозначный ответ, Агу довольно потёр руки, расплылся в широкой улыбке и поспешно вышел, предусмотрительно закрыв за собой дверь.

У Юаньюань неожиданно защипало глаза. Помолчав немного, она тихо спросила:— Ты настолько доверяешь моему брату?— Не доверяю, — прямо ответил Ю Умин. — За ним следит кукла.

Она повернулась к нему. Взгляд мужчины уже рассеялся, а лицо утратило всякое выражение — было ясно, что больше он ничего не скажет. Тихо вздохнув, Юаньюань осторожно придвинулась и почти невесомо положила щёку ему на плечо.— Что с Цзян Яньцзи?

Ответ последовал не сразу:— Пока не умрёт.

Юаньюань кивнула и ласково потёрлась щекой о его плечо. Ничего удивительного: эта женщина забрала силу господина Мина, а затем десять лет занимала место Верховной правительницы. Насколько могущественной она успела стать за это время, трудно было даже представить.

Через некоторое время брови Ю Умина дрогнули.— Маленькая ягодка Сан, ты ведь не всерьёз сказала, что больше не будешь выращивать на мне свои огромные цветы? И ещё мне нужны эти... водоросли!

Сан Юаньюань уставилась на него.

«Какие ещё водоросли?!»

Лишь через несколько секунд она вспомнила, как в прошлый раз сплела из листьев длинные полосы духовной силы и закрыла ими его раны.

«Огромные цветы… Водоросли. Да уж, талант придумывать названия у Ю Умина был поистине удивительный».

Помогая себе руками и ногами, Юаньюань поднялась, снова вырастила на его груди целую россыпь подсолнухов, а заодно сплела длинные полосы «водорослей» и обмотала ими раненого так плотно, что он стал похож на мумию.

Закончив перевязку, она с удивлением обнаружила, что снова продвинулась в развитии. Духовная сила дерева приобрела оливково-зелёный оттенок и, судя по всему, продолжала темнеть. Юаньюань сразу принялась втягивать энергию из окружающего пространства, и постепенно её собственная сила приобрела насыщенный тёмно-зелёный цвет.

Она поднялась сразу на два уровня и достигла восьмого уровня Линин!

Прошло совсем немного времени, а до ступени Линмин оставался всего один шаг. Главным её отличием от Линин была способность высвобождать духовную силу за пределы тела. Стоило Юаньюань достичь Линмин — и она наконец по-настоящему вступит на путь мастера и тоже сможет с размахом запускать собственные «спецэффекты»!

Пока Сан Юаньюань радовалась этой мысли, Ю Умин внезапно открыл глаза.— Маленькая ягодка Сан, попробуй войти в моё тело...

Она вздрогнула и с ужасом уставилась на него.

«Он что, от ран совсем соображать перестал и сказал не то, что хотел?!»

Ю Умин глубоко вдохнул:— Не думай о всякой ерунде! Моё тело сейчас всё равно не в состоянии!

Сан Юаньюань промолчала.

«Да ты и раньше-то не мог».

Её взгляд настолько явно выражал эту мысль, что мужчина раздражённо продолжил:— В моём теле скопились яды духовной силы дерева, воды, огня и металла. Поэтому раны так долго не заживают. Я предлагаю тебе своим способом попробовать... вытащить их оттуда...

Чем дальше он говорил, тем двусмысленнее всё звучало. В конце концов Ю Умин поджал губы и посмотрел на неё так, будто собирался убить. Выражение лица Юаньюань стало ещё более странным, однако ответила она совершенно серьёзно:— Я попробую. Но я не вижу, что происходит у тебя внутри.

Он многозначительно посмотрел на неё:— Это моя последняя защита.

Сердце девушки дрогнуло, но внешне она ничем этого не показала и лишь задумчиво кивнула:— Тогда договоримся заранее: если у меня ничего не получится, ты не будешь на меня злиться. И смеяться тоже не станешь.

Ю Умин потерял дар речи.— Тебя только это волнует?— А что ещё? — растерянно спросила она.

Мужчина прищурился.— Я сейчас отдаю тебе свою жизнь, Маленькая ягодка Сан.

Она с улыбкой легко поцеловала его в уголок губ.— А разве ты уже не мой?

Юаньюань снова ловко увела разговор в сторону, избегая тем, которые могли заставить его замкнуться. Ю Умин поднял бровь, потёр переносицу и нетерпеливо махнул рукой:— Начинай уже.

Сан Юаньюань несколько раз глубоко вдохнула и погрузилась в медитацию. На этот раз перед её внутренним взором Ю Умин выглядел иначе: очертания тела стали размытыми, зато в груди отчётливо проступило сердце, окутанное сизо-зелёной духовной силой. Оно билось ровно, но слабо, и увиденное заставило Юаньюань насторожиться.

Он и правда полностью снял защиту. Будь она убийцей, сейчас ей ничто не помешало бы напрямую атаковать его беззащитное сердце.

Собравшись, девушка направила сознание внутрь его тела и вскоре обнаружила скопления чужеродной духовной силы. Оставленные другими могущественными мастерами, они теперь, словно настоящий яд, разъедали его изнутри.

Слева, в области раны от стрелы, совсем рядом с сердцем, скопился похожий на расплавленную лаву огненный яд. Примерно в десяти сантиметрах от него виднелся сизо-зелёный отпечаток женской ладони — след силы дерева, уже начавший понемногу расползаться. Под двумя рёбрами, сломанными Хуанфу Цзюнем, темнело большое скопление водной энергии. Кроме того, по всей грудной клетке были рассеяны мелкие белые крупицы металла и бледно-чёрные капли воды. Скорее всего, они остались после прямых столкновений с духовной силой Хань Шаолина и Хуанфу Цзюня.

Сан Юаньюань осторожно втянула воздух и направила одну из своих «водорослей» внутрь его тела, обволакивая самую маленькую металлическую крупицу. Из всех противников Ю Умина слабее остальных был Хань Шаолин, поэтому начать она решила именно с оставленной им энергии. Если что-нибудь пойдёт не так, последствия хотя бы окажутся не столь серьёзными.

Стоило «водоросли» обернуть похожую на песчинку частицу и начать вытягивать её наружу, как Ю Умин вздрогнул всем телом, а из груди вырвался сдавленный стон. Сан Юаньюань испугалась и тут же рассеяла свою силу, открыв глаза. Лоб мужчины покрылся холодным потом, губы побелели, а в глазах проступили кровавые прожилки.— Хорошо, — сквозь зубы произнёс он. — Работает. Продолжай.— Но ты...

Его лицо тут же стало свирепым.— Не волнуйся. Больше я тебе мешать не буду.

Юаньюань поджала губы. Она понимала: сейчас ему нужны не бесполезные сочувствие и утешения, а возможность как можно скорее избавиться от чужеродной энергии и залечить раны.— Хорошо, — согласилась она. — Тогда терпи и ни в коем случае не двигайся. Если яд заденет внутренние органы, последствия могут быть очень серьёзными.

Ю Умин явно не ожидал, что она не станет его отговаривать. В чёрных глазах мелькнуло удивление, а затем он поджал губы и с одновременно гордой и обиженной интонацией произнёс:— Маленькая ягодка Сан, ты меня совсем недооцениваешь!

Юаньюань продолжила. Каждый раз, когда она обволакивала застрявший внутри яд и силой вытаскивала его наружу, Ю Умина, должно быть, пронзала мучительная боль, словно что-то острое скребло по самым костям. Она не знала, о чём он думает, но видела, что после их разговора мужчина и правда лежал совершенно неподвижно: больше ни разу не шевельнулся и не издал ни звука. Если бы сердце не продолжало биться, можно было бы решить, что он потерял сознание от боли.

Удалив весь металлический яд Хань Шаолина, Юаньюань переключилась на мелкие скопления водного, разбросанные по грудной клетке после прямого столкновения с Хуанфу Цзюнем. Она попробовала обернуть одно из них «водорослью», но этот яд оказался куда агрессивнее металлического: при первом же соприкосновении полоса духовной силы начала разрушаться. Юаньюань поспешно сомкнула её вокруг чужеродной энергии и успела вытянуть опасную частицу из тела Ю Умина прежде, чем та окончательно разъела «водоросль».

На девушку накатила слабость, в висках заныло, словно после бессонной ночи. Работа с водным ядом требовала огромных затрат и духовной силы, и сознания. С трудом удалив последние рассеянные капли, Сан Юаньюань почувствовала головокружение и невольно вышла из медитации.

