[[image:/storage/reader-images/78e0fc14c9dd6f19da57db2390dd19fc77568472.png]]

[[image:/storage/reader-images/8134e0cdba3649fa807367184d54d2006b187394.png]]

[[image:/storage/reader-images/9731d95ce4170a0aec3169a3c5a3c9a22d736fa6.png]]

[[image:/storage/reader-images/dc8dc0008e8a79c1259c8fcff1173baf3adc13f8.png]]

1

Моя покойная матушка говаривала: «Живи свободно, дитя моё». Она наставляла меня заниматься тем, что любо сердцу, не озираясь на наличие или отсутствие таланта, и обещала сотворить мир, где сие станет возможным. С этими словами она ушла на поле брани и более не вернулась, однако те слова по сей день сковывают меня крепче любых цепей. Неизменно желаю следовать её последней воле, но жизнь — штука сложная, и «свобода» для такого, как я, остается лишь несбыточной мечтой, оттого что существует слишком много вещей, подвластных лишь мне одному.

— Вперёд! Враг отступает! Именно сегодня мы сокрушим Империю Лютеция! — генерал, ведущий за собой стотысячную армаду, выкрикивает сей воодушевляющий призыв.

Империя Галлиард — сверхдержава, владеющая едва ли не половиной континента — начала вторжение на границы Лютеции лишь нынешним утром. Сейчас солнце уже миновало зенит. Охранительные войска, вовремя заметившие интервенцию, до сего момента отчаянно пытались сдержать натиск, дабы выиграть время, но их силы насчитывают всего двадцать тысяч воинов. Остановить стотысячную лавину решительно невозможно, следовательно, им остается лишь отступать к пограничной крепости, стараясь подороже продать свои жизни.

Наблюдаю за развернувшейся картиной с небесной выси, вычисляю расположение вражеского штаба и направляю в ту сторону правую длань. Противник, почуяв резкий всплеск магической энергии, осознает опасность, но сие прозрение наступает слишком поздно.

— В небе маг в черных одеждах! Лицо скрыто капюшоном, невозможно опознать, однако... неужели это он?!

— Быть не может! Он обязан находиться в столице! Сильнейший чародей, коему подвластна древняя «Магия Первозданной Бездны»...

— Неужто слухи о его способности являться повсюду — истина?! Встать в защитное построение, немедленно активировать оборонительные заклятия!

Вокруг штаба и по всему войску начинает растягиваться полупрозрачная пелена, напоминающая тонкую пленку. Пожалуй, для тех, кто решился пойти войной на Лютецию, именуемую «Страной Магии», подобная подготовка выглядит безупречной. Вот только, с моей точки зрения, этого прискорбно мало.

— Явись, копье божественной кары — «Брюнак»!

В небесах расцветают пять магических кругов, из недр коих один за другим низвергаются на вражеский штаб исполинские световые копья. Защитная магия имперцев не выдерживает и первого удара, рассыпаясь в прах, и командный центр, управлявший стотысячным войском, в мгновение ока обращается в руины. Великая армия, чья система управления полностью уничтожена, в оцепенении взирает на небеса, и кто-то из солдат с трепетом шепчет:

— Неужели это... «Черный Великий Мудрец»... Эклипс?..

Вслед за этими словами начинается отступление, хотя правильнее было бы назвать сие позорным бегством. Охваченные первобытным ужасом солдаты, обгоняя друг друга, в беспорядке устремляются обратно к границам Империи. Теперь, когда штаб стерт с лица земли, нет никого, кто мог бы сплотить войско. Остается лишь надеяться, что после сего урока Империя на время притихнет, ведь мне совсем не улыбается перспектива являться сюда по первому зову каждый раз.

С этой мыслью перемещаюсь к крепости.

— Враг бежал. Теперь вы в безопасности.

— Как и ожидалось от величайших магов, коими гордится Лютеция! Вы — первый среди «Двенадцати Небесных Магов», господин Эклипс! Поистине великолепно! Мне доводилось прежде встречать ваших коллег, но столь сокрушительного волшебства не зрел никогда! — генерал, возглавляющий пограничные войска, осыпает меня похвалами.

Лицо его мне не знакомо, вероятно, он назначен недавно, оттого и пребывает в таком восторге от увиденного.

— Не стоит ликовать раньше времени. Преследование излишне. Укрепляйте оборону, а ежели поступит приказ от короля — я явлюсь вновь.

— Вы уже уходите?! Мы как раз собирались отпраздновать победу...

— Я же сказал: не ликовать, генерал. К тому же обременен делами. У меня возникла срочная нужда, посему доклад королю оставляю на вас. Прощайте. — с этими словами исчезаю, используя особый метод перемещения, недоступный рядовым чародеям, и возвращаюсь в свою тесную каморку.

Спешно развеиваю магического двойника, дремавшего на кровати, и не забываю снять личину. В зеркале вместо таинственного мага в глубоком капюшоне отражается юноша с черными глазами и серыми волосами, чей оттенок кажется скорее пыльным, нежели белым. Сутулый, сонный, ростом чуть выше ста семидесяти сантиметров — мой привычный облик, коему идеально подходит определение «вялый». Передо мной стоит Рой Лувель.

Убедившись в этом, переодеваюсь в школьную форму. Утром мне пришлось в облике Эклипса предстать перед королем и обсуждать отражение врага, отчего до сего момента оставался в ночном облачении. Занятия уже в самом разгаре, а время плавно перетекает в обеденный перерыв. Успеваю в самый обрез. Мои опоздания давно стали делом обыденным, однако есть человек, который неизменно приходит будить меня после полудня, и я желаю закончить со всеми делами до этого визита. Кабы жители Лютеции узнали, что «срочное дело» Великого Мудреца Эклипса — это желание вернуться домой к обеду, многие из них наверняка лишились бы чувств.

Едва накидываю белоснежный пиджак, в дверь раздается стук.

— Да, я встал.

— Позвольте войти, брат.

Дверь отворяется, и в комнату проходит невысокая, прелестная девушка с аккуратно подстриженными по плечи серыми волосами. Это Лена Лувель, моя младшая сестра. В отличие от меня — образцовая ученица, чья черная форма сидит на ней безупречно, а успеваемость вызывает лишь восхищение. Лена смотрит на меня своими черными глазами с явным удивлением.

— Поражена тем, что вы уже при параде.

— Быстро я, правда?

— Вообще-то уже полдень. — она испускает тяжкий, разочарованный вздох.

Впрочем, моей сестре идет даже такое выражение лица: то ли оттого, что привыкла разочаровываться во мне, то ли из-за её природного совершенства — она из тех красавиц, что справляются с любой задачей с завидным изяществом. Мы ведь одной крови, отчего же между нами такая пропасть?

— Вы намерены посетить дневные занятия?

— Да, планирую.

— В таком случае давайте отобедаем вместе. Приготовила порцию и для вас.

— Истинно счастлив, что у меня такая замечательная сестра.

— Я верю, что вы просто не желаете прикладывать усилий, брат. — Лена слегка усмехается моим словам, а затем, её улыбка становится глубже и загадочнее. — Вот и всё.

— Опять ты за своё...

Сестренка явно переоценивает мои способности. Беда лишь в том, что она в чем-то права.

В Лютеции, величаемой страной магии, я считаюсь сильнейшим чародеем, тем самым Черным Великим Мудрецом Эклипсом. Но трудность заключается не только в этом. Сейчас нахожусь в Великом Герцогстве Бельрант — крошечном государстве, зажатом между Лютецией и Королевством Альбиос. Здесь я лишь второй сын в семье барона, и если откроется, что такой бездельник и есть Эклипс — быть беде.

Однако сие не единственный мой секрет. В голове вспыхивает сигнал из Королевства Альбиос: вызывает к себе король. Не император, а именно монарх Альбиоса. Видимо, вторжение Галлиарда в Лютецию посеяло смуту и в Королевстве. В Альбиосе, «Стране Меча», существуют великие воины, именуемые «Семью Мечами Небосвода». Лишь сильнейший из них вправе носить титул Святого Меча — сие положение равнозначно статусу Эклипса в Лютеции. Нынешним Святым Мечом является Белый Святой Меч Клод.

И за этой маской тоже скрываюсь я. Можно сказать, являюсь столпом обеих держав. Раскройся сия тайна, и проблем не оберешься: гордость обеих наций будет уязвлена, да и никто не позволит столь ценному кадру распоряжаться собой. Ныне три страны связаны союзом против Галлиардской империи. Пусть я и Святой Меч, и Великий Мудрец, вовсе не горю любовью к сражениям. Моя мечта — свободно странствовать по миру и писать пейзажи, а для этого необходимо избегать разоблачения.

Пока жив нынешний император, Галлиард не прекратит натиск. Ежели Альбиос и Лютеция падут, война придет и в мой родной Бельрант. Посему вынужден играть роли Святого Меча и Великого Мудреца — символов военной мощи двух стран. Однако искренне надеюсь на скорейшее появление преемников. Это их страны, пускай сами их и защищают — такова моя позиция. Буду исполнять эти роли лишь до тех пор, пока не подрастут достойные кандидаты, а после — заберу Лену и отправлюсь в путь. У меня нет ни малейшего желания до скончания века участвовать в этой бесконечной войне.

Конечно, открой правду — и меня осыплют почестями, а все те, кто смотрел на меня свысока, изменят своё мнение. Но сие также означает превращение в пешку на шахматной доске войны и потерю тех крупиц свободы, что у меня остались. Уж лучше пускай и дальше презирают, величая «недостойным дворянином».

2

Континент Родиния, напоминающий по форме искаженную древнюю букву «D», приютил на своих землях множество стран. Однако среди них лишь одна относится к категории великих — империя Галлиард, чьи владения простираются почти на половину материка. Восточная часть континента фактически принадлежит им, чей нынешний император вот уже двадцать лет проводит политику агрессивной экспансии, неуклонно расширяя границы.

Впрочем, пару лет назад натиск начал ослабевать, оттого что сопротивление других государств стало ожесточеннее. Особенно досаждают Империи Королевство Альбиос и Империя Лютеция на северо-западе, а также поддерживающее их малое государство — Великое Герцогство Бельрант. Этот «Тройственный союз» оказался крепким орешком, а в самом его сердце стоят Белый Святой Меч и Черный Великий Мудрец. В попытках сокрушить их Империя то и дело посылает войска к границам, но каждый раз получает сокрушительный отпор.

Тем не менее союзники не могут почивать на лаврах. Отражение атак — ещё не победа, и стратегического превосходства у них нет. Насущная задача состоит в воспитании новых, более могучих талантов. По этой причине в Бельранте, который находится в тылу и не имеет общих границ с агрессором, основана академия, управляемая тремя странами сообща. Её имя — Академия Глассрейн. Созданная десять лет назад, собирает лучших наставников со всего союза, дабы обучать выдающихся юношей и девушек.

В академии есть среднее и старшее звенья, а обучение ведется по двум направлениям: «Факультет Магического Меча», где преподают мастера из Альбиоса, и «Факультет Магических Искусств», курируемый учителями из Лютеции. Студенты первого носят белую форму, второго — черную. Эти одаренные молодые люди полны решимости и гордости, желая стать сильнее ради защиты родных земель. И вот на самой низшей ступени факультета магического меча, среди вечных аутсайдеров, нахожусь я — Рой Лувель.

— Ого, глядите-ка, наш «недостойный дворянин» соизволил явиться?

— А я-то думал, ты прогуляешь из страха перед практикой!

— Ещё бы, ведь каждый раз позорно проигрывает!

Стоит мне переступить порог аудитории первого курса факультета магического меча, как несколько однокашников принимаются осыпать колкостями. Отвечать лень, да и слова их правдивы, посему молча занимаю свое место, утыкаюсь лицом в парту и закрываю глаза. Сон — законное право человека, а мне его катастрофически не хватает после утреннего визита в Лютецию. Уверен, несколько минут отдыха до начала урока мне простят.

— Смотрите, опять дрыхнет!

— Да только это и умеет.

— И подумать только, сей субъект — из рода баронов Лувель. Удивительно!

— Истинный «недостойный дворянин». Поди, отцу, брату и сестре невыносимо стыдно за него.

Прозвище «недостойный дворянин» приклеилось ко мне неслучайно. Нынешний глава дома Лувель — мой отец, выдающийся деятель, который своим умом водил за нос и Альбиос, и Лютецию. Двенадцать лет назад он использовал собственные земли как приманку, заманил радикалов обеих стран на поле боя и уничтожил их, тем самым заложив фундамент для Тройственного союза. В обеих державах его величают «Серым Лисом» и считают гениальным стратегом. Мой старший брат — элитный офицер на службе у герцога, а Лена занимает второе место по успеваемости в среднем звене.

В Бельранте считается аксиомой, что обладатели серых волос, то бишь члены семьи Лувель — люди выдающиеся. Однако везде бывают исключения, и это исключение — я. Прозвище подчеркивает не только то, что я паршивая овца в знатном роду, но и тот факт, что по всем правилам должен был вылететь из академии, но по неким причинам остаюсь в списках. Добавьте сюда моё полнейшее безразличие к дворянской чести и отсутствие амбиций — и вы получите полное ничтожество. Образцовый «недостойный» во всем: как член семьи, как студент и как аристократ. Впрочем, какова бы ни была истина, в глазах окружающих я — проблемный ученик. Редко посещаю утренние лекции, а если и прихожу, то сплю напролет, при этом мои оценки оставляют желать лучшего. Учащиеся академии в той или иной мере грезят о великом: кто-то хочет защищать родину или семью, кто-то жаждет карьеры, но у всех есть стремление к росту. Разумеется, на фоне таких целеустремленных личностей я вызываю лишь пересуды.

Я и сам не прочь отчислиться. Совмещать студенческую жизнь с обязанностями Святого Меча и Великого Мудреца — задача запредельной сложности. Но меня не выгоняют, и в сем кроется та самая «причина». Для Бельранта даже я являюсь «ценным ресурсом». По сравнению с Альбиосом и Лютецией, Бельрант — страна малая, и разрыв в качестве кадров огромен. Ныне среди лучших студентов почти нет выходцев из нашей страны. Однако, согласно идее совместного обучения, академия ежегодно обязана зачислять определенное число местных уроженцев.

Сие именуется «местной квотой». Вот только герцогству с трудом удается её заполнить: слишком мало тех, кто проходит даже по минимальным критериям. Посему меня и не отчисляют, невзирая на успеваемость — просто заполняю квоту. Разумеется, такое особое отношение злит прилежных студентов, мечтающих о защите родины, но такова политика академии и страны, и с этим ничего не поделаешь.

— Так, а ну-ка по местам! — в класс заходит суровый преподаватель. Шум мгновенно стихает, студенты рассаживаются. Учитель обводит взглядом аудиторию и, заметив меня, ухмыляется. — Явился-таки, соня?

— ... Разбудили просто.

— И то благо. Теперь у нас четное число учеников. — он возвышает голос. — Всем переодеться и собраться на тренировочной площадке! Сегодняшняя практика заменяется учебными поединками! — невольно морщусь: во время боя поспать не удастся. — Сегодня проводим турнир. Победители сразятся с сильнейшими, проигравшие отправятся на базовую муштру. Кто жаждет опыта — побеждайте. Победителю лично разрешу участие в спецпрактике.

Местные студенты горят энтузиазмом. Проигрыш в начале означает потерю ценного боевого опыта, а спецпрактика доступна лишь отличникам. Такая награда заставляет их сердца биться чаще. Но я — другое дело.

— Проиграю по-быстрому и пойду сачковать. — решаю.

«Я здесь не ради знаний, а ради сна.»

Академия — место ковки талантов для защиты страны, а значит, её воспитанники обязаны быть сильными. На огромной круглой арене собрались студенты, облаченные в удобную тренировочную форму.

— Для начала — разминка в парах! Распределение сообщил заранее!

«... А мне сообщить забыли? — остальные быстро находят своих партнеров, и, глядя на формирующиеся пары, остаюсь стоять в одиночестве. — Не слишком ли жестоко обходиться так с изгоем?»

Но тут преподаватель окликает меня:

— Лувель! Рой Лувель!

— ... Да?

— Не зевай. Твой противник — она.

Учитель указывает на вход. Там стоит черноволосая девушка неописуемой красоты, от коей невозможно отвести взгляд. Прямая осанка, белоснежная кожа и холодное, лишенное эмоций лицо. Она размеренно шагает к нам, покачивая длинными прядями волос, и по рядам студентов проносится шепот:

— Третье место среди «Десятки Меча и Магии»... Принцесса Ледяного Клинка... Юкина Крофорд...

— Её ведь должны были отозвать на родину, неужто вернулась?..

— Забудьте о первом месте. Сегодня оно нам не светит...

Боевой задор моих однокашников мгновенно увядает. Одно её присутствие подавляет волю — настолько она исключительна. Видимо, учитель радовался четному числу именно из-за её возвращения.

— Прошу прощения за опоздание, наставник.

— Не бери в голову. Ты как раз к началу поединков, готова?

— Да.

Голос её под стать прозвищу — ледяной.

Говорят, многим парням такое по нраву, но предпочитаю более душевных особ. Впрочем, нельзя не признать её совершенство. Юкину величают первой красавицей факультета, и сие чистая правда. Её иссиня-черные волосы напоминают ночное небо, манящее в свою бездну, а бледно-голубые глаза излучают тот же холод, что и голос. Кожа её бела, словно свежий снег — глядя на неё, невольно сомневаешься, теплится ли в этом теле жизнь. Ледяная маска лишь добавляет загадочности.

При всей своей внушительной ауре не отличается крупным сложением и ростом ниже меня, хотя для девушки довольно высока. Тем не менее её присутствие ощущается сильнее, чем чье-либо еще.

— Лувель, она твой оппонент. Будь серьезен, иначе не миновать увечий. — учитель плотоядно ухмыляется и оставляет нас с Юкиной наедине.

Я замираю на месте, а девушка грациозно вскидывает тренировочный меч.

— Надеюсь на честный бой, Лувельчик.

— А, да... взаимно...

Разминка уже началась.

Все здесь — студенты факультета меча, а значит, все они — фехтовальщики. Разминка представляет собой легкий спарринг, однако для такой умелицы, как Юкина, партнер обязан обладать определенным навыком, дабы не превращать упражнение в избиение.

— Нападаю. — бросает Юкина и делает выпад.

Удар слева. Быстрый, но явно не в полную силу — она прощупывает мои реакции. Обычный студент наверняка пропустил бы атаку, но эта девушка особенная. Юкина Крофорд — потомок былого Святого Меча. Она дочь знатного рода герцогов Крофорд из Альбиоса и прямой претендент на титул следующего Святого Меча. Сие не пустая бахвальство, а признанный факт. В академии существует рейтинг «Десятка Меча и Магии», объединяющий лучших из лучших, потенциальных будущих столпов мира. Юкина, будучи первокурсницей, уже занимает там третью строчку. Она — самородок, равных коему среди нынешних студентов не сыскать.

А для меня сие означает лишь одно: передо мной тот, кому со временем смогу навязать титул, а точнее — тот, кто сможет его унаследовать. Ежели появится по-настоящему сильный преемник, мне более не придется тащить это бремя. Беда в том, что нынешняя она не дотягивает не то что до Святого Меча, но даже до уровня «Семи Мечей Небосвода», ибо у неё есть одна отчетливая слабость. Пусть наставления от «недостойного» Роя вряд ли будут восприняты всерьез, а времени на полноценное ученичество у меня нет, все же могу подтолкнуть её рост. Ежели станет сильнее быстрее — мне же лучше.

Принимаю удар Юкины на клинок. Она слегка удивляется и пробует нарастить темп, но не даю ей этого сделать. Атака девушки отточена почти до совершенства, но слабость кроется в обороне. Среди студентов мало кто способен заставить её защищаться, посему этот аспект у неё развит слабо. Против сверстников хватает мощи, дабы подавить их натиском, но на настоящем поле брани или против истинного мастера выживает лишь тот, кто умеет защищаться. Именно в защите рождаются возможности для победы.

В тот миг, когда напарница по клинку отводит меч, готовясь к следующему удару, сокращаю дистанцию и наношу колющий выпад. Это заурядный, не слишком быстрый удар, но нанесен идеально в тот момент, когда она открыта. Юкина не успевает среагировать должным образом — верное доказательство того, что все её мысли были лишь об атаке. Самонадеянно полагать, что слабый противник не сможет контратаковать. Я останавливаю острие у самого её горла.

— Можешь быть чуть серьезнее, не рассыплюсь.

— ... Вот как. В таком случае не обессудь.

Взгляд Юкины становится ледяным. Видимо, терпеть не может проигрывать. Мы вновь занимаем исходные позиции, и на сей раз на меня обрушивается шквал ударов: справа, слева, укол, верхний уровень, нижний. Я принимаю их все, стараясь выглядеть так, будто сражаюсь на пределе сил, создавая видимость отчаянного сопротивления. Раздраженная моей защитой, решает поставить точку.

Вновь замах слева, но это лишь финт. По едва заметному смещению центра тяжести я разгадываю её маневр. Мои руки реагируют на обманку, но разум уже готов к настоящему удару справа. Пожалуй, стоит поддаться на этот нехитрый финт. Изображу, будто едва не успел... С этой мыслью я перевожу взгляд вправо и вдруг...

Наши глаза встречаются, и я на миг замираю от изумления. Её глаза сияют золотом. У Юкины от рождения нежно-голубые глаза, но сейчас их цвет определенно изменился.

«Магическое Око» — редчайшее проявление врожденной магии, доступное лишь единицам с запредельным уровнем магической энергии. Подобные глаза величают шедеврами, в коих заперто сияние звезд, и само их наличие возносит обладателя на вершину почета. Я никогда не слышал, чтобы Юкина обладала таким даром.

«Неужто применила против меня то, что скрывала ото всех? Причем не что-нибудь, а Тенроган — 'Око Небесного Волка'.»

Это магический глаз высшего ранга А, чья способность — «Предвидение». Говоря проще, дает запредельную динамическую остроту зрения. Сие око способно разглядеть всё. Оно наверняка видит каждое моё движение. Юкина явно не ожидала, что я смогу скрыть свою истинную силу от такого взора, и потому решилась на его активацию. И теперь глаза расширяются от шока. Она видит, что не поддался на финт и в точности предугадал её настоящую атаку.

«У неё славные глаза.» — с этой мыслью я переношу меч в ту точку, где её ложный замах слева должен превратиться в реальный удар справа. Раз она видит, что раскусил маневр, поддаваться теперь будет выглядеть неестественно. Однако...

— Ого...

Удар справа. Юкина действительно намеревалась нанести его, но, увидев мои приготовления, она прямо в движении насильно переводит атаку в укол. К такой резкой смене «не успеваю» подготовиться и в знак поражения вскидываю руки.

— Блестяще.

— ... — Юкина не отвечает на похвалу.

Её глаза вновь стали голубыми, и она пристально, не мигая, смотрит на меня. В этом взгляде читается невысказанный вопрос, но слова не слетают с её губ. Вместо этого вновь встает в стойку.

— Еще раз.

Она жаждет что-то проверить, но в этот момент нас прерывает зычный голос учителя:

— Разминка окончена! Приступаем к учебным поединкам!

«Сие весьма кстати.»

— Спасибо за урок. — опускаю меч и слегка машу ей рукой. — Было поучительно.

— ...

Лишенная возможности продолжить, Юкина выглядит недовольной, но более ничего не говорит.

«Поистине, выдающийся талант, раз прятала такой козырь, как магическое око. Кажется, слишком расслабился, раз решила его использовать. Раз смотрела на меня 'этими глазами', то наверняка поняла, что скрываю свою мощь. Впрочем, ей ни за что не догадаться о истинных масштабах скрываемой силы. Она — надежда нации и будущий Святой Меч, я — посмешище академии. Судьба свела нас лишь по прихоти учителя, но в обычной жизни наши пути не пересекаются. Уверен, вскоре сомнения развеются.» — с этой мыслью разворачиваюсь и ухожу, оставляя Юкину позади.

[[image:/storage/reader-images/96d9f1b814f7e3134f485f36b9b7b810315ceeb0.png]]

3

— Фу-а-а... Славно же поспал.

Тренировочные поединки идут один за другим в формате «один на один». Несколько преподавателей выступают в роли судей, и каждый проигравший выбывает, после чего отправляется оттачивать базовые упражнения. Желаешь стать сильнее — побеждай, ведь это лучший путь к вершине. Те же, кто терпит поражение, погружаются в бесконечные повторения основ, попутно размышляя над причинами своего фиаско. Поскольку физические ресурсы (выносливость и свободные часы) наставников ограничены, их главная задача заключается в воспитании истинных мастеров, отчего у них попросту не остается времени и сил на тех, кто вылетает в первых же раундах.

Именно по сей причине спешу проиграть как можно скорее, чтобы после, прислонившись к стене, спокойно предаться сну. Урок проходит на редкость легко. Будь это обычная академия, радеющая за воспитание прилежных учеников, мне наверняка бы сделали выговор, однако сие заведение является кузницей кадров для элиты, защищающей три великие державы. Здесь никто не станет силой тащить тех, у кого отсутствует должное рвение, и благодаря такому подходу мне удается превосходно выспаться.

Когда дневные занятия подходят к концу, толпы учеников покидают стены академии и устремляются по домам. Академия Глассрейн, величественное строение на вершине невысокого холма, некогда представляла собой неприступный замок, который со временем расширили и превратили в образовательное учреждение. У подножия этого холма раскинулся город под названием Андатейл. Говорят, изначально на этом месте находилось лишь крошечное поселение, но с основанием академии сюда хлынули потоки торговцев, превратив город в один из крупнейших центров Великого Герцогства.

Покинув учебные классы, студенты разделяются на два потока: одни возвращаются в общежития, другие же направляются прямиком в Андатейл. Моя сестра Лена упомянула сегодня, что собирается пройтись по торговым лавкам, а сие означает лишь одно: у меня появляется немного личного времени.

Оказавшись в своей комнате, достаю листок бумаги, вырезанный в форме маленького человечка. Стоит наполнить его магической энергией, как передо мной предстает мой идеальный двойник. Искусство сикигами — ныне забытая магия Востока. Данная техника не позволяет воссоздать мою мощь в полной мере и годится разве что для роли подменыша, требуя при этом колоссальных затрат маны. Тем не менее для моих целей эта магия оказывается незаменимой. Двойник способен действовать автономно, отчего я получаю возможность исполнять три роли одновременно.

— Спи. — отдаю приказ сикигами и мгновенно применяю телепортацию.

«Моя цель — королевство Альбиос, страна мечей.»

Королевство Альбиос — суровый край, где превыше всего ценят воинскую доблесть и непоколебимую стойкость духа. Слава о нём как о колыбели величайших фехтовальщиков гремит по всему континенту, и каждый уважающий себя мечник грезит о том, чтобы достичь здесь высшего признания и получить титул Святого Меча.

Нынешнего Святого Меча Альбиос зовут Клод. Этот странствующий воин внезапно появился в королевстве два года назад. Молодой человек с пепельными волосами и чёрными глазами выглядит точь-в-точь как повзрослевшая версия меня самого. Разумеется, внес некоторые изменения в облик, чтобы сходство наводило разве что на мысли о кровном родстве, не более того.

Переместившись в убежище Клода, развеиваю двойника, который до этого момента исполнял роль великого мечника, и в тот же миг поток воспоминаний искусственного тела вливается в моё сознание. В случае приказа о выступлении на поле боя немедля телепортируюсь и вступаю в игру лично, однако в обычные будни за меня действует клон. Высокое мастерство владения данной техникой позволяет доппельгангеру вести вполне самостоятельную жизнь, а после слияния получаю весь накопленный им опыт, потому успешно справляясь с бременем жизни на три фронта.

Впрочем, переданные воспоминания зачастую оказываются совершенно бесполезными. О существовании этого убежища знает лишь горстка людей, но даже они пребывают в уверенности, будто Святой Меч Клод странствует по свету по велению души. Посему гости здесь — явление крайне редкое. Клод — человек вольный, словно плывущее по небу облако, странствующий по королевству и являющийся лишь на зов битвы. Таков образ, созданный мной.

Применив магию иллюзий, меняю внешность и облачаюсь в длинное белоснежное пальто. На поясе находят своё место два верных меча, а на ногах — сапоги на довольно толстой подошве. Хотя способен менять облик, трансформация телосложения влечёт за собой неудобства в бою, отчего моя фигура остается практически такой же, как у Роя Лувеля. Дабы избежать разоблачения из-за идентичных пропорций, иду на хитрость с обувью.

Совершая подобные усилия, направляюсь в сторону столицы. Из-за масштабного вторжения в империю Лютеция в королевском замке наверняка царит невообразимый хаос. Король призвал меня, надеясь, что само присутствие Святого Меча успокоит народ и двор. Одно лишь осознание того, что Альбиос находится под защитой такого воина, дарит людям уверенность в безопасности даже перед лицом столь грозной угрозы. Безусловно, в стране имеется элитный отряд «Семь Мечей Небосвода», однако сила Святого Меча стоит особняком даже среди них. Подобно Великому Мудрецу империи Лютеция, Святой Меч является тем, кто способен в одиночку защитить целое государство.

И вот предстаю перед ослепительно белым замком, что возвышается в самом центре Алса, столицы королевства Альбиос. Снующие в суматохе рыцари и министры, завидев мою фигуру, замирают на месте.

— Это господин Клод, Святой Меч...

— Святой Меч прибыл к нам!

— Точно! У нас ведь есть первый клинок «Семи Мечей Небосвода»! Наш защитник здесь!

Лица придворных, до этого момента омрачённые тенью отчаяния, мгновенно светлеют. Влияние фигуры Клода поистине огромно. Ощущая на себе восторженные взгляды, шествую к тронному залу. Распахнув массивные двери, застаю короля за обсуждением оборонных мер с его главными советниками.

— После неудачи в Лютеции имперская армия непременно нацелится на наше королевство!

— Судя по прошлым кампаниям, это очевидно! Мы обязаны немедленно усилить гарнизоны на границах!

— Именно так! Ваше Величество, нужно прямо сейчас...

Советники, настаивающие на немедленных действиях, умолкают, едва завидев меня. Король Альбиос, Альбат ван Альбиос, внимательно слушавший своих подданных, наконец произносит:

— Что ты думаешь об этом, Белый Святой Меч... Клод?

— Политическая кухня мне не по зубам. — отвечаю я. — Однако в одном уверен твёрдо: сколько бы раз ни приходила армия в сотню тысяч голов, встречу и сокрушу их всех, Ваше Величество.

В отличие от пепельных волос у Клода, Альбат обладает сияющими серебряными локонами и фиолетовыми глазами — чертами, присущими королевскому роду. Этому мужчине чуть за сорок. Редкий случай для потомка первого Святого Меча, но Альбат не отличается выдающимися воинскими талантами, зато слывёт одним из самых мудрых сторонников мира в истории. Не будет преувеличением сказать, что именно благодаря такому монарху удалось заключить союз с империей Лютеция, с которой мы враждовали долгие годы.

— Вот таков его ответ. — заключает король. — Следовательно, никакого усиления приграничных войск не будет. На этом всё, свободны.

— Но, Ваше Величество!

— Я не намерен продолжать сию дискуссию. — государь отрезает всякие возражения и выпроваживает советников из зала. В помещении остаёмся лишь мы вдвоём. — Полагаться на одну лишь силу Святого Меча крайне опасно, нужно укреплять армию. На первый взгляд сии доводы звучат разумно, однако их истинные помыслы шиты белыми нитками. — произносит Альбат. — Армия, усиленная якобы для обороны, после того как ты отразишь нападение имперцев, тут же превратится в захватническую силу для ответного удара. Именно данные люди больше других переоценивают твоё могущество.

— Просто сидеть в обороне для них недостаточно выгодно. — замечаю я.

Был период, когда союз трёх держав находился в крайне плачевном положении. Особенно сильно пострадало королевство Альбиос, потерявшее значительную часть своих земель. Однако два года назад ситуация резко изменилась: мы перешли в контрнаступление и отбросили имперские войска к прежним границам. По сути, возрождение началось именно тогда, когда я принял на себя роль Святого Меча.

— Мы вернули земли благодаря твоей силе, но былое величие страны ещё не восстановлено. — продолжает правитель. — Сейчас время копить ресурсы. У нашего государства нет лишних сил для вторжения в Империю.

— Оттого вы и не желаете тратиться на бессмысленное раздувание штата военных. — киваю я.

Альбат подтверждает мои слова лаконичным жестом. Если задача состоит лишь в защите границ, текущего положения дел вполне достаточно. Король предпочитает направить средства на иные нужды вместо того, чтобы вкладываться в милитаризацию.

— Однако их главный аргумент наверняка звучит так: «Мы потеряли многое, а значит, должны забрать своё вдвойне». — добавляю я.

— Имперские территории огромны. Мы могли бы отхватить кусок, но удержать его нам не под силу. Чрезмерная жадность ведет к гибели, ведь в итоге потерь окажется больше, чем приобретений. К тому же... вовсе не желаю войны.

— Солидарен с вами, но пока враг продолжает натиск, война не закончится.

— Твоя правда. Хотелось бы верить, что они вскоре оставят свои притязания.

— Сие вряд ли случится, пока император остается на троне.

Альбат тяжело вздыхает.

Нынешний правитель Империи — ровесник короля, взошедший на престол в юном возрасте и посвятивший всего себя расширению границ. Он всё ещё полон сил и энергии. Трудно представить, что такой человек добровольно уступит корону, отчего смена власти кажется возможной лишь в случае его внезапной кончины. Однако императора неусыпно охраняют лучшие воины, которые почти никогда не покидают его сторону, что делает любое покушение задачей запредельной сложности даже для меня.

— До меня доходят слухи, что и внутри Империи растет недовольство, будем надеяться на этот фактор. Я признателен тебе за визит, снова отправляешься в путь?

— Именно так.

— Спрашивать о цели путешествия, полагаю, бессмысленно?

— Если мои союзники не знают, где я, то и враги пребудут в неведении. А не зная моего местоположения, им труднее решиться на атаку.

— Таков твой метод защиты страны. Что ж, тогда загляни к Луизе, она очень хотела тебя видеть.

— Слушаюсь.

Вхожу в одну из комнат королевского замка, доступ в которую открыт лишь членам правящей семьи. Там маленькая сереброволосая девочка самозабвенно отрабатывает удары мечом. На вид ей около десяти лет, её сияющие локоны собраны в аккуратный хвостик сбоку. Стоит её фиолетовым глазам поймать мой силуэт, как лицо её озаряется восторгом.

— Клод!

— Приветствую, Луиз.

Отложив тренировочный меч, юная принцесса бросается ко мне. Это Луиз ван Альбиос, вторая принцесса королевства. Лет через пять она наверняка превратится в ослепительную красавицу, от которой невозможно будет отвести взгляд, но сейчас сия особа — лишь невинный ребенок. Обхватив меня руками, сияет широкой улыбкой.

— С возвращением!

— Я дома, Луиз.

С этими словами подвожу повисшую на мне девочку к столу. Выдвинув пару стульев, усаживаюсь на один, намереваясь усадить принцессу на другой, но она, явно недовольная таким раскладом, мгновенно запрыгивает ко мне на колени.

— Это ведь может быть опасно.

— Белый Мечник, о силе которого слагают легенды во всём королевстве Альбиос, уж точно меня не уронит, так что я в полной безопасности!

— Ох, ну и характер...

Мы познакомились с Луиз в то время, когда только стал Святым Мечом. Её отец-король вечно пропадал в делах, а матери уже не было в живых. Увидев, как та в одиночестве и с грустным видом машет мечом, решил заговорить с ней. Сначала и не подозревал, что передо мной принцесса, а узнав правду, решил не менять привычный стиль общения, дабы не создавать неловкости. Она и сама предпочитает такой подход, а статус лучшего воителя королевства позволяет закрывать глаза на некоторую дерзость в общении с королевской кровью, хотя знать и рыцари при виде этого лишь кривятся.

Время от времени навещаю её, провожу уроки фехтования или просто играю.

— И надолго ты в этот раз?

— К сожалению, мне нужно скоро уходить.

— Э-э-э... Значит, со мной не поиграешь?

— Прощу прощения.

Стоит мне искренне извиниться, как Луиз надувает губки. Лицо её выражает крайнее недовольство, но когда начинаю гладить её по волосам, гнев сменяется милостью.

— Послушай, Клод.

— Да?

— Когда закончится война? Отец постоянно занят, старшая сестра на передовой...

— Хм-м, если говорить о реальности, то, пожалуй, всё стихнет лишь со сменой императора.

— Значит, если отправишься в Империю и сразишь императора, всё сразу закончится?

Этот вопрос звучит с детской непосредственностью, но лишь отрицательно качаю головой.

— Возможно, и закончится, но не могу этого сделать.

— Отчего же? Разве для тебя это не проще простого?

— Императора окружают пять бойцов «Личной Гвардии». Их мощь колоссальна. Чтобы понимала: каждый из них сравним по силе со мной.

— Неужели в Империи есть такие сильные люди?!

— В той стране талантов в избытке. Пока они находятся подле императора, любое покушение обречено на провал, кто бы за него ни взялся.

«Именно так. Нам остается лишь терпеть и ждать, пока император не потеряет терпение и не отправит гвардейцев на фронт. Лишь тогда его защита ослабнет. Число элитных бойцов ограничено, и если планомерно уничтожать их на передовой, рано или поздно представится шанс. Кроме того, из-за стремительной экспансии Империя подчинила множество земель, отчего внутри нее всегда тлеет огонек возможных восстаний. Впрочем, сие — перспектива крайне далекая. Для союза трех держав это единственный путь к победе, пока нынешний правитель остается у власти. Честно говоря, у меня нет желания ввязываться в это на десятилетия. Думаю, мне придется исполнять роли Святого Меча и Великого Мудреца еще несколько лет, но как только появится достойный преемник, немедленно уйду на покой. У меня есть дела поважнее, чем защита трех государств. Вот только... найти бы этого самого преемника.»

4

Исполнив обязанности Святого Меча, возвращаюсь в академию. Отозвав сикигами, что мирно спал в моей постели, и убедившись в отсутствии происшествий, сам забираюсь под одеяло.

«Завтра мне предстоит встреча с королем государства в облике Великого Мудреца Эклипс. Можно было бы заняться этим и сейчас, но усталость берет свое. Больше всего на свете мне хочется просто отдохнуть, однако в этот момент в дверь стучат. Не почуяв угрозы, разрешаю войти, будучи уверенным, что это вернулась Лена.

Тем не менее тут же улавливаю некую странность. Звук стука кажется мне иным...

— Какая неосторожность, Лувельчик.

— Юкина Крофорд?! — невольно отшатываюсь.

«Никогда бы не подумал, что в мою комнату может заглянуть какая-то женщина, кроме лены. Ситуация застает врасплох, что даже несколько унизительно.»

— Благодарю, что запомнил моё имя. Прошу прощения за столь поздний визит, но у меня есть к тебе разговор, позволишь войти? — не дожидаясь ответа, переступает порог. Хотелось было возмутиться, но интуитивно понимаю тщетность любых возражений и предпочитаю промолчать. Юкина усаживается на стул и пристально смотрит на меня, лежащего в постели.

— Лувельчик, хотела кое о чем тебя спросить.

— И... о чем же?

— Сегодняшний поединок помог мне всё осознать. Ты... на занятиях ведь поддаешься, не так ли? Причем делаешь это из рук вон плохо.

Её ледяные светло-голубые глаза впиваются в меня. Лицо девушки остается неподвижным, словно маска, отчего прочитать её эмоции не представляется возможным.

«Ясно лишь одно — она полна подозрений.»

— Допустим, признаю, что не выкладываюсь на полную... разве в этом есть какая-то проблема?

«Отрицать очевидное — значит лгать, а тотальная ложь легко раскрывается. В таких случаях лучше всего подмешивать крупицы правды. Тот факт, что лентяйничаю, неоспорим, так почему бы его не подтвердить?»

— Проблемы в этом нет. У каждого свой уровень мотивации. Однако твоё притворство выходит за рамки разумного. Моя бабушка была первой женщиной, ставшей Святым Мечом. В детстве она была моим кумиром и наставником... и часто использовала тренировочный меч так, чтобы наглядно указывать на мои изъяны. Сегодня от тебя почувствовала ту же самую манеру.

«Даже её Тенроган не способен разглядеть истинные пределы моей силы, однако ей удалось уловить суть моих движений и намерений. Подумать только, пришла к такому выводу, опираясь на воспоминания о бабушке.»

— Ты мне льстишь, далеко не так силен, чтобы кого-то наставлять. Да и зачем мне скрывать сии таланты?

— Кто знает? Ты ведь сын барона Лувеля, того самого мастера интриг, которого прозвали «Серым Лисом». От сына человека, обведшего вокруг пальца королевство Альбиос и империю Лютеция, можно ожидать чего угодно, включая намеренное искажение собственных способностей. Хотя твои мотивы мне доселе неясны.

«Переубедить того, кто изначально настроен скептически — задача не из легких. К тому же за мной тянется шлейф репутации семейства, привыкшего вводить людей в заблуждение, и эта оценка, признаться, весьма справедлива. Мой отец — прирожденный интриган.»

Двенадцать лет назад между королевством Альбиос и империей Лютеция было заключено тайное соглашение о разделе территорий Великого Герцогства Бельрант. Разумеется, миролюбивый король Альбиос не мог и помыслить о подобном, сие соглашение было делом рук радикально настроенных группировок обеих стран. Прознав об этом, отец предложил радикалам из Лютеции передать им свои земли, граничащие с Альбиос. По условиям пакта земли принадлежали тому, кто успеет их занять, отчего Лютеция с радостью направила свой флот в порты отцовского владения. Ведь земли барона не только имели общую границу с Альбиос, но и располагали крупнейшим портом на континенте.

Однако произошло нечто невообразимое. Мой хитроумный родитель сообщил нечто подобное и радикалам из Альбиос. Он использовал свои владения как приманку, чтобы столкнуть лбами фанатиков обеих держав. План безумный, но барон утверждает, что иного пути не было, иначе Герцогство пало бы под их совместным натиском. Хотя, на мой взгляд, у отца явно не хватает пары винтиков в голове. Стороны, будучи уверенными, что враг вторгся на их законную территорию, сошлись в грандиозной битве, в точности как и рассчитывал отец.

Более того, отец поддерживал связь с умеренными кругами обеих стран, планируя уничтожить радикалов одним махом и подготовить почву для тройственного союза. Он лично возглавил войска и вмешался в сражение, перебив ключевых фигур с обеих сторон. В той бойне Лютеция лишилась большей части флота, а рыцарские ордена Альбиос понесли колоссальные потери. Вся вина легла на плечи радикалов, их лидеры лишились власти, а бразды правления перешли к сторонникам мира. Тайный пакт был аннулирован, и страны взяли курс на объединение против Империи.

С тех пор отца, обведшего всех вокруг пальца, стали называть Серым Лисом, считая его фигурой крайне опасной. Даже внутри Герцогства. Да, союз был заключен, и для сторонников мира отец стал величайшим союзником, отчего его не подвергли карам, официально списав всё на произвол фанатиков. Но с точки зрения обычных людей человек, готовый использовать собственную землю как наживку и плести интриги с чужими правителями, доверия не заслуживает. Вот почему, несмотря на все заслуги, он так и остается в скромном звании барона. И когда мне говорят, что сын такого человека обязан что-то скрывать, мне попросту нечего возразить. Но всё же...

— Отец — это отец, а я — это я. Твои поиски мотивов обречены на провал не потому, что плохо ищешь, а потому, что причин попросту нет. Да, лентяйничаю, но вовсе не тот мастер, каким вообразила. Мне лень напрягаться, только и всего. Никаких вторых смыслов в сем нет.

— Тогда... зачем указал мне на мои слабости?

— Обычное любопытство. Я уже видел твои движения раньше. Ты слишком увлекаешься атакой, отчего подумал, что смогу подловить тебя на ошибке и заработать хоть одно очко. Не учил тебя, сама сделала выводы.

— В таком случае... как удалось разгадать мой самый искусный финт? Почему прочитал его?

«Для меня, видевшего всё насквозь, сие было естественным, но она заметила. Данный момент скрыть труднее всего. Что ж, придется сослаться на то, что всё понял, но тело не успело среагировать. Разгадать её обманное движение — задача непростая, но находящаяся в рамках чистой техники. Существует немало людей, чей интеллект и опыт позволяют видеть суть вещей, в то время как физические данные за ними не поспевают.»

Уже собирался развить эту мысль, как вдруг...

— Прошу прощения. — дверь распахнулась, и в комнату вошла Лена, вернувшаяся из города. Она легонько постучала и, не дожидаясь ответа, вошла, полагая, что я уже сплю. — Ой, братик, не спишь. Насчет сегодняшнего ужина... — я замер с перекошенным лицом. Взгляд сестренки переместился с меня на сидящую на стуле девицу. И тогда... — ... У вас есть какое-то дело к моему брату? Госпожа Юкина Крофорд. — голос её, обычно такой мягкий, прозвучал непривычно холодно, эхом отозвавшись в тишине комнаты.

5

В моей комнате воцарилось напряжение: Лена и Юкина замерли друг напротив друга. Впрочем, появление моей сестры ничуть не смутило незваную гостью.

— Доброго вечера, Лена Лувель. Мы как раз беседовали с твоим братом. Не могла бы оставить нас на некоторое время? — мечница произнесла это со своим обычным бесстрастным выражением лица.

«Поразительная стойкость духа. Явиться без приглашения и требовать у сестры хозяина комнаты удалиться — на такое бы точно не решился.»

— Понимаю. Значит, у вас есть дело. Однако у меня на него свои планы, и и те стоят первыми в очереди: нам надобно обсудить ужин, прошу вас уйти.

— Это не займет много времени.

— Уходите. — Лена решительно вклинилась между мной и Юкиной.

«Прятаться за спиной младшей сестры для брата — поступок сомнительный, но в душе лишь горячо молился о её успехе.»

Однако...

— Подозрительно. Кажется, у Лвуельчика действительно есть какой-то секрет, не так ли?

— Да нет же у меня ничего...

— Но ты ведь признаешь, что обычно не выкладываешься на полную?

— У братика такой организм, что если начнет проявлять рвение, то сразу переутомится! — заступилась сестренка.

— Вот именно. — поддакнул я.

— И всё же факт сокрытия истинной силы налицо. Полагаю, что его реальные способности превосходят мои собственные. Что скажете на это, Лена?

«Ой-ой. Кажется, назревает полноценный диалог. А ведь план был в том, чтобы просто её выставить.»

— Братик, конечно, способный человек, когда захочет... но чтобы он мог сравниться с госпожой Юкиной... — засомневалась сестра.

— Может, он и от тебя что-то таит?

— Братику нет никакого смысла что-то скрывать от меня!

— Кто знает? Возможно, у него есть тайна, с которой напрямую связано его нежелание показывать силу.

— Это исключено!

— Но ведь он насквозь прочитал мой лучший финт. Такое не под силу обычному мечнику, который «просто может, если захочет». Он скрывает нечто грандиозное, и уверена, что сильнее меня. Почему так поступает? Может, у него есть веские причины, и он просто хочет поскорее покинуть академию?

«Ох, до чего же опасная и сообразительная девчонка. Лена же на мгновение лишилась дара речи. Что же делать? Неужели стоит вмешаться?»

— Даже если и так... — заговорила наконец младшая. — Пожалуйста, не лезьте к брату с расспросами. К тому же женщине не подобает находиться в комнате мужчины наедине... это в высшей степени предосудительно!

— Я пришла лишь для того, чтобы подтвердить силу воина. И если уж говорить о предосудительности, то в стенах этой академии ты ведешь себя куда более спорно. Ты носишь черную форму, он — белую. Ты на магическом отделении, он — на отделении магических мечей. Наши факультеты — соперники, и ради общего прогресса нам не следует потакать фамильярности. Даже если вы брат и сестра. Да и ученикам средних классов не место в общежитии старшекурсников.

— Нас это не касается, просто уходите! Вы мешаете моему брату!

В словесной дуэли Лену не победить, отчего она перешла к прямому требованию. Но Юкина и не думала трогаться с места. Глядя на всё это, лишь тяжело вздохнул.

— Послушай, госпожа Юкина... Не обладаю я силой, о которой ты грезишь. Отчего мне не веришь?

— Верю своей интуиции мечника и собственным глазам. Ты силен и поэтому... хочу учиться у тебя, чтобы однажды стать Святым Мечом.

— Тебе нечему у меня учиться.

— ... Признаюсь честно, в этой академии почти нет мечников сильнее меня. Даже преподаватели в последнее время мало что могут мне дать. Сие совсем удручает. Хочу быть такой же, как моя бабушка. Я здесь, чтобы защитить свою родину, и не намерена вечно терпеть на посту Святого Меча какого-то залетного странника, посему не упущу ни единого шанса стать лучше.

От услышанного рефлекторно поддался назад, как от удара, и округлившими глазками вылупился на неё.

«Эта девушка — само воплощение амбиций, цели её ясны и прямолинейны. Признаться, сие меня заинтересовало. С тех пор как стал Святым Мечом и продемонстрировал свое могущество, почти никто не осмеливался бросить мне вызов или попытаться занять мое место. Люди либо сдавались, признавая превосходство, либо оправдывались тем, что такой защитник полезен стране. Подобное отношение всегда было не по душе. Свою страну нужно защищать самому. Помощь со стороны — это нормально, но нельзя почивать на лаврах. Посему речь Юкины прозвучала свежо. Она жаждет силы, готова использовать любую, даже самую призрачную возможность. Такой настрой мне по нраву.»

— Что ж... делай как знаешь. Но не собираюсь тебя учить. Если полагаешь, что сможешь что-то почерпнуть, глядя на меня — воруй технику взглядом. Против этого возражать не стану.

— Братик?!

— То, чего нет, украсть невозможно. Рано или поздно сама сдастся.

— Договорились. Благодарю тебя, Лвуельчик.

Юкина поднялась и отвесила легкий поклон, после чего на её губах промелькнула едва заметная улыбка.

«Видимо, действительно старается изо всех сил. Учителя здесь талантливы, но для Юкины этого уже недостаточно — уперлась в потолок и ищет способ его пробить. Её потенциал велик, рвение — еще больше. Пожалуй, стоит иногда подбрасывать ей подсказки. Если продолжит расти такими темпами, из нее может выйти отличный преемник на титул Святого Меча. Без сильного наследника никогда не смогу уйти на покой.»

— Только пообещай мне одно. — добавил я. — Не вздумай будить меня насильно. И вообще, в первой половине дня давай мне поспать.

— Переизбыток сна вреден для здоровья.

— Если не согласна, то разговора не будет. И не смей за мной таскаться.

— ... Хорошо, будет по-твоему.

— Вот и славно. А теперь, как я уже сказал, мне нужно обсудить ужин с сестрой.

Указал на дверь, и Юкина послушно направилась к выходу.

— Тогда до завтра. — бросила она на прощание и покинула комнату.

— Ты уверен, братик? — Лена же осталась стоять с крайне недовольным видом. — Это ведь лишние хлопоты, которые так не любишь.

— Когда она поймет, что учиться нечему, сама отстанет.

— Если так считаешь... — Лена всё еще дулась.

— Это всё мелочи. — дабы поднять ей настроение, поспешил сменить тему. — Так что у нас на ужин?

— Точно! Овощи сегодня были со скидкой, так что подумала приготовить мясцо в котелке!

— Прекрасно, давай поедим вместе.

— С радостью!

Лицо сестрены озарилось улыбкой.

«Как Юкина хочет защитить свою страну, так и у меня есть то, что обязан уберечь. Причина, по которой продолжаю этот нелепый спектакль с тремя ролями, кроется в том, что если падут Альбиос или Лютеция, Великое Герцогство Бельрант окажется в смертельной опасности. Кто-то, возможно, думает, что под властью Империи можно жить спокойно, но для Бельранта всё иначе.

Пять лет назад имперский диверсионный отряд похитил множество детей из Герцогства. До сих пор неясно, зачем им это понадобилось. Ясно лишь то, что среди похищенных была и Лена. Когда я прибыл ей на помощь, отряд диверсантов был уже уничтожен силой, которую младшая применила неосознанно. После этого Империя всерьез взялась за три державы. Поскольку свидетелей не осталось, у них есть лишь смутные догадки о наличии в Герцогстве невероятного таланта, но этого достаточно, чтобы Леночка стала их целью.

Вот почему скрываю свое лицо и мечтаю передать титулы Святого Меча и Великого Мудреца достойным людям. Лишь тогда смогу всегда быть рядом с сестрой и защищать её. Ради неё, ради нашей семьи. Как бы банально это ни звучало, но именно это — моя главная битва. Двенадцать лет назад мама погибла на поле боя, теперь мой черед оберегать тех, кто мне дорог.

6

— Ну и ну...

Раннее утро. Я, великий мудрец тьмы Эклипс, нахожусь ныне на побережье империи Лутеция. Стоило отправиться на аудиенцию к королю, как меня невзначай просят посодействовать в истреблении «монстра», объявившегося в прибрежных водах.

По слухам, сия тварь внезапно возникла посреди моря и теперь совершает нападения на торговые суда, отчего работа порта полностью парализована: ни один корабль не может покинуть гавань, равно как и суда из других стран не имеют возможности войти в залив. Мне искренне хочется посоветовать им поручить это дело кому-нибудь другому. Я уже исполнил свой долг, а потому не стоит обращать меня в эдакого «мастера на все руки».

Однако морская проблема неизбежно затрагивает интересы великого герцогства Бельрант, вернее сказать, уже вовсю сказывается на нём. Возникновение препятствий на морских путях со стороны империи Лютеция означает, что корабли не могут пройти дальше, к самому герцогству, расположенному в глубине вод. Это происшествие принимает серьёзный оборот, ведь земли моего отца находятся именно на побережье, и порт является для нас жизненно важным источником дохода. Понимая, что с данным делом необходимо покончить как можно скорее, немедля переношусь к берегам империи.

— Впрочем, столь внезапное появление морского монстра само по себе кажется делом весьма подозрительным.

«Монстры» — оворят, что сии создания сотворены два тысячелетия назад представителями расы демонов, правивших в ту пору континентом, путём магического воздействия на обычных зверей. В наши дни этим словом чаще всего именуют любых диких животных, приносящих вред человечеству, но если рассматривать вопрос в узком смысле — то есть говорить о монстрах, созданных именно демонами — они, как правило, обладают столь сокрушительной мощью, что их остаётся лишь оставить в покое.

По всей видимости, демоны прошлого были неизмеримо сильнее нынешних людей, следовательно, и порождённые ими твари отличаются невероятным могуществом. Бытует мнение, будто человечество сумело захватить власть над континентом лишь благодаря тому, что демоническая раса ослабла из-за природных катаклизмов и внутренних распрей. Как бы то ни было, все эти события происходили две тысячи лет назад, отчего ныне они кажутся чем-то сродни мифам. Тем не менее, ужас, внушаемый демонами тех времён, и по сей день живёт в облике их творений — монстров.

Переместившись в открытое море, неспешно концентрирую и повышаю свою магическую энергию. Словно реагируя на сие действие, цвет морской глади в одно мгновение становится густым и тёмным. Нет, дело в ином: нечто исполинское начинает всплывать на поверхность.

— Огромный какой. — вполголоса произношу, взирая сверху вниз на монстра, который счёл меня угрозой и решил показаться из пучины. Его длина достигает нескольких десятков метров. Передо мной предстаёт чудовищный белый спрут. — Кракен, значит...

Неудивительно, что торговые суда не в силах ему противостоять. Даже военный корабль окажется беспомощным, если такая махина вцепится в него своими щупальцами. Бесчисленные конечности устремляются в мою сторону, явно выдавая намерение твари поскорее утянуть в море того, кто потенциально способен нанести ей вред.

Ловко уклоняясь от атак, я приступаю к подготовке заклинания. Монстры и впрямь обладают колоссальной силой, и Кракен, без сомнения, относится к тем самым исконным созданиям, сотворённым демонами две тысячи лет назад. Маловероятно, что данная особь прожила два тысячелетия, однако даже так обычному человеку с ней не совладать — всё равно что пытаться сражаться со стихийным бедствием. Большинство стран в подобной ситуации просто смирились бы, дожидаясь, пока Кракен не уйдет сам по себе, воспринимая его присутствие как затянувшийся шторм.

Но империя в ином положении, ведь здесь нахожусь я.

— Какой настырный!

Щупальца, настойчиво пытающиеся меня схватить, становятся слишком уж утомительными. Если бы приложил все силы, то смог бы разнести эти конечности в клочья голыми руками, однако сие относится к моим способностям как Святого Меча. Сейчас же предстаю в образе великого мудреца Эклипса. Неизвестно, кто и откуда может за мной наблюдать, а потому не имею права допустить промашку. Раз уж исполняю роли Святого Меча и Великого Мудреца одновременно, мне надлежит сражаться, используя сильные стороны каждого из этих обличий. Ближний бой — стезя фехтовальщика, а не колдуна.

«Сила же великого мудреца, само собой, заключается в магии.»

— Изыди, молния божественного величия! Керавнос — Копьё Божьего Грома!

В небесах вспыхивает магический круг, из центра которого в сторону монстра обрушивается колоссальный разряд электричества. Тварь, только что пытавшаяся поймать меня, в мгновение ока пытается скрыться в пучине, но не успевает. Гигантское копьё из молний пронзает создание насквозь, и ослепительный свет начинает выжигать его плоть. Сие громовое сияние не утихает даже после того, как монстр испускает дух, продолжая испепелять его тушу. Когда всё заканчивается, от тела Кракена не остаётся ничего, кроме горстки пепла.

[[image:/storage/reader-images/d919787e8791f2c20cdc3a37a18208654130dfd4.png]]

Монстры и впрямь доносят до наших дней свидетельства былого величия демонов. Даже если кто-то считает легенды о прошлом всего лишь сказками, само существование подобных существ заставляет вспомнить об ужасающей мощи демонической расы, отчего даже рьяные глупы относятся с уважением к былому времени, избегают типичных подростковых шутеек в стиле «Да мы бы демонов ваших в два счета расписали б». Впрочем, не только монстры служат нитью, связывающей нас с древностью.

Существует ещё и античная Магия Божественной Бездны. Сие легендарное искусство, упоминания о котором встречаются лишь в старинных манускриптах. Говорят, в те времена, когда человечество и демоны вели жестокую борьбу за господство над континентом, среди демонической расы нашёлся тот, кто принял сторону людей. Сей воин обладал исключительной даже по меркам своего народа силой и, сокрушая множество собственных сородичей, обеспечил стремительное продвижение человеческой армии. Имя его затерялось в веках, однако магия, которой пользовался этот спаситель, известный как Демонический Герой, жива в памяти истории.

«Магия Божественной Бездны». Искусство, воссоздающее мощь самих богов, было настолько сложным и сокрушительным, что среди демонов лишь тот самый чародей был способен им овладеть.

И именно сей магией управляю я. Человечество уступает демонам практически во всём. Отчего же я, будучи представителем человеческой расы, способен применять столь великое волшебство? Разумеется, здесь кроется некий секрет, хотя он и не является чем-то запредельно сложным. Всё дело в том, что мой запас магической энергии попросту бесконечен.

— Что ж, пора возвращаться. — с этими словами мгновенно перемещаюсь.

Для удобства называю сие магией телепортации, хотя на деле это не совсем так. Континент пронизан бесчисленными линиями потоков магической энергии, именуемыми «Звёздными жилами», и я всего лишь прохожу сквозь них. Обычному человеку подобное не под силу, да и демоны, насколько мне известно, не обладали данным талантом.

Почему же доступно мне? Потому что «Звёздный Дух», являющийся воплощением коллективного сознания этих самых жил, благоволит мне. Я — Апостол Звёздного Духа, сущность из иного измерения, получающая неисчерпаемую мощь напрямую из магических артерий мира. Подобные существа встречаются ещё реже, чем демоны, и упоминаются лишь в редчайших документах.

Именно поэтому предыдущие Святой Меч и Великий Мудрец воспитали меня как своего преемника. Если быть точным, не только меня, ведь Лена тоже является Апостолом Звёздного Духа. Изначально предполагалось, что я стану учеником Святого Меча, а сестренка — ученицей Великого Мудреца, однако я не желал обременять свою болезненную сестру лишними тяготами, потому вызвался взять обе ноши на себя. Поначалу мои наставники согласились сделать меня своим учеником, решив просто посмотреть, что из этого выйдет, но они недооценили природу Апостола.

В результате их тренировок на свет появился человек, ставший одновременно и тем и тем, да ещё и с бонусом в виде неиссякаемой магии. Кто-то может подумать, что, обладая такой силой, мне следовало бы давно сокрушить империю, но и там хватает своих чудовищ. К тому же, если моё существование станет достоянием общественности, может вскрыться правда о том, что именно Лена пять лет назад уничтожила целый отряд. Если империя узнает об этом, даже воображать не хочу, какая судьба её ждёт.

Вот почему мне необходимо защищать королевство Альбиос и империю Лутеция. Обязан сделать всё, чтобы вражеская империя не смогла подобраться к моей семье.

Вернувшись в свою комнату, переодеваюсь в школьную форму.

«Должно быть, уже начался обеденный перерыв, и скоро Лена заглянет ко мне, дабы разбудить.»

Пока пребываю в этих ленивых раздумьях, до моего слуха доносятся тревожные голоса снаружи.

— Почему вы находитесь здесь?!

— Я пришла ради созерцательного обучения. Разве в сем есть что-то странное? Если наблюдать вблизи, можно заметить гораздо больше деталей.

Судя по всему, за дверью разворачивается некое сомнительное действо.

7

— Эй, неужели это...

— Да быть не может...

— Что здесь вообще происходит?

Вторая половина дня. Нахожусь в центре весьма странного внимания, причина тому проста...

— Могла бы и не утруждать себя тем, чтобы приходить и будить меня...

— Но ведь созерцательное обучение не запрещено, верно? В таком случае мне следует проводить как можно больше времени, наблюдая за тобой. — с этими словами Юкина как ни в чём не бывало занимает место подле меня.

«Насколько мне позволяет судить память, моим соседом по парте должен быть совсем другой человек. Похоже, успела уладить этот вопрос ещё утром.»

— Я-то полагал, что это ограничится только теми моментами, когда держу в руках меч...

— Истинный мастер проявляет себя даже в повседневных жестах.

— Говорю же, переоцениваешь мою значимость... — остаётся лишь тяжело вздохнуть.

Юкина, ведомая своей интуицией, свято верит в моё мастерство и убеждена, что может чему-то у меня научиться. Вот почему её взор постоянно устремлён на мою персону. Конечно, внимание столь прекрасной девушки льстит любому мужчине, однако она считается первой красавицей факультета магических мечей. Более того — влиятельная особа в академии, занимающая третье место в «десятке меча и магии». Из-за того, что такая личность повсюду следует за мной, и сам невольно оказываюсь в лучах славы, а подобное внимание доставляет лишь дискомфорт.

— Если можно... не могла бы ты перестать на меня смотреть?

— Почему?

— Это действует мне на нервы, уснуть не могу.

— Ты же всё равно собираешься спать, так какая тебе разница? — она с недоумением слегка склоняет голову набок.

К моему прискорбию, нечего ей возразить. Решив, что будь что будет, утыкаюсь лицом в сложенные на столе руки. Кожей чувствую её пристальный взгляд и отворачиваюсь в противоположную сторону, но ощущение никуда не исчезает.

«Вот же наказание... И как только в это влип?»

[[image:/storage/reader-images/7ce8fdef4285c5ca630ee6e8117c5019ae847112.png]]

— Как же я устал...

Эти слова звучат странно из уст того, кто соизволил явиться лишь на послеобеденные занятия, однако в столь непривычной обстановке усталость кажется делом вполне естественным. На уроке истории Юкина почему-то взялась вести конспект и за меня тоже, объяснив это тем, что доставляет мне неудобства своим присутствием. Жест, безусловно, благородный, но от него взгляды одноклассников, вопрошающие «что это с ним такое?», стали ещё более колючими.

К тому же девица, которая обычно сразу после занятий поспешно уходит домой, сегодня задержалась в классе — дожидалась моего пробуждения.

— Фу-у-ух... Удалось что-нибудь почерпнуть?

— Нет, возможно, мне требуется ещё немного времени. — на мой вопрос отвечает совершенно будничным тоном.

«Очевидно, Юкина не собирается прекращать своё преследование в ближайшее время.»

— Сейчас направляюсь к себе в комнату, ты и туда за мной пойдёшь?

— Само собой. Вдруг втайне от всех тренируешься.

— Да не занимаюсь ничем таким.

С этими словами в компании Юкины держу путь к общежитию. Со стороны это, должно быть, выглядит именно так, будто мы идём вместе. Она безмолвно следует за мной до самой двери моей комнаты. Полагая, что внутрь-то уж точно не решится войти, пытаюсь закрыть дверь, но не тут-то было.

— Погоди, я ещё не вошла.

— Да зачем тебе вообще ко мне входить?!

Несмотря на мои попытки закрыться, девица с помощью силы распахивает дверь и переступает порог. Сдаюсь и впускаю её, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. Однако сия особа, кажется, ничуть не обеспокоена моим настроением и преспокойно усаживается на стул.

— И что дальше? Что намерена делать в моей комнате?

— Наблюдать... наверное?

— Могла бы и без вопросительных интонаций обойтись. Не собираюсь тренироваться в секрете, буду просто бездельничать.

— В таком случае тоже займусь своими делами. — сказав это, Юкина извлекает на свет старую, потрёпанную книгу.

«Уже не раз видел, как она читает её в стенах академии.»

— Ты постоянно её читаешь... Она тебе так дорога?

— Ох, значит, и Ройчик присматривал за мной?

— ...

— Эту книгу написала моя бабушка, которая была Святым Мечом. Здесь изложены её взгляды на путь воина и особенности стиля фехтования. Это моё любимое чтение.

— Понятно... И что, там написано, что нужно преследовать безнадёжных учеников?

— Разумеется, такого там нет. Зато сказано, что нужно всегда стремиться к новому и никогда не довольствоваться достигнутым.

— Хм, надо признать, мысли здравые.

— Бабушка была выдающимся человеком... моим кумиром. Святой Меч — идеал для любого мечника, защитник королевства Альбиос. Такой человек должен быть опорой для сердец людей, дабы один его вид внушал уверенность в том, что всё будет хорошо. Вот почему... стремлюсь стать таким Святым Мечом. Ради этой цели готова на всё. Пусть другие смеются над тем, что хожу за тобой по пятам, и пусть сам считаешь чудачкой... Но если это поможет стать сильнее, буду относиться к сему со всей серьёзностью.

Юкина устремляет на меня свои лазурные глаза, в которых и впрямь читается неподдельная решимость. Она явно не шутит. Оно и понятно: став членом «десятки Меча и Магии», Юкина закрепила за собой статус одного из лучших бойцов академии. Ей, должно быть, совсем не в радость возиться с кем-то вроде меня — тем, кого называют «неудачливым аристократом». Ведь у меня, на первый взгляд, напрочь отсутствует воля к самосовершенствованию. И всё же девица упорно верит, что во мне кроется ключ к её дальнейшему росту. Она кажется немного странной, но её искренности не занимать.

Однако...

— Твои порывы благородны, но преследовать меня — пустая трата времени. Ради твоей же мечты тебе бы лучше заняться самостоятельными тренировками.

— Благодарю за совет, но решать, что для меня лучше, буду сама. Я осознаю, что доставляю тебе хлопоты, однако намерена продолжать свои наблюдения, пока не буду удовлетворена результатом. Разве мы не об этом договаривались?

— Не думал, что ты настроена настолько серьёзно...

В полном изумлении валюсь на кровать и закрываю глаза. Из-за присутствия Юкины мне так и не удалось нормально выспаться в академии, оттого сейчас просто необходимо восполнить дефицит сна, иначе времени на отдых вовсе не останется.

Спустя неопределённый срок открываю глаза и обнаруживаю, что Юкина исчезла. Вместо неё на столе лежит записка.

«Ты выглядел очень уставшим, поэтому я ушла». Несмотря на своё беспардонное поведение, проявляет деликатность там, где это уместно — должно быть, сказывается хорошее воспитание. К тому же укрыла меня одеялом, которого не было, когда засыпал; похоже, по своей натуре любит заботиться о других.

— Ну и дела...

«Она славная девушка, но её прямолинейность таит в себе опасность. Уверен, Юкина согласилась бы на любое, даже самое абсурдное требование, если бы убедила себя, что это поможет ей стать сильнее. Могущество для неё на первом месте, а всё остальное — вторично. Такое отчаяние в стремлении стать Святым Мечом является одновременно и её слабостью. Тот, кто ни во что не ставит собственные интересы, часто склонен пренебрегать и собственной жизнью. Вероятно, именно поэтому девица не уделяет должного внимания защите. — га мгновение моё сердце колеблется.— Слишком часто видел, как подобные люди находят свою кончину на поле боя. Оттого в голове мелькает мысль: может, стоит дать ей хоть какую-то подсказку? Вдруг из неё выйдет достойный преемник? Но всё же... Тот, кто не ценит себя, никогда не достигнет истинных высот в искусстве меча. По крайней мере, в этом убеждён. Пока она не осознает сего, двигаться дальше будет трудно.»

— Редкий талант пропадает.

8

Минуло три дня. Юкина, не теряя энтузиазма, продолжала следовать за мной повсюду. За это время в академии поползли слухи, будто мы с ней состоим в романтических отношениях. Что ж, если она каждое утро приходит меня будить и преследует с завидным упорством, со стороны и впрямь можем казаться близкими друзьями или кем-то на порядок выше.

— Есть ли плоды сегодняшних трудов?

— Никаких.

— И тебе не надоело?

— Как ни странно, нет.

После завершения дневных занятий задаю ей этот ставший уже традиционным вопрос. Юкина же отвечает мне в своей обычной манере. Хотя её лицо редко выражает эмоции, за последнее время научился замечать ту едва уловимую улыбку, что появляется на её губах в моменты радости. Вот и сейчас слегка улыбается, явно получая удовольствие от процесса созерцательного обучения, даже если результат пока равен нулю.

«Если бы она постоянно использовала свои 'Глаза Небесного Волка', дело могло бы пойти иначе, но с того самого раза больше не прибегала к помощи сего магического взора, а без него всё тщетно. Пока сознательно не допускаю оплошностей, нечему у меня научиться. Ей всё ещё нужно время. Вместо того чтобы перенимать знания у кого-то другого, ей следует накопить собственный опыт и прийти к пониманию многих вещей самостоятельно. Осознать важность обороны, познать вкус битвы... Лишь после этого я, возможно, смогу стать её наставником. Посему не выдам себя. Пусть мне и жаль расставаться с днями, когда меня сопровождает такая красавица, Юкина — настоящий самородок. Если сейчас обучу её поверхностным техникам, она может упустить шанс понять нечто по-настоящему важное. В таком случае потеряю ценного кандидата в преемники Святого Меча. Нельзя спешить и нельзя поддаваться очарованию.» — мысленно убеждаю себя в этом, стараясь сохранять самообладание.

Стоило мне подняться со своего места, как в класс вошли трое студентов. Это старшекурсники с факультета магических мечей, судя по их белым мундирам. Возглавляющий их златовласый юноша подошёл прямо ко мне. Он высок ростом и весьма недурен собой. Мне кажется, я уже где-то его видел.

— Значит, ты и есть Рой Лвуель?

— Совершенно верно. Что-то хотели, господин старшекурсник?

— Неужели меня не знаешь?

— Представьте себе, нет.

— Хм, похоже, это не ради красного словца сказал. — договорив юноша лучезарно улыбнулся и поправил челку.

— Тим Таунзетт, шестое место в «десятке». Возможно, тебе привычнее слышать «наследник дома герцога Таунзетт», павший аристократ Ройчик.

«Ах, вот оно что. Теперь вспомнил, где видел его лицо. Один из элиты. Не особо интересуюсь теми, кто занимает места ниже пятого, оттого и не запомнил. Впрочем, сын герцога Таунзетт... Если мне не изменяет память, сей знатный род, равно как и семья Юкины — Крофорд, в прошлом подарил миру Святых Мечей. И при таком наследии он лишь шестой на третьем курсе? Посредственность, не иначе.»

— И что же наследнику герцогского рода и члену «десятки» понадобилось от меня?

— Моё дело касается тебя лишь косвенно, но говорить пришёл не с тобой. — с этими словами Тим перевёл взгляд на Юкину, стоявшую за моей спиной. Лицо девушки омрачилось; было очевидно, что отнюдь не рада этой встрече. — Юкиначка, не могла бы ты следить за своим поведением?

— ... Моё поведение — это личное дело, и вольна поступать так, как считаю нужным.

— Боюсь, это не совсем так. Ты моя невеста, и мне крайне неприятно слышать двусмысленные слухи. — при слове «невеста» плечи девицы слегка дрогнули. Должно быть, сие положение дел ей совсем не по душе. Пока размышлял об этом, Тим продолжал свою речь. — Понимаю, что ты не в восторге от нашей помолвки. Однако союз двух великих домов, взрастивших Святых Мечей, может дать жизнь будущему носителю сего титула. Это необходимо ради блага страны. Тебя ведь тоже, как аристократку Альбиоса, не может устраивать тот факт, что место Святого Меча занимает какой-то бродячий наёмник? Наши дети — надежда королевства.

— ... Всё это прекрасно понимаю. Тем не менее, у нас был договор, что на время обучения в академии вольна распоряжаться собой по своему усмотрению.

— Я и не собираюсь диктовать тебе, что делать., лишь прошу соблюдать приличия. Я — человек, на плечах которого лежит будущее дома Таунзетт. И мне крайне неудобно, когда ходят слухи, будто моя будущая жена водит дружбу с таким... никчёмным и павшим аристократом. — бросив напоследок эти слова, Тим в сопровождении своих приспешников покинул класс.

— Отчего он такой заносчивый, если занимает всего лишь шестое место? — проводив его взглядом, негромко обронил.

— ... Дом Таунзетт — великие аристократы. У них достаточно влияния, чтобы перечить самому королю...

— Значит, и историю с помолвкой они просто продавили.

— То, что дело продвигали силой — неоспоримый факт. Но верно и то, что на нас возлагают большие надежды. Многие уже отчаялись вернуть титул Святого Меча силами нашего поколения...

«Поэтому решили сделать ставку на потомство. Словно пытаются вывести породистую лошадь... Мне претит подобный образ мыслей. Где гарантия, что дети Юкины превзойдут её саму? На их месте я бы поставил на огранку таланта самой девушки.»

— Теперь мне всё ясно. Я-то гадал, почему так отчаянно стремишься стать сильнее.

— ... Свобода у меня будет только в годы учёбы. За это время обязана... превзойти Святого Меча. Или хотя бы заставить окружающих признать, что у меня есть такой потенциал. Впрочем, это мои личные трудности. Не стоит принимать это близко к сердцу, Ройчик, мне не нужна жалость. Посему продолжай в том же духе — не давай мне повода заметить твоё истинное мастерство.

— Да и не то чтобы специально скрываюсь... — пожав плечами, направился к выходу.

Юкина последовала за мной.

— Тебе же только что сделали выговор.

— Сама определяю свои поступки. К тому же... не собираюсь плясать под дудку какого-то шестого места.

— Выходит, мы мыслим в одном направлении? Ты на третьем месте, он на шестом. Ты первокурсница, он на третьем году обучения. Не похоже, чтобы ваши таланты были сопоставимы.

«Если их цель — усиление крови, то, скорее всего, результат будет обратным. Сдаётся мне, таланты лишь измельчают, ведь этот парень — сущая посредственность.»

— Тем не менее, для тебя, Ройчик, он должен быть недосягаемой величиной. А судишь ты о нём так, будто стоит ниже тебя по рангу.

— Со стороны всегда виднее, можно говорить что угодно.

Глаза Юкины на миг сузились, но ответил, не меняясь в лице.

«Она весьма проницательна и готова придраться даже к моим оценкам окружающих, оттого стоит быть осмотрительнее в высказываниях. И всё же поймал себя на мысли, что мне нравится эта ситуация. Наверное, мне действительно приятно её общество. В противном случае бы не стал посещать занятия столько дней подряд. С тех пор как Юкина начала приходить за мной, стал образцовым студентом. Пусть и только после обеда. Ну и затишье со стороны империи тоже играет мне на руку.»

— Ройчик, какие у тебя планы на завтра?

— Завтра... кажется, обещал Лене прогуляться.

«Завтра выходной, и сестренка просила сопроводить её за покупками.»

Едва произнеся это, я прикусил язык, понимая, что сболтнул лишнего. Скосив глаза, увидел, как на губах Юкины заиграла довольная улыбка.

— В таком случае присоединюсь к вам.

— ... Боюсь, Лена будет не в восторге.

— Я как раз хотела подружиться с ней.

— Вот оно как...

«Если хочешь подружиться, для начала стоило бы дать мне немного личного пространства. — подумал я, но, понимая, что подобные советы на неё не подействуют, лишь тяжело вздохнул. — Лена наверняка задаст мне трепку.»

9

— Братец?

На следующее утро Лена, завидев Юкину, которая как ни в чём не бывало стояла рядом, одарила меня улыбкой, полной скрытого давления. В ответ оставалось лишь виновато усмехнуться.

— Прости, сорвалось с языка...

— Честное слово... Братец, ты всегда такой неосмотрительный... — поворчав немного, всё же сменила гнев на милость.

— Вы так хорошо ладите. — «третье колесо», наблюдая за нами, тихонько рассмеялась.

— Юкина! Я не против компании, но, пожалуйста, не мешайте нам!

— Понимаю.

— Раз понимаете, то хорошо... но почему вы в форме?

Лена, всё ещё немного недовольная, поинтересовалась причиной, по которой девушка облачена в свой белый мундир. Сегодня выходной; на Лене красовалось легкое платье, да и я оделся по-простому. Мы направлялись в Андатейл, где в будни форма не редкость, но сегодня...

— У меня нет подходящей повседневной одежды, в которой можно было бы выйти в город. Да и не интересовалась такими вещами. — Юкина произнесла сие с полным безразличием.

— Привилегия ослепительной красавицы... — глядя на неё, Лена едва слышно пробормотала.

С чем не мог не согласиться. Отсутствие интереса к одежде объясняется тем, что на ней любая вещь сидит превосходно. Если исходный материал высшего сорта, то блюдо будет вкусным при любом способе приготовления. Юкина — само совершенство, и ей нет нужды беспокоиться о нарядах.

— Кхм... Что ж, давайте отбросим лишнее и отправимся в путь. Наша цель сегодня — книжные лавки.

— О-о-о-о! Это же новый том той серии! А это?! Неужели выпустили упрощенную версию магического гримуара?!

В Андатейле немало книжных магазинов, и в одном из них Лена пришла в неописуемый восторг.

— У вас так каждую неделю? — спросила Юкина.

— Раз в месяц. Можно сказать, это её заслуженная награда за труды.

— Награда... Значит, она очень любит книги.

— Да, обожает. В прежние времена это было её единственным развлечением.

Мои слова вызвали на лице Юкины тень недоумения. Я же, рассудив, что скрывать здесь особо нечего, глубоко вздохнул.

— ... Я уже упоминал, что моё хобби — пейзажная живопись?

— Нет, слышу об этом впервые.

— ... В детстве Лена была настолько слаба здоровьем, что не могла покидать своей комнаты. Весь её мир ограничивался четырьмя стенами. Поэтому начал рисовать виды, которые видел снаружи, и показывать их ей. Словами ведь всего не передашь. Беда лишь в том, что мои художественные навыки так и не выросли, но Лена всё равно смотрела на мои рисунки с горящими глазами. Со временем это стало моим увлечением, а сестренка, увлекшись рассказами о внешнем мире, принялась черпать знания из книг. Её любовь к чтению — наследие тех времен.

— Ройчик... ты очень заботливый брат.

— Не только я. В нашей семье все души не чают в Лене. Она всегда с такой тоской смотрела на нас с братом, когда мы играли во дворе... Сердце кровью обливалось. Поэтому сейчас хочу, чтобы она делала всё, чего ей захочется.

— Замечательная семья, я тебе завидую.

— И сам так считаю.

— Ройчик... ты очень интересный человек. — Юкина широко раскрыла глаза от моих слов, а затем улыбнулась — чуть более открыто и ярко, чем обычно.

— Может, прекратишь звать «Ройчиком»? Когда Лена рядом, звучит слишком смущающе, словно мы в неподобающих отношениях.

— Ты разрешаешь мне называть тебя иначе? Но звать друг друга по именам — все равно что почти как быть друзьями, разве нет?

— Не знаю, что думаешь ты, но вполне считаю тебя своим другом.

«Сии слова были искренними. Даже если не брать в расчет, что Юкина является кандидатом в преемники Святого Меча, она человек, в чьем обществе уютно. Девица трудолюбива и умеет проявлять чуткость. Лена не отвергает её всерьез именно потому, что чувствует в ней эти добрые качества. Будь иначе, ни за что не позволила бы ей пойти с нами. Для Лены это время бесценно, ведь восполняет то, чего была лишена в детстве. Именно поэтому берет меня с собой — когда-то мы не могли вот так просто выйти вместе. И всё же разрешила Юкине присоединиться. Сказать по правде, я был удивлен.»

— ... Мне немного неловко об этом говорить, но...

— Да?

— У меня... нет друзей. Поэтому сейчас не совсем понимаю, как мне себя вести...

Когда тебе внезапно заявляют о своем одиночестве, трудно сразу найти верные слова. Едва не выпалил первое, что пришло на ум, но вовремя сдержался. Даже я понимаю, что прямолинейность в такой момент — плохая затея.

— ... Что ж, и впрямь часто видел тебя одну.

— Ты надо мной смеешься? — на мою вымученную фразу Юкина ответила холодным взглядом и резким тоном.

Плохо дело, опять сморозил глупость. Похоже, это моя дурная привычка — говорить лишнее.»

— Нет-нет, просто констатировал факт... В общем... у меня тоже не так много друзей, так что небольшой эксперт, но если не против, зови просто по имени. Считаю тебя другом, а в остальном — всё зависит от тебя.

— Тогда... если не возражаешь... буду звать тебя Рой. Но тогда и перестань добавлять «госпожакать» к моему имени... — ответила непривычно робким тоном.

Я с усмешкой кивнул.

Пока мы вели этот разговор, из лавки выпорхнула Лена с целой охапкой книг в руках.

— Братец, пойдем в следующий магазин!

Забрав у неё ношу, невольно улыбнулся.

В моих руках покоится целая гора книг, высящаяся до самого лица, отчего мне приходится слегка отклоняться, дабы видеть дорогу; Лена и Юкина также несут свою долю, разделив оставшуюся часть ноши между собой. Улов, надо признать, выдается весьма богатым.

— Простите... Вам тоже пришлось помогать, госпожа Юкина. — произносит Лена с легким смущением в голосе.

— Всё в порядке, ведь сама вызвалась пойти с вами. И всё же, какой объем! Неужели надеешься прочесть всё это?

— Думаю, за месяц управлюсь...

— Ты и впрямь обожаешь книги. Коли так, держи вот это.

С сими словами девушка извлекает из кармана небольшое издание и бережно кладет его поверх стопки, которую держит Рена.

— Что это?

— Книга, написанная моей бабушкой, некогда носившей титул Святой Меча. Полагаю, даже для мага вроде тебя сей труд окажется небесполезным.

— Книга бывшей Святой Меча?! — Лена замирает в изумлении. — Никак не могу принять столь бесценную вещь, это было бы...

— О, уже знаю её наизусть, к тому же у меня в комнате хранится копия.

— Но всё же... — сестренка бросает на меня мимолетный, вопрошающий взгляд...

— Принимай. — ... на что отвечаю едва заметным кивком. — Шанс прикоснуться к знаниям, записанным рукой истинной Святой Меча, выпадает прискорбно редко.

— Вы... уверены, что это уместно? — всё еще колеблется сестра.

— Считай моим извинением за то, что помешала вам. — мягко настаивает Юкина.

— Тогда... прочту её с величайшим почтением и бережливостью!

Лицо младшей озаряется так ярко, как, пожалуй, ни разу за сегодняшний день. С точки зрения редкости, данная книга, несомненно, является жемчужиной в нашей стопке. Хоть Юкина и отдала её с легкостью, сей фолиант принадлежит её семье и никогда не появлялся на рынках. По сути, это тайное наставление, передающееся от учителя к ученику, и возможность ознакомиться с ним поистине уникальна. Лена искренне радуется подарку, даже не осознавая до конца, что любой мечник королевства отдал бы целое состояние за право обладать сим трудом.

— Благодарю тебя. — говорю я.

— Не стоит. Это лишь малый знак моего расположения. — Юкина одаривает нас мимолетной улыбкой.

Однако сия кроткая улыбка мгновенно гаснет, стоит нам приблизиться к главным воротам академии. Там, преграждая путь, стоит Тим в окружении своих верных приспешников.

— Ты всё никак не желаешь внимать голосу разума, Юкина. — цедит он сквозь зубы.

— Старшой Таунзетт... — голос девушки звучит отчужденно.

— Похоже, проявлял к тебе излишнюю мягкость. — договорив, бесцеремонно хватает Юкину за руку и с силой тянет за собой, явно намереваясь увести её прочь.

— Что творишь?! — возмущается она.

— Идем! Хватит играть в дружбу с этими ничтожествами! Раз уж тебе суждено стать моей женой, изволь вести себя подобающим образом! — он пытается увлечь Юкину за собой, преодолевая её сопротивление...

— Не знаю всей подоплеки ваших отношений, но уводить её силой — это ни в какие ворота не лезет! — ... но внезапно Лена перехватывает его кисть.

— Замолкни!

Оскорбленный тем, что какая-то девчонка смеет ему перечить, парнишка резким движением отмахивается от моей сестры — от сильного толчка та теряет равновесие. Будучи талантливым магом академии, она вряд ли получила бы травму при падении, однако в первую очередь заботится о книге, доверенной ей Юкиной. Прижимая бесценный том к груди, не успевает сгруппироваться, но в последний миг Юкина подхватывает её, не давая коснуться земли.

— Ты цела, Лена?!

— Да... да, я в порядке... спасибо большое...

Помогши ей встать, мечница убеждается, что та не пострадала, после чего медленно оборачивается к Тиму. Её взгляд, прежде мягкий, теперь пронзает его ледяным холодом.

— Как посмел... тронуть сестру моего друга?! — в её голосе звучит такая ярость, какой никто и никогда не ожидал бы от спокойной Юкины.

Тим и его свита невольно отступают на шаг, столь пугающим кажется им её нынешний гнев. Впрочем, зачинщик быстро берет себя в руки.

— Хм, она ведь не ранена, мне не в чем себя винить. К тому же, она первая вцепилась в мою руку.

— ... И ты даже не соизволишь извиниться?

— Разве в этом есть хоть малейшая необходимость?

— ... Прошу, извинись.

— Я отказываюсь.

— Что ж, в таком случае могу заставить сделать это силой. — Юкина произносит сие леденящим тоном, и в её словах нет ни тени пустой угрозы.

— Неужели ты забыла, что частные поединки под запретом? Если так жаждешь применить силу, изволь вызвать на дуэль. Однако подумай хорошенько о том, как это воспримет общество. Невеста, вызывающая на бой своего жениха — неслыханное кощунство. Ты ведь прекрасно понимаешь: наш брак — чаяние многих, символ надежды для окружающих. Неужели готова растоптать всё это ради каприза? — Тим наступает на неё, меча слова словно кинжалы. Он знает, что девушка не может действовать опрометчиво, когда на кону стоит честь её семьи. Почувствовав своё преимущество, он вновь вцепляется в её запястье. — Тебе нужно лишь подчиняться мне. Такова твоя судьба! — грубо дергает Юкину на себя, пытаясь уволочь её.

В этот момент мой разум работает на пределе возможностей. В подобных делах крайне важно соблюсти «этикет».

— Как же это делалось... Ах да, вспомнил.

Достаю из складок одежды белый жетон с выгравированным гербом академии, который нам велено всегда носить при себе. В стенах сего заведения существует лишь один законный способ разрешить конфликт силой — дуэль. Правила просты: нужно бросить жетон в оппонента и объявить о вызове. Если противник поднимет его — вызов принят. Разумеется, от жетона можно отказаться, но в таком случае человека навсегда заклеймят трусом.

— В таком случае... вызываю тебя на дуэль вместо неё. — с этими словами швыряю жетон прямо в Тима.

Металл со звоном ударяется о его доспех и падает на землю, откатившись в сторону. Видя это, старшекурсник начинает дрожать от сдерживаемой ярости.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас изрек?

— Вполне.

— Я занимаю шестое место в десятке лучших мечей и магов академии... Ты же — отпрыск захудалого рода, неспособный сдать экзамены. Неужели всерьез полагаешь, что у нас может выйти честный бой? Готов сделать вид, будто ничего не было, списав сей жест на порыв чувств...

— Избавь меня от своего скудного трепа. Давай поднимай жетон, старшой. — указываю на лежащую в пыли вещицу взглядом, полным немого требования.

Когда вышестоящий уклоняется от вызова того, кто стоит ниже, это считается позором. Тим сам загнал себя в ловушку, заявив мгновением ранее, что я ему не ровня. Теперь у него нет пути к отступлению. Он медленно наклоняется и подбирает жетон.

— Тим Таунзетт принимает твой вызов.

— Назначай любое время и место на свое усмотрение. — с улыбкой отвечаю я.

— Ты горько пожалеешь о том, что посмел насмехаться надо мной! — Тим с силой швыряет жетон обратно мне под ноги.

Отпустив руку Юкины, он, едва дыша от негодования, разворачивается и быстрым шагом направляется к зданию академии.

«Вероятно, намерен немедленно начать подготовку, дабы преподать мне незабываемый урок. Что ж, флаг ему в руки.»

— Ну, пойдем домой?

— Б-братец?! Какая еще дуэль?! У тебя есть хоть какой-то план, как победить?!

— Кто знает? Поживем — увидим. — уклоняюсь я от ответа, принимаясь неспешно собирать рассыпавшиеся по земле книги.

10

Весть о предстоящем поединке разлетается по округе подобно лесному пожару. «Бесталанный аристократ вызвал на бой наследника дома герцога Таунзетта, занимающего шестое место в элитной десятке меча и магии» — такая новость просто не могла остаться без внимания. Более того, Тим, судя по всему, всерьез оскорблен и жаждет превратить сие событие в грандиозное зрелище.

Срок подготовки назначен — одна неделя. Поговаривают, арендовал главную тренировочную арену и пригласил высокопоставленных гостей из королевства Альбиос и империи Лютеция. Разумеется, среди приглашенных числится и сам герцог Таунзетт. Столь масштабные дуэли случаются крайне редко. Обычно такие вопросы решаются в присутствии одного лишь учителя и узкого круга учеников. Сторонних зрителей зовут лишь тогда, когда в поединке сходятся истинные мастера, иначе сие не имело бы смысла как представление. Иными словами...

— Созывать родителей только ради того, чтобы они полюбовались на твой триумф... Похоже, старшой так и не выбрался из пеленок. — шепчу я, растянувшись на кровати в своей комнате.

— Ты ли это говоришь? — раздается в ответ исполненный иронии голос.

Передо мной стоит человек с пепельными волосами и пронзительными черными глазами. Его отличает от меня, прежде всего, высокий рост и привычка стягивать длинные пряди в хвост на затылке. Лиам Лувель, мой старший брат, которому уже исполнилось двадцать. Он — настоящий представитель элиты, занимающий пост помощника министра иностранных дел в королевском замке.

— Можешь ли представить, что почувствовал, когда узнал, что ты ввязался в драку с сыном герцога Таунзетта?

— Прости, брат, что вечно подкидываю тебе хлопот. — смиренно склоняю голову.

Лиам — человек долга, чей суровый и серьезный нрав заставляет его взваливать на свои плечи бремя забот за всю семью. Семья Таунзетт — один из столпов королевства Альбиос. Если член сомнительного рода баронов Лувеля навлекает на себя гнев герцогского сына и доводит дело до дуэли, положение брата при дворе может стать весьма шатким.

— Мои трудности — дело второстепенное. Я слышал о случившемся от Лены и, признаться, сам пришел в ярость. Будь на твоем месте, возможно, поступил бы так же. Но... есть ли у тебя шансы на успех?

— Примерно восемь к десяти.

— Ты сможешь победить?! — в глазах брата вспыхивает искра надежды, и он даже приподнимается со стула.

— Нет, я проиграю.

— Значит, твои шансы — два к десяти! Не заставляй зря обнадеживаться! — Лиам с разочарованным видом опускается обратно. Однако, поразмыслив, он снова обращается ко мне. — ... То есть, целых двадцать процентов вероятности у тебя всё же есть?

— Скажем так, осведомлен о некоторых его слабостях.

— Твой противник — шестой в рейтинге. Двадцать процентов против такого бойца — уже немало. И в чем же заключается эта слабость?

— Секрет.

— Даже от меня скроешь?

— Пусть это станет для тебя сюрпризом.

— Что ж, воля твоя. По крайней мере, знание о наличии плана немного успокаивает. Как понимаешь, прибыл сюда, дабы убедить тебя пойти и поклониться ему в ноги до начала поединка, чтобы замять дело.

— Твоё положение обязывает к подобным речам, мне искренне жаль.

Будучи помощником министра, Лиам прекрасно понимает: его начальству совсем не улыбается перспектива раздора между влиятельными аристократами Альбиоса и местным дворянством, пусть даже это происходит в рамках академии. Тем более когда речь идет о доме Лвель. Ни в Альбиосе, ни в империи Лютеция наш род не пользуется доброй славой. Честно говоря, причины для этого имеются веские, так что обижаться не на что. Впрочем, сильнее всего баронов опасаются дворяне Великого Герцогства, те в вечном страхе стать жертвами интриг моего отца. Именно поэтому наш титул не растет, а важные посты остаются для нас закрытыми.

Брат трудится в замке как ломовая лошадь, пытаясь смыть это клеймо с нашей семьи. Всё это — ради своих братца и сестренки. Его присутствие при дворе служит своего рода гарантией нашей лояльности, он добровольно стал заложником системы. Перед таким человеком не могу не склонить головы, ведь приношу ему одни лишь неприятности.

— Будь у тебя ноль шансов, я бы настоял на извинениях, но раз видишь лазейку — действуй. В конце концов, это лишь стычка между студентами. Даже если противник захочет раздуть скандал, у него есть предел. Поражение в дуэли не нанесет нашей фамилии большего вреда, чем уже есть. Выложись на полную.

— Благодарю. Но уверен ли ты, брат, что всё пройдет гладко?

— Не думаю, что дело закончится миром. Та сторона явно жаждет унизить тебя на глазах у толпы. Значит, остается только столкновение.

— Нет, не об этом... Переживаю, не возникнет ли проблем, если я вдруг... выиграю.

— Ты уже возомнил себя победителем? Какой самоуверенный малый. Об этом не беспокойся, заранее поговорю с герцогом Таунзеттом и представлю это как обычную юношескую ссору. Даже если случится невероятное и он проиграет, придираться к нам официально не сможет. — киваю в ответ на его слова. Учитывая непомерную гордость Тима, у меня остаются сомнения, но сейчас терзаться ими бессмысленно. — Что ж, мне пора. Приду посмотреть на тебя в день поединка, не ленись тренироваться. — с этими словами Лиам покидает комнату.

День перед дуэлью.

Я лишь коротко бросил обеспокоенным Лене и Юкине, что у меня есть план, и тем самым отмахнулся от их расспросов. Тем временем все приготовления завершены, включая требования сторон. Моё условие просто: «Принести официальные извинения Лене и Юкине». Ответное требование Тима гласило: «Больше никогда не приближаться к моей невесте». Похоже, он одержим ею не на шутку. Если победит, то любому, кто не обладает стальными нервами, путь к Юкине будет заказан, ведь повторный вызов на дуэль по тому же поводу станет для них приговором. Тот намерен окончательно изолировать её от общества, истинное воплощение собственничества. И хотя не искал встречи с ней, для него такие мелочи значения не имеют. Ему просто невыносима мысль о том, что рядом с его невестой находится другой мужчина, вне зависимости от причин.

— Вот же незадача...

«Проигрывать мне никак нельзя. Однако есть одна загвоздка: не могу придумать, как победить 'правильно'. Мне бы очень не хотелось демонстрировать свою истинную силу, но и уступать не намерен. Сия дилемма терзает меня, ведь на глазах у множества зрителей не должен выдать технику Святого Меча — кто знает, к каким выводам могут прийти искушенные наблюдатели. И что хуже всего, там будет Юкина. Против её Тенрогана любая хитрость может оказаться бесполезной.

— Вижу, пребываешь в некотором замешательстве. — раздается голос, и дверь моей комнаты беззвучно отворяется.

На пороге стоит мужчина с растрепанными седыми волосами и угольно-черными глазами. В правой руке тот держит трость, а правую ногу слегка подволакивает. Хоть ему едва перевалило за пятьдесят, груз бесчисленных сражений наложил на него свой отпечаток, наделив пугающей, почти запредельной аурой. На его лице застыла ухмылка, свойственная лишь истинным пройдохам.

— Простите, отец, что заставил вас проделать такой путь. — приветствую гостя.

— Ничего, не бери в голову.

Мужчина со смешком проходит в комнату и устраивается на стуле.

Это Лайнас Лувель, глава нашего дома и мой отец — человек, который когда-то стравил королевство Альбиос и империю Лютеция, сделав приманкой собственные земли. Пожалуй, в трех великих державах не сыскать более хитрого и непредсказуемого лиса.

— Признаться, был изумлен, услышав новости. Грешным делом подумал, неужто решил ввязаться в драку с высокородным лордом только ради того, чтобы тебя поскорее вышвырнули из академии? Но, судя по всему, причина в ином?

— Скажем так, обстоятельства сложились определенным образом.

— О-о-ох, я всё понимаю. Мельком видел дочь герцога Крофорда — редкостная красавица, такую не каждый день встретишь. У тебя отменный вкус, весь в отца!

— Вы ошибаетесь. Всё совсем не так.

— Ну-ну, не скромничай. Сейчас как раз в том самом возрасте. Лена — это лишь предлог, а истинный мотив — та девушка, не так ли? Твой оппонент, кажется, её жених. Семьи планировали этот союз, проча её в жены будущему Святому Меча... Но если один из них проиграет какому-то «недостойному дворянину», разговоры о помолвке могут и поутихнуть. Весьма изящный ход, не находишь?

— Признаю, подобные мысли промелькнули у меня на краю сознания... но это не было главной целью. Просто вывела из себя его наглость.

— Оправдания мужчины звучат жалко, сын мой. И всё же, что задумал? Желаешь ли видеть её своей супругой? Или же... преемницей на пути меча? Она подходит под оба условия. Хотя, надо признать, роль жены Святого Меча и Великого Мудреца может показаться ей несколько обременительной. — отец весело хохочет, явно наслаждаясь ситуацией.

«Похоже, сие зрелище доставляет ему истинное удовольствие. В мире есть лишь три человека, знающих мою тайну: Наставники, предыдущие носители перенятых мной титулов и батенька.»

— Отец, прошу вас, перестаньте паясничать. Позвал вас, надеясь на вашу мудрость.

— Не серчай так, просто рад видеть, как ты растешь. Что ж, перейдем к делу: что именно тебя беспокоит? — в мгновение ока взгляд Лайнаса становится острым и холодным — так выглядит, когда затевает очередную интригу.

— Юкина Крофорд... обладает «Небесным Волчьим Глазом». Если буду сражаться неосторожно, она может распознать мою истинную сущность.

— Магическое око, видящее суть вещей... Хм, весьма достойный дар. Впрочем, для Святого Меча это не должно стать преградой. Неужели не можешь нанести удар быстрее, чем та успеет его осознать?

— Сам факт того, что она чего-то не увидела, уже станет уликой. Скорость, недоступная взору её очей, прямым путем приведет её к разгадке того, кто я на самом деле.

— Тогда бессилен. Смирись и либо бери её в ученицы, либо веди под венец. Сделаешь её своей — и проблема исчезнет. Коли сильна, то какие могут быть возражения? — отец снова смеется, добавляя, что он не прочь поскорее понянчить внуков.

— Я ведь серьезно прошу совета, отец. — лишь устало вздыхаю, глядя на него.

— Горжусь своим умом, но если даже ты, Святой Меча и Великий Мудрец, зашел в тупик, то как я могу предложить план, способный обмануть саму реальность? Не требуй от меня невозможного. — Лайнас пожимает плечами.

Действительно, когда сцена уже готова, пространство для маневра сужается до предела. Но всё же...

— И всё-таки, попробуйте что-нибудь придумать. Напрягите извилины. Вы ведь лучший интриган в трех странах, наверняка в вашей голове найдется какая-нибудь скверная идейка.

— Какая дерзость со стороны сына! Ну и ну... — проворчав это, отец на некоторое время устремляет взор в потолок, погружаясь в раздумья. Наконец произносит. — Кажется, есть один способ.

— Слушаю. Как мне заставить её не использовать свой дар?

— Опять за своё. Никак,это невозможно, а любые попытки помешать ей лишь выдадут тебя с головой. Секрет остается секретом лишь до тех пор, пока его не пытаются судорожно спрятать. Придется позволить ей смотреть.

— И дать всё понять?

Отец кивает на мой вопрос. В его словах есть зерно истины. Излишняя скрытность лишь порождает подозрения.

— Твоя задача — не дать ей увидеть в тебе Святого Меча. Смирись с этим и покажи определенную часть своей силы.

— То есть?

— Всё просто. Она может заподозрить, что ты скрываешь мощь, но ей и в голову не придет связывать тебя с легендарным титулом. Просто яви миру тот факт, что не так прост, как кажешься. Сокруши врага, не показав ни единого проблеска истинной техники Святого Меча.

— Легко сказать... но получится ли это на практике? — бормочу со вздохом.

«В каждом взмахе меча проявляются привычки, накопленные годами тренировок. И её глаз непременно их заметит. Если бы мог так легко их подавить, я бы не звал на помощь.»

— Это вполне выполнимо. Помимо мастерства Святого Меча, в твоем распоряжении есть еще одна техника. Та, что унаследовал от своей матери.

— Но это лишь подражание, основанное на детских воспоминаниях и знаниях из книг...

— И всё же, этого будет достаточно, дабы убедить любого. Твоя мать когда-то слыла лучшим клинком Великого Герцогства. Стоит тебе применить её стиль, и все подумают: «Чего еще ждать от её сына». Включая и юную леди из дома Крофорд.

«В этом весь отец — предлагает авантюры на грани возможного. Если запечатаю свои привычные движения и воспользуюсь техникой, к которой прибегаю крайне редко, шансы остаться неузнанным и впрямь возрастут. Однако задача сия невероятно сложна: привычки вырываются наружу подсознательно. Смогу ли сдержать их до конца? Всё зависит лишь от моего мастерства. Впрочем, кашу заварил сам, мне её и расхлебывать.»

— Что ж, попробую. Сделаю всё, что в моих силах. Ну а если обман не удастся... буду решать проблемы по мере их поступления.

— Так и поступи. И еще одно: не вздумай заканчивать бой слишком быстро.

— Это еще почему?

«Чем дольше длится схватка, тем выше риск совершить ошибку и выдать себя. Раз уж признаю наличие силы, логичнее было бы закончить всё одним ударом, не давая Юкине времени на анализ.»

— Предоставь это мне. Если всё сложится удачно, мы сможем извлечь из этого дела немалую выгоду. — отец хитро прищуривается.

Слишком хорошо знаю это выражение лица — оно не сулит ничего доброго.

11

День дуэли.

Указание отца было предельно ясным: «Получай урон в умеренных количествах, пока не подам знак». Не «делай вид, что проигрываешь», а именно «пропускай удары». У него явно созрел какой-то коварный замысел. Главное — не переборщить, иначе судья может остановить поединок раньше времени. Балансировать на грани, получая ровно столько ранений, чтобы не выбыть из игры — задача не из легких. Впрочем, отец упомянул о «выгоде», и если нам перепадет звонкая монета, смогу купить Лене новые книги.

«Пожалуй, стоит подыграть старику. Но если почувствую подвох... победа для меня будет превыше всего. Не хочу раскрывать свои секреты, но и терпеть поражение мне претит.» — с такими мыслями ступаю на арену.

— Рад видеть, что ты не сбежал, Лувель.

— Я сам был инициатором этого боя, так что бежать мне не с руки.

Трибуны тренировочного зала заполнены до отказа. Атмосфера напоминает гладиаторские игры. Поединок должен пройти на квадратном возвышении — помосте, падение с которого означает мгновенное поражение.

— Участники, последнее подтверждение, вы готовы? — выкрикивает судья.

— Тим Таунзетт. К бою готов.

— Рой Лувель. Готов.

— Превосходно! Правила просты: вылет за пределы площадки — поражение. Потеря сознания — поражение. Признание поражения — сразу выбывание из боя. Остановка боя мною, судьей — также поражение. Вам ясно?

Мы с Тимом одновременно киваем. Затем отходим друг от друга на десять шагов.

В наших руках — тренировочные мечи. Они лишены заточки и снабжены особыми чарами, которые вдвое снижают урон от ударов, подкрепленных магической силой. Однако в руках мастера из элитной десятки даже такое оружие представляет смертельную опасность.

Я бегло осматриваю трибуны. Отца нигде не видно. Вероятно, затаился в тени, выжидая подходящего момента. Едва успеваю об этом подумать, как раздается оглушительный сигнал к началу боя.

«Магическое фехтование» — сия боевая дисциплина, зародившаяся в королевстве Альбиос, сочетает в себе магию и искусство владения клинком. В отличие от обычных магов, воины Альбиоса не просто творят заклинания — они превращают своё оружие в магические артефакты.

— Узри же истинную мощь! Пред тобой «Громовой Клинок» дома герцога Таунзетта!

Сталь тренировочного меча Тима окрашивается в иссиня-черный цвет, и по лезвию начинают с бешеной скоростью носиться электрические разряды. В ответ лишь пропускаю магическую энергию сквозь свой меч, укрепляя его структуру. Это самая база, основа основ.

«Выходит, Тим уже на шаг впереди меня в плане сложности техники. Но дуэль мечников решается не только качеством магического клинка. Если бы победа зависела лишь от силы оружия, мир был бы куда скучнее.»

— Ха-а-а! — Тим стремительно сокращает дистанцию, пытаясь достать меня в ближнем бою. Я же хладнокровно отступаю, сохраняя дистанцию. Казалось бы, я уже вне зоны досягаемости его клинка, однако... — Наивно! — он делает резкий выпад.

Хоть само острие и не дотягивается до меня, окутывающие его молнии срываются с лезвия и устремляются в мою сторону. Не успев выставить идеальную защиту, принимаю электрический разряд на себя, отчего отбрасывает к самому краю помоста.

— Кх...

Быстрый взгляд через плечо подтверждает: стою на самой кромке. Тим же не спешит с преследованием, занимая уверенную позицию в центре арены.

— Коли страх сковал твое сердце, просто шагни назад. Умение признать превосходство противника — удел мудрых.

— Что с тобой, старшой? Неужто боишься продуть?

— Что ты несешь?..

— Будь уверен в себе, давно бы уже закончил всё. Но предлагаешь мне выйти самому, потому что в глубине души допускаешь мысль о своем поражении, не так ли? Благодарю за подсказку, теперь точно вижу путь к победе.

— Ах ты... Не смей заноситься, ничтожество! — Тим срывается с места и несется на меня, вкладывая всю ярость в сокрушительный нисходящий удар своего громового меча.

Я принимаю этот удар на блок, и наше противостояние переходит в фазу силового давления.

— Он выдержал?!

— А этот «бесталанный» не так уж плох!

Зрители на трибунах оживляются. Тим же, чьё лицо искажено гримасой гнева от того, что какой-то выскочка посмел остановить его атаку, буквально закипает.

— Не... заносись!!!

На меня обрушивается град яростных ударов. Отражаю их один за другим, действуя на грани возможностей. Каждое парирование — в самый последний миг, но остаюсь невредим. Видя, что его натиск не приносит плодов, Тим окончательно теряет хладнокровие. Его движения становятся порывистыми, а в глазах читается неприкрытая жажда крови. Он делает резкий выпад, явно намереваясь покончить со мной одним ударом.

Я лишь усмехаюсь про себя.

«Слабость Тима — его неустойчивая психика. Он слишком привык к легкому успеху и совершенно не умеет справляться с трудностями. А ведь жизнь по большей части состоит именно из них.»

Ловко уклонившись от выпада, пропускаю его мимо себя, и мы меняемся местами. Паренек, не ожидавший столь резкого маневра, по инерции несется к краю арены и едва не срывается вниз.

— Гх-х!.. — он успевает затормозить у самой черты, но его равновесие нарушено. Не упускаю момента и наношу мощный ответный удар. Примешь его — потеряешь опору, увернешься — окажешься в уязвимом положении. Но враг выбирает иной путь. — Хватит... этих дешевых трюков! — с силой вонзает громовой меч в настил помоста. В ту же секунду электрические разряды разлетаются по полу во все стороны. Неожиданная атака застигает врасплох, ударная волна отбрасывает назад, к центру арены. Тим же, воспользовавшись заминкой, спокойно возвращается на безопасную позицию. — Решил победить за счет вылета, понимая, что в честном бою тебе не светит ничего... Истинный сын барона Лувеля! Подло и мелко!

Он снова замирает в центре в боевой стойке. Всем своим видом показывает, что больше не попадется на подобную уловку. Что ж, было бы славно закончить всё по-быстрому, но и так сойдет. Теперь наверняка будет осторожничать, боясь совершить роковую ошибку. Схватка затянется, урон будет копиться постепенно — именно тот сценарий, которого желал отец.

«Что ж, посмотрим, какой козырь припрятал в рукаве 'Серый Лис'. Настало время оценить его мастерство интриги.»

12

Дуэль между Роем и Тимом принимает затяжной и изнурительный характер, напоминая собой вязкую схватку в грязи. Несмотря на то что юный герцог обладает подавляющим преимуществом, первобытный страх вылететь за пределы арены мешает ему сделать решительный шаг, отчего поединок никак не может прийти к своему логическому завершению. На трибунах, отведенных для зрителей сего сражения, рядом с Юкиной располагается высокий золотоволосый мужчина. Сей статный представитель среднего возраста щеголяет в превосходно сидящем на нем наряде, подобранном с отменным вкусом.

— Прошу прощения за выходки моего сына, Юкиночка.

— Что вы... герцог Таунзетт.

— У меня нет ни малейшего намерения вмешиваться в твою жизнь внутри академии, и непременно вразумлю своего отпрыска позже. — произносит Эдди Таунзетт, отец неприятного жениха, озаряя лицо кроткой улыбкой. Элегантно опустившись в кресло, он пристально наблюдает за битвой сына. — Однако, как только дуэль завершится, его ждет суровая нотация. — он ждет ответа от Юкины, но та безмолвствует. Размышляя о том, не коснулся ли он слишком неудобной темы, Эдди продолжает свою речь. — Видимо, страх проигрыша из-за выхода за кольцо не дает ему двигаться в привычной манере. Такая, как ты, вероятно, покончила бы с этим в мгновение ока, а Тиму явно не хватает усердия в тренировках. В противном случае он просто не будет тебе парой.

— Дело не только в страхе покинуть арену. Ройчик постоянно сбивает его ритм, оттого Тим и не может уловить темп для атаки.

Со стороны кажется, будто её друг лишь обороняется под натиском Тима, однако на самом деле именно он полностью контролирует ситуацию, заставляет противника атаковать, изматывая его силы, и постоянно меняет способы парирования ударов, чтобы оппонент не мог войти в кураж, тем самым разрушая его внутренний ритм. По сей причине Тим, даже находясь в наступлении, оказывается не в силах нанести завершающий удар.

— Поразительная проницательность, Юкина. Хотя, полагаю, здесь стоит сказать: «Как и ожидалось от юной леди из рода Крофорд».

Эдди слышал, что Рой — всего лишь «ничтожество», которого величают не иначе как «недостойным дворянином». Однако, стоит лишь заглянуть глубже, как выясняется, что сей юноша на удивление способен. Видимо, не на пустом месте сам инициировал этот поединок. Пока мужчина предается раздумьям, раздается стук трости, который затихает прямо подле него.

— Не возражаете, если присяду рядом?

— Разумеется. — отвечает Эдди, и на свободное место подле него опускается мужчина с седыми волосами. Едва гость устраивается, златовласный негромко произносит. — Вы припозднились, барон Лувель.

— Мои земли находятся в такой глуши, что путь оттуда занимает немало времени, герцог Таунзетт. — с усмешкой отзывается Лайнас.

— Опаздываете, отец! — в ответ на сие замечание подает голос Лена, сидящая по другую сторону от Юкины.

— Ох, Лена. Прости-прости, спешил как мог, и всё же... О? Неужели подле тебя прекрасная леди Крофорд?

— Рада нашей первой встрече, барон Лувель. Меня зовут Юкина Крофорд.

— Я — Лайнас, прошу прощения за своего сына. Честно говоря, подобное обращение с леди, словно с каким-то призом, должно быть отвратительно. Извините за моего юнца с его скверным характером. — мужчина расплывается в ехидной ухмылке. Ведь на самом деле как к призу к ней относится не Рой, а именно Тим.

— К слову, барон. — лицо Эдди слегка искажается в гримасе, и он поспешно переводит тему. — Я слышал, мой непутевый сын обошелся с вашей дочерью весьма неподобающим образом. Позвольте мне принести извинения вместо него. Мне искренне жаль.

— Ха-ха-ха! Ничего страшного. Королевство Альбиос — страна меча. Видимо, здесь иные представления об обращении с дамами, нежели в нашем Великом герцогстве Бельрант!

Лайнас весело хохочет, а Эдди, которого то и дело покалывают колкостями, с трудом сдерживает раздражение, сохраняя на лице улыбку. Однако гордость не позволяет ему оставить выпады без ответа, и естественным образом возвращает разговор к дуэли:

— Тим действительно может быть грубым неучем, не знающим правил обхождения с женщинами, но его мастерство владения клинком неоспоримо. Он даже входит в «десятку». Сказать по правде, со стороны вашего сына было довольно безрассудно затевать такое.

— Ну что вы, мой сын отлично справляется. Он прекрасно знает, как нужно вести бой с противником, превосходящим его в силе. В то время как ваш наследник, кажется, никак не может проявить себя во всей красе. Будет весьма прискорбно потерять лицо, проиграв на глазах у столь почетных гостей. Да и помолвка с домом Крофорд в случае поражения... Ох, прошу прощения, кажется, лезу не в свое дело.

— Вовсе нет... — Лайнас открыто насмехается над Тимом, косвенно называя его глупцом, который сам затянул петлю на своей шее. Эдди в ответ лишь едва заметно вздрагивает всем телом, сдерживая гнев. — Безусловно, ваш сын старается. Однако, сколько бы хитростей ни пускал в ход боец, в дуэли один на один решающее значение имеет чистая мощь. И в этом аспекте мой сын явно лидирует.

— Кто знает, а вдруг случится нечто непредвиденное? Если противник сильнее тебя, нужно просто не давать ему использовать эту силу. И мой сын блестяще воплощает сей план в жизнь.

— О? Неужели барон так слепо верит в победу своего отпрыска? При всем моем уважении, для человека, которого величают великим стратегом, вы... кажется, несколько утратили объективность, не так ли?

— Речь идет о моей семье. Сын бросил вызов, поставив на кон свою гордость, я обязан в него верить. К тому же он — моя плоть и кровь, а значит, не вступил бы в бой, не имея шансов на успех.

— Какая поразительная уверенность. Что ж, тогда и я поверю в своего сына. К сожалению для вас, шансов на победу у Роя нет.

На мгновение взгляды отцов скрещиваются, словно клинки. Затем Лайнас коротко усмехается:

— Раз уж вы зашли так далеко в своих утверждениях, мне негоже отступать. Победит мой сын, готов на это поставить.

— Возвращаю ваши слова вам. Мой сын одержит верх и я тоже готов заключить пари.

Разговор перерастает в столкновение упрямства и чести. Ни один не желает отводить взор

— О-отец, пожалуйста, успокойтесь... — видя сие, дочка пытается вмешаться.

— Лена, не вмешивайся. Герцог, у вас еще есть время забрать свои слова назад, вы ведь понимаете?

— Это я должен сказать вам, барон.

— В таком случае... ставлю золотой рудник на границе наших владений. Мне известно, что аристократ, чьи земли граничат с моими — ваш родственник, и он уже готовит почву, дабы заявить права на этот рудник. Он расположен в спорном месте, так что если ваш сын победит, передам вам права собственности. Обещаю, что не стану возражать, когда ваш родич предъявит свои претензии.

— Ого, какие крупные ставки. Раз вы так щедры, мне тоже следует предложить нечто равноценное... Как насчет золотых слитков в объеме пяти повозок?

— Ой-ой, неужели за вашими словами прячется неуверенность? Учитывая экономическую мощь герцогского дома, такая сумма для вас — сущий пустяк. Если не верите в сына, так и скажите.

— Прошу прощения за оплошность... Тогда как насчет пятнадцати повозок?

— По рукам. Кто выступит свидетелем?

— Полагаю, всех присутствующих здесь дворян будет вполне достаточно.

— Прекрасно. И вы не откажетесь от своих слов?

— Само собой.

Разгоряченный спор двоих мужчин разносится по рядам окрестных аристократов.

— Господа, вы всё слышали? — Лайнас, словно желая закрепить успех, провозглашает

Окружающие дворяне вразнобой отвечают согласием. Впрочем, их ответы не имеют значения — если пари заключено при таком стечении народа, отступить уже невозможно. Эдди втайне злорадствует, ведь битва, по его мнению, находится на том уровне, где ни о каких ставках и речи быть не может. Он находится в положении абсолютного превосходства. Даже если «Серый Лис» — прожженный хитрец, при таком количестве свидетелей ему не выкрутиться. Эта победа уже в кармане у герцога, и он пребывает в полной уверенности в своем триумфе. В этот миг Лайнас вновь берет слово.

— Кстати говоря... Совсем забыл упомянуть. Моему сыну перешло тайное искусство, оставленное его покойной матерью. Впрочем, это всего лишь техника провинциальных дворян, и герцог вряд ли о ней слышал, так что позвольте мне пояснить.

— О? Тайная техника покойной супруги? Это любопытно. Что же это за прием?

Эдди уверен, что не существует техники, способной перевернуть ход боя при таком разрыве в силах. Даже если у Роя есть козырь, тот не сможет преодолеть эту пропасть.

— Сие искусство совершенно бесполезно на поле брани. Оно преобразует полученный урон в магическую энергию и направляет её в клинок. Последнее средство, подобно финальной вспышке угасающего пламени. Имя ему — Тайное искусство: Томосиби (Мерцающее пламя).

13

Лениво сбивая противника с ритма и изредка намеренно подставляясь под удары, внимательно прислушиваюсь к словам отца.

Не зря его прозвали Серым Лисом. Прекрасно понимая, что победа предрешена, мастерски разыгрывает роль любящего отца, заманивая оппонента в ловушку азартного спора. Противник, будучи уверенным в своем триумфе, поддался на провокацию и непомерно задрал ставки. Это и неудивительно. Со стороны кажется, будто мой отец цепляется за призрачную надежду, совершая безрассудный поступок. Однако на деле у Тима нет ни единого шанса, и то, что пари вообще состоялось, можно назвать настоящим мошенничеством.

Услышав слова отца, невольно замираю. Преобразование урона в магию... Последнее средство, подобное вспышке угасающего огня. Тайное искусство: Томосиби. У матушки действительно была такая техника. Я с трудом выуживаю эти знания из глубин памяти.

«Так вот что значило его указание 'получать урон'. Но постойте. Эту технику при всём желании нельзя назвать 'тайным искусством'. Идея превращать раны в магию сама по себе ущербна. Магическое фехтование — искусство запечатывания заклинания в клинок, превращающее его в магический меч. Мы жертвуем дальностью атаки ради колоссальной мощи. Разрушительная сила такого оружия невероятна. Сейчас мы используем тренировочные мечи, но будь у Тима настоящий клинок, его атаки были бы смертоносны. Использовать в такой ситуации технику, требующую получения повреждений — форменное безумие. Отец и сам признал, что на войне она бесполезна. Матушка была слишком мудра, чтобы считать сей изъян великим искусством.»

Тем не менее, после его слов атмосфера в корне меняется — я разрываю дистанцию с Тимом. Приказ подставляться под удары был нужен для того, чтобы моя внезапная победа не выглядела неестественно. Стоит лишь громко объявить о «секретном приеме», как толпа замирает в предвкушении. Если ожидания высоки, то даже избыточная мощь удара не вызовет лишних вопросов.

Отец предвидел такой исход еще вчера. Чтобы сценарий разыгрался без сучка и задоринки, искусно спровоцировал герцога Таунзетта, доведя дело до столкновения мужской гордости. А в качестве приятного бонуса — или, скорее, главной цели — вытянул из оппонента баснословные условия пари, создав иллюзию возможного чуда. Остается лишь признать его гениальность, хотя всё больше убеждаюсь, что у него в голове явно не хватает пары винтиков. Понятно, почему три великие державы относятся к нему с такой опаской. Единственное утешение в том, что защита своих земель и семьи для него всегда на первом месте. Будь он амбициозным завоевателем, мир содрогнулся бы.

— Что такое, струсил?!

— Старшой... у тебя больше нет шансов. Твоя ошибка в том, что не смог закончить всё быстро.

— Хм... Тайное искусство, значит?.. Ну давай, принимаю твой вызов! — с этими словами Тим начинает концентрировать молнии в своем мече.

Магическое фехтование имеет три стадии развития. Первая — это усиление, которым я пользуюсь сейчас. Вторая — изменение свойств энергии, что демонстрирует оппонент. И, наконец, третья, венчающая мастерство — Трансформация Магического Клинка. Это изменение самой формы оружия, превращение его в уникальный, персональный магический меч.

— Магический меч... Райго (Громовой раскат)!

Форма тренировочного меча искажается. Обоюдоострое лезвие становится односторонним и обретает изящный изгиб. Иссиня-черный клинок устремляется ввысь, становясь тоньше и длиннее. Теперь это оружие больше напоминает благородный тати, нежели обычный меч. Превращение тренировочного снаряда требует колоссальных затрат маны, но юный герцог решился на это, опасаясь моей «секретной техники». Он не сможет долго удерживать эту форму, но для того, чтобы прикончить меня, мощи в нем более чем достаточно.

— Ну же, иди сюда!

— Вперед, Тим! Покажи им истинную мощь дома Таунзетт!

Отец и сын подаются вперед в едином порыве. В противовес им мой старик восседает в кресле с видом абсолютного спокойствия. Он лишь небрежно бросает:

— Сделай это, Рой.

Повинуясь его голосу, перехватываю меч правой рукой. Отвожу правую ногу назад, разворачивая корпус вполоборота. Это стойка для выпада. Не та, которой учили, а та, что почерпнул из книг, воскрешая в памяти образ матушки. Медленно преобразуя накопленный урон в магическую энергию, концентрирую её на самом кончике меча.

— Неужели это та самая стойка тайного искусства Лувелей?! — взрываются криками трибуны.

Тим тоже вскидывает свой магический меч, готовясь к столкновению. Скорее всего, надеется на взаимное погашение ударов: как только атакую, он нанесет встречный выпад. Моя главная задача сейчас — не переборщить. Если увлекусь и вложу слишком много сил, рискую его убить. Мне нужно лишь гарантированно пробить защиту его клинка.

Пока выверяю уровень силы, над ареной воцаряется гробовая тишина. Все понимают, что исход решится в одно мгновение, и зрители, затаив дыхание, впиваются глазами в происходящее. Краем глаза замечаю, что Юкина активировала свой магический взор.

«Какое поразительное рвение к учебе. Впрочем, в этом бою она увидит лишь 'меня', перенявшего манеру матери.»

— Тайное искусство... Томосиби. — сэтими словами срываюсь с места, выбрасывая меч в стремительном выпаде.

Тим обрушивает свой клинок мне навстречу. Оружие сталкивается лишь на миг, и поднявшийся вихрь от столкновения магических потоков едва не сбивает с ног. Но этот контакт длится доли секунды — магический меч противника оказывается сметен в сторону.

— Что?!

Пользуясь моментом, ныряю в его защиту, проверяя, насколько хорошо мана оберегает его тело. Причинить ему серьезную травму было бы большой проблемой. Однако за его отношение к Юкине и к Лене заслуживает хорошего урока.

— Тебе придется... принести искренние извинения. — прикладываю ровно столько силы, чтобы он не пострадал, но гарантированно лишился чувств, и впечатываю тренировочный меч тому в живот.

— Гха-а-а-а?!

Тело Тима подлетает в воздух, складываясь пополам, и с силой отлетает за пределы арены. Он врезается в землю и катится кубарем, совершая оборот за оборотом. Видя это, преподаватель во весь голос объявляет, подбегая к поверженному:

— Бой окончен! Победитель — Рой Лувель!

Арена взрывается ликованием. Идеальная постановка. Сначала в умах людей посеяли зерно сомнения, затем — надежду на чудо, и, наконец, представили грандиозный финал. Эмоциональный накал столь велик, что восторг толпы граничит с безумием. Однако...

— Хорош! Хорош! Молодчина! Отличная работа, Рой! Теперь наш род надолго заживет в достатке! С золотом из пятнадцати повозок мы горы свернем! Я даже увеличу твоё содержание, так что жди с нетерпением!

«Больше всех, кажется, неистовствует мой отец.»

14

После дуэли нахожусь в своей комнате. Поскольку Тим потерял сознание, его унесли в лазарет, а мне, как не имеющему серьезных травм, позволили вернуться к себе. Там меня уже поджидает отец.

— Ну и? Вам есть что сказать?

— Что такое? Ты выглядишь недовольным. Я ведь так искусно подготовил для тебя почву, чем же ты раздосадован?

— Если бы не этот ваш спор, я был бы вам благодарен.

— Да это так, пустяки, мелочи. Этот человек оказался слишком предсказуем, чем мне и помог. Стоило чуть-чуть подразнить его, и тут же заглотил наживку.

— Не слишком ли вы перегнули палку? Брат ведь будет в ярости.

— Ничуть не перегнул. Каков отец, таков и сын. Из-за привычки смотреть на людей свысока они даже не сомневаются в своей правоте. Таким личностям полезно время от времени чувствовать боль.

— Это версия для публики, а каковы истинные мотивы?

— Я не могу простить ему грубости по отношению к моей дочери. Если бы просто держал её за руку, это полбеды, но он посмел оттолкнуть её. Намерен сделать так, чтобы даже его правнуки чувствовали на себе последствия сего проступка.

Отец заявляет об этом с таким пылом, будто говорит о чем-то само собой разумеющемся. Похоже, в вопросе отсутствия сомнений в собственной правоте он ничуть не уступает герцогу. Раз кто-то тронул его дочь, десятикратная месть — это лишь малая цена. Дом Таунзетт явно связался не с тем человеком.

Пока размышляю об этом, в дверь стучат.

— Войдите.

— Для начала... стоит признать, что ты отлично справился.

В комнату входит мой старший брат Лиам. Однако на его лице не читается искренней радости.

— О-о-ох, Лиам! Сегодня у нас праздник победы! Рой превзошел все ожидания!

— Рой действительно велик, но у меня нет настроения праздновать.

— Это еще отчего? Разве ты не рад грандиозному успеху своего брата?

— Я рад за него, но из-за ваших действий, отец, у меня уже болит живот! Мы заранее договорились с герцогом не раздувать скандал, выдав всё за обычную ссору между учениками! И что же? Вы устроили это пари, превратив всё в событие государственного масштаба!

— Это было лишь столкновение мужской гордости. Мы оба поставили на кон то, что нам дорого. К слову, сам согласился, считая, что его положение выгоднее. Не я принуждал его к сделке.

— Даже если так, герцог не скрывал своего глубокого возмущения. Я только и делаю, что беспокоюсь о том, как это скажется на дипломатических отношениях... — братец прижимает руку к животу.

«Бедный старший. Он такой порядочный и серьезный человек, но его жизнь — сплошное страдание из-за того, что сын нашего отца.»

— Беспокоиться об этом бессмысленно. Герцог — взрослый человек и умеет отделять государственные дела от частных обид.

— Надеюсь на это... И еще, отец!

— Что еще? Есть что-то еще?!

— Еще как есть! Что это за «Тайное искусство: Томосиби»?! Впервые слышу о том, что матушка оставила нам какие-то техники!

— Ты... просто для этого не подходишь.

— Не узнаю этого, пока не попробую! Я тоже её сын!

— Это понятно и без проб. Техника, требующая намеренного получения урона, тебе совершенно не к лицу. Не стоит так кипятиться. Рой подходил для этого искусства, вот и всё. Не ворчи из-за того, что обучил твоего не самого одаренного брата паре приемам матери. Тебе же лично передал основы военной стратегии. Это куда ценнее любых тайных техник.

— В нынешнем Великом герцогстве стратегия бесполезна...

— Тогда и тайные искусства бесполезны в той же мере. Но если техника пригодна лишь для боя, то стратегия — нечто большее. Жизнь и есть война. Знания стратегии должны помогать тебе даже в дворцовых буднях.

— Они помогают, но... не умею обманывать людей так, как вы, отец. Не могу... использовать их в полной мере.

— Моя стратегия — не только обман. Тебе просто не хватает понимания её сути. Если углубишься в изучение, то даже будучи честным человеком, сможешь её применять. У честности есть свои преимущества. В отличие от слов лжеца вроде меня, слова искреннего человека обладают весом и глубиной. Что ж, если у вас нет настроения для праздника, откланяюсь. Оставляю Лену и Роя на твое попечение.

— Слушаюсь... — отец, опираясь на трость, покидает комнату. Глядя ему вслед, Лиам тяжело вздыхает. — Порой... мне становится по-настоящему страшно от образа мыслей нашего отца.

— Тебя понимаю. Кажется, что бы он ни делал и ни говорил — всё это часть одного глобального расчета.

— Тоже это чувствуешь?..

— Есть такое... — мы с братом согласно киваем друг другу. После чего Лиам кладет руку мне на плечо. — Прости, что завел этот разговор после всего случившегося... искренне рад твоей победе.

— Я знаю, брат.

— Рад не только как брат, но и как подданный нашего герцогства. Уже давно ходят слухи о нехватке талантов в наших землях. Кое-кто даже называет нас обузой. В таких условиях твоя победа над именитым аристократом из Альбиоса имеет огромную ценность. Тебе, должно быть, было больно, молодец, что вытерпел.

— Ну, в какой-то мере. Но, кажется, снова подкинул тебе проблем.

— Это точно. Хлопот прибавится... но, полагаю, пары глубоких поклонов хватит, чтобы простили.

«Какая печальная участь. Должно быть, родился под несчастливой звездой. Сама мысль о том, что такой праведный человек является сыном нашего отца, вызывает сочувствие. Его судьба быть втянутым в чужие авантюры была предопределена с момента рождения.»

— Рой, я намерен изменить репутацию дома. И готов ради этого на всё. Нашего отца многие опасаются, и эта тень падает на меня, на тебя и на Лену. Поэтому всё изменю. ЯХочу, чтобы и ты помнил об этом.

— Я помогу тебе, чем смогу, хоть мои силы и скромны.

— Благодарю. А теперь будь добр, посещай занятия прилежно. У тебя скверная репутация.

— Это совершенно разные вещи. Сожалею, но тут бессилен.

— Неужели так трудно вставать по утрам?! Просто ложись пораньше!

— У каждого человека есть свои склонности и неспособности! Если собираешься говорить только об этом, то, пожалуйста, уходи! — с этими словами выпроваживаю Лиама из комнаты и валюсь на кровать. И тут меня осеняет. — Ах... Опять забыл спросить у отца... — постоянно забываю задать ему этот вопрос. О том, как мне поскорее бросить эту академию. — Хотя вряд ли бы он мне ответил...

Ибо поступил сюда по его указу. Официальная версия гласит, что даже такой, как я, является ценным кадром для герцогства. И это правда. Но мог бы отказаться. Однако отец настоял на моем поступлении. Главная причина — защита Лены, и с этим согласен. Но ведь защищать её можно и не будучи студентом. Жизнь в рамках академических правил приносит скорее больше неудобств.

И всё же отец велел учиться здесь. Он сказал, что в этой академии есть нечто, что должен познать. До сих пор не понимаю, что именно.

«Что я должен здесь выучить? Поэтому, даже если попрошу об уходе, он не позволит. Но раз уж отец так говорит... значит, это действительно важно. Хоть и не имею об этом ни малейшего представления.»

15

Наступает следующий день после дуэли.

Ныне я, облаченный в личину Белого Святого Меча Клода, нахожусь на самой границе королевства Альбиос, ибо имперская армия переходит в наступление, выставив против нас стотысячное войско. Стоило мне только подумать, что в последнее время враг ведет себя подозрительно тихо, как грянул сей гром. Получив тревожное известие, немедля спешу к рубежам, отчего граница пока остается в целости и сохранности.

Тем не менее в распоряжении пограничного форта находится лишь десять тысяч воинов королевства. Десятикратный перевес в живой силе кажется почти непреодолимым препятствием, и если не вынудить захватчиков отступить в кратчайшие сроки, имперская армия неминуемо хлынет вглубь страны.

— Как и всегда, придется нанести сокрушительный удар по штабу командования.

Сие решение кажется мне наиболее разумным, так как подобная тактика позволяет свести к минимуму потери среди моих соратников. Полное уничтожение противника, несомненно, нанесло бы врагу колоссальный урон, однако за это время погибнет множество союзников. Империя — могущественное государство, способное без тени сомнения бросать в бой всё новые и новые стотысячные легионы, следовательно, в войне на истощение нам не выстоять. Битва обязана завершиться как можно быстрее.

Стремительно пикирую с небес прямо в самое сердце вражеского войска и совершаю посадку. Имперские солдаты, кои готовились к штурму форта и находились в резерве, замирают с ошарашенными лицами, уставившись на меня в немом изумлении. Неудивительно, ведь приземляюсь в центре стотысячной армады, где со всех сторон меня окружают лишь неприятели, и никто из них даже помыслить не мог, что враг явится к ним буквально с облаков.

Взмахами мечей, зажатых в обеих руках, начинаю прорубать себе путь сквозь ряды имперцев. Лишь когда головы окруживших меня солдат в изрядном количестве скатываются с плеч, всё воинство империи осознает масштаб происходящего бедствия.

— Это Святой Меч!.. Сам Белый Святой Меч ворвался к нам!..

— Он что, лишился рассудка?! В одиночку броситься на стотысячную армию!..

— Его цель — штаб в тылу! Не смейте ослаблять бдительность! Для такого чудовища и сотня бойцов — не более чем бумажные преграды!

Полевые командиры спешно выстраивают оборонительные линии перед ставкой командования, прекрасно зная мою привычку метить прямиком в голову неприятеля. Впрочем, имперцы далеко не глупцы. Столкнувшись с одной и той же тактикой не раз и не два, заблаговременно готовят контрмеры, хотя всякий раз сии заслоны рассыпаются в прах под моим натиском.

— Тяжелобронированный корпус магических доспехов, вперед! Остановить его любой ценой!

На сей раз они подготовили для меня новую игрушку. Латы выглядят куда массивнее и солиднее обычных рыцарских доспехов, и кажется, будто в подобном облачении невозможно даже сохранять равновесие, однако воины передвигаются вполне уверенно. Не зря их родину величают «Страной магических орудий», ведь способны создавать столь диковинные механизмы.

Королевство Альбиос славится как страна меча, а империя Лютеция — как колыбель магии. Галлиард, напротив, превосходит всех в искусстве создания инструментов и оружия. Если в Альбиосе или Лютеции упор делают на изнурительные тренировки одаренных личностей, взращивая героев, способных в одиночку одолеть тысячу врагов, то империя идет иным путем. Там, где первые превращают силу в пять единиц в десять, имперцы делают из единицы двойку или тройку. Они используют магические инструменты, чтобы каждый солдат, невзирая на талант или природные задатки, становился полезной боевой единицей.

Именно сия логика превосходства числа над качеством позволила им захватить господство на континенте. Мощь их армии неоспорима, и ни одно государство не может с ними сравниться, оттого что империя не зависит от горстки героев, всегда демонстрируя стабильную и предсказуемую силу. Однако для меня, как бы они ни усиливали своих воинов, сие воинство остается лишь толпой слабаков.

— Легенда о непобедимости Белого Святого Меча оборвется сегодня! Наш корпус магических доспехов положит ей конец! Мы превратим это поле в твою могилу! Магические копья наперевес, в атаку-у-у!!! — враги устремляются на меня плотным строем, выставив вперед огромные копья. Сия стальная волна кажется неодолимой. Обычный человек попытался бы спастись, взмыв в воздух, но прыжок лишь подставит беглеца под шквал метательных снарядов, что было бы излишне хлопотно. — Его клинок рассекает даже сталь! Но не трепещите! Сии доспехи новейшей модели, и даже ему не под силу пробить их, не прибегая к трансформации магического меча... — речь воодушевленного командира обрывается на полуслове, ибо выпущенный мною поток магической энергии, воплощенный в рубящем ударе, рассекает его тело надвое вместе с доспехами.

— Команди-и-и-р!!!

Не прекращаю наносить удары. Элитные бойцы тяжелобронированного корпуса, кои так неистово мчались на меня, валятся наземь один за другим, разрубленные пополам. Вскоре падает последний из них, и весь атакующий отряд оказывается полностью уничтожен. Вражеские офицеры пребывают в немом оцепенении, так как явно не ожидали столь бесславного конца своего элитного подразделения. Коли сие было их главным козырем, то участь всей армии предрешена.

— Что ж... пора двигаться дальше.

— О-огонь! Стреляйте же, не жалейте патронов! Он тоже человек, подавите его заградительным огнем!

Я начинаю стремительный рывок к штабу командования. Стоит преодолеть последний рубеж, и цель будет достигнута, а враги тем времнеем вскидывают свои магические ружья. Сие превосходное оружие позволяет даже дилетанту стрелять магическими сгустками средней силы, и ныне десятки тысяч стволов изрыгают пламя в едином залпе.

Снаряды заполняют всё видимое пространство, обрушиваясь на меня плотным дождем, не оставляющим свободного места, однако я ускоряюсь. Петляя, совершая немыслимые прыжки и маневрируя, уклоняюсь от каждого выстрела, даже не касаясь мечей.

— Ко второму залпу готовьсь! Пли-и-и!!!

Магические ружья удобны, но требуют времени на перезарядку, оттого первая шеренга отходит назад, уступая место тем, кто стоял за спинами. Снова на меня несется ливень пуль, и на сей раз дистанция сократилась, однако результат остается неизменным: невредимым проскальзываю сквозь завесу огня.

— К третьему залпу гото... — голос командира обрывается.

Ворвавшись на оборонительную линию, сношу ему голову. Словно яростный ураган, пролетаю сквозь ряды противников, безжалостно сметая всё на своем пути. Лишенная всякой надежды остановить мой натиск, имперская армия несет колоссальные потери, не в силах противопоставить мне хоть что-то.

Вскоре оказываюсь в самом центре штаба, где встречает старый генерал, сжимающий в руках клинок. Вокруг него нет ни души; вероятно, приказал своим приближенным спасаться бегством.

— Полагаю, передо мной командующий вражеской армией.

— Именно так... Я — генерал-лейтенант имперской армии Эгон Хаятт. Не окажешь ли мне честь, вступив в поединок, Белый Святой Меч?

— У меня крайне мало времени, посему ограничимся одним ударом.

— Ежели надеешься настигнуть бежавших офицеров, то сие напрасно, ибо отослал самых перспективных в тот миг, когда ты только появился.

— Поведай мне... зачем нападать, прекрасно осознавая отсутствие шансов на победу?

— Такова воля Его Величества, а свою жизнь я без остатка посвятил служению государю. — с этими словами Эгон принимает боевую стойку. Его мастерство внушает уважение, ведь среди ветеранов империи немало истинных мастеров клинка, и сей старец, несомненно, принадлежит к их числу. — В юности мне довелось скрестить мечи с прежним Святым Мечом. Я был на волосок от гибели, но сумел спастись бегством. Посмотрим, на что способен ты!

— Испытай меня, если осмелишься.

— С превеликим удовольствием! — он бросается в атаку, стремясь нанести решающий удар. Я принимаю его выпад и ответным движением пронзаю его живот, однако старик внезапно крепко обхватывает меня, не давая отстраниться.

— Я заберу тебя... с собой...

— Магическая бомба? Весьма похвальное рвение, но не настолько глуп, чтобы не заметить столь очевидную угрозу.

Выдергиваю меч из его тела. Еще в тот миг, когда лезвие пронзило плоть генерала, уничтожил закрепленную на его теле магическую взрывчатку. Эгон падает на землю, изрыгая кровь; его лицо искажается в гримасе досады от несбывшегося плана. Ныне к штабу спешит множество солдат, желающих выручить своего командира, и если бы бомба сработала, все они оказались бы погребены под обломками. В войне подобное кажется обыденным делом, однако не могу назвать такой исход правильным.

— А-а-а... — в помещение штаба врывается молодой солдат. Увидев меня, он падает от ужаса, лишившись сил в ногах, но всё же находит в себе мужество вскинуть магическое ружье и выстрелить. Я лишь слегка отклоняю корпус, пропуская пулю мимо. — По... пощади... прошу... — юноша молит о жизни, обливаясь слезами.

— Командир пал, а значит, битва окончена. — проходя мимо несчастного, негромко произношу. — Я не питаю склонности к бессмысленным убийствам, посему уходи и не растрачивай свою жизнь попусту.

— Что?..

— Поспеши, пока волна отступающих солдат не захлестнула это место.

— Я... понял... спасибо! Большое спасибо!

Солдат бросается прочь.