Подняв глаза, она заметила, что Ю Умину стало лучше: на прежде мертвенно-бледных щеках появился едва различимый румянец — первый признак возвращающихся сил. Быстрый результат так её обрадовал, что усталость на время отошла на второй план. Юаньюань закрыла глаза и вновь погрузилась в медитацию.

Огненный яд, похожий на расплавленную лаву, казался немного слабее остальных, однако находился слишком близко к сердцу, поэтому трогать его она пока не решилась. Огромное скопление водной энергии под сломанными рёбрами тоже выглядело опасно: чтобы удалить его, потребовалось бы слишком много «водорослей», а сил почти не осталось. Поэтому Сан Юаньюань выбрала сизо-зелёный отпечаток женской ладони.

Господин Мин владел стихией дерева, а Цзян Яньцзи забрала его силу и теперь пользовалась той же энергией, так что нетрудно было догадаться, кому принадлежал этот след. Причём нанесённый им вред явно не ограничивался обычной раной.

«Водоросль» обвилась вокруг сизо-зелёного яда, но Юаньюань с досадой обнаружила, что тот образует единое целое. Удалить его отдельными крупицами, как предыдущие скопления, не получится. Немного подумав, она вырастила на груди Ю Умина подсолнух, вытянула из листа тонкую иглу и направила её к отпечатку ладони.

Острие врезалось в край скопления. В то же мгновение Юаньюань ощутила сильное сопротивление, а голову пронзила резкая боль. Листовая игла почернела и рассыпалась. Перед глазами всё поплыло, но она заставила себя сосредоточиться и снова всмотрелась в отпечаток внутренним зрением.

Получилось. С самого края удалось срезать крохотный кусочек.

Стиснув зубы, Юаньюань обернула его своей силой и выбросила из тела мужчины. Голову уже неприятно распирало, однако тот по-прежнему не двигался, и она, не давая себе передышки, направила к отпечатку следующую иглу.

Постепенно ей начало казаться, будто она вступила в смертельную схватку с самой Цзян Яньцзи, и эта мысль пробудила почти безрассудный азарт. В воображении Сан Юаньюань уже превратилась в бесстрашную воительницу: размахивала клинком, без разбора рубила Цзян Яньцзи и при этом во всё горло кричала: «А-а-а-а!»

Она уже не знала, сколько прошло времени. В конце концов ей удалось безжалостно, кусочек за кусочком, отсечь у отпечатка все пять пальцев, оставив лишь след от ладони. Глядя на результат своих трудов, Юаньюань почувствовала глубокое удовлетворение, словно действительно только что как следует расправилась с Цзян Яньцзи.

Она ненадолго остановилась перевести дух, и именно в этот момент Ю Умин пошевелился. Наклонился и коснулся её губ холодным поцелуем. Сан Юаньюань вздрогнула и открыла глаза. Лицо мужчины оставалось мертвенно-бледным, однако действовал он решительно и властно, не оставляя ей возможности сопротивляться. Опрокинув её на постель, навис сверху.— М-м?

Ю Умин закрыл глаза и никак не отреагировал. Целовал жадно и яростно, словно собирался проглотить её целиком. У Сан Юаньюань закружилась голова. Она машинально подняла руку, собираясь его оттолкнуть, но мужчина на мгновение замер, затем освободил одну руку и без всякой деликатности накрыл ладонью её грудь, крепко сжав.

Юаньюань резко втянула воздух. От неожиданности тело обмякло, а икру даже свело судорогой. Ю Умин тяжело дышал, он снова впился в её губы, и от прежней слабости, казалось, не осталось и следа — сейчас его движения были полны сдерживаемого напряжения.

Сан Юаньюань уже решила, что на этот раз ей точно не спастись, когда он внезапно отпустил её, перекатился в сторону и, тяжело дыша, произнёс:— Сан Буцзинь приехал.

Юаньюань поспешно поднялась и, пылая от смущения, принялась приводить в порядок одежду и волосы.

Оказалось, прошла уже целая ночь. Сан Буцзинь прибыл на улицу перед базой с тремя большими повозками. Ю Умин вместе с Теневой стражей вышел наружу. Они с Сан Буцзинем обменялись взглядами — и сразу стало ясно: ни один не рад этой встрече.

Будущий шурин по-прежнему был переодет женщиной. Сегодня он подвёл глаза золотым, и яркий макияж придавал его облику почти вызывающую красоту, напоминая оперение золотого феникса. Заметив покрасневшие щёки сестры и слегка припухшие губы, Сан Буцзинь тут же посуровел. Широкими шагами приблизившись к Ю Умину, он понизил голос и процедил:— С этого дня даже не надейся снова провести ночь с моей сестрой наедине.

Тот насмешливо фыркнул и вызывающе поднял бровь:— Тогда сам будешь ночевать со мной?

Сан Юаньюань тяжело вздохнула и потащила внезапно преисполнившегося сил «тяжелораненого» к повозке.

----------

Как же отпустить

В женском обличье Сан Буцзинь и правда умел находить общий язык с кем угодно.

Сан Юаньюань устроилась в подготовленной им повозке и наблюдала, как брат непринуждённо полулежит на козлах с тыквой вина в руке. Он то и дело прикладывался к ней, запросто перебрасывался парой слов со встречными и вскоре каким-то образом раздобыл пропуск, сплошь покрытый печатями.

Однако стоило Юаньюань отодвинуть занавеску у городских ворот, как недавнее спокойствие тут же улетучилось. Выезжающих проверяли с такой тщательностью, что стражники не пропускали даже повозки с нечистотами, пока не перемешивали содержимое и не убеждались, что внутри никто не прячется. А у них было целых три повозки: в первой ехали Сан Юаньюань, Ю Умин и Сан Буцзинь, во второй среди одежды из облачного шёлка прятались бойцы Теневой стражи, а в последней находились Нин Хунцай с женой и ребёнком и личные стражники Санчжоу. Достаточно было проверить любую из трёх — и неприятностей не избежать.

Ю Умин сидел рядом с холодным, сосредоточенным лицом и крепко держал Юаньюань за руку, готовый в любой момент схватить её и силой прорываться из города. Но все прекрасно понимали: если придётся идти напролом, значит, они уже обречены.

Городские стены тщательно охранялись. По ним разъезжали многочисленные всадники на облачных зверях, державшие под наблюдением все выходы. При малейшем происшествии сюда немедленно стянули бы войска, и израненным людям Ючжоу уже не уйти. Оставался только один выход — погибнуть в бою.

◇◇◇

Сан Буцзинь щедро разбрасывался золотом и серебром, благодаря чему их повозки довольно быстро продвинулись к самому началу очереди. Он одну за другой швырял стражникам золотые слитки и, надменно прищурив красивые глаза, фыркал:

— Вы что, Юнь Фэнчу не узнаёте? Сколько раз я проезжала через эти ворота — кто хоть раз осмеливался трогать мои вещи?

Юаньюань удивлённо моргнула.

«Так вот оно что. Оказывается, путешествуя в женском обличье, брат прикрывался именем рода Юнь».

Юньчжоу располагалась к востоку от Тяньду. Когда-то Юнь правили всем Юньцзином, и ещё пятьсот лет назад над императорским дворцом столицы развевалось знамя с их именем. На пике могущества эта династия значительно превосходила нынешних Цзян. Казалось, ещё немного — и правители всех областей сложат оружие, признав её единственной владычицей Юньцзина.

Но даже столь могущественная семья не избежала упадка. С приходом к власти последнего императора несчастья посыпались одно за другим. Мужчины умирали, среди новорождённых всё чаще появлялись девочки, а редкие мальчики, которым всё-таки удавалось благополучно вырасти, оказывались совершенно неспособными. Всего за несколько десятилетий правитель остался без достойного наследника.

В конце концов состарившийся император добровольно передал престол, и власть перешла к Цзян. Что тогда произошло на самом деле, давно скрылось за тщательно приукрашенной официальной версией истории, где всё выглядело исключительно благородно и справедливо.

Теперь Юньчжоу управляли женщины. Обычно они держались довольно скромно, поэтому оставалось лишь гадать, как Сан Буцзиню удалось получить право разъезжать по свету под их фамилией и творить всё, что вздумается.