«Будь каждый имперский воин воплощением чистого зла, сражаться было бы куда легче, однако большинство из них — простые и добрые люди. Для многих служба в армии — единственный способ выжить, и они приходят на поле брани лишь потому, что так им приказали. Среди них встречаются и те, кто даже не является коренным жителем империи.» — с тяжелым сердцем покидаю сие место, размышляя о несправедливости мироздания.

16

Проходит несколько дней.

Пока я улаживал многочисленные последствия имперского вторжения, время пролетело совершенно незаметно. Всё сие время Юкина не показывалась мне на глаза, оттого что её спешно отозвали в отчий дом. Полагаю, данное распоряжение связано с вопросом помолвки с домом герцогов Таунзетт. Даже если переговоры велись в принудительном порядке, у дома герцогов Крофорд всё же остается право выбора. Подобные союзы заключаются ради рождения сильного потомства, следовательно, муж, коего одолел «горе-аристократ», не представляет никакой ценности. Скорее всего, помолвка будет расторгнута, а значит, Юкина больше не станет меня преследовать, ведь нужда в скорейшем обретении силы отпадет сама собой.

— Доброе утро, братец.

— Доброе утро, Лена.

За окном уже перевалило за полдень, однако день для меня начинается лишь в миг пробуждения. Обменявшись приветствиями, поднимаюсь с постели, замечая на лице сестренки недовольную гримасу.

— Братец, мне кажется, или в последнее время выглядишь разочарованным, когда видишь, что будить тебя пришла именно я?

— С чего вдруг такие мысли...

— У тебя на лице написано, что тебе жаль, что это не госпожа Юкина.

— Тебе почудилось. — отрезаю я, стараясь сохранить невозмутимость.

«Подобное просто невозможно. Хотя, признаться честно, где-то в глубине души ощущаю легкую тень сожаления.»

— Вот как? Неужели не скучаешь по тем дням, когда тебя по утрам будила экая красавица?

— Я из тех мужчин, кои предпочтут лишний час сна созерцанию любой красавицы. — с этими словами выхожу из комнаты вместе с Леной, коя всё еще смотрит на братца своего с изрядным подозрением.

Подтвердив свою правоту, направляюсь в сторону учебных корпусов. Несколько дней меня обсуждали как человека, одолевшего шестого из «десятки», но ныне страсти улеглись. Снова превратился в заурядного «горе-аристократа», что почти не посещает занятия.

Все вокруг решили, что дуэль на тренировочных мечах не отражает истинного мастерства, и я победил лишь благодаря эффекту неожиданности и какой-то хитрой уловке. Большинство уверено, что при повторной схватке Тим одержал бы верх. Тем не менее победа остается победой, и ко мне начали относиться с долей невольного уважения, хотя общее мнение о моей безнадежности не изменилось. Лучшим доказательством тому служит тот факт, что моё имя так и не появилось в списках выдающихся мечей, хотя та дуэль и не подразумевала передачу титула. Мой успех сочли за чистую удачу, и сие мнение вряд ли изменится в ближайшее время.

— Что ж, братец, мне в ту сторону.

— Да, спасибо, что проводила.

Лена, с коей мы шли часть пути, сворачивает к корпусу среднего курса обучения, я же родолжаю неспешно брести по коридору, как вдруг...

— Ох...

— А... — мы сталкиваемся с Юкиной лицом к лицу. Замерев на месте, некоторое время безмолвно смотрим друг на друга. После краткой паузы она первой нарушает тишину. — Давненько не виделись...

— Да... и правда, давно...

«Разговор кажется на редкость неловким. Видимо, из-за того, что младшая затронула сию тему, начал чувствовать себя не в своей тарелке, что совершенно на меня не похоже. Чтобы я, Святой Меч и Великий Мудрец, нервничал перед обычной одноклассницей... — впрочем, вздохнув про себя, признаю, что в этом нет ничего удивительного. — Всю свою жизнь провел в изнурительных тренировках, отчего почти нет опыта общения с девушками, а уж тем более с такими ослепительными красавицами, как она. Ни в искусстве меча, ни в магических трактатах не написано, как следует вести себя с прекрасным полом.»

— Идешь на... занятия?

— Собиралась, но...

— ...

Юкина на мгновение замолкает, а затем произносит:

— Послушай... если тебе не трудно... и если ты не против...

— Не против чего?

— Не хочешь ли составить мне компанию на прогулке?

Сие предложение прогулять уроки совершенно не вязалось с образом прилежной ученицы, коим славится она. У меня не нашлось слов, чтобы отказать ей, посему просто кивнул.

Несмотря на то что именно Юкина пригласила меня погулять, она хранит молчание. Никогда не была особо словоохотливой, но сегодня её немногословность кажется чрезмерной.

— ...

— В твоем доме что-то произошло? — не выдержав затянувшейся тишины, спрашиваю я.

Сразу после этого охватывает раскаяние, ибо в моем вопросе явно проглядывал неуместный интерес к судьбе её помолвки. Лучше бы спросил об этом прямо. Пока я терзаюсь сомнениями, Юкина внезапно тихо смеется:

— Тебе интересно?

— Ну... если честно, то да.

— Понимаю. — девушка резко останавливается. Я, успевший уйти немного вперед, оборачиваюсь и вижу на её лице лучезарную улыбку — такую искреннюю и эмоциональную, какой никогда не видел прежде. — Моя помолвка... она расторгнута. Не ведаю, что ждет впереди, но ныне обрела долгожданную свободу, и всё сие — лишь благодаря тебе, Ройчик. Быть может, ты и не преследовал такой цели, но бросил вызов старшекурснику именно ради меня. Благодарю тебя... От всего сердца благодарю... — слова благодарности сменяются слезами, и она, опустив голову, начинает плакать.

Прихожу в полное замешательство, совершенно не ожидая такой реакции. Мне и в голову не приходило, что услышу «спасибо». Ведь концепция передачи наследия следующему поколению зиждется на том, что нынешний Святой Меч кажется недосягаемым, следовательно, в бедах Юкины косвенно виноват я сам. Благодарить меня за решение проблемы, кою сам и создал — кажется верхом абсурда.

— Эй, ты чего?! Погоди, успокойся!

— Теперь... даже после окончания академии... смогу стремиться к титулу Святого Меча... идти по стопам моей бабушки...

— Сие... замечательная новость. — выдавливаю я.

Решительно не знаю, что говорить в подобных ситуациях. Плачущие девушки — моя слабая сторона; сражаться со стотысячной армией кажется куда более простой задачей.

— На днях... Святой Меч в одиночку отразил нападение имперцев... Мои родственники говорят, что превзойти нынешнего обладателя титула невозможно и трон не освободится, пока тот сам не уйдет на покой. Вероятно, так оно и есть, но я не намерена сдаваться. Коли ныне здравствующий Святой Меч — сильнейший в мире, то превзойду его и сама стану сильнейшей. Пусть это звучит эгоистично, но хочу лично защищать свою родину. — Юкина смотрит мне прямо в глаза, и в её взоре больше нет слез — лишь непоколебимая решимость. — Ты открыл предо мною сей путь, и клянусь, что не отступлю. Скажи... ты ведь будешь меня поддерживать? — она смущенно опускает взгляд.

«Полагаю, любой другой юноша в этот миг почувствовал бы, как его сердце пропустило удар, однако мои мысли заняты иным. Обычно, когда демонстрировал свою мощь как Святой Меч, слышал лишь восхваления. Почти никто из мечников не осмеливался бросать мне вызов, отчего в моей душе поселилось легкое разочарование в мастерах Альбиоса. Но Юкина заявила, что не сдастся. Именно такого воина я и ждал.»

— Разумеется... всегда буду на твоей стороне.

— Знала, что ты так скажешь. Спасибо. — на её губах играет мягкая, чарующая улыбка, от коей трудно отвести взор. — В таком случае... раз уж ты мой союзник, придется мне помочь.

— А?

— Для начала, кажется, ты называл свой прием «Томосиби»? Поведай мне секрет техники.

— Ну, понимаешь...

«Жажда силы Юкины делает её идеальной кандидаткой в преемницы, однако же прикладываемое рвение грозит раскрытием моей истинной личности.»

— Неужели не расскажешь?

— Это ведь тайное искусство... такие вещи не разглашают первому встречному, разве не так?

— ... Жадина. — Юкина шутливо надувает губы, но тут же расплывается в улыбке и ускоряет шаг.

«Сегодня она демонстрирует мне удивительное многообразие эмоций.» — с тихим вздохом отправляюсь вслед за ней.

1

Пять лет тому назад.

Спецотряд имперской армии внезапно начинает похищать детей на территории великого герцогства Бельрант. Истинные причины подобного злодеяния до сих пор остаются сокрытыми завесой тайны.

Лену тоже похищают: в тот роковой день нахожусь на тренировке вместе с наставником и покидаю поместье, отчего сестра остается без защиты. Число схваченных детей превышает сотню; спецотряд намеревается погрузить их на корабль и доставить в Империю, однако планам их не суждено сбыться. Внезапно в небеса взмывает ослепительный столп света, и имперские воины гибнут в одно мгновение. Сия вспышка столь масштабна, что её замечают даже в соседних государствах. Королевство и Императорство засыпают герцогство запросами, желая прояснить ситуацию, но и само правительство Бельранта пребывает в неведении.

Истинная правда такова: масштабная атака — дело рук Лены, пробудившей в себе силу «Апостола Звёздных Духов».

Когда прибываю на место, сестренка и остальные дети лежат без сознания, а вокруг виднеются лишь тени бойцов специального полка. Элитное подразделение, уничтоженное бесследно; от воинов остаются лишь темные пятна на земле — они исчезают, не успев даже оказать сопротивление. Каждый свидетель понимает, что сие событие выходит за рамки нормального. Вот так забираю Лену и возвращаюсь домой, после чего наставник с помощью магии стирает её воспоминания о похищении. Благодаря данному вмешательству всё выглядит так, будто родственницы никогда и не было среди тех несчастных детей. Тем не менее Империя начинает полномасштабное вторжение в три страны, и мне ведома истинная причина их рвения. Безусловно, захват континента входит в их планы, однако...

... тот пронзающий небеса столп света не дает им покоя. Император ищет того, кто сотворил подобное чудо, жаждая заполучить сокрытую сверхъестественную мощь Лены.

Академия считается местом высочайшего сосредоточения военной мощи в герцогстве, её оборона превосходит даже защиту королевского замка. Находясь в этих стенах, редко позволяю себе беспокоиться об охране сестры. Однако...

— Ветер, приходящий с востока, поглоти скверну и бушуй! «Рассику»!

Заклинание магии ветра высокого уровня активируется прямо на тренировочной площадке академии, и несколько манекенов разлетаются в щепки.

На поле боя не найдется врага, который будет любезно дожидаться окончания твоей речи. Если нет лишнего времени или противник не скован по рукам и ногам, маги обычно прибегают к «сокращенному чтению», отдавая приоритет скорости запуска. Но даже так — высвободить столь сложную магию, сохранив её сокрушительную мощь, заслуживает искреннего восхищения. Тем паче, учитывая исполнителя.

— Поверить не могу... — шепчут в толпе.

— Неужели она правда учится на среднем курсе, как и мы?

Магию демонстрирует Лена. С точки зрения обывателя, её способности давно вышли за грани разумного.

— Как и ожидалось от Лены Лувель. Статус второй в списке лучших учеников среднего курса — вовсе не пустой звук.

— Истинная правда. К тому же у неё прекрасный характер, она в лидерах по всем предметам, да еще и... невероятно мила... Вот бы мне так.

— Интересно, есть ли у неё возлюбленный или жених? Может, попросить родителей заслать сватов в её дом?

— Даже не думай. Какой бы красавицей она ни слыла, Лена — дочь барона Лувеля. Свяжешься с «Серым Лисом», и неизвестно, что станет с твоим будущим.

— Да, ты прав. Если бы не семья Лувель...

— И всё же такая талантливая и прекрасная девушка — редкость. Может, пока мы учимся в академии, удастся как-нибудь с ней сблизиться?

Сначала они изумляются величию магии, но вскоре разговоры сворачивают в русло типичных подростковых мечтаний о симпатичной сокурснице.

«Что ж, даже если отбросить мою предвзятость как родного брата, Лена действительно выдающаяся и очаровательная девушка. Лишь дурная репутация нашей семьи тянет её назад. Впрочем, находятся смельчаки, присылающие предложения о помолвке, но отец неизменно отвечает всем отказом.»

Взгляд отца суров. Я мысленно усмехаюсь, глядя на парней: «Вам не дотянуться до неё, ведь замираете от восторга при виде обычной тренировки». Одновременно с этими мыслями внимательно сканирую пространство за пределами площадки.

«Пятеро. Каждый из них безупречно скрывает своё присутствие. Несмотря на строгую охрану академии, в её защите всё же остаются бреши, через которые порой проникают крысы.»

— Похоже, пробрались внутрь, затесавшись среди торговцев, прибывших для сделки.

Рядом с академией расположен Андатейл, оттого купцы постоянно снуют туда-сюда. Под их личиной имперские соглядатаи иногда просачиваются внутрь. Сложность заключается в том, что эти люди идеально вживаются в образ жителей герцогства, и при первом взгляде в них не чувствуется ни капли фальши. Некоторые даже создают здесь семьи и живут на благо герцогства десятилетиями — настолько глубоко пускают корни имперские крысы. Тем не менее для Империи подобные агенты должны быть на вес золота. И всё же они задействуют сразу пятерых для разведки в академии. Вероятно, сейчас их цель — анализ боевого потенциала среднего курса учащихся.

«Вряд ли им стало известно, что Лена стоит за той атакой пятилетней давности. Однако, если сведения попадут в штаб, внимание к ней может возрасти. Следовательно, не могу оставить их в живых. — двигаясь бесшумно, словно тень, ломаю шею первому из них, заходя со спины. Жертва не успевает издать ни единого крика, а кровопотеря минимальна. — Нужно сделать так, будто здесь вовсе ничего не произошло.»

Один за другим — обрываю их жизни, лишая возможности предпринять хоть что-то.

— Гх...

Когда последний падает замертво, вновь проверяю окружение. Других пособников нет, сей человек — последний.

То, что разведчики не вернутся, заставит врага осознать провал операции, но подобное случается не впервой. До сего момента истреблял всех крыс без исключения. Империя лишь укрепится в мысли, что охрана академии куда опаснее, чем они представляли, остается лишь скрыть факт их гибели: в мгновение ока сжигаю тела дотла и создаю сикигами, в точности копирующих облик убитых. Торговцы, с которыми они прибыли, непременно хватятся своих людей, вне зависимости от того, знают они об их истинной сути или нет. Если начнется расследование, исчезновение станет явным.

Вот так направляю двойников к выходу, создавая видимость, будто группа покинула пределы учебного заведения. Теперь любые ищейки упрутся в тупик: след обрывается за воротами. Если человек пропадает в Андатейле, это не вызовет и доли того шума, какой поднялся бы при исчезновении в стенах академии. Подобная кропотливая работа крайне важна в моем деле.

Однако меня тревожит вопрос: зачем они бросили сразу пять ценных фигур? Быть может, Империя вновь замышляет нечто грандиозное.

2

— Магический меч... «Хёкасэн»!

Юкина медленно шагает, активируя трансформацию клинка. Сталь окрашивается в ослепительно-белый цвет, а сам меч утончается, принимая форму изящной рапиры. На вид это хрупкое оружие, но внутри него сокрыта чудовищная мощь. Едва девушка высвобождает силу, температура вокруг падает, а дыхание превращается в белый пар. Она делает легкий взмах своим магическим мечом. Этого короткого жеста хватает, чтобы мелкие монстры в округе мгновенно превратились в ледяные статуи.

— Прости, тебе холодно? — Юкина виновато улыбается, снимая трансформацию.

— Нисколько... — обхватываю плечи руками и качаю головой.

— Да? Тогда, может, мне активировать его еще раз?

— Прошу, не надо.

— Хе-хе-хе... Можешь не любезничать. Я пока не до конца освоила управление, так что холод задевает и союзников. — она тихонько смеется и подходит ко мне.

«Если оглядеться, то всё пространство в пределах видимости сковано льдом. Сие оружие было бы невероятно эффективно на поле боя. Понимаю, отчего её прозвали 'Принцессой Ледяного Клинка'. При такой убойной силе и охвате требовать еще и ювелирного контроля кажется излишней роскошью.»

— И это ты называешь «не освоила»...

— Моя цель — титул Святой Меча. Белый Святого Меча — легендарная личность, владеющий сразу двумя магическими мечами, хотя обычно предел — один клинок. Уникальный стиль парных магических мечей. Говорят, он способен заставить отступить стотысячную армию, даже не прибегая к их активации. Не зря того считают сильнейшим в истории.

— Удивительно, что ты всерьез надеешься превзойти такую легенду.

— Если уж стремиться, то только к вершине. А для этого нужно ценить каждую секунду. — с этими словами Юкина принимает боевую стойку.

«Ох, ну и ну. — сегодня у нас внеклассное занятие: каждому поручено истребить по несколько мелких монстров. Способ выполнения оставлен на наше усмотрение. Оттого что за провал наказания не следует, я с самого начала не горел желанием стараться, однако Юкина, быстро расправившись со своей задачей, попросила о тренировочном поединке. Я беспечно согласился, не ожидая, что она пустит в ход магическую форму меча ради пары монстров. Неужели тебе настолько не терпится сразиться?» — невольно вопрошаю я про себя.

Но обещание есть обещание.

— Что ж, будь со мной помягче.

— Не вздумай поддаваться.

— Лучше ты поддайся.

С этим коротким обменом фразами делаю первый выпад — постой прямой укол.

Юкина минимальным движением уводит острие моего меча в сторону, после чего мгновенно наносит контрудар в открывшуюся брешь. Мне удается принять удар и быстро восстановить равновесие. Ожидаю, что сейчас на меня обрушится яростный шквал атак, привычный для её стиля, однако девушка прекращает натиск после пары выпадов. Сбитый с толку, перехожу в наступление, но натыкаюсь на резкий встречный выпад. Она явно выжидает момент для контратаки. Подобная тактика раньше была ей совершенно не свойственна. Удар оказывается тяжелым; хоть я и блокирую его, инерция заставляет отступить на несколько шагов, контратаки с последующей нападкой до полной ликвидации противника не следует.

«Странная манера боя. Учитывая атакующую мощь Юкины, у неё была масса возможностей задавить меня напором, но она ими намеренно не пользуется.»

— Поддаешься?

— Предоставляю это твоему воображению.

— Вот как.

Расслабившись, сокращаю дистанцию.

Несмотря на мою кажущуюся уязвимость, Юкина не спешит атаковать опрометчиво. Ныряю ей под руку и наношу удар. Юкина безупречно уклоняется. В обычной ситуации это был бы мой предел — любая попытка продолжить атаку означала бы смерть. Но сейчас всего лишь тренировка. Я делаю шаг вперед, развивая атаку. Размашистым горизонтальным ударом я пытаюсь достать уклонившуюся Юкину.

Однако мой меч вылетает из рук после её резкого, точного удара, а кончик её клинка замирает у моего горла.

— ... Сдаюсь.

— Всё еще недостаточно. По-хорошему, должна была лишить тебя возможности даже замахнуться. — оставшись недовольной собой, убирает меч в ножны и подбирает мой клинок. — Как тебе показалось со стороны, Рой?

— Ты сменила приоритет на оборону?

— Верно. Проанализировала твой поединок с старшекурсником. К решающему удару тебя привела именно стойкость в защите. Поняла, что именно этого мне не хватает больше всего. Раньше я, как и он, привыкла решать все проблемы чистой атакой. Против определенных врагов это работает, но всегда найдется тот, против кого такой подход бессилен. — Юкина пристально смотрит мне в глаза.

— Слишком высокого ты обо мне мнения. — я лишь пожимаю плечами, принимая свой меч обратно.

— Ты ведь с легкостью принимал его атаки, не так ли? Думаю, если ты начнешь действовать всерьез, то и мои удары не станут для тебя помехой. Ты ведь сейчас атаковал только ради того, чтобы проверить меня?

— То была дуэль, обстоятельства требовали иного подхода. В обычной ситуации блокировать подобные удары невозможно. Что касается проверки — признаю, но вовсе не халтурил. Решил, что если практикуешь непривычный защитный стиль, то мне лучше атаковать активнее. — говоря это, чувствую, как по спине струится холодный пот.

«Похоже, подозрения Юкины только окрепли. После той дуэли подобные замечания звучат всё чаще. Как бы ни старался юлить, в её сознании мой статус 'скрытого таланта' вырос из 'сильнее неё' до 'недосягаемо выше'.»

— Когда же наконец заставлю тебя сражаться в полную силу?

— Я всегда предельно серьезен. — отвечаю с кривой усмешкой.

«Впрочем, если такой момент когда-нибудь настанет, можно будет сказать, что она сделала огромный шаг вперед. Юкина сама осознала важность обороны. Убеждать в подобном словами — пустая трата времени, пока человек сам не придет к этому выводу. Личный опыт незаменим, и подруга смогла извлечь его, анализируя чужой бой. Это свидетельствует о её способности смотреть на себя объективно. Рвение, талант — у неё есть всё. Она начала избавляться от своих слабостей, пожалуй, лучшего преемника для Святого Меча и не найти, вот только чутье у неё слишком уж острое. Если она узнает, что я — Ьеоый Святой Меча, это еще полбеды. Но всерьез опасаюсь, что Юкина способна разглядеть во мне и Великого Мудреца. От предчувствия разоблачения меня бросает в дрожь.»

3

Императорство Лютеция.

Эту страну именуют краем магии, ведь число адептов магических искусств здесь несоизмеримо выше, чем в иных землях. Рассказывают, что еще недавно тех, кто не владел магией, считали людьми второго сорта. Нынче подобные настроения утихают, и всё больше молодежи поступает на факультет магических мечей академии Глассрейн, стремясь стать воинами. Тем не менее маги по-прежнему пользуются особыми привилегиями.

Яркий тому пример — «Двенадцать Небесных Магов», элитное подразделение, являющееся высшей военной силой страны. Их лидер, Черный Великий Мудрец, почти никогда не покидает вверенное ему поместье. Он является народу лишь во время имперского вторжения или по особому поручению монарха. В остальное же время всецело поглощен магическими изысканиями. По крайней мере, такова официальная версия. На деле же в поместье находится сикигами, пока сам Мудрец изображает обычного студента в академии Глассрейн. Даже мне порой кажется абсурдной сия тройная жизнь. Отчего отец обременяет меня столькими ролями? Было бы куда проще сосредоточиться на чем-то одном — либо на пути меча, либо на магии.

С такими мыслями развеиваю двойника в поместье. В сознание вливаются воспоминания: как и ожидалось, эксцентричного Мудреца мало кто горит желанием навещать. Точнее, никто не осмеливается явиться к нему без предварительного уведомления.

Однако на сегодня встреча назначена. Именно ради этого визита прибыл в Лютецию, хотя никакой имперской угрозы на горизонте не наблюдалось. Шагая по неоправданно огромному дому, я направляюсь прямиком в приемную. Идти к парадному входу нет смысла.

— Приветствую. Надеюсь, не сильно помешал. — раздается голос из комнаты.

Там меня дожидается золотоволосый мужчина лет двадцати пяти. Правильные черты лица, поджарое телосложение, которое угадывается даже сквозь одежду. Он носит дорогое платье с таким непринужденным изяществом, что его легко можно принять за представителя знатного рода или весьма успешного купца. Его отличает спокойный голос и дерзкая, уверенная ухмылка на породистом лице. Весь его облик так и кричит о том, что этот человек замышляет какую-то каверзу. Мужчина бесцеремонно пользуется моими бокалами и потягивает стоящее на столе вино, словно находится у себя дома. Досадно, что даже такая наглость выглядит в его исполнении вполне уместно, но злиться на этого типа бесполезно.

— Ты всё так же пренебрегаешь правилами приличия.

— Вот как? Прошу прощения. Нужно было сказать «позвольте войти» твоему старательно созданному сикигами? Извини, кукольные игры не в моем вкусе. Не смог оценить твоего хобби.

Он говорит это, глядя мне прямо в глаза. Вид у него при этом настолько искренне виноватый, что становится еще противнее. Немногие умеют так искусно провоцировать людей.

— Если у тебя нет дел, проваливай.

— Раз уж предупредил, что явлюсь сегодня, значит, дело есть. Не настолько богат свободным временем.

— В таком случае переходи к сути, седьмой из Двенадцати Небесных Магов, Валэр Ветряной Демон.

Мужчину зовут Валэр. Он — один из Двенадцати, и до моего появления его величали быстрейшим магом. Он в совершенстве владеет магией ветра и способен мгновенно оказаться в любой точке. Однако не это его главная черта. Его истинная сила — сбор информации. Валэр рыщет по всем трем странам и порой проникает даже в Империю. Шпионаж — его стихия, и, пожалуй, на всем континенте не сыскать осведомителя лучше. Он мастер перевоплощений и красноречия, в каждом уголке мира у того припасена подходящая личина. Единственный человек в трех странах, который занят больше моего — Валэр.

— Черный Великий Мудрец, как всегда, нетерпелив. Что ж, слушай — Империя готовит операцию небывалого масштаба. — ставит бокал и произносит это совершенно серьезно.

«Раз уж он лично явился сообщить об этом, значит, информация достоверна.»

— Сроки?

— Знаю лишь, что совсем скоро. Известно одно: если затея провалится, Император рассматривает возможность задействовать личную гвардию. Вот каков уровень грядущего. Похоже, стягивают элиту со всех фронтов.

— Император, который до последнего бережет гвардию, во что бы то ни стало хочет добиться успеха. Значит, таков их план.

— Именно. Похоже, все недавние стычки служили лишь для сбора разведданных, глупо бросать сто тысяч солдат ради разведки, но это лишь подчеркивает серьезность их намерений.

— Даже если так, мои задачи остаются прежними. — просто уничтожу их.

— Великолепный ответ, жители Лютеции могут спать спокойно. Однако имперцы не дураки. Они понимают, что сколько бы войск ни выставили, им тебя не одолеть. У этой медали есть оборотная сторона.

Варел достает лист бумаги. Вероятно, секретный документ Империи. Он зашифрован и со стороны кажется бессмысленным набором слов.

— Шифр еще в процессе взлома, но подобные бумаги всё чаще циркулируют в высших эшелонах. Возможно, они просто осторожничают из-за важности миссии, но склонен думать иначе.

— Полагаешь, огромная армия — лишь отвлекающий маневр?

— В точку. С тобой приятно иметь дело, всё схватываешь на лету. Когда враг покажется, держи сию мысль в голове.

— Даже понимая, что это ловушка, не могу игнорировать стотысячное войско.

— Разберись с ними максимально быстро и будь готов к иному удару. Уверен, тебе это под силу.

— Требуешь невозможного.

— Таков удел Великого Мудреца. Впрочем, мне совестно взваливать всё на твои плечи. Как только появятся подробности, я дам знать.

Валэр залпом допивает вино и поднимается. Несмотря на крепость напитка, в его движениях нет и намека на опьянение. Поправив одежду, уже собирается уходить, но вдруг замирает.

— Совсем забыл, обдумал моё предложение насчет ученика?

— Не собираюсь никого учить.

— Жаль. Думаю, из тебя вышел бы отличный наставник.

— У меня слишком много собственных забот.

— Справедливо. Тратишь время на создание кукол и тайные вылазки — кто знает, чем там занят. Впрочем, мне до этого нет дела. Пока защищаешь Лютецию, я на твоей стороне, не сомневайся. Если вдруг передумаешь — скажи, знаю одного любопытного кандидата. — с этими словами растворяется в порыве ветра, его присутствие исчезает мгновенно.

«Несомненно, он выдающийся мастер, отчего и раскусил моих сикигами так просто. Кажется, не собирается копаться в моем прошлом, но верить его обещаниям — гиблое дело. Наверняка за кулисами собирает досье и на меня. Я бы предпочел не иметь с ним дел, но его полезность не оставляет мне выбора. Трудно представить человека, чьим словам 'не сомневайся' веришь меньше, чем его.»

— Даже если когда-нибудь и возьму ученика, то точно не из тех «любопытных», кого посоветует этот тип... — пробормотав это, создаю нового сикигами и покидаю поместье.

4

Вернувшись из Лютеции, встречаю Юкину и сообщаю ей, что сегодня прогуляю занятия. Причина — чудесная погода, идеально подходящая для рисования пейзажей. В такие дни лучше всего найти живописное место и творить в своё удовольствие.

Рисование, которое когда-то начал ради Лены, теперь стало моим редким хобби. Глядя на спокойную природу, обретаю умиротворение и вспоминаю, как покойная матушка хвалила мои наброски. Правда, в такой же ясный день пришло известие о её кончине. Оттого безоблачное небо рождает во мне смесь радости от творчества и тихой грусти.

Юкина не обрадовалась моему решению, но и заставлять идти на уроки не стала. В конце концов, и так пропускаю каждое утро, удивляться нечему. Она не навязывается — видимо, чувствует, что сейчас мне нужно одиночество. Благодарен ей за это понимание. Роли Святого Меча, Великого Мудреца и двоечника в придачу изматывают не на шутку. Не скажу, что на грани срыва, но подобные передышки жизненно необходимы.

Сложив в сумку скетчбук, кисти и полотенце на случай внезапного дождя, выхожу из комнаты.

За пределами академии, миновав лесную чащу, выхожу к озеру в самом её центре. Здесь не водятся монстры, и люди забредают сюда крайне редко — идеальное место для уединения.

— Что ж, приступим.

Прислонившись спиной к дереву, начинаю набрасывать пейзаж с озером на первом плане.

«Сказать по правде, не мастер кисти, но работа идет бойко. Странно: рисую для Лены с самого детства, но мастерство стоит на месте. Фехтование и магия дались мне с поразительной легкостью, а здесь... Быть может, всё дело в отсутствии наставника? Моим учителем меча был предыдущий Святой Меча, а магии — прошлый Великий Мудрец. Хороший учитель — кратчайший путь к успеху. Пожалуй, стоит как-нибудь взять пару уроков у настоящего художника.» — пока предаюсь этим размышлениям, пейзаж обретает завершенность.

— Хм... недурно.

Объективно говоря — мазня, похожая на детские каракули, но меня результат вполне устраивает. Суть передана, и ладно. В этот момент.

— Ва-а! — раздается прямо над ухом громкий возглас.

Кто-то подкрался ко мне на цыпочках, но я давно почуял приближение, поэтому лишь недовольно оборачиваюсь.

Первое, что бросается в глаза — роскошные алые волосы, собранные в два хвоста и перевязанные старыми лентами. Затем взгляд встречается с большими каре-рыжими глазами, которые сейчас округлились от удивления, ведь я даже не вздрогнул.

Наконец, замечаю черную форму магического факультета на её невысокой фигурке. Судя по значку, учится на старшем курсе, хотя выглядит и ведет себя совсем по-детски. Скорее всего, ровесники. Очаровательная особа; пусть иного типажа, чем Юкина, но вполне могла бы составить ей конкуренцию. Наверняка найдутся те, кому её задор придется по душе больше.

— Странно... — девушка озадаченно бормочет. — Ты должен был вскрикнуть от испуга.

— Извини, что не оправдал ожиданий, заметил тебя очень давно.

— Заметил меня?! Да ты не из простых!

— Ты торчала тут всё то время, пока дорисовывал. Трудно было не заметить.

Она не стала окликать меня сразу, осознав, что занят делом, и терпеливо ждала в засаде, дабы не мешать процессу.

— М-да, надо было пугать сразу...

— Тогда бы я рассердился.

— И то верно. Эх, доброта вышла мне боком!

Она беззаботно смеется, показывая кончик языка, после чего бесцеремонно заглядывает в мой скетчбук.

— ... Весьма самобытно!

— Оставь эти попытки меня утешить. И сам знаю, что рисую паршиво. — тяжело вздыхаю.

— Позволишь мне кое-что подправить? — в ответ девушка протягивает руки к альбому.

— Валяй...

— Ура! Гляди: тут вот так, здесь эдак... — она уверенно и быстро наносит штрихи. На моих глазах детская мазня превращается в весьма достойный пейзаж. Я застываю с открытым ртом от подобного преображения. — Задумка хорошая, но тебе не хватает базы. Ты пытаешься перенести образ из головы, не имея нужных техник, оттого и получается вразнобой!

— ... Понятно.

— Я, конечно, не профессионал, но в детстве много чем занималась, так что в этом смыслю! — она сияет улыбкой. «Жизнерадостность» — пожалуй, лучшее слово для этой особы. Редко встретишь человека, которому так идет улыбка. Отойдя от меня, девушка направляется к озеру. — Отойди подальше, подальше! Опасно!

— Что?

— Раз уж ты закончил, могу воспользоваться этим местом?

— Воспользоваться?..

— Ага! Это моя секретная площадка для тренировок!

Она направляет правую руку в сторону воды. Почуяв неладное, спешно прячусь за ствол дерева, ибо на кончике её пальца концентрируется просто невероятный объем маны.

— Ну, погнали, «Огненный шар»! — базовое заклинание. В норме оно создает лишь маленький сгусток пламени, пригодный разве что для розжига печи. Однако из пальца девушки вырывается колоссальная огненная сфера, долетает до середины озера и взрывается. Сила удара такова, что вода взметается ввысь и обрушивается на нас дождем. — Холодно-о-о! Опять провал... Придется возвращаться мокрой насквозь.

[[image:/storage/reader-images/4a46a5f30100bfa5eb6e12ba7882080f8686fa3f.png]]

Девушка промокла до нитки. У меня возникает масса вопросов.

«Почему, зная о последствиях, она не берет полотенце? Неужели неясно, что такой взрыв поднимет тучу брызг?»

— Слушай, у тебя не найдется полотенца?

— Есть, но не оборачивайся!

Она, не смущаясь, поворачивается ко мне; намокшая ткань формы стала предательски прозрачной.

«Какая беспечность.» — думаю я, бросая ей полотенце.

— Спасибо! Ты добрый. Не зря вызвал на дуэль шестого из десятки ради своей сестры!

— Ты знаешь, кто я?

— Конечно, ты же знаменитость. «Недостойный дворянин», который одолел одного из «Десяти Магии и Мечей». Рой Лувель собственной персоной, верно? — вытерев волосы и одежду, бросает полотенце мне обратно и с гордостью заявляет:

— Но если говорить о славе, я тебе не уступлю! Представительница знатнейшего рода Лютеции! Хоть мы давно и разорились, но знатоки помнят наш великий дом огня! Глава дома Сниэль в двадцать третьем поколении! Аннетт Сниэль — это я! — девица выпячивает грудь. Однако её облик не вяжется с моими представлениями о наследнице столь громкой фамилии.

«Впрочем, имя мне знакомо. Аннетт Сниэль. Проблемная ученица, чья магия огня обладает избыточной мощью. Из-за того что каждая её тренировка оборачивается пожаром, запретили практиковаться в стенах академии. Но ведь магия требует практики. Без неё неясно, зачем вообще здесь учится. Гений огня, с которым не могут совладать даже преподаватели. Вот кто такая Аннетт Сниэль.»

5

— Ой-ой, снова встретились!

Наступает следующий день. Я отправляюсь в Андатейл за продуктами, поскольку Лена попросила закупиться провизией, раз уж всё равно решил отлынивать от занятий. У здешних студентов есть всего два пути в вопросах пропитания: первый — это трапезы в школьной столовой, кои выбирает подавляющее большинство обитателей общежития, а второй — самостоятельное приготовление пищи. В данном случае приходится самим заботиться о поиске ингредиентов. Мы с Леной в отношении ужина отдаём предпочтение второму варианту. Лена искренне любит кулинарию, к тому же, не будь у нас подобных совместных трапез, я бы и вовсе забыл о еде, ибо, когда на меня наваливается усталость, я без раздумий выбираю сон, а не обед. Дабы избежать такого самозабвения, сестренка и предложила этот порядок. Домашняя еда куда вкуснее столовской, так что не нахожу причин для возражений.

Впрочем, цены в Андатейл кусаются. Академия Глассрейн, где обучаются в основном отпрыски знатных родов, стала тем самым ядром, вокруг которого разросся город, вследствие чего каждая лавка здесь гонится не за дешевизной, а за высочайшим качеством. Из-за сего обстоятельства нам приходится проявлять бережливость. Пусть нам и присылают средства, их едва ли хватает на пустые траты. Золотые слитки в объёме пятнадцати карет от герцога Таунзетт ещё не прибыли, да и отец мой, по правде говоря, не жалует идею выдавать детям огромные суммы. Он полагает, что избыток денег лишает человека тяги к изобретательности. Когда в кошельке пусто, в ход вступает смекалка, тогда как звонкая монета позволяет решить большинство проблем без лишних раздумий. Хоть у отца и «не все дома», в подобных вещах проявляет завидную твёрдость характера.

Вот так и оказываюсь в рядах покупателей, выбирающих овощи подешевле. Не ведаю, откуда она черпает сведения, но Лена прекрасно осведомлена о положении дел в каждой лавке, и её советы по части распродаж всегда бьют точно в цель. Моя сестрёнка, несмотря на юный возраст — натура весьма основательная.

На обратном пути внимание привлекает торговая тележка, от которой исходит аппетитный аромат крокетов. Останавливаюсь вовсе не оттого, что испытываю голод, а лишь завидев знакомое лицо в фартуке, бойко предлагающее товар прохожим. Сия особа, заприметив меня, расплывается в широкой улыбке и машет рукой.

— И что ты здесь поделываешь? — вопрошаю я.

— Как это что? Крокеты продаю... Разве по мне не видно? — Аннетт, то самое знакомое лицо, недоумённо склоняет голову набок. Вопрос мой, конечно, касался не самой сути её занятия, но решаю не углубляться в расспросы, дабы не ввязываться в лишние разговоры. Коротко кивнув, намереваюсь продолжить путь, однако в спину мне доносится её звонкий голос. — А-а-а!.. Осталось всего два таких восхитительных крокета! Они совсем одни! — я замираю. — Что же мне делать? Если их не продам, хозяин может рассердиться...

Обернувшись, вижу, как на губах Аннетт играет лукавая усмешка. Я мог бы просто уйти, проигнорировав её слова, но знаю, что потом это чувство недосказанности будет меня терзать. Подавив вздох, возвращаюсь к прилавку.

— Дай мне... два крокета.

— Спешу исполнить! — чтоит мне протянуть монеты, как девушка привычным и ловким жестом подаёт мне свёрток. Но едва принимаю покупку, как она кричит во всё горло. — Дяденька-а-а! Я всё распродала!

— О-о! Спасибо тебе, выручила! Можешь идти домой! — отзывается хозяин лавки.

— Хорошо-о! — Аннетт, получив позволение закончить работу, сбрасывает фартук и в мгновение ока оказывается подле меня. — Спасибо тебе, Рой! Благодаря тебе торговля завершена! — она хихикает, демонстрируя ту самую обезоруживающую улыбку, которая так нравится людям.

Глядя на неё, я невольно думаю, что именно таких натур называют «обаятельными плутовками». Молча протягиваю ей один из двух купленных крокетов.

— Это мне? — удивляется она.

— Разве ты не этого планировала с самого начала?

— О чём ты?

— Ну, заставить меня купить оба, чтобы один в итоге достался тебе...

— И в мыслях не было! Ешь оба сам, Рой! Ты ведь парень, для тебя пара крокетов — сущий пустяк, верно?

— Разве не видно? Я ведь собираюсь ужинать. — парирую её довод.

Никогда не отличался волчьим аппетитом, и если сейчас поглощу два жирных крокета, то ужин будет безнадёжно испорчен. А навлекать на себя гнев Лены совсем не хочется.

— Но всё же... — тянет она.

— Что «но всё же»?

— Получать что-то даром — нехорошо. Совсем нехорошо! Разве не знаешь? Нет ничего страшнее бесплатного угощения! Аннетт с напускной серьёзностью начинает расписывать ужасы даров, упорно отказываясь брать еду.

— Вчера ты помогла мне исправить рисунок, помнишь? — тяжело вздыхаю, глядя на её упрямство. — Считай, что это моя благодарность.

— Э? Но ведь сделала это просто так, по своей воле...

— Разве ты не сама только что сказала, что получать что-то даром нельзя?

— Ау-у... — пойманная на собственном слове, девушка издаёт странный звук и отводит взгляд.

И в этот самый миг её живот издаёт предательское, протяжное урчание. Даже она, при всей своей непосредственности, заливается краской и прикрывает живот руками.

— У-у-у... Э-это не то, о чём ты подумал! Просто я... сегодня весь день маковой росинки во рту не держала, вовсе не обжора!

— Так ты будешь есть или нет?

— Буду! — сдаётся она, протягивая обе ладони. Аннетт принимается за еду, и крокет исчезает в её рту с поразительной скоростью. Видимо, и впрямь была чертовски голодна. — Благодарю за угощение! Всё-таки местные крокеты — нечто божественное. Ну как? Ведь правда вкусно?

— Да, действительно вкусно. — отвечаю я со всей искренностью, не поддаваясь на её настойчивое давление. Крокеты и вправду отменные; пожалуй, я мог бы осилить и второй, и даже третий Дожевывая свою порцию, пускаюсь в путь к дому. Девушка шагает рядом — нам по пути, и с этим ничего не поделать. Чтобы прервать затянувшееся молчание, задаю вопрос. — И всё же, почему ты продавала крокеты?

— Потому что мне нужны деньги! — выпаливает она без тени смущения. Однако мой вопрос подразумевал нечто более глубокое. Пристально смотрю на неё, и Аннетт, не выдержав моего взгляда, горько усмехается. — Ладно-ладно... Раз уж угостил меня, так и быть, поделюсь своей историей. Несмотря на наше недолгое знакомство, успел понять, что девица далеко не глупа. Скорее, её ум работает быстрее, чем у многих других. Она вовсе не беззаботная простушка, не умеющая читать атмосферу — она сознательно выбирает роль весёлой девчушки, чтобы сглаживать углы. Моё намерение разгадывает мгновенно. — Моя семья ужасно бедна. — начинает собеседница.

— Ты упоминала, что ваш род пришёл в упадок.

— Именно. У моих родителей почти не водилось предрасположенности к магии, а в Империи таким людям живётся несладко. Они трудились на износ, и это их подкосило — несколько лет назад их не стало. Теперь мне приходится зарабатывать на жизнь самой. Если бы наш дом не разорился, всё было бы иначе, но после смерти дедушки двенадцать лет назад всё покатилось в пропасть. Наследства не осталось. А мне нужно кормить младших братьев и сестёр.

Слова о «двенадцати годах назад» заставляют моё сердце пропустить удар, но сдерживаюсь, чтобы не перебить её.

— Понятно. Значит, попала в Академию благодаря государственной поддержке?

— Да. У меня трое братьев и две сестры, и я, как самая старшая, обязана поставить их на ноги.

— Тебе... повезло, что у тебя есть магический талант. — выдавливаю, не зная, какие слова утешения будут уместны в данной ситуации.

Аннетт хоть и считается проблемной ученицей, но она — настоящий гений. Должно быть, Империя Лютеция предложила ей обучение в обмен на заботу о её семье. Все расходы взяло на себя государство. Можно сказать, вытянула счастливый билет в шаге от гибели.

— И не говори. Честно говоря, уже подумывала о том, чтобы начать торговать собственным телом. Других способов выжить просто не видела. И тут, представляешь, появляется один донельзя подозрительный тип. Красавчик, конечно, но на лице так и написано: «замышляю недоброе». Именно он разглядел мой талант и всё устроил! Семью взяли на содержание, а учёбу оплачивает казна.

Я молчу.

«Человек с лицом, на котором написано 'замышляю недоброе'... Мне знаком один субъект, идеально подходящий под это описание. Погодите-ка. Неужели тот «интересный кадр», о котором упоминал Варел — это и есть Аннетт? Если так, то это полное безумие. Она гениальна, спору нет, но рекомендовать её в ученицы Великому Мудрецу — за гранью понимания.»

— Ой? Я тебя чем-то обидела? — спохватывается она.

— Нет, просто возникли сомнения. Зачем тебе подрабатывать, если государство содержит твою семью?

— Всё просто: помощь будет приходить лишь до тех пор, пока я учусь. К тому же, нам гарантируют жизнь, но не роскошь. Нужно копить на будущее.

— Став магом в Лютеции, сможешь обеспечить свою семью сполна, разве нет?

— В теории — да... Но ведь в Академии мне даже тренироваться не дают. Магом мне не стать. — говорит она и улыбается. В этой улыбке сквозит непривычная для неё печаль.

Академия поступает так не из злого умысла; просто её талант настолько велик, что не знают, как с ним совладать, и в итоге запретили ей использовать магию на территории. Меры вынужденные: Академия хоть и защищена магическими барьерами, но Аннетт способна разрушить их щелчком пальцев. Однако для неё сей запрет равносилен приговору. И все же вместо того чтобы впасть в отчаяние, старается заработать каждую монету — в этом вся её стойкость.»

— И всё же, судя по твоим тайным тренировкам, не оставила мечту стать магом?

— Разумеется. Род графов Сниэль всегда славился мастерами огня. Мой покойный дедушка... он так гордился этим. Если у меня есть талант, хочу возродить величие нашего дома. Тогда смогу защитить близких. И к тому же...

— И к тому же?

— Если уж и стремиться к чему-то, то к титулу Великого Мудреца. Мне довелось лишь однажды увидеть магию нынешнего носителя титула, и это было невероятно. Думаю, любой маг грезит о подобном. Тогда подумала, как было бы здорово стать такой же. У всех свидетелей того чуда глаза сияли от восторга. И когда-нибудь, когда люди увидят моё пламя... если найдётся хоть один ребёнок, чей взор зажжётся восхищением... это было бы просто чудесно. — произнеся сие, Аннетт кротко улыбается. Это не её обычный заливистый смех, а тихая, умиротворённая улыбка человека, обрёдшего внутренний покой. — Спасибо тебе. Ты умеешь слушать. — шепчет и сворачивает на другую тропинку, оставляя меня одного.

6

Мне снится сон о прошлом. Быть может, причиной тому послужил рассказ Аннетт о её семье.

Восемь лет назад, когда был ещё ребёнком, в дом барона Лувеля прибыли двое гостей — мужчина и женщина. Даже детским чутьём понимал, что они — личности незаурядные. Отец велел нам с Леной оставаться в комнате, пока сам вел переговоры, но любопытство в один момент взяло вверх, и я подкрался к дверям, чтобы подслушать. Так слышал голос отца, исполненный такой ярости, какой прежде не знал.

— ... Воспитывать моих сына и дочь как будущих Святого Меча и Великого Мудреца?.. Если бы они сами того желали — это одно, но решать за них в угоду взрослым интересам я не позволю!

Тогда слова «Святой Меч» или «Великий Мудрец» ассоциировались у меня лишь с какими-то заморскими силачами, не осознавал всей тяжести этого бремени.

— Мы понимаем ваши чувства, барон, но оставаться в стороне вечно не получится. Если падут Королевство или Империя, следующим будет Герцогство. Вы ведь и сами это понимаете, раз взялись за устранение радикалов и подготовку союза трёх стран?

— Угроза Империи мне ведома, именно поэтому поставил всё на создание альянса! Ради этого союза пожертвовал своей репутацией и жизнью Сидони... моей жены! И после всего этого хотите отнять у меня ещё и детей?! Я исполнил свой долг! Судьба союза мне более не важна! Будущее моих детей превыше всего: если уступлю, они станут рабами Королевства и Империи до конца своих дней! Плевать на кризис, дети сами выберут свой путь! Уходите!

— Нам ведомо ваше горе, но на кону будущее трёх стран. Просим вас, позвольте нам взять их в ученики! У обоих великий дар!

— Я сказал — нет! Вон!

— ... Мы не можем просто уйти. Если потребуется, мы примем во внимание и силовое решение вопроса.

Говорит лишь женщина, мужчина хранит молчание. Слова гостьи лишь сильнее разжигают гнев отца.

— Подслушивать нехорошо. Выходи. — произносит мужчина, глядя прямо в сторону моего укрытия.

Поражённый тем, что меня раскрыли, я выхожу на свет. Отец округляет глаза и тут же притягивает меня к себе.

— Рой, возвращайся в комнату.

— Отец...

— Всё хорошо, предоставь это мне.

— Барон Лвуель... При всём уважении, вам одному не под силу защитить их. Они слишком особенные. Рано или поздно когти Империи дотянутся до них, и тогда будет поздно.

— Мне претит ваш тон! Мои дети — не инструменты! Вы думаете, что, изложив всё логично, получите их в своё распоряжение?! Долг взрослого — беречь детство детей, я их не отдам!

Впервые вижу отца столь эмоциональным, тихонько сжимаю его руку. Я не до конца понимаю масштаб происходящего, но осознаю главное: эти люди хотят обучать нас с Леной, отец против, а в будущем нам грозит опасность. Я решаю набраться смелости. Если промолчу сейчас, то буду жалеть об этом всю жизнь. А раз так — медлить нельзя.

— Рой?..

— Отец... Лена в опасности?

— Вовсе нет. Иди к себе.

— ... Если ей грозит беда, я хочу её защитить. Поэтому, если нужно обучение, учите только меня. Ради Лены готов на всё.

— Рой, ты не понимаешь, о чём просишь!

— Всё в порядке! Я стану сильным за двоих! Поэтому, прошу вас, учите меня!

Мои слова повергают троих взрослых в замешательство.

Те двое — предыдущие Святой Меч и Великий Мудрец. Моя просьба означает попытку достичь вершин и в искусстве клинка, и в магии одновременно. Несмотря на кажущуюся невозможность затеи, тренировки начинаются. Отец, видя мою непреклонность, с неохотой даёт добро только на моё обучение.

Впрочем, все трое недооценили меня. Вернее, они не смогли до конца постичь истинную природу «Апостола Звёздного Духа» — сущности, выходящей за рамки привычного. Пробные уроки стремительно перерастают в суровую школу. Наставники приходят к выводу, что я способен на невозможное.

Так рождается тот, кто одновременно является и Святым Мечом, и Великим Мудрецом.

— Брат, братик! Просыпайся!

— Мм... Уже утро?..

— Уже полдень! Какие у тебя планы на сегодня?

— Хочу спать...

— Ох, ну что за наказание... — ворчит Лена, но при этом заботливо поправляет моё одеяло, чтобы мне было уютнее. Как ни крути, она ко мне очень добра.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Оставь воды...

— Уже приготовила, ставлю здесь. Ну, я пойду.

«Обо мне заботятся по высшему разряду. Вряд ли найдётся много сестёр, столь преданно опекающих своих братьев. — слушая её удаляющиеся шаги, тяжело вздыхаю. — Навеяло же воспоминания... Тот самый день, когда всё началось. Моё желание защитить слабую сестру привело к тому, что стал тем, кем являюсь. Лена ничего не знает. И не должна знать, ведь это знание станет для неё тяжким бременем. Настанет день, когда откроюсь ей, но не сейчас. Нужно дождаться, когда будет готова это принять. Это был мой выбор, и ни о чём не жалею.

Чем больше знаний обретаю, тем яснее вижу: нам с Леной необходимы средства самообороны. Мы слишком выделяемся из общей массы. И раз уж кому-то из нас суждено было стать щитом, то это должен был быть я, ведь я — старший брат. Именно данная решимость становится причиной возникновения сопереживания Аннетт — с ней сделаны из одного теста.

— Ну и ну...

«Это решение продиктовано чистыми эмоциями. Трудно не поддержать человека, который бьётся ради тех же целей, что и ты. К тому же, мои изыскания подтвердили: двенадцать лет назад дед Аннетт погиб в сражении, спровоцированном интригами моего отца. Косвенно в упадке её рода повинен семья Лувель. В то время три державы пытались сплотиться перед лицом имперской угрозы, но вековая вражда Королевства и Империи мешала союзу. Радикалы с обеих сторон требовали превосходства, ставя под удар общую безопасность. Отец, видя, что времени на распри нет, вступил в сговор с умеренными силами обеих стран для зачистки экстремистов. Он использовал свои земли как приманку, а затем, под шумок сражения, устранил ключевых фигур радикального движения. Тем карательным отрядом командовала моя мать, Сидония, величайший мечник герцогства. Раны, полученные в той бойне, и свели её в могилу. После той резни оппозиционная фракция взяла власть в свои руки, списав всё на безумие радикалов, кои, лишившись лидеров, не смогли ничего оспорить. Дед Аннетт пал в той мясорубке. Неизвестно, какими помыслами он руководствовался, идя в бой, но её нынешние беды — на совести моей семьи. — поразмыслив, поднимаюсь с постели. — Мой принцип неизменен: если чувствуешь, что будешь жалеть о бездействии — действуй. Чтобы потом не о чем было сокрушаться.»

7

Стою в лесу, где впервые встретил Аннетт, стараясь не издавать ни звука, она находится у того самого источника. Прислонившись к дереву, наблюдаю за ней — та практикует ту же простейшую магию, что и в прошлый раз. Обычно маги стремятся нарастить мощь, но девушки делает ровно обратное: она пытается обуздать свою силу, чтобы иметь возможность колдовать в стенах Академии. Однако, несмотря на все её старания, над водой вновь вспыхивает огромный огненный шар, и девица в очередной раз оказывается окачена фонтаном брызг. Видя это, выхожу из тени деревьев. Теперь наши роли поменялись — сам иду ей навстречу.

— Ты специально вёл себя тихо, чтобы не отвлекать меня?..

— Так ты заметила.

— Довольно чутко реагирую на чужое присутствие...

Она не оборачивается, и не вижу её лица, но уверен, что радости на нём мало. Подхожу и набрасываю ей на голову принесённое полотенце.

— Простудишься ведь.

— Думаешь, веду себя глупо?.. Сначала пыталась защититься от брызг... но ведь это значило заранее смириться с провалом. Решила, что это неправильно, и перестала... Думала, что страх промокнуть заставит лучше контролировать магию, создаст нужное давление... но... — она крепко прижимает полотенце к себе. — ... уже просто привыкла быть мокрой... — её голос дрожит; явно плачет.

«Тяжело раз за разом осознавать отсутствие прогресса, получая в лицо холодную воду вместо результата. Даже в обычных условиях это бьёт по рукам, а она добровольно приходит сюда, чтобы вновь и вновь сталкиваться со своим бессилием. Её воля на пределе. И всё же...»

— Рост невозможен без борьбы.

— Рой... ты, оказывается, бываешь очень жестоким...

— Возможно. — протягиваю ей левую руку, но она медлит. Разочарованно вздыхаю. — Госпожа Аннетт, хотел бы показать тебе одно место.

— ...Я не в настроении.

— Если будешь капризничать, упустишь шанс.

— ...

— Эх... Аннетт!

Мне неловко называть девушку, с которой знаком всего пару дней, по имени без приставок «леди», «госпожа» и прочее, но на официальный тон она сейчас вряд ли отреагирует. Услышав своё имя, вздрагивает.

— Не кричи на меня... я ведь и так плачу. Тебе что, всё равно?

— Ты и так уже вся в слезах, просто иди за мной.

Хватаю её за нерешительно протянутую руку и тяну за собой. Она идёт следом, понурив голову. Её привычный задор испарился. Даже у таких жизнерадостных натур бывают минуты слабости, и это неудивительно. Груз ответственности за младших, ожидания страны, страх перед будущим... Единственный выход для неё — стать выдающимся магом в Академии, но этот путь, кажется, закрыт из-за её же «несовершенства».

Разумеется, Академия не хочет губить её талант. Наверняка предлагают сосредоточиться на теории, пока для неё не создадут подходящие условия. Но для Аннетт слово «подожди» звучит как смертный приговор. Ей это объясняли, но не смогла услышать.

Мы выходим на открытую лесную поляну.

— Это что за место?..

— Попробуй ударить магией вон по тому дереву. — указываю на массивный ствол.

— Н-нет, нельзя! — Аннетт испуганно мотает головой. — Оно же вспыхнет! Начнётся пожар!

— Всё будет в порядке, пробуй.

— Но... — молча стою, скрестив руки на груди, предоставляя ей самой сделать выбор. После недолгих колебаний она произносит:. — Я... поверю тебе! Но если вспыхнет... поможешь мне потушить?!

— Обещаю. Что бы ни случилось, всё улажу. Хотя ничего не случится.

— Честно?! Если соврал — не прощу! — с этими словами, словно прыгая в омут, выставляет руку вперёд. — Будь что будет! Огненный шар! -выпускает заклинание. Она пытается его сдерживать, но контроль — это плод долгих повторений, а не редких попыток раз в день. Огромный сгусток пламени несётся к дереву и врезается в него. — А-а-а-а!.. — в панике вскрикивает.

— Спокойно, смотри внимательнее.

Дым рассеивается, и дерево предстаёт перед нами в целости и сохранности. Никакого огня, никакой гари.

— Э?! Как это?! О-о-о-о!..

— Здесь точка пересечения «Звёздных жил», мощных потоков магии. Жизненная сила сих деревьев, впитавших энергию земли, не поддаётся описанию. Они не горят, а если даже пламя схватится, оно гаснет в тот же миг. Говорят, герои древности тренировались в подобных местах. Для тебя это идеальный полигон.

— ... Точка пересечения «Звёздных жил»... о таком и не слышала... Как ты её нашёл?

— Просто искал живописные виды и случайно наткнулся. Место настолько необычное, что даже зверьё обходит его стороной. Это меня и заинтересовало.

«Не лгу в описании свойств, но о причине находки умалчиваю. Для меня, как для Апостола, видеть подобные узлы — всё равно что наблюдать солнце в небе.»

— Здесь можешь колдовать сколько душе угодно, не опасаясь последствий. Если таланта не хватает для мгновенного контроля, бери количеством тренировок. Удачи. — сажусь под ближайшим деревом и достаю альбом с кистью.

— Ну...

— Подожду здесь, пока ты не закончишь, чтобы тебе не было страшно возвращаться одной. А я пока порисую. Когда закончишь — укажешь мне на ошибки в рисунке. Это будет твоя «плата». Мы ведь помним, что дары опасны?

— Рой... спасибо тебе! — растроганная девица бросается мне на шею. Да, совершенно промокшая.

— Не липни ко мне, ты же вся мокрая! И рано радуешься! Это всего лишь возможность тренироваться!

— Положись на меня! Буду пахать как проклятая, в мгновение ока стану одной из «десятки» и войду в число Двенадцати Небесных Магов! И тогда верну тебе долг в стократном размере! Вот увидишь! — с этим заявлением вприпрыжку бежит к цели.

«Возможность колдовать без оглядки на запреты делает её абсолютно счастливой. Наблюдать за ней в такие моменты — одно удовольствие. Жизнелюбие всегда лучше уныния. Впрочем...»

— Вот ведь...

«Из-за её объятий мой альбом тоже промок.» — тяжело вздыхаю, чувствуя лёгкое раздражение вперемешку с облегчением.

8

— Ну и ну...

В подвале одного из особняков Великого Герцогства Варел испускает тяжелый, исполненный досады вздох.

— Господин Абрахам, чье истинное имя — Каспар. Ты являешься оперативником скрытого подразделения имперской армии. Три года назад тайно внедрился на территорию Герцогства, где под личиной торговца обручился и год назад вступил в законный брак. Весьма впечатляющий послужной список, не так ли?

Он вслух зачитывает результаты тщательного расследования и пристально смотрит на мужчину, находящегося перед ним. Сия личность, накрепко привязанная к стулу, уже едва дышит. Пусть перед магом и предстал элитный боец тайного отряда Империи, его противником выступает один из «Дюжины магов». К тому же нападение произошло совершенно внезапно, первая же атака предопределила исход сего столкновения.

— Если громоздить ложь на ложь, со временем перестаешь различать, где же скрывается истина. Говорю это, опираясь на собственный опыт. Ты хранишь молчание оттого, что сам уже не ведаешь правды?

— ... Убей... меня...

— Ох, неужели совсем не думаешь о супруге, которую оставляешь в одиночестве? Мне всего лишь нужно, чтобы поведал способ прочтения сего шифра.

— Я не могу... научить тому... чего не знаю... — прерывистым шепотом отвечает Каспар.

Данный вопрос звучит уже не в первый раз. Сознание пленника окончательно затуманивается, и в сем нет ничего удивительного. Все пальцы на левой руке несчастного отсечены. Это дело рук пыточника.

— Хм, копаться по мелочи — занятие утомительное. — с этими словами Варел совершает легкое движение кистью. В подземелье проносится резкий порыв ветра, и в следующее мгновение стены содрогаются от истошного крика Каспар. Теперь он лишился пальцев и на правой руке. От невыносимой боли и кровопотери рассудок лазутчика начинает угасать.

— Даже без пальцев можно прожить счастливую жизнь. Ты ведь не просто так завел жену на вражеской территории? Должно быть, искренне любил ее. Говори же.

В своем меркнущем сознании мужчина воскрешает воспоминания о супруге. Брак ради прикрытия — так неустанно твердил своему сердцу все это время. Однако реальность оказалась иной. Он любил ее. Именно ввиду сей любви принес нерушимую клятву: никогда не предаст свою родину, прикрываясь чувствами к женщине.

— Чтоб ты... сдох...

— Твое упорство достойно похвалы. Хотя сие и является верхом глупости. — с этими словами Варел окончательно расправляется с Каспаром. — Похоже, все имперские лазутчики отличаются поразительным косноязычием. — произносит, переводя взор на зашифрованный текст с таким видом, будто ничего не произошло.

Расшифровка продвинулась уже до середины. Однако самая важная часть по-прежнему остается нечитаемой. Маг не может тратить на это слишком много времени, поэтому и прочесывает ряды имперских шпионов, но никто из них не желает открывать рот.

— А может, они и впрямь ничего не знают?

«Раз пленники хранят молчание даже под пытками, подобная вероятность становится вполне реальной. Быть может, они лишь имитируют сопротивление, на самом деле не владея информацией. В таком случае данный шифр обладает колоссальной важностью. Следовательно, простые поиски рядовых исполнителей ни к чему не приведут.»

Варел задумчиво прикладывает руку к подбородку. Но тут сверху доносится голос:

— Абраха-а-ам? Абраха-а-а-ам! Ты где-е?

Это супруга Каспар. Чародей совершенно естественным движением начинает готовить заклинание, дабы стереть женщину с лица земли. Однако в последний миг передумывает.

— Опасно, опасно. Привычка — пугающая вещь.

Он левой рукой прижимает правую, которая непроизвольно пришла в движение. После этого растворяется в порыве ветра, покидая сие место. Труп Каспара рано или поздно обнаружат, но это не нанесет магу серьезного вреда. Для местных жителей происшествие станет шоком, однако никто не догадается, чьих рук это дело.

— Видать, и я стал мягкотелым. — бормочет он, оказавшись на некотором отдалении, размышляя о том, почему не убил женщину.

В прежние времена расправился бы с ней без малейших колебаний. В сохранении ее жизни нет никакой выгоды. Даже если речь идет о рядовом гражданине Герцогства. Его методы не изменились бы, будь перед ним подданный Империи Лютеция. Но у него есть коллега, чье настроение резко портится от подобных деяний. Тот самый соратник, который убежден, что убивать следует лишь врагов, и этого вполне достаточно.

Если бы дело ограничивалось лишь дурным настроением, это еще можно было бы пережить, но тот человек способен направить на него свой гнев. Конечно, если молчать, никто ничего не узнает, но неудачная ложь непременно будет раскрыта. Значит, остается лишь действовать так, чтобы не пришлось лгать.

— Как ни крути, а превращать Великого Мудреца в своего врага мне совсем не хочется. — с последним словом пыточник окончательно исчезает.

Его путь лежит в Империю. Рядовые бойцы не в силах разгадать сей шифр. Следовательно, остается лишь допросить тех, кто находится в самом сердце Империи. Данный шаг сопряжен с риском, однако иного выхода нет. Когда разгорается пламя войны, Варел редко появляется на передовой. Это не его стезя. Вот отчего идет на риск, ибо сбор информации и является истинной битвой члена «дюжины».

Спустя несколько дней он выходит на связь с пособником в пределах Империи. Впрочем, их встреча не предполагает личного контакта лицом к лицу.

— Расшифровка письма завершена.

— Прими мою благодарность.

В небольшом кафе одного из имперских городов, на открытой террасе, Варел и его связной ведут беседу, сидя спина к спине.

— Где тебе удалось раздобыть нечто подобное?

— Помогли старые связи. Ну, и каков результат?

— Связи, говоришь? Это же шифр высочайшего уровня секретности. Лишь ограниченный круг лиц имеет право использовать его, а перевозка осуществляется под строжайшей охраной.

— Вот как. — кратко бросает Варел.

Слова собеседника не имеют для него особого значения. Если круг лиц ограничен, значит, и ниточки ведут к немногим. Разумеется, разоблачение сулит огромные неприятности, но у Варел нет времени поддаваться страху.

— Рассказывай скорее.

— ... Точную дату и время установить не удалось. Однако суть операции теперь ясна.

— А ведь именно время интересовало меня больше всего.

— Мои возможности тоже не безграничны. Слушай внимательно: план предполагает одновременную атаку на Королевство и Империю силами четырехсоттысячного войска.

— Какой неслыханный размах.

«Такое вполне в духе Империи, хотя даже для нее мобилизация столь огромной армии — задача не из легких. Вероятно, они рассчитывают на соответствующее вознаграждение за свои труды.»

— И всё это является лишь приманкой... Их истинная цель — захват столицы Великого Герцогства. Передовые отряды уже тайно проникли на его территорию.

— Значит, их мишень — центральный кусочек... Но сомневаюсь, что им удастся провести целую армию незамеченной.

«Одно дело — парочка лазутчиков, но для взятия столицы требуются регулярные войска и внушительное число бойцов. Герцогством правят не настолько глупые люди, чтобы проглядеть подобное перемещение сил. Однако...»

— В водах империи Лютеция должен был появиться Кракен. Это тоже часть их плана. Воспользовавшись неразберихой, когда задержанные суда массово устремились в порты, их отряды осуществили проникновение.

— Неужели Империя способна использовать даже монстров?

— Не знаю. Но в документе сказано именно так.

— Довольно скверно. — бормочет маг и поднимается с места.

Пособник ему больше не нужен. Теперь пришло время действовать.

— Уходишь?

— Разумеется.

— Пусть это лишь пустые слова, но будь осторожен. Ввиду близости операции бдительность имперских войск заметно возросла.

— Приму твое предостережение. — сказав это, Варел дерзко улыбается. Он лучше кого бы то ни было понимает, что подобными мерами его не остановить.

Вскоре покидает территорию Империи и направляется к Великому Мудрецу

9

— В последнее время ты подозрительно близок с той девочкой с факультета магии. — негромко произносит сидящая рядом Юкина сразу после окончания занятия, на котором я присутствовал после долгого перерыва. Я храню молчание, не зная, что на это ответить. — Между факультетом меча и факультетом магии всегда царили натянутые отношения. Ты ведь знал об этом?

— Ну, в общих чертах.

У студентов обоих факультетов скорее развито чувство обособленности, нежели осознание себя частью единой академии. Корни факультета меча уходят в Королевство, в то время как факультет магии опирается на Империю. До заключения Тройственного союза сии государства долгое время враждовали. И хотя сейчас обстановка нормализовалась, былой дружбы между ними нет. Сам союз держится лишь благодаря посредничеству Герцогства.

Король Альберт — один из некогда членов оппозиционной партии государства, и стал таковым же (с оными взглядами) правителем страны, за всю историю страны их было всего несколько. Он сам не питает неприязни к Империи, но чувства монарха не всегда разделяет народ. Ввиду такого исторического фона между факультетами существует некое подобие соперничества, которое сама академия лишь поощряет, считая стимулом для роста. Хотя, конечно, по сравнению с настоящей войной сие противостояние кажется детской игрой.

— В таком случае... зачем показал ученице факультета магии то место для тренировок?

— Откуда тебе...

— Разве не говорила? Наблюдение за чужими тренировками — тоже часть обучения. — Юкина расплывается в непривычно лучезарной улыбке.

От этой радости мне становится не по себе.

«Неужели... она всё это время следила за нами? Причем с такого расстояния, что я даже не заметил? Если бы почувствовал жажду крови, то среагировал бы за версту, но за простым наблюдением уследить невозможно, если не быть начеку. А я, признаться, совершенно расслабился. Мне и в голову не могло прийти, что за мной наблюдают. Должно быть, в этом и кроется сила Тенрогана. Я ничего не почуял. Хотя использовать столь великий дар для слежки за мной — чистое расточительство. С другой стороны, сие лишь подтверждает ее проницательность во всех смыслах этого слова.»

— Она была в затруднении, вот и решил помочь... — отвечаю я, отводя глаза от неловкости.

— Месторождение с высокой плотностью звездных жил — чрезвычайно ценная находка. — Юкина, сохраняя холодный тон, продолжает. — Читала об этом в древних свитках. Подобные места настолько редки, что на их поиски уходят годы.

— Ты и это слышала?! — восклицаю я и невольно поворачиваюсь к собеседнице, пораженный до глубины души.

— Ну конечно же нет. — та смотрит на меня с самым серьезным выражением лица. — Я спросила об этом саму Аннетт. Стоило угостить её десертом, как с радостью всё выложила. Весьма милое создание, не находишь?

— А, ну да, это хорошо... — сказав это, тут же осознаю, что ничего хорошего в сложившейся ситуации нет.

«Взгляд Юкины полон подозрений. Кажется, попал в скверную историю.»

— Любопытно, откуда тебе известно о существовании столь ценного места?

— Наткнулся на него чисто случайно... Звери обходили ту область стороной, отчего показалась мне подозрительной. И тогда я... — слегка заминаюсь.

«Юкина упомянула древние свитки. Следовательно, искала информацию в библиотеке академии. Отсюда становится ясно: та книга хранилась в самых глубинах архива и долгое время не попадалась никому на глаза, пока её не отыскала девица. Уловка с библиотекой здесь не сработает. А значит...»

— И тогда?

— Когда возвращался домой, то решил изучить этот вопрос от нечего делать. Мой отец, как и Лена, питает страсть к книгам. В нашем поместье их скопилось огромное количество.

«Идеальное оправдание. И как же был близок к провалу. В глазах её почему-то проскальзывает разочарование. Видимо, и впрямь пыталась подловить.»

— Что ж, пусть будет так.

«Пронесло. Ужасающая черта Юкины заключается не в её остром зрении или интуиции, а в этой пугающей настойчивости. Она никогда не сдается. Убеждена, что я нечто скрываю, и не оставляет попыток сорвать покровы тайны. Пожалуй, стоит пореже попадаться ей на глаза.»

— Сегодня мы с тобой впервые за долгое время потренируемся вместе.

— А? Но у меня были планы...

— Ты ведь не откажешь мне? Неужели готов водить Аннетт по секретным местам, но не можешь уделить время моей тренировке? Может, всё дело в том, что Аннетт — очаровательная и милая девушка? Или она обладает особым женским обаянием? Я-то лишена всякого изящества. Видимо, мне стоит смириться и отступить?

— Нет, ну что ты...

— Раз сие не так, то идем со мной.

— Слушаюсь... — поддавшись её давлению, лишь покорно киваю.

«Почему так пасую перед женщинами? По идее, наличие младшей сестры должно было выработать у меня иммунитет. — поразмыслив немного, прихожу к выводу. — Дело в том, что все женщины в мире куда строже моей сестры. Моим эталоном является Лена, которая души во мне не чает. И по сравнению с ней любая другая кажется невероятно суровой. Особенно по отношению ко моей персоне. Потому и уступаю.» — с мыслями о том, что мне не помешало бы стать тверже духом, молча следую за Юкиной.

10

За пределами академии, как уже повелось, помогаю волшебница с тренировкой, пока та не объявляет о завершении занятий на сегодня. Мой рисунок тоже закончен, и мы отправляемся в обратный путь. По дороге решаюсь задать вопрос, который давно меня терзал:

— Слушай, Аннетт.

— Мм?

— Можешь не отвечать, если не хочешь... Знаешь ли ты, что за событиями двенадцатилетней давности стоит мой отец?

— Да, в курсе. А что такое?

— Как это «что такое»... — теряюсь от её будничного тона. Подобная реакция оказалась совершенно неожиданной. — Но ведь твой... дедушка...

— Дедушка отправился туда по собственной воле. У него был выбор, но сам решил пойти. Твой отец тут ни при чем. Разве не права? — Аннетт отвечает с нескрываемым философским спокойствием.

В сей миг кажется куда взрослее меня. Вероятно, сказывается её богатый жизненный опыт. Настаивать на вине семьи барона Лвуеля после таких слов было бы просто невежливо. На этом разговор исчерпан.

Коротко согласившись с ней, продолжаю путь бок о бок с Аннетт. В тот момент, когда проходим через ворота академии, мимо нас что-то проносится. Та не замечает этого существа, ибо оно движется невероятно быстро и к тому же использует мимикрию. Существо скрывается в глубине школьных коридоров.

«Сомнений нет — это живое создание, но никакой опасности от него не исходит. В случае чего поймать его не составит труда.» — с этими мыслями решаю не пускаться в погоню.

Внутри академии царит небывалое оживление. Пока с Аннетт недоуменно переглядываемся, мимо пробегает запыхавшаяся Лена.

— Сестра, что случилось?

— Брат, беда! Редкий мифический зверь сбежал, и теперь все его ищут! Тому, кто найдет его, обещана денежная награда! Брат, ты тоже должен помочь в поисках, умоляю! — выпалив это, младшая умчалась прочь с поразительной скоростью.

«Видимо, настроена серьезно.»

Мифическими зверями называют редких магических созданий. Они слишком необычны, чтобы считать их просто животными, но и не столь опасны, как монстры. Раз академия решилась на вознаграждение, значит, зверек действительно ценный. Впрочем, меня это мало касается.

— Флаг им в руки. — бросаю и собираюсь идти в общежитие, но чувствую, как кто-то хватает меня за одежду.

Подумав, что мне показалось, пытаюсь шагнуть вперед, но хватка оказывается мертвой.

— ... В чем дело?

— Рой! Награда должна достаться нам!

Аннетт, в чьих глазах уже явственно поблескивают монеты, вцепилась в мой рукав. Причем моё участие в сей авантюре считает делом решенным.

— ... Я вообще-то спать хочу.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!!! — она машет руками, словно капризный ребенок.

«Будь это пустая блажь, я бы проигнорировал просьбу, но знаю: Аннетт нужны деньги для младших братьев и сестер. Отказать ей в такой ситуации — значит пойти против совести.»

Потому со вздохом произношу:

— Только ненадолго, хорошо?

— Ура-а-а! Спасибо-о! — искренне радуется, но тут же принимает серьезный вид и провозглашает. — Итак! В путь!

— У тебя есть план?

— Плана нет, но в таких делах лучше всего спросить совета у умного человека! — с этими словами решительно зашагала вперед.

Мы направились в одну из столовых. Поскольку время обеда еще не пришло, студентов там почти не было. В самом дальнем углу за чашкой чая и книгой устроилась одна ученица.

— Э-эй! Юкина! Помоги советом!

— Ох? Аннетт, и ты, Рой.

Двушка, к которой обратилась Аннетт, недоуменно склонила голову набок. Должно быть, её озадачило наше внезапное появление. И всё же.

— Откуда знала, что Юкина именно здесь?

— Она меня тут как-то угощала десертом. — хихикает Аннетт.

— Здесь тихо, идеальное место для чтения. Но оставим это. Что у вас за дело?

— Ах, точно! Представляешь, сбежал мифический зверь, и за поимку дают награду! Подскажи, как его поймать!

— Слышала что-то подобное. Кажется, речь шла о Гэнсонэко?

— Ты знаешь, кто именно сбежал?

— Преподаватели обсуждали это. Мне было не особо интересно, поэтому и не собиралась участвовать... Вы, значит, ищете его вместе? Какие же вы дружные. — глаза Юкины опасно сужаются.

Почувствовав необъяснимое давление, невольно прячусь за спину Аннетт, отчего взгляд её становится еще тяжелее.

— Ага! Сама попросила его помочь! — простодушно отвечает девчонка с обезоруживающей улыбкой.

— Вот как... — реакция явно сбивает мечницу с толку. — Но раз вы вдвоем, мои советы вам вряд ли понадобятся. К тому же еще не дочитала главу.

— Вовсе нет! Пожалуйста! Нам очень нужен твой острый ум!

Юкина явно не горела желанием отвлекаться. В конце концов, ценит тишину этого места, а наше шумное вторжение лишь мешает ей. Однако...

— Аннетт хочет отправить награду своим родным. Не могла бы ты нам посодействовать?

— ... Бить на жалость — нечестно.

— Прошу тебя, Юкина.

— ... Ну хорошо. — со вздохом сдается она и закрывает книгу.

— Спасибо! Юкина, я тебя обожаю! — она бросается ей на шею.

[[image:/storage/reader-images/91247532bf38f5f5d3f51dcd5e6165a2df7c9038.png]]

— Гэнсонэко обладает поразительными способностями к мимикрии. — смутившись от столь бурного проявления чувств, девушка приступает к объяснениям. — Он может слиться с любым окружением. Найти его обычными методами практически невозможно.

— Даже для тебя?

— Не собираюсь прочесывать всю академию, есть способ куда проще. — сказительница указывает на кухонный блок столовой.

В этот миг начинаю понимать её задумку.

— А? Что? Что мы будем делать?

— Я читала в книгах, что Гэнсонэко питается фруктами. Вместо того чтобы гоняться за невидимой целью, проще заставить её прийти к нам.

— Поняла, поймаем его на приманку! Какая же ты умная, Юкина!

— Только вот у меня сейчас нет при себе денег.

— У меня тоже...

Столовая хоть и студенческая, но питаться в ней нужно за монету. Обе девушки в упор смотрят на меня. Не выдержав сего напора, со вздохом достаю кошелек. К моему несчастью, деньги в нем нашлись. Знай заранее, чем всё обернется, поймал бы зверька еще у ворот.

— Ва-а-а-а! Послушайте! А можно мне кусочек?! Можно?!

Чтобы выманить Гэнсонэко, мы уставили стол фруктами и десертами, которые удалось раздобыть в столовой. Но по какой-то причине Аннетт пришла в неописуемый восторг первой.

— Думаю, ничего страшного не случится, если немного перекусишь. Не пропадать же добру.

— Я-то не против, но если мы его не поймаем, мои деньги улетят на ветер...

— В таком случае я тебе всё возмещу. — роняет Юкина.

«Сразу видно благородную особу. С такими обещаниями мой опустевший кошелек еще имеет шансы на спасение. Но главная цель — Гэнсонэко и вознаграждение.»

Пока размышлял, Аннетт с абсолютно счастливым видом принялась за десерт.

— Мм! Как сладко! Какое счастье!

На её лице отражается такое блаженство, что остается лишь позавидовать. И пока с горькой усмешкой наблюдал за ней, это произошло. Нечто запрыгнуло на стол и принялось жадно поглощать фрукты. Мы с Юкиной одновременно рванулись, чтобы схватить зверька, но тот мгновенно почуял опасность. Схватив фрукт в зубы, с силой оттолкнулся от стола. От мощного толчка стол перевернулся, и все сладости разлетелись в разные стороны.

— Черт! Удрал!

Успел вовремя отпрянуть, поэтому остался чистым. Чего не скажешь о девушках.

— О-о-о... мой десертик...

— Придется переодеваться...

Одежда девиц была безнадежно испорчена разлетевшимися кремом и соком. Волшебница, кажется, больше горевала по утраченному лакомству, чем по платью.

— Я его догоню, встретимся позже!

— Прошу тебя. Пойдем, Аннетт.

— Но я еще не всё попробовала-а...

Юкина уводит причитающуюся подругу, а я пускаюсь в погоню. У меня есть преимущество: зверек убежал с добычей, оставляя за собой четкие следы. Капли сока, обрывки кожуры и характерный запах вели меня за невидимым беглецом. След привел к одному из ближайших зданий. Видимо, бедняга был очень голоден.

Скрыв присутствие, заглядываю в приоткрытую дверь комнаты. Существа не видно, но отчетливо слышен звук чавканья. Стремительно вхожу внутрь и запираю дверь.

— Ну всё, теперь тебе некуда бежать.

Загнав его в ловушку, подбочениваюсь. Не стоит слишком пугать. Зверек, поняв, что маскировка больше не спасает, отменяет мимикрию. Передо мной предстал крохотный белоснежный котенок. Он угрожающе шипит, но страха не внушает. Я медленно делаю шаг вперед, стараясь не спугнуть его.

Но я недооценил его проворство. В мгновение ока Гэнсонэко взлетел по стене и юркнул в узкую щель вентиляции.

— Проклятье... зря недооценивал кошачью ловкость. — пробормотав это, выбегаю из комнаты и, ориентируясь на слух, преследую зверька.

Пусть и невидим, шум в вентиляционной трубе выдает его с головой. Бежать за ним не составляет труда. Но вдруг шум затихает, и котенок спрыгивает в одну из комнат.

«Отлично, там его и прижму.» — думаю я и распахиваю дверь.

— Э...

— А-а-а?!

В комнате оказались Юкина и Аннетт. Видимо, они зашли сюда, чтобы сменить испачканную одежду. Не успел ничего спросить, но, судя по всему, это была ближайшая раздевалка. Время выбрал «идеальное». Голубое белье Юкины и розовое Аннетт предстали передо мной во всей красе. Девушки застыли, увидев мою харю. Лица их мгновенно вспыхнули пунцовым, и они попытались прикрыться одеждой, но скрыть всё было невозможно. Я успел заметить, что у мечницы поразительно стройная и гармоничная фигура, а волшебницы, несмотря на миниатюрность, оказалась обладательницей весьма внушительного бюста.

Ситуация донельзя неловкая. Но ведь Гэнсонэко действительно запрыгнул сюда! Пока колебался, Аннетт запустила в меня чем-то тяжелым.

— Подглядывать запрещено!

Поспешно выскочил за дверь и попытался оправдаться:

— Нет! Гэнсонэко забежал сюда... Простите!

— Что?! Награда! — вскрикивает Аннетт.

— Аннетт, сначала оденься! — доносится голос Юкины.

— Но как же деньги?! Где он?! Где?!

В комнате поднялся невообразимый переполох.

«Кот наверняка уже успел улизнуть через какое-нибудь окно, а значит, у меня не осталось никаких доказательств. Теперь в их глазах просто извращенец. Надеюсь, они всё же поймут...»

— Проклятый котяра...

Прислонившись к стене, гадаю, за что мне всё это. Спустя некоторое время пришла весть, что другой студент нашел мирно отдыхающего Гэнсонэко и передал его властям. Оказалось, это был котенок, отбившийся от родителей, и академия теперь ищет ему новых хозяев.

— А-а-а-а... моя награда-а...

Аннетт еще долго пребывала в состоянии полной прострации. Я тоже остался в накладе: деньги на десерты потрачены, а сам набегался так, что ног не чую. Но если подумать... возможность увидеть таких красавиц в домашней обстановке... Будем считать, что мы в расчете. В конце концов, зрелище было и впрямь на редкость приятное. Хотя вслух об этом ни за что не скажу — жизнь дороже.

11

Империя Лютеция. Я прибываю в поместье Эклипса, Черного ВеликогоМудреца, ввиду того, что меня известили о визите крайне важного гостя. Несмотря на поспешность ситуации, не позволяю суете овладеть собой и в привычном размеренном темпе направляюсь в приемную залу. Стоит мне переступить порог, как раздается голос:

— Медлишь.

— Спешил настолько, насколько сие представлялось возможным. — парирую я.

— Прежде чем предстать с докладом пред государем, явился прямиком к тебе, а посему впредь прошу проявлять больше расторопности. — заявляет он, излагая сии довольно дерзкие требования.

С мыслью о том, что гость порой требует невозможного, я опускаюсь на софу прямо напротив него и в тот же миг замечаю, что Варел ранен.

— Ранения тебе совсем не к лицу. — замечаю я.

— Мне довелось силой прорываться сквозь имперские границы, где ныне введено чрезвычайное положение; впрочем, вынужден признать, что в последнее время изрядно растерял былую хватку. — отвечает он, выказывая явное недовольство собой.

Правое предплечье мага туго стянуто бинтами; судя по всему, вражеский удар лишь вскользь задел его плоть. Если принять во внимание тот факт, что ему удалось ускользнуть из самого сердца Империи с столь незначительными повреждениями, сие можно счесть выдающимся достижением, однако по строгим меркам самого Варел он проявляет непростительную медлительность.

— Раз уж отважился на столь опасное проникновение в стан врага, означает ли сие, что тебе удалось расшифровать то таинственное послание? — вопрошаю я.

— Разумеется. Однако точную дату начала наступления установить так и не удалось, отчего ситуация принимает весьма скверный оборот.

— В том нет сомнений. Итак, что же замышляет Империя?

В ответ на мой вопрос Варел извлекает из-за пазухи карту и размашистым жестом расстилает её на столе, после чего левой рукой указывает на маршруты, ведущие из Империи к Королевству и Имперскому государству.

— Прежде всего, Империя намерена обрушить на Королевство и наше государство всю свою мощь в составе четырехсоттысячного войска. Точное распределение сил мне неведомо — быть может, разделятся поровну, а может, направят триста тысяч в одну сторону и сто в другую, но в любом случае нас ожидает встреча с колоссальной армией.

— Столь масштабный сбор сил свидетельствует о том, что они прекратили боевые действия на прочих фронтах, не так ли?

— Именно так. Империя со всей серьезностью сосредоточилась на войне против наших трех стран. Впрочем, подобный исход вполне предсказуем: если и впредь будем отражать их атаки, рано или поздно они возьмутся за дело всерьез. Однако на сей раз главная цель врага — вовсе не сии четыреста тысяч воинов.

Левая рука Варела перемещается по карте, указывая на Великое Герцогство, а именно — на его портовый город.

— Громадная армия служит лишь приманкой. Истинная цель — Великое Герцогство, куда их отряды уже тайно проникли. Они намерены захватить слабо защищенную столицу и тем самым вбить клин между нашими державами.

«Припоминаю, что ранее в Академию зачастили незваные гости, напоминающие пронырливых крыс; должно быть, то была разведка перед началом основной операции. Однако для захвата столицы, даже если она охраняется не лучшим образом, требуются значительные силы, а не пара-тройка лазутчиков.»

— Каким же образом им удалось проникнуть внутрь?

— Кракен, которого сразил, оказался пешкой в большой игре Империи. Когда корабли, удерживаемые чудовищем, разом хлынули в порты Герцогства, вражеские солдаты воспользовались возникшим хаосом и тайно сошли на берег. В гавани царит невообразимая неразбериха, и если враги проникают в страну порознь, пресечь подобное вторжение практически невозможно.

— Использование монстров для подобных целей говорит о тщательной подготовке, однако количество диверсантов всё же должно иметь предел. Неужели всерьез полагают, что сумеют пасть столице, как бы плохо та ни была защищена?

— Раз уж вознамерились её захватить, значит, располагают соответствующим планом. Не исключено, что численность врага превосходит наши самые смелые ожидания. Корабли наводнили не только порты Герцогства, но и наше побережье, а сухопутный путь отсюда к их столице охраняется далеко не так строго, как морские границы. Вполне вероятно, что, однажды проникнув к нам, они теперь движутся к своей главной цели по суше.

— Понимаю. Стало быть, способов достичь желаемого у них предостаточно. — киваю я, внимательно выслушав доводы Варела.

«Если им удастся захватить столицу, сие станет блестящим стратегическим ходом. Великое Герцогство — слабейшее из трех государств, но именно оно служит краеугольным камнем нашего союза. Благодаря посредничеству сей страны нам удалось заключить альянс между Королевством и Имперским государствами, которые долгие годы пребывали в непримиримой вражде. Падение столицы нанесет по союзу сокрушительный удар, последствия которого невозможно переоценить. Помимо Академии, Герцогство оказывает обеим странам обширную поддержку — как экономическую, так и военную, и именно благодаря сей помощи мы можем целиком сосредоточиться на противостоянии Империи. Наше благополучие зиждется на негласном условии, что мы защитим Герцогство, но если его столица падет, ценность нашего альянса обратится в прах, ибо сие станет наглядным доказательством нашей неспособности защитить союзника.

— В миг, когда падет столица, тройственный союз прекратит свое существование.

— Ибо каждый сочтет, что в союзном договоре более нет смысла. — подтверждает Варел. — Кто-то может подумать, что если город захвачен горсткой врагов, его легко отбить, но на месте захватчиков я бы первым делом лишил голов всех членов правящей династии и министров, сосредоточив на этом все силы.

— Стоит лишь парализовать государственный аппарат, как между Королевством и нашим государством возникнет обширная ничейная территория. Неизбежно начнутся споры о том, кого возвести на престол и как действовать дальше, отчего наши страны вступят в затяжной конфликт.

— В таком случае Королевству и Имперскому государствам придется сражаться на два фронта, ведь они перестанут быть союзниками и превратятся в потенциальных врагов. Империя же получит массу возможностей: она сможет склонить Герцогство к предательству или разгромить нас поодиночке. — Варел вновь указывает на границу между Королевством и нашим государством и, постукивая по ней пальцем, произносит. — Я горю желанием помочь, но отвлекающий маневр врага слишком масштабен.

— Как полагаешь, внемлет ли государь моему предложению? Я мог бы в одиночку взять на себя сдерживание основной армии, пока остальные из «дюжины» выступят на защиту Великого Герцогства.

— Сомневаюсь. Будь ты выходцем из знатного рода нашего государства, король бы тебе доверился, однако твое происхождение окутано тайной. Перед лицом столь масштабного вторжения Его Величество наверняка предпочтет сосредоточить всех из «дюжины» на имперской границе, и твои выдающиеся способности не сыграют здесь никакой роли.

— А что насчет Королевства? Если Святая Меча сдержит натиск вражеских полчищ, а «семерка» займутся обороной Герцогства?

— Сие и вовсе из разряда невозможного. Неизвестно, что думает король, но местная аристократия ни за что не допустит подобного сценария.

«Значит, остается лишь один путь. Признаться, мне совсем не хочется к нему прибегать, ведь сие потребует колоссальных затрат сил.»

— В таком случае возьму на себя всё вражеское воинство, а Святой Меча пусть обеспечит безопасность Великого Герцогства. Как тебе такой план? Последовательность действий можно изменить, но, полагаю, мне такая роль подходит больше.

— План кажется великолепным, если он осуществим, однако нам всё равно придется убеждать Королевство. К тому же, даст ли наш монарх свое соизволение?

— Я не стану докладывать королю, а буду действовать на свой страх и риск.

— Ты хоть понимаешь, на что идешь? На кону стоит само существование нашего государства.

— Именно потому так и поступаю. Советы с королем отнимут слишком много драгоценного времени, которое сейчас на вес золота. Прошу тебя отправиться в Королевство и убедить их правителя — будучи сторонником мирных решений, он должен прислушаться к твоим словам.

— Стало быть, пока буду в пути, займешься подготовкой к перехвату врага. Но послушай... там ведь целых четыреста тысяч!

— Это не составит труда. Меня больше заботит твое поручение — сумеешь ли их убедить?

— Что ж... сделаю всё, что в моих силах.

— Тогда нам обоим следует поторопиться.

— По пути в Королевство также предупрежу власти Герцогства. Было бы замечательно, если бы они осознали всю серьезность положения и оставили столицу, но...

— На сей счет лучше не питай иллюзий.

В ответ на мои слова Варел лишь разочарованно пожимает плечами, после чего его силуэт растворяется в порыве ветра. Глядя на опустевшее место, тоже покидаю комнату. Отсутствие точной даты означает, что события могли прийти в движение уже сейчас, а посему ныне каждая секунда имеет решающее значение.

12

Каким бы быстрым ни был Варел, он не способен мгновенно перемещаться между государствами подобно мне, и за то время, что проводит в пути, уже успеваю вернуться в Академию.

Чтобы действовать в обличье Святого Меча или Великого Мудреца, личина Роя Лувеля, никчемного дворянина, будет мне только мешать. В памяти всплывает карта, которую демонстрировал Варел: если враг двинется из порта прямиком к столице, на его пути неизбежно окажется наша Академия. В случае угрозы главному городу страны учебное заведение наверняка приложит все усилия, чтобы сдержать неприятеля, ибо во всем Великом Герцогстве нет иного оплота, обладающего столь внушительной мощью. Даже если учеников не пустят в бой, одних лишь элитных наставников хватит, чтобы составить серьезную конкуренцию захватчикам. Следовательно, оставаясь здесь, буду вынужден и дальше притворяться Роем, на что у меня совершенно нет времени. Варел обещал известить власти Герцогства, и поскольку Академия является вторым по значимости объектом после столицы, сюда вскоре должен прибыть гонец.

С его появлением и начну действовать.

Я не выхожу из своей комнаты, в тишине ожидая рокового часа, и вскоре тишину нарушает чей-то голос.

— Брат! Случилась беда!

Лена вбегает в комнату с непривычно встревоженным видом. Я, до сего момента отдыхавший на кровати, неспешно поднимаюсь.

— Что стряслось?

— Только что прибыл гонец с известием о том, что имперские войска тайно проникли в Герцогство и ныне движутся к столице, дабы захватить её!

— Имперцы в Герцогстве? Ты уверена, что сие не ложная тревога?

— Сведения получены от одного из «дюжины» Имперского государства, так что сомневаться не приходится! Сейчас вся Академия только об этом и говорит!

Я знал, что Лена непременно придет ко мне, как только услышит новости, потому и дожидался её здесь. Теперь могу действовать со спокойной душой.

— Коль скоро информация заслуживает доверия, у нас остается лишь один выход.

— Да! Академия начинает подготовку к обороне! Вот только старшекурсники сейчас на практике, а потому их нет в стенах школы...

— Их присутствие мало что изменило бы. Если Империя всерьез вознамерилась захватить столицу, они наверняка предусмотрели возможность сопротивления со стороны Академии, ведь здесь собраны лучшие таланты трех стран.

Говоря сие, покидаю постель и принимаюсь собирать вещи — вовсе не для занятий, а для того, чтобы оставить сие заведение.

— Брат?..

— Собирайся. Мы отправимся к отцу, дабы известить его о случившемся.

— Но... почему?

— Поскольку время появления врага нам неизвестно, обязаны предупредить отца как можно скорее. Из столицы рано или поздно пришлют гонца, но ввиду того, что нашего родителя не жалуют при дворе, к нему отправят нарочного в последнюю очередь. Будет быстрее, если сообщим всё лично.

— Но ведь... — девушка запинается, явно не зная, что возразить.

— Не тревожься. Руководство Академии не заставит учеников сражаться, ввиду того, что вы — ценные кадры. Студентов из Королевства и Имперского государства наверняка эвакуируют, а нас, местных уроженцев, тоже должны распустить по домам.

— Понимаю твои доводы. Однако... если мы вдвоем сбежим в поместье, окружающие сочтут, что представители дома барона Лувеля попросту струсили.

— Пусть думают, что им угодно.

— Тебе, может, и всё равно, но я не могу с этим смириться! Пускай надо мной насмехаются, но не позволю порочить доброе имя нашей семьи! Ведь у тебя наверняка есть свой план, а отец всегда печется о благе страны-ы-ы!

С этими словами сестра пристально вглядывается в мое лицо. Обычно она беспрекословно следует моим советам, но ныне, судя по всему, её терпение лопнуло. Похоже, в ней долго копилась обида за все те колкости, что отпускали в адрес дома.

«Вот же незадача. Планировал довезти её до поместья, а там под благовидным предлогом оставить под присмотром отца, но в сложившейся ситуации есть и свои плюсы: если Лена не пойдет со мной, мне не придется заботиться о сохранении тайны, и смогу куда быстрее перемещаться в обличии Святого Меча. Впрочем, всё равно переживаю, ведь она останется без моей защиты.»

— Я... остаюсь. Если буду здесь, никто не посмеет сказать, что мой брат сбежал в страхе! Защищу честь нашего рода!

— Ценю твою решимость, но даже если останешься, злопыхатели найдут повод для насмешек. Не обращай на них внимания.

— Зато смогу им ответить! Тебе, может, и привычно молчать, но я хочу защитить нас! Уже всё решила! — сказав сие, Лена низко кланяется и стремительно выбегает из комнаты.

По-хорошему, мне следовало бы догнать её, но времени катастрофически не хватает.

«Что ж, младшая — талантливая ученица, и имперским солдатам будет не так-то просто с ней сладить, хотя оставлять её там, где скоро может развернуться поле боя, крайне не по душе. В крайнем случае мне придется бросить всё и прийти ей на помощь.»

— У твоей прелестной сестренки начался период бунтарства?

— Похоже на то. А ведь всегда была такой послушной девочкой.

— Полагаю, она просто искренне заботится о брате. — произносит вошедшая в комнату Юкина, едва заметно улыбаясь. В её руке замечаю клинок.

— Ты тоже намерена остаться?

— Разумеется, ведь мой долг — оберегать узы тройственного союза.

— Буду честен: считаю, что твои усилия станут лишь каплей в море.

— Пускай так. Но мое присутствие здесь наполнено глубоким смыслом. Сбежать проще всего, и некоторые уже вовсю пакуют вещи, однако я прибыла в сию Академию с целью защищать свою родину. Сие означает готовность сразиться с Империей, а посему не имею права отступать. Моя решимость оберегать отчизну не столь хрупка, как тебе кажется.

— Твои слова достойны уважения. Но разве не считаешь, что вступать в бой сейчас, когда еще только учишься — затея преждевременная? Многие полагали, что сначала станут сильнее, а уж потом отправятся на фронт. Если чувствуешь, что еще слаба, бегство может стать разумным тактическим ходом, и Академия не вправе тебя принуждать.

— Возможно, ты и прав. Но враг не станет дожидаться, пока мы окрепнем. Если вечно ждать подходящего момента, можно так никогда и не вступить в бой. С того дня, как решила стать Святой Меча, поклялась противостоять любому сильному противнику, ибо без такой решимости сего титула не достичь. Разве можно доверить меч тому, кто бежит, едва завидев превосходящие силы врага? — говорит спокойно, без пафоса и напускной бравады. Она лишь делится тем, что действительно чувствует, и её менталитет разительно отличается от мировоззрения прочих студентов. Сие уже не мысли ученицы, а непоколебимая воля воина, закаленного в боях. — Не беспокойся о Лене. Клянусь защитить её.

— Эх, а я-то надеялся, что вы обе предпочтете скрыться...

— Невыполнимое условие: если враг беспрепятственно пройдет здесь, столица падет, и союзу придет конец. Нам важно выиграть время, ведь подкрепление обязательно прибудет. Мы продержимся до тех пор.

Судя по всему, она прекрасно осознает стратегическую важность этого места и понимает, к каким последствиям стремится Империя. Однако...

— Непременно приведу сюда своего отца, но не уверен, что это спасет положение. Подмога может явиться, но не факт, что станет решающим фактором. Ты всё равно готова сражаться?

— Мало что знаю о делах вашего государства, но за свою родину ручаюсь. Наш государь понимает важность союза, а потому непременно вышлет войска. И до их прибытия буду защищать сей рубеж как представительница Королевства.

— Раз твоя решимость столь велика, более не скажу ни слова. Но прошу — не лезь на рожон. Не сочти за хвастовство, но мой отец — выдающийся полководец, равных которому нет во всех трех странах. Как только он прибудет, сможем тянуть время сколько угодно.

— Буду ждать. — с улыбкой отвечает Юкина. Я прохожу мимо неё к выходу, но у самого порога она окликает меня. — Послушай, могу спросить?

— О чем?

— А ты... придешь на помощь?

— Если силы останутся. — бросаю я в ответ и ухожу.

«Теперь мне более нет нужды играть роль Роя Лувеля. И пускай меня одолевает множество тревог, остается лишь решать проблемы одну за другой.»

1

Возвращаюсь в отцовские владения и, искусно притворяясь, будто скакал во весь опор на верном скакуне, вхожу в поместье.

— Отец!.. Отец!

— Ха-ха-ха-а! Видел бы ты лица воинов Королевства и Империи в тот день! Пристально слежу за ходом битвы... О-о-ох? Рой, ты чего?

— ... Чем это вы тут занимаетесь?

Мы находимся в приемной. Отец вальяжно восседает на диване, а подле него, словно верная спутница, расположилась златовласая красавица. На то, с каким воодушевлением сей муж бахвалится своими былыми подвигами, право слово, даже смотреть неловко.

— Разве по мне не видно? — вопрошает он, пока в моей голове проносятся подобные мысли.

— Не совсем...

— Я как раз нахожусь в процессе поиска для детишек моих новой матери.

— ...

Мне требуется некоторое время, дабы осознать услышанное. Как только смысл сказанного доходит до сознания, медленно обнажаю висящий на поясе меч.

— Знаете, для чего человеку даны две руки? Чтобы даже если одну из них отсекут, это не стало великой бедой. Пожалуй, поднесу её в дар могиле покойной матушки.

— П-погоди! Остановись! Это ведь шутка! Всего лишь шутка-а-а-а!

Отец поспешно ныряет за спинку дивана, ища там спасения. Глядя на сию картину, золотоволосая дама негромко и мелодично смеется.

— Сын барона Лувеля и впрямь оправдывает ожидания. Весьма занятный юноша.

— С ним порой сладу нет, совершенно не понимает шуток...

— Что ж, надеюсь на дальнейшее покровительство.

— Да, рассчитываю на тебя.

С этими словами красавица покидает комнату. Проводив её взглядом, возвращаю клинок в ножны.

— Кто это был?

— Торговка. Из тех, что ведут дела в тени.

— Теневая торговка?

— Заламывает высокую цену, зато поставляет вещицы, кои редко встретишь в свободном обороте. Ну так что? Зачем пожаловал?

— Мне стал известен план имперской армии. Они намереваются задействовать четыреста тысяч воинов для отвлекающего маневра, в то время как элитный отряд захватит столицу Великого Герцогства.

— Похоже, дела Империи и впрямь плохи, раз они так отчаянно спешат. Неужто сам Император начал оказывать давление? Сделать столь резкий ход, ведущий к немедленному мату... Сия партия обещает быть жаркой. — отец смеется, будто находит ситуацию крайне забавной. Тот факт, что он способен сохранять веселое расположение духа, когда его собственная страна находится под прицелом, лишь подтверждает мою догадку — в голове у этого человека явно не хватает пары винтиков.

— И каков же наш ответ?

— Основными войсками займется Великий Мудрец, а на помощь Великому Герцогству отправится Святой Меч.

— Иного выхода, пожалуй, и не сыскать. — на губах отца играет усмешка. Судя по выражению лица, подобный исход был им предугадан.

— Вот только точная дата и время мне не известны.

— Гадать о сроках — пустое занятие. Стоит Великому Герцогству проявить активность, как диверсионный отряд смекнет — их замысел раскрыт. Будь ты на месте того отряда, когда бы начал действовать?

— Прямо сегодня.

— Истинно так. У подразделения, проникшего в тыл врага, нет иного выбора, кроме как нанести удар, едва возникнет подозрение о разоблачении. Будь то через десять дней или через месяц, бездействие для них равносильно гибели, оттого они и не станут медлить.

— Ваша правда, однако в таком случае все собранное войско, предназначенное для отвлечения внимания, окажутся не у дел. Как бы ни была сильна Империя, столь масштабное перемещение войск не может быть легкой задачей.

«Командование Империи поставило на эту операцию всё, следовательно, неудача для них недопустима. Лазутчики наверняка осознают это, отчего самовольные действия несут в себе немалый риск.»

— Диверсантам до того нет дела. Они на вражеской территории, и если их обнаружили, то отсутствие маневра приведет к полному уничтожению. Посему они в любом случае устремятся к столице. Впрочем, учитывая сложность имперских планов, у них может быть некий способ связи с отрядом.

— Полагаете, у них есть кто-то, способный мгновенно перемещаться, подобно мне?

— Либо же некто, способный вести беседу на огромном расстоянии, наподобие древних демонов.

— Демоны — всего лишь создания из легенд.

— Ты ведь тоже для многих — существо из легенд. Некогда демоны сражались с человечеством за власть над континентом, но, ослабнув, потерпели поражение. Тем не менее, доподлинно не известно, были ли они истреблены до последнего.

Отец ведет подобные речи, опираясь на трость и начиная неспешно мерить шагами комнату. Следуя за ним, я решаюсь задать давно мучивший меня вопрос.

— Кстати говоря, а где наставники?

— Отправились в странствие. Со временем вернутся, так что не переживай.

— Я и не думал беспокоиться. Просто... будь они здесь, всё было бы куда проще.

— Не надейся на других. Прошлое поколение — всего лишь прошлое. Они покинули авансцену.

— Как же им повезло, честное слово.

«Свалили всё на чужие плечи и преспокойно уехали в путешествие... Будь здесь хотя бы один из них, безопасность Академии была бы гарантирована.»

— Оставим это... Лена сейчас в Академии?

— Да... Она сказала, что если оба представителя дома Лувель исчезнут, сие породит ненужные дурные слухи.

— Достойный поступок, даже не верится, что она моя дочь.

— И не говорите.

— А вот тут мог бы и возразить. — отец, смешно сморщившись, заходит в свои покои и начинает облачаться в доспехи. Принимаюсь ему помогать. — Академия — это последний рубеж обороны столицы. Сражение там неизбежно, оттого нам следует поспешить.

— Согласен, в идеале хотелось бы остановить их раньше, но сие вряд ли осуществимо. В Академии остались ученики, желающие примкнуть к битве. Надеюсь, дело не примет совсем уж скверный оборот.

— О-о-ох? Неужто тебе так дорога Академия?

— Когда живешь там, волей-неволей привязываешься к месту.

— Вот оно как, вот оно как. — папенька почему-то довольно кивает, но в следующее мгновение его лицо становится предельно серьезным. — Знает ли Император о предстоящей операции?

— Нет, времени было в обрез, посему это лишь наше с Варелом самовольное решение.

— Прискорбно, но в такой ситуации необходимо во что бы то ни стало привлечь Королевство на свою сторону. Тебе не должно действовать по собственному усмотрению лишь как Святому Мечу. Король и Святой Меч, Император и Великий Мудрец... Если отношения между ними испортятся, то даже после изгнания имперцев останется раздор. Ты обязан выставить Короля вперед. Убеди его, пускай официально направит Святого Меча на помощь. Тогда, даже если после войны Император придет в ярость, Король сможет выступить посредником.

— Как же всё это запутано...

— Иначе и быть не может. Святой Меч и Великий Мудрец — столпы своих государств, их основа. Если не следить за своим поведением, можно ненароком разжечь пламя новой войны.

— Коли всё понимаете, зачем тогда заставили числиться в Академии? Куда лучше было бы позволить мне сосредоточиться на обязанностях Меча и Мудреца... — невольно вырывается жалоба.

— Похоже, ты до сих пор не уразумел истинную причину, по которой зачислил тебя в это учебное заведение. — в ответ на это отец лишь коротко усмехается.

— Откуда мне знать, что творится у вас в голове? Желание матушки обеспечить мне покой, защита Лены... Какие еще могут быть причины? Чему вообще там учусь?

— Что ж, дам тебе ответ. — великий стратег, облаченный в броню, крепит меч к поясу и пристально смотрит на меня, слегка прищурившись.

— С чего такая щедрость?

«Странно слышать от него готовый ответ... Обычно заставляет меня до всего доходить своим умом, никогда не раскрывая карт раньше времени.»

— Знание истины уже ничего не изменит. Оттого и говорю тебе.

— Да?.

— Вот мое суждение... Лишишь ли ты жизни человека на войне или же в мирное время — всё равно останешься убийцей, сей факт неизменен. Двенадцать лет назад я уяснил это в полной мере... через невыносимую боль.

— ...

— Война — деяние в высшей степени глупое. Однако, какой бы нелепой ни казалась, если враг стоит у порога, приходится сражаться. Ведь лучше отнять самому, чем позволить забрать у тебя. Нам приходится убивать. Но мы не звери, не упиваемся сладостью лишения жизни и не позволяем безумию поглотить наш разум. Знаешь, почему? Причина кроется здесь. — он несильно ударяет меня кулаком в грудь и хитро улыбается. — Смысл сражения. Да, я интриган и убийца, но всё это ради одного — ради защиты своих земель и своей семьи. Моя вера в это ни разу не пошатнулась. Королевство, Империя или союз стран — для меня это не имеет значения. Если кто-то попытается отнять мои владения или дом моих близких, выступлю против любого войска, сколь бы огромным оно ни было. В сем и заключается мой смысл. И... твой смысл сражаться — это Академия.

— Что вы имеете в виду?.. Я ведь тоже, как и вы, ради семьи...

— Одной семьи недостаточно, ноша будет слишком легка. Твой противник — Империя. Тебе предстоит защитить народы трех стран. Для мотивации «ради семьи» сего слишком много. Посему и отправил тебя в Академию. Те юноши и девушки, что ходят по её коридорам — вот те, кого должен защищать. Не каких-то безымянных чужаков из далеких земель, а страны своих товарищей, с которыми делил кров и пищу. Ты защищаешь друзей из Академии. Молодежь — и есть будущее страны. Та будничная, ничем не примечательная жизнь, которую ведешь в тех стенах... она повсюду. Именно её надлежит оберегать. — сказав сие, отец глубоко вздыхает.

— Ты силен. Настолько, что даже не могу измерить твое величие. Следовательно, защитить их тебе под силу. Однако в оборонительной войне, где не видишь того, что защищаешь, рано или поздно появится брешь. Конечно, без Академии жизнь была бы куда проще. Но без чувства сопричастности защита превратится в рутину, а со временем — в опасную игру. В таком случае станешь... просто чудовищем, рожденным убивать. Запомни: механизм, лишенный гибкости, быстро ломается. Всегда нужен запас прочности. Жизнь в Академии — твоя отдушина. Бесполезные на первый взгляд моменты — высшая ценность. Именно они исцеляют твой дух и показывают, за что стоит стоять горой. Ты сражаешься не потому, что тебе навязали долг, а потому, что сам этого желаешь. И сейчас мне кажется, что хочешь уберечь не только Лену, но и саму Академию. Значит, мой замысел удался. — отец хлопает меня по плечу и направляется к выходу. — Буду ждать в Академии. Коли ты мужчина, сумей защитить то, что тебе дорого, своими руками. Выиграю для тебя немного времени. Раз уж ты и Святой Меч, и Великий Мудрец, исполни свою роль безупречно. Я оставлю для тебя возможность проявить себя в самый важный момент. Смотри не опоздай, не соверши такой глупости. — С этими словами отец собрал всех воинов, каких только смог, и выступил в поход.

Проводив его, со вздохом направился в сторону Королевства.

2

Подготовившись и приняв облик Святого Меча Клода, держу путь в замок. Варел должен вот-вот прибыть в Королевство. Имя быстрейшего мага дано ему отнюдь не для красоты. Если не брать в расчет мои обходные пути, скорость его перемещения поистине оправдывает сей титул.

«И впрямь, прибывает даже раньше, чем предполагал.»

— Прошу немедленно доложить обо мне Его Величеству! — разносится того голос.

— Не требуйте невозможного, король на совещании!

— Мое дело важнее любых совещаний! Поспешите!

— Н-но позвольте...

Варел стоит у входа в тронный зал, прегражденный стражниками. Он наверняка мог бы проскользнуть внутрь незамеченным, однако, по всей видимости, решил соблюсти приличия. Дабы к его словам прислушались, это необходимая мера. Впрочем, сейчас не то время, чтобы заботиться о этикете.

— Если не ошибаюсь, передо мной один из Двенадцати Небесных Магов, Варел Повелитель Ветров?

— ... Белый Святой Меч Клод... Ты как раз вовремя, у меня есть новости.

— Речь о несметном войске Империи, что стягивается к границам?

Дабы создать впечатление, что Клод владеет информацией, вскользь упоминаю о ситуации на рубежах. Тот в ответ лишь качает головой.

— Неужто думаешь, что я явился бы сюда только ради этого?

— Справедливо, следуй за мной.

Приказываю страже отступить и вместе с Варелом направляюсь в тронный зал.

— Кратко изложи суть.

— Войско на границе — лишь приманка. Истинная цель — столица Великого Герцогства. Имперские отряды уже внутри.

— Что говорит Черный Великий Мудрец?

— Он берет на себя армию у границ. Взамен просит Святого Меча выступить на защиту Герцогства.

— Я бы ответил, что всё осознал, но для такого шага мне требуется соизволение Короля.

— Ожидаемо. — мужчина вздыхает, но быстро берет себя в руки. Он изначально понимал, что так и будет.

Я без колебаний распахиваю двери. Внутри Король Альберт ведет совет с герцогом Таунзеттом и другими высокопоставленными сановниками.

— Господин Святой Меч, у нас сейчас идет совещание!

— К границам приближается армия Империи. У господина Варела, одного из Двенадцати Небесных Магов Империи, есть важные сведения на сей счет.

— Прошу простить за столь бесцеремонное появление. Я — Варел, седьмой среди Двенадцати Небесных Магов, Повелитель Ветров.

— Я слышал о тебе. Раз уж к нам пожаловал сам «быстрейший маг», значит, дело не терпит отлагательств?

— Истинно так!

— Излагай.

— Ваше Величество! — возмущаются сановники...

... но Альберт, игнорируя их голоса, жестом велит Варелу продолжать. Маг делает шаг вперед.

— Империя направила против Королевства и Империи армию числом в четыреста тысяч.

— Четыреста?!

— Откуда такое немыслимое число?!

— Немедленно отправить «семерку» к границе!

— До рубежей сейчас успеет разве что господин Святой Меч!

Чинуши впадают в панику, однако государь остается невозмутим, внимая Варелу. Он понимает: ради простых цифр такой человек не стал бы преодолевать разделяющее нас расстояние.

— Однако... сия армада — лишь отвлекающий маневр. Главный удар придется по столице Великого Герцогства. Имперские подразделения уже тайно проникли на его территорию. Мне не ведома точная дата начала атаки, но, полагаю, они выступят сразу же, как только заметят наши передвижения.

— Решили вбить клин между тремя державами... — произносит Альберт с непривычно суровым выражением лица.

Будучи сторонником мирного пути, он как никто другой осознает важность союза. Он не склонен переоценивать мощь Святого Меча, понимая, что лишь единство трех стран позволяет противостоять Империи.

— Далее следует предложение от Черного Великого Мудреца. Он готов взять на себя все воинство, если Белый Святой Меч будет направлен на помощь Великому Герцогству.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Оставить нашу страну без защиты? Перед лицом столь огромной армии?

— Да. Иного пути просто не существует. — твердо заявляет Варел, глядя королю прямо в глаза. — Это вопрос, затрагивающий нерушимость союза трех стран. Прошу вас, примите это предложение.

— Неслыханная дерзость! А если Мудрец потерпит неудачу!

— Верно! С чего это наша страна должна нести столь несоразмерные риски!

Сановники в один голос выражают свой протест. Один из «дюжины» же, не отрываясь, смотрит только на Альберта. Король закрывает глаза и делает глубокий вдох, осознавая груз ответственности за грядущее решение.

— Знает ли об этом Его Величество Император?

— Нет, сие — плод нашего с Мудрецом личного решения.

— Что-о!

— О чем тут вообще можно говорить! Если у них есть требования, они должны исходить от лица государства!

— Выставить его вон!

Реакция вполне закономерная. Несмотря на значимость фигур Мудреца и Варела, они остаются частными лицами, королевство не обязано идти на поводу у их идей. Однако на устах Альберта появляется горькая усмешка.

— Обладая статусом одного из Двенадцати Небесных Магов, зачем так рискуешь?

— Я по натуре человек, не располагающий к доверию, но прошу поверить мне хотя бы в этом — желаю защитить свою родину. Чины и слава для меня вторичны.

— Ради родины, значит...

— Именно так. Если падет Великое Герцогство, союзу трех стран придет конец. Нет смысла освобождать столицу, когда она уже превратится в руины. Мы обязаны спасти её до того, как случится непоправимое!

— Я услышал тебя. Твои слова полны смысла. — Альберт переводит взор на меня. В его глазах читается мягкость. — Клод, а что думаешь об этом ты? — Несомненно, падение Герцогства нанесет непоправимый урон отношениям между нашими странами. Однако, раз ситуация столь серьезна, Империя могла бы направить и других магов из числа Двенадцати, помимо Мудреца.

— Будь такая возможность, мы бы ею воспользовались. Собрать Небесных Магов вместе — задача не из легких. К тому же для этого требуются бесконечные согласования с советом старейшин.

— В таком случае и в Королевстве Альбиос не обойтись без долгих обсуждений.

— Ваше Величество! Возможно, мне, как подданному другой державы, не подобает говорить такое... но я прибыл сюда, веря, что именно вы осознаете всю глубину опасности. Империя не сможет среагировать мгновенно. Наша единственная надежда — Королевство! — с этими словами Варел преклоняет колено.

Вслед за ним склоняются и сановники.

— Ваше Величество! Дело государственной важности, необходимо всё тщательно обсудить!

— Призовем военачальников, устроим полноценный совет!

— Ваше Величество!

— Просим вас!

Альберт, оказавшись между Варелом и своими приближенными, вскидывает голову к потолку. А затем вновь обращается ко мне.

— Клод... чего желаешь сам?

— К чему задавать вопросы, на которые и так знаете ответ? Всё зависит лишь от воли Вашего Величества.

— Значит, вверяешь решение мне?

— «Меч» всего лишь следует руке того, кто его направляет...

Услышав мои слова, правитель сверкнул улыбкой. Должно быть, не ожидал услышать столь покорную речь от того, кто обычно действует по собственному наитию. Похоже, это и стало последней каплей, определившей его решение.

— Белый Святой Меч Клод, повелеваю тебе: следуя союзному долгу, отправляйся на помощь Великому Герцогству. Во славу нашего государства пресеки любые поползновения Империи и яви всему континенту нашу верность. Пускай все знают — наша страна не бросает союзников в беде.

— Да будет так.

— Ваше Величество, постойте!

— Одумайтесь!

Саны пытаются воззвать к его благоразумию, но Альберт, окинув их холодным взглядом, отрезает.

— Решение принято. Не потерплю возражений воле короля. — он произносит это твердо и решительно, после чего тихо велит мне. — Иди.

— Слушаюсь!

Поклонившись, поспешно покидаю зал, а затем и вовсе исчезаю из замка.

В присутствии Варела не могу позволять себе вольностей, доступных Мудрецу. Ведь способность мгновенно перемещаться куда угодно — исключительная прерогатива Великого Мудреца. Сменив облик, лечу к границе, находящейся аккурат между Королевством и Империей.

3

Четыреста тысяч имперских воинов. Невооруженным глазом их еще не разглядеть, однако четко отслеживаю каждое их движение. Магическая сфера, созданная мной, позволяет видеть врага как на ладони.

— Как и ожидалось, они уже в пути.

Сфера транслирует образы прямиком в мое сознание. Перед глазами предстает вид с высоты птичьего полета: внизу, выстроившись в бесконечные колонны, марширует армия Империи. Сиепоистине колоссальное количество. Войско еще не разделилось, предпочитая до последнего момента двигаться единым монолитом. Что ж, мне это только на руку.

— Похоже, придется уповать на удар максимальной мощи...

Врагов слишком много. Чтобы заставить их повернуть назад, необходимо нанести урон, превосходящий всякое воображение. Даже если уничтожить штаб, найдутся другие командиры, кои продолжат наступление. У них ведь есть цель — отвлечение внимания. Пока сохраняется хоть какая-то боеспособность, будут рваться вперед. Это недопустимо. Мне нужно, чтобы они бежали в ужасе после одного-единственного заклинания. У меня нет ни лишнего времени, ни лишних рук.

— «О-о-ох, пустотное небо магических сфер... — расстояние до врага сейчас велико, оттого долгое чтение заклинания не станет помехой. Прибегаю к высшей магии Древней Бездны. Обычно эти чары не требуют долгих речей, ибо оттачивались для стремительного боя. Но существуют и исключения — заклятия, в которых упор сделан на разрушительную силу ценой долгого приготовления. Сие — одно из них. — Божественный свет преисполнил мир... — с каждым моим словом количество магических кругов в небесах множится. Они разворачиваются прямо над головами ничего не подозревающей армии. — Навлекаемый свет — чистый вопрос без ответа... — размер этих кругов поражает воображение, они — величайшие из всех, что когда-либо создавал. Появление трех гигантских печатей заставляет имперских солдат почуять неладное. В их рядах начинается волнение, вызванное осознанием — грядет нечто за гранью понимания. — Прими же кару за свое невежество... — вспыхивает четвертый магический круг. Каждый последующий круг больше предыдущего, они накладываются друг на друга, начиная медленное, величественное вращение. — Божественное величие почиет в небесах... — к тому моменту, когда проявляется пятый круг, имперцы пытаются организовать хоть какую-то защиту. Бежать уже бессмысленно, места для маневра нет. Глядя на эти тщетные попытки, с жестоким спокойствием произношу финальное слово. — 'Небесный Меч Божественного Ответа — Фрагарах'»!

Над пятью магическими кругами материализуется колоссальный клинок.

Сотканный из концентрированного света, проходит сквозь первый круг и мгновенно увеличивается в размерах. Второй, третий... с каждой пройденной печатью меч становится всё более исполинским. Его длина уже перевалила за несколько десятков метров. Это не заклинание против пехоты — это осадная магия, предназначенная для стирания городов с лица земли. Безжалостный инструмент, не ведающий пощады к укрепленным стенам.

Когда клинок миновал четвертый круг, имперские маги воздвигли многослойные барьеры. Над полчищем солдат вырос полусферический прозрачный щит. Однако...

Пройдя пятый круг, меч преобразился в нечто запредельное — стометровое чудовище из чистого света. Едва он коснулся магической защиты Империи, та разлетелась вдребезги, не оказав и тени сопротивления. С оглушительным звоном, напоминающим хруст битого стекла, оборона врага обратилась в прах. И тогда на беззащитные головы имперцев обрушился светящийся клинок. Солдатам, осознавшим неотвратимость гибели, оставалось лишь в отчаянии взирать на карающие небеса.

Столкновение.

В небо взмывает исполинский столб пыли и земли, следом за которым происходит детонация самого меча. Взрывная волна порождает новые тучи праха, скрывая всё происходящее от взора. Крики сотен тысяч людей тонут в неистовом грохоте и гуле высшей магии. Когда пыль наконец осела, на месте цветущей долины зазиял колоссальный кратер. Имперское полчтще просто перестало существовать как единое целое. Кое-кому чудом удалось уцелеть, но о какой-либо организованности не могло быть и речи. Вряд ли у кого-то из выживших осталось желание продолжать этот поход.

Сделав это собственноручно, невольно ловлю себя на горькой мысли.

— Это уже не война, а форменная бойня.

Армия была уничтожена в мгновение ока. Половина — мертвы, остальные — искалечены или контужены. Ударная волна раскидала людей, словно опавшую листву. Те, кто еще дышит, скорее всего, не дотянут до рассвета. Никогда прежде не наносил Империи столь сокрушительного урона, предпочитая точечные удары по штабам. Это было эффективно. Но сегодня самым эффективным методом стал этот.

«Похоже, в сей миг стал человеком, на чьих руках больше всего крови на всем континенте. Удивительно, но сердце мое молчит. Я убивал и раньше, оттого, что счет пошел на сотни тысяч, ничего не изменилось. Это было необходимо, только и всего. — на моих губах появляется мимолетная усмешка. — Что ж, отец был прав. Для меня отражение атак Империи превратилось в обыденную 'работу'. Со стороны я, должно быть, кажусь вополощением какого-то монстра. Но даже у монстра есть то, что он желает защитить. Смерть имперских солдат не трогает мою душу, но стоит подумать о том, что враг угрожает Академии, как внутри всё закипает. Сие волнение — лучшее доказательство того, что всё еще человек.»

— Пора.

«Не могу позволить себе потерять то, что мне дорого.»

4

Едва Рой пускается в путь, Академия немедленно переходит на осадное положение.

Гражданское население города Андертейл спешно эвакуируют, а в стенах учебного заведения собираются все, кто способен держать в руках оружие. Перед учениками встает нелегкий выбор: искать спасения в бегстве или же остаться и принять бой. Большинство выбирает первый путь: уроженцы Королевства устремляются к родным границам, а подданные Империи спешат к своим рубежам. В конце концов, для многих это лишь конфликт чужого государства, не имеющий к ним, простым студентам, прямого отношения — так рассуждает подавляющее большинство.

И всё же находятся те, кто поступает иначе.

— Благодарю вас за то, что остались, Юкина.

— К моему сожалению, сделала это вовсе не ради Великого Герцогства. Моё решение продиктовано лишь собственной гордостью и непоколебимой решимостью.

— И всё же искренне этому рада.

Лена и Юкина несут вахту на дозорной башне Академии. Отсюда, с вершины холма, на котором воздвигнуто здание, окрестности видны как на ладони. Коль враг нацелился на столицу, его путь неизбежно пролегает вблизи этих стен. Стратегия учебного заведения проста и складывается из двух сценариев. Если имперская армия решит пройти мимо, защитники ударят в тыл, сковывая силы неприятеля и замедляя его натиск на столицу. Если же имперцы вздумают осадить саму Академию, в ход пойдет оборонительная магия, призванная сдерживать атаки и выигрывать драгоценное время.

При любом раскладе первостепенной задачей остается своевременное обнаружение противника. Не зная точно, в какой миг покажется неприятель, девы не сворачивают глаз с горизонта. В отличие от мирной столицы, Академия представляет собой организацию, изначально рожденную для войны. Это кузница, закаляющая сильнейших мастеров, и преподавательский состав здесь состоит из выдающихся умельцев. Оттого, едва получив тревожное известие, все приходят в движение, готовясь к худшему. Здесь не полагаются на беспечное «враг еще далеко», напротив, здесь царит убеждение: если час прихода неизвестен, готовиться нужно немедля.

Именно такая стремительность приносит свои плоды. В какой-то миг Юкина, вглядываясь в даль, ощущает странное беспокойство. Если смотреть из Академии, порт остается на западе, а столица — на востоке. Именно западная сторона кажется ей теперь какой-то чуждой, неправильной. Нечто неуловимо изменилось, однако сей дискомфорт пока не поддается словесному описанию. Она отчетливо понимает: что-то не так, но облечь это чувство в слова не может.

— Лена, не кажется ли тебе, что вон там происходит нечто странное?

— Где именно? Нет, ровным счетом ничего не вижу...

Вторая стражница послушно смотрит в указанном направлении, однако её чувства молчат. Тем не менее тревога одной из десятки академии не утихает, интуиция настойчиво предупреждает об опасности, а девушка привыкла доверять своим инстинктам, ведь те не раз выручали её в прошлом. Даже её настойчивое преследование Роя когда-то началось именно с подобного предчувствия. Оттого Юкина концентрирует всю свою волю в собственном взоре.

Она редко прибегает к силе своих магических глаз, помня строгое наставление бабушки не злоупотреблять ими без крайней нужды, да и расход магической энергии при этом слишком велик. Сейчас для неё активация магического глаза подобна использованию последнего козыря, однако понимает: иного выхода нет. Сомнения отброшены прочь.

И чутье вновь не подводит её. В той стороне, где воздух казался искаженным, начинают проступать призрачные тени. Прекрасный магический глаз фехтовальщицы, который часто сравнивают с «ларцом, в коем заточены звезды», не терпит никаких тайн и сокрытий. Обнаружив присутствие врага, она плавно прикрывает веки, деактивируя способность, и произносит:

— Лена, сейчас станет немного прохладно.

— Д-да!

— Магический меч — «Хёкасэн»!

Клинок в руках Юкины преображается. Она возносит свое оружие до состояния ледяного магического меча и в мгновение ока сковывает морозом всё пространство впереди. Температура воздуха резко падает, отчего её подруга зябко обхватывает себя руками, однако сей дискомфорт тут же забывается — там, где Юкина почуяла неладное, из воздуха проступают очертания исполинского чудовища. Тварь обладает кожей грязно-зеленого цвета, из конечностей у неё — лишь мощные передние лапы, а нижняя часть тела, подобно змеиной, стелется по земле, позволяя монстру ползти вперед. Размеры существа достигают нескольких десятков метров, а на его массивной спине восседают солдаты имперской армии.

— Ч-что это?.. Как такое возможно?..

— Знаю об этом лишь из книг... Тарантасио... Именуемый иначе «Змеей-мимиком». Сие существо способно растворяться в окружающем пейзаже, выпуская особый дым.

Давая пояснения, Юкина не сводит яростного взгляда с чудовища. Она нанесла удар, намереваясь заморозить всё, что скрывалось в пустоте, однако существо не превратилось в ледяную статую. Хотя маскировка сорвана, сам монстр остается целехонек, а столь огромный противник уже сам по себе представляет колоссальную угрозу.

— Почему имперские солдаты восседают на спине чудища?..

— Не имею представления. Но раз уж их раскрыли, двинутся сюда на полном ходу. Бей в колокол!

— Слушаюсь!

Лена ударяет в набат, оповещая об атаке, и вся Академия мгновенно наполняется шумом и суетой. Однако среди учеников поднимается ропот:

— Ч-что это за тварь?!

— Отчего Империя действует заодно с монстрами?!

— Что вообще здесь происходит?!

Преподаватели сохраняют спокойствие, но у студентов напрочь отсутствует опыт реальных сражений. Вид невиданного прежде исполина в сочетании с противоестественным союзом имперцев и чудовищ повергает их в смятение. Не избегает этого чувства и Лена.

Тем временем имперцы открывают огонь из крупнокалиберных орудий, установленных прямо на спине Тарантасио. Снаряды, описывая в небе дугу, врезаются в магический барьер Академии и взрываются. Благодаря защите потерь удается избежать, однако грохот и мощные удары окончательно подавляют волю учеников. В этот момент часть имперцев спешивается и устремляется на штурм. Стоит им подойти вплотную — и шансов на победу не останется.

— Прекратить панику-у-у! — голос Юкины разносится над площадью. — Смотрите внимательно! Этот монстр всего лишь велик размерами, но движения его неповоротливы и медленны! Не позволяйте внешнему облику сбить вас с толку! Наш истинный враг — лишь наступающая имперская армия! Помните, если мы падем, путь на столицу будет открыт! Подкрепление обязательно прибудет, а пока лишь мы способны выиграть время! Немедленно по местам, приготовиться к отражению атаки!

Закончив речь, та спрыгивает с дозорной башни и устремляется к месту грядущей схватки. При штурме Академии, стоящей на вершине, пути для наступления врага весьма ограничены.

— Всем подняться на крепостные стены! — командует она, оглядываясь по сторонам.

Студенты медлят, ведь для большинства из них сия битва — первая в жизни. Да и сама Юкина прежде никогда не скрещивала клинков с регулярной армией Империи. Однако между ней и остальными пролегает глубокая пропасть: Юкина давно и четко осознавала неизбежность грядущих сражений и неустанно готовилась к ним. Сия разница в решимости мгновенно отражается на её движениях. Поднявшись на стену, впивается взглядом в маневры противника. Имперские солдаты, решив, что пройти мимо безнаказанно не удастся, начинают наступление на главные ворота. Однако склоны вокруг холма круты, а к воротам ведет лишь одна узкая тропа. Враг выстраивает впереди тяжелую пехоту, прикрытую щитами, и медленно продвигается по этой единственной дороге. Ученики магического отделения, поддавшись страху, обрушивают на них заклинания, но все атаки разбиваются о щиты. В ответ имперцы ведут огонь из магических ружей через узкие щели. Пули вязнут в защитном барьере, однако сего воздействия вполне хватает, чтобы поселить ужас в сердцах защитников.

Оценив обстановку, самоизбранный лидер среди учащихся делает глубокий вдох. Наступающие сейчас силы — лишь авангард, чья цель — любой ценой зацепиться за стены. Магический барьер силен, но его ресурс не бесконечен, и он не способен преградить путь тем, кто решит войти внутрь. Поняв это, девушка принимает твердое решение сделать то, что ей под силу.

А именно — врезаться в ряды врага.

— Одна из них идет на прорыв! — выкрикивает имперский солдат, завидев девицу, перемахнувшую через парапет.

Сквозь зазоры между щитами гремят выстрелы магических ружей, однако талантливая особа ловко воздвигает одну ледяную преграду за другой, гася энергию зарядов. Сократив дистанцию до тяжелой пехоты, вонзает клинок в сочленения доспехов, где защита наиболее тонка. Её оружие — ледяной магический меч. Солдат, пронзенный им, мгновенно получает смертельный заряд холода во внутренности и замерзает заживо. Юкина целенаправленно истребляет щитоносцев. Другие воины обнажают мечи, пытаясь достать её, но они не в силах угнаться за стремительными движениями девушки и один за другим становятся жертвами ледяного клинка. Стрелки, стоящие позади, целятся в неё, но Юкина уклоняется от пуль легкими, едва заметными движениями головы.

— Увернулась, просто глядя на пулю?..

— Да что это за чудовище?!

— Не давать ей воли, окружайте!

Командир надрывает глотку в крике, но дорога к воротам слишком узка, и места для маневра большой группы людей попросту нет. Тем временем Юкина методично выводит солдат из строя. Убедившись, что с тяжелой пехотой покончено, превращает оставшихся поблизости имперцев в ледяные изваяния и стремительно отступает. Лицезрея своих сослуживцев, ставших холодными статуями, имперцы замирают в нерешительности, их ноги словно наливаются свинцом. Юкина же, вернувшись на стену, бросает врагу:

— Неужто сочли, что раз здесь одни студенты, то победа дастся вам легко? Не стоит столь опрометчиво нас недооценивать. Перед вами Академия Глассрейн — место, где собраны лучшие таланты трех стран. Каждый ученик здесь сильнее любого из вас. Соберитесь с духом, прежде чем бросать нам вызов!

Услышав слова Юкины, студенты разражаются восторженными криками.

Видя, как воспрял духом противник, имперский командир выбирает временное отступление. Юкина пытается восстановить сбившееся дыхание и унять дрожь в руках. Ей удалось отбросить врага, и первый бой остался за Академией. Однако едва она успевает испытать удовлетворение от сего факта, как вновь раздается колокольный звон.

— Еще три чудовища на подходе!

Услышав этот доклад, лишь слегка хмурит брови.

5

— Не подпускайте их близко! — приказывает Юкина, вновь и вновь отражая натиск имперских сил.

Однако главной проблемой становятся три новоприбывших Тарантасио. Теперь уже четыре исполинских змея ведут непрекращающийся обстрел. Магический барьер Академии не всесилен: под градом снарядов он неизбежно истончается и может исчезнуть вовсе. Если канонада не прекратится, здание будет попросту стерто с лица земли. Юкина жаждет нанести ответный удар по монстрам, однако натиск пехоты на стены не дает ей ни секунды передышки. Она уже несколько раз отбрасывала имперцев от главных ворот, но сама оказалась к ним прикована, не в силах оставить пост. Штурм идет не только здесь: враг лезет со всех сторон, и преподаватели вместе с учениками ведут отчаянную борьбу. Но сил хватает лишь на оборону.

Пока Юкина терзается от невозможности изменить ситуацию, вражеские снаряды внезапно начинают детонировать прямо в воздухе. Это не результат работы барьера — кто-то изнутри Академии перехватывает атаки магией.

— Ох, ну надо же, стоило только попробовать! Получилось!

Стрелком оказывается Аннет, взобравшаяся на дозорную башню. Она искренне радуется своему успеху, но тут же следует новый залп. В ответ она выпускает каскад огненных шаров. У неё нет таланта к филигранной точности, однако в этом нет нужды: она создает в небе огромные сферы пламени, которые благодаря обширной площади поражения уничтожают снаряды на подлете.

— Ваша безнаказанная стрельба на этом закончена!

— Аннет! — окликает её Юкина снизу.

Услышав свое имя, Аннет с любопытством глядит вниз и, заметив Юкину, весело машет ей рукой.

— О, Юкиночка, приветик!

— Ты сможешь достать отсюда до монстров?!

— Э-э... До них далековато, боюсь, будет тяжеловато... — прикинув расстояние до Тарантасио, заметно бледнеет.

— Даже если трудно — сделай это!

— Легко тебе говорить! — ворчит Аннет, но всё же направляет правую руку в сторону чудовищ.

Она прекрасно понимает: стоит дать врагу почувствовать угрозу ответного удара, и тот будет вынужден отступить. Оттого, несмотря на жалобы, девушка тщательно прицеливается. Расстояние огромно, да и траектория снарядов навесная. Просто добросить заклинание до цели — уже подвиг, а ведь оно должно обладать еще и сокрушительной мощью.

И всё же для Аннет выпустить магию в полную силу куда проще, чем пытаться её сдерживать.

— Не думайте, что только вы способны бить издалека! — сейчас она совершает нечто прямо противоположное всем своим прежним стараниям — вкладывает в заклинание всю свою мощь. В обычное время Академия никогда бы не позволила подобного, ведь если сия особа бьет всерьез, разрушения будут катастрофическими даже при стрельбе вдаль. Но сейчас идет война, и учителя не препятствуют ей. Девица обрушивает на огромную мишень свой сокрушительный удар. — Попади-и-и! Огненный шар!

В небе возникает пламенный сгусток таких размеров, что прежние атаки кажутся на его фоне искрами. Не теряя мощи от расстояния, шар великолепно поражает одного из монстров. Тварь издает истошный вопль и теряет равновесие. Видя это, имперцы спешно отводят чудовищ назад, не желая терять столь ценное средство передвижения.

[[image:/storage/reader-images/02742102f2d5bb3e850703e744c8cf7bfe7fbc53.png]]

— Мастера пламени... — Аннет, тяжело дыша, произносит. — Надеюсь, вы хорошенько запомните имя дома графов Соньелей, прежде чем уберетесь восвояси!..

— Проклятье! Отряду тяжелых магических доспехов — в атаку! Цель — вон тот маг!

Имперская армия, вынужденная отказаться от плана по планомерному разрушению барьера канонадой, бросает в бой свой козырь. Это элитное подразделение, которое изначально берегли для штурма столицы. Воины, облаченные в новейшие магические доспехи, стремительно бросаются к воротам. Невзирая на ответную магию, подлетают к стенам и в высоком прыжке перемахивают через них.

— Враг внутри! Защитите гопожу Аннет!

Прорваться удается четверым. На одного из них немедля бросается Юкина, однако её клинок натыкается на жесткий отпор — доспехи носят истинные мастера Империи. Встретив удар своим клинком, противник дает Юкине понять, что он — искусный фехтовальщик. Под броней скрываются люди с немалым опытом, чьи силы многократно приумножены магическими механизмами. Юкина пытается сковать движения всех четверых, атакуя одновременно, но ей удается задержать лишь двоих. Остальные устремляются к дозорной башне, где находится Аннет.

— Остановите их!

По приказу Юкины ученики отделения магических мечей бросаются на перехват, но не могут сдержать набравших ход воинов в доспехах — их просто сметает с пути. Однако один из атакующих внезапно замирает. Сие происходит вовсе не благодаря мечам учеников.

— Связать его! Мокуси!

Из земли вырываются древесные путы, оплетающие ноги солдата, отчего тот теряет равновесие. Магический доспех крайне тяжело контролировать одной лишь человеческой силой, он обладает весьма специфическим центром тяжести. Если нарушить равновесие на высокой скорости, восстановить положение мгновенно невозможно. Заклинание Лены идеально использует сию слабость. Однако обездвижен лишь один. Последний враг уже почти у цели. Аннет хочет ударить магией, но боится задеть своих, не имея уверенности в точности удара на таком расстоянии. И тут...

— Приготовься к смерти!

Последний захватчик готовится к прыжку. Юкина рвется на помощь, но двое противников намертво блокируют её путь. Казалось бы, всё потеряно. Однако в сей миг звучит спокойный приказ:

— Огонь. — в прыгнувшего воина вонзаются бесчисленные магические пули. — Хм? Пожалуй, новейшие магические доспехи действительно прочны. Еще раз — огонь. — с легким оттенком восхищения отдается новый приказ, и вторая очередь окончательно сбивает беззащитного в воздухе воина на землю.

— Отец?!

— Прости, Лена, н немного задержался. — на площади появляется Лайнас Лувель со своим отрядом. — Раз уж я прибыл, можете быть спокойны. — произносит «Серый Лис» с уверенной улыбкой.

6

Лайнас, прибывший в Академию первым из союзников, провел свой отряд через участок, где натиск имперцев был слабее, и сразу направился к эпицентру сражения у главных ворот.

— На стены! Покажите имперцам вкус наших лучших магических ружей!

По его команде пять сотен бойцов занимают позиции. Триста из них вооружены магическими ружьями, приобретенными у теневых торговцев. Лайнас всегда считал, что хорошие вещи нужно использовать по назначению, и это решение было в его духе.

— Барон Лувель!

— О-о-ох, госпожа Крофорд. Рад видеть вас в здравии. Рой просил меня позаботиться о вас.

— Благодарю за помощь. А где сам Ройчик?..

— Оставил его отдыхать в своих землях. Он скакал во весь опор и совершенно выбился из сил. Но благодаря его стараниям мы успели вовремя.

— Вот как... — она с облегчением выдыхает, узнав, что тот в безопасности.

Имперцы подошли куда ближе, чем ожидалось, и она всерьез опасалась, что гонец мог попасть в засаду.

— Скоро и другие лорды придут в движение. Если выиграем время — победа за нами.

— Надеюсь на это... — девица медлит. — Но есть кое-что, что меня тревожит.

— Имеются какие-то опасения?

— Империя по какой-то причине ведет за собой монстров. С точки зрения здравого смысла сие невозможно.

Лайнас кивает. Его собственные догадки находят подтверждение. Монстры — порождения демонов. Если демоны пошли на союз с Империей, это объясняет всё. Однако решает пока придержать сии мысли при себе. Знание об этом сейчас ничего не изменит.

— Порой размышления бесполезны. Сейчас нужно просто тянуть время, большего мы сделать не можем.

— Вы правы... Примете ли командование?

— С превеликим удовольствием.

С приходом «Лиса» оборона учебного заведения стала монолитной. Сие первым делом почувствовали сами имперцы.

— У главных ворот прорыв невозможен!

— Атака на задние ворота захлебнулась!