Юаньюань с искренним восхищением посмотрела на брата, а тот как раз швырнул покрытый печатями пропуск прямо в лицо начальнику стражи.

— Рассмотрел?!

Следом полетело ещё несколько крупных золотых слитков. В этом мире золото по-прежнему решало многое: за него можно было купить даже драгоценные укрепляющие нефритовые кристаллы различных стихий.

— Да-да, конечно! — Начальника стражи окончательно ослепил блеск золота, и он поспешно махнул рукой, разрешая проезд.

Три повозки медленно двинулись вперёд. У ворот сегодня собралось слишком много людей, а из-за тщательных проверок очередь ползла со скоростью черепахи. Залитый ярким светом выход казался совсем близким, но каждая минута растягивалась мучительно долго, и Юаньюань уже едва могла усидеть на месте.

Повозки только-только оказались под сводами, когда нефритовая пластинка на поясе начальника стражи вспыхнула и из неё раздался голос:

— Правитель восточных владений покидает столицу! Немедленно освободить дорогу! Никого из города не выпускать!

«Хуанфу Цзюнь покидает город?! Что происходит?!»

Пальцы Юаньюань сами собой крепче сжали руку Ю Умина. Почти одновременно тот получил другое сообщение: тайное убежище, где они прежде останавливались, уже разгромили высокоуровневые стражники Цзян Яньцзи. Трое сильных мастеров вместе с людьми шли по их следу прямо сюда. Если они застрянут здесь, меньше чем через полчаса окажутся в окружении.

Юаньюань немедленно выбралась из кузова и перебралась на козлы. Сан Буцзинь тоже посерьёзнел.

— Я тороплюсь и не могу задерживаться ни на минуту. Сначала выпусти меня! — холодно бросил он начальнику стражи.

Тот уже успел спрятать золото и теперь с важным видом человека, который всю жизнь только и делал, что безупречно исполнял свои обязанности, замахал руками:

— Назад, назад! Ждите в городе! Когда сверху прикажут снова открыть проезд, встанете в конец очереди и тогда выедете!

Сан Буцзиню явно захотелось его ударить. Начальник стражи тем временем протиснулся вперёд со своими людьми и принялся разворачивать повозки и пешеходов, заставляя всех возвращаться в город, а сзади уже приближались мастера из императорского дворца.

Развернуться сейчас означало погибнуть. Под воротами царила давка. Чтобы прорваться силой, пришлось бы бросить повозки и идти напролом. Все в их отряде были сильны, но даже лучшие бойцы не смогли бы безнаказанно пройти сквозь град стрел со стен. Если кому-нибудь и удастся чудом выбраться из зоны обстрела, в живых останется хорошо если один из десяти, а дальше их встретит конница регулярной армии.

На виске Сан Буцзиня вздулась жила.

— Разворачивайтесь! Назад! — Начальник стражи уже добрался до самого выхода и, размахивая руками, гнал застрявших людей обратно в город.

Сан Буцзинь медленно прищурился. Губы сжались в тонкую красную линию, рука поползла вверх. Он собирался идти напролом.

И тут позади раздался оглушительный топот. По одному звуку было ясно: приближалась хорошо вооружённая конница. Тяжёлые лапы облачных зверей били по камню всё громче, и с каждым ударом становилось очевиднее: времени почти не осталось.

Юаньюань резко обернулась. К воротам мчался отряд всадников. Во главе ехал мужчина в доспехах высокопоставленного стражника — грозный, широкоплечий, с тяжёлой осанкой человека, привыкшего командовать. Пальцы девушки похолодели, но Сан Буцзинь вдруг замер: поднятая рука сжалась в кулак и опустилась.

Через мгновение всадники уже достигли ворот. Солдаты разошлись в стороны и, орудуя копьями, грубо проложили путь сквозь толпу. Командир отряда гордо вскинул голову и направился прямо к ним. Плащ за его спиной хлопал на ветру. На вид ему было чуть за тридцать: квадратное лицо, широкие плечи, крепкое телосложение и бронзовая кожа с лёгким красноватым оттенком от долгого пребывания на солнце.

— Юнь Фэнчу! — ещё издали загремел его голос. — Я прибыл освободить дорогу для правителя восточных владений. Заодно тебя провожу!

Юаньюань наконец поняла, что происходит, и напряжение, всё это время сковывавшее тело, разом схлынуло.

Конница быстро открыла проход. Квадратнолицый воин подъехал к Сан Буцзиню, неизвестно откуда вытащил кувшин с вином и с размаху стукнул им по его тыкве.

— До дна! Уезжаешь тихонько и даже не попрощался! Если бы я не приехал, так и собиралась исчезнуть, ничего мне не сказав?

Сан Буцзинь рассмеялся и, покачиваясь вместе с медленно двигающейся повозкой, поднял тыкву:

— Да ладно тебе, старина Цзинь. Хватит уже нежностей!

Воин захохотал:

— Верно! Юнь Фэнчу не такая, как остальные. Не какая-нибудь там липучая девчонка! Я, Цзинь У, ни за что не стал бы дружить с такой маленькой и слабенькой!

— Ага, — невозмутимо отозвался Сан Буцзинь.

«Побольше твоего будет».

Юаньюань благоразумно оставила эту мысль при себе.

Три повозки уже беспрепятственно миновали половину ворот, когда начальник стражи, прежде прокладывавший путь впереди, поспешно вернулся и ещё издали заорал:

— Назад! Назад, я сказал! Совсем обнаглели?! Куда прётесь? На смерть торопитесь?!

Подбежав ближе, он резко осёкся.

— Приветствую генерала Цзинь У. Генерал, сверху приказано никого не выпускать...

Сан Буцзинь тут же усмехнулся:

— Если бы этот тип не задержал меня, вымогая золото, я бы давно уже покинула город.

Цзинь У мгновенно взбесился. Железная плеть свистнула в воздухе, и одного удара хватило, чтобы начальник стражи кувырком полетел на землю. Из-за пазухи посыпались круглые золотые слитки и с весёлым звоном покатились по камням. Пойманный с поличным стражник рухнул ничком и принялся молить о пощаде.

Цзинь У уже занёс плеть для нового удара, но Сан Буцзинь поспешно его остановил. Им нельзя было терять ни секунды.

— Всё, возвращайся, старина Цзинь! — Он взмахнул красным рукавом, громко рассмеялся и стукнул тыквой с вином по железному доспеху приятеля. — В следующем месяце снова приеду, выпьем вместе!

— Тогда провожать не стану. Мне ещё нужно встретить правителя восточных владений.

Цзинь У спрыгнул с облачного зверя, подобрал рассыпавшиеся слитки и потряс ими:

— Деньги пока побудут у меня. Куплю вина и дождусь твоего возвращения!

Сан Буцзинь только махнул рукой.

Повозки ускорились и вскоре одна за другой вырвались из города. Но расслабляться брат не спешил: сам перехватил поводья и погнал облачных зверей так быстро, как только мог, стараясь при этом не привлекать внимания стражи на стенах.

Наконец они вышли из зоны обстрела, и белая, словно агат, столица постепенно осталась позади.

— Я же говорил, пустяковое дело. Видела своего старшего брата? Любые трудности мне нипочём, — самодовольно заявил Сан Буцзинь и, повернувшись к сестре, приподнял бровь.

Если бы холодный пот не испортил ему макияж, Юаньюань, возможно, даже поверила бы в эту показную невозмутимость. Она едва удержалась, чтобы не продолжить его похвальбу цепочкой идиом: «Любые трудности нипочём, зато сил уже ни на что не хватает, сердце в пятки ушло...»

Брат с сестрой сидели на козлах, грелись под солнцем и наслаждались тёплым ветром. После пережитого даже дышалось свободнее. Примерно через несколько километров они добрались до развилки, и тут из кузова донёсся мрачный голос:

— Налево.

Тон не допускал возражений. Юаньюань обернулась.

Ю Умин слегка склонил голову и неотрывно смотрел на неё чёрными, почти бездонными глазами. Солнечный свет почти не проникал внутрь повозки, и в густой тени он действительно напоминал мох, выросший там, куда никогда не заглядывает солнце.

Она тут же забралась обратно и устроилась рядом. Сан Буцзинь оглянулся и после короткого колебания сказал:

— Если поехать направо, мы окажемся в Цзянчжоу. Там я могу передвигаться без препятствий. Оттуда пойдём на юг, через Фэнчжоу вернёмся в Санчжоу, и никто ничего не заподозрит. А потом, если захочешь попасть в Ючжоу, отправляйся сам. Никто тебя удерживать не станет.

— Я сказал налево, — отчеканил Ю Умин. — В Ледяную долину Юньчжоу. Перехватим и убьём Хуанфу Цзюня.

Он говорил совершенно спокойно, без злости и возбуждения, словно речь шла не об убийстве одного из сильнейших людей Юньцзина, а об обычной остановке по дороге.

Сан Буцзинь медленно прищурился, а затем кивнул:

— Верно. Хуанфу Цзюнь тяжело ранен, но всё равно спешно покинул столицу и направился в восточные владения. Значит, там есть лекарство, способное спасти ему жизнь. Раз уж мы окончательно стали врагами, нельзя позволить ему оправиться и нанести ответный удар. Его сопровождают личная стража и посланники Тяньду, поэтому Ледяная долина действительно остаётся единственным местом, где его можно перехватить. Нам нужно добраться туда раньше его отряда и подготовить засаду.

Сан Буцзинь и сам не любил медлить. Решение было принято — и уже в следующее мгновение он направил караван на дорогу в Юньчжоу.

— Там холодно. По пути надо сначала купить сестрёнке тёплую одежду, — пробормотал он себе под нос и натянул поводья.

Облачные звери понеслись вперёд.

Юаньюань закрыла дверь повозки и села рядом с Ю Умином. Только что они чудом избежали смерти, а она, сидя с братом снаружи, грелась под солнцем, наслаждалась тёплым ветром и от облегчения смеялась, будто совсем забыла о раненом, оставшемся внутри. Наверняка он был очень недоволен.

В кузове царили холод и полумрак — полная противоположность залитому солнцем миру снаружи. А такой человек, как Ю Умин, оставшись один, непременно успеет надумать себе что-нибудь нехорошее.

Юаньюань тихо подсела ближе и положила щёку ему на плечо. Он едва заметно замер, а затем обнял её. Похоже, мужчина уже начал привыкать к её близости: стоило ей самой потянуться к нему, как он почти неосознанно раскрывал объятия.

— Тебе нужно поскорее поправиться, — тихо сказала она. — Только ты сможешь убить Хуанфу Цзюня, когда вокруг него столько охраны.

Ю Умин на мгновение застыл, а потом негромко усмехнулся:

— Пустяковое дело.

— «Она» с нами?

— Под повозкой. Следит за твоим братом.

Юаньюань промолчала. Снаружи Сан Буцзинь беззаботно напевал себе под нос, а она представила куклу, которая сейчас притаилась под днищем и неотрывно наблюдает за ним огромными чёрными глазами. Узнай брат об этом — песня закончилась бы сразу.

Девушка ещё немного потёрлась щекой о плечо Ю Умина, затем выпрямилась:

— Давай. Продолжу лечить твои раны.

Он ничего не ответил. Юаньюань перебралась на мягкую лежанку и села, скрестив ноги. Но едва закрыла глаза, как рядом шевельнулся воздух, а в следующее мгновение Ю Умин с силой прижал её к стене повозки.

— Маленькая ягодка Сан, — процедил он сквозь зубы, медленно приближая лицо. — Сан Буцзинь сказал, что больше не позволит тебе оставаться со мной наедине. И что же мне теперь делать?

Юаньюань настороженно замерла. Он прищурился, медленно опуская взгляд к её губам.

— Только что я вдруг подумал: Маленькая ягодка Сан создана для того, чтобы жить под солнцем. Если останешься со мной во тьме, рано или поздно тоже превратишься в мох.

Расстояние между ними почти исчезло.

— Так почему бы не превратить её в мох прямо сейчас?

Юаньюань потрясённо подняла на него глаза.

«Он что... решил отступить? Неужели впервые задумался о том, чтобы её отпустить?»

Она приоткрыла рот и испуганно спросила:

— Почему ты вдруг такое говоришь? Ты что, собираешься погибнуть вместе с Хуанфу Цзюнем?! Нет!

Всё угрожающее настроение Ю Умина исчезло в одно мгновение.

— О чём ты вообще думаешь?!

Юаньюань недоумённо наклонила голову. А что ещё ей оставалось думать? Если он не собирался погибать вместе с Хуанфу Цзюнем, зачем произносить настолько трогательные слова, будто они уже дошли до сцены предсмертного прощания?

Ю Умин окончательно сбился с настроя. Рука дрогнула, и из рукава выкатилась коробочка гибискусовой мази. Глаза девушки медленно округлились. Она посмотрела на коробочку, потом на него.

— Ты ведь не собираешься прямо здесь?.. Мой брат сидит снаружи!

Раз уж всё зашло так далеко, Ю Умин решил больше ничего не скрывать и лишь дёрнул уголком губ:

— И что?

Юаньюань глубоко вдохнула.

— В общем-то ничего. Только если брат откроет дверь, он увидит нас во всей красе.

Мужчина замолчал. Всего мгновение назад в его голове и правда клубились самые мрачные мысли. Ему хотелось забыть обо всём и немедленно окрасить эту яркую, словно солнечный свет, девушку в собственные цвета. Если бы она сопротивлялась, это лишь раззадорило бы его жестокость и заставило действовать ещё безрассуднее. Но она не сопротивлялась. Вместо этого совершенно разумно напомнила, что за тонкой дверью сидит её брат.

И правда не годится. Свою Маленькую ягодку Сан Ю Умин хотел спрятать там, куда не проникнет ни единого луча света и где никто никогда её не увидит. Как можно позволить постороннему заметить хоть малейшую потерю её самообладания или услышать хотя бы один сорвавшийся звук?

«Значит... отпустить её вот так? Нет».

По крайней мере, он должен оставить на ней собственную, неповторимую метку. Тогда она не убежит обратно под солнце — туда, где он больше не сможет её удержать.

Ю Умин взмахнул рукавом. Сложенная у стены деревянная ширма с шумом раскрылась, отгораживая лежанку от остальной части повозки. Он тут же навис над Юаньюань, резко притянул к себе и поцеловал.

— Ты моя.

Пальцы уже коснулись холодной нефритовой коробочки с гибискусовой мазью. Дыхание мужчины стало тяжелее. Он открыл крышку, зачерпнул немного гладкой душистой мази и спрятал её в ладони.

От поцелуев у Юаньюань закружилась голова. Приходилось признать: Ю Умин учился поразительно быстро и прекрасно умел применять освоенное на практике. Теперь ему уже без труда удавалось лишать её способности ясно мыслить, не давая ни секунды опомниться.

Пока девушка была ошеломлена поцелуями, спрятанная ладонь с гибискусовой мазью скользнула под одежду и незаметно добралась до цели. Когда Юаньюань поняла, что происходит, было уже поздно. Она успела лишь резко втянуть воздух, прежде чем Ю Умин закрыл ей рот ладонью. Он наклонился к самому уху, и низкий голос прозвучал обманчиво спокойно:

— Тише. Я только попробую, как её наносить. Больше ничего.

Юаньюань в панике попыталась его оттолкнуть, но остановить не смогла.

— Не шуми. Твой брат услышит.

Ю Умин медленно убрал ладонь с её губ и тут же накрыл их своими. Дыхание девушки сбилось.

◇◇◇

Юаньюань ошеломлённо смотрела на него. Этот мерзавец ещё и заботливо подложил ей под спину две подушки, помог удобно устроиться на лежанке, а затем достал шёлковую ткань и невозмутимо вытер с руки остатки прозрачной гибискусовой мази. На этот раз он даже не отбросил её, как обычно, а аккуратно сложил и убрал обратно.

Девушка всё ещё не до конца пришла в себя.

— Моя Маленькая ягодка Сан, — весело улыбнулся Ю Умин. — Сегодня ещё будешь меня лечить?

Она молча уставилась на него. Мужчина наклонился ближе, прищурился и тихо сообщил:

— Даже без Сан Буцзиня я могу вывести тебя из Тяньду по тайному ходу. Без малейших проблем.

Юаньюань знала об этом месте. По сути, его можно было назвать целым подземным дворцом, где мрачных духов держали вместе, словно ядовитых существ, запертых в одном сосуде. Это был величайший секрет главного злодея, о котором не знала даже Теневая стража.