Слушая доклады, командующий отрядом проникновения, зрелый и опытный генерал Бахштайн, прикрывает глаза. Он — герой, отличившийся на южных фронтах, человек, на чьем счету падение нескольких государств. Его специально отозвали с юга для этой миссии. Он понимал: успех кампании зависит от их действий, оттого и планировал проскользнуть мимо Академии под прикрытием Тарантасио, не недооценивая мощь школы, где собраны лучшие таланты. Но...

— Молодежь, защищающая родину, воистину сильна... Пожалуй, делать их врагами было ошибкой.

Студенты прекрасно понимают значимость Великого Герцогства для союза трех стран и сражаются за него как за собственный дом. Бахштайн надеялся, что в первом бою они дрогнут, но их дух лишь окреп. Остановить охваченную куражом молодежь — задача не из легких.

— Докладывают: обороной в Академии теперь руководит барон Лувель!

— Значит, искуснейший интриган трех стран... Те всадники, что прорвались внутрь, были его людьми. — пожалев о том, что не бросил все силы на перехват отряда барона, Бахштайн поднимается. — Мои магические доспехи! Сам выхожу на передовую!

Коль в дело вступил талантливый тактик, медлить нельзя. Он решает, что единственный выход — немедленный и сокрушительный штурм.

— Нужна ли помощь? — в этот момент фигура в черном робе, стоявшая за его спиной, подает голос.

— Не требуется. Это битва имперской армии. Посторонним лучше помалкивать.

— Что ж, тогда я с интересом понаблюдаю за твоим мастерством.

Человек в робе усмехается и покидает палатку.

Проводив его ненавидящим взглядом, Бахштайн облачается в доспехи и берет в руки свой огромный меч.

— Что это за тип?!

— Он не останавливается!

У главных ворот Бахштайн идет напролом, отбивая мечом все магические пули и заклинания. Подойдя вплотную к створкам, произносит:

— Не думайте, что подобные технологии есть лишь у вас... — вложив колоссальную магическую силу в клинок, активирует способность. — Магический меч — «Взрывной поток пламени»! — один сокрушительный удар превращает ворота в щепки.

Бахштайн вступает на территорию Академии.

— Огонь!

Ученики магического отделения и стрелки Лувеля дают залп в упор. Однако вражеский генерал одним широким взмахом меча отсекает все летящие в него снаряды.

— Полагаю, передо мной сам именитый барон?

— Именно так, а вы?

— Генерал имперской армии Бахштайн.

— Герой южных фронтов? Видать, императору совсем несладко приходится с союзом трех стран, раз прислал сюда птицу высокого полета.

— Ваша правда. Однако это досадное недоразумение закончится сегодня.

— В сём не был бы столь категоричен.

Одновременно со словами Лайнаса Юкина бросается в атаку. Мужчина принимает её удар на клинок и пытается обдать девушку волной пламени. Но огонь разбивается о ледяной щит, возникший перед девчнкой.

— Ледяной магический меч? Ловко.

— Посмотрим, насколько это ловко... Испробуй на себе! — Юкина выкладывается на полную, пытаясь заморозить врага...

... но Бахштайн отвечает столь же яростным пламенем. Столкновение огненного и ледяного клинков не выявляет победителя — силы равны.

— Так мы долго не закончим.

— А как насчет этого?

Она сокращает дистанцию, навязывая ближний бой. Отказывается от магических свойств меча, переходя к чистому искусству фехтования.

— Какая дерзость. Такие старые вояки, как я, прокладывали себе путь собственной силой задолго до появления магических доспехов. С нынешним же усилением у тебя нет ни единого шанса!

— Болтай больше, может, язык прикусишь.

Не давая себе времени даже на вдох, она осыпает генерала градом ударов. От такого невероятного натиска даже генерал вынужден перейти к обороне. Однако старый воин сохраняет хладнокровие, он знает: столь яростная атака рано или поздно вымотает девушку. В момент усталости возникнет брешь, и тогда нанесет решающий удар.

«Слишком молода.» — усмехается про себя генерал.

На поле боя важнее всего выживание, а значит — защита. Одной атакой сильного врага не одолеть. И как и предвидел, наступает миг, когда силы Юкины достигают предела, и её движения на долю секунды замирают. Бахштайн не упускает момент.

— Попалась!

Удар должен был стать фатальным. Однако она в последнее мгновение уклоняется и своим мечом прижимает клинок генерала к земле.

— Что?!

Он был уверен, что от этого не уйти. Но тут его взгляд встречается с глазами девушки. Золотое сияние. Цвет её зрачков изменился, девица использовала магический глаз «Тенроган». Бахштайн понимает: она предвидела его атаку благодаря сему взору.

— В момент атаки сам раскрываешься. — шепчет Юкина.

— Мы не договаривались о честном поединке, верно? — в этот миг за спиной генерала оказывается Аннет.

— Кх!..

Та, не колеблясь, выпускает в Бахштайна огненный шар. Раз враг уже внутри, нужды беречь здание нет, главное — не задеть своих. Юкина обеспечила это, оттеснив генерала на свободное пространство. Бахштайн пытается среагировать, но из-за контратаки Юкины его действия запаздывают — не успевает закрыться мечом и принимает удар на доспехи, уповая на их прочность. В момент взрыва подруги одновременно отскакивают назад, не теряя при этом бдительности.

— Ого... А имперские генералы и впрямь крепкие орешки.

— Да, он куда сильнее, чем предполагала...

Бахштайн принял удар в упор, но сумел избежать смерти. Магическая броня поглотила большую часть энергии, и он отделался лишь легкими ожогами. Он всё еще готов к бою.

— Достойная мощь... Воистину, в этой Академии собраны таланты. Ради блага Империи должен оборвать вашу жизнь здесь, пока не обрели полную силу. Ваша голова ляжет рядом с головой барона Лувеля.

— Вы в меньшинстве, генерал.

— Один и тот же трюк дважды не сработает. Когда активировала глаз, сила меча исчезла. Ты не можешь использовать их одновременно. Зная это, легко справлюсь.

Бахштайн уже готов был броситься в атаку, как вдруг к нему подбегает гонец и что-то шепчет на ухо. Генерал в изумлении расширяет глаза, но тут же кивает и разворачивается.

— Эй? Ты уже уходишь?

— Обстоятельства изменились. Простите, юные дарования. Дальше начнется простая резня. — с этими словами предводитель воинства вместе со своими людьми отступает.

Студенты начинают радостно кричать, празднуя победу над грозным врагом, но радость быстро сменяется гробовым молчанием, едва они осознают причину отступления. Имперская армия просто проигнорировала Академию и двинулась дальше на столицу. А вместо себя оставили плотное кольцо из черных волков-монстров, которые теперь окружали стены, отрезая всякий путь к спасению.

7

— Что же это такое... — невольно шепчет Лайнас, глядя на угольно-чёрных волков, возникших вокруг академии, словно желая сковать её в плотное кольцо.

Ещё мгновение назад не наблюдалось ни тени, ни следа этих созданий, но стоит моргнуть, как учебное заведение оказывается в полной осаде.

Подобное происшествие, идущее вразрез со здравым смыслом, на краткий миг вводит мужчину в оцепенение, однако разум его продолжает лихорадочно работать. Имперская армия поспешно возобновила марш на столицу, следовательно, академию намереваются оставить на растерзание монстрам. Оценивая обстановку, становится ясно: чудовища и имперцы действуют сообща. Причина же, по которой враг столь стремительно рвётся к сердцу страны, поручив расправу с учебным заведением зверью, кроется в острой необходимости захватить столицу как можно скорее.

Изначально продвижение имперских войск отличалось поразительной быстротой, отчего три союзных государства постоянно оказывались на шаг позади. Даже если защитники академии сумели немного задержать неприятеля, это время представляется ничтожным. По всем расчётам, даже потеряй империя здесь целый день, у неё всё равно оставался бы значительный запас прочности. И всё же они предпочли спешку. Почему? Ответ очевиден: произошло нечто непредвиденное. А что именно? Сомнений нет — отвлекающий отряд империи подвергся сокрушительной атаке. Значит, совсем скоро сюда прибудет Святой Меча.

Осознавая сие, Лайнас уже собирается подать голос, дабы подбодрить остальных, однако его опережают:

— Воспряньте духом, это всего лишь жалкие монстры! Вы бесчисленное количество раз сталкивались с подобными на практических занятиях! Не позволяйте их числу сбить вас с толку, занять оборонительные позиции! Будь то имперская армия или порождения тьмы — наш долг остаётся неизменным! — Юкина выкрикивает эти слова первой...

... отчего «Серый Лис» в изумлении округляет глаза. Он-то точно знает, что подкрепление в лице сильнейшего Святого Меча уже в пути, но даже его едва не подавила аура надвигающейся орды. Девушка же, не обладая тайным знанием о скором прибытии помощи, находит в себе силы прийти в себя быстрее опытного мужа и вдохновить окружающих. Отец Роя горько усмехается сей истине, теперь ему понятно, почему сын позволил ей находиться рядом с собой. Юноша терпеть не может общество тех, кого не признаёт, и если бы навязчивость девушки была ему по-настоящему в тягость, использовал бы любые средства, чтобы от неё избавиться. Раз этого не случилось, значит, принял её и она ему в какой-то мере приглянулась.

Услышав об этом впервые, Лайнас счёл произошедшее редчайшим случаем, но теперь окончательно убеждается в правоте этого выбора. Оставляя в стороне её навыки мечницы, в вопросе решимости одна из десятки академии уже достигла уровня мастеров первого класса. Именно благодаря непоколебимой готовности сохраняет самообладание и делает то, что должно.

— И впрямь, не на пустом месте родилось её стремление стать Святой Меча. — с восхищением бормочет барон, поднимаясь на крепостную стену.

Чёрные волки медленно, словно смакуя момент, приближаются к академии. Там, далеко за их спинами, мужчина замечает фигуру в тёмном капюшоне и мгновенно догадывается, что именно сие создание является первопричиной бедствия. Монстры не могут появиться из ниоткуда столь внезапно, следовательно, незнакомец определённо приложил к сему руку.

Вот только суть его колдовства остаётся неясной.

— Неужели и впрямь представитель расы демонов... — размышляет вслух.

Существа, чьё бытие подтверждается лишь пыльными манускриптами, превратились в легенды, сошедшие со страниц мифов. Когда-то были господствующим видом на континенте, и одного лишь факта, что именно демоны породили монстров, достаточно, чтобы осознать всё величие их ужасающей мощи. Однако предаваться раздумьям некогда.

— В любом случае, не подпускайте их близко! Чередуйте магические заклинания и залпы магических ружей, не допуская ни малейшей бреши в огневой завесе!

«Вступать в прямое столкновение нет нужды, главное — выиграть время.» — таков его приказ, но слова тонут в пронзительном крике.

— Кья-я-я-я!!! — визг ученицы сжимает сердце в тиски.

Обернувшись, видит, что на территории академии уже объявился монстр — двухметровый волкодлак, чьи длинные конечности венчают острые, как бритвы, когти. Понимая, что свирепый взор зверя направлен прямо на него, Лайнас спешно спускается со стены. Этот убийца охотится за командиром, и если оставаться наверху, ученики неизбежно попадут под удар. Благородное побуждение, однако старая травма ноги не позволяет мужчине двигаться быстро.

К моменту, когда достигает земли, оборотень уже преграждает ему путь, оказавшись там заранее.

— Кх!..

Лайнас выхватывает клинок, но зверь лишь взмахивает лапой, и сталь с сухим треском переламывается пополам. Сила этого существа неизмеримо превосходит мощь рядовых монстров.

«Конец.» — проносится в голове мужчины. Но в миг, когда отчаяние уже готово поглотить его, звучит знакомый голос...

— Отец! — Лена вклинивается между Лайнасом и волкодлаком.

— Дочка?! — мужчина пытается оттолкнуть родкую в сторону, но когтистая лапа уже обрушивается вниз.

— Вращайся, «Вихрь»!

Скрученные потоки воздуха окутывают Лайнаса и Лену плотным коконом. Сия защитная магия ветра считается невероятно прочной: коснись её человек голой рукой, и она изрезала бы его в клочья. Однако оборотень, ничуть не колеблясь, вонзает когти прямо в бушующий поток.

— Гха!..

Девушка изо всех сил старается усилить мощь вихря, но правая лапа чудовища дюйм за дюймом пронзает преграду. Заклинание, способное остановить любого человека, в сражении против такой твари служит лишь для кратковременной отсрочки неизбежного.

Глядя на приближающиеся когти, девица отчаянно подавляет желание закричать. Это её первое настоящее сражение, первый раз, когда жизнь висит на волоске. От напряжения и первобытного страха дыхание становится тяжёлым, прерывистым, но не смеет оборвать заклинание. Исчезнет магия — придёт смерть. И для неё, и для отца.

«Смерть. Смерть. Смерть. Смерть.»

В тот самый миг, когда сие осознание достигает своего пика, тело молодой особы на краткое мгновение вспыхивает ярким светом. Сия вспышка длится лишь миг, и едва ли кто-то из окружающих успевает разглядеть её за пеленой кружащегося ветра, но чудо действительно совершается. Сразу после этого воздушный щит рассеивается, и девушка, словно лишившись всех сил, теряет сознание.

Лайнас в панике подхватывает её.

— Лена?! Лена?! Очнись!

Волкодлак не из тех, кто упускает брешь в обороне, однако и не выходит из этой стычки невредимым. Его правая рука, попавшая под воздействие сияния, полностью исчезла.

Окружающие полагают, будто её изорвало ветряным щитом, но истина иная: свет Лены буквально стёр конечность из реальности. Лишь благодаря инстинкту, заставившему зверя отпрянуть, он отделался потерей одной лапы, иначе последствия оказались бы куда фатальнее. Оборотень сам отрывает остатки искалеченной конечности, и из плеча тут же начинает восстанавливаться новая лапа. Скорость регенерации кажется невозможной для обычного монстра. Потеря части тела для него вовсе не повод для остановки.

Видя такую несправедливость, барон до крови кусает губы и, взвалив дочь на плечи, пытается разорвать дистанцию, но больная нога отказывается повиноваться. Гнев на собственное бессилие закипает в груди, мужчина прижимает Лену к себе, стараясь заслонить её своим телом от приближающегося хищника.

И тут когти волкодлака встречают преграду в лице Юкины.

— Пожалуйста, отступите... барон Лувель!..

— Не делай глупостей! — восклицает Лайнас.

Даже он, обладая лишь базовыми навыками фехтования, видит, что мощь этого врага аномальна. Даже для искусной воительницы такой противник смертельно опасен. Однако её ответ звучит твёрдо.

— Со мной всё будет в порядке, не беспокойтесь. Я — та, кто станет Святой Меча. Не позволю какому-то монстру одолеть меня. — с этими словами она вступает в яростную схватку.

Оборотень, решив, что Юкина представляет куда большую угрозу, чем потерявшая сознание Лена и хромой Лайнас, полностью переключает внимание на неё. Девушка замораживает лапы зверя, ловя момент для удара, но её клинок оставляет лишь неглубокие порезы. В ответ волкодлак взмахивает своей длинной лапой, буквально отшвыривая Юкину прочь. Врезавшись в крепостную стену, оседает на колени, а лицо её искажается от боли. Она уцелела лишь потому, что заранее ждала контратаки и успела подготовить защиту, но даже сквозь неё удар нанёс ощутимый урон.

Тело ноет, сознание затуманивается, а в это время монстр уже сокращает расстояние.

Понимая, что дело принимает скверный оборот, Юкина на одних инстинктах бросается вперёд. Когти оборотня лишь слегка задевают её щеку, ей удаётся уклониться в самый последний миг. Собрав все силы, наносит сокрушительный колющий удар, но остриё лишь пробивает бок чудовища. Тварь всё ещё способна двигаться. Юкина не стала метить в сердце, рассудив, что кости грудной клетки слишком крепки, однако платой за осторожность стало отсутствие смертельной раны. Несмотря на это, на губах её играет улыбка.

— Ты решил, что атака не подействовала... и расслабился.

Оборотень пытается нанести новый удар, но тело отказывается ему повиноваться. Магический меч Юкины сковывает его льдом изнутри. Раз клинок не смог пробить внешнюю защиту, девушка позволила магии проникнуть в плоть, и это стало поворотным моментом. Даже монстр остаётся живым существом, чья кровь и органы уязвимы для холода.

Выдернув меч, она падает на колени.

— Ха-а... ха-а... — тяжёлое дыхание вырывается из её груди. С трудом поднимает голову и видит, как перед ней возникают ещё два волкодлака. Превозмогая изумление и усталость, заставляет себя встать. — Ну же, подходите!..

Пока отвлекает их на себя, остальные защитники могут разобраться с внешним кольцом осады. Она готова цепляться за жизнь до последнего, готова выигрывать каждую секунду. В своём упрямстве и нежелании сдаваться уверена как ни в чём другом. Юкина вскидывает меч, но клинку не суждено коснуться врага.

Мужчина, буквально рухнувший с небес, одним стремительным движением сносит головы обоим чудовищам.

8

— Может, стоило сделать наоборот?.. — бормочу я, на бегу примерив на себя личину Святого Меча.

Внутренний голос нашептывает, что стоило просто воспользоваться телепортацией, но тогда поползут слухи, будто Святой Меча владеет пространственной магией. Телепортация — исключительная привилегия Великого Мудреца, тогда как Святой Меча обязан ограничиваться лишь сверхскоростным перемещением. Не могу позволить себе разрушить этот созданный мною образ. Оттого и гложет запоздалое сожаление: если бы сражался против армии в облике Святого Меча, то смог бы явиться в академию как Великий Мудрец. Впрочем, сейчас сетовать бессмысленно.

Я бегу, отринув лишние думы. С момента разгрома войска империи прошло немало времени, так что моё появление в качестве Святого Меча выглядит вполне естественным. Но раз основные силы империи пришли в движение, значит, и диверсионный отряд не сидит сложа руки. Больше всего меня беспокоит вероятность того, что лазутчики узнают о поражении своей армии. Я нанёс внезапный удар и уничтожил большую часть войск, следовательно, даже если у них имелись средства связи, они должны быть разрушены.

Однако всегда существует призрачный шанс, что кто-то из выживших сохранил возможность передать весть.

Впрочем, у меня нет времени на тщательную зачистку территории от остатков врага. Обычно средства связи находятся при командирах. Хочется верить, что всё в порядке, но если связь уцелела, диверсанты получат отчёт о провале отвлекающего маневра. С другой стороны, вопрос в том, сколько людей после такой катастрофы сохранят хладнокровие, достаточное для доклада. Сначала им придётся осознать ситуацию, перегруппироваться и отступить, чтобы избежать преследования. Лишь затем последует доклад. Временной лаг неизбежен.

«Надеюсь на лучшее, но если лазутчики узнают правду, они бросят все силы на захват академии. Ведь падение столицы для них — вопрос жизни и смерти. Только бы этого не случилось.» — шепчу я про себя, продолжая нестись вперёд.

— Вижу!

Академия всё ещё держится. Защитные чары активны, а в сторону врага летят магические снаряды. Однако обстановка выглядит странно: противником выступает не имперская армия, а бесчисленное множество монстров. Сами же имперцы удаляются от здания, верхом на огромных чудовищах.

— Что здесь, чёрт возьми, происходит... — бормочу, выхватывая мечи с обоих бёдер.

Одним мощным прыжком взмываю ввысь, устремляясь к академии прямо по воздуху. Ситуация ясна: снаружи орда тварей, а несколько хищников уже прорвались внутрь. Мой взор цепляется за Юкину, сражающуюся с волкодлаком. Она ведёт крайне опасный бой, но всё же одолевает зверя и пытается подняться. С облегчением выбираю целью двух других оборотней, подбирающихся к ней. Стремительно снижаясь, в мгновение ока сношу им головы.

Но в стенах академии затаились не только эти двое.

— Держись крепче. — убрав правый меч в ножны, подхватываю Юкину.

Одной рукой прижимая к себе, принимаюсь за очистку территории. Перемещаясь на огромной скорости, одного за другим сражаю монстров, которых заметил ещё с высоты. Закончив, замираю на крепостной стене у главных ворот. Бережно опустив ошеломлённую девушку на землю, перевожу взгляд на фигуру в чёрном балахоне, которая, судя по всему, и управляет этим зверьем. Незнакомец в мантии пристально смотрит на меня, а затем размыкает уста.

— ... Твоё имя?

— Первый клинок Семи Небесных Мечей королевства Альбиос — Святой Меча Клод. Я явился сюда, верный союзу трёх стран.

— Значит, весть о том, что Великий Мудрец уничтожил армию империи, не была ошибкой...

Моё присутствие здесь — прямое доказательство того, что отвлекающий маневр империи провалился. Горько усмехнувшись этой мысли, незнакомец сбрасывает мантию. Золотые волосы, заострённые уши и мертвенно-бледная кожа. В сияющих золотом глазах отражается мощь, а на лице проступают причудливые узоры.

Передо мной стоит муж, чей облик в точности соответствует описаниям демонов из древних хроник.

— Похоже, сколько бы низших людишек ни собралось вместе, толку от них никакого.

— Судя по твоим речам, из рода демонов?

— Именно так. Моё имя — Крэльвайн. В силу определённых причин содействую империи.

— Причины, по которым легендарное существо помогает империи, весьма любопытны, но... — вновь выхватываю убранный ранее меч.

Пока мы ведём беседу, чёрные монстры продолжают медленно стягиваться к академии.

«Расспросы подождут до тех пор, пока не избавлюсь от этой стаи.»

— Я прибыл сюда не для того, чтобы вести светские беседы с пережитком древности.

— Жалкий человек... не смей мнить о себе лишнего.

Жемлг взмахивает рукой, и волки единым порывом срываются с места. В ответ мгновенно уничтожаю тех, что стояли у ворот, и пускаюсь в бег по периметру академии. Мои мечи неустанно разят врага, оставляя за собой лишь трупы хищников. Их много, но силой каждый из них по отдельности не обременён. Однако стоит упустить хоть одного, и он нападёт на учеников, отчего не позволяю себе оставить в живых ни единой твари. Покончив со всеми, возвращаюсь к главным вратам.

— Что ж... теперь у нас появилось немного времени. Прежде чем убью тебя, ответь: как удалось протянуть несколько тысяч лет?

— Время — пугающая штука... Оно стирает даже тот первобытный ужас, который когда-то внушили вашему роду. — с этими словами Крэльвайн вновь делает жест рукой.

Его тень начинает стремительно расти и шириться, пока из неё не выбирается алый дракон. Однако сей зверь разительно отличается от тех драконов, о которых знает мир. Он передвигается на двух ногах, а ростом едва достигает трёх метров. Скорее это дракон-воитель в органической броне, сжимающий в лапах огромный меч.

— Мой талант — сотворение монстров. Мой шедевр, драконий боец Фафнир, для такого человека, как ты...

Пока он вдохновенно распинается о своём детище, захожу ему за спину и пронзаю его живот клинком. Если его конёк — создание чудовищ, значит, передо мной типичный исследователь. Предположил, что его личная боевая мощь невелика, и не прогадал. Жаль терять такой ценный экземпляр демонической расы, мне много о чём хотелось его спросить, но если продолжит ваять монстров одного за другим, дело станет слишком хлопотным. Таких субъектов лучше устранять без промедления.

— Кха...

— Я ведь говорил, верно? Пришёл сюда не разговаривать.

Вытащив клинок, поворачиваюсь лицом к драконьему бойцу.

9

Похоже, ни о какой верности господину здесь речи не идёт. Драконий боец даже не выказал гнева в адрес того, кто пронзил его творца, продолжая величественно и неподвижно стоять на месте. Затем наши взгляды встречаются. Лишь тогда монстр приходит в движение. Он неспешно заносит меч и с сокрушительной силой обрушивает его вниз. Принимаю удар на один клинок, но тяжесть выпада превосходит мои ожидания, отчего приходится задействовать и второй меч, удерживая напор обеими руками.

— Когда же я в последний раз блокировал удар двумя руками?..

Сей шедевр демона и впрямь заслуживает похвалы. Он силён. Немногие в этом мире способны выстоять против меня в поединке один на один. Драконий боец пытается продавить мою оборону грубой силой, но резко ослабляю нажим, позволяя его клинку скользнуть мимо. Врезавшись в землю, меч Фафнира вырывает из неё огромный пласт дерна. Пользуясь моментом, мечу в тому шею, однако тварь проявляет поразительную для своих габаритов прыть и уходит от атаки.

Возможность врага уклониться от моего выпада — тоже редкость, ведь обычно всё заканчивается первым же ударом. От этой мысли на моём лице невольно расплывается улыбка.

— Интересно... а как тебе такое?

Широко разведя руки с мечами, обрушиваю на него каскад непрерывных атак. Фафнир виртуозно управляет своим исполинским мечом, отражая каждый мой выпад. Тем не менее, постепенно его движения теряют былую точность. Его уверенность тает. Заметив сию брешь, мгновенно меняю тактику, переходя от размашистых ударов к резкому выпаду. Неожиданная смена ритма заставляет дракона попятиться, и он лишь чудом избегает ранения, разорвав дистанцию.

Оказавшись вне зоны досягаемости моего клинка, на миг открывает своё незащищённое тело.

«Благоприятный момент для добивания.» — с сей мыслью делаю шаг вперёд, но...

— Оп-ля.

Драконий боец широко разевает пасть, изрыгая поток яростного пламени. Вынужден на полном ходу сменить направление, закладывая крутой вираж, чтобы избежать огненного дыхания. Статус Фафнира оправдывает себя: драконьи черты в нём проработаны на славу. Однако...

— Один и тот же трюк дважды не сработает, знаешь ли.

Закрутившись подобно смерчу, вновь сокращаю дистанцию. Используя центробежную силу, наношу удар невероятной мощи, стремясь выбить меч из лап противника. Он блокирует атаку, но каждый последующий удар заставляет его оружие дрожать и отклоняться, отчего дракон вынужден отступать всё дальше. Поймав кураж, лишь наращиваю мощь каждого взмаха. Ощущая, что оборона вот-вот падет, монстр решается на контратаку. Перехватив меч обеими руками, наносит прямой вертикальный удар — просто, но сокрушительно. Видимо, он во что бы то ни стало желает остановить мой натиск.

Вот только этого недостаточно. Я легко подпрыгиваю, пропуская лезвие под собой, и приземляюсь прямо на обух его меча.

— Ну, и что предпримешь теперь? — враг прямо передо мной, его оружие прижато к земле. В этой патовой ситуации Фафнир не находит ничего лучше, кроме как снова попытаться испепелить огнём. Сие решение вызывает лишь скуку, и я хладнокровно рассекаю пламя своим клинком. — Я же сказал: это бесполезно. — бросаюсь вперёд, целясь в горло.

Но драконий боец не намерен так просто отдавать свою жизнь. В миг моей атаки неестественно выгибает тело, отчего клинок лишь проходит мимо шеи. Смертельного ранения не выходит, и я мгновенно меняю цель, отсекая твари правую лапу. Тяжёлая конечность с глухим стуком падает на землю, а Фафнир, издав протяжный стон, пошатывается.

Теперь шансов у него нет. Даже в полной силе не мог сдержать мой напор, а с одной рукой и подавно не выстоит. Понимая это, тот начинает пятиться. Убивать того, кто потерял волю к сражению, претит моей натуре, но оставить его в живых — значит подвергнуть опасности невинных.

«Исход предрешён.»— сС холодным сердцем я медленно сокращаю расстояние, и как только Фафнир оказывается в зоне поражения...

— Уо-о-о-о-о-о!!! — ... одинокий всадник на полном скаку несется на меня.

Судя по доспехам и выправке — один из имперских генералов. Занося меч, метит в мою шею. Заметил его приближение заранее, но не стал отвлекаться, решив, что Фафнир — куда более приоритетная цель. К тому же, что бы этот генерал ни предпринял, результат останется неизменным: просто сталкиваю свой клинок с его мечом, и сталь имперца разлетается в щепки.

— Разрубить меч... значит, таков он, Святой Меча... — с восхищением произносит генерал, всё ещё сжимая обломок оружия.

Его решение вернуться было верным. Раз я здесь, я бы неизбежно настиг их на пути к столице и перебил поодиночке. Собрать все силы в одном месте — их единственный, хоть и призрачный шанс на победу.

— Не стану просить тебя сдаться, но... хотя бы смени оружие.

— Ты воспользуешься этим временем, чтобы прикончить монстра. Подобный расклад меня не устраивает.

— Тогда что ты намерен делать?

— Генерал имперской армии Бахштайн! Иду в бой!

Направив коня в галоп, тот бросается на меня.

«Поразительно, почему у всех генералов империи такая непоколебимая решимость? — вздохнув, пронзаю его в момент сближения. — Точнее, Бахштайн сам спрыгивает с седла, буквально насаживаясь на мой клинок.»

— Есть один...

— А как насчёт второго?

Пробитый сталью мужчина, отплевываясь кровью, мертвой хваткой вцепляется в мою руку. Ценой собственной жизни сковал мою правую ладонь. Драконий боец не упускает этот дар небес и, собрав остатки сил, обрушивает свой меч. Блокирую выпад левым клинком. Теперь обе мои руки заняты. И в этот миг раздаётся истошный крик умирающего генерала:

— ... Пли-и-и-и!!!

Вместе с его воплем начинается шквальный огонь имперской артиллерии. Магические залпы и снаряды устремляются прямо в меня.

10

На яростный натиск имперской армии отвечаю тем, что оттесняю клинок Рютоси и расправляюсь с угрозой одной лишь левой рукой. Хладнокровно отбиваю только те снаряды, которые летят прямиком в меня, однако в мою сторону несутся не только пули магических ружей, но и тяжелые артиллерийские залпы. Из-за значительного расстояния враг ведет огонь довольно небрежно, но сия канонада рано или поздно неминуемо достигнет цели. Рютоси, прежде сковывавший мои движения, уже отступает, опасаясь попасть под дружественный огонь, посему у меня не остается ни единой причины задерживаться на данном месте. Убираю руку с меча, вонзенного в тело Бахштайна, хватаю того за загривок и стремительно покидаю опасную зону, отчего вражеские снаряды вонзаются в пустую землю там, где стоял мгновение назад.

Вздымается густая завеса пыли, и стрельба имперцев затихает.

— Даже прославленный Святой Меча... вынужден бежать... — генерал изрыгает кровь, но на его лице играет торжествующая ухмылка, оттого что считает свою тактику эффективной. Оставляю сей выпад без ответа и просто выдергиваю клинок из тела генерала. Кровь фонтаном бьет из открытой раны, и Бахштайн, пошатываясь, отступает назад, однако всё еще находит в себе силы стоять на ногах. — Ты не всесилен... даже ты...

— В этом ты, безусловно, прав.

— Если тебя ранить — истечешь кровью, если выстрелить — падешь! Имперская армия, воспряньте духом! Непобедимости Святого Меча... именно сегодня мы положим конец!!!

В ответ на неистовый призыв умирающего генерала из-за завесы пыли доносится громогласный боевой клич имперских солдат, и войско начинает мерно наступать, шаг за шагом сокращая дистанцию.

— Ох, надо же... — невольно вырывается у меня.

Вокруг наступающих солдат один за другим начинают возникать монстры. Замечаю, что Крэльвайн — тот самый представитель расы демонов, которого сразил недавно — вновь поднимается на ноги. Судя по его измученному лицу, рана крайне глубока, но находит в себе силы не только встать, но и призвать бесчисленные орды чудовищ вместе с еще одним Рютоси. Должно быть, сие есть его последняя предсмертная агония. Глядя на это, имперцы воодушевляются еще сильнее, а в тылу приходят в движение исполинские монстры, рождается гнетущая атмосфера неотвратимой гибели.

— Столицу Великого Герцогства жаль терять... но голова Святого Меча для Империи куда ценнее.

— Мне вот любопытно: почему ты столь фанатично предан Империи?

— Тебе не понять... мы, рожденные на бесплодных землях, где вечно не хватает хлеба... были вынуждены искать путь вовне... Его Величество ради подданных... принял на себя позорное клеймо захватчика...

— Весьма благородно. Однако сие не оправдывает бесконечную череду завоеваний, ведь вы уже достаточно процветаете.

— Государство, набравшее ход, невозможно остановить... падет одна страна, за ней последует другая... пока все земли не окажутся под нашей пятой... Империя не остановится...

— Что ж, у вас своя правда. Не собираюсь рассуждать о добре и зле, но и у нас есть священное право на сопротивление. — медленно выставляю клинок в правой руке перед собой.

«Если Великое Герцогство падет, его народ превратят в пушечное мясо для атаки на Королевство и Империю, и вот главная причина, по которой не могу отступить. Чтобы избежать внутреннего раздора, Империя плодит новых врагов, ведь любая заминка может обернуться для нее крахом. Империи давно пора остановиться, но нынешний правитель, взошедший на престол в юные годы и знающий лишь вкус войны, не сделает этого. Личная ли это прихоть или тому есть веские причины — мне неведомо.

— Страна, которую может остановить один человек, недостойна власти над континентом и рано или поздно сгинет в огне мятежей. Остановись же здесь.

— Именно поэтому... мы... тебя и сокрушим! — двигая израненным телом лишь благодаря невероятному усилию воли, Бахштайн заносит кулак для удара.

Уклоняюсь, сделав шаг назад, и негромко обращаюсь к едва стоящему на ногах противнику:

— Я признаю твою непоколебимую решимость, посему в качестве прощального дара явлю тебе свой магический меч. — наполняю клинок в правой руке магической силой и спокойно произношу. — Магический меч — Зэкку.

Мое оружие преображается, становясь иссиня-черным. На первый взгляд — заурядный обоюдоострый одноручный меч, не имеющий никаких отличительных черт. Я делаю один-единственный взмах. Бахштайн зажмуривается, ожидая удара, но ничего не происходит, отчего начинает хрипло смеяться.

— Магический меч Святого Меча оказался тупым?..

— Возможно, он и впрямь кажется таким. Пожалуй, название «магический» ему не совсем подходит.

Позади Бахштайна, прямо посреди наступающей армии и орд монстров, рождается черная трещина. Она стремительно расширяется, начиная поглощать всё вокруг. Заметив неладное, тот оборачивается.

— Что... это?..

— Меч, разрывающий само пространство. В нем нет ни изящества, ни техники, посему мне не слишком по душе.

Разлом с жадностью втягивает в себя окружение. Имперские солдаты, не в силах сопротивляться чудовищному притяжению, с криками исчезают в пустоте. Та же участь постигает и огромных монстров: несмотря на свои колоссальные размеры, они не могут устоять и скрываются в недрах трещины. Каким-то невероятным образом существа, чьи габариты превышают размеры самого разлома, всё равно оказываются поглощены им — кажется, здесь больше не действуют законы логики. Ошеломленный сим зрелищем, генерал падает на колени, и вскоре его, окончательно лишившегося сил, тоже затягивает в небытие.

Единственный, кто еще как-то держится — демон Крэльвайн, поддерживаемый двумя Рютоси, но и его падение лишь вопрос времени. Его медленно, но верно тянет в бездну.

— Кто же ты... такой?.. Как человек может обладать... такой мощью?!

— Ты пришел сюда, даже не зная этого? Слушай же. Я — Белый Святой Меча, бог-покровитель Королевства Албиос. — делаю еще один взмах Зэкку...

... и оба Рютоси оказываются разрублены надвое. Для этого клинка, разрезающего пространство, не существует понятий «защита» или «дистанция» — всё, что попадает в поле моего зрения, находится в радиусе смертельного удара.

— Невозможно... Невозможно-о-о!!! — Крэльвайн с отчаянным воплем исчезает в разломе.

Убедившись, что бесчисленные монстры и остатки имперских сил поглощены без остатка, закрываю трещину силой мечас.

«С диверсионным отрядом Империи покончено.» — вкладываю клинок в ножны и перемещаюсь к главным воротам Академии.

— Договор исполнен. Позвольте откланяться, мне необходимо доложить о случившемся Его Величеству. — бросив эти слова, спешно покидаю место событий, ведь дел у меня невпроворот: нужно отчитаться королю в облике Святого Меча, объясниться с разгневанным императором в роли Великого Мудреца, а затем вернуться в поместье и снова стать Роем, вернувшимся в Академию. — Ну и морока, честное слово. — бормочу, направляясь в сторону Королевства.

[[image:/storage/reader-images/9cea9c69e48234afbb6c2428970bea078e559a37.png]]

11

Нападение имперской армии повергло столицу Великого Герцогства в хаос, однако благодаря вмешательству Святого Меча трагедии удалось избежать. Спустя несколько дней в королевский замок прибывает герцог Таунзетт, направленный Королевством для разъяснения ситуации.

— ... ввиду изложенных обстоятельств наше государство поручило Великому Мудрецу сдерживание сорокатысячной армии Империи, а Святого Меча направило к вам. Поскольку решение принималось в спешке, приносим глубочайшие извинения за задержку в оповещении союзника.

Королевство официально извиняется за переброску сил, способных в одиночку сокрушить целую страну, без предварительного согласования. Впрочем, сие извинение носит сугубо формальный характер: истинная цель визита герцога — закрепить в сознании соседей тот факт, что Королевство пришло на помощь, оставив собственные границы без защиты.

— Подумать только, решение принимал король вопреки протестам почти всех вельмож, а они выставляют это так, будто сие их общая заслуга... — наблюдая за этим, Лиам Лувель, старший брат Роя, негромко ворчит.

— Не болтай лишнего. Каковы бы ни были обстоятельства, решение Королевства спасло нас. — обрывает его министр иностранных дел, являющийся начальником Лиама.

— Прошу прощения... — тот, хоть и выглядит недовольным, покорно склоняет голову.

— Наш государь еще очень молод, и сейчас нам меньше всего нужны конфликты с знатью Королевства.

Подробности инцидента уже просочились в массы, ведь на чужой роток не накинешь платок. Всем известно, что большинство высокопоставленных чиновников Королевства выступало против отправки Святого Меча, предлагая бросить Великое Герцогство на произвол судьбы. И лишь воля короля спасла ситуацию. Посему люди полны благодарности к монарху, но не испытывают ни капли признательности к Таунзетту, который был среди тех самых противников. Тем не менее, он представляет дружественную державу, и обращаться с ним пренебрежительно недопустимо.

— Я вас услышал. Мы глубоко признательны за ваши усилия во благо нашей страны и просим передать нашу благодарность Его Величеству.

На троне восседает бесстрастный юноша с каштановыми волосами. Ему всего двадцать лет, и зовут его Найджел ван Берлант. После ухода отца на покой стал молодым правителем, несущим на плечах бремя власти над Великим Герцогством.

— Будет исполнено. — герцог почтительно кланяется. На этом аудиенция должна была завершиться, но тот решает продолжить. — И всё же, сие было суровым испытанием для вас, Ваше Величество.

— Безусловно, но также стало прекрасной возможностью вновь осознать мощь Святого Меча и Великого Мудреца.

— Истинно так. Даже мы поражены. Впрочем, в этот раз отличились не только эти двое, но и студенты Академии, проявившие недюжинную отвагу.

— Верно. Учащиеся из вашей страны остались и сражались плечом к плечу с нашими людьми. Подлинные дети Королевства Албиос. — Найджел поддерживает разговор, отдавая должное ученикам.

Пока Лиам думает о том, как у Таунзетта хватает совести поднимать сию тему, когда его собственный сын первым сбежал к границе, герцог с улыбкой произносит:

— Благодарю за добрые слова. Говорят, и ученики Великого Герцогства проявили себя блестяще. Вот только... до меня дошли слухи, что сын барона Лувеля позорно бежал в самом начале. Прискорбно, что дитя героя не унаследовало доблесть отца.

Лицо Лиама искажается в гримасе гнева.

— Сдержись. — министр иностранных дел тихо шепчет.

— Я понимаю...

Лиам делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. Здесь не место для споров простому помощнику министра. У него есть цель — восстановить репутацию дома, ради чего он годами безупречно трудился в замке. О фамилии Лувель ходит дурная слава, из-за чего ему не раз приходилось склонять голову и глотать обиды. Он терпел всё это, лишь бы его младшие брат и сестра не познали подобного унижения. Парень крепко сжимает губы.

— Бросить сестру и сбежать... Согласитесь, для студента Академии такое поведение просто непозволительно?

Чувствуя, как внутри него что-то обрывается, Лиам делает шаг вперед. Окрик министра игнорируется — чувства переполняют его.

— Прошу... минутку внимания. — мальчонка, стоявший позади в качестве помощника, решительно выходит к свету. Говорить без разрешения на официальном приеме — неслыханная дерзость, но он не может молчать.

— А ты кто такой?

— Лиам Лувель, старший брат Роя Лувеля. — отвечая герцогу, не сводит глаз с Найджела.

— Сын барона Лувеля? — Таунзетт, глядя на «дерзкого юнца», лишь хмыкает. — Ступай на место. Сейчас не время...

— Как брат, желаю спросить у Его Величества. Мой брат, возможно, не самый одаренный или прилежный ученик. Однако он не трус. Он поспешил к отцу, чтобы доставить весть, и доказательством тому служит тот факт, что только мой отец успел прибыть на помощь Академии. Сие есть подвиг. Когда думаю о чувствах брата, который был вынужден мчаться во весь опор, оставляя сестру и друзей перед лицом врага... у меня наворачиваются слезы. Посему не позволю называть его беглецом. Ваше Величество, что вы думаете по данному поводу?

— Лиам Лувель, ты переходишь границы...

— Я вопрошаю Его Величество! А вас прошу помолчать.

Осадив герцога, юноша пристально смотрит на государя. Бесстрастное лицо правителя слегка оживляется, в глазах мелькает тень интереса.

— Какая наглость! Стража, вывести его!

Гвардейцы готовы подчиниться приказу герцога, но Найджел останавливает их жестом.

— Лиам Лувель. Я считаю поступок Роя Лувеля деянием, достойным героя. Бежать в безопасное место при виде врага — проще простого. Но Рой не искал спасения у границы, он отправился за подкреплением к отцу. Его решение было идеальным ходом в той ситуации. Если называть сие трусостью, то нам придется признать трусами всех гонцов в истории войн.

— Значит... мой брат не будет наказан?

— Разумеется. В ближайшее время приглашу его вместе с бароном в замок. Прошу прощения за мою недосказанность. Ты молодец, что выступил в его защиту. Если бы не сделал этого, я мог бы прослыть глупым королем, не умеющим ценить истинные заслуги. — с этими словами Найджел отпускает Лиама. Получив желаемый ответ, тот покорно отходит.

— Итак, герцог Таунзетт. О чем мы говорили? О важности гонцов? Или о вашем сыне? В докладах его имя не фигурировало, но уверен, что отпрыск столь почтенного дома проявил себя выдающимся образом. Благодарю за службу. Что ж, беседа была плодотворной, позвольте откланяться. — Найджел встает и уходит, следом за ним покидает зал и герцог.

Лиаму позже пришлось выслушать долгую нотацию от министра, но благодаря воле короля никакого реального наказания за дерзость не последовало.

12

Прошло еще несколько дней, и в Академию вернулся покой. Наконец-то и у меня появилось время для отдыха. В Королевстве меня чествовали как героя, из-за чего пришлось терпеть бесконечный фестиваль фальшивых комплиментов, а в Империи правитель и вельможи были в ярости от того, что их планы сорвали. Последние дни выдались крайне утомительными. Впрочем, за былые заслуги мое и Варела самоуправство оставили без последствий. Честно говоря, у них просто не было выбора: наказывать — значит наживать себе лишние проблемы.

И вот, когда наконец получил долгожданную передышку...

— И тогда... и тогда я сказала: «Не думайте, что только у вас есть атаки дальнего боя!» И тут! Моя магия поразила цель, и врагу пришлось отступить!

В нашем обычном лесу пишу пейзаж, стараясь расслабиться, и одновременно слушаю хвастливые рассказы Аннетт. Она пришла ко мне, когда мирно спал, и потребовала составить компанию в тренировке. Впрочем, идти на занятия мне всё равно не хотелось. Девушка в прекрасном настроении описывает детали оборонительной битвы. Ее вклад и впрямь был велик: всем участвовавшим студентам прислали личные благодарности от правителя, а Аннетт и Юкину даже удостоили чести быть упомянутыми поименно. Теперь они — настоящие знаменитости, хотя и раньше были не из последних в Академии.

— И что же? Та самая героиня, мастер дальнего боя, сейчас с таким трудом попадает по мишени?

— Ройчик, это нехорошо! Я пытаюсь сохранить позитивный настрой, вспоминая свои успехи!

Перед девицей установлена маленькая мишень. Она пытается отрабатывать точность, снизив мощность заклинаний, но пока получается неважно. Ее магия слишком обширна: задевает цель, но не поражает ее точечно. Бить мощно и далеко у нее получается отлично, а вот деликатно работать на малых дистанциях — задача не из легких.

— Уа-а-а-а!!! Опять мимо!

Почти в слезах откладывает обгоревшую мишень и ставит новую. Пусть прогресс идет медленно, всё равно продвинулась далеко вперед по сравнению с теми временами, когда просто пуляла заклинания в озеро. Здесь каждому свое — нужно просто нащупать верное чувство.

Аннетт не занималась той рутинной отработкой основ, которую проходят обычные маги, посему ей требуется время. Однако после этой битвы Империя признала ее талант. Раньше ее считали просто способной ученицей, теперь же в ней видят потенциал будущего Мадо. Ради такого мага страна не пожалеет ресурсов — например, пришлет мастеров для усиления магических барьеров Академии.

— Кстати, тебе же выплатили награду, на что потратишь?

— Точно, награда! Я куплю кучу подарков для младшаков! — расплывается в улыбке.

— Это здорово.

— Угу! Но это только начало, буду идти шаг за шагом, добиваясь признания и становясь сильнее. И тогда увижу его — престол Мадо. — закончив установку мишени, Аннетт медленно отходит. Ее лицо становится необычайно серьезным. — Я видела битву Святого Меча. Чтобы стать Великим Мудрецом, нужно достичь того уровня. Пусть до цели еще далеко, но буду подниматься по этой лестнице день за днем. У меня нет времени... унывать! — огненный шар, выпущенный ею, был меньше обычного, но лишь оттого, что она его сжала. Сконцентрированная сфера задела край мишени и взорвалась позади. — Уа-а-а-а! Почти!!!

Пока девушка раздосадованно топала ногами, я не мог скрыть удивления.

Реальный бой меняет людей, но чтобы девочка, которая раньше просто швыряла магию, смогла на интуиции выполнить сжатие... Это техника высшего порядка. Куда проще ослабить заклинание, чем сохранить его мощь, ограничив область воздействия. Похоже, она сама не осознает, что сотворила.

Глядя на хлопочущую у мишеней Аннетт, лишь криво усмехнулся — видимо, это и есть истинный талант.

13

Вечер, сегодня Лена готовит ужин. Отец упоминал, что во время битвы ее сила на мгновение пробудилась, но, кажется, никто вокруг этого не заметил. Имперцы тоже не обратили внимания, ошеломленные мощью Святого Меча и Великого Мудреца. Лена была без сознания и отдыхала, но сегодня решила вернуться к делам по собственному желанию.

Я ждал ее в комнате, когда раздался стук.

— Ройчик, это Юкина.

— Мм? Что случилось?

Редкий гость для такого часа. Дверь открылась, и на пороге показалась девушка с непривычно серьезным выражением лица.

— Мы можем... поговорить?

— Конечно.

— Тогда давай немного пройдемся. — она вывела меня на улицу.

Мы просто шли по территории Академии, Юкина долго молчала. После возвращения нам не доводилось спокойно побеседовать — был слишком занят. Пожалуй, сейчас подходящий момент.

— Слышал, правитель прислал тебе благодарственное письмо?

— Прислал. И даже от короля пришло. За то, что отстояла честь Королевства Албиос.

— Ого. Такое не каждый день случается.

— Это точно, семья тоже была в восторге. Впрочем, сие ожидаемо, ведь многие дети аристократов предпочли бегство.

— Обычная реакция. Если бы Святой Меча не успел, дела бы пошли скверно. Даже мой отец был в тупике.

— Но если бы не я, Академия пала бы гораздо раньше. Конечно, и Аннетт, и Лена, и барон внесли свой вклад. Мы выстояли до прибытия помощи только потому, что объединили силы. Всем сердцем рада, что не сбежала. — Юкина произнесла это с непоколебимой уверенностью. Она действительно так считала. — Посему твой поступок, Ройчик, тоже был верным. В той ситуации отправиться за бароном Лувелем... было лучшим решением.

— Ты позвала меня на прогулку только ради того, чтобы сказать это? Если думаешь, что расстроен — зря беспокоишься.

— Знаю, что ты не из тех, кто впадает в уныние. Просто хотела поделиться своими мыслями.

— Ясно. Что ж, благодарю. — пожал плечами, выражая признательность.

Однако что-то в ее поведении казалось странным. Вряд ли она затеяла всё это только ради слов поддержки. И тут Юкина, шедшая впереди, резко обернулась. Ее длинные черные волосы взметнулись на ветру. Она — настоящая красавица, и в такие моменты выглядит особенно эффектно. Улыбка озарила её личико.

— Я видела битву Святого Меча. Нам несказанно повезло наблюдать за сим так близко.

— Ты этому рада?.. Лично я бы не хотел оказаться рядом с ним в бою. Великий Мудрец и Святой Меча — существа иного порядка. Мудрец уничтожил сорокатысячную армию, это за гранью человеческих возможностей.

— Возможно. Но я стремлюсь стать Святым Меча. Моя цель стала яснее, и увидела пропасть между нами. Мне еще расти и расти, посему придется приложить немало усилий. Юкина весело заговорила и вдруг подошла ко мне совсем близко. Она придвинулась так естественно, что не успел среагировать. Она прошептала мне на ухо. — Надеюсь на твое дальнейшее руководство?

— Руководство?.. Юкина, чему могу тебя научить... — в замешательстве отстранился.

В ответ Юкина ослепительно улыбнулась — так широко улыбается крайне редко. У меня внутри всё похолодело, дурное предчувствие кольнуло сердце.

— Можешь. Ведь ты, Ройчик...

— «Потому что ты — Белый Святой Меча.»

Хотел верить, что это шутка, проверка реакции. Но ее взгляд был предельно серьезным. Она знала наверняка.

— С чего вдруг такие мысли?..

— Ты ведь знаешь о моих магических глазах? Наблюдая за движениями Святого Меча, заметила сходство с твоими. Они отличались от твоих повседневных повадок, но в одном движении была полная идентичность. Твой «выпад». Тот самый, которым исполнил «Тайную технику: Томосиби».

Мне захотелось выругаться. Обычно слежу за тем, чтобы ничего не выдавало во мне Святого Меча. Но в тот раз, выполняя её, расслабился и нанес удар так, как мне удобно, просто потому, что противник взбесил. Для любого другого слова о сходстве с легендарным воином были бы бредом, но у Юкины есть магические глаза, способные улавливать мельчайшие нюансы движений. Оправдываться было бесполезно.

— Я поражена. Оказывается, странствующий мечник, внезапно занявший престол Святого Меча... это ты, Ройчик.

— Ну...

— Отрицать бессмысленно. Не собираюсь никому рассказывать и понимаю, почему скрываешься. Но разве не будет расточительством молчать просто так?

— ...

— Разве воспитание преемника не входит в обязанности Святого Меча? — Юкина очаровательно подмигнула.

В любой другой ситуации она показалась бы ангелом, но сейчас виделась мне сущим демоном.

«Вот же влип. Сдаться при таких обстоятельствах...»

— Я тебя явно недооценил.

— Значит, мы договорились?

— ... хочу поскорее оставить этот пост. Посему буду только рад появлению достойного преемника. Но он должен быть равен мне по силе.

— Думаешь, не смогу стать Святым Меча?

— Не знаю. Но если возьмусь за твое обучение, ты обязана им стать. У меня не так много свободного времени.

— Оставь это мне. Обязательно превзойду тебя и заберу этот титул. Так что, учи меня, хорошо?

Я тяжело вздохнул.

«Собирался найти себе ученика по своему вкусу, а в итоге самого приперли к стенке. С другой стороны, раз она смогла так ловко переиграть, значит, задатки преемника у нее определенно есть. Вот только держать подле себя столь проницательную ученицу опасно — она ведь может выведать и второй мой секрет. Этого я и боялся... — посмотрел на ночное небо. Ну почему всё, за что бы ни взялся, идет наперекосяк? Ну и морока, честное слово.»

[[image:/storage/reader-images/a42442da00548a2a16196872931e54f2171da3f4.png]]

Империя. В императорском дворце перед повелителем этих земель склонился мужчина.

— Итак, жду твоего мнения, с точки зрения демона.

— Слушаюсь. Касательно Святого Меча и Великого Мудреца — ошибки быть не может.

— Понятно. «Апостолы Сэйрэй», существа из легенд. Обладатели бесконечной магии встали у меня на пути...

Император, подперев щеку рукой, дерзко усмехнулся. В его позе не было и тени страха, который подобал бы правителю, чья сорокатысячная армия была стерта с лица земли.

— Противников двое. Даже один из них представляет огромную угрозу, каков будет ваш приказ?

— Ответ очевиден. Мы выставим против них нашу максимальную мощь, направлю свою личную гвардию. Разумеется, рассчитываю и на вашу помощь.

— Как пожелает Ваше Величество. — почтительно склонив голову, демон в мгновение ока исчез.

— Нет ничего менее надежного, чем слово демона. — проводив его взглядом, император фыркнул. — Но враг слишком силен, посему нужно использовать всё, что под рукой... Если сокрушу эти три страны, моя заветная мечта — власть над всем континентом — окажется в моих руках. — государь вытянул правую руку вперед и медленно сжал кулак.

— Сойтись в финальной битве с самими легендами... Иронично. Легенды древности — заставлю вас склониться предо мной! — с этим торжественным обещанием поднялся со своего трона.

[[image:/storage/reader-images/ebcf3c9d2631868f197fddb26a8895e968c58958.png]]

[[image:/storage/reader-images/6bc0345d86768a4e171ca254d065f53ab9864bb7.png]]

[[image:/storage/reader-images/3f39720daa1169c37167243bd769b071bcdabd66.png]]

[[image:/storage/reader-images/abe691a3ddfbfb3e8e01598428184eff7b08bf6d.png]]

1

Империя Галлиард являет собой колоссальное государство, чьи владения простираются почти на половину материка. С тех самых пор, как нынешний император взошел на престол двадцать лет назад, страна неуклонно следует политике агрессивной экспансии, отчего любая намеченная цель неизменно оказывается повержена. В данный момент взоры Галлиарда обращены на «Тройственный союз», в состав коего входят расположенные на севере континента королевство Альбиос, империя Лютеция и великое герцогство Берлант.

Месяц назад империя бросила на покорение герцогства колоссальное войско численностью в четыреста тысяч человек, включая специальные подразделения, однако сие предприятие окончилось полным крахом. Подобное поражение признается худшим за последние два десятилетия, становясь тем самым триумфом, коего вполне достаточно, чтобы вдохнуть отвагу в сердца народов, томящихся под имперским гнетом. Повсюду в захваченных землях взмывают в небо сигнальные огни восстаний, вследствие чего вспыхивают сразу три масштабных бунта. Для Тройственного союза сии известия становятся долгожданным благом, ведь, если принимать во внимание разницу в государственных мощностях, союзу крайне затруднительно долго противостоять империи в открытом столкновении.

Впрочем, фундамент захватнического государства лишен прочности. Существует великое множество стран, кои не смогли сопротивляться сокрушительной военной мощи Галлиарда и были покорены, однако их подданные остаются покорными лишь до тех пор, пока имперское величие незыблемо. Стоит этой силе хоть немного ослабнуть, как они мгновенно переходят к сопротивлению. По сей причине, если продолжать отражать внешние атаки, империя неизбежно начнет разрушаться изнутри, что представляется для Тройственного союза одним из немногих путей к окончательной победе.

И вот, благодаря сокрушительному поражению месячной давности, в имперской броне наконец-то намечается трещина. По крайней мере, так должно быть.

— Три восстания численностью в сто тысяч человек каждое... и все они подавлены меньше чем за день? Полагаю, личная гвардия императора действительно заслуживает своей репутации.

Нахожусь на границе империи Лютеция и Галлиарда, прибыв сюда под личиной Черного Великого Мудреца Эклипса сразу после получения вестей о начале бунтов. В случае успеха рассматривал возможность вторжения на территорию врага, однако ныне становится ясно, что сие неосуществимо.

— Хваленая гвардия, коей так гордится император... просто издевательство. Эти чудовища стоят за спинами огромных армий, не оставляя нам шансов.

Рядом со мной стоит Варел, маг ветра, занимающий седьмое место в рядах «Двенадцати Магов Небосвода» — элиты, коей по праву гордится Лютеция. Этому златовласому мужчине на вид около двадцати пяти лет. У него правильные черты лица и подтянутое, жилистое тело, коего не скрывает даже одежда. Напарник с непринужденным изяществом носит облачение, которое выглядит весьма дорогим, отчего напоминает скорее отпрыска знатного рода или преуспевающего торговца.

Его отличительными чертами являются спокойный, размеренный голос и дерзкая ухмылка, играющая на лице, создается впечатление, будто он вечно замышляет некую каверзу. Вся его аура буквально кричит о том, что перед вами человек непростой судьбы. Варел, коего можно назвать истинным хитрецом, ныне кривится так, словно проглотил горькое лекарство.

— Я надеялся, что раз гвардейцы, никогда не покидавшие покоев императора, наконец пришли в движение, у нас появится шанс на покушение...

Мы с ним находимся здесь именно ради этой возможности. Разрыв в силе между Галлиардом и Тройственным союзом очевиден. Относительный паритет в войне сохраняется лишь оттого, что союз ведет оборонительные действия, а также благодаря присутствию Меча и Мудреца — высших боевых единиц королевства и империи. Тем не менее сие равновесие не может длиться вечно. Единственный верный способ победить для союза заключается во внутреннем крахе империи. Восстания покоренных земель могли бы стать искрой для этого пожара, равно как и устранение самого правителя.

Однако убить императора — задача почти невыполнимая, ввиду того что его вечно сопровождают пятеро избранных воинов, именуемых личной гвардией. Каждый из них обладает мощью, сопоставимой с моей собственной. Пока гвардейцы не будут отрезаны от своего господина, добраться до него не удастся.

После крупного провала вторжения имперская армия временно слабеет, отчего монарх решает задействовать свои скрытые резервы для подавления внутренних мятежей, однако усмирение бунтовщиков происходит слишком стремительно. Даже если каждый гвардеец взял на себя по одному очагу сопротивления, это означает, что трое из них покинули столицу. Даже если двое остались при нем, охрана императора еще никогда не была столь уязвима. Сие величайший шанс за последние годы, но и им мы не можем воспользоваться. Информация всегда доходит с задержкой. Тот факт, что новости достигли наших ушей только сейчас, означает, что восстания были потоплены в крови значительно раньше. Даже есливыдвинемся немедленно, подле императора нас встретит гвардия в своем полном составе и добром здравии.

— Возвращаемся, покушение невозможно. — бросив эту фразу Варелу, я разворачиваюсь на каблуках.

Император — абсолютный диктатор империи и ярый сторонник жесткой экспансии. Пока он жив, вторжения не прекратятся. Следовательно, моя запутанная и странная тройная жизнь тоже не подойдет к концу. Я надеялся, что этот день станет финалом, но, видимо, судьба распорядилась иначе.

— Нужно как-то сократить число этих гвардейцев.

— Легко сказать. Речь идет о пятерке сильнейших людей империи. Они практически не появляются на передовой, поскольку всегда охраняют правителя, но, если кто-то из них вступает в бой, он способен в одиночку сокрушить целое государство.

— То есть они такие же монстры, как и ты.

Лишь тяжело вздыхаю на слова Варела. Прекрасно это осознаю, отчего и нахожусь в таком затруднительном положении. При подобном раскладе мне никогда не удастся оставить роли Святого Меча и Великого Мудреца.

«Почему же жизнь столь редко идет по намеченному плану?»

2

Империя Лютеция.

Данное государство является членом Тройственного союза и славится множеством выдающихся мастеров магии. Ее элита — «имперская дюжина», и лишь тот, кто занимает в этой иерархии первое место, вправе носить титул Великого Мудреца. Сей титул означает, что в искусстве магии этому человеку нет равных. Каждый чародей в стране стремится к этой вершине, неустанно совершенствуя свои навыки. Полагаю, я единственный за всю историю, кто мечтает избавиться от звания и отбросить его прочь.

— Мы планировали нанести удар по императору в тот момент, когда гвардия придет в движение, таков был план! Почему же вы бездействовали?!

Мы с Варелом стоим в тронном зале на верхнем ярусе королевского замка в столице империи Лютеция, выслушивая гневную тираду правителя.

«Ах, как же хочется всё это бросить.»

Пропускаю слова монарха мимо ушей, лишь формально склоняя голову в знак почтения.

Король Лютеции, Люсиан ван Лютеция — мужчина пятидесяти лет с редеющими золотистыми волосами и светло-зелеными глазами. Несмотря на принадлежность к королевскому роду, внешность его на редкость заурядна, а исходящая аура кажется несколько жалкой. Он выглядит как обычный обыватель средних лет, коего можно встретить на любой улице. Если бы обладал талантом к магии или выдающимися способностями к управлению государством, это могло бы спасти его репутацию, однако Люсиан обыкновенен во всём. Оттого склонен завидовать тем, кто превосходит его, и до фанатизма дорожит своей властью, ведь сия власть — единственное, что у него есть.

Когда стало известно о вторжении в великое герцогство, мы с Варелом действовали, ничего не сообщая королю. В итоге нам удалось привлечь к делу Святого Меча и защитить союзника, но Люсиану сей факт пришелся не по нраву. Даже Великий Мудрец считается подданным короны, и его самостоятельные действия наносят удар по самолюбию монарха.

По сей причине ведет себя столь агрессивно. Для Люсиана, коего при всем желании нельзя назвать великим человеком, нынешняя ситуация — лишь повод упиться промахом тех, кто ущемил его гордость. Он с явным наслаждением ищет изъяны в наших поступках, стремясь доказать свое превосходство. Впрочем, если это доставляет ему удовольствие, не против.

— Господин Великий мудрец, неужели у вас нет оправданий?!

— Его Величество в ярости!

Поддакивают придворные, следуя примеру своего господина.

Однако ни я, ни Варел не проронили ни слова, ввиду того что в этом нет нужды. Династия Лютеция когда-то была семьей величайших магов, чье могущество позволило им основать это государство. Однако дни былого величия давно миновали. Последний раз представитель королевской крови становился Великим Мудрецом очень давно, и ныне у них нет магического таланта, способного сплотить чародеев.

«Как же тогда этот род умудряется столь стабильно править страной? Секрет кроется в том, что правители всегда старались поддерживать тесное сотрудничество с действующим Великим Мудрецом.»

— Планирование операции было полностью доверено Эклипсу и Варелу. Раз они сочли задачу невыполнимой и приняли решение об отступлении, обвинять их в чем-либо было бы крайне несправедливо. — эти слова принадлежат человеку, стоящему подле короля. Подтянутый мужчина в фиолетовом облачении с аккуратными усами обладает золотистыми волосами и зелеными глазами, что выдает в нем кровную связь с династией.

— Но, господин канцлер Эльранж!..

— Инструкции давал лично. Если у вас есть претензии, прошу адресовать их мне. Господа министры, вы также можете не стесняться.

Стоило ему обвести присутствующих холодным, проницательным взглядом, как все тотчас умолкли. Перед нами фактический правитель империи, та самая причина, по которой заурядный Люсиан всё еще удерживает трон.

Симеон Эльранж, канцлер Лютеции, младший брат короля и герцог Эльранж. Сей человек мог бы легко занять престол, если бы пожелал, однако предпочел путь поддержки своего брата, избегая междоусобиц. Его способности не вызывают сомнений: одинаково хорош в политике, военном деле и изощренных интригах. Двенадцать лет назад, когда мой отец, барон Лувель, уничтожил радикальные группировки в королевстве Альбиос и империи Лютеция, канцлер тайно поддерживал с ним связь. Уже тогда осознавал необходимость союза и использовал моего отца, чтобы избавиться от мешающих фанатиков.

— Гвардия действовала быстрее, чем мы могли предположить. Попытка покушения привела бы к неминуемой гибели всего отряда. Если настаиваете, что нам следовало рискнуть, то прошу сначала предоставить достойную замену Эклипсу, который станет столпом нашей обороны. В случае неудачи наше государство прекратило бы свое существование. Вы всё еще считаете, что риск был оправдан?

— Нет, ну...

— В таком случае, полагаю, этот вопрос закрыт? Ваше Величество.

— Гхм... да...

— Эклипс, Варел, вы свободны. Благодарю за службу.

Повинуясь его жесту, покинули зал.

Без этого канцлера нынешний Тройственный союз вряд ли бы состоялся. Однако, если взглянуть на него с другой стороны, он является таким же непростым человеком, как и мой отец. В каком-то смысле Симеон — главное препятствие на моем пути к отставке. Впрочем, сейчас он союзник, не стану забивать себе голову лишними раздумьями, от сего лишь прибавляется усталости.

И всё же, несмотря на мои надежды...

— Прошу прощения за столь внезапный визит, Эклипс.

— Я вообще-то занят, канцлер Эльранж.

После аудиенции ко мне подошел один из подчиненных Симеона и передал, что его господин желает побеседовать. Не смог проигнорировать просьбу, отчего теперь принимаю его у себя в поместье.

— Не отниму у тебя много времени.

— Было бы славно.

Знатные люди империи обычно избегают общения со мной, недолюбливая мою подчеркнуто вежливую, но холодную манеру речи и ореол таинственности. Однако канцлер, в отличие от прочих аристократов, настойчиво ищет контакта. Несмотря на все мои попытки уклониться, не сдается.

— Если сей разговор касается Его Величества, то не стоит беспокоиться.

— Дело не в этом... однако всё же приношу извинения за его поведение. Мне жаль, что тебе пришлось это выслушивать.

Канцлер спокойно склонил голову. Отношения с Великим Мудрецом жизненно важны для королевской семьи. Тем более сейчас, когда Лютеция стоит лицом к лицу с могучим Галлиардом, и оборона страны без мага такого уровня практически немыслима.

— Нет нужды кланяться, прекрасно понимаю характер короля.

— Твое понимание очень ценно. Мой брат... не выносит, когда им пренебрегают. Впредь, если будет такая возможность, старайся хотя бы уведомлять его о своих планах.

Он явно намекает на недавнюю самовольную вылазку, однако времени на доклады тогда совершенно не оставалось. Если бы король мог немедленно оказать содействие, я бы обратился к нему, но сей монарх никогда не действует быстро. Требовалось бы время на убеждения, а каждая минута была на счету.

— Разумеется, только если обстоятельства позволят.

— Постараюсь запомнить.

— Благодарю.

С этими словами канцлер отпивает глоток чая, коего ему предложил. Впрочем, напиток приготовил мой сикигами, вкус в нем весьма заурядный.

— Хм, чайные листья из Великого Герцогства? Весьма специфический вкус, отличный от наших краев.

— Выбрал первое, что попалось под руку.

На мои слова канцлер лишь коротко усмехается, продолжая наслаждаться ароматом. Затем он произносит:

— Эклипс, помнишь ли ты наш прошлый разговор? — храню молчание. Разумеется, помню, но сия тема крайне утомительна, оттого мне не хочется ее касаться. Однако канцлера мое молчание не смущает. — Моя дочь, Энис, обладает лучшим талантом среди всех потомков королевской крови за последние десятилетия. Она занимает место первого столпа в академии Глассрейн и является двенадцатой в списке дюжине элитных магов нашей империи. Не желаешь ли взять ее в ученицы?

Династия Лютеция взошла на вершину благодаря магии, но их дар угас, отчего связь между короной и званием сильнейшего мага разорвалась. Но теперь появилась она — юная гениальная особа. Дочь канцлера воплощает в себе все надежды королевского дома, и каждый верит, что со временем она станет Великим Мудрецом. По сей причине мне постоянно навязывают подобные предложения. Энис, безусловно, талантлива. Многие наверняка думают: «Раз хочешь уйти, так передай ей свой титул». Это логично, но если передам власть тому, кому не хватит сил ее удержать, империя падет. Хочу уйти со сцены навсегда, оттого мне нужен преемник, обладающий истинным могуществом.

И если смотреть на ситуацию с этой точки зрения...

— Мой ответ остается прежним. Я отказываюсь.

— Отчего же? Разве у нее недостаточно способностей?

— Как у мага — несомненно, достаточно. Она, бесспорно, гений. Но талант мага и пригодность к роли Великого Мудреца — вещи разные.

— Она сама стремится к этому титулу. Существуют ли критерии, кои ведомы лишь тебе?

— Она не подходит. Это — всё, что я могу сказать. Если она всё равно желает достичь этой цели, не стану ей мешать, но моим учеником девушке не бывать. — канцлер пытается возразить, но указываю рукой на выход.

— Я же сказал, что занят.

— ... Благодарю за уделенное время. — признав поражение, поднимается и молча покидает комнату.

«Пожалуй, стоило бы его проводить, но и впрямь крайне занят, оттого что вынужден жертвовать даже часами сна.»

3

Стрелки часов уже миновали полночь.

Кое-как добравшись до дома, сбрасываю личину Великого Мудреца Эклипса и снова становлюсь Роем, посредственным аристократом-неудачником. Не мешкая, буквально ныряю в постель.

— Ох, как же вымотался...

Известие о движении гвардии пришло в полдень. Оставив вместо себя сикигами, перенесся в империю. К счастью, на сегодня у меня не было назначено встреч с Леной. Если бы мы договорились увидеться, мне пришлось бы как-то изворачиваться и лгать, а перенос встречи наверняка испортил бы ей настроение. В этом плане империя выбрала удачный момент. Хотя благодарить Галлиард не за что, ведь именно из-за них моя жизнь превратилась в сей запутанный клубок.

— Так хочется просто уснуть... — валяться в мягкой постели — истинное счастье, право на коего есть у каждого. Но мне сия роскошь недоступна, заставляю себя сесть и потягиваюсь. — Ладно... пора на обход.

После нападения на академию взял за правило патрулировать ее территорию под покровом ночи. Разумеется, тайно. Проверяю, нет ли чего подозрительного, пока все спят. В прошлый раз империя не смогла прорвать оборону академии, отчего в следующий раз они наверняка попытаются устроить какую-нибудь диверсию внутри. Возможно, мои действия лишены особого смысла, но таким образом я оберегаю общий покой.

— Спать охота... — вместо отдыха трачу время на охрану. Быть защитником, действующим из тени — задача не из легких. — Единственное утешение в том, что в академии сейчас тишь да благодать.

Студенты давно видят сны. В здании остались лишь дежурные учителя, но и только. Барьеры исправно функционируют, а шумных учеников не наблюдается. Это учебное заведение Глассрейн, коего задача — воспитать тех, кто завтра станет опорой Тройственного союза. Здесь обучаются будущие маги и мечи из трех стран, объединившихся против Галлиарда. Следовательно, каждый здесь обладает высокой осознанностью и понимает важность своей миссии. По ночам тут не место дурацким гулянкам, и мне бы очень не хотелось на них наткнуться.

Впрочем, я всё-таки наткнулся...