Сейчас в голове у неё царил полный беспорядок, поэтому, услышав такое признание, она лишь взглянула на него, показывая, что поняла. Так вот почему он внезапно набросился на неё? Его задело, что Сан Буцзинь однажды их спас? Или то, что она сидела с братом снаружи, грелась под солнцем и наслаждалась ветром, пока Ю Умин... оставался один в тени?

Он просто не хотел проигрывать.

Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем Юаньюань окончательно пришла в себя. Медленно поднявшись, она обнаружила Ю Умина у окна. Тот отодвинул занавеску, подпёр пальцами лоб и рассеянно глядел наружу. Холодный ветер шевелил край одежды. Как долго он так просидел, девушка не знала.

— Ю Умин.

Занавеска качнулась и закрылась. Он повернулся к ней, улыбаясь одними чёрными глазами:

— Наконец соскучилась?

Знакомая издёвка мгновенно напомнила о недавнем, и Юаньюань почувствовала себя неуютно. Ю Умин расхохотался, обнял её, с силой прижал голову к груди и прошептал на ухо:

— Маленькая ягодка Сан, знаешь, о чём я только что думал?

— Наверняка ни о чём приличном, — уныло ответила она.

Он тихо хмыкнул:

— Я представлял нашу свадьбу. У Маленькой ягодки Сан такая маленькая голова. Наденешь огромную свадебную корону с фениксом — наверняка будешь выглядеть очень смешно.

Юаньюань не ответила. Мужчина наклонился, сунул лицо прямо перед ней и нахально ущипнул за щёку:

— Не сердись. Я ведь ничего особенного не сделал.

Ну да. Совсем ничего. Всего лишь намазал мазью всё, что только можно, и снаружи, и внутри. А ещё бормотал какую-то непристойную чушь вроде: «Ну и как ты теперь меня отпустишь?»

Юаньюань была уверена: смысл у этих слов был самый неприличный.

— Больше так не делай, — тихо сказала она.

Ю Умин многозначительно улыбнулся:

— Конечно, не буду.

Он слегка прищурился, и невысказанный ответ читался на лице настолько ясно, что произносить его вслух не требовалось:

«В следующий раз думаешь, я так легко тебя отпущу?»

Ей оставалось лишь сделать вид, будто он действительно пообещал.

— Буду лечить тебя, — мрачно сказала Юаньюань. — Сегодня ночью полностью уберу тот отпечаток ладони.

Ю Умин склонил голову и некоторое время внимательно её разглядывал.

— Маленькая ягодка Сан, ты уже не сердишься? — неожиданно осторожно спросил он.

Она подняла на него глаза:

— А ты теперь чувствуешь себя спокойнее?

Мужчина презрительно фыркнул и отвернулся. Ответа Юаньюань ждать не стала:

— Я продолжу очищать застой духовной силы. Потерпи и постарайся выдержать до конца.

Он нахмурился и повернулся обратно, но она уже закрыла глаза и погрузилась в медитацию. Некоторое время Ю Умин молча наблюдал за ней, затем поджал губы и тоже прикрыл веки.

После вчерашнего лечения от оставленной Цзян Яньцзи метки уже исчезли следы пальцев. Сохранилась лишь центральная часть ладони, и этот жалкий остаток был совсем не похож на прежний грозный отпечаток. Сегодня Юаньюань взялась за него ещё безжалостнее: решив любой ценой уничтожить остатки чужой духовной силы, она быстро раздробила их и очистила всё без остатка.

После этой пытки, будто с него заживо срезали плоть кусок за куском, Ю Умин почувствовал, словно с груди наконец сняли огромную тяжесть. Тело наполнилось необыкновенной лёгкостью, а по духовным каналам разлилось тепло. И именно тогда ему пришла одна мысль: он хотел, чтобы его Маленькая ягодка Сан навсегда принадлежала ему. Не мёртвая, а живая.

Эта несколько пугающая мысль ещё не успела оформиться до конца, когда он внезапно перестал дышать: густой поток силы дерева устремился ниже.

«Там ведь нет никаких ран?!»

Не успел Ю Умин понять, что происходит, как несколько «водорослей» легко обвили его изнутри. Они то сжимались, то ослабевали, словно играли или намеренно дразнили. Он резко втянул воздух.

«Что она... делает?!»

Сейчас Ю Умин полностью снял защиту и мог лишь позволить её духовной силе беспрепятственно перемещаться по телу. Дёрнуться наугад он не смел: кто знает, не повредит ли она случайно что-нибудь жизненно важное.

Мужчина задержал дыхание и напрягся всем телом, а невидимые ленты продолжали дразнить его: то сжимались настолько сильно, что перехватывало дыхание, то ослабевали, едва касаясь и тут же ускользая. Долго выдерживать это он уже не мог.

Юаньюань явно почувствовала, как резко участился его пульс, и принялась озорничать ещё сильнее. Словно сказочная искусительница, способная свести человека в могилу, она совершенно безнаказанно управляла зелёными лентами и мучила его. Ю Умину даже почудился возле уха её лукавый смешок. Он застыл. Все мысли разом исчезли, и из горла невольно вырвался приглушённый стон.

Сан Буцзинь, сидевший на козлах, сразу понял по этому звуку: что-то не так. Он резко развернулся и распахнул дверь повозки. Увидев деревянную ширму, полностью закрывающую лежанку, задрожал от ярости и едва не выплюнул кровь.

Сан Буцзинь ворвался внутрь, рванул преграду в сторону, на несколько мгновений предусмотрительно отвернулся, а затем резко посмотрел на Ю Умина — и замер.

Младшая сестра совершенно серьёзно сидела в медитации, окружённая свежей духовной силой дерева. А Ю Умин в крайне жалком виде полулежал у окна. На его висках вздулись вены, лицо побелело почти как у призрака, а обращённый к Сан Буцзиню взгляд выражал такую глубокую отрешённость, будто этот человек только что постиг всю тщету мирского бытия. Сан Буцзинь промолчал.

Когда Юаньюань открыла глаза, Ю Умин уже сбежал.

----------

Подмена наследника

В ту ночь, когда Ю Умин позорно сбежал, Сан Юаньюань успешно прорвалась на ступень Линмин. Чтобы избавиться от оставленного Цзян Яньцзи ядовитого отпечатка ладони, она боролась с ним так отчаянно, будто была готова погибнуть вместе с этой чужой силой. В каком-то смысле всё это время их духовные энергии действительно находились в теснейшем соприкосновении.

Юаньюань сумела уловить скрытую в этом закономерность и раскрыть заложенный в ней потенциал. После уничтожения ядовитого отпечатка преграда между ступенями Линин и Линмин показалась сущим пустяком. Не дожидаясь, пока утихнет остаточная боль, пронзавшая сознание, она одним рывком преодолела девятый уровень Линин, достигла последнего барьера и прорвалась сквозь него. Казалось, она переродилась.

Первое очищение тела изменило её физически, однако переход со ступени Линин на Линмин затрагивал уже сознание. После прорыва духовная сила окончательно приобрела чистый нефритово-зелёный оттенок и теперь больше не должна была менять цвет с повышением уровня. В сознании возникла тонкая зелёная струна света. Стоило коснуться её мыслью, как та входила в резонанс с окружающей силой дерева. Описать это ощущение было непросто — больше всего оно напоминало едва уловимую вибрацию. Хватало одного мысленного импульса, чтобы энергия вокруг отозвалась лёгкой дрожью и подчинилась её воле.

Сан Юаньюань медленно открыла глаза, успокоила бешено колотящееся сердце, сложила пальцы в знак клинка и резко рубанула ими в сторону белой нефритовой чашки на низком столике перед лежанкой. По её расчётам, на первом уровне Линмин она уже должна была выпускать наружу полосу духовной силы длиной около тридцати сантиметров и без труда рассекать чашку пополам.

Однако воздух перед ней дрогнул — и вместо грозной полосы духовной силы появился огромный туповатый... тьфу ты, подсолнух. Он плюхнулся прямо на чашку, опрокинул её, и та с грохотом покатилась по столику.

Сан Юаньюань застыла.

«У кого вообще духовная сила выглядит вот так?!»

Она не моргая уставилась на нелепый цветок размером примерно с её ладонь. Жёлтая головка уныло свисала набок, на ярко-зелёном стебле торчали два безжизненно поникших листа — куда ни посмотри, вся эта штука словно откровенно издевалась над своей хозяйкой.

Юаньюань осторожно ткнула его пальцем. Настоящий! Вот теперь она растерялась окончательно.

Подсолнух тем временем совершенно проигнорировал её потрясение. Корнями подцепил опрокинутую чашку и вернул на место. Из цветочной головки тут же выступила капля невероятно густой зелёной светящейся жидкости, следом потянулась вязкая сияющая нить и с тихим звуком упала внутрь.

Когда такие цветы росли на груди Ю Умина, происходило примерно то же самое, но сейчас этот экземпляр почему-то выглядел особенно нелепо. Юаньюань невольно вспомнила детей, которые засыпают на уроке и пускают слюни на парту, и губы дрогнули в усмешке.

Она просидела так около получаса, наблюдая за цветком. К этому времени чашка уже наполнилась подозрительной жидкостью. Выполнив свою задачу, подсолнух превратился в зелёное сияние и растворился в воздухе.

Немного поколебавшись, Сан Юаньюань открыла дверь повозки. На востоке уже белел рассвет. Сан Буцзинь весело напевал себе под нос, покачивая головой и ведя повозку по равнине, которую постепенно укрывали снег и иней.

— Сестрёнка! — Он обернулся с улыбкой, и золотой феникс у уголка глаза словно ожил.

Юаньюань молча уставилась на брата.

«Когда он опять успел поправить макияж?!»

— Брат, а где Ю Умин?

Губы Сан Буцзиня недовольно поджались, красивые глаза прищурились.

— Зачем тебе этот мерзавец?

Юаньюань изобразила полное неведение.

— А он опять чем-то тебя обидел?

Сан Буцзинь посмотрел на невинную младшую сестру, и лицо его исказилось.

— Пока ты совершенствовалась, он рядом с тобой... занимался очень плохими вещами! Больше никогда не совершенствуйся вместе с ним!

Она совершенно серьёзно вступилась за Ю Умина:

— Брат, он помогает мне собирать огромное количество духовной энергии. Вместе с ним я совершенствуюсь вдвое быстрее. Сам посмотри: прошло совсем немного времени, а я уже достигла ступени Линмин! Ю Умин на самом деле очень хороший. Не относись к нему предвзято.

Сан Буцзинь потерял дар речи. И как ему это объяснить?!

— Но, сестрёнка, ты не знаешь... Он рядом с тобой... рядом...

Не сказать! Ему отчаянно захотелось взвыть в небо.

— Не волнуйся, брат, он мне не помешает! — с улыбкой заверила Юаньюань.

Тот мучительно вздохнул.

«Ладно. Раз сестра ничего не знает, может, лучше ей и дальше оставаться в неведении?»

Смирившись, он указал назад:

— Ушёл к задней повозке.

Юаньюань кивнула, спрыгнула на землю и направилась туда. Повозкой управлял Агу. Увидев приближающуюся госпожу Сан, он тут же остановился и поспешно пригласил её внутрь.

Весь кузов был завален дорогими шелками. Бойцы Теневой стражи, притихшие, словно мыши, теснились на крохотном пространстве перед деревянной ширмой и молча разглядывали ткани. Завидев гостью, все разом вскочили с таким облегчением, будто наконец дождались спасения, и один за другим выпрыгнули наружу.

Юаньюань недоумённо проводила их глазами и осторожно раздвинула складную ширму. На высокой груде шёлка, широко расставив ноги, сидел Ю Умин. Он уже переоделся: одной рукой опирался на колено, другой растирал лоб. Брови были плотно сведены, а лицо мрачнее грозовой тучи.

Услышав шаги, мужчина медленно поднял веки.

— Зачем пришла? Я занят подготовкой засады. Уходи, — холодно произнёс он.

Вместо ответа Сан Юаньюань просто швырнула в него подсолнух.

Ю Умин не успел увернуться и едва не опрокинулся назад. Вытаращив глаза, он уставился на уныло поникший цветок, приземлившийся ему на грудь, но опомниться ему не дали.

С таким видом, будто вот-вот расплачется, Юаньюань бросилась к нему, обхватила за талию и жалобно протянула:

— Ю Умин, мне конец! Почему моя духовная сила выглядит вот так?! Неужели теперь вся моя жизнь загублена? Ты меня больше не хочешь, да? Поэтому прогоняешь? Ты мной брезгуешь?! И моим огромным подсолнухом тоже?!

Зажатая между ними головка цветка с трудом протиснулась наружу. Мужчине вдруг почудилось, будто он обнимает красавицу-жену и их уродливого ребёнка.

Она настолько сбила его с толку, что тот невольно подхватил игру:

— Кто тобой брезгует? Не впервые же я вижу твои подсолнухи.

— Тогда почему ты на меня рычишь?! — Юаньюань потёрла глаза.

Его губы едва заметно дёрнулись.

— Я не рычу.

Из-за устроенного ею представления вчерашний позор незаметно отошёл на второй план. Заинтересовавшись, Ю Умин даже высвободил одну руку из объятий и подёргал подсолнух за лист.

— И что это за штука?..

Из головки тут же выступила капля густой зелёной росы и смачно шлёпнулась ему на щёку. Он замер, а затем медленно перевёл глаза на Сан Юаньюань.

Её маленькое лицо жалобно сморщилось — бедная, несчастная, беспомощная. Чёрные глаза мужчины слегка дрогнули. В редком приступе сочувствия он попытался поставить себя на её место и решил, что, появись после прорыва у него самого такая нелепая штука, ему, пожалуй, тоже расхотелось бы жить. Бедняжка.

— Ничего страшного, — с трудом подавляя смех, неловко сказал он. — Маленькая ягодка Сан, по-моему, всё не так уж плохо. Ничего ужасного. В бою такая штука... может даже напугать.

Он изо всех сил пытался её утешить. Губы Юаньюань задрожали ещё сильнее, словно она вот-вот расплачется. Пришлось неловко погладить лист подсолнуха и мучительно поискать в нём хоть какое-нибудь достоинство.

— Цвет хороший. Зелёный... очень правильный.

Она чуть не рассмеялась по-настоящему. Ю Умин затащил её на груду шёлка и несколько раз поцеловал в щёки.

— Не расстраивайся. Кто посмеет над тобой насмехаться — убью.

— Правда мной не брезгуешь? — Юаньюань подняла на него влажные глаза.

— Правда! — тут же ответил он.

— Ладно. — Она чмокнула его в уголок губ. — Тогда сегодня я люблю тебя так же, как вчера.

Ю Умин смутно почувствовал подвох. Она что, ставит ему условия?

Он опустил глаза. Девушка всё ещё выглядела совершенно поникшей: уголки губ опущены, на лице застыло жалобное выражение. Глядя на неё в своих объятиях, Ю Умин внезапно решил, что вчерашнее, должно быть, оказалось каким-то недоразумением. Разве эта глуповатая маленькая дурочка могла намеренно сотворить с ним такое? Нет, совсем на неё не похоже. Наверняка она действительно решила, что там где-то застоялась духовная сила или остался яд.

«Ну и глупая же».

При этой мысли он невольно прищурился и тихо постучал пальцами по колену. Раздражение улеглось, настроение заметно улучшилось, и мужчина потёрся подбородком о её макушку.

— И что мне теперь делать? — Юаньюань подняла лицо и посмотрела на него чистыми глазами, словно маленький лесной зверёк.

Ю Умин рассмеялся:

— Чего бояться? Пока я рядом, зачем тебе вообще самой выходить на поле боя?

Она поникла ещё сильнее.

— Не хочу быть обузой.

— Не будешь. Разве Маленькая ягодка Сан может быть обузой? — беззаботно протянул он и снова поцеловал её в надутую щёку.

— Хорошо.

Юаньюань оттолкнула его, выбралась из объятий и убрала подсолнух. Жалобное выражение исчезло с лица без следа.

— Тогда обсудим план убийства Хуанфу Цзюня.

Ю Умин застыл.

— Что?

Она уже совершенно деловым тоном продолжила:

— Вчера вы с братом говорили, что нападёте в Ледяной долине. Если я правильно понимаю, это очень холодное и опасное место, где рядом могут пройти не больше двух всадников?

Он продолжал смотреть на неё с лёгким недоумением.

— Значит, вы собираетесь спрятаться у дороги, дождаться, когда отряд Хуанфу Цзюня окажется рядом, перекрыть путь спереди и сзади и убить его?