— Вот же незадача...

За тренировочным павильоном обнаруживаю барьер. Сие препятствие воздвигнуто столь искусно, что находится на грани восприятия. Стоит лишь коснуться его края, как создатель мгновенно почует неладное. Его сложно заметить глазом и почти невозможно уловить магическим чутьем. Лишь предельная концентрация позволила мне его обнаружить.

«Неужели среди студентов есть кто-то, способный на столь тонкую работу? И главное — зачем сооружать подобную защиту? Сие творение столь совершенно, что заставляет заподозрить недоброе. — чтобы не выдать себя, накладываю барьер на самого себя и не разрушаю чужую преграду, а осторожно просачиваюсь сквозь нее. Это требует немалых усилий. — Интересно, что же там внутри...»

Я замираю. Передо мной — танцовщица.

На ней вызывающий, летящий наряд с множеством оборок, предназначенный явно для того, чтобы очаровывать зрителей. Ученицы академии никогда бы не надели подобное. Это за гранью всякой смелости. Ее длинные золотистые волосы развеваются на ходу, а лицо скрыто тонкой вуалью, настоящая артистка. Она танцует превосходно, но в ее движениях нет вульгарного желания соблазнить. Напротив, танец исполнен изящества, более уместного на светском приеме. Похоже, она пытается воссоздать танец профессиональной танцовщицы, опираясь лишь на увиденное.

Ее благородное воспитание проявляется само собой. Очевидно, что среди аристократов, составляющих большинство студентов, принадлежит к весьма знатной семье. Но почему такая девушка танцует здесь, в откровенном наряде? Даже сквозь ткань вуали заметно, что она ослепительно красива.

Ставить барьер ради репетиции танца? Пожалуй, чересчур серьезные меры. Зачем дочери знатного рода подражать танцовщице? В голову лезут мысли о шантаже или о том, что ее собираются продать в рабство. При такой великолепной фигуре подобная судьба вполне возможна, но зачем практиковаться именно в академии? Поддержание такого барьера — дело трудозатратное.

— Ну и дела... — шепчу себе под нос.

«У каждого свои секреты, и каждый волен поступать как знает. Но как человеку, добровольно взявшему на себя патрулирование, мне бы хотелось, чтобы подобные странности прекратились. Лишний шум мне ни к чему, ведь такие ситуации могут стать брешью в безопасности. — пока размышлял, как мне поступить, танцовщица внезапно оборачивается в мою сторону. Мгновенно скрываюсь, но, кажется, она почуяла мое присутствие. Учитывая уровень ее магического барьера, она явно непроста. Это вызывает у меня немалое удивление. Не думал, что в академии есть мастера такого калибра. — Придется пересмотреть свое отношение к окружающим. Главное, чтобы никто не узнал, что посредственный Рой сумел преодолеть эту защиту. На сегодня решу оставить всё как есть.»

Тихими шагами удаляюсь прочь.

[[image:/storage/reader-images/2553e902fab430848e6237c0b5ec613068e04719.png]]

На следующее утро.

Пробуждаюсь, чувствуя свинцовую тяжесть в веках. Точнее, меня заставляют проснуться.

— Уже полдень, братец.

Прелестная невысокая девушка с аккуратно подстриженными пепельными волосами произносит это, готовя мою школьную форму. Это Лена Лувель, моя младшая сестра. Она на год младше, и как брат несказанно горжусь такой замечательной сестрой.

— Еще капельку... дай поспать...

— Ты и так спишь слишком долго. Можешь не идти на занятия, не настаиваю, но, пожалуйста, поднимись. — добрая Леночка со вздохом приближается ко мне и принимается расчесывать мой беспорядок на голове. Впрочем, сие занятие бесполезно, ведь мои волосы вьются от природы. — Вот и всё. Мне пора идти. И не вздумай уснуть снова!

Ответив на строгий взгляд сестры коротким кивком, потягиваюсь.

«Вчера мне так и не удалось выяснить личность той танцовщицы. Всё, что мне известно — блондинка с отличной фигурой и благородными манерами. Если судить по этим признакам, круг поиска среди высокопоставленных учениц сужается, и ее можно вычислить. Хотя, если ее найду, что с того?»

— Всё же любопытно узнать причину такого поведения. — если она будет устраивать свои представления каждую ночь, мое патрулирование превратится в каторгу. Рано или поздно точно меня заметит. Нужно как-то убедить ее прекратить. — Золотые волосы, золотые волосы... — бормоча это, снова валюсь на кровать

Поддавшись неодолимой сонливости, я благополучно погружаюсь во второй сон.

Когда открываю глаза, за окном уже сгущаются сумерки. Занятия наверняка подошли к концу.

— Пора вставать...

— Только Рой способен проспать до такого часа.

«Холодный, лишенный эмоций голос прозвучал совсем рядом. Впрочем, в нем не было злобы. Интересно, отчего в моей комнате посторонние?»

— Доброе утро, Юкина.

— Доброе утро, Рой.

В кресле сидит красавица с волосами цвета воронова крыла, облаченная в белую форму факультета магических мечей. Ее пронзительные сапфировые глаза устремлены на меня. Юкина Крофорд, известная под прозвищем Принцесса Ледяного Клинка и признанная первой красавицей своего факультета. Причина, по которой столь бесцеремонно находится в моих покоях, проста — случайно узнала один из моих секретов.

— Для Святого Меча как-то странно не заметить, что в комнату кто-то вошел, не находишь?

— Не обязан быть настороже каждую секунду. К тому же, если бы ты зашла с дурными намерениями, я бы сразу это почувствовал. — отвечая Юкине, разминаю затекшую шею.

Мою тайну знают лишь единицы, и Юкина — первая, кто сумел раскрыть ее самостоятельно. Обычно это невозможно, ведь даже если допускаю оплошности, заметить их простому смертному не под силу. Но Юкина владеет «Тенроганом» — особым магическим зрением, благодаря коему разглядела сходство между мной и Святым Мечом. С тех пор, к моему неудовольствию, считает себя моей ученицей.

— Итак, зачем пожаловала?

— Ох... ты снова забыл. — Юкина сокрушенно вздыхает.

«Что же мог обещать?»

— Если ты о тренировке, то я ясно дал понять: раз в неделю, по выходным. В остальное время — на мое усмотрение.

— Да, мы так и договаривались.

— Тогда в чем дело?

— Неужели не помнишь, как просила тебя прийти на мой поединок?

— Поединок... поединок... а-а-а...

«Точно, было такое обещание.»

Юкина смотрит на меня с легкой обидой в глазах. Раньше бы не заметил перемен в ее настроении, но теперь научился их читать. За маской бесстрастия скрывается весьма эмоциональная натура. Она не скрывает недовольства или радости, просто выражает их крайне тонко.

— Каюсь, вылетело из головы... — помучившись в поисках оправдания, просто склоняю голову.

— И на том спасибо, что признался. Собирайся.

— Слушаюсь...

Обида в ее взгляде исчезла.

«Похоже, честное признание вины смягчило ее сердце. Видимо, искренность — лучший путь, хотя сие и идет вразрез с принципами выживания дома Лувель.»

Облачившись в форму, выхожу из комнаты, где меня дожидается Юкина, и мы направляемся к цели. Бой должен состояться на тренировочной площадке.

— И кто твой противник?

— Седьмой из десятки лучших.

— Значит, бой за место в рейтинге.

«Десятка Меча и Магии» — уникальная система рангов академии Глассрейн. В сей список попадают лишь самые способные ученики обоих факультетов. Десять мест — десять надежд на то, что кто-то из них станет новым Святым Мечом или Великим Мудрецом. Каждый студент мечтает оказаться в этом перечне, ведь это открывает огромные перспективы после выпуска.

В рейтинге предусмотрены дуэли за смену позиций. Те, кто стоит ниже, могут бросить вызов тем, кто выше. В случае поражения претендент теряет право на вызов на три месяца, дабы иметь время на подготовку.

— Нелегкая жизнь у вас, столпов.

— Хотя ты и сам должен был стать одним из них.

— Я победил того парня, но мы не ставили на кон его место в десятке.

«Тим Таунзетт, бывший жених Юкины, коего одолел в дуэли, занимал шестую строчку. Формально должен был занять его место, но, поскольку это не обсуждалось заранее, не стал предъявлять претензий. Столпы — сильнейшие в академии, но для меня, как для Святого Меча и Великого Мудреца, сие лишь детские игры, на кои совсем нет времени. Стоит занять место, как посыплются вызовы, и погрязну в бессмысленных схватках. Кроме того, мне кажется, что Тиму будет больнее сохранить свое место, зная, что он его не заслуживает.»

— Сегодня будет две примечательных встречи. Моя и бой первого столпа.

— Первого? Редкое событие.

Первый столп — сильнейшая ученица академии, президент ученического совета и лучший на магическом факультете. Его редко можно встретить в стенах заведения, так как ученики третьего курса в основном заняты практикой вне академии. К тому же одновременно является двенадцатым из дюжины элитных магов Лютеции, что накладывает на её массу обязательств: от истребления монстров до выполнения поручений короны. Именно из-за её отсутствия нам пришлось сражаться с имперцами без значительной помощи, что, вероятно, и входило в расчеты Галлиарда.»

— Говорят, после того вторжения старается чаще бывать в академии.

— Разумное решение... однако... — останавливаюсь у входа на стадион. Народу здесь собралось неимоверно много. Даже битва столпов не должна привлекать столько внимания. Людей в разы больше, чем на моей дуэли с Тимом. — Что здесь за переполох? — Юкина, как участница, уходит в зону подготовки. Я же остаюсь стоять на месте. — Пойти бы домой...

«Зачем мне смотреть бой в такой толпе? Обещал, и посмотрю, но обязательно ли сидеть на трибунах? Может, глянуть издалека? Нет, Юкина сразу заметит мой уход. К тому же должен указать ей на ошибки, а значит, нужно смотреть внимательно.»

— Э-э-эх...

— Если будешь так вздыхать, счастье упорхнет! — кто-то с силой хлопает меня по спине.

По голосу мгновенно узнаю человека. Обернувшись, вижу копну огненно-рыжих волос и широкую, лучезарную улыбку человека, который явно берет от жизни всё. Невысокую девушку зовут Аннетт — первокурсница магического факультета, и ее черная форма контрастирует с нашими белыми одеждами.

— Приветик, Рой, как делишки? — Аннетт заглядывает мне в снизу вверх, приветливо помахивая ладонью.

— Плохо. — лишь уныло пожимаю плечами.

— Ой, почему это?

— Спрашиваешь еще...

— Ты только посмотри, сколько людей пришли посмотреть на бой Юкины! Это же потрясающе, а еще будет президент! Столько всего интересного, если не радоваться — это же просто преступление!

— Ох...

«Наше мировоззрение диаметрально противоположно: ее воодушевляет толпа, которая меня лишь утомляет. Мы никогда не поймем друг друга.»

— Ну хватит вздыхать!

— Хватит...

— Прекращай немедленно, идем!

Зажав мне рот ладонями, чтобы перестал вздыхать, хватает за руку и решительно тянет за собой.

4

Как и во время моей дуэли с Тимом, в самом центре возвышается квадратная арена. На сей площадке застыли двое: Юкина и её противник, занимающий седьмое место в союзе Десяти Совершенных Мечей. Сей юноша со второго курса обучается на факультете магических мечей, однако явно не чета Юкине.

Факультет магических мечей и факультет магических искусств... Выходцы из королевства Альбиос и подданные империи Лутеция. Из-за вековой вражды двух держав ученики обоих факультетов смотрят друг на друга как на заклятых соперников, однако их истинные силы отнюдь не равны. Третье место среди Десяти совершенных мечей занимает Юкина, и тот факт, что первогодка стоит на вершине иерархии, лишь подтверждает: магические мечи сейчас заметно слабее магических искусств. Причина кроется в чрезмерном могуществе третьекурсников с отделения магии. Нынешний состав факультета магических искусств считается сильнейшим за всю историю, ведомый за собой невероятно одаренной личностью — президентом школьного совета. Когда перед глазами есть достойный пример для подражания, таланты расцветают быстрее, отчего и общий уровень магических искусств в академии значительно возрос.

— Интересно, почему госпожа Юкина не использует форму магического меча? — голос Аннетт вырывает меня из раздумий, не касающихся поединка.

На арене пока наблюдается равенство сил, ведь противник уже активировал магическое преображение, тогда как Юкина всё ещё медлит.

Стоит ей применить сию способность, как исход схватки решится в то же мгновение. Со времён имперского вторжения мастерство её возросло на целую ступень, ибо настоящие сражения заставляют воина расти, особенно если это битвы на грани жизни и смерти. К тому же, пусть и не слишком часто, лично присматриваю за её тренировками. Ныне ей не составит труда одолеть кого-то уровня седьмого места, более того, подобный противник даже не годится ей в партнёры для спарринга. Именно поэтому она наложила запрет на использование магической формы и сражается вполсилы.

— Что ж... вполне справедливая фора. — шепчу себе под нос. Магическое преображение служит козырем для любого мечника, и лишь отказавшись от него, дает оппоненту шанс на равный бой. Клинок её противника, судя по всему, относится к типу, порождающему ветер. Невидимые воздушные лезвия, являющиеся продолжением меча, крайне сложно предугадать, к тому же он способен создавать резкие порывы и запускать режущие потоки на расстоянии. — Не сказать, что он слаб, но и сильным его не назовёшь. — констатирую я.

Обычный боец. Все его атаки укладываются в рамки того, что можно ожидать от ветряного меча, и Юкина с лёгкостью справляется с ними. В его действиях не хватает капли безумия, ведь заурядный магический меч — это всего лишь клинок с небольшим секретом. Похоже, Юкина окончательно разгадала дистанцию врага и принимается уверенно отбивать полупрозрачные лезвия ветра. Когда дело доходит до такого, всё предрешено — седьмому месту следовало заканчивать бой до того, как противница привыкнет к его ритму. Между способностью активировать магическую форму и умением в совершенстве владеть мечом лежит целая пропасть, а сей юноша лишь едва прикоснулся к истинной силе. Его мастерству не хватает глубины, отчего для нынешней мастерицы меча становится скучным противником.

— Ух ты-ы-ы, началось!

Юкина ловко уклоняется от очередного выпада и ныряет в слепую зону врага. Сидящая подле меня Аннетт невольно подаётся вперёд, едва не вскакивая с места от волнения. Седьмое место в отчаянии пытается создать мощный вихрь, дабы разорвать дистанцию, однако девушка одним точным взмахом рассекает сей порыв воздуха.

«Последнее средство защиты повержено. Теперь это точно конец.»

Схватка кажется мне довольно пресной, но вдруг Юкина замирает в стойке для выпада. Впрочем, сие движение совсем не похоже на её привычный стиль.

— Ну надо же...

Наполненный магической энергией удар обрушивается на противника и буквально сметает его с арены. Зал взрывается криками восторга. Интересно, многие ли поняли, что сейчас произошло? Данный приём, без сомнения, является моей секретной техникой «Томосиби» (Мерцающее пламя), которую я демонстрировал во время дуэли. Пусть она и не преобразует урон в магию, как оригинал, но сама техника исполнения скопирована безупречно. Я никогда не обучал её этому, следовательно, ей хватило лишь одного взгляда, чтобы перенять сие искусство. Поразительно, хотя мне бы не хотелось, чтобы она выставляла подобные приемы на всеобщее обозрение.

— Победила, победила! Как и ожидалось от Юкины-сан! Выиграла, даже не прибегая к магии меча!

— Безоговорочная победа. — соглашаюсь я.

Стоя на арене, она бросает мимолётный взор в мою сторону. В ответ лишь слегка пожимаю плечами, и она тут же зеркально повторяет мой жест. Вероятно, означает, что соперник оказался слабее, чем предполагала. Впрочем, от седьмого места иного ждать и не приходилось.

— Теперь очередь президента! Двенадцатое место среди «дюжины» Лютеции! Какая удача — увидеть её в деле так близко!

— Она настолько знаменита? — решаю уточнить на всякий случай.

Мне доводилось встречаться с ней прежде, пусть и всего однажды. Она поприветствовала меня, когда её приняли в ряды Двенадцати Небесных Магов, и уже тогда осознал масштаб её таланта. В то же время стало ясно, что роль Великого Мудреца ей совершенно не подходит.

— Ещё бы! В империи Двенадцать Магов Небосвода пользуются невероятной популярностью! А уж президент школьного совета, Энис Эрланж — дочь канцлера и племянница самого императора! Она писаная красавица, в империи её почитают почти как божество или кумира!

— Вот оно как.

Двенадцать Небесных Магов представляют собой главную военную мощь империи, и поддержание имиджа перед народом входит в их обязанности. Я же, будучи Великим Мудрецом, подобными вещами не занимаюсь, ибо на такое попросту нет времени. Другие маги берут на себя роль народных любимцев, и Энис, очевидно, одна из них. Помню, что она действительно прекрасна собой, однако навязчивые попытки канцлера выставить её в лучшем свете запомнились мне куда ярче. Он явно спит и видит, как его дочь становится моей заменой.

— Быть сильным магом вовсе не означает иметь призвание к титулу Великого Мудреца. — едва слышно шепчу.

В этот момент Юкина покидает арену, а её место занимает следующий участник.

— Её противник... восьмое место из Десяти совершенных мечей... Нашёлся же смельчак, не знающий страха.

«Лучше бы выбрал кого-то, чьи силы соизмеримы с его собственными. С другой стороны, право бросить вызов есть у каждого. Если президента так утомляют подобные претенденты, ей стоит просто поскорее разбить их всех в пух и прах, тогда на пару месяцев воцарится долгожданный покой. И всё же, поразительная дерзость.»

— Президент редко задерживается в академии, оттого, должно быть, и решила, что это отличный шанс. — предполагает Аннетт.

— Понять её чувства можно, однако...

Это безрассудство. Честно говоря, в его поступке сквозит наивность, порожденная тем, что это всего лишь школьный поединок. Без тщательной подготовки победить превосходящего по силе врага практически невозможно. Если вышел против первого места лишь потому, что «подвернулся случай», то это можно назвать лишь неуважением к мастерству оппонента.

Его противница — одна из дюжины величайших магов современности те считается сильнейшими представителями империи и за плечами имеет немало выполненных миссий. Пусть формально студентка, её вполне можно назвать кадровым военным. Без готовности к настоящему смертному бою у него нет ни единого шанса, и наверняка горько об этом пожалеет.

— Ой! Она выходит!

Рёв толпы мгновенно усиливается.

На арену выходит златовласая девушка с изумрудными глазами. От неё исходит аура зрелости, ей удивительно подходит определение «старшая сестра», что наверняка обусловлено уверенностью в собственных силах. Ростом она не слишком велика, где-то во второй половине ста пятидесяти сантиметров.

Её золотистые волосы, собранные в элегантную мальвинку, сияют подобно шелку, а зеленые глаза напоминают о прозрачных глубинах моря.

Однако взгляды юношей прикованы к её пышной груди, очертания которой отчетливо видны даже сквозь черную форменную одежду. При каждом шаге сие богатство колышется так сильно, что невольно закрадывается мысль, не делает ли она это нарочно. Парни подаются вперед, желая рассмотреть всё в деталях. Фигура у неё поистине великолепная: тонкая талия, стройные ноги и пышные формы, невероятно красива. Если Юкину называют первой красавицей среди мечей, то Энис — неоспоримый идеал факультета магии. Её популярность среди мужской части академии просто зашкаливает, тем более что сама девушка любезно улыбается и приветственно машет рукой. Так ведет себя человек, прекрасно осознающий, как выглядит в глазах окружающих. Она знает, что прекрасна, знает, что является объектом обожания, и умело пользуется этим, сохраняя притягательную улыбку, дабы не вызвать неприязни.

— Ого... какая же она красавица.

— Согласен.

— Как-то ты сухо это сказал, тебе совсем не интересно?

— Она не просто красавица, она — один из Двенадцати Магов Небосвода. Поэтому вопрос о том, как сражается, занимает куда больше, чем её внешность.

— Значит, Ройчик из тех, кого мастерство привлекает больше, чем красота... понятно.

«Красавиц вокруг предостаточно, а дюжина существуют в единственном числе. Энис, безусловно, прелестна, но её статус мага империи обладает гораздо большей ценностью. И что более важно...»

— Глядя на остальных парней, у меня пропадает всякое желание восторгаться вместе с ними.

— Это точно, у всех поголовно слюнки текут.

«Мне совсем не хочется вставать в один ряд с этой толпой. Впрочем, не только юноши пребывают в экстазе — девушки тоже вовсю выражают свое восхищение. Вероятно, для них она является идеалом взрослой и успешной женщины.»

— Что ж, посмотрим, как всё сложится.

«Видел её магию лишь однажды и тогда же заключил, что она не подходит для роли Великого Мудреца. С тех пор утекло немало воды, и, возможно, достигла новых высот. Впрочем, вряд ли изменю свою оценку.»

— Её противник тоже с факультета магии, так что нас ждет дуэль двух магов. — едва Аннетт произносит сии слова, как объявляют начало боя.

Восьмое место атакует незамедлительно. Огонь и вода — одновременно выпускает два заклинания на предельной скорости. Нападение двумя стихиями — вполне разумный ход против обычного мага. Даже если волшебник владеет несколькими типами магии, у него всегда есть сильные и слабые стороны. Аннетт, специализирующаяся исключительно на огне — типичный тому пример. Следовательно, попытка ударить по разным стихиям в надежде найти уязвимость оправдана, вот только противник ему достался не тот.

Энис, несмотря на то что начала действовать позже, с легкостью нейтрализует обе атаки. Противопоставляет огню воду, а воде — пламя. Пораженный тем, что его заклинания были так просто подавлены, восьмое место на мгновение замирает. В ту же секунду из земли вырываются растения, созданные магией земли, и намертво сковывают ноги юноши. Осознав, что терять инициативу нельзя, тот игнорирует путы и направляет руку в сторону Энис, готовясь к новому удару. Однако резкий порыв ветра, выпущенный девушкой, достигает цели и бьет его прямо в живот. Удар оказывается довольно чувствительным, словно его приложили хорошим кулаком, но восьмое место всё равно упрямо пытается завершить заклинание.

Впрочем, исход уже решен. С небес на голову бедолаги обрушивается молния, порожденная Энис. Получив разряд, восьмое место падает без чувств, и к нему тут же спешат учителя. Сомневаюсь, что ошиблась с мощностью, скорее всего, просто на время лишился сознания.

Зал заходится в восторженных криках. Девица одерживает полную победу, не сделав при этом ни единого шага.

— Огонь, вода, ветер, земля и молния...

— Говорят, изредка встречаются маги, способные управлять всеми стихиями, но так искусно владеть каждой из них — большая редкость. Сразу видно уровень «дюжины».

«Энис — универсальный маг, способный подчинить себе любую стихию. Пытаться переиграть её на разнице свойств магии бессмысленно, у неё нет слабых мест. Но это лишь малая часть её дарования. Самый выдающийся талант заключается в филигранном контроле магической энергии. Она творит заклинания без малейших потерь силы. Благодаря этому её расход маны ничтожно мал — примерно в десять раз меньше, чем у обычного волшебника. Более того, сей контроль позволяет ей манипулировать заклинаниями с точностью, недоступной остальным. В плане техники вряд ли найдется маг, способный бросить ей вызов. Она — совершенный инструмент магии.»

— Невероятно! Не зря её называют будущим Великим Мудрецом!

— Ну, пожалуй. — ответив невпопад, поднимаюсь со своего места.

Великий Мудрец, в чьих жилах течет королевская кровь... Этого появления ждали слишком долго. Вероятно, с самого детства несла на своих плечах груз этих ожиданий. Умение с легкостью использовать множество стихий — не только талант, но и плод колоссальных усилий. За нынешним блеском Энис стоят годы изнурительных тренировок. Её называют гением, но секрет силы кроется в отточенной до совершенства технике и бесконечном самосовершенствовании.

«Оттого её даже немного жаль. Она — идеальный маг, мастер высшего разряда во всём. Именно по сей причине не подходит на роль Великого Мудреца. Не утверждаю, что не сможет занять сей пост, просто это не её призвание. Объем магических сил Энис лишь немногим превышает средний уровень. Благодаря феноменальной эффективности не знает нужды в мане, однако для сотворения по-настоящему великих заклинаний этого недостаточно. Великий Мудрец — столп империи, ему приходится сражаться не один на один, а против целых армий. От него требуется сокрушительная, абсолютная мощь. Энис — сильный и разносторонний маг, но ей не хватает разрушительной силы, способной остановить легион. Поэтому не подходит. От Великого Мудреца требуется не умение искусно передвигать фигуры на доске, а сила, способная перевернуть саму доску. Она была бы великолепна в роли поддержки, но роль лидера не к лицу. Таково моё мнение, и оно остается неизменным. Должно быть, испытывает колоссальный стресс от того, что окружающие прочат ей место, не соответствующее её истинной природе. Впрочем, продолжает усердно трудиться, не подавая виду. Достойное поведение.»

Покидая зал вместе с Аннетт, я мысленно отдаю Энис дань уважения. И тут до меня доходит одна деталь.

— Золотые волосы?..

[[image:/storage/reader-images/fe1f62cf661d4eb8840e330265f669ebbc8bbef0.png]]

5

Ночь, снова вышел на обход территории. Мой путь пролегает за тренировочной площадкой. Здесь обнаруживаю барьер, исполненный еще более искусно и тонко, чем вчерашний. Он невидим глазу, но надежно преграждает путь. Подобное творение под силу лишь тому, кто обладает исключительным контролем маны — малейшая ошибка в расчетах, и такая конструкция попросту не заработает. В академии есть лишь один человек, способный на такое.

«Хотя нет, быть не может...»

— Нет-нет... это уж слишком невероятно...

«Впрочем, всегда остается вероятность, что здесь учится кто-то еще, скрывающий свою истинную мощь, как и я. Пока не проверю — не узнаю, не стоит делать поспешных выводов. — успокоив сердце, просачиваюсь сквозь барьер, дабы узреть того, кто находится внутри. — Длинные золотые волосы, пышная грудь и тонкая талия. Вчерашний наряд был весьма смелым, но сегодняшний превосходит все границы. Кажется, это называют костюмом 'зайчика'? Черные ушки, черный облегающий боди. Линии тела видны как на ладони, ткань врезается в кожу в самых интригующих местах, отчего решительно не знаю, куда деть глаза. Отец бы, верно, сказал, что сие зрелище очищает взор, но у меня не хватает ни смелости, ни желания произносить нечто подобное. Сегодня её лицо открыто, и мгновенно узнаю незнакомку. Золото волос и изумруд глаз — фамильные черты королевского дома Лютеции. И эта ослепительная красота... Сомнений нет, передо мной Энис Эрланж. Но почему она занимается столь вопиющим эксгибиционизмом? Совершенно не понимаю причин. Впрочем, наличие барьера говорит о том, что всё же осознает рискованность своего поведения.»

— Я так нервничала... — доносится до меня её нежный, чистый голос. Слушать его — одно удовольствие, если бы только не обстоятельства. — Все... так смотрели... — она прикладывает ладонь к груди. Что ж, любой мужчина будет смотреть, требовать иного просто бессмысленно. Даже я невольно засмотрелся. Но то, что она произносит следом... — Пожалуй... выйти без лифчика было явным перебором...

«О чём сия дева вообще говорит? — замираю с выражением полнейшего оцепенения на лице. — Совершенно ясно, о каком моменте речь — о сегодняшнем поединке. Мне и самому показалось, что движения её тела были чересчур свободными, но никто и в мыслях не мог допустить подобного. Ведь Энис — президент школьного совета, первый номер среди «десятки Магии и Мечей», двенадцатая из «дюжины» Империи, дочь канцлера и племянница короля. И она вышла на бой перед сотнями учеников и учителей... без нижнего белья? У меня начинает болеть голова. Это плохо. Оставлять такое без внимания нельзя. Один сей факт уже тянет на грандиозный скандал. Что она будет делать, если её раскроет какой-нибудь негодяй? Могут начать шантажировать, тень падет на самого канцлера. Энис не может не понимать подобных последствий.»

— Но... какое облегчение. — на её лице расцветает блаженная улыбка.

«В этом выражении нахожу нечто знакомое. Нечто подобное чувствую, когда пишу пейзажи. В такие моменты забываешь о титуле Святого Меча, о Великом Мудреце, об угрозе империи. Когда погружаешься в любимое дело, стресс уходит. Возможно, для Энис подобные выходки — единственный способ выпустить пар. Непомерные ожидания со стороны общества давят на неё, и, хотя внешне кажется идеальным президентом, внутри, вероятно, была на грани срыва. И всё же, это переходит все границы.»

— Но всё-таки... наряд не слишком ли развратный? И грудь, и попа — всё так выпирает... — она со смущением оглядывает саму себя.

«Не хотелось бы мне слышать такие речи от человека, который добровольно это надел. Впрочем, чувство стыда у неё еще сохранилось, значит, не всё потеряно. Просто опасные игры примерной ученицы. Если бы её нашел кто-то другой, она бы сильно обожглась, но со мной всё обойдется лишь легким испугом.»

— Если меня в таком виде кто-нибудь увидит... вчера тоже чувствовала чье-то присутствие...

— Раз так считаете, не соизволите ли впредь воздерживаться от подобного?

— Хи-и-и-и-и-и?! — подаю голос из тени.

Энис вскрикивает, подпрыгивая на месте, и в мгновение ока кутается в лежавшее рядом пальто. Её взгляд, рыщущий по сторонам, полон решимости — сейчас насторожена не меньше, чем во время настоящего сражения. Поэтому задерживаться не стоит.

— Если этот урок пойдет вам впрок, оставьте свои пристрастия к обнажению. Если на вас нападет мужчина, жаловаться будет поздно. — бросив эти слова, спешно покидаю место событий.

«Главное — поставить её перед фактом: тайна раскрыта. Теперь ей волей-неволей придется прекратить эти эскапады. Она ведь воспитана в благородной семье как добродетельная леди. Полагаю, после такого потрясения на время затихнет. Надеюсь, за это время найдет более безопасный способ снимать напряжение. Если бы её поймали имперские шпионы, они бы использовали сию слабость по полной программе. Сейчас те ведут себя тихо, но от планов по захвату Великого Герцогства не отказались. Если прямая атака провалилась, перейдут к хитрости. И увлечение Энис стало бы для них идеальным рычагом. Одного публичного разоблачения хватило бы, чтобы убрать её из академии. Еще хуже, если это используют во внутренних политических распрях королевства. Если сейчас канцлер проиграет в борьбе за власть, корабль под названием Лютеция пойдет ко дну. Этого нельзя допустить.»

— Прости, но твои игры с огнем окончены.

«Пусть возвращается к привычной роли безупречного президента. Где-то в глубине души мне становится не по себе — если это был её единственный способ сбежать от реальности, то я только что перекрыл ей кислород. Но сблизиться с ней и поддержать иначе было бы слишком сложно. Придется ей искать иные отдушины. Единственное, что могу сделать — слегка осадить канцлера. Он возлагает на дочь слишком большие надежды, и если это давление хоть немного ослабнет, Энис станет легче. Скажу ему об этом, когда наступит подходящий момент, чтобы окончательно не сломалась.

Без отдыха и развлечений человек гибнет. Как говаривал отец: «Без игры жизнь не в радость». Для меня отдых — «бесполезное» время в академии, и Энис тоже нужна своя отдушина. Просто её методы оставляли желать лучшего.

— Канцлер мне немало помогал, так что хорошо, что её не застукал какой-нибудь сомнительный тип. — испытывая облегчение от того, что дело не приняло дурной оборот, вернулся в свою комнату.

6

Раннее утро следующего дня. Нахожусь на границе между королевством Альбиос и империей. Со времен вторжения в Великое Герцогство, произошедшего месяц назад, имперские войска не проявляли заметной активности. И вот, они снова пришли в движение.

— Когда услышал, что пять отрядов разведки были уничтожены, ожидал увидеть целую армию, а тут...

Разгром империи не слишком обрадовал верхушку королевства. Среди знати есть те, кто считает, что, обладая силой Святого Меча, мы должны сами перейти в наступление. Однако, учитывая ресурсы империи, в одиночку королевство не победит. Мы лишь истощим силы и получим ответный удар. Король это понимает, поэтому до сих пор сдерживал горячие головы. Но недавнее поражение имперцев придало сторонникам войны уверенности. Не в силах более игнорировать их требования, монарх был вынужден отправить множество разведчиков за границу.

До этого придерживались сугубо оборонительной тактики. И вот, страна, что раньше лишь следила за границами, сама перешла их для сбора данных, это значительный шаг. Некоторые дворяне уже вообразили, что сей малый почин станет плацдармом для полномасштабного вторжения, но в империи тоже не дураки сидят. На любое движение они отвечают ударом.

— Магические куклы, значит.

Передо мной, Белым Святым Мечом Клодом, предстают десять стальных доспехов. Ростом они почти под три метра, вооружены огромными мечами и щитами. Внутри — пустота. Ими управляют дистанционно с помощью магии. Такие доспехи, созданные специально для удаленного контроля, величают «магическими марионетками».

Впрочем, дистанционное управление — магия высшего порядка. Мастеров этого дела мало, оттого обычно считается, что эффективнее сделать хороший доспех для человека, чем городить нечто подобное. Однако в последнее время имперские исследования в этой области совершили гигантский скачок. И причина тому одна.

— «Кукловод» из личной гвардии, не иначе.

«Эксперт в области дистанционного контроля. Чудовище, способное в одиночку управлять целой армией марионеток и захватить страну. Похоже, имперская армия перегруппировалась и снова вступила в игру.»

— Твоя цель — устранение мелких разведотрядов?

Для империи сейчас тоже некстати прямое столкновение с королевством. Вероятно, они решили продемонстрировать мощь, уничтожив разведчиков, чтобы охладить наш пыл. Обнажив мечи, бросаюсь на отряд марионеток. То, как они мгновенно перестраиваются, встречая мой натиск, выдает в них элиту империи.

— Посмотрим, на что вы способны.

Наношу удар, пытаясь разрубить одну из них надвое, но мой клинок натыкается на щит. Материал щита превосходен, но не будь за ним умелого маневра марионетки, я бы легко его рассек. Подумать только, бездушные железки демонстрируют настоящую технику боя. Они умело гасят инерцию удара, принимая атаку на щит — неудивительно, что разведка была стерта в порошок.

— Высокотехнологичные куклы, двигающиеся не хуже ветеранов многих сражений.

В отличие от людей, они закованы в броню, не чувствуют боли и могут совершать движения, недоступные живому существу. Крайне неприятный противник. И управлять десятком таких одновременно... Притом что Кукловод наверняка даже не старается.

«Для гвардейца зачистка разведчиков — дело плевое, выполняемое левой рукой.»

— И всё же, это предел. — запомнил прочность их брони, понял уровень их мастерства, теперь вкладываю в удар больше силы. Марионетка снова пытается закрыться щитом, но на сей раз разрубаю её вместе с защитой. С этим им уже не совладать. Впрочем, рубить их грубой силой — занятие утомительное.

— Раз это дистанционная магия, должен быть и механизм.

Уклонившись от выпада очередной куклы, прыгаю ей на плечо и вонзаю меч в область, где у человека находится ключица. При попытке воссоздать человеческие движения неизбежно возникают конструктивно слабые места. Клинок легко входит в сочленение, разрушая источник энергии, скрытый в корпусе. Каким бы великим мастером ни был Кукловод, он не может питать каждую марионетку собственной маной бесконечно, поэтому в каждой из них есть «ядро», служащее аккумулятором. С его разрушением кукла замирает. Словно марионетка с обрезанными нитями.

Слабое место найдено, дальше начинается рутина. Я ухожу от атак и методично уничтожаю ядра. Противник пытается подстроиться, но, имея преимущество в скорости и силе, я остаюсь недосягаем. Покончив со всеми, я замираю перед грудой мертвого металла.

— Чувствую твою ману. Если задумал ударить исподтишка — брось это дело, Кукловод. — едва произношу сие, как одна из поверженных марионеток рывком поднимается.

«Ядро — лишь вспомогательный элемент, при желании мастер может двигать куклу и без него, это предвидел, посему не расслабляюсь. Движения этой куклы теперь совершенно иные. Видимо, Кукловод сосредоточил всё внимание на управлении этим единственным телом. Атаки становятся молниеносными. Уворачиваясь, наношу серию ударов. Это куда более мощные выпады, чем те, которыми крошил их раньше, но марионетка умудряется принимать их на меч и щит. Силен. Но это предел возможностей конструкции.»

— Твоя кукла просто не выдержит моего серьезного подхода.

Наношу четыре сокрушительных удара подряд. Три из них она еще как-то блокирует, но четвертый сносит ей левую руку вместе со щитом. Не останавливаясь, рассекаю пустоту над головой марионетки. В тот же миг она окончательно оседает на землю. Я перерубил не металл, а сами нити магии — невидимые каналы, по которым Кукловод передавал приказы. Увидеть их почти невозможно, но сделал это.

«Разрубить куклу было бы проще, но намеренно выбрал этот путь. Пусть думает, что я — его худший кошмар, способный видеть саму суть магии. Надеюсь, заставит затаиться на время. Уничтожение разведчиков остудит пыл дворян в королевстве, а империя, узнав об этом столкновении, поймет, что мы тоже не лыком шиты. Наш тройственный союз держится лишь на обороне, любая бездумная атака на империю приведет к его краху. Мы еще не истощили силы врага настолько, чтобы идти в наступление. С момента вторжения в герцогство прошел всего месяц, все стороны еще пребывают в смятении. Нам всем нужна передышка. Однако император — человек, живущий войной. Он может предугадать наше желание покоя и заслать к нам гвардейцев. Если до этого дойдет, жертв не избежать. Но не позволю пострадать тем, кто мне дорог.» — с этой думой разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома.

7

— Вчера ты отлично потрудилась.

— Благодарю, Ройчик.

Наступает время после уроков в тот самый день, когда выхожу на бой в облике Святого Меча. Около полудня, как и заведено, посещаю занятия, а теперь неспешно иду по территории академии вместе с Юкиной.

— И всё же мне неловко. Признаться честно, это едва ли можно назвать тренировкой. — произносит она.

— Сие лишь означает, что твоё мастерство возросло.

— Не оттого ли, что у меня прекрасный наставник?

— Столь быстрых плодов не бывает. К тому же обучаю тебя не азам, а тонкостям применения навыков. Вчерашний поединок завершился прежде, чем дело дошло до подобных изысков.

— А как тебе мой последний выпад? Лично я... считаю его своим венцом. — Юкина бросает на меня выжидающий взгляд.

«Похоже, ей во что бы то ни стало хочется услышать мой комментарий.»

— ... Хороший был удар. Весьма достойный... плагиат.

— Посчитаю услышанное лучшим комплиментом. Я искренне горжусь тем, что точность воспроизведения оказалась столь высока.

— Могла бы и не стараться так точно повторять...

«Само по себе безупречное копирование движений выпада ещё не делает бойца сильнее. Однако Юкина вложила в это все силы. Данный факт служит неоспоримым доказательством того, что у неё появилось больше уверенности — куда больше, чем в те времена, когда она втайне терзалась из-за жгучего желания поскорее стать Святым Мечом. Что ж, раз временные ограничения сняты, нет нужды корить её за это мимолётное излишество.»

— С нетерпением жду следующего занятия.

— Неужели тренировки с магическим мечом приносят тебе столько радости?

— Разумеется. Ведь возможность получить столь глубокие познания о магических мечах выпадает крайне редко. Мастера подобного уровня обычно находятся на передовой.

— Пожалуй, в этом права.

«Преподаватели в академии, несомненно, талантливы. Однако обретение формы магического меча считается высшим искусством для воина данной стези. Впрочем, даже овладев трансформацией, нельзя сказать, что мечник раскрыл свой истинный потенциал. Требуется куда более глубокое обучение, но в стенах академии нет ни одного учителя, чей шаг коснулся бы сей сокровенной области. Следовательно, как только ученик осваивает магический меч, ему остаётся лишь путь самосовершенствования. И в этом нет ничего дурного, ведь находятся те, кто становится сильнее, полагаясь лишь на собственные силы. Вот только скорость развития при этом неизбежно меняется.»

— Возможно, в этом нет нужды, но всё же предостерегу тебя. Помни: магический меч — лишь средство, никогда не пренебрегай основами фехтования.

— Я понимаю. Базовые упражнения выполняю ежедневно.

Если намерен взрастить из Юкины истинного Святого Меча, мне необходимо лично следить за её успехами каждый день. Но сейчас у меня нет такой возможности, оттого она вынуждена тренироваться самостоятельно. Пускай эффективность при этом падает, сия прилежная девушка не позволяет себе лениться даже в самых простых вещах.

— Ведь меня обучает Святой Меч, о встрече с которым не смела и мечтать. Будь уверен, никогда не дам слабину, ни за что. — ответив, девица кротко улыбается. От этой улыбки невольно захватывает дух. Обычно её лицо остаётся беспристрастным, поэтому подобные внезапные перемены заставляют моё сердце пропустить удар.

Не желая выдавать своего смущения, нарочито откашливаюсь и ускоряю шаг. Однако решение оказывается неудачным.

— Слушай, а Юкиначка всё-таки милашка, а? Посмотрея вчера на её бой и влюбился ещё сильнее. Этот её холодный взгляд... просто нечто.

— Но она ведь с факультета магического меча. С такой и заговорить-то страшно.

— В этой неприступности вся соль, эх ты, ничего не понимаешь!

— Не, мне такие не по зубам. Вот Аннет— другое дело. На одну её сияющую улыбку посмотришь — и на душе сразу легче. К тому же и бюст у неё побольше, чем у Юкины. В последнее время частенько заглядываю туда, где она подрабатывает. Красавица, да ещё и приветливая.

— Ух, за живое задел! Волшебница и правда чудо. В ней есть что-то детское, и это подкупает. Но всё же мой выбор — Юкина.

— Да брось, не смеши меня. Если уж выбирать на магическом факультете, то только госпожу Энис! И личико, и формы — загляденье. Видел её в деле? Как двигается... зрелище незабываемо!

— Ну, старшая Энис вне конкуренции. Красотой не уступит Юкине, а грудь поболе, чем у Аннет. Но разве к ней подступишься?

— Слишком уж она высоко парит, цветок на вершине скалы, не иначе.

— Председатель студенческого совета, первое место среди «десятки», двенадцатая в ряду дюжины лучший магов империи, дочь господина канцлера и племянница самого Императора! У неё титулов больше, чем можно вообразить. А внешность? Эх, вот бы хоть разок с ней сблизиться за время учёбы.

— Мечтать не вредно... Хотя на днях видел, как Энис поднималась по лестнице! И, поверишь ли, не удержался — заглянул снизу!

— Да ты что, серьёзно?

— Совсем чуть-чуть не хватило! Клянусь, самую малость! Но стройные ножки я всё же успел лицезреть. Знаешь, старшая порой бывает неосторожна. То вырез на платье окажется слишком глубоким, то ещё что.

— Вот-вот! В ней есть эта неосознанная соблазнительность! В сём-то вся прелесть!

Трое учеников факультета магической предрасположенности увлечённо спорят, совершенно не замечая нашего присутствия. Подобные темы — обычное дело для юношей. Наверняка в любом учебном заведении обсуждают, кто из девушек краше всех. Однако всё меняется, когда объектом подобных разговоров становится та, кто стоит прямо за твоей спиной. Юкина начинает источать ледяную ауру и одаряет парней взглядом, полным глубочайшего презрения. Спорщики, внезапно опомнившись, оборачиваются и, натолкнувшись на сей холодный взор, замирают на месте. Затем, судорожно озираясь по сторонам, начинают поспешно отступать в противоположную сторону.

— К-конечно, раз уж мы учимся в этой академии, нам следует думать о магии, а не о девчонках!

— Точно-точно!

— Может, в библиотеку заглянем? Для разнообразия!

— Идём, отличная идея!

Сбежали. Глядя им в след, Юкина с недовольным видом возобновляет путь.

— ... Ты злишься?

— ... Мне неприятно.

— Ну, знаешь, у парней такие темы...

— Не такая уж она и маленькая, вполне обычная.

«Ах, вот оно что. Тут мне, пожалуй, будет трудно подобрать слова утешения. Конечно, если сравнивать с Аннет или Энис, формы Юкины кажутся весьма скромными. Обычная... значит, обычная.»

— Мужчины всегда думают о подобных вещах?

— Думаю, те, кто занят этим постоянно — редкость...

— Значит, время от времени такие мысли всё же посещают? Тебя тоже, Ройчик?

— Нет, я... — запинаюсь.

Быть может, оттого, что вырос вместе с Леной, мой интерес к красавицам куда слабее, чем у прочих мужчин. К тому же за свою жизнь повидал немало прекрасных ликов и в роли Великого Мудреца, и в роли Святого Меча. Следовательно, у меня выработался стойкий иммунитет. Однако если сейчас отвечу, что мне это безразлично, сие лишь подольёт масла в огонь её негодования.

— ... Время от времени об этом задумываюсь.

— ... Иди впереди. — с каким-то необъяснимым выражением лица произносит Юкина.

Недоумеваю, почему она об этом просит, пока не осознаю — впереди крутая лестница.

— Послушай, я вовсе не собираюсь заглядывать...

— Просто иди первым, и всё.

— Э-э-эх...

Лицо её, придерживающей юбку руками, слегка алеет. После подслушанного разговора девицеявно претит мысль о том, что буду идти следом по лестнице. Какая досада. Из-за каких-то невежд на меня теперь смотрят с подозрением. Впрочем, нельзя отрицать — взгляд невольно следует за краем колышущейся юбки. Такова уж мужская природа. Но я, разумеется, промолчу об этом, дабы избежать катастрофы.

Вернувшись в свою комнату, нахожу записку от Лены. Она просит купить продукты в Андертейле — прилегающем к академии городке. Поскольку нахожусь на её попечении в плане ужина, отказать не могу, а потому, захватив кошелёк, покидаю покои. Бреду неспешно, как вдруг слышу:

— Смотри, это же госпожа Энис.

— Какая редкая встреча.

У главных ворот, среди толпы учеников, направляющихся в Андертейл, идёт номер один учебного зведения в окружении подруг. Интересно, у неё какое-то дело в городе? Впрочем, даже Энис иногда полагается отдыхать. Но тут внезапно налетает порыв ветра. Озорной, дерзкий поток воздуха подхватывает подол её юбки. Девушка мгновенно прижимает ткань руками, отчего все взгляды окружающих устремляются прямо на неё. Порывы ветра тревожат юбки и других учениц, но Энис пострадала больше всех. Ещё мгновение — и взорам открылось бы сокровенное, ситуация на грани.

Парни выглядят разочарованными, а девушки вокруг суетятся. Старшая смущённо смеётся вместе с подругами, но я-то вижу правду.

Этот ветер — дело рук самой 12-й из дюжины магов — она искусно применила магию, замаскировав её под случайную шалость природы. Сия особа намеренно создаёт неловкую ситуацию, дабы насладиться реакцией окружающих. Ничему жизнь не учит. Раз запретили ночные прогулки в неподобающем виде, принялась за свои чудачества средь бела дня.

Внезапно наши взгляды встречаются, глаза Энис изумлённо расширяются. Должно быть, замечает, что в отличие от остальных парней, мой взор полон укоризны. Я поспешно скрываюсь в толпе.

«Ну и ну. Оставлять это так нельзя, иначе окончательно потеряет голову. Как бы ни было утомительно, придётся сделать ей строгое внушение.»

8

Ночь.

Прихожу к задней стороне тренировочной площадки — излюбленному месту Энис, однако её там нет. Очевидно, после дневной встречи рассудила, что показываться там будет неосмотрительно, но...

— Сомнительно, чтобы просто взяла и бросила это занятие.

Судя по её поведению после уроков, упивается не только реакцией толпы, но и самим чувством опасности. Сие типично для образцовых учеников: стоит им начать нарушать правила или творить непотребства, как они входят во вкус, ведь раньше подобного опыта у них не было. Это своего рода протест против прежней дисциплины. Оттого и не верю в её внезапное исправление. Я осматриваюсь: следов барьера нет. Создать заслон, который я бы не почуял, ей не под силу. Следовательно, и вовсе не стала его возводить.

— Ситуация становится всё серьёзнее.

«Неужели отбросила даже последнюю страховку? Раз лишила себя успокаивающего чувства безопасности, значит, её нынешние забавы наверняка перешли все границы. Тем не менее, в самой академии её присутствия не ощущается.

— ... Искать по ауре красавицу с наклонностями эксгибиционистки... Такое чувство, будто сам к этому стремлюсь.

«А ведь всего лишь хочу её остановить. Со стороны же выгляжу как последний извращенец. С чего бы мне вообще этим заниматься?»

— Всё это ради блага академии и покоя моих близких. Сосредоточься, Рой. — подбадривая самого себя, обращаю взор к лесу за пределами академии. В роще, где часто тренируется Аннет, пусто. Там нет опасностей, а потому вход туда разрешён. Но если учитывать характер Энис... — Места, куда вход воспрещён, выглядят куда более вероятными.

В лесу неподалёку есть закрытые зоны, где рыщут монстры. И именно там чувствую человеческое присутствие.

«Невероятно. В такой час, в подобном месте...»

— Вечно лезет на рожон. — тихо ворча, направляюсь в сторону источника ауры.

Глушь леса.

Передо мной открывается небольшая заводь. Там и нахожу Энис, совершенно нагую. Она безмятежно плавает в воде и выглядит при этом весьма довольной жизнью. Невольно замираю и хватаюсь за голову. Вряд ли её целью было простое омовение — пришла сюда, дабы вкусить запретный плод, наслаждаясь самим фактом того, что плавает обнажённой в запретном лесу. И пускай здесь нет зрителей, риск быть обнаруженной дарит ей иные, особенные ощущения.

«Помилуй меня небо... Это же запретный лес!»

Вокруг беспечно плавающей Энис я чую ауры сразу нескольких монстров. Должно быть, она и сама их заметила, поскольку готова в любой миг применить магию. Роковой момент настаёт: три лисоподобные твари выходят из тени, окружая девушку. Но девушка точным ударом водяного заклинания отбрасывает их прочь. Она была начеку, к тому же монстры такой силы не представляют угрозы для двенадцатой среди элитных магов. Вот только её бдительность оставляет желать лучшего — из-за своего возбуждённого состояния слишком рано расслабляется, празднуя победу над нападавшими. Твари уцелели и, осознав, что в открытом бою им не сдобровать, решают напоследок напакостить или же находят в ситуации иную выгоду. Одна из лисиц хватает в зубы аккуратно сложенную школьную форму Энис и бросается наутёк.

— Стой! Подожди! Только не это-о-о!

В панике та пытается выбраться из воды. Но прежде чем успевает что-либо предпринять, я настигаю монстра и отбрасываю его мощным ударом. Не стал использовать меч, дабы не испачкать одежду кровью. Почуяв нового, куда более грозного противника, монстры поспешно отступают. Подбираю форму Энис и сокрушённо шепчу:

— Для начала... не соизволите ли вы одеться?

— К...

— Э-э-эх.

Прикрывая тело руками, она съеживается в воде. Опасаясь, что на шум могут сбежаться другие твари, воздвигаю барьер. И тут же...

— Кья-я-я-я-я-я! — мне приходится зажать уши, дабы не оглохнуть от её пронзительного крика. Когда запас воздуха в её лёгких иссякает, она, пребывая в полнейшем смятении, выдавливает. — П-п-почему... ты здесь?!

— Все объяснения — после того как оденетесь.

— Ты следил за мной?! Ты тот человек, чей голос слышала в прошлый раз?! Специально притащился в такую глушь?!..

— В каком-то смысле, так и есть.

— Ч-что... ч-что собираешься со мной сделать?!

«Грандиозное недоразумение. Впрочем, её можно понять: тайная страсть к обнажению раскрыта, да ещё и преследователь настиг в столь уединённом месте — тут у любого возникнут подозрения. Понимаю её чувства, хотя мне и крайне обидно быть принятым за злодея.»

— Ничего с вами не сделаю. Оставлю форму здесь, наденете её?

— Постой, постой, подожди-и-и!!! — вне себя от волнения, Энис молит меня задержаться.

Однако от этого ситуация не изменится. В моих руках лишь пиджак и юбка. Я кладу их туда, где лежат остальные вещи. Разумеется, там же обнаруживаются и другие аккуратно сложенные предметы одежды и полотенце. Хорошее воспитание проявляется даже в таких мелочах. Моему взору невольно открывается и нижнее бельё нежно-зелёного цвета. Но...

— Вы ведь только что плавали нагишом, стоит ли так шуметь из-за какого-то белья?

— А... у... о... — лицо Энис заливает густая краска стыда, а на глазах наворачиваются слёзы.

«Если тебе так стыдно, стоило бы прекратить подобные забавы.» — эта фраза вертится на языке, но прикусываю его.

От потрясения и позора девушка того и гляди лишится чувств. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Срубаю несколько близлежащих деревьев, превращая их в ровные доски, и с помощью магии скрепляю их между собой. Получается подобие временной раздевалки.

— Я отойду, а вы переодевайтесь.

— ... Не будешь подсматривать?

— После всего, что сделал, зачем мне это?

[[image:/storage/reader-images/34cccfb2fa81eba85804e2826672c75ed997b4d7.png]]

С горьким вздохом отворачиваюсь. Слышится всплеск воды — она выбирается на берег, судя по звукам, крайне осторожно. Затем доносится шуршание ткани. Похоже, действительно начала одеваться. Хорошо, что проявила благоразумие и не стала упрямиться.

— Я... закончила... — голос её звучит неуверенно.

Обернувшись, вижу её уже в полной форме, хотя волосы всё ещё остаются влажными.

— В таком случае, возвращаемся.

— Кто ты... такой на самом деле?

— Сначала вернёмся.

«Лес — не лучшее место для светских бесед. Энис всё ещё смотрит на меня с опаской, похожа на заблудившегося ребёнка, который не знает, стоит ли доверяться незнакомцу. Такая осторожность похвальна — красавицам всегда грозит опасность. Но сию бдительность ей следовало проявить куда раньше.»

— Я... и сама дойду...

— Знаю, но провожу вас.

Мне ведомо, насколько она сильна. Даже если нападут монстры, справится. Но сие не повод оставлять девушку одну в ночном лесу.

— Понимаю, что доверия я не внушаю, но не могу позволить даме возвращаться в одиночку по ночной дороге.

— ... Решил поиграть в джентльмена? После того как стал моим сталкером?

— Оправдания приберегу до следующего раза.

Едва сдерживая гримасу досады, протягиваю Энис правую руку. Это вышло само собой, привычка. С Леной всегда поступаю именно так. Энис старше меня, но в ней чувствуется какая-то хрупкость, заставляющая верить, что её непременно нужно вести за руку. Увидев мою ладонь, та несколько раз удивлённо моргает. Затем, очень робко, протягивает свою левую руку в ответ.

— У ворот ведь стража, как удалось проскользнуть незамеченной?

— ... Перелетела через стену с помощью магии.

— И как только вас не поймали...

«Это куда безрассуднее, чем её проделки с барьером. Попадись учителям — беды не миновать.»

— Всё потому что... вечно мне мешаешь... — Энис бросает на меня сердитый взгляд.

«Значит, я ещё и виноват...»

— Лишь предостерегал вас, ведь если тайна раскроется, последствия будут плачевны. Снимать стресс — дело хорошее, но если не знать меры, простым испугом не отделаетесь.

— Какое тебе... до этого дело? — она капризно отворачивается, но шага не замедляет.

Некоторое время мы идем в полном молчании и, наконец, приближаемся к академии.

— Нужно пробраться так, чтобы нас не увидели...

— Выйти наружу и зайти внутрь — задачи разной сложности.

Если перепрыгнуть через стену сейчас, нас точно заметят, ведь бдительность стражи направлена именно на внешний периметр. Как бы ни старалась Энис, её присутствие почуют. И даже если благополучно вернётся в общежитие, доклад о нарушении будет подан. Тогда ночная охрана станет ещё строже, что создаст помехи уже для моих дел.

«Следовательно...»

— Прошу прощения за вольность.

— Кья?!

— Не кричите. — подхватываю её за плечи и под коленями. Подняв её на руки, словно принцессу, совершаю вертикальный прыжок. Выше, ещё выше.

— Э-э-э?!

— Кричать запрещено.

— Э-э-э-э-э?!

Должно быть, меня не слышит, ошеломлённая внезапным взлётом на головокружительную высоту. Но сия мера — самая надежная, ибо с воздуха замок охраняют слабо, никому и в голову не придёт, что кто-то может свалиться прямо с неба. Энис крепко вцепляется в меня и зажмуривается, ожидая приземления.

— Оп-ля. — коснувшись земли, перевожу взгляд на спутницу. Она всё ещё сжимает меня в объятиях. — Мы на месте.

— У-у-ух... — Энис медленно открывает глаза и, убедившись в безопасности, осторожно встаёт на землю. Поддерживая её за плечи, пока справляется с легким головокружением, проверяю обстановку. Нас не заметили. — А теперь высушите волосы и ложитесь спать. — с этими словами поворачиваюсь, чтобы уйти.

— С-стой! — старшая окликает меня.

— Меня зовут Рой Лувель. Поговорим, когда всё уляжется. А сегодня — отдыхайте.

«Если кто-то увидит нас вместе в такой час, пойдут слухи о тайном свидании. Поэтому, велев ей поскорее лечь в постель, направляюсь к себе. Разумеется, теперь догадывается о моей истинной силе, но иного пути не было. Если продолжит в том же духе, проблем не избежать. Значит, пускай часть моей тайны и раскрыта, мне придётся быть рядом с Энис, дабы сдерживать её порывы. Конечно, лучше всего было бы, если бы сама остепенилась. Но без вмешательства тут, похоже, не обойтись. К тому же... просто не могу оставить её в беде.»

— Есть в ней что-то... пугающе хрупкое.

Разумеется, у меня есть свои мотивы. Моя помощь небескорыстна. Но в то же время искренне хочется поддержать человека, который находится на пределе своих сил. На неё возлагают огромные надежды, на неё полагаются тысячи людей. Вряд ли найдётся хоть кто-то, кто протянет ей руку помощи.

«Что ж, пусть этим человеком стану я. Какой же всё-таки добряк, даже самому смешно.»

9

На следующий день. Меня вызывают в кабинет председателя студенческого совета, причина ясна.

— ... Вы не простудились?

Войдя, вижу Энис в школьной форме. Восседая в кресле председателя, выглядит как взрослая, статная девушка. На её лице сияет спокойная и уверенная улыбка.

— О да, всё в полном порядке. Благодарю тебя, Рой Лувель.

Безупречный тон. Всем своим видом показывает, что вчерашнее происшествие — сущий пустяк. У меня много вопросов к такому поведению, но сие всё же лучше, чем если бы впала в уныние.

— Что ж, давайте немного побеседуем?

— О? Разве нам есть о чём говорить? — Энис невинно улыбается.

— В таком случае, раз дел ко мне нет, я ухожу. — глядя на неё, тоже не могу сдержать усмешки.

— Э?! П-постой! Это шутка, просто шутка! — пристально смотрю на Энис, и она неловко отводит взгляд. — ... Стоит мне заговорить с тобой, как всё идет наперекосяк...

— Я веду себя как обычно. Вы настроены на серьезный разговор?

— ... Могу задать тебе вопрос?

— Сперва я бы хотел услышать объяснения. По поводу ваших недавних... чудачеств.

— Ч-чудачеств? Не смей использовать такие обидные слова!

— Тогда назовём сие страстью к эксгибиционизму?

— Так ещё хуже!

«Что ж, иного определения у меня нет. Это были именно чудачества и страсть к обнажению. Разве можно подобрать другие слова?»

— Зачем вы это делали?

— ... Не знаю, ведомо ли тебе... но многие видят во мне будущего Великого Мудреца.

— Слышал нечто подобное.

— Тем проще. Сие и есть причина моего стресса... я не гожусь на роль Великого Мудреца.

«Собственно, так и предполагал. — Выслушав её признание, коротко киваю. — Энис — невероятная труженица. Она честна с собой и прекрасно знает свои возможности. Вряд ли такая девушка могла ошибиться в оценке собственных талантов. Она понимает: Великим Мудрецом ей не стать, да и не должно. Если и займёт этот пост, то лишь по политическим причинам или в случае отсутствия внешних угроз. Но от Великого Мудреца требуется сокрушительная мощь именно потому, что враги реальны. И если станет им лишь ради политики, страна погибнет. Поэтому девушка трудится не покладая рук, стараясь соответствовать ожиданиям. Однако чем больше усилий прилагает, тем яснее видит свою непригодность. Да, сие поистине тяжкое бремя. Будь она чуточку глупее, ей жилось бы легче. Но её острый ум заставляет замечать слишком многое.»

— Ты... совсем не удивлён.

— Чему именно?

— Моим словам о том, что не гожусь в Мудрецы. Друзья, которым пыталась это сказать, либо яростно всё отрицали, либо поднимали меня на смех, утверждая, что такого быть не может.

— Сие лишь вопрос предрасположенности. Раз вы сами так говорите, принимаю это как факт.

— ... Тебе не говорили, что ты странный?

— Бывало.

Мой ответ вызывает у Энис легкий смешок. Она откидывается на спинку кресла, доверяя ему свой вес.

— Мне дорога эта академия, именно поэтому стала председателем. Но все эти титулы... «десятка», «дюжина», племянница Императора... устала от сего груза. У меня нет места, где душа могла бы отдохнуть... Сначала просто сбегала из общежития по ночам. Но со временем этого стало мало, стресс не уходил. Пробовала танцевать, примеряла одежду, которую никогда бы не надела при людях... В общем, не смогла вовремя остановиться.

— Я понял, что вы были на пределе. Но сие — опасная игра. Вам повезло, что вас нашел именно я. Будь на моем месте другой мужчина, на вас могли бы напасть.

— Это... намёк на то, что настолько привлекательна, что вызываю подобные желания? — она закидывает ногу на ногу, не скупясь на демонстрацию белизны своих бедер. Должно быть, по натуре своей она из тех, кто любит поддразнивать окружающих. — Я часто бываю на виду, поэтому привыкла к подобным взглядам. Говорят, мужчины находят меня очаровательной. Неужели и ты, Ройчик, думал обо мне в таком ключе? — на её губах играет лукавая улыбка.

«Вечное стремление удерживать инициативу и сбивать собеседника с толку — вот её стиль. Должно быть, поэтому так задевает манера нашего общения. Похоже, стоило ей немного успокоиться, как принялась за старое. Моё предостережение о возможной опасности явно пролетело мимо ушей.»

— Эх...

— Что, стало неловко?

— Значит, сегодня выбрали белое?

— ?!

После моих слов Энис мгновенно прижимает подол юбки.

«Если так краснеет от подобного, стоило ли вообще пытаться дразнить? Будь ей действительно всё равно — полбеды, но её смущение лишь доказывает серьезность проблемы. Когда на неё нападут, будет уже поздно.»

— Т-ты... видел?..

— Когда закидывали ногу на ногу, теперь вам неловко?

— У-у-у... — получив ответный удар своими же картами, Энис понуро опускает голову. — Но как?.. Любой другой парень на твоем месте смутился бы или разволновался...

— Я привык к женской красоте. Не стоит ожидать от меня подобной реакции.

Я мужчина, и мой взгляд невольно подмечает прелести, да и радость от увиденного мне не чужда. Но проявится ли сие внешне — совсем другой вопрос. Плечи Энис подрагивают, лицо её всё еще пылает.

— Ройчик... кто же ты такой? После того как одолел шестое место, знала, что ты силён, но твои вчерашние движения... куда мощнее, чем кажешься. Ты спокоен, мои провокации на тебя не действуют... Неужели ты и правда младше меня?

— Признаю, скрывал свои способности. Титул сына барона Лувеля накладывает свои неудобства. Но возраст мой настоящий, тут лжи нет.

— ... Ты возишься со мной только из-за того, что сын барона Лувеля? — серьезно спрашивает Энис.

«Стоит ли отвечать честно?» — ненадолго задумываюсь.

Но сомнения быстро рассеиваются, когда я вижу тревогу в её глазах.

— И это тоже имеет значение. Наши отцы, как-никак... соратники по интригам. Но важнее то, что просто не мог оставить вас в таком состоянии. Раз дошли до подобных методов снятия стресса, значит, были загнаны в угол. Мне захотелось протянуть вам руку.

— ...Протянуть... руку?..

— В меру моих сил. Ведь вы и сами понимаете, что если всё продолжится, случится беда?

— ... Понимаю. Не могу подвести отца.

— Значит, найдем другой способ давать выход эмоциям. Я помогу.

Святой Меч, Великий Мудрец и при этом обычный ученик — у меня не так много свободного времени. К тому же теперь занимаюсь с Юкиной. Но бросить Энис не могу. Рано или поздно она сломается. Поэтому мне остается лишь быть рядом и решать проблемы по мере их поступления.

— Ройчик... ты странный человек.

— Пусть так. Будем дружить как два чудака.

— Я-я вовсе не чудачка!

— Ну, с точки зрения обычного человека, куда более странная особа, чем я.

— Ух... — ей нечего возразить на эту чистую правду, учитывая её недавние похождения. Энис чуть слышно произносит. — ...Если ты и правда хочешь помочь... могу попросить об одном одолжении?

— О чём же?

— Мог бы ты... присматривать за мной?

«Она не может сдержать себя сама, поэтому просит остановить её, когда дело запахнет керосином. Сие крайне утомительно, но сказать 'нет' не могу. Присматривать всё равно придётся.»

— Хорошо. Буду следить, чтобы вы больше не пускались в свои сомнительные авантюры. И заодно придумаем иной способ отдыха.

— П-прекрати называть это авантюрами!

— А как иначе?

— ... Тайные забавы...

«От этого названия пахнет еще большими неприятностями. Похоже, от зашкаливающего стресса у неё действительно разболтались винтики.»

Решив, что строгий надзор ей жизненно необходим, протягиваю ей руку. Увидев этот жест, Энис с легким блеском в глазах сжимает мою ладонь в ответ.

1

День, когда принимаю решение установить надзор за Энис — незамедлительно приступаю к делу, однако события принимают неожиданный оборот.

— Эй.

— А-у-у... Пожалуйста, не злись...

В промежутке с полудня до самого окончания занятий девушка успевает трижды совершить нечто из ряда вон выходящее.

В первый раз это случается прямо в классе: она без всякой видимой причины расстегивает пуговицы на груди и с явным удовольствием наблюдает за реакцией учеников, то и дело бросающих на неё украдкой плотоядные взгляды. Второй инцидент происходит во время перехода между кабинетами — она нарочно роняет вещи рядом с юношами и наклоняется, чтобы их поднять; изменись угол обзора хоть на мгновение, и утаиваемое её юбкой предстало бы перед всеми во всей красе. Впрочем, она делает сие столь расчетливо, что дозволенного предела не переходит. Третий же случай приходится на послеурочное время. Энис вновь пускает в ход магию ветра, забавляясь тем, как реагируют на это окружающие.

— Мы ведь только что обсуждали, вам стоит отыскать иной способ снятия стресса, так отчего же снова взялись за старое? — вопрошаю я.

— Я... вовсе не планировала этого! Просто так... так сложились обстоятельства...

— Не позволяйте обстоятельствам обнажать ваше тело!

— Но ведь... наблюдать за их реакцией так весело... К тому же это дарит такое волнующее чувство риска...

«То, что ей нравится поддразнивать людей, сам по себе худом не назвать — каждый мало-помалу чрез шутейки над другими выпускают пар — однако из-за скопившегося напряжения её склонности устремляются в весьма сомнительное русло.: она начинает находить упоение в том, что подвергает себя опасности, и сие обстоятельство кажется мне крайне тревожным.»

— И вообще! Рой, а как же твои занятия?! — внезапно восклицает, пытаясь перехватить инициативу.

— Я их прогулял.

— Нельзя так, ты же студент!

— Я всегда их прогуливаю, следовательно, в этом нет никакой проблемы.

— Я... слышала подобные слухи, но... неужели ты и вправду совсем не посещаешь лекции?..

Энис редко задерживается в стенах академии, оттого и о моём существовании знала лишь понаслышке. Сейчас смотрит на меня взглядом, полным искреннего недоумения, хотя, на мой вкус, её поведение заслуживает куда большего изумления.

— Человек, получающий удовольствие от рискованного эксгибиционизма, куда более странен, нежели обычный прогульщик, вам не кажется?

— Одно другого не лучше, изволь посещать занятия! Как президент студенческого совета, не могу закрывать на это глаза!

— В таком случае, прошу вас умерить свою тягу к публичному обнажению.

— Я... приложу к этому все возможные усилия...

— Если не пообещаете мне полностью прекратить подобные выходки, продолжу прогуливать уроки, дабы ни на миг не выпускать вас из виду.

— Ох, как же так... Но как же мне тогда избавляться от стресса?.. — Энис сокрушенно вздрагивает, и на её лице застывает выражение подлинного отчаяния.

«Мне бы очень хотелось, чтобы она не впадала в такое уныние из-за подобных пустяков.»

— Именно над этим нам и стоит поразмыслить. Есть ли у вас какое-нибудь любимое занятие?

— Любимое занятие... люблю чтение.

— Вот как, прямо как моя сестра.

— Твоя сестра тоже любит читать? Полагаю, мы могли бы с ней поладить.

— И что же вы обычно читаете?

— «Полную энциклопедию магии» или «Жизнеописания утраченных магических искусств».

— Отклоняется.

«Это всё учебные пособия, а значит, подобное чтение ничем не отличается от повседневной учебы.»

— Ну тогда... мне нравится верховая езда.

— Решено, отправимся на прогулку верхом, дабы вы могли развеяться.

На том и порешили. Я немедля сопровождаю Энис к тренировочной площадке, а сам остаюсь поодаль, наблюдая за ситуацией со стороны.

— Глядите, это госпожа Энис...

— Сама президент...

— Как же великолепно держится в седле!

— Иного от неё и не ожидалось.

На площадке присутствуют и другие ученики, ведь навыки верховой езды входят в обязательный перечень дисциплин. Стоит им завидеть Энис, как все взоры устремляются исключительно на неё. Наслаждаясь всеобщим вниманием, она совершает круг за кругом, после чего с грациозной улыбкой покидает манеж. И вот результат:

— Никуда не годится. — констатирую я.

— Я совершенно не смогла расслабиться... — признается она.

— А всё потому, что вы принялись раздавать любезности направо и налево, даже рукой им махали.

— Ну же не могла иначе...

Мы находимся в кабинете студсовета, где Энис лишь тяжело вздыхает. Как и предполагал, под прицелом стольких глаз ни о каком отдыхе не могло быть и речи.

— Что еще вам по душе?

— Хм... Магия требует слишком много внимания из-за посторонних глаз... О! Возможно, это прозвучит неожиданно, но люблю бег.

— Вот как? Весьма любопытно.