Ю Умин словно деревянная кукла кивнул.

— А как будете отступать?

Он вдруг фыркнул, опустил глаза и некоторое время смеялся так, что задрожала грудь.

— Чуть не забыл. Моя Маленькая ягодка Сан ведь у нас умница и великий стратег.

Выпрямившись, он вытащил лежавшую рядом карту и развернул перед ней.

— Слева — отвесная стена высотой больше тридцати метров, справа — обрыв глубиной около трёхсот. Этот заснеженный горный путь никак не обойти. Спустимся сверху на тросах, неожиданно нападём, а когда закончим, уйдём вниз, на дно ущелья, и оттуда покинем Ледяную долину.

Сан Юаньюань немного подумала.

— Потери будут большими.

— Верно. — Ю Умин кивнул. — Сопровождающие посланники будут защищать Хуанфу Цзюня спереди и сзади. Одного возьму на себя я, второго задержит Сан Буцзинь, а остальных стражников остановит Теневая стража. Дорога узкая, поэтому окружения можно не бояться. Если закончить всё быстро, во время самого нападения больших потерь не будет. Проблемы начнутся при отступлении.

Юаньюань сосредоточенно слушала, но постепенно её внимание начало ускользать. Стоило Ю Умину отбросить привычное безумие и всерьёз заговорить о деле, как он словно превращался в другого человека: движения становились чёткими и решительными, голос — спокойным и уверенным. В каждом жесте чувствовалась властность правителя, привыкшего держать в руках судьбу целой области.

Длинный палец скользнул по карте, указывая сначала на участок выше горной дороги, затем — на дно ущелья.

— Отступать вверх нельзя — из нас сделают ежей. Остаётся только вниз. Но враги наверняка перерубят тросы, поэтому дальше каждый будет спасаться сам. Кто сумеет уйти — тот уйдёт.

Ещё немного изучив карту, Юаньюань подняла голову:

— У меня есть идея. Называется «подмена наследника». Послушай и скажи, получится ли.

Ю Умин поднял бровь.

— А?

◇◇◇

После полудня пришло сообщение: тяжелораненый Хуанфу Цзюнь продолжал путь, однако ехал не в повозке, а в паланкине.

Ю Умин тут же оживился:

— Сама судьба помогает моей Маленькой ягодке Сан!

Он подхватил её на руки и широкими шагами направился к повозке Сан Буцзиня.

— Поставь меня! — Юаньюань нахмурилась. — Зачем ты меня несёшь?

— Настроение хорошее, — ухмыльнулся он и вдобавок слегка подбросил её на руках.

Судя по всему, оно и правда было прекрасным. А вот лицо Сан Буцзиня при виде этой картины стало мрачнее тучи.

Он передал поводья личному стражнику, забрался внутрь, подтащил низкую табуретку и уселся напротив за столиком. Пока они обсуждали будущие похороны Хуанфу Цзюня, брат Юаньюань успел взглядом раз десять расчленить Ю Умина и собрать обратно исключительно затем, чтобы проделать это снова.

Юаньюань благоразумно не вмешивалась в безмолвную войну и ещё раз изложила свой план.

— Делаем, как сказала сестрёнка! — решил Сан Буцзинь. — Ю Умин, иди всё организуй.

Тот лениво поднял бровь:

— Сам иди. Я ранен, двигаться не могу.

Сан Буцзинь от возмущения даже рассмеялся:

— Ха! А по-моему, энергии у тебя как раз девать некуда!

Ю Умин прекрасно понял, что тот издевается над его вчерашним позором, и без малейшего стыда отбросил последние приличия:

— Шурин, так расскажи при Маленькой ягодке Сан, куда именно я девал избыток энергии?

Брат задохнулся от возмущения.

— Бесстыдник!

И в ярости ушёл отдавать распоряжения.

В повозке они вновь остались вдвоём. Какими бы хорошими ни были актёрские способности Юаньюань, стоило вокруг воцариться тишине, как в памяти тут же всплыло произошедшее здесь прошлой ночью. Щёки запылали, а сердце предательски забилось быстрее.

— Маленькая ягодка Сан, — голос Ю Умина слегка охрип. — Сегодня попробуем убрать огненный яд.

Она быстро кивнула. Он немного подумал и совершенно излишне уточнил:

— Только огненный яд.

— Хорошо.

Юаньюань понимала: план с подменой сработает лишь при идеальном стечении обстоятельств. Никто не мог знать, как всё сложится на самом деле. Если возникнет хоть одна непредвиденная проблема, их ждёт тяжёлый бой, а главным козырем в нём станет Ю Умин. Значит, к сражению он должен восстановиться настолько, насколько это вообще возможно.

Успокоив дыхание, она медленно погрузилась в медитацию. Материализовавшиеся подсолнухи выглядели уныло и бестолково, зато пользоваться ими стало гораздо удобнее. Стоило пошевелить мыслью, как три огромных цветка замахали поникшими листьями и принялись сплетать толстые плотные полосы «водорослей».

К удивлению Юаньюань, справиться с огненным ядом оказалось гораздо проще, чем она ожидала. Огонь вспыхивал при соприкосновении с деревом, поэтому несколько первых корешков моментально обуглились. Впрочем, девушка быстро поняла, как действовать: она выдавливала сок из «водорослей» прямо на рану Ю Умина, а лишившиеся жидкости полосы раскладывала на листьях подсолнухов и немного подсушивала. Вскоре те становились тонкими, хрусткими и легко воспламенялись.

Стоило поднести такую сухую пластинку к скоплению яда, как красная энергия тут же перекидывалась на неё, словно пламя на сухую траву. Оставалось лишь резко выдернуть пластинку и отбросить прочь, рассеивая заключённую в ней чужую силу.

К тому времени, когда караван пересёк заснеженную равнину, в теле Ю Умина не осталось ни единой искры огненного яда. Сан Юаньюань медленно выдохнула и открыла глаза.

Большую часть накопившихся в его теле ядов — семь или восемь десятых — она уже удалила. Под правой ключицей сохранялось лишь крупное скопление водной энергии, оставленное Хуанфу Цзюнем. После исчезновения огненной силы долго не заживавшая рана от стрелы всего за несколько часов покрылась новой кожей, оставив лишь небольшой круглый шрам.

Тело Ю Умина и правда было невероятно крепким, а скорость восстановления поражала.

Юаньюань обессиленно привалилась к нему и перевела дыхание.

— Остался только водный яд Хуанфу Цзюня. — Она чуть надула губы. — Поцелуй, тогда у меня появятся силы убрать всё за один раз.

Ю Умин посмотрел на неё так, словно не мог решить, смеяться ему или нет. Он уже и не помнил, сколько лет никто не осмеливался ставить ему условия. Впрочем, где-то на краю сознания мелькнуло подозрение: а не испытывает ли Маленькая ягодка Сан его границы?

Мужчина тут же отбросил эту мысль. Не может быть. Его Маленькая ягодка Сан слишком глупая. Она просто любит его и сейчас капризничает. Ей нравится, когда он её целует!

От такого объяснения Ю Умин явно повеселел. Он притянул девушку к себе и накрыл губы поцелуем. Большая ладонь скользнула по её телу, окончательно сбивая дыхание.

— Маленькая ягодка Сан... мы поженимся... Вернёмся — и сразу поженимся...

Голос охрип до неузнаваемости. Её затуманенный взор встретился с его тёмными глазами, в которых бурлило сдерживаемое желание. Юаньюань прекрасно понимала, каких усилий ему стоит остановиться.

◇◇◇

До въезда в Ледяную долину Сан Юаньюань успела полностью очистить тело Ю Умина от остатков яда. Избавившись от чужой духовной силы, он почти сразу стал таким же, каким она увидела его при первой встрече: расслабленным, полным сил, с яркими губами, белыми зубами и безупречным, словно выточенным из нефрита, лицом. К нему вернулась прежняя ослепительная красота.

Вот только любоваться ею у Юаньюань уже не осталось сил. Хотя девушка прорвалась на ступень Линмин, очищение ядов Хуанфу Цзюня, Цзян Яньцзи и других высокоуровневых мастеров сильно истощило и её духовные силы, и сознание. Избавившись от последних остатков чужой энергии, она наконец позволила себе расслабиться — и тут же свалилась с болезнью.