В академии имеется специальная трасса для бега на выносливость, куда и направляю Энис. Само собой, она переодевается в тренировочный костюм, однако уже на этом этапе тучи начинают сгущаться. Энис с улыбкой обещает скоро вернуться и убегает, но стоит ей прибавить ходу, как её грудь пускается в мерное движение. Более того, выступивший пот неизбежно заставляет ткань просвечивать. Стоит юношам прознать о её пробежке, как они тут же пристраиваются следом, а девушки начинают выкрикивать слова поддержки.

Сие действо ничуть не напоминает отдых, превращаясь в ту же самую демонстрацию прелестей, только под другим соусом. Когда Энис завершает очередной круг, я протягиваю ей полотенце.

— Помогло ли это вам снять напряжение?

— Ну... да... в какой-то мере.

— И это чувство вызвано именно бегом, а не чем-то иным?

— Э-э... ну...

— Эх... Бег тоже не подходит.

«Вместо того чтобы сосредоточиться на упражнении, она вновь начала забавляться реакцией парней, следовательно, затея потеряла всякий смысл.»

— Что ж, тогда перейдем к следующему пункту...

— Постой, дай мне хотя бы смыть пот!

— Ох...

Видимо, перспектива оставаться в таком виде ей крайне неприятна. Делать нечего, временно расходимся, и я направляюсь в кабинет студсовета.

Освежившаяся Энис сидит в кресле, подсушивая влажные волосы с помощью магии.

— Есть ли у вас еще какие-нибудь идеи?

— Мне трудно предлагать, когда ты всё отвергаешь... — ворчит она.

— У меня нет иного выбора. — отрезаю я, не давая ей спуску.

Я поторапливаю её, требуя скорее назвать следующее увлечение.

— Ну... тогда мне нравится проводить время в кафе, никуда не спеша.

— На этом и остановимся. Если вы выделите время, чтобы отвлечься от забот и просто отдохнуть, стресс должен отступить.

— Но работа...

Энис бросает взгляд на свой стол, где всё еще громоздятся стопки документов. Однако я непреклонен.

— Дела могут и подождать. Первым делом нужно унять ваше напряжение, сие сейчас важнее всего.

Игнорируя её колебания, я беру Энис за руку и вывожу из кабинета.

2

Андатейл.

Мы заходим в местное кафе. Поскольку в столовой академии скрыться от чужих глаз невозможно, решаем выбраться в город. Однако и здесь нам не удается избежать внимания.

— Это же госпожа Энис...

— Какая редкая встреча.

— Подайте лучшие сладости и проследите, чтобы всё было на высшем уровне.

И персонал, и посетители прекрасно знают её в лицо, отчего иного приема и ждать не приходилось. Она — президент совета и дочь имперского канцлера, следовательно, в этом городе едва ли найдется человек, не слышавший о ней.

Несмотря на это, Энис с достоинством наслаждается отдыхом, не подавая виду, что взгляды её беспокоят. Десерт и кофе — в поледнее не добавляет ни сахара, ни молока, что вполне в её взрослом стиле. Похоже, такая передышка действительно идет ей на пользу. В конце концов, напряжение копится именно из-за неумения отдыхать. Если заставить её расслабиться, причуды должны прекратиться сами собой. Я наблюдаю за ней со стороны, и вот, закончив с угощением, девушка покидает заведение. Хозяин рассыпается в поклонах, явно надеясь на её будущие визиты. Она отвечает вежливой улыбкой и быстрым шагом направляется обратно к академии. Заметив некую странность в её поведении, устремляюсь следом.

Энис движется грациозно, но поспешно. Стараясь не привлекать лишнего внимания, добирается до своего кабинета и без сил падает на диван.

— Что с вами?! Вам плохо?!

— У-у-у... Меня тошнит...

— Что?..

— Терпеть не могу черный кофе... просто не могу его пить...

— Так зачем же вы его пили?!

— Вокруг были люди... решила, что президент совета должна вести себя по-взрослому... К тому же официант принес сладости, которые идеально подходят именно к черному кофе...

— Э-э-эх...

Ситуация безнадежная, вот так и копится стресс. Она отправилась в кафе отдохнуть, но даже там не смогла перестать думать о том, как выглядит в глазах окружающих. Похоже, Энис попросту не способна игнорировать чужое мнение, а значит, в этой академии для неё почти нет мест, где можно было бы по-настоящему расслабиться.

Прежние попытки отдыха сами по себе были неплохи, вот только обстановка ей совершенно не подходит.

— И так у вас происходит постоянно?

— ... Я всегда жила именно так...

«Значит, это груз накопленного годами напряжения, который в последнее время начал вырываться наружу.»

— Вы... обладаете слишком сильным чувством ответственности, госпожа президент.

— ... Ты что, пытаешься меня утешить?

— Ну, в некотором роде.

— Тогда... — она приподнимается и хлопает ладонью по месту рядом с собой на диване, безмолвно приглашая сесть.

Что ж, исполнить такую просьбу мне совсем не трудно, отчего я и присаживаюсь рядом. В ту же секунду она медленно склоняется в мою сторону, и я ощущаю тяжесть на своих коленях.

— Что вы делаете?

— Разве ты не собирался меня утешать? Мне нехорошо, хочу немного полежать.

— И вы полагаете, сие может служить утешением?

— Да, мне так спокойнее.

С этими словами закрывает глаза. Её тело расслабляется настолько, что кажется, будто она вот-вот погрузится в сон.

— Рой, возможно, мои слова тебя разозлят...

— Я не стану сердиться.

— Правда? Ну тогда... Знаешь, пока мы с тобой искали способы развеяться и пробовали всякое разное... Пусть в итоге ничего и не вышло, но само это время принесло мне много радости.

— Раз вам было весело, то это хорошо, однако корень проблемы мы так и не устранили.

— Ничего, главное, что мне было приятно. Пожалуйста, присматривай за мной и завтра.

— Ох, ну и ну...

— Ф-у-у-х... в последнее время совсем мало спала...

— Постойте, вы что?!

Вскоре до меня доносится её мерное дыхание. Она спит, совершенно крепко.

Оставлять её здесь в таком виде затруднительно, следовательно, мне стоило бы её разбудить, однако...

— Спит с таким безмятежным видом...

Она кажется столь беззащитной и спокойной, что у меня не поднимается рука прервать её отдых. Человеку, который вечно оглядывается на других и не может перевести дух, стоит позволить выспаться там, где он чувствует себя в безопасности. И всё же...

— Насколько же нужно доверять едва знакомому мужчине, чтобы вот так уснуть прямо перед ним?

«Ей бы не помешало быть хоть чуточку осмотрительнее. Она осознает собственную привлекательность, но при этом столь неосторожна, поразительная личность.»

Ради шутки слегка надавливаю пальцем на её щеку. Палец буквально тонет в мягкой коже, отчего Энис недовольно хмурится во сне. Зрелище кажется мне весьма забавным, и еще некоторое время продолжаю сие занятие.

— Братец!!!

Следующее утро начинается с того, что Лена стремительно врывается в мою комнату. Весьма необычное событие, учитывая, что до полудня ко мне обычно не заглядывает. Накануне я дождался пробуждения Энис и лишь убедившись, что с ней всё в порядке, вернулся к себе. Обычный обход территории, сон — мне удалось выкроить достаточно времени для отдыха. Совмещать роли Святого Меча, Великого Мудреца и студента непросто, отчего такие ночи для меня — редкость. И вот, бесцеремонно будят крики сестры.

— Что случилось... Лена?..

— Не «что случилось»! Как это понимать?! Я требую объяснений!

Она настроена решительно. Сестра протягивает мне лист бумаги — судя по всему, копию объявления. Я пробегаю его глазами, а затем перечитываю внимательнее.

— Назначить Роя Лувеля... помощником президента студенческого совета?.. Чего?

— Объяснись!

— Да и сам только что об этом узнал... Как так вышло-то? — причины мне неведомы, зато прекрасно знаю, чьих это рук дело. Я поднимаюсь с кровати и сладко потягиваюсь. — Пойду-ка к президенту и всё выясню.

— Т-ты уверен, что не давал никакого повода?! Ведь речь об Энис! Она дочь канцлера и племянница императора! Если попадем к ней в немилость, от нашего баронского дома и мокрого места не останется! Будь предельно вежлив!

— Да всё будет нормально.

— Ты ничего не понимаешь! О-о-о, у бедного братца лиама прибавится забот! С таким успехом скоро совсем облысеет! Пожалуйста, не создавай новых проблем!

— Я понял, понял.

Паника младшей вполне объяснима, ведь статус Энис невероятно высок. Она куда влиятельнее семейства герцога, с чьим отпрыском Тимом некогда сражался на дуэли. Переживания за брата тоже имеют под собой почву.

После прошлого инцидента старший брат открыто выступил против герцога, семьи бывшего жениха Юкины. Благодаря вмешательству короля всё обошлось, однако в замке теперь поговаривают, мол, Лувели снова взялись за старое. И если теперь влипну в историю с дочерью канцлера, шевелюра братца действительно окажется под угрозой. Он служит помощником министра иностранных дел и занимается урегулированием межгосударственных споров. Если его младший брат за столь короткий срок умудрится поссориться с важными лицами других держав, боли в желудке ему обеспечены.

«Пожалуй, стоит как-нибудь занести ему лекарство от желудка в качестве гостинца.»

3

— Как это понимать?

— Доброе утро, Рой.

— Я спрашиваю, как это понимать?

— Спасибо за вчерашнее, сегодня тоже рассчитываю на тебя. — с сияющей улыбкой произносит Энис.

Конструктивного диалога не выходит — с самого моего прихода в кабинет студсовета пребывает в превосходном расположении духа. Причина ясна: ей доставляет удовольствие видеть моё замешательство. Безупречный президент и утонченная леди — сие лишь одна её сторона, другая же находит упоение в том, чтобы поддразнивать окружающих.

— И всё же, как это понимать?

— Извини, что уснула вчера. Но знаешь, твои колени оказались очень удобными.

— ...

Энис светится от счастья. Если это и есть её способ снятия стресса, то, полагаю, он работает. Но мириться с подобным положением дел я не намерен.

— А?

— И как это понимать? — протягиваю руку, осторожно беру Энис за щеку и слегка тяну.

— Больно-о, перестань, не тяни-и!

— Как это понимать?

— Я всё объясню, только пусти! Прости меня--я-я! — услышав её мольбы, наконец отпускаю её лицо. Та потирает щеку и бросает на меня обиженный взгляд. — Рой, я ведь старше тебя! Имей хоть каплю уважения к старшим!

— Если желаете соответствующего отношения, извольте вести себя как подобает взрослому человеку.

— Я так и делаю!

— Разве взрослому человеку свойственно привлекать к себе лишнее внимание, когда нужно отдыхать, или пить горький кофе через силу, или вовсе засыпать на чужих коленях без спроса?

— Э-э... ну... — она смущенно отводит глаза. Похоже, и сама осознает, что её поведение далеко от идеала.

— И самое главное, разве пристало взрослому человеку назначать кого-то своим помощником без всякого на то согласия?

— У меня были на то веские причины! Помощник имеет право сопровождать президента повсюду! Это не только позволяет нам проводить время вместе без лишних вопросов, но и приносит дополнительные баллы к успеху! Для тебя, Рой, с твоей любовью к прогулам, в этом сплошные плюсы!

— Ох... Мои прогулы не создают проблем, меня всё равно не отчислят.

— Но ведь... тогда о тебе так и будут говорить как о «непутевом дворянине», тебя это устраивает?

— Если бы меня это не устраивало, давно бы изменил свой образ жизни. Всё в порядке.

Энис, редко бывающая в академии, судя по всему, не знала о моей репутации. Изучив этот вопрос, что, вероятно, пришла в ужас. Её забота приятна, но менять что-либо не намерен. Поскольку учусь по местной квоте, отчисление не грозит. Мои обязанности Святого Меча и Великого Мудреца всегда будут в приоритете, отчего студенческая жизнь неизбежно отходит на второй план. Тем не менее академия мне необходима, а образ нерадивого дворянина, которого все презирают, служит отличной маскировкой.

— Вот как... Прости. Моя затея была лишней... аннулирую назначение...

Глядя на поникшую Энис, невольно вздыхаю.

«И зачем только она так расстраивается из-за других? Впрочем, именно из-за такой черты характера у неё и копится напряжение.»

— Теперь уже поздно что-то менять, это лишь породит новые слухи. Я принимаю ваше предложение — в качестве официальной причины укажем, что вы взялись за перевоспитание Роя Лувеля, сумевшего одолеть одного из десятки академии, сойдет?

— Правда?! Рой, ты всё-таки очень добрый! Такая причина вполне годится. Как президент, не могу допустить, чтобы талантливый ученик академии тратил свою жизнь впустую.

— Раз уж мы так решили преподнести это окружающим... То, что теперь официально нахожусь подле вас, еще не значит, что наша основная проблема решена.

— Всё будет хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем, не спеша. — с этими словами Энис кокетливо подмигнула. В ответ лишь легонько щелкнул её по лбу. — Ой, больно же...

— Помощь нужна именно вам, следовательно, вам стоит проявлять чуть больше беспокойства.

— А как же уважение к старшим...

Она бросает на меня укоризненный взгляд, но я его игнорирую. Видимо, относиться к этой особе как к старшей у меня не получится при всем желании.

4

— Ну и? Ты действительно принял предложение стать её помощником?

— Ну, вроде того.

Полдень того же дня. В пустеющей столовой, за угловым столиком, мы с Юкиной пьем чай. Атмосфера вокруг неё кажется на тридцать процентов холоднее обычного. Я честно поведал ей о случившемся, опустив лишь подробности странного поведения Энис. Юкина — единственная из учеников, кому известна моя истинная личность Святого Меча. С её точки зрения, мои действия выглядят по меньшей мере безрассудно.

— Ты и без того по уши в делах, неужели стоило так легко соглашаться?

— Ну, понимаешь...

— Я осознаю, что ночные прогулки Энис из-за стресса могут обернуться бедой. Её положение уникально. Она не просто дочь знатного рода, а надежда Империи. Любое происшествие с ней заставит государство действовать незамедлительно. Понимаю важность вопроса, но уверен ли ты, Рой, что твоя забота поможет всё исправить?

— Ну, я постараюсь сделать всё возможное...

— Эх... и раньше это замечала, но ты, Рой, неисправимый добряк. — сокрушенно бормочет она.

Мне нечего ей возразить, оттого молча прихлебываю чай. Когда девушка столь язвительна, лучше не спорить — ответная реакция будет вдвойне болезненной.

— Впрочем... и сама пользуюсь твоей опекой, следовательно, не вправе тебя судить.

— Рад, что мы достигли взаимопонимания.

— Ничего не поделаешь. Госпожа Энис ведь настоящая красавица.

«Хм? Ой-ой. Разговор явно сворачивает не туда.»

— Её внешность тут совершенно ни при чем, тебе не кажется?

— Вот как? А я-то решила, что ухватился за шанс сблизиться со столь прелестной особой.

Её лицо остается бесстрастным, отчего трудно понять, шутит она или говорит всерьез. Подобные подозрения мне крайне неприятны.

— Я согласился лишь потому, что её статус может излишне усложнить ситуацию.

— Хотелось бы верить.

— Это чистая правда.

Юкина с невозмутимым видом пьет чай. Трудно сказать, поверила мне или нет, но дальнейшие оправдания могут лишь усугубить недоразумение.

— ... Стресс снимается отдыхом, это ясно. Но если прежние увлечения не помогают, значит, они уже не приносят нужного эффекта. Почему бы вам не попробовать открыть для неё нечто совершенно новое? — внезапно от неё поступает дельный совет. Я в изумлении уставляюсь на Юкину, отчего та недовольно хмурится. — Что такое? Тебя так удивляют мои советы?

— Нет, просто мне показалось, что ты сердишься.

— Я и сержусь. На твою беспечность, Рой. Ты и так вечно занят, спишь урывками, а теперь взвалил на себя еще одну проблему. Но я же знаю, что если оставить тебя в покое, натворишь глупостей. Так что лучше покончить с этим поскорее.

— Спасибо, очень выручаешь.

— Не за что... не стоит благодарности. — Юкина слегка краснеет и отворачивается. А затем добавляет. — Ты ведь не забыл про нашу тренировку на выходных? Я очень её жду.

— Конечно, обязательно выделю время... если только меня не вызовут по срочному делу.

— Тут уж ничего не поделаешь. Есть вещи, которые под силу только тебе.

Под срочными делами подразумеваются мои обязанности Святого Меча и Великого Мудреца, хотя о последнем Юкина и не догадывается. Однако даже роли Святого Меча достаточно, чтобы быть по горло занятым. Постоянные перемещения между Королевством и Великим Герцогством изматывают, а в случае вызова приходится либо отправляться на поле боя, либо иметь дело с монархами и высшей знатью. Юкина примерно представляет масштаб моей загруженности, хотя в реальности всё обстоит вдвое сложнее.

— Если возникнут трудности, можешь рассчитывать на мой совет. Мне знакомы подобные переживания.

— Неужели и ты, Юкина, от стресса творила всякие странности?..

— Я избавлялась от него, полностью отдаваясь искусству меча. Не смей меня с ней сравнивать. — отчеканивает ледяным тоном. От холода в её голосе невольно пробегают мурашки по коже. Взгляд, выражение лица — всё так и веет стужей. Не зря её величают Ледяной Принцессой Клинка. Некоторое время мне приходится выдерживать этот морозный взор. — ... Полагаю, любая знатная девушка в той или иной мере сталкивается с подобным. Сделай так, не делай этак, это нельзя, то запрещено — сплошные приказы и ограничения. Мы подчиняемся, понимая, что обязаны хранить достоинство рода... но порой сие становится невыносимо.

— Хм... Значит, и в герцогских домах такое случается...

В нашем баронском доме всё иначе: отец души не чает в дочере и растит её в полной свободе. Конечно, ей привили основы этикета, но не более того. Пожалуй, мне трудно в полной мере прочувствовать эту проблему. Быть выходцем из столь знатной семьи — сомнительное удовольствие.

— В случае с Энис дело не только в её семье. Великое множество людей в Империи видят в ней будущего Великого Мудреца... Эклипс, конечно, надежен, но народу хочется, чтобы их защитник был родом из их собственной страны. Ожидания, возложенные на неё, не идут ни в какое сравнение с моими.

Я молча кивнул на слова Юкины.

«Честно говоря, и сам надеялся на подобный исход. Это её страна, и мне бы хотелось, чтобы люди сами стремились её защищать. Но оборона государства — дело серьезное. Если бы одного желания было достаточно, я был бы не нужен. Здесь нельзя полагаться на одни лишь чувства, и не могу уступить своё место просто так. Энис это понимает. Оказавшись меж двух огней, должно быть, и дошла до точки кипения. Не думаю, что в этом есть моя прямая вина, однако, если бы в свое время лучше всё разъяснил канцлеру, ожидания от неё могли бы быть иными. Именно поэтому и хочу помочь ей хоть немного. Хотя и не знаю, насколько моих сил для этого хватит.»

5

— Рой! Рой!

В тот день, как только заканчиваются занятия, старшая заходит в кабинет ученического совета и обращается ко мне с невероятно гордым видом. Сразу понимаю причину её воодушевления.

— Сегодня всё прошло мирно, не так ли?

— Именно! Вовремя осознала, что дело принимает скверный оборот, и сумела несколько раз сдержаться! — Энис так и сияет от радости. На её лице буквально читается немое требование: «Ну же, похвали меня!».

Глядя на неё, невольно представляю себе ластящуюся кошку или преданную собаку, после чего лишь едва заметно пожимаю плечами.

— Это, конечно, похвально, но одного дня недостаточно, чтобы делать выводы.

— Ну-у... Ты что, совсем не слышал о том, что похвала стимулирует рост?

— Просто боюсь, что слишком быстро загордишься. — один день — это всего лишь мгновение, и корень проблемы никуда не исчез. Накопленное напряжение не нашло выхода, она просто подавляет его в себе, отчего в будущем это может обернуться ещё большим стрессом. Посему решаю уточнить. — Позволь спросить ещё раз: есть ли что-то такое, что помогло бы тебе выпустить пар? Если идей нет, мог бы предложить тебе попробовать несколько новых занятий.

— Хм... Пожалуй, единственное, что приходит на ум — возможность палить магией во всю мощь, ни в чём себе не отказывая. Вот только барьер академии вряд ли такое выдержит, так что это практически неосуществимо...

— Вот как... — задумываюсь.

Защитное плетение академии весьма надёжно, однако оно явно не рассчитано на чародея уровня Энис. Если решит применить магию всерьёз, барьер попросту разлетится в щепки. Она обладает филигранным контролем, позволяющим использовать заклинания на самой грани прочности защиты, но подобная самоограниченность, несомненно, выматывает.

И тут меня посещает чувство дежавю. Кажется, уже знаю кого-то с точно такой же проблемой.

— ...

— Что-то не так?

— Да нет... Просто вспомнил, что знаю одно местечко, где можно колдовать в своё удовольствие.

— Правда?! Расскажи мне!

— Даже не знаю...

— Ты что, не скажешь мне?.. — печально шепчет Энис.

«Впрочем, в том, чтобы раскрыть тайну, нет ничего предосудительного. Энис явно не из тех, кто станет злоупотреблять возможностями того места. Единственная загвоздка заключается в ином.»

— Там уже есть один постоянный гость.

— Постоянный гость?

— Ты уверена, что сможешь с ней поладить?

— За кого ты меня принимаешь, Рой? — Энис упирает руки в бока, хотя её щека при этом слегка подёргивается.

«И всё же для меня это важный момент. Хотя, если подумать...»

— Впрочем, с этой девочкой рассориться будет сложнее, чем подружиться.

— Вот увидишь, тоже не стану лезть в бутылку!

— В таком случае давай сегодня наведаемся туда.

— Рой?! Я же говорю, не собираюсь ни с кем ссориться! — продолжает верещать, видя, что погружен в свои мысли и её игнорирую.

Лес, раскинувшийся неподалёку от академии.

Если углубиться в его чащу, можно набрести на точку сосредоточения магической энергии, известную как «Звёздные жилы». Растущие здесь деревья впитывают благодать маны, отчего они не поддаются пламени, а если и вспыхивают, то огонь мгновенно гаснет под напором их внутренней силы. В этом месте пульсирует первозданная, невероятная мощь. С древних времён герои выбирали подобные уголки для своих тренировок. Лишь здесь они могли оттачивать мастерство, не опасаясь, что их сокрушительная сила нанесёт непоправимый урон окружению. Именно в таком месте сейчас в гордом одиночестве упражняется в магии одна юная особа, выглядящая на редкость энергичной.

— Получай — «Огненный шар»! Непобедимый — «Огненный шар»! Сильнейший — «Огненный шар»!

«Интересно, зачем ей эти выкрики? Она даже позы принимает соответствующие. Должно быть, набралась где-то странных идей.»

Пока я стою в легком оцепенении, практикующаяся девушка, Аннетт, замечает моё присутствие.

— О-о-ох, Рой, приветик!

— Здравствуй. Скажи на милость... зачем всё это выкрикиваешь?

— Сегодня в «Андертейле» услышала! Там говорили, что боевой клич — это важно! Так легче визуализировать образ! Вот и выбираю слова, которые звучат помощнее!

— И как результат?

— Кажется, стала капельку сильнее!

Весьма расплывчатое описание успеха, но это так в духе Аннетт. Главное, что ей самой нравится, а остальное — вторично. Хотя, по совести говоря, Аннетт сейчас нужна не мощь, а точность. Из-за избыточной разрушительной силы ей запретили колдовать в стенах академии, ведь даже простейшее заклинание способно пробить брешь в школьном барьере. В каком-то смысле она является полной противоположностью Энис — маг, чей талант целиком ушёл в чистую мощь.

— Ты сегодня рисовать пришёл? — сияя улыбкой, подбегает ко мне. — Или просто заглянул проведать?

— Нет, сегодня здесь по делу... Хочу кое-кого с тобой познакомить. — с этими словами оборачиваюсь.

Услышав мой голос, из тени деревьев робко выходит Энис. Стоит Аннетт увидеть гостью, как она на мгновение замирает, поражённая до глубины души.

— Э-э-э-э-э-э-э?! Председатель Энис ?! Почему?! Как вы тут оказались?! И почему вместе с Роем?!

— Тут замешаны весьма непростые обстоятельства...

— Ты ведь Аннетт Сниэль, верно? — дама обретает дар речи. — Так вот о каком «постоянном госте» говорил Рой. Теперь всё встаёт на свои места. Гений магии огня, из-за которой академия была вынуждена пойти на крайние меры. Нынешняя глава дома графов Сниэль, прославленных мастеров пламени. Неудивительно, что тебе тоже требовалось место, где можно дать волю силе.

— П-председатель Энис знает обо мне...

— Само собой. Я слышала о тебе от одного человека, а узнав, что не можешь полноценно практиковаться, даже подавала запрос на усиление барьера академии. К сожалению, его отклонили... Прости, что не сумела подготовить для тебя достойные условия.

— Что вы, не стоит! Не нужно извиняться! Я ведь и так могу заниматься здесь! К тому же это всё из-за моей неспособности совладать с магическими потоками!

Обе девушки одновременно склоняют головы в глубоком поклоне.

Энис, дочь имперского канцлера и племянница императора, для Аннетт, чей род пребывает в упадке, кажется недосягаемой величиной. Аннетт и помыслить не могла, что столь высокопоставленная особа станет перед ней извиняться, и теперь сама кланяется в ответ. Наблюдая за этой странной сценой взаимного самоуничижения, которая рискует затянуться до бесконечности, я решаю вмешаться.

— Так, на этом закончим. Если каждый будет винить во всём себя, мы никогда не договорим.

— Но ведь как председатель совета...

— Энис. — предостерегающе смотрю на неё, и она, обиженно надув губы, замолкает. Нужно двигаться дальше. — Аннетт, ты и сама знаешь, что пред тобой Энис.

— К-конечно знаю! Но почему она с тобой?

— Меня назначили помощником... И вот, она спросила, нет ли места, где могла бы колдовать без оглядки на барьеры.

— Рой — помощник президента студсовета? А! Это из-за того, что так отличился на недавней дуэли?

«Аннетт хоть и простодушна, но далеко не глупа. Она обладает хорошей интуицией и быстро соображает, пускай и не может докопаться до истинной причины нашего союза. Впрочем, этого никто бы не смог.»

— Именно так, поэтому и привел её сюда. Если ты против её присутствия, мы уйдём.

— Что значит «против», вовсе нет! Мне не часто выпадает шанс увидеть магию самой Энис в деле!

— Вот видишь, она не возражает. — резюмирую я.

Та благодарит девушку за радушие. В отличие от Энис, которой всё же дозволено колдовать в академии, Аннетт ограничена лишь этим лесом. Если бы высказала недовольство, я бы отступил, но, зная её характер, я был уверен в ином исходе.

— И всё же, какое удивительное место. Чувствую здесь колоссальную концентрацию маны... Неужели тут и впрямь можно бить в полную силу?

— Если уж заклинания Аннетт не разносят тут всё в щепки, то и твой максимум это место выдержит.

— Правда? Тогда позволь мне начать прямо сейчас. Знаешь, использовать магию, постоянно оглядываясь на хрупкий барьер академии — то ещё мучение.

— О, как я вас понимаю! Я вот в итоге всё-таки его сломала...

— Это лишь доказывает недостаточную прочность защиты. Я уже повторно внесла предложение по усилению барьера, так что подожди ещё немного. Я сделаю всё, чтобы он выдержал даже твою магию.

— Неужели?! Спасибо вам огромное!

После этих слов Энис глубоко вздыхает и погружается в сосредоточение. На всякий случай тоже готовлю защитное плетение — вряд ли случится беда, но если Энис выдаст мощь сверх моих ожиданий, лучше быть наготове.

— Гром, мчащийся с восточных небес! Собирайся, смешивайся, извергайся! Стань единым лучом света, пронзающим твердь! «Предел Молниеносного Света»!

Заклинание высшего порядка стихии молнии. В правой руке красавицы концентрируются электрические разряды, которые затем срываются мощным потоком. Ослепительная вспышка заливает всё вокруг. По силе и площади поражения эта техника превосходит всё, что показывала Аннетт. Разумеется, в академии подобное применять категорически запрещено. Не будь мы в центре Звёздных жил, от леса бы осталась добрая половина.

Однако деревья здесь, подпитываемые самой землёй, невероятно живучи. Когда дым рассеивается, взору предстают три обугленных и сломанных ствола. Поразительно — даже пламя Аннетт не оставляло на них и следа, а тут сразу три дерева пали под натиском стихии. Сила, достойная одного из магов дюжины.

— Невероятно... Свалить такие деревья...

— И ведь била всерьез... Здесь и вправду сосредоточены Звёздные жилы. Смотри, они уже начали восстанавливаться.

Энис указывает на обломки. Из мест разлома уже пробиваются свежие ростки. Совсем скоро на этом месте снова будут выситься могучие исполины.

— Энис! Подскажите, в чём секрет! В чём фокус?! Тоже хочу их ломать!

— Секрет? Хм... Пожалуй, всё дело в предельной концентрации маны. При активации заклинания энергия так и норовит рассеяться, поэтому умение сдерживать её и направлять в одну точку — это и есть ключ к истинной мощи.

— Поняла! Можете взглянуть, как у меня получится?!

— Конечно, с удовольствием.

Так, незаметно для всех, начался импровизированный урок магии. Признаться, немного опасался знакомить Энис с Аннетт, но мои страхи оказались беспочвенны. Председательнице, возможно, не суждено стать Великой Мудрой, но вот у Аннетт к этому есть все задатки. Их нынешний уровень мастерства даже не стоит сравнивать — 12-я из «Двенадцати Магов Небосвода» на голову выше, и сейчас огненная чудачка уступает ей практически во всём. Но у Аннетт есть то, чего нет у других: бездонный запас маны и сокрушительный потенциал разрушения.

Энис выдает мощь через сложнейшие заклинания высшего круга, в то время как Аннетт достигает того же эффекта с помощью базовых основ. Очевидно, что как только она освоит высшую магию, оставит Энис далеко позади. Отточенное совершенство дочери канцлера против необработанного алмаза одного забытого рода. У Аннетт есть именно то, чего Энис всегда так страстно желала. Тем не менее Энис охотно делится знаниями, что лишний раз подчеркивает благородство её натуры. Наверняка в глубине души горько и завидно — ревность знакома каждому. Она понимает, что не подходит на роль Великой Мудрой, но это не значит, что не хотела бы ей стать. Всю жизнь от неё этого ждали, и сама стремилась к этой цели. И всё же сейчас Энис терпеливо наставляет Аннетт.

Удивительно самоотверженный человек. Если бы умела винить в своих бедах других или срываться на окружающих, её стресс не копился бы в таких масштабах. Наверное, именно поэтому мне и хочется ей помогать.

Весь остаток дня проходит за уроками магии. К тому моменту, когда пришло время возвращаться, девушки окончательно сдружились, а Энис выглядела по-настоящему счастливой.

6

Вечер следующего дня. В кабинете ученического совета меня встречает Энис, она в прекрасном расположении духа.

— Вижу, в добром здравии и настроении.

— Вчерашний день был просто чудесным! Мне удалось поладить с Аннетт, да и поупражняться в магии в своё удовольствие — это было великолепно. Хотела бы ходить туда ежедневно.

— Даже если вы пойдете туда сегодня, Аннетт там не будет, у неё дела.

— Вот как... Что ж, тогда загляну в другой раз.

Похоже, присутствие напарницы для неё теперь важнее, чем сама возможность колдовать. Девочка ей явно приглянулась. У Энис наверняка много знакомых, но людей, которые по-настоящему близки ей по духу, можно пересчитать по пальцам. Искренность Аннетт, её неудержимое стремление к вершинам магии и готовность трудиться, невзирая на разницу в силах — всё это вызвало у Энис глубокое уважение. Обычные друзья — это одно, а единомышленники — совсем другое. Она явно попала во вторую категорию.

— Чем займемся сегодня, Рой?

— Посмотрим. Если у вас нет особых пожеланий, как насчёт того, чтобы попробовать нечто совершенно новое?

— Новое?

— Например... кулинарию. Моя сестра часто говорит, что когда готовит, все тревоги отступают.

— Кулинария? Признаться, никогда не готовила сама... Неужели это действительно помогает отвлечься?

— Что ж, давайте проверим.

— Ну-у-у... значит ли это, что хочешь отведать блюдо моего приготовления? — Энис смотрит на меня снизу вверх, слегка склонив голову.

«Будь на моем месте любой другой ученик академии, он бы наверняка потерял сознание от восторга. Не стоит сейчас охлаждать её пыл.»

— Можно сказать и так. Мне любопытно, что из сего выйдет.

— Ну... раз так, то, пожалуй, могу что-нибудь для тебя приготовить... — отвечает Энис, явно не ожидавшая от меня такой прямолинейности и слегка смутившись.

Слегка усмехнувшись про себя тому, как легко она теряет самообладание, веду её в сторону столовой, чью кухню заранее условился использовать.

Статус председателя ученического совета в этой академии открывает любые двери. Стоило Энис лишь заикнуться о своем намерении, как нам тут же предоставили всю столовую в личное распоряжение и разрешили брать любые ингредиенты, хотя и не просили о чем-то из ряда вон выходящем. Вот она, сила влияния дома канцлер.

— Надеюсь, всё обойдется...

Поскольку моя роль заключалась лишь в дегустации, остался ждать за столом, не заходя на саму кухню. Однако оттуда уже доносятся подозрительные звуки и сдавленные вскрики.

— Кья-я-я-я?! Тряпку, скорее тряпку! Ах! Пригорает! Пригорает!

Обычно Энис производит впечатление человека, которому всё по плечу, но она — аристократка до мозга костей. Вряд ли ей когда-либо приходилось держать в руках кухонную утварь с целью приготовления пищи. Конечно, она знакома с азами выживания и знает, как обращаться с ножом или развести костёр, поэтому и доверил ей это дело, но, кажется, мне стоит подготовиться к худшему.

Спустя некоторое время она боязливо выглядывает из кухни.

— Рой...

— Всё готово?

— Ну, готово, но...

— Но?

— ... ты ведь не скажешь, что это невкусно?

— Разумеется, нет. Вы ведь старались.

— ... И не будешь смеяться?

— Не буду.

— Тогда... — с этими словами Энис, пряча руки за спиной, подходит к столу. Набравшись решимости, выставляет передо мной тарелку. На ней покоится некая субстанция коричневого цвета. Кое-где виднеется нечто, отдаленно напоминающее яйцо, правда, изрядно подгоревшее.

«Если правильно догадываюсь...»

— ... Омурайсу?

— Не смей! Не смей спрашивать с такой интонацией!

— Значит, угадал. Что ж, приступлю к трапезе.

— ... Приятного аппетита.

«Внешний вид — не главное. В кулинарии решает вкус. — беру ложку, зачерпываю порцию и отправляю в рот. — Сладко. Это первое, что ощущаю. Невероятно сладко. Неужели омурайсу бывает таким? — не успеваю об этом подумать, как рецепторы обжигает острая горечь. Лицо невольно кривится, но стоически держу маску. — В этом блюде намешано столько всего, что разобрать отдельные ингредиенты невозможно — сладость и острота подавляют всё остальное. Вкус самих продуктов потерян безвозвратно. Как можно было добиться такого результата?»

— Председатель...

— Ау-у...

— Вы пробовали это во время готовки?..

— Побоялась...

«Хочется сказать, что не стоит подавать другим то, в чём сам не уверен, но для первого раза простительно. — сделав глоток воды, принимаюсь методично поглощать содержимое тарелки. — Если начать смаковать, доесть не получится. Главный секрет успеха в таких случаях — просто заполнить желудок.»

— Р-Рой?! Не нужно заставлять себя...

— Взял за правило всегда доедать то, что приготовлено для меня другими...

— Но всё же...

— Спасибо за угощение...

Поблагодарив её, снова припадаю к стакану с водой.

«Честно говоря, мне уже нехорошо. Повторить такой подвиг я не в силах. А значит...»

— Пришло время позвать эксперта.

— Эксперта?..

— Мою сестру.

— И ради этого ты меня позвал, братец?

— Именно так, выручай.

Лена тяжело вздыхает, глядя на меня с нескрываемым укором, после чего переводит взгляд на притихшую рядом Энис.

— Приятно познакомиться, председатель. Мой брат часто доставляет вам хлопоты, за что прошу прощения. Я его сестра, Лена Лувель.

— А, я Энис Эрланж... И это... твой брат очень мне помогает.

Выслушав приветствие, сестренка принимается пристально изучать подопечную. Та поначалу пытается вежливо улыбаться, но под немигающим взглядом сестры начинает тушеваться и искать у меня поддержки.

— Лена?..

— Идеальный председатель совета, первая среди десятки «Мечей и Магии»... Я думала, брату не представится случая опекать столь выдающуюся личность, но, похоже, ошибалась.

— Э-э-э? Что?

Та впадает в полное замешательство. Похоже, это был своего рода тест от Лены — смутить собеседницу и посмотреть на реакцию. И то, что она сразу обратилась за помощью ко мне, стало для сестры подтверждением нашего доверия.

— Надеюсь, братец, стал помощником председателя не только ради того, чтобы дегустировать подобные шедевры?

— Вовсе нет... У Энис очень напряжённый график, и ей крайне трудно найти время для отдыха. Это... своего рода часть моей работы по поддержке её душевного равновесия.

— Кулинария действительно помогает снять стресс, это правда. Однако... — младшая бросает мимолетный взгляд на пустую тарелку передо мной. — Брат совершенно не годится на роль судьи.

— Это ещё почему?!

— Потому что ты ешь всё подряд без разбору!

— Но ведь аппетит — признак здоровья, разве нет?

— Если невкусно, нужно так и говорить, иначе прогресса не будет. Честное слово... Председатель, запомните: в вопросах еды моему брату верить нельзя ни в коем случае.

— Н-неужели всё так плохо?..

— Да. Когда только начинала готовить, он три месяца подряд с аппетитом уплетал то, что в рот было взять невозможно, нахваливая при этом мои таланты. Если бы отец вовремя не вмешался, я бы так и продолжала готовить ту гадость.

— Я лишь не хотел ранить чувства любимой сестры...

— Всему есть предел! — она упирает руки в бока и поворачивается к Энис. Та невольно выпрямляет спину под строгим взором моей сестры. — Председатель... предупреждаю, буду сурова.

— П-пожалуйста, будь ко мне милосердна...

— Эй, Лена, полегче... Энис здесь всё-таки ради отдыха...

— Путь кулинарии не терпит легкомыслия!

Похоже, в ней пробудился наставник. Она быстро надевает припасённый фартук и буквально утаскивает старшую по курсу на кухню. Но стоит им переступить порог, как раздается возглас:

— Это что ещё такое?! Откуда этот хаос?!

— А-а-а-а-а! Н-нет, все не то, чем кажется! Послушай, Лена!

— Никаких объяснений, сперва приведем всё в порядок! Брат, на тебе мытьё посуды!

— Меня тоже запрягли?..

— Ты что-то сказал?!

— Нет-нет, ничего...

Ворча себе под нос, захожу на кухню. Повсюду разбросана посуда, специи, остатки продуктов... Энис явно не знала, за что хвататься, и перепробовала всё сразу. Мы начинаем с уборки, а я приступаю к горе грязных тарелок. Когда с хаосом покончено, начинается настоящий урок.

— Председатель, нельзя класть ингредиенты на глаз!

— Но ведь...

— Никаких «но»!

— Есть...

Теперь это больше похоже на отношения учителя и ученика. Энис даже не смеет возражать, почти со слезами на глазах внимая указаниям Лены.

Тщательно отмерять пропорции. Не спускать глаз с плиты. Проговаривать каждое следующее действие вслух. Лена учит её самым основам, и подопечная, пускай и получает периодические нагоняи, постепенно втягивается в процесс. Вскоре на её лице снова появляется улыбка.

— Всегда пробуйте то, что готовите. Если вкус вас не устраивает, корректируйте его постепенно. Помните: пересоленное блюдо исправить гораздо сложнее, чем недосоленное, так что будьте бдительны.

— Поняла.

Благодаря своей природной сметливости, Энис быстро усваивает уроки. В итоге перед нами предстает вполне приличный на вид омурайсу. Мы возвращаемся в столовую.

— Что ж, приступим.

По команде Лены мы все одновременно пробуем результат. Никакого шокирующего послевкусия. Это действительно омурайсу — нежное яйцо, приятный вкус кетчупа, отчетливо различимые нотки овощей и риса.

— Вкусно.

— Да, весьма неплохо.

— Как вкусно... — изумленно шепчет Энис, глядя на меня.

Лишь улыбаюсь ей в ответ и продолжаю есть. Теперь это действительно доставляет удовольствие.

— Стоило приготовить побольше. Кажется, не отказался бы от добавки.

— П-правда? Что ж, тогда я как-нибудь приготовлю его снова... — она смущенно опускает глаза.

— Братец... — Лена тем временем смотрит на меня с явным подозрением.

— Ч-что такое?

— Всем девушкам такое говоришь?

— Вовсе не сказал ничего предосудительного!

— Ха-а-а... — ияжело вздохнув, Лена качает головой. — Смотри, если влипнешь в историю из-за своего языка, умою руки.

— Да не влипну я... Ах, кстати! Вы слышали? Послезавтра начинаются внеплановые каникулы!

Спешу сменить тему, пока разговор не зашёл в опасное русло.

«Совсем скоро академия закроется на длительный перерыв. Причина — 'плановая замена барьера'. После недавнего вторжения имперских войск стало очевидно, что защиту нужно укреплять. Для этого необходимо вызвать лучших чародеев из столицы, а проводить занятия в это время невозможно. Руководство академии колебалось, но Энис настояла на своем, даже добилась отправки специалистов из империи, так что проекту дали зеленый свет. Процесс займет минимум три недели, поэтому учеников распускают по домам чуть раньше срока. Несмотря на некоторую суматоху из-за внезапности решения, большинство студентов разъедется, а для тех, кто останется, академия забронировала места в гостиницах столицы Великого Герцогства. Мы же, разумеется, возвращаемся в родное поместье.»

— Я слышала об этом, но... такая внезапность обескураживает. Было бы здорово отправиться в какое-нибудь путешествие, но сейчас...

— Да, времени на сборы совсем мало.

— Вот именно. Будь то Королевство или Империя, нужно заранее искать транспорт, бронировать жилье... Отец наверняка захочет куда-нибудь выбраться, но в сем году, боюсь, придется сидеть дома.

— Впрочем, в этом тоже есть свои плюсы.

«Империя пока не предпринимает активных действий, но если они что-то замышляют, то будут готовиться основательно. Пока нет занятий, можно спокойно заняться разведкой. Хотя это скорее по части Варела, да и не факт, что удастся что-то разузнать. Если бы враг двигал целые армии, как в прошлый раз, мы бы это заметили, но сейчас имперские силы зализывают раны. Если кто и шевельнется, так это личная гвардия императора. Отследить их перемещения практически невозможно. Нам остается лишь быть начеку и быть готовыми отразить удар в любой момент. В вечном противостоянии нападающего и защищающегося последний всегда вынужден играть вторым номером.»

— ...Лена, а ты бы хотела куда-нибудь поехать? — спрашивает Энис.

— Пожалуй, да. Мне бы хотелось отправиться в семейную поездку. Отец просто обожает подобные вылазки.

— Понимаю... — задумчиво произносит Энис, приложив руку к подбородку.

У меня возникает нехорошее предчувствие, но решаю проигнорировать этот многозначительный жест.

7

Начались рехнедельные каникулы...

Когда мы с Леной, собрав вещи, возвращаемся в отчий дом, нас встречает отец, пребывающий в неописуемом восторге.

— С возвращением! Собирайтесь, мы отправляемся в путь!

— Чего?

Отец уже распорядился погрузить в карету несколько огромных чемоданов и теперь торопит нас, едва переступивших порог.

— Ну же, живее в экипаж!

— Постойте, отец...

— Папа... и куда же мы едем?..

— Ох, совсем забыл сказать. Мы получили приглашение от канцлера Империи. Подумать только, двенадцать лет не виделись, как же летит время!

— От канцлера?! Но почему он пригласил вас?!

— Говорит, хочет обсудить кое-какие дела государственной важности. И ещё... — отец приобнимает меня за плечо. — До меня дошли слухи, что ты весьма сблизился с его дочерью. Услышав её рассказы, канцлер изъявил желание лично познакомиться с тобой. Весь в меня, действуешь без промедления!

— Всё совсем не так!

— Да ладно тебе, не скромничай. Дочь канцлера — это ведь та самая девушка, что возглавляет ваш ученический совет? Энис Эрланж. Двенадцатая из имперской дюжины. Видел я её как-то в академии... Формы у неё, надо признать, выдающиеся.

— Папа. — от ледяного тона Лены отец буквально каменеет.

Затем начинает громко и неестественно смеяться, пытаясь замять неловкость, и буквально заталкивает нас в карету.

— В общем, решено! Поехали! Судно, которое они прислали — быстроходный клипер, долетим вмиг!

[[image:/storage/reader-images/efae15c060d78db0dcc580d34eb7a212d8692e6a.png]]

— И почему же к нам проявляют такую неслыханную щедрость?..

— Говорю же, он хочет увидеть парня, который так подружился с его дочуркой.

— Я не об этом...

— Ну, если зрить в корень, то он хочет услышать моё мнение о дальнейших шагах Империи и, вероятно, попытаться покрепче привязать к себе дом баронов.

— Привязать к себе?

— Империя потерпела фиаско, пытаясь задавить нас числом. Но они всё еще сильны и не могут не считаться с мощью Тройственного союза. А раз грубая сила не помогла, в ход пойдут хитрость и интриги. С древних времен лучший способ справиться с опасным врагом — переманить его на свою сторону.

— То есть?

— Проще говоря, боятся моего предательства.

«Что ж, в этом есть зерно истины. Не зря отца прозвали 'Серым Лисом' — он прирожденный интриган. Для него превыше всего интересы собственного поместья и семьи, а не абстрактные государственные идеалы. Он приложил массу усилий для создания Тройственного союза, и любой другой на его месте был бы верен договору до конца, но мой отец — человек неординарный. Личность, прямо скажем, эксцентричная. Понять, что творится у него в голове, невозможно, так что желание канцлера встретиться лично и прощупать почву вполне объяснимо. В конце концов, если отбросить мою деятельность в качестве Святого Меча и Великого Мудреца, никто не знает, как поведет себя отец. Самый мудрый и самый скользкий человек во всех трех странах. Это мой отец, Лайнас, и именно поэтому его опасаются все — и враги, и союзники.»

— По правде говоря, ко мне уже подкатывали с предложениями через одного знакомого купца.

— И каковы были условия?

— Обещали отдать мне всё Великое Герцогство. Само собой, отказал. На кой мне это Герцогство? К тому же, если захочу, я и так заберу его в любое время. — отец произносит это тоном, в котором трудно отличить шутку от серьезного намерения.

Мы с Леной одновременно вздыхаем. Ведь мы-то знаем — этот человек и вправду на такое способен.

Из порта, расположенного в баронских владениях Лувель, мы на быстроходном судне добираемся до порта Империи, где и останавливаемся на ночлег. С наступлением утра направляемся к имперской столице в специально заказанной карете и лишь к вечеру наконец достигаем Рэмиса.

— Ува-а...

Столица магической державы, империи Лютеция — город Рэмис — встречает нас своим ослепительным блеском. Магия здесь совершенно естественно вплетена в городскую инфраструктуру, становясь её неотъемлемой частью. Архитектурный стиль также разительно отличается от того, что можно увидеть в Великом Герцогстве. Если королевство Альбиос можно назвать страной суровой и мужественной, то Лютеция, безусловно, является государством культурно утончённым.

Глаза сестры непрестанно сияют от восторга при виде всего этого новшества.

— Город всё так же роскошен, не правда ли?

— Магия используется даже в уличных фонарях! А вон там виднеется лавка магических инструментов!

— Сегодня уже слишком поздно, так что если и осматривать город, то только завтра.

— Поговаривают, скоро начнётся фестиваль, ага? Наслаждайся отдыхом вовсю. Как-никак, приглашение поступило лично от канцлера. Мы здесь в роли почётных гостей. — отец лукаво усмехается.

Сие выражение лица ясно даёт понять — он намерен поступать так, как ему заблагорассудится.

— Раз здесь так чудесно, стоило взять с собой и брата Лиама...

— Он по уши в делах в замке, оттого и не смог поехать. К тому же настойчиво твердил, чтобы мы не смели проявлять неучтивость перед канцлером, и буквально проел мне плешь своими наставлениями. У него из головы не идёт слово «дипломатия». Сомневаюсь, что сумел бы насладиться поездкой, даже если бы прибыл сюда.

— Что ж, брату действительно сейчас не до веселья, особенно в нынешнее время.

После отражения нападения Империи союз трёх стран набирает силу, однако их действия лишены слаженности. Раздаются голоса как о необходимости воспользоваться моментом для наступления, так и о важности укрепления обороны. Брат Лиам, будучи помощником министра иностранных дел, ежедневно изнуряет себя, пытаясь урегулировать данные разногласия. Окажись здесь, разговор неминуемо свёлся бы к работе, и ни о каком отпуске не могло бы идти и речи.

— Несмотря на то что он мой сын, характер у него на редкость невыгодный.

— Он — ценный человек.

— С этим не поспоришь. Благодаря ему обитатели замка наверняка чувствуют себя как за каменной стеной.

— Полагаю, так и есть. Брат весьма талантлив.

— Ну, тогда ради него стоит постараться оставить о себе приятное впечатление.

Карета останавливается.

Отец поправляет одежду и первым покидает экипаж. Перед нами предстаёт величественный особняк. Сия усадьба — загородная резиденция канцлера, которую используют исключительно для приёма высокопоставленных гостей. Выйдя из кареты, отец делает шаг вперёд, опираясь на трость. Навстречу ему выходит златовласый мужчина, Симеон Эрланж, канцлер Империи и по совместительству младший брат Императора.

— Добро пожаловать, барон Лувель.

— Благодарю за приглашение, господин канцлер Эрланж.

— Мы не виделись лет двенадцать, не так ли?

— Верно. Мы оба, кажется, немного постарели.

— Ну что вы, барон, всё ещё молоды.

— Мне не сравниться с вами, господин канцлер. Отрадно видеть, что всё так же хороши собой. Должно быть, дамам Империи есть на чём остановить свой взор.

Обмениваясь любезными приветствиями, они крепко пожали друг другу руки. Со стороны сия встреча выглядит как воссоединение старых друзей, однако на деле они не виделись двенадцать лет — с тех самых пор, как отец привёл в действие свой план по искоренению радикалов в Королевстве и Империи. Тайными вдохновителями тогда выступали умеренные силы обеих стран. Радикальные элементы мешали сотрудничеству трёх государств, следовательно, их требовалось устранить любой ценой. Отец взял на себя исполнение, а канцлер обеспечил поддержку. По сути, эти двое — сообщники по части заговоров.

Они использовали друг друга для достижения своих целей. Один был готов откреститься от другого в случае неудачи, а второй — свалить всю вину на партнёра. И всё же сейчас они стоят и улыбаются друг другу. Поистине, те ещё пройдохи.

— Кстати, те, кто стоят позади вас. — ваши сын и дочь? Барон Лувель.

— Прошу простить мою медлительность. Позвольте представить: мой сын Рой и дочь Лена.

— Рой Лувель.

— Лена Лувель.

Мы с Леной низко кланяемся. Отец по какой-то причине разговаривает с ним как с равным, но мы — всего лишь дворяне из крошечного захолустья, в то время как наш собеседник — канцлер великой державы. Дистанция между нами огромна. Однако...

— Понимаю, понимаю. Госпожа Лена прелестна. Боюсь, от назойливых кавалеров отбоя не будет?

— Вы меня понимаете?

— Ибо сам сталкиваюсь с подобными тревогами. Значит, ты и есть Рой? Слышал о тебе от своей дочери. — с этими словами канцлер протягивает правую руку.

Боязливо пожимаю её в ответ, но он вдруг сжимает мою ладонь с такой силой, будто вознамерился раздавить её.

— Это... большая честь для меня... господин канцлер...

— Похоже, вы с моей дочерью в весьма близких отношениях?

— Госпожа председатель... оказывает мне огромную поддержку...

«Дело плохо. Он определённо видит во мне того самого 'назойливого кавалера'. Сохраняя на лице маску вежливости, изо всех сил стараюсь не называть Энис по имени. Упомяни его сейчас — и это лишь подлило бы масла в огонь.»

— Обязательно насладитесь пребыванием в Империи. И прошу вас... не теряйте головы.

— Слушаюсь...

«Жутковато. Не думаю, что такой взгляд обычно предназначается простому студенту. Он из той же породы, что и мой отец — из тех отцов, что души не чают в дочерях и готовы калёным железом выжигать любых подозрительных личностей, посмевших приблизиться к их чадам. Похоже, влип в неприятности. Не ожидал, что канцлер так пристально за мной следит. Интересно, в каком свете она меня представила?»

Решив, что позже обязательно расспрошу её об этом, я помахиваю рукой, которую мне наконец-то соизволили отпустить.

8

— С приездом, Рой. — Энис в домашнем платье — белом сарафане — ждёт меня в комнате. На её лице сияет улыбка, и она явно не замышляет ничего дурного. Но всё же... — А? Что-то случилось? — заметив, как я молча приближаюсь к ней, недоумённо склоняет голову. Похоже, она совершенно не осознаёт всей серьёзности ситуации. Вот почему осторожно тянусь обеими руками к её щекам. — А-а-а-а?! Бо-о-ольно! Бо-о-ольно! Ты чего-о-о?!

— Не этот ли рот вечно болтает лишнее?

— Прости-и-и, извинюсь, честное слово... Только не тяни-и-и!

— И за что же собираешься извиняться?

Стоит мне отпустить её, как Энис отшатывается, потирая щёки. Некоторое время напряжённо размышляет.

— ... За то, что пригласила в Империю?

— Повторить процедуру?

— Стой! Стой, сейчас додумаюсь! — Энис в панике машет руками. Видимо, ещё раз испытывать мою «терапию» ей совсем не хочется. После долгих раздумий она выдаёт. — ... Я не понимаю...

— Твоя честность похвальна.

«Умение признать своё неведение — великая добродетель. К тому же нет смысла винить того, кто действительно не понимает сути претензий.»

— Что именно ты наговорила своему отцу обо мне?

— О тебе, Рой? Представила тебя как мальчика, с которым мы подружились. Сказала, что ты стал помощником председателя студсовета и теперь мы всегда вместе.

— О-о-ох...

«Услышав экое описание от любимой дочери, неудивительно, что канцлер принял меня за 'вредное насекомое'. Ну и ну. Только собрался погостить в Империи, как уже оказался под прицелом у столь опасного человека.»

— А что, не стоило так говорить?

— Господин канцлер, мягко говоря, не в восторге от меня.

— Папа? Но ведь сам сказал, что раз ты такой хороший мальчик, то непременно хочет с тобой познакомиться...

— Скорее, хотел лично оценить «паразита», вьющегося вокруг его дочери.

«С точки зрения отца, такая реакция вполне оправданна. Ведь...»

— Я из рода Лувель, нет ничего странного в том, что он заподозрил меня в корыстных намерениях.

— Не может быть! Рой, ты ведь совсем не такой человек!

— Само имя баронов моего дома наводит на подобные мысли. Более того, господин канцлер прекрасно знает, насколько страшен мой отец. Вполне естественно, что будет настороженно относиться к его сыну.

— ... Я пойду и выскажу ему всё! — Энис с сердитым видом направляется к выходу.

— Это бесполезно. — перехватываю её руку, останавливая. — Пожалуйста, не усложняй ситуацию ещё сильнее.

— Но...

— Никаких «но». У меня нет иного выхода, кроме как доказать свою безобидность.

— И как ты это докажешь?

— Ну, буду демонстрировать искренность... или показывать, что не собираюсь... скажем так, приставать к тебе, Энис. В таком духе.

— Тогда не о чем беспокоиться. Ты человек честный и руки распускать не станешь. Будь у тебя такие намерения, ты бы уже давным-давно на меня напал. — она отвечает с обезоруживающей прямотой.

«Я-то стараюсь выражаться обтекаемо, а она вот так запросто говорит про 'нападение'. Впрочем, это лишь её точка зрения.»

— Господин канцлер не знает о твоём стрессе и о том, как именно ты его снимаешь.

— Это так, но всё же...

— В общем, вот что. Пожалуйста, воздержись от действий, которые могут ещё больше разозлить твоего отца.

— Хорошо-о-о...

«Поняла она меня или нет — вопрос открытый.»

Чувствуя лёгкую тревогу, я заканчиваю наш разговор.

Семья Лувель обосновалась в загородной резиденции канцлера. Безусловно, это жест высочайшего почтения к отцу, однако одновременно с этим — идеальный способ приглядывать за юнцом, посмевшим приблизиться к дочери хозяина дома.

— Чувствуйте себя как дома, барон Лувель. Сначала отдохните от долгого пути, а серьёзные разговоры отложим на несколько дней.

— Благодарю вас, господин канцлер.

Мы сидим за длинным столом. Во главе — канцлер. Чуть поодаль, по правую руку от него, расположились мы с отцом. Напротив отца, по левую руку от канцлера, сидит Лена. На столе красуется роскошный ужин, но Энис пока не пришла.

— Прошу прощения за отсутствие дочери. У неё возникли дела, связанные с обязанностями имперской дюжины.

— О, не стоит извинений. Понятно, что член главной движущей военной силы страны — особа весьма занятая. Однако печально, что вы не можете провести время с дочерью, которая так редко бывает дома.

— Ничего не поделаешь... Она — надежда Империи.

— Ходят слухи, её прочат титул будущего Великого Мудреца. Говорят, Его Величество Император особенно на этом настаивает.

— ...Его Величество недолюбливает сотрудничество с Двенадцатью Магами Небосвода.

— Следовательно, он желает установить чёткую иерархию, не так ли? Его чувства можно понять, но выдающиеся личности зачастую обладают непростым характером. Добиться подчинения будет непросто. Кажется, и в Королевстве немало хлопот из-за своенравия Святого Меча.

— И всё же Семь Мечей Королевства верны своему королю. В то время как Двенадцать Магов — вольные чародеи. Для них магия стоит на первом месте, а государственные интересы или приказы монарха — на втором. Многих дворян подобное положение дел вводит в негодование.

— Трудная дилемма. Чтобы разрешить её, решено сделать Великим Мудрецом человека, в чьих жилах течёт королевская кровь? Тем самым вернув короне титул сильнейшего мага.

— Таковы надежды многих. Признаться, и сам хотел бы увидеть свою дочь в образе Великого Мудреца... но в последнее время меня гложет мысль, что сие ожидание лишь мучает её.

— О? Отчего же вы так решили?

Мы с Леной молча продолжаем трапезу. Это разговор взрослых, и детям в него вмешиваться не подобает. Но я удивлён, не ожидал услышать подобные мысли от самого канцлера.

— Я несколько раз просил Великого Мудреца Эклипса взять мою дочь в ученицы. Однако он лишь твердит, что она для этого не подходит. Честно говоря, совершенно не понимал причин такого отказа.

Услышав сии слова, отец мельком бросает взгляд в мою сторону.

— Должно быть, он просто не слишком многословен. Что поделать, если для Великого Мудреца исследования магии превыше всего.

Первая часть фразы предназначалась мне. Я это понимаю. Но у меня просто не было времени на объяснения. Когда нахожусь в столице в облике Эклипса, это почти всегда возвращение с задания, а значит, время до возвращения в академию ограничено. И раз уж именно отец устроил всё так, то не ему на меня жаловаться.

— С этим человеком никогда не знаешь, что у него на уме. Пытаться понять его — пустая затея. Он стоит на совершенно иной ступени, нежели обычные люди. Однако если утверждает, что она не подходит, значит, так оно и есть. Не стану препятствовать дочери, если она всё равно решит идти к этой цели, но начал задумываться: не ошибочно ли возлагать на неё столь непомерные ожидания?

— Господин канцлер, вы прекрасный отец. Мне стоит взять с вас пример. — батька улыбается.

Похоже, слова Симеона пришлись ему по душе. Спустя некоторое время появляется Энис, почему-то на ней надета школьная форма.

— Прошу прощения за опоздание, барон Лувель. Меня зовут Энис Эрланж.

— Ну что вы, для меня честь встретиться с вами. Мои дети всегда под вашим присмотром, госпожа.

— Хорошая работа, Энис.

— Это мой долг как одной из дюжины. — отрапортовав, девушка почему-то садится справа от меня. Хотя её место должно быть слева от канцлера, рядом с Леной.

— Старшая Энис?..

— Я поем здесь. Принесите мне приборы, пожалуйста. — обратившись к слугам, совершенно непринуждённо устраивается рядом.

— Старшая, ваше место ведь там, не так ли?

— Оттуда слишком далеко. Неудобно ведь разговаривать, правда? — она говорит это с таким видом, будто в этом нет ничего странного.

Взгляд канцлера, устремлённый на меня, стал ещё острее. Едва заметно начали подрагивают мышцы лица, и тут наши глаза встречаются с сестрой. Она тут же отводит взор, словно говоря: «Я тут ни при чём», оставляя меня без всякой поддержки. А отец рядом и вовсе едва сдерживает смех.

— Когда Его Величество посещает приёмы, один из дюжины обязательно должен быть в охране. Весь день провела в платье и ужасно устала. — с этими словами Энис естественным движением расстегивает верхние пуговицы.

Открывается глубокое декольте; отец окидывает её восхищённым взглядом, а Лена, не скрывая изумления, невольно начинает сравнивать себя с ней. Должно быть, это результат накопившегося стресса. Её привычка к эксгибиционизму проявляется сама собой, когда та на взводе. Причиной стал приём, где выступала в охране. Видимо, работа оказалась на редкость изматывающей.

— СтаршаяЭнис.

— Что?

— Если вам в тягость официальная одежда, может, переоденетесь в нечто более свободное? Вам совсем не обязательно подстраиваться под нас.

Мы с сестрой, по сути, в форме. Везти с собой кучу сменной одежды в долгое путешествие было не лучшей идеей, да и в форме привычнее. Она, вероятно, надела форму, чтобы соответствовать нам. Поэтому и сказал, что в этом нет нужды. Однако в таком случае ей пришлось бы уйти переодеваться, уже опоздав к началу. К тому времени как она вернулась бы, ужин мог закончиться. Поняв мой скрытый посыл, девушка надула губы и застегнула пуговицы.

— Ну хорошо...

Правильно истолковав мои слова — «не хочешь уходить переодеваться, так веди себя подобающе», лишь тяжело вздохнула. Кажется, благодаря этому поступку взгляд канцлера в мою сторону стал капельку мягче.

После ужина. Когда уже собирался вернуться в свою комнату, канцлер окликнул меня:

— Уделишь мне минуту, Рой?

— Что вам угодно, господин канцлер?

— Прошу прощения, если мне просто показалось... но не доставляет ли тебе Энис каких-либо хлопот?

«Надо отдать ему должное как отцу. Весьма проницательно.»

— Сказать, что это доставляет мне хлопоты, было бы преувеличением... но, возможно, Энис и впрямь изрядно эмоционально выдохлась. Из-за этого порой совершает поступки, которые ей в обычном состоянии не свойственны.

— Вот как... В детстве дочка была очень застенчивой. Ей всегда было неуютно, если рядом нет близких людей. В те годы у неё имелись добрые друзья... но в последнее время их почти не осталось. Иметь друга, с которым можно поделиться своими тревогами — большая редкость. Если станешь таким человеком для неё, возможно, ей будет легче справляться со стрессом. Хотя нет... это звучит слишком эгоистично с моей стороны. Раз она страдает от стресса, значит, виной тому я сам. Просить тебя о подобном — с моей стороны просто наглость.

— ... приложу все усилия, насколько это будет в моих силах.

— ... Благодарю. Прошу, пригляди за ней. — поблагодарив, канцлер удалился.

«Близкий друг. И в самом деле, никогда не видел рядом с ней кого-то по-настоящему близкого. Вероятно, это связано с её привычкой держать со всеми дистанцию, сохраняя внешне широкие, но поверхностные связи. Если она в детстве была застенчивой, возможно, сия черта всё ещё живёт в ней. Если верить словам канцлера, Энис необходим друг, которому можно излить душу. И сейчас эту нишу занимаю я. По возможности мне хотелось бы помочь ей обрести и других друзей, но сразу такое не делается. Что ж, направление моих действий ясно. Быть рядом. Выслушивать. Казалось бы, обычные вещи. Но для Энис они таковыми не являются. Член имперской дюжины, первая из десятки лучших академии, дочь канцлера и племянница Императора. Её титулы слишком тяжелы, равных ей почти нет. Все невольно стараются держаться от неё на расстоянии — не из неприязни, а потому что иначе не получается. Именно поэтому просто быть рядом, не придавая значения условностям — единственный способ помочь ей снять груз стресса.»

9

Раннее утро. Граница между Империей и Лютецией. Группа магических кукол начала наступление. На их перехват вышел я — в облике Великого Мудреца.

— Извергнись, божественное сияние молнии — «Керавнос»!

По всей видимости, это магические куклы Кукловода. Их сила заключается в численности и слаженности действий. Каждая в отдельности не представляет запредельной угрозы, но их преимущество — в наличии нескольких противников уровня первоклассных бойцов. С такими врагами Великому Мудрецу справляться сподручнее, чем Святому Мечу. Их можно просто смести одним ударом, не заботясь о деталях.

— Чистой воды разведка боем... На что они только рассчитывают? — обрушив с небес магическое заклинание и одним ударом уничтожив отряд игрушек опытного мага, тихо ворчу себе под нос.

«Если бы они всерьёз планировали вторжение, сил было бы гораздо больше. Вариант с отвлечением внимания тоже возможен, но вряд ли Гвардия стала бы заниматься столь невзрачными делами. Скорее всего, это прощупывание сил перед настоящим ударом. Проверка того, на что способны столпы Союза трёх стран — Святой Меч и Великий Мудрец. Полагаю, мне удалось внушить им, что с нами шутки плохи, но подобный противник вряд ли отступит так просто.»

— Хотелось бы, чтобы они на время угомонились.

Тем не менее ситуация развивается в нужном нам направлении. Не имея возможности начать масштабное наступление всей армией, Император положился на Гвардию. Гвардия — сильнейшая мощь Империи, их козырь. Пока они находятся рядом с Императором, совершить покушение невозможно. Мой наставник, предыдущий Святой Меч, и предыдущий Великий Мудрец уже пытались это сделать и потерпели поражение. Именно из-за той неудачи им потребовался я как преемник. Гвардия — преграда, которую не смогли преодолеть даже те двое вместе взятые. Даже мне сейчас пришлось бы несладко. Следовательно, их нужно устранять поодиночке. Вот только каждый из них — то ещё чудовище, и справиться с ними будет стоить немалых трудов.

— Надеюсь, обойдётся без лишних жертв среди гражданских...

Когда мы сойдёмся в схватке, окрестности вряд ли останутся невредимыми. Выманивать их — значит сражаться в опасной близости от того, что я хочу защитить. И хотя иного пути нет, ситуация всё равно остаётся безрадостной. С такими мыслями я возвращаюсь в столицу.

— Отряд магических кукол противника полностью уничтожен.

— Как и ожидалось от Эклипса.

Выслушав мой доклад, канцлер кивает. Он не выглядит обрадованным, поскольку для действий Империи масштаб нападения был слишком мал. Вполне естественно подозревать наличие двойного дна.

— Прошу тебя вновь вмешаться, если возникнет угроза.

— ... Господин канцлер.

Обычно на этом я бы и ушёл, но сейчас намеренно обратился к нему. Было кое-что, что меня беспокоило.

— Да? Что такое?

— ... Как распределяются обязанности между Двенадцатью Магами Небосвода?

Двенадцать Магов Небосвода — экое собрание своенравных чародеев. Большинство из них ставит на первое место совершенствование собственной магии, и это право уважается. Я стою во главе этого сообщества, которое можно назвать весьма независимой организацией. Однако, как ни крути, они сильнейшая магическая группа Империи. Охрана монарха или защита ключевых объектов — обязанность дюжины. Я это прекрасно понимаю, но...

Когда мельком видел расписание Энис в академии, список её дел показался мне неестественно длинным. Меня как Великого Мудреца привлекают к охране границ только при нападении Империи. Однако Энис такими вещами не занимается. Вместо этого на неё свалили кучу мелких поручений: выходы в свет для демонстрации народу, охрана короля, зачистка монстров на окраинах, участие в представлениях во время праздников. В каком-то смысле она в одиночку разгребает всю текучку Двенадцати Небесных Магов.

— Удивительно. Неужели тебе это интересно?

— Просто представился случай узнать... Не кажется ли вам, что на госпожу Энис возложено слишком много работы?

— Ну-у-у-у... так и есть. Мне жаль её, но Его Величество предпочитает, чтобы именно Энис была в охране, да и для народа её появление наиболее эффективно. Из-за этого нагрузка на неё действительно распределена неравномерно.

— Она всё ещё студентка, постигающая магию в академии. Стоило бы позволить ей максимально сосредоточиться на учёбе. Если действительно ждёте, что она станет Великим Мудрецом.

— Это совершенно верно, однако...

«Проблема не только в канцлере. Причина в том, что Император благоволит Энис и без всяких колебаний использует её. Она — дочь канцлера и племянница самого монарха. Пожалуй, самый 'удобный' член двенадцати . К тому же девушка не умеет отказывать. Знает, что её отказ может создать трудности для других людей. Это благородно, но из-за этого сама уже на грани срыва. Эту проблему Рой Лувель решить не в силах.»

— Я сам поговорю с Его Величеством.

— Не боитесь обратного эффекта?

— Всё зависит от того, как преподнести информацию. Если сказать, что магические навыки госпожи Энис перестали прогрессировать, Император забеспокоится. Дальнейшее — уже ваша забота.

— Понимаю. Пожалуй, это сработает. Но обязанности Двенадцати Небесных Магов никуда не денутся. Кто займётся ими?

— Об этом я позабочусь. Ты ведь слышал, Варел?

В ответ на мои слова в комнате бесшумно возник златовласый мужчина. Вид у него был слегка недовольный.

— Я вообще-то не мальчик на побегушках, знаешь ли.

— Сделай это ради будущего нашей молодёжи, действуй.

— Ого, как необычно. Неужели ты к кому-то привязался? Тебе так приглянулась Энис?

— Находясь в Империи... волей-неволей слышишь об ожиданиях, связанных с ней. Не собираюсь брать её в ученицы, но решил, что стоит хотя бы избавить её от невыносимых условий.

— Невыносимые условия, значит... Что ж, метко сказано. Её объём работы и впрямь не идёт ни в какое сравнение с остальными членами дюжины. Его Величество то и дело выдергивает её из академии обратно в столицу. Я и сам подумывал, что с этим нужно что-то делать.

— Свяжись с остальными магами нашего круга. Скажи, что это моё распоряжение — они зашевелятся.

— Если прозвучит столь веское слово Великого Мудреца, то остальные, пожалуй, поднимут свои ленивые зады... Но учти, они могут счесть это твоим долгом перед ними.

— Пусть думают, что хотят.