Впрочем, жалеть себя Юаньюань не собиралась. Сейчас они были окружены врагами, и опасность могла возникнуть в любую минуту. Если бы Ю Умин из жалости к её усталости начал тянуть время и отказываться от лечения, вот это действительно было бы глупостью. Поэтому, обессиленно опускаясь ему на руки, она вовсе не чувствовала обиды — только улыбалась.

На лице Ю Умина появилась привычная фальшивая улыбка. Выражение осталось спокойным, лишь уголки глаз слегка покраснели. Он наклонился к её уху:

— Маленькая ягодка Сан, смотри внимательно, как я буду убивать.

Она едва заметно кивнула — голова кружилась. Ю Умин положил ладонь ей на лоб и пальцами прикрыл глаза, заставляя отдыхать.

Его духовная сила была подобна клинку: лечить она не умела — только ранить.

◇◇◇

Ловушку в Ледяной долине подготовили очень быстро. И бойцы Теневой стражи, и личные стражники Сан Буцзиня были лучшими из лучших и работали с поразительной скоростью. Уже через сутки метель скрыла все следы их присутствия: замаскированные тросы, снежные стены, вырубленные в скалах ниши, спрятанный внутри одной из них паланкин — всё исчезло под бескрайней белизной.

Сан Юаньюань всё ещё лихорадило. Когда Сан Буцзинь закупал припасы, он не пожалел денег и приобрёл для сестры огромный плащ из меха снежного зверя. Стоило ей завернуться в белое пушистое одеяние, как она мгновенно превратилась в маленького толстенького медведя.

Сегодня Юаньюань стало немного лучше, и она всё-таки не удержалась: выбралась из повозки посмотреть на необычный пейзаж чужих земель. Увидев её, Ю Умин согнулся от смеха.

Сам он носил лишь тонкое белое одеяние, а за спиной висел тяжёлый клинок с толстым лезвием. Посреди ледяного ветра и летящего снега мужчина выглядел одновременно ослепительно красивым и совершенно неуместным.

Юньчжоу была краем лютых холодов, а Ледяная долина — единственным путём в три восточные области. Удивительно, но стоило пересечь эти горы, как климат сразу становился гораздо теплее: во всём Юньцзине только эта область отличалась настолько суровой погодой.

Здесь же зима словно решила напоследок показать всю свою мощь. Горная дорога утонула в бесконечной белизне, хлопья бешено кружились на ветру, а сам путь казался тонкой случайной чертой, проведённой по огромному белому полотну.

Едва Сан Юаньюань ступила на землю, как тут же поскользнулась: под снегом оказался сплошной лёд.

«Да насколько же здесь холодно?!»

Она была закутана так плотно, что напоминала шар, да ещё и ослабла после болезни. Удержать равновесие не удалось, и девушка беспомощно повалилась назад.

Ю Умин чуть не задохнулся от смеха. Вместо того чтобы просто её поймать, он молниеносно опустился на лёд у неё за спиной и подставил себя. В результате Юаньюань рухнула прямо на него и оказалась с ним лицом к лицу.

Она сердито замахала руками, пытаясь подняться, но меховой плащ делал её слишком неповоротливой. Руки беспомощно торчали по сторонам и молотили воздух, делая девушку похожей на неуклюжего снеговика, а мужчина уже откровенно умирал со смеху.

Сначала Сан Юаньюань разозлилась, но вскоре сама заразилась его весельем. Рассмеявшись, она попыталась пнуть его ногой, а затем вдруг резко посерьёзнела. Ю Умин мгновенно затих, обхватил её, легко поднялся на ноги и приложил ладонь ко лбу, тревожно всматриваясь в лицо.

— Так смеяться перед большой битвой — плохая примета, — серьёзно сказала она. — Если я правильно понимаю, Агу и остальные сейчас наверняка стоят где-нибудь позади и говорят что-нибудь вроде: «Наш правитель ещё никогда так не смеялся. Вот бы он и дальше всегда был таким счастливым». А это уже совсем дурной знак.

— Пф! — Ю Умин схватил её за плечи. — Маленькая ягодка Сан, ты ошибаешься! Они скажут только одно: «Раз правитель так веселится, кому-то скоро очень не повезёт».

Юаньюань задумалась. Что ж, логику злодеев действительно не так-то просто предсказать.

Вскоре от Девятого пришло сообщение: отряд Хуанфу Цзюня вошёл в Ледяную долину. Ю Умин раздавил нефритовую пластинку — и веселье мгновенно исчезло с его лица.

Все прятались на вершине отвесной стены высотой больше тридцати метров и сверху наблюдали за длинной колонной, медленно вползавшей в ущелье. На узкой горной дороге люди восточных владений казались цепочкой совершенно беспомощных муравьёв.

Сан Юаньюань крепко сжала кулаки.

«Только бы всё получилось».

Хуанфу Цзюнь находился в паланкине посреди колонны. На открытой местности охрана окружала его настолько плотно, что подобраться для нападения было невозможно, однако в Ледяной долине двигаться широким строем не получалось. Носилки занимали почти всю дорогу, поэтому двое сопровождающих посланников могли идти лишь впереди и позади, а весь отряд вытянулся в длинную цепочку.

Когда паланкин Хуанфу Цзюня приблизился к заранее подготовленному участку скалы, Юаньюань затаила дыхание и не моргая уставилась вниз.

Ю Умин поднял руку — и резко опустил.

Все одновременно приложили силу. Подготовленная на краю обрыва снежная стена накренилась, и огромные пласты с грохотом устремились на горную дорогу.

— Лавина!

Носильщики поспешно опустили паланкин. Личные стражники обнажили оружие и выпустили духовную силу, сбивая летящие сверху глыбы в пропасть. Белая пыль взметнулась стеной и полностью скрыла дорогу.

Ю Умин не двигался, лишь сосредоточенно наблюдал за происходящим внизу, а на губах медленно появлялась жестокая улыбка.

Сан Юаньюань тревожно покосилась на него.

«Почему он медлит? Разве не сейчас нужно действовать?»

Основная масса снега уже сошла, белая пелена начала редеть, но мужчина по-прежнему ждал. И только когда видимость вот-вот должна была вернуться, он согнул длинные пальцы и раздавил зажатую между ними нефритовую пластинку.

Спрятавшиеся в вырубленной в скале нише стражники пришли в движение. Сходящий со склона снег всё ещё скрывал дорогу, и под его прикрытием из заранее подготовленного укрытия вытолкнули засыпанный паланкин. Тот проскользил по обледенелой дороге несколько метров и занял место настоящего, а прежний в тот же миг столкнули с края.

Паланкин Хуанфу Цзюня без единого звука сорвался в пропасть глубиной около трёхсот метров. В воздухе по-прежнему клубилась густая белая пелена, поэтому никто не заметил подмены.

Грохот постепенно стихал, но внимание стражников восточных владений и сопровождающих посланников оставалось приковано к склону. Все ждали, когда окончательно перестанет осыпаться снег, и никому даже не пришло в голову проверить носилки, которые как ни в чём не бывало стояли на прежнем месте.

Юаньюань невольно посмотрела на Ю Умина. Он выждал именно тот миг, когда люди уже решили, что опасность почти миновала, но белая завеса всё ещё скрывала происходящее.

Получилось!

В глазах окружающих вспыхнуло возбуждение. Ю Умин подхватил Сан Юаньюань, обошёл отряд восточных владений с тыла и легко скользнул вниз по замаскированному снегом тросу. Сан Буцзинь, Агу и остальные последовали за ними.

На дне ущелья среди сугробов лежал опрокинутый дорогой паланкин. Крыша отлетела в сторону, а на белоснежном покрове особенно ярко выделялось фиолетовое одеяние.

Наверху стражники восточных владений по-прежнему понятия не имели, что произошло. Когда поднятая лавиной снежная завеса окончательно осела, они подхватили подменённый паланкин и двинулись дальше к выходу из ущелья.

— Сестрёнка, да ты гений! — Сан Буцзинь сграбастал своего маленького пушистого медвежонка, прижал к груди и радостно похлопал её по спине.

Ю Умин тихо усмехнулся, и в следующий миг чёрный клинок уже оказался у него в руке. Фигура в фиолетовом с трудом поднялась и, помогая себе руками и ногами, медленно поползла прочь. Ю Умин неторопливо двинулся следом.

— Не разбился насмерть? — Его голос был холоднее окружавшего льда. — Значит, тебе не повезло.

----------