— Раз так говоришь, то ладно. Я и сам считаю, что мы тут одни впахиваем, пока другие прохлаждаются.

Варел — пожалуй, самый занятой человек в трёх странах. Он в одиночку курирует всю разведывательную деятельность, имеет множество личин и успевает побывать везде. Пожалуй, его можно назвать самым трудолюбивым в нашей братии. Неудивительно, что недолюбливает тех, кто только и делает, что занимается исследованиями.

— В таком случае полагаюсь на тебя.

— Принято. — с этими словами исчезает.

Я тоже разворачиваюсь, чтобы уйти, ибо азговор окончен.

— Эклипс.

— Да?

— ... Благодарю.

— Просто решил, что стоит присмотреть за младшим поколением. И ещё: она талантлива. Как маг, несомненно, хороша, однако не «исключение». Роль Великого Мудреца, которому приходится противостоять безумной численности врагов или подавляющей силе... ей не подходит. Именно в этом смысле сказал, что она не годна. Уточняю сейчас, чтобы не было недопониманий.

— Понимаю... таков, значит, взгляд Великого Мудреца.

— К сожалению. Когда война с Империей закончится, возможно, появятся Великие Мудрецы её типа, но сейчас — военное время. Наш предполагаемый противник — Империя, и маг, не способный ей противостоять, не может стать Великим Мудрецом. Универсальный маг хорош против слабого врага, но против истинно могущественного противника его атаки бессильны. Вот почему сейчас на роль Великого Мудреца больше подходят маги узкого, но отточенного профиля.

— Я понял, спасибо за объяснение. Теперь мне всё стало ясно. — на лице канцлера появляется улыбка.

«Это лицо отца, который печётся о своей дочери. Сказанное не избавит Энис от всех ожиданий, но канцлер, по крайней мере, перестанет требовать от неё невозможного. Давление со стороны семьи утихнет, а объём работы сократится. Стресс девушки должен значительно уменьшиться.»

— В таком случае позвольте откланяться. Я человек занятой. — с этими словами покидаю комнату и с помощью телепортации возвращаюсь в загородную резиденцию канцлера.

«Кажется, сегодня намечается какой-то приём, и подготовка к нему идёт с самого утра. Быть студентом и одновременно Великим Мудрецом... как обычно, вести двойную игру — задача не из лёгких.»

10

Перед комнатой Энис. Я прислоняюсь к стене, замирая в ожидании, ведь мой долг — находиться именно здесь.

— Как тебе вот это?

Дверь распахивается, и передо мной предстаёт Энис, облачённая в алое платье. Глубокое декольте открывает взору ложбинку на груди, а вырез на спине обнажает безупречную кожу. Обладая великолепной фигурой, Энис выглядит очаровательно в любом наряде, однако стоит ей явиться на приём в подобном виде, как у господина канцлера наверняка прибавится седых волос.

— Слишком вызывающе. — констатирую я.

— Неужели? — недоумевает она. — Вечерним туалетам положено быть открытыми, разве нет?

— И всё же. К тому же полагаю, что тебе куда больше подходят платья светлых, нежных тонов.

— Вот как? Ну, раз так считаешь, тогда поищу другое. — пространно согласовавшись, скрывается в покоях.

Мы выбираем наряд уже добрых полчаса, и, судя по всему, конца-краю этому процессу не видно.

— Ну а... как насчёт этого?

Дверь вновь отворяется, и Энис выходит в белоснежном платье. Оно сидит на ней безупречно, подчёркивая хрупкость образа, но ситуацию портит дерзкий разрез, бесстыдно выставляющий напоказ бедро. Это едва ли лучше предыдущего варианта.

— У вас совсем нет более скромных моделей? — вопрошаю я.

— И это плохо? А мне казалось, оно весьма недурно...

— Давайте остановимся на чём-то более сдержанном.

— Оно и так достаточно сдержанное!

— Нужно ещё скромнее.

— Раз ты такой привередливый, тогда выбирай сам! — с ноткой обиды в голосе восклицает Энис и затягивает меня внутрь.

Покои заставлены бесчисленными манекенами с нарядами, подготовленными специально для неё. Мне дозволено выбрать любой, какой заблагорассудится.

— Вы хотите, чтобы выбирал я?..

— Ты ведь отвергаешь всё, что нравится мне.

— Лишь прошу избегать излишней наготы.

— Вот и найди то, где её нет. — бурчит она, явно раздосадованная моими отказами.

«Похоже, умудрился её задеть, однако если мы продолжим в том же духе, то не сдвинемся с мертвой точки до самой ночи, отчего моё личное вмешательство кажется самым быстрым решением.»

Впрочем, выбор платья для Энис — задача ответственная, требующая безупречного вкуса. Сегодняшний вечер посвящён празднованию победы: торжеству в честь великого мудреца Эклипса, сокрушившего четырехсот тысячную имперскую армию. Завтра всё столичное население погрузится в пучину фестиваля, а на сегодняшней церемонии соберётся весь цвет аристократии во главе с самим императором. Стоит Энис явиться в безвкусном наряде, как это ударит по репутации канцлера. Хотя, глядя на представленное многообразие, понимаю, что здесь собраны изделия лучших мастеров, следовательно, совершить фатальную ошибку практически невозможно.

С этой мыслью обвожу взглядом комнату, пока мой взор не замирает на одном варианте. Сие платье нельзя назвать вычурным или особенным, оно скорее тяготеет к изящной простоте. Минимум украшений, полное отсутствие открытых участков — на первый взгляд, совершенно заурядная вещь, если бы не глубокий, насыщенный изумрудно-зелёный цвет ткани. Я беру его и протягиваю Энис.

— Остановимся на этом.

— На этом? Но здесь ведь полно куда более роскошных нарядов.

— Возможно. — мягко улыбаюсь я. — Однако этот цвет точь-в-точь повторяет оттенок ваших глаз. Уверен, сия зелень будет вам невероятно к лицу.

— Рой... — она на мгновение замирает, и её щеки заливает нежный румянец. — .. ты всегда так ведёшь себя с девушками?

— Как «так»?

— ... Тебе стоит быть осмотрительнее. — еле шевеля губами выталкивает меня за дверь.

«О чём мне стоит быть осмотрительнее — остаётся загадкой.»

Спустя некоторое время створки вновь распахиваются. Передо мной стоит Энис в том самом изумрудном платье. Ей не нужны пышные украшения или сложные фасоны: золотистые волосы девушки служат идеальным акцентом, завершая этот гармоничный образ.

— Вам очень идёт.

— П-правда? Ну, тогда я в нём и пойду. — торопливо бросает она и вновь скрывается в комнате.

Что ж, проблему с гардеробом можно считать решённой. Однако её тяга к излишне откровенным нарядам наглядно подтверждает, что она всё ещё пребывает в состоянии сильнейшего стресса. Очевидно, что корень всех бед кроется в императоре, и пока мы не разберёмся с этим источником тревог, Энис не обретёт душевного спокойствия.

— Итак, что же нам со всем этим делать?..

— Рой?!

В углу просторного бального зала, где я, облачённый в непривычный и оттого крайне неудобный таксидо, борюсь с желанием поскорее его снять, меня окликает знакомый голос. Это Аннетт — в алом вечернем платье она выглядит настоящей аристократкой, что неудивительно, ведь, несмотря на упадок её дома, благородство крови никуда не исчезло.

— Аннетт, как ты здесь оказалась?

— Ну... мой опекун настоял на моём присутствии...

Покровитель Аннетт — Варел Повелитель Ветров, занимающий седьмое место среди имперской дюжины. Этот человек разглядел её талант и взял на себя заботу о её семье. Весьма любопытно, что он решил отправить её на столь статусное мероприятие.

— Решил помочь тебе обзавестись связями?

— Кажется, так... Говорит, раз отличилась в битве за академию, меня должны запомнить... — девушка взволнованно кивает, выдавая своё напряжение. Несмотря на происхождение, её нынешний образ жизни бесконечно далёк от блеска высшего света. Будучи дочерью разорившегося рода, она, вероятно, жила даже скромнее простых горожан. — Р-Рой, а у тебя есть опыт посещения подобных приёмов?

— Откуда ему взяться? Семью барона в Великом Герцогстве стараются обходить стороной.

— Я тоже почти ничего об этом не знаю... Разве что в детстве меня учили этикету...

— Мы в одной лодке. — отвечаю я, озираясь по сторонам.

[[image:/storage/reader-images/10de2ae2d3e8fa2cc41b95830115b0011de7dcfb.png]]

Дочка хозяина усадьбы, пригласившей мою семью, ушла приветствовать гостей довольно давно, а мой отец вместе с Леной вовсю заняты светскими беседами. У меня же здесь почти нет знакомых лиц.

— Разумнее всего будет дождаться возвращения старшой Энис. Она наверняка представит нас нужным людям.

— Д-да, ты прав.

Она окончательно разнервничалась. Груз ответственности давит на неё: дом графа Сниэля пал, но когда-то это была великая династия магов огня. Аннетт мечтает возродить былое величие, а для этого ей необходима поддержка влиятельных особ, ошибка здесь недопустима.

Только собираюсь приободрить её, как к нам подходит высокий молодой человек.

— Прошу прощения, прекрасная леди. Могу ли я узнать ваше имя?

— М-меня зовут Аннетт Сниэль... — застигнутая врасплох, она едва находит в себе силы ответить.

— Сниэль? Что-то не припомню такой фамилии.

— Ах... — мужчина на мгновение задумывается, после чего на его лице расплывается глумливая усмешка. — Сниэль — это те самые графы-банкроты? Что экие нищие забыли в се месте? Увольте, я лишь зря потратил на тебя время.

— ...

— Как вообще этот мусор пустили в зал? Чья это оплошность? Послушайте, оставьте свои попытки прикидываться знатью для кого-нибудь другого.

Слова, полные пренебрежения, вызывают смех у стоящих поблизости людей. Не в силах терпеть это издевательство, делаю шаг вперёд, но Аннетт останавливает меня.

— Не нужно... всё в порядке.

— Но Аннетт...

— Он прав, мне здесь не место...

«Сейчас нужно терпеть. Если устроить скандал, путь в высшее общество будет закрыт навсегда. Пусть смеются. Главное — найти хотя бы одного союзника, и это станет началом.»

Плечи девушки мелко дрожат, но она мужественно сносит оскорбления. Глядя на это, хмурюсь и, подхватив её под руку, увожу прочь. Возможно, это выглядит как бегство, но оставаться там — значит позволять яду отравлять её душу.

— Рой? И Аннетт здесь.

— А, старшая.

Мы сталкиваемся с ней почти сразу. Энис мгновенно считывает состояние подруги и обеспокоенно заглядывает ей в глаза.

— Всё хорошо, Аннетт?

— Да... вполне.

— Энис, могу попросить вас присмотреть за ней?

— Разумеется, но что случилось?

— Мне нужно переговорить с отцом.

— Хорошо, пойдём, Аннетт.

Дождавшись, пока они скроются из виду, делаю вид, что направляюсь к отцу, а сам незаметно покидаю праздничный зал.

11

Двенадцать Небесных Магов — организация куда более свободная по сравнению с Семью Мечами. Для меня данное обстоятельство всегда было на руку, однако именно из-за сей свободы весь груз ответственности лёг на плечи одной лишь Энис. Если хочу это исправить, то мне, как Великому Мудрецу, пора обозначить свою позицию. Планировал сделать это именно на сегодняшнем приёме.

Покинув зал в одном облике, возвращаюсь туда уже как Великий Мудрец Эклипс.

— В-Великий Мудрец... господин Эклипс?! Почему вы здесь?!

— Получил приглашение. — сухо отвечаю я опешившему магу из охраны.

До этого момента ни разу не посещал подобные мероприятия, оттого мой визит производит эффект разорвавшейся бомбы.

— Великий Мудрец Эклипс прибыл! — разносится громогласное объявление.

— Что?!

— Тот самый затворник?!

Зал взрывается шёпотом, но я, не обращая внимания на суету, иду к своей цели — императору.

— Приветствую Ваше Величество.

— О... угу... — Люциан ван Лютеция кивает, заметно нервничая.

Моё появление с официальным приветствием — событие из ряда вон выходящее.

— Мне необходимо срочно отбыть для инспекции границ, однако, прослышав о празднестве в честь моей победы, не мог не зайти, дабы засвидетельствовать своё почтение.

— Вот как... Что ж, похвально.

— Обещаю и впредь приносить Вашему Величеству и Империи вести о ещё более славных победах. Докажу, что мощь нашей магии делает любого врага бессильным.

— Вот! Именно это и хотел услышать, горжусь тобой!

— Благодарю, на сем позвольте откланяться. Прошу простить мою дерзость — ограничиться лишь кратким визитом.

— Ничего страшного! Я рад, что ты зашёл. Но напоследок прими кубок вина! Выпьем за героя Империи!

Великий Мудрец Эклипс — спаситель, сокрушивший врага. И этот герой склоняет голову перед монархом. Видя сию картину, дворяне успокаиваются, проникаясь ещё большим уважением к правителю, а Люциан, купаясь в этих взглядах, пребывает в полнейшем восторге.

Когда тот осушает свой кубок, кланяюсь в последний раз и разворачиваюсь. Аристократы осыпают меня благодарностями и заверениями в преданности, но намеренно их игнорирую. Стоит начать отвечать каждому, как ореол исключительности мгновенно поблекнет. Теперь император доволен, следовательно, начнёт привлекать к делам и других магов дюжины, помимо Энис. Он благоволит ей, потому что она послушна, но теперь, увидев почтение со стороны самого Мудреца, укрепится в мысли, что и остальные будут так же покорны его воле. Таков уж его характер. Конечно, в будущем это может добавить хлопот, но позволять отношениям с короной и дальше оставаться натянутыми — значит давать врагам лишний повод для удара. Это был важный стратегический ход.

А заодно пришло время для небольшой мести. На полпути к выходу я замираю и перевожу взгляд на Энис и Аннетт, стоящих у стены.

— Благодарю за охрану Его Величества, госпожа Энис.

— Ах, да. Благодарю вас, господин Эклипс.

— А рядом с вами... Аннетт Сниэль, верно?

— Э-э-э?.. — та застывает, не веря, что Великий Мудрец знает её имя.

— Одна из тех студентов, что до последнего защищали академию во время вторжения. Я слышал, сразила монстра одним ударом и не отступила перед генералом имперской армии. Похоже, кровь великих магов огня из рода графов Сниэль всё ещё сильна.

— ... — она прикрывает рот ладонями.

Слово мага, стоящего на вершине магической иерархии, обладает колоссальным весом.

— Твой опекун прочил тебя мне в ученицы, равно как и канцлер — госпожу Энис. Однако вы обе пока недостаточно сильны. Становитесь крепче, у вас обеих есть талант, так оттачивайте его, не поддаваясь гордыне. Буду ждать того дня, когда сможем сражаться плечом к плечу. — с этими словами исчезаю, использовав магию телепортации.

---

Вернувшись в зал в облике Роя, застаю любопытную картину: толпа дворян плотным кольцом окружила Аннетт. Энис, которую отозвал император, не может ей помочь, лишь бросая обеспокоенные взгляды в ту сторону.

— Госпожа Аннетт, мы много слышали о ваших подвигах в академии! Нам не терпелось познакомиться с юным талантом нашей страны.

— Госпожа Аннетт, мы знаем, что вашим покровителем является сам господин Варел... Быть признанной элитной имперской дюжиной — поистине выдающееся достижение!

«Те самые люди, что мгновение назад в упор её не видели, теперь рассыпаются в комплиментах. Немногих удостаивает своим вниманием Великий Мудрец. Упоминание имени, личное обращение — всё это делает человека невероятно ценным и перспективным в глазах света. Каждый из присутствующих понимает: подружиться с ней сейчас — значит обеспечить себе выгоду в будущем.»

— Иди немедленно! Я привел тебя сюда, чтобы ты налаживал связи с такими леди! Живо!

— Но отец... — тот самый юнец, что оскорбил Аннетт, теперь выслушивает гневные тирады своего родителя.

— Раз её талант признал Мудрец, она — будущий кандидат в Двенадцать Магов! У неё уже есть заслуги. Добейся её расположения любой ценой! Это шанс для нашего дома возвыситься! Она ещё ни с кем не связана, сейчас самое время войти в круг доверия барышни!

— Отец, послушайте...

— Да иди же ты! Чего застыл?!

Бедолага понимает, что это невозможно, ибо ервое впечатление испорчено безнадёжно. Чтобы окончательно добить его, нарочно задеваю его плечом, проходя мимо.

— Прошу прощения.

— Эй! Смотри, куда прешь! — выкрикивает он, вымещая на мне скопившуюся злобу.

Я одариваю его ледяным взглядом.

— Ах, прошу прощения. Кажется, обознался... Мне почудилось, что это вы только что называли мою подругу Аннетт «нищей аристократкой» и сокрушались о зря потраченном времени, мои глубочайшие извинения.

Оставив эту словесную бомбу, с усмешкой прохожу мимо. Бледного как полотно юношу разъярённый отец буквально за шиворот уволакивает прочь из зала.

«Так-то лучше.»

Ощущая приятное удовлетворение, направляюсь к девушкам, но пробиться сквозь толпу оказывается непросто. Аннетт выглядит совершенно растерянной.

— Аннетт, пойдём перекусим. — игнорируя возмущённые возгласы аристократов, беру её за руку.

— Ты кто такой?!

— Мы вообще-то разговариваем!

— Из какой ты семьи?!

Прежде чем успеваю придумать, как их утихомирить, раздаётся стук трости.

— Мой сын... доставил вам какие-то хлопоты?

Лицо говорившего озарено улыбкой, но голос звучит пугающе холодно. Дворяне оборачиваются и бледнеют. Это мой отец. Величайший интриганин трёх стран, человек, известный под прозвищем «Серый Лис». С такими людьми предпочитают не связываться. Учитывая, что он здесь по приглашению канцлера, его статус неоспорим.

— А, юный господин Лувель... Прошу прощения, мне пора. — лепечет один.

— У вас замечательный сын, просто загляденье... — вторит другой.

Толпа рассеивается подобно напуганным паукам, хотя многие всё ещё бросают косые взгляды, не оставляя надежды подобраться к Аннетт позже.

— Госпожа, мы не виделись с той самой битвы. Помнишь ли ты меня? Я Лайнас Лувель, отец Роя.

— Конечно, помню! Благодарю вас, господин барон, вы очень вовремя...

— Ну что ты, это ведь мой сын заставил тебя нервничать. — батенька бросает на меня многозначительный взгляд.

«Очевидно, под 'лишними действиями' он подразумевает мой перформанс в роли Мудреца.»

— Нет-нет, Рой тоже очень помог.

— Пустое. Тебе не кажется, что пора подкрепиться?

— Просто умираю от голода...

— Тогда пойдём к столам. Пока отец наводит на всех страх своим взглядом, к нам никто не посмеет подойти.

— Идём! — девица отвечает с прежним задором...

... и я с облегчением вижу, что она снова стала самой собой.

12

Вечер следующего дня...

— А я так ждала-а-а... — уныло тянет Энис.

Сегодня разгар фестиваля, и мы планировали провести этот вечер вместе, осматривая достопримечательности. Однако за Энис явился посланник из дворца: император требует её немедленного присутствия. Как выяснилось, Его Величеству пришла в голову идея устроить магический фейерверк в качестве кульминации праздника. Масштаб торжеств огромен, следовательно, подготовка подобного шоу потребует уйму времени и сил. Проще говоря, нашей прогулке пришёл конец.

— ... Ты ведь подождёшь меня? Мы погуляем, когда я закончу...

— Разумеется, буду ждать в поместье.

— Тогда я пошла.

«Обещание дано, но уверенности в его выполнении нет. Приказ императора — чистой воды прихоть, внезапный каприз человека, который хочет порадовать народ, совершенно не задумываясь о том, какую цену за это придётся заплатить Энис.»

Сокрушённо понурив плечи, она садится в карету, а я, проводив её взглядом, тяжело вздыхаю и незаметно телепортируюсь.

— Рад, что ты пришла, Энис.

— По вашему первому зову, Ваше Величество.

— В этом вся ты. Я хочу, чтобы ты расцветила небо магией ради праздника. Справишься?

— На подготовку уйдёт время, но исполню вашу волю.

Слушая этот диалог, невольно качаю головой.

«Неудивительно, что она пребывает в таком напряжении, раз ей приходится потакать подобным запросам. Но статус не позволяет ей отказаться. Энис слишком умна и понимает: стоит ей проигнорировать прихоть монарха, как между Двенадцатью Магами и короной проляжет трещина. Вот она и приносит себя в жертву. В этом есть и моя вина как Великого Мудреца. Значит, мне и исправлять.»

— Ваше Величество, прибыл доложить о возвращении.

— О-о-ох! Эклипс! Ты быстро.

— Да. На границах пока затишье, однако расслабляться не стоит. Империя коварна, поэтому продолжу наблюдение.

— Полагаюсь на тебя.

— Благодарю. Что же касается магического шоу для фестиваля... Если позволите, я возьму это на себя.

— Что? Ты сам займёшься этим?

— Праздник посвящён моей победе. Будет справедливо, если именно я устрою это зрелище, да и народ наверняка этого ждёт.

— И то верно, великолепная мысль! Поручаю это тебе.

— Госпожа Энис, вы не против?

— Я повинуюсь вашей воле, господа. — отвечает она, и в её голосе слышатся нотки облегчения.

«Теперь у неё освободилось время. Кому захочется работать, когда вокруг гремит праздник?»

— В таком случае начну, когда придёт время. Госпожа Энис, мне понадобится ваша помощь в подготовке.

— Как прикажете.

С этими словами увожу её из тронного зала.

— Господин Эклипс, в чём будет заключаться моя помощь?

— Это был лишь предлог. Если я оставлю тебя здесь, тебя нагрузят другой работой, отчего мой поступок лишится смысла.

— Но...

— Моё невнимание к императору косвенно стало причиной твоих перегрузок. Исправлю это в будущем. Тебе нет нужды изводить себя, переживая об отношениях Магов и короля.

— Господин Эклипс...

— Сегодня фестиваль. Иди и веселись.

— ... Благодарю вас. — поклонившись, убегает прочь.

Проводив её взглядом, я также покидаю дворец.

Ночное небо расцветает мириадами магических огней, заливая столицу ярким светом. Великий Мудрец Эклипс, единожды явившись народу, более не показывается, но продолжает услаждать взоры и слух горожан невероятными чарами.

Когда шоу подходит к концу, дверь моей комнаты в поместье распахивается с оглушительным грохотом.

— Рой!

— Вы быстро, Энис.

— Меня подменили! Идём скорее на фестиваль!

На её лице сияет ослепительная улыбка. Она хватает меня за руки и тянет за собой. Глядя на эту радость, я и сам не могу сдержать ответной улыбки.

— Не нужно так спешить, праздник никуда не убежит.

— Но я хочу насладиться им сполна!

— Хорошо-хорошо.

Покорно следую за ней. Через какое-то время Энис, словно смутившись, отпускает мои руки. Наблюдая за ней с доброй усмешкой, протягиваю ей левую ладонь.

— Плохо ориентируюсь в столице. Не сочтёте ли за труд стать моим проводником?

— ...Р-раз ты так просишь... — Энис робко берет меня за руку, и с лёгким румянцем на щеках восклицает. — Сегодня мы повеселимся на славу!

Мне остаётся лишь медленно и согласно кивнуть.

1

— Я рада, что академия снова открылась.

— А мне бы и без неё жилось неплохо.

Трехнедельная работа по замене барьеров наконец завершена. Впрочем, из-за спешки некоторые маги всё ещё остаются в академии для финальной настройки. Похвальное усердие. В стенах этой самой академии я нахожусь вместе с Юкиной. Причина проста — её тренировка.

— Для меня закрытие было бы проблемой. Не смогла бы учиться.

— Какая похвальная тяга к знаниям.

— Глупо упускать шанс учиться у Святого Меча, тут любой станет прилежным. — с этими словами плавно обнажает клинок и активирует форму магического меча. — Магический меч — Хёкасэн.

Лезвие становится ослепительно белым, а сам меч превращается в изящную рапиру. С виду это хрупкое оружие, но внешность обманчива. Если в момент нашей встречи магический меч Юкины уже был силён, то теперь его мощь возросла многократно. Подтверждением тому служит тот факт, что раньше при активации температура вокруг резко падала, а дыхание превращалось в пар, сейчас же изменения в окружении едва заметны — лишь слегка повеяло прохладой.

— Ты научилась гораздо лучше концентрировать силу.

— Ещё не до конца.

— Тут поможет только практика.

Магический меч, воздействующий на огромную площадь, на первый взгляд кажется могущественным. Большинство людей именно так его и воспринимают. Однако сие означает лишь то, что энергия утекает вовне. Если удастся собрать её в самом клинке, истинная сила меча возрастёт.

— Я уже объяснял: магический меч — не просто железка, швыряющая заклинания. Это высшее искусство мечника, использующего магию клинка. Идеал — один удар, одна смерть. Если он не способен мгновенно переломить ход битвы, то в его использовании нет смысла. Проще выучить обычную магию.

[[image:/storage/reader-images/7502083599790bd59d8a1075ed42815bd7ee74aa.png]]

Искусство магического меча родилось как средство противостояния магам. И высшая его точка — «магическая трансформация». Она не должна быть просто удобным инструментом или универсальным оружием на все случаи жизни. Маги высокого уровня владеют сокрушительными заклинаниями. Магический меч обязан стоять с ними в одном ряду. Если он лишь «полезен в тактическом плане», то грош ему цена. Он должен обладать стратегической ценностью. Не мощное оружие, а оружие, завершающее войну одним фактом своего появления. Нельзя путать цели.

— Легко сказать, да трудно сделать. Будь у меня пример перед глазами, я бы быстрее уловила суть...

— Если воспользуюсь магическим мечом в таком месте, меня могут раскрыть. Так что забудь об этом.

— Эх... — она вздыхает, но, собравшись с духом, вновь концентрируется на своём мече. Наша тренировка предельно проста: девушка должна избегать выбросов лишней энергии при трансформации. А затем... — Я начинаю.

— Давай. — вынимаю меч и просто встаю в стойку.

Юкина делает выпад. Её острие точно находит мой клинок, пытаясь заморозить и разрушить его. Мой меч укреплён магией на пределе моих возможностей. Пусть сам по себе клинок ни в какое сравнение не идёт с моим любимым мечом, любому силачу пришлось бы несладко, попытайся он его сломать — укрепление магией настолько эффективно. Именно поэтому от Юкины требуется разрушить его. Она пытается сосредоточить силу «Ледяного цветка» в одной точке, чтобы проморозить металл до самой сердцевины. Это даже техникой назвать сложно, но без умения делать столь базовые вещи нельзя говорить о смертоносном ударе — на высшем уровне это не сработает. Если атака не достигает цели, ты безоружен. Способность нанести урон — вот как побеждают тех, кто сильнее тебя.

Хотя, конечно, главное правило выживания — не подставляться под удар.

Меч действительно начинает покрываться инеем. Однако, когда промерзает наполовину, вокруг нас внезапно разлетается волна холода. Концентрация нарушена.

— Не получается... — отменив трансформацию, понуро опускает плечи.

Её дыхание слегка сбито. Для неё нынешней удерживать силу в одной точке во время активации меча — задача запредельной сложности. Именно поэтому за сие короткое время выложилась без остатка. Результат — заморозка лишь до середины.

— Ну, по-моему, весьма недурно.

— Даже до половины не дошло.

— Да брось, промерзание на половину — отличный результат.

Встряхиваю мечом, и лёд мгновенно осыпается. Заморозить клинок Святого Меча — задача архисложная. В обычных условиях это невозможно, так как моя магия просто подавляет любое внешнее воздействие.

— Всё равно этого мало.

— Как всегда строга к себе.

Для Юкины всё, что не достигло поставленной цели, считается неудачей. Она не терпит поблажек вроде «для студента это неплохо» или «против Святого Меча сойдёт». Она говорит со Святым Мечом на равных и пытается победить на том же поле. Потому что её цель — стать моей заменой. Пока сия цель жива, я — её главный соперник и эталон для сравнения. Среди всех учеников этой академии, обладающих высокой мотивацией, Юкина стоит на совершенно ином уровне.

— Некоторое время будем повторять это упражнение. Отдохни и сделаем ещё подход.

— Хорошо.

— Со временем нащупаешь нужный ритм.

— Интересно... нет ли способа сделать это быстрее?

Слова, совсем не характерные для неё. Конечно, такого способа нет. Будь он, я бы давно ему научил. Мой нынешний метод — кратчайший путь. Но Юкина и сама это понимает. Она спрашивает об исключительных мерах.

— В плане тренировок — нет. Но есть один альтернативный метод.

— Какой?

— Ухватить суть в пылу схватки, где на кону стоит сама жизнь. То есть реальный бой. Когда смерть дышит в затылок, концентрация достигает пика. Именно так люди совершают качественный скачок. Правда, в большинстве случаев они умирают раньше, чем успевают что-то понять.

«Чувствовать смертельную опасность — значит сражаться с тем, кто сильнее тебя. Если повторять такое часто, никаких жизней не хватит. Если нет крайней нужды, лучше к этому не прибегать. Мертвецу никакие навыки уже не пригодятся.»

— Реальный бой... мне ещё рано?

— В мире полно тех, кто сильнее тебя. Стоит выйти на тропу войны только тогда, когда у тебя будет достаточно сил хотя бы для того, чтобы суметь сбежать.

Юкина кивает. Это разумно. Пока ты жив, у тебя есть шанс. Однако реальность не ждёт, пока ты подготовишься. Если враг нападает, приходится драться.

2

Академия вернулась к привычному ритму, но в моей повседневности перемен не наблюдается. Я по-прежнему сплю до полудня и лишь изредка заглядываю на занятия. Иногда прогуливаю, чтобы присмотреть за Энис. Стоит признать, её поведение стало куда спокойнее. Порой, поддавшись стрессу, всё ещё совершает внезапные чудачества, но это цветочки по сравнению с тем, что было вначале. Возможно, общение со мной и окружающими помогает ей сбросить напряжение.

Впрочем, главной причиной стало облегчение её ноши как одной из дюжины. После призыва Великого Мудреца остальные маги этой касты тоже взялись за ум. Энис перестала быть единственной, на чьи плечи сваливались все заботы. За Императором, который и был главным источником проблем, теперь приглядывает канцлер. Раньше Император только и твердил «Энис, Энис», но теперь её отец умело подсовывает ему имена других магов, отводя удар от родной крови. Прежде Император доверял только ей, но после того, как я, в роли Великого Мудреца, проявил к нему лояльность, его недоверие к остальным магам поутихло.

Работа распределилась. И теперь Энис всё чаще улыбается.

— Ройчик, посмотри!

В кабинете школьного совета Энис демонстрирует мне изящную брошь зелёного цвета.

— Что это?

— Ты ведь знаешь, что из Империи прислали магов для настройки барьеров?

— Разумеется.

— Один из них — доверенный ученик Одрана Охраняющего Камня, шестого в иерархии Двенадцати. Он раздавал такие вещи студентам в знак доброй воли. Мне она показалась такой милой, что решила её надеть.

От броши действительно исходит магическая аура. Одран Охраняющий Камень — легендарный мастер артефактов, живое национальное сокровище. Он уже стар и почти не покидает поместья, так что прислать ученика — это серьёзный жест. Барьер академии восстановили в кратчайшие сроки, сделав его ещё крепче, и для его поддержки явно нужны высококлассные артефакты. Империя восприняла нападение на академию крайне серьёзно. Раз уж прислали ученика такого мастера, его мастерство должно быть на высоте.

— Дороговатый подарок для простого «знака доброй воли».

— Он сказал, что для него сделать такую вещицу — пара пустяков. В неё вложено простое защитное заклинание, которое срабатывает один раз. Но главное здесь — дизайн. Правда ведь прелесть?

— Да, выглядит очень красиво.

«Артефакт сделан мастерски. Умение создавать такое с лёгкостью заслуживает уважения. Сам эффект не уникален, но столь тонкая работа встречается редко. Студенты наверняка в восторге, ведь это вещь от человека, которого прочат в следующие на одно из мест имперских двенадцати магов. Кредит доверия к такому изделию безграничен.»

— И всё же, раздавать их даром — очень щедро.

— Он хочет, чтобы студенты академии хоть немного больше заботились о своей безопасности. Это и стильно, и полезно.

— Думаю, тем, кто равнодушен к моде, такая штука не приглянется. Как по мне, функциональность важнее красоты.

— Ох, Ройчик, в твоём репертуаре... — она недовольно хмурит брови.

«Кажется, нечаянно задел её чувства. Женщины — создания крайне непростые.»

— Красота — тоже сила, Ройчик!

— Вот как. Что ж, доля истины в сем есть.

— То-то же!

Стоит мне согласиться, как она расплывается в улыбке и начинает вприпрыжку ходить по комнате, что-то напевая под нос. Настроение сменилось мгновенно.

«Совершенно не понимаю этих женщин.»

— Итак, чем займёмся сегодня?

— Мне всё равно, лишь бы с тобой.

— Ответ «всё равно» — самый неудобный. Не вздумай сказать такое Лене, она придёт в ярость.

— О-ой... правда?

Со времён той памятной готовки Энис воспринимает Лену как сурового инструктора из ада. Она тихо бормочет себе под нос, что нужно быть осторожнее — видимо, строгость сестренки произвела на неё неизгладимое впечатление.

— И кстати...

— Что?

— Ты снова заставляла свою юбку колыхаться с помощью магии ветра?

— Ой, ну я...

— Думала, не замечу?

— Да нет же! У меня и в мыслях не было показывать что-то лишнее! Просто... так забавно наблюдать за реакцией мальчиков и тем, как суетятся девочки... вот и не удержалась.

— Если бы ты действительно хотела что-то показать, это было бы уже преступлением против общественной морали.

— Не называй меня так, я не извращенка!

— Тогда не пытайся снимать стресс подобным образом.

— Но ведь...

— Никаких «но».

— ...

— Больше так не делай, договорились?

— Хорошо-о...

Наш диалог напоминает беседу матери с напроказившей дочерью. Это лучшее доказательство того, что в академии воцарился мир.

Империя пока не предпринимает никаких действий. Сие затишье пугает, но вечно жить в напряжении тоже нельзя. Сейчас стоит сосредоточиться на том, чтобы помочь Энис справиться со стрессом. Я чувствую свою вину за то, что она оказалась в таком состоянии. И если рядом со мной ей становится легче, должен быть рядом. Тем более что видеть её улыбку мне вовсе не в тягость.

3

Империя. В стенах своей резиденции император со скучающим видом внемлет докладам министров.

— В южных регионах вновь вспыхивают одно за другим восстания.

— Южная армия всё ещё находится в процессе реорганизации после кончины генерал-полковника Бахштайна, отчего не может действовать в полную силу, так-то на подавление мятежей потребуется ещё некоторое время.

— Из департамента разведки поступили сведения, что и в центральных провинциях наблюдаются признаки грядущих волнений.

— Полагаю, сейчас нам жизненно необходимо сосредоточиться на внутренней политике, дабы восстановить государственную мощь.

Слова их звучат как нечто само собой разумеющееся, и ни одно из них не пробуждает в монархе ни капли интереса. Коль случилось поражение, хаос становится неизбежен. Такова природа завоевательных государств: всё идет гладко, пока границы успешно расширяются вовне, но рано или поздно наступает предел. В сей миг империя начинает рушиться изнутри, что неоднократно подтверждено историей.

Однако...

— Известно ли вам, о чём я мечтаю? — едва слышно произносит император, когда все доклады подходят к концу.

— Вероятно, об объединении всего континента, ваше величество? — один из министров поспешно отвечает.

— Верно. Именно ради данной цели создал могучую армию и призвал на службу выдающихся чиновников. И если столь просвещённые мужи способны лишь на пустые, осторожные речи, то мечта сия так и останется несбыточным сном.

— Но позвольте...

— Я наделил вас властью вовсе не для того, чтобы изрекали очевидные каждому истины. Невозможно побеждать вечно, однако истинная сила государства познаётся именно в час поражения. Мы не прекратим свой поход, пока не подчиним себе континент, и остановиться мы просто не имеем права. Вы спрашиваете, отчего вспыхивают восстания? Оттого, что наша мощь пошатнулась. Подобная проблема не решится сама собой с течением времени — нам нужно вновь явить миру свою сокрушительную силу.

— Но, ваше величество, мы уже однажды направляли в мятежные земли отряды личной гвардии, и всё же беспорядки не утихают.

— Значит, придётся продемонстрировать её снова.

Губы императора расплываются в хищном оскале. Глядя на эту усмешку, министры чувствуют, как по их спинам пробегает ледяной холод.

— Просто подавить бунт — слишком мягкая мера. Казните каждого, кто был к нему причастен. Разумеется, это касается лишь тех земель, что послужат нам назидательным примером.

— Подобная жестокость лишь раздует пламя недовольства!

— Полумеры и легкий страх лишь разжигают жажду сопротивления, но ужас абсолютный лишает воли к борьбе. Выберите регионы для показательной расправы, направьте туда гвардию и сотрите их в порошок.

— Но всё же...

— Само собой, на этом дело не закончится. Одновременно с этим внимательно выслушайте просьбы в других землях и удовлетворите их — даже не против создания нескольких автономных округов.

— Желаете внести разлад в ряды мятежников?

— Вооружённое выступление карается беспощадно, тогда как готовность к диалогу вознаграждается милостью. Следовательно, число выбравших второй путь неизбежно возрастёт, а те, кто решится на первый, окажутся в полной изоляции.

— Однако, ваше величество... в тех краях, что станут примером, останется горькая обида...

— Не беда. Достаточно не оставлять после себя ничего. Когда карательная операция завершится, объявите эти земли имперскими владениями и изгоните выживших. Память имеет свойство увядать, если не осталось следов трагедии.

— Сие есть тирания...

— Значит, вторжение — благо, а тирания — зло?

— Коль вы включили эти земли в состав империи, их жители стали вашими подданными.

— Любой, кто поднимает восстание — враг. А врага нужно истреблять до последнего человека, ибо того требует величие нашей цели по завоеванию континента. — с этими словами император отпускает министров.

Политический курс определён, и теперь чиновникам остаётся лишь продумать конкретные шаги для его реализации. И хотя на их лицах читается явное недовольство, правителя сие мало заботит. Государю не пристало заискивать перед подчинёнными: при всей их одарённости, на их места всегда найдётся замена, и если кто-то не способен следовать за ним, просто назначит другого.

— Я крайне разочарован. Ты ведь понимаешь причину? — в пустоту комнаты произносит император, оставшись в одиночестве.

— Мне всё известно, ваше величество. — и тут же раздаётся ответ.

Тень колышется, и перед троном бесшумно возникает высокий юноша с копной черных волос и в очках. Впрочем, император прекрасно знает, что данный облик — лишь искусная маска.

— Твои игры в куклы забавны, Кукловод, но мне нужен результат.

— Называть моё искусство «играми» весьма обидно. Как вам кажется? Разве не выгляжу точь-в-точь как живой человек? — юноша с гордостью демонстрирует своё тело.

Сие творение — кукла, сотворённая из человеческой плоти с невероятным мастерством. Она кажется живой, но человеческой души в ней нет.

Перед монархом стоит один из пяти гвардейцев — Кукловод. Маг, который никогда не являет истинного лика, управляя марионетками, и непревзойденный мастер их создания. Во всём мире лишь он способен созидать нечто столь неотличимое от людей. Даже сам император видел его настоящий облик лишь однажды, когда потребовал этого в обмен на клятву верности. С тех пор Кукловод больше не раскрывал своей тайны.

— Не находите ли вы, ваше величество, что столь совершенная марионетка уже граничит с высоким искусством?

— Мне нужно не искусство, а плоды твоих трудов. Ты сам просил доверить тебе разборки с Союзом — так докажи свою пользу делом.

— Разумеется, всё помню. Семена уже посеяны, и в ближайшем будущем поднесу вам щедрый урожай.

— Святой Меч и Великий Мудрец... Эти двое — легендарные «Апостолы Звёздных Духов», существа с бесконечным запасом магических сил, о которых упоминают лишь древние летописи. Настоящие монстры минувших эпох. Ты уверен, что справишься?

— Коль они монстры, то и мы в гвардии им под стать. К тому же, не собираюсь сражаться с обоими разом.

— Считаешь, что с одним совладаешь?

— Уже выбрал цель. Мой величайший шедевр заставит тройственный союз до костей прочувствовать величие Империи.

— Что ж, хорошо. Но помни: остальные гвардейцы тоже жаждут проявить себя и едва сдерживают пыл. У тебя есть лишь один шанс.

— Одного будет более чем достаточно. Покорно прошу ожидать добрых вестей.

Кукловод отвешивает учтивый поклон и покидает залу.

Глядя ему в след, император усмехается. Даже для него этот человек кажется жутким и полным тайн, оттого его тактика, строящаяся на манипуляциях и использовании чужих слабостей, выглядит особенно омерзительно. Впрочем, его сила не вызывает сомнений. Кукловод никогда не делает ход, не будучи уверенным в победе, а значит, успех предрешён.

Но если всё же случится так, что он проиграет...

— Видимо, тогда придётся всерьёз задуматься о создании единого фронта с расой демонов.

С демонами уже налажены определённые связи, но, возможно, потребуется выстроить более глубокие отношения. Доверия к ним нет, однако при поражении хотя бы одного гвардейца их мощь станет необходимым инструментом. Мечта императора — единство континента. Ради этого сражается уже двадцать лет и готов посвятить борьбе ещё столько же. И пусть сопротивление крепнет, а путь к цели становится тернист — он не отступит. Ему нужна сила, превосходящая любую иную.

— Я исполню свою мечту. И никогда не сдамся.

«Чего бы это ни стоило.»

Смеясь, император поднимается с трона.

4

— Юкина, ты разве не наденешь её?

Сегодня днём меня пришла разбудить именно Принцесса Ледяного Клинка. Обычно первой заглядывает Лена, но сегодня у неё какие-то дела. Оглядывая наряд зашедшей в комнату девушки, замечаю, что на её одежде отсутствует брошь.

Весть о броши, которую получила Энис, мгновенно разлетелась среди студентов академии. И дело вовсе не в популярности самой первого номера десятки академии: вещица оказалась на редкость качественной. Для предмета, который раздают бесплатно, работа выполнена слишком искусно, да и дизайн радует глаз. Из-за этого ученик Одрана, кажется, ушёл в работу с головой, но неизменно вручает брошь каждому, кто изъявит желание.

— О чём ты говоришь? — переспрашивает она.

— Ну, про ту самую брошь.

— А-а... Мне это не интересно. От ношения подобных побрякушек сильнее не станешь.

— Ну, всё же она сейчас в моде...

— Мода меня не заботит. Важно лишь то, нужно это для становления сильнее или нет. А если приспичит, за деньги можно достать вещь куда лучше.

— В этом вся ты...

Таким-то образом Энис остаётся единственной девушкой в моём окружении, кто носит это украшение. Лена поначалу заинтересовалась, услышав о популярности безделушки, однако позже призналась, что дизайн её не впечатлил, да и при прикосновении возникло неприятное чувство, отчего решила отказаться от подарка. Аннет же взяла её просто так и теперь бережно хранит: судя по всему, рассчитывает выгодно продать её в будущем, когда ученик Одрана станет знаменитостью. Весьма в её духе.

Ну а Юкина считает, что раз брошь не помогает в тренировках, то и даром не нужна. То ли Энис так чутко следит за стилем, то ли люди вокруг меня слишком уж своеобразные... Скорее всего, верно второе.

— Так и что? Каковы наши планы на сегодня?

— Пойду на занятия.

— Ой, как необычно. Я-то думала, ты опять отправишься к госпоже Энис. — в её голосе слышатся колючие нотки. Кажется, она не в духе.

— Я вовсе не провожу у неё всё своё время...

— Разве? В последнее время только ей внимание и уделяешь.

— Да какое там внимание... Я же говорил, просто слежу, чтобы она не перенапрягалась.

— Надо же, как тебе доверяет. Впрочем, для помощника председателя студсовета это естественно.

— Слушай, ты что, злишься?

— Нисколько. Совершенно, абсолютно, ни капельки.

— Да злишься же... — обречённо вздыхаю. Труднее всего, когда не понимаешь причину недовольства. — Мы же тренируемся с тобой раз в неделю, как и договаривались.

— А я, может, хочу быть рядом каждый день, а не только на тренировках... — шепчет она.

— А? Что ты сказала?

Произнесено это было слишком тихо. Когда с недоумением переспрашиваю, Юкина, обычно не меняющаяся в лице, вдруг начинает говорить очень быстро, а на её губах играет странная полуулыбка:

— Я — раз в неделю, а госпожа Энис — почти каждый день. Отчего возникла разница в обращении? Потому что она красавица? Или из-за её фигуры? У неё ведь грудь большая, верно? Но у меня плохие новости для такого любителя форм, как ты, Ройчик: грудь — всего лишь жир. В ней нет заветных девичьих грез. Какое разочарование, правда?

«Становится немного жутковато. Однако теперь причина её гнева проясняется. Пожалуй, со стороны это и впрямь выглядит как предвзятость.»

— Моё общение с Энис — мера временная. Как только её проблемы решатся, всё прекратится... И грудь тут совершенно ни при чём...

— Ты слишком добр, Ройчик, хотя и так по горло в делах. Либо же просто невероятный фанат пышных бюстов.

— Да я же говорю...

«Чувствую, разговор затянется. Нужно как-то исправлять положение.»

— Э-э-эх... Просто Энис требует много заботы. Она не такая собранная и самостоятельная, как ты, Юкина.

— О, так если стану проблемной девчонкой, будешь уделять мне больше внимания?

— Это... не совсем то, что имел в виду...

— Всё-таки дело в груди.

— Да нет же!

«Попытка примирения провалена с треском. Боюсь, теперь клеймо любителя больших форм приклеится ко мне надолго. Хотя, чего греха таить... не то чтобы их не любил.»

[[image:/storage/reader-images/b30300e8f144028c8af4e1303bc4995624f11d1d.png]]

Пока мы идём по академии, то и дело замечаю на других студентах те самые броши. Популярность их поистине впечатляет. В этот момент перед нами внезапно возникает фигура, явно не принадлежащая к числу учеников. Это женщина лет двадцати с небольшим, в чёрной робе, с растрепанными волосами и в очках.

— Хм-м... Может, ещё подправить? Хотя заказов и так выше крыши. — бормочет она себе под нос, явно погружённая в свои думы. Она едва не врезается в нас, но Юкина ловко отступает в сторону. — Ой! Простите! Прошу прощения!

— Ничего страшного, мы тоже виноваты. — вежливо отзывается мечница, слегка склонив голову.

— Б-б-б... — женщина замирает, пристально глядя на неё, и вдруг выдает.

— Что?

— Б-броши! Вас не интересуют броши?!

— Совершенно нет.

— Неужто... дизайн не нравится?!

— Дело в характеристиках. Они не сделают меня сильнее.

Услышав этот резкий ответ, женщина зажмуривается и откидывается назад, словно от крепкого удара.

«Странная особа. Впрочем, талантливые люди частенько бывают с чудинкой.»

— Да уж, студенты академии — крепкие орешки... Целеустремлённым важна эффективность... Но на её повышение нужно время...

Глядя на её бормотание, вздыхаю.

«Кажется, это и есть та самая ученица Одрана.»

— Послушайте...

— Ах! Я же не представилась! Меня зовут Корари, ученица господина Одрана! Прибыла в академию для настройки барьеров. Ну и заодно решила предложить свои работы будущим героям. Да! Вот и раздаю броши. Простите за навязчивость!

— Что ж, весьма любезно с вашей стороны. Я — Рой Лувель.

— Юкина Крофорд.

— Рой Лувель и Юкина Крофорд?! Тот самый Рой, сын барона Лувеля, одолевший шестого из «десятки», и Юкина-сан, занимающая третье место в том же списке?!

— Ну, вроде того.

— Я так мечтала о встрече! Пожалуйста, взгляните на мои магические инструменты! Я подберу то, что вас удовлетворит! Для вас двоих — особые условия!

— Пожалуй, мы откажемся. — отрезает Юкина.

Та снова картинно отпрянула. Её реакции забавляют.

— Когда вы, госпожа Корари, взойдёте на пьедестал «имперской дюжины», приду к вам как официальный клиент.

— Какие лестные слова! Что ж, тогда непременно жду!

Юкина слегка улыбается и протягивает руку для рукопожатия, но Корари в смущении отказывается.

— Простите... руки грязные.

— Меня это не смущает.

— Зато смущает меня. Что ж, позвольте откланяться. Клянусь, однажды создам шедевр, который будет вам по душе!

С этими словами Корари поспешно удаляется.

— Искренняя натура. Сама призналась, что это реклама...

— Она просто верит в своё дело. Верит, что стоит лишь взять её работу в руки, как человек сразу поймёт её ценность. Оттого мы, не носящие брошей, и заинтересовали.

— Какая самоуверенность.

— Она будучи ученицей обладает большой сильной. Можно сказать, будущая обладательница этого титула. Следовательно, её уверенность оправдана.

Юкина разворачивается, и я следую за ней.

— Думаю, если её попросить, изготовит вполне достойный артефакт.

— Хочу стать сильнее, но пока не доросла до того, чтобы полагаться на инструменты. Сперва нужно развить собственные силы. Впрочем... если ты, Ройчик, прикажешь надеть — надену.

— Нет, ты рассуждаешь верно.

«В Империи артефакты зачастую делают так, чтобы любой мог показать средний результат. В нашем же Королевстве магические инструменты — лишь подспорье. Они раскрываются только в руках тех, кто в совершенстве овладел основами магии или фехтования. Если начать полагаться на помощь слишком рано, это войдёт в привычку и затормозит рост. Логика Юкины безупречна, если смотреть на вещи с точки зрения эффективности.

— А всё-таки они миленькие.

— Есть другие дизайны? Надо было тоже взять...

— Здорово же выглядит, правда? Круто!

— Ага, очень!

Мимо проходят студенты, и на каждом — яркая, уникальная брошь. Работа Корари действительно превосходна как аксессуар.

— Почти все нацепили...

— На академию недавно напали, так-то любой возьмёт защитный амулет, если его дают даром. Да и руководству только в радость, что бдительность студентов растет.

«Она попала точно в запрос. В плане ведения дел у Корари явно есть талант — её изделия разошлись по всей академии.»

5

Неделю спустя. В столице Королевства в облике Великого Мудреца Эклипса встречаюсь с Варелом.

— Слишком уж затишье затянулось, не находишь, Эклипс?

— Это тревожит. Но факт остаётся фактом — движения нет.

— Верно. Потому решил копнуть глубже и поискать то, что мы могли упустить.

Варел раскладывает на столе документы. Сие есть записи о навигации судов и списки пассажиров.

— В Королевстве резко возросло число прибывающих из южных стран.

— Хочешь сказать, это шпионы?

Нападение на академию стало возможным лишь потому, что спецотряды империи заранее проникли в Великое Герцогство. С тех пор проверки в портах трёх стран ужесточились многократно, а Герцогство и вовсе запретило вход любым судам, кроме наших и союзных. Повторное скрытное проникновение кажется невозможным.

— Шпионы они или нет — не знаю. Однако ни один человек из данного списка так и не вернулся на родину.

— Столько людей? Профессии и возраст у всех разные... Маловероятно, что все они решили разом осесть у нас.

— Именно. Более того, перед отправкой каждого из этих судов в те порты заходили корабли из Империи.

Империя воюет со многими, но не со всеми. На юге полно мелких государств, и заход имперских судов туда — дело обычное. Однако то, что люди, прибывшие якобы с целью туризма, задерживаются здесь на столь долгий срок, выглядит крайне подозрительно.

— Возможно, здесь есть след Империи.

— Вот поэтому сейчас отправимся и всё проверим лично. Составь мне компанию. Возможно, заметишь то, что ускользнёт от моего взора.

Я киваю.

«Дело хлопотное, но проверка необходима. Отсутствие вестей от Империи — это хорошо, но когда затишье затягивается, невольно начинаешь искать подвох. Нужно развеять сомнения.»

Длительное пребывание в гостях — вещь нормальная для одного, но подозрительная для целой группы. Мы решаем навестить женщину лет сорока, прибывшую якобы ради осмотра достопримечательностей. Она остановилась на постоялом дворе и любезно впустила нас в комнату.

— На юге сейчас неспокойно, постоянные войны, а в Королевстве так уютно... Вот и зажилась здесь. — с мягкой улыбкой отвечает она на вопросы моего спутника.

Ответ звучит вполне естественно и, скорее всего, доля правды в нём есть.

— Что скажешь? — тихо спрашивает он.

— На первый взгляд — обычная женщина. Однако в её магическом фоне чувствуется едва уловимое искажение.

— Ты ведь не сильно рассердишься, если сломаю ей одну руку? — тот понимающе кивает и с предельно серьёзным лицом спрашивает.

— Постарайся, чтобы смог её потом исцелить.

— Договорились.

Варел приближается к женщине. Та в испуге пятится, но он, не обращая внимания на её страх, ловко заходит ей за спину и заламывает руку.

— Ч-что вы делаете?!

— Прости, таков долг перед страной.

Без малейших колебаний Варел ломает ей конечность. Очевидно, решил начать с боли, чтобы затем перейти к допросу. Раздаётся хруст. Звук, совершенно не похожий на тот, что издают кости. И ни единого крика.

Он тут же отскакивает. Услышанного было достаточно, чтобы почуять неладное, а уж он, сломав руку собственноручно, ощутил это ещё острее. Его целью была пытка, проверка на принадлежность к разведке, но ситуация вмиг изменилась.

— Это... магическая кукла.

— Похоже на то.

Мы не даём ей уйти, внимательно следя за реакцией. Многократно слышал звук ломающихся костей и неплохо знаю человеческую анатомию, так-то по одному лишь звуку мне всё стало ясно. В теле этой женщины скрыт инородный механизм.

— Подумать только, как быстро нас раскрыли. — бормочет «женщина», выпрямляясь. Сломанная рука безжизненно болтается, но она, кажется, не замечает этого.

С хищной усмешкой марионетка бросается на Варела. Тот мгновенно выпускает лезвие ветра, разрубая её туловище пополам. Но даже лишившись нижней части, кукла продолжает ползти по полу, стремясь вцепиться в противника. Я перехватываю её движения путами магических нитей.

— Ядро должно быть либо в груди, либо в голове.

— В таких случаях обычно выбирают голову.

Тот хладнокровно пробивает ей череп пулей сжатого воздуха. Марионетка затихает. Глядя на разрубленное тело, я вижу, что оно почти не отличимо от человеческого, лишь некоторые части заменены искусственными узлами. Видимо, кто-то создает этих совершенных кукол, используя трупы как основу.

— Оставляю это место на тебя, Варел.

— А ты куда?

— Нужно предупредить Королевство. Если это куклы Кукловода, значит, события начали развиваться.

Они явно планировали затаиться до нужного момента, но раз их раскрыли, Кукловод не станет медлить. Он не из тех, кто разбрасывается фигурами, которые с таким трудом протащил в тыл врага. Следовательно, нанесёт удар в самое ближайшее время. И нет никаких гарантий, что подобные «гости» проникли только в наше государство.

— Понял.

— Смотри не оплошай.

С этими словами срываюсь с места и направляюсь в сторону Королевства.

Королевство Альбиос.

Здесь уже в роли Клода спешу к замку. Сценарий прост: Святой Меч получил предупреждение от Великого Мудреца и передаёт его королю. Список тех, кто проник в Королевство, у нас почти готов, но с Альбиосом всё иначе — на расследование времени нет. Нужно действовать на опережение. Главная проблема в том, что отличить человека от такой куклы практически невозможно. Мастер боевых искусств почувствует неладное при физическом контакте, но проверять так каждого — слишком долго. Сейчас остаётся лишь одно: бросить все силы на поиски.

— Я должен видеть его величество.

— О, господин Святой Меч... Его величество сейчас на совете... — стражник у врат залы отвечает с оттенком обречённости...

... но не останавливаюсь. Никто не преграждает мне путь — в этом просто нет смысла. Распахнув двери обеими руками, вхожу в залу, где министры ведут беседу с королём Альбертом ван Альбиосом.

— Господин Клод, подобное поведение непозволительно даже для вас!

— Врываться без доклада — это верх неуважения!

— Получено предупреждение от Великого Мудреца. — игнорируя возмущённые возгласы, склоняюсь перед Альбертом. — Подтверждено начало вторжения Кукловода, одного из имперских гвардейцев. В страну проникло множество магических кукол, неотличимых от людей. Требуются немедленные меры.

— Неотличимых от людей?.. Но как же нам их искать?

— Кукловод начал действовать после поражения Империи. Нужно тщательно проверить всех, кто прибыл в страну за последний месяц.

— Использовать всех людей?.. Что ж, задействую каждого доступного рыцаря.

— Противник силён. Полагаю, стоит призвать и «Семёрку Небесных Мечей».

— А как же защита границ?

— На границу отправлюсь я.

Альберт на мгновение замолкает. Моё предложение означает, что почти все военные силы Королевства будут стянуты на запад, а восточные границы, граничащие с Империей, останутся практически без прикрытия.

— При всём уважении к вашей силе, справитесь ли в одиночку?

— Сейчас всё решает время. Кукловод уже понял, что его засланные казачки раскрыты, так-то он будет бить без промедления. Если сработаем быстро — защитим страну.

— ... Хорошо. Немедленно направить все силы на запад. Проверить каждого прибывшего за последний месяц до единого человека.

— Ваше величество! Это слишком рискованно!

— Я верю Клоду. — Альберт осекает министров.

«Если провалюсь, вся ответственность ляжет на мои плечи. Но иного выхода нет: могу удержать границу один, а вот искать затаившихся кукол в одиночку невозможно. Это единственно верное распределение сил. — кланяюсь и выхожу. — Истинная цель Кукловода неясна, но раз заслал марионеток под видом путешественников, явно что-то замышляет. И как только внимание будет отвлечено на поиски внутри страны, защита границ ослабнет. Он не настолько глуп, чтобы упустить такой шанс.»

Поэтому немедленно отправляюсь к рубежам государства.

6

Граница Королевства.

К ней уже подступала огромная армия магических кукол в доспехах. Похоже, один из вражеской пятерки видит в нашем союзе лишь поле для настольной игры. Словно глядя с высоты божественного престола, он одну за другой вводит в бой свои фигуры.

«В обычной ситуации действия такого масштаба невозможны: нужно передать приказ, подготовиться, наладить снабжение. Но Кукловод видит всё и управляет всем одновременно. Он знает ситуацию в Королевстве и Королевстве Альбиос в режиме реального времени. Оттого и бросил марионеток в атаку в миг, когда противодействовать им кажется немыслимым. Его цель — лишить нас пространства для маневра. Любая заминка лишь увеличит число жертв, так-то защита должна быть решительной и беспощадной. Мерзкий тип. Словно сражаешься с собственным отцом. Но это не игра на доске. В настольной игре у противников равные фигуры, и ходы можно просчитать. Здесь же всё иначе: у Кукловода нет фигур калибра Святого Меча или Великого Мудреца, и он даже не представляет их истинной мощи. Против такой лавины есть лишь один способ защиты: стереть её с лица земли в одно мгновение.»

— Магический меч — Зэкку!

Мой клинок окрашивается в густой черный цвет, превращаясь в неприметный с виду обоюдоострый меч. Один взмах — и в пространстве разверзается гигантская трещина. Этот разлом безжалостно поглощает ряды магических кукол. Те отчаянно пытаются сопротивляться, стараясь не кануть в бездну, но их усилия тщетны.

Убедившись, что последняя марионетка исчезла в пустоте, закрываю брешь. Тяжело выдохнув, создаю двойника с помощью техники сикигами, дабы со стороны казалось, что Святой Меч продолжает нести вахту на границе.

— Ну что ж, пора на следующую точку.

«В такие моменты всегда становится особенно жарко: приходится летать из края в край, ведь дел впереди ещё невпроворот.»

Граница Империи.

Едва переношусь в небеса над рубежом, как в то же мгновение осознаю суть происходящего.

Как и следовало ожидать, к имперской границе приближается внушительное войско магических кукол, облачённых в доспехи. Данные создания уже вступили в яростное столкновение с пограничным гарнизоном, что удерживает форт. Однако бойцы обороны пребывают в отчаянном положении, оттого что их противники — магические марионетки — не ведают ни усталости, ни боли, но при этом двигаются с ловкостью, присущей человеку. Обычные заклинания не приносят им вреда, да и физические атаки едва ли пробивают их защиту. Сия армия неумолимо движется вперёд, не зная преград.

— Проклятье, они не останавливаются!

— Держать форт любой ценой! Если прорвутся, пострадает город за нашими спинами!

— Защищайтесь, продолжайте огонь!

Повсюду разносятся неистовые вопли. Магия обрушивается на врагов нескончаемым потоком, однако куклы не замедляют свой ход. Какую бы решимость ни проявляли солдаты, вид подобного зрелища неизбежно порождает в их сердцах леденящий ужас. Бездушные создания, вцепившиеся в стены бастиона, начинают неспешно карабкаться ввысь.

— Остановите их, сбрасывайте вниз!

— Не дайте им проникнуть внутрь!

«Ещё немного, и форт падёт. Тогда магические куклы хлынут на территорию Империи, отчего воцарится неописуемый хаос. Следовательно, мне необходимо уничтожить их всех до того, как сие свершится.»

— «Струись, о поэзия клинков... 'Фэилнот', Призрачная Стрела Лиры!»

В небесном просторе материализуется бесчисленное множество сияющих стрел. Каждая из них несёт в себе неизбежную гибель, ибо они — охотники, никогда не упускающие свою добычу. Стрелы единым росчерком срываются с небес, устремляясь к магическим марионеткам. И хотя броня кукол с легкостью отражала заклинания пограничных магов, противостоять моему чародейству те не в силах. Единственный удар пронзает тулово, сокрушая скрытое внутри ядро и сие ждало каждую из целей. Марионетки, облепившие стены форта, падают одна за другой, пронзённые насквозь. Ту же участь разделяют и те, что дожидались своей очереди позади. Бегство бессмысленно, а попытки защититься тщетны. Погоня настигнет беглеца, а любая преграда будет разрушена и пробита. Те, кто пытается уклониться, не успевают сманеврировать, а те, кто прикрывается щитами, оказываются пронзены вместе со своей защитой.

— Кажется, крепость не пострадала...

Мне приходится действовать осторожно, дабы не задеть сам форт мощью своих заклятий, и, к счастью, всё проходит удачно. Внизу, за стенами, раздаются ликующие возгласы. Вероятно, там царило настроение обречённости, где единственной надеждой оставалось продержаться до прихода подкрепления.

Однако должен признаться: данное нападение — лишь отвлекающий манёвр. Настоящая угроза — магические куклы, замаскированные под мирных путешественников. Именно они являются главной целью врага, а этот штурм затеян лишь для того, чтобы максимально рассредоточить силы, способные им противостоять. При одновременных атаках в разных местах справиться с ситуацией становится в разы сложнее. Очевидно, противник рассчитывал совершить нечто важное, пока внимание приковано к границе. Но быстро кладу конец сей осаде. Теперь могу полностью сосредоточиться на марионетках, прикидывающихся странниками.

«Мне придётся держать в поле зрения рубежи страны на случай повторного нападения, однако благодаря моим действиям нужные люди теперь свободны для выполнения других задач.»

— Хотелось бы верить, что это поможет...

«Кукловод действует весьма изощрённо. Судя по его маневрам — искусный стратег, предпочитающий тщательную подготовку. Исход нашего противостояния зависит от того, насколько далеко зашли его приготовления. Если успел подготовить почву, то на этом дело не закончится. Он станет наносить удары снова и снова. В таком случае остаётся лишь быть готовым к неминуемым жертвам.»

— Впрочем, сейчас остаётся лишь довериться остальным.

Намерения противника остаются загадкой. Неясно даже, каков предел его амбиций.

Если его цель заключалась в том, чтобы сковать движения Тройственного Союза, то преуспел. Некоторое время трем странам придётся пристально следить за каждым пересекающим границу путником. Но если жаждет большего успеха, то нынешних действий недостаточно. Быть может, его план и вовсе состоит в том, чтобы привязать Святого Меча и Великого Мудреца к пограничным рубежам. Однако события уже пришли в движение. Раз сложилась ситуация, при которой границу защищают величайшие силы, я не могу самовольно оставить пост. И если его целью является нечто иное, то под ударом может оказаться Великое Герцогство. Никто не подумает, что после недавнего поражения враг решится на новый штурм Герцогства. Скорее всего, все ожидают иного хода.

Кукловод вполне может воспользоваться этой психологической лазейкой. Если так, то его замысел безупречен. Можно сказать, мы полностью попались на крючок. Впрочем, это справедливо лишь для обычных обстоятельств.

— Что ж, пора возвращаться.

Оставив сикигами, создаю иллюзию того, будто Великий Мудрец всё ещё находится на границе. Со стороны кажется, что и Святой Меч, и Мудрец надёжно охраняют рубежи. Если на Великое Герцогство нападут, то мощного подкрепления ждать будет неоткуда.

Однако... в Великом Герцогстве нахожусь я. Я, который одновременно и Святой Меч, и Великий Мудрец.

Когда возвращаюсь в академию, там вовсю воет тревога. Предчувствуя неладное, хватаю меч и устремляюсь наружу. По пути сталкиваюсь с Юкиной, которая, видимо, как раз бежала за мной.

— Какова обстановка?!

— У стен академии появились магические куклы! Поступил приказ: всем студентам, способным сражаться, выступить на перехват, чтобы дать жителям Андертейла время на эвакуацию!

— Верно, ведь вместимость академии не безгранична.

Пусть и укрепили барьер, это касается лишь самой академии. Прилегающий к ней город защищён иначе. Невозможно укрыть всех мирных жителей в стенах учебного заведения, оттого и необходимо выиграть время для их спасения.

— Ты знаешь, где сейчас Лена?

— Она должна быть в Андертейле, значит, на передовой.

— Тогда поспешим.

«В зависимости от количества марионеток, фронт может рухнуть в любой момент. Мне бы не хотелось, чтобы сестра подвергала себя опасности, но, зная её характер, наверняка в числе первых бросится спасать людей.»

— Ядро магических кукол доспешного типа находится в туловище. Пока не уничтожено, будут двигаться вечно.

— Поняла.

Броня марионеток невероятно толстая. Немногие ученики способны пробить её и сокрушить внутреннее ядро. Даже в академии, где собраны лучшие таланты трёх стран, магические куклы, ведомые Кукловодом — противник отнюдь не из лёгких.

7

За пределами города уже вовсю кипит битва. Однако сражение выглядит односторонним. Студенты неустанно атакуют, но магические куклы просто продолжают идти вперёд. Поскольку атаки не наносят им существенного урода, ученикам удаётся лишь сбивать их с шага, замедляя продвижение. Конечно, их цель — выиграть время, и это верная тактика. Но и у неё есть предел.

— Юкина, нужно проредить их ряды.

— Ты уверен, что это разумно? — в её вопросе читается сомнение: «Стоит ли тебе сейчас показывать истинную силу Святого Меча?».

— Я справлюсь так, чтобы не вызвать подозрений. — в ответ лишь киваю С этими словами вместе с Юкиной выхожу на передовую.

Девушка активирует форму магического клинка и наносит резкий выпад в сторону куклы. Доспех мгновенно покрывается льдом, становится хрупким, после чего её техника «Ледяного Цветка» пронзает противника насквозь. Шестая из десяти взмахивает мечом вверх. Магическую куклу разрубает по вертикали, обнажая ядро. Разрушив его, громко командует:

— Перестроить боевой порядок! Цельтесь по ногам, замедляйте их! Мы возьмём на себя уничтожение основных сил! — она берет на себя роль главной атакующей силы и одновременно координирует действия остальных.

Подобное под силу далеко не каждому. Это лишь подтверждает, насколько уверенно она чувствует себя в бою. Размышляя об этом, принимаю на клинок удар одной из марионеток. Насколько могу судить, их здесь около пятнадцати. Для обычных студентов это непосильное количество. Если приложу все силы, бой закончится в мгновение ока, но не могу допустить раскрытия моей личности.

Следовательно...

— Лена!

Заметив младшую среди тех, кто сдерживает врага, окликаю её. Словно разгадав мой замысел по одному лишь голосу, она применяет магию, чтобы лишить куклу подвижности. Древесные корни оплетают ноги марионетки. Пытаясь освободиться, кукла прекращает атаку на меня и принимается крушить путы. Пользуясь этим моментом, запрыгиваю ей на плечи и вонзаю меч в сочленение доспехов. Ядро разрушается, и марионетка затихает.

— В районе ключиц броня тоньше всего!

Делясь информацией, глазами указываю сестренке на следующую цель.

«Если стану расправляться с ними в одиночку, это привлечёт лишнее внимание, но в командной работе мои действия не вызовут подозрений. Тем временем Юкина в одиночку сокрушает одну куклу за другой. Похоже, ей поддержка не требуется.»

— Брат, какую цель выбираем следующей?! — разобравшись с ещё одним противником, обращается ко мне. По её голосу чувствуется боевой азарт: «Мы справимся!».

«Но наша цель — вовсе не истребление врага.»

— Нет, мы отступаем.

— Х-хорошо, поняла!

«Нельзя позволять упоению битвой затмить рассудок и заставить забыть о главном.»

Юкина, видимо, тоже это понимает, так как после бурной атаки начинает отходить назад.

— Постепенно отступаем! Заманиваем их в городские кварталы, продолжая сдерживание!

Будь моя воля, я бы уничтожил их всех прямо здесь, но, кроме меня и шестой из десятки, никто не способен эффективно справляться с магическими куклами. Это означает, что пока заняты одной марионеткой, остальные значительно продвигаются вперёд. Подобное противоречит задаче сдерживания и может привести к потерям среди студентов. Разумнее придерживаться осторожной тактики.

— О нет, новые силы!

Появляется ещё десяток кукол. Они прибывают одна за другой.

«Каким же путём их сюда доставили?»

Впрочем, этот десяток редеет почти мгновенно.

— Разлетитесь в прах, «Огненный шар»!

В отдалении от Андертейла раздаётся взрыв. Огромный сгусток пламени прилетает со стороны и наносит прямой удар по новоприбывшим. Около половины марионеток выходят из строя.

— Госпожа Аннетт!

— Простите-е, немного припозднилась!

Должно быть, тренировалась в лесу. Она игриво высовывает кончик языка, извиняясь перед Юкиной. Та лишь тяжело вздыхает, но тут же берет себя в руки и отдает приказ:

— Постарайся вести непрерывный обстрел!

— Принято!

Первый удар был внезапным, и вряд ли второй раз получится достичь такого же успеха, но с огневой мощью волшебницы сможем не подпускать их близко. Это позволит выиграть еще больше времени. Однако кое-что меня тревожит.

— Тебе не кажется, что студентов здесь подозрительно мало?

— Да, как раз об этом и думала.

«С момента сигнала тревоги прошло достаточно времени. Студенты прибывают, но их численность явно не соответствует ожиданиям. И, что важнее всего, нигде не видно Энис.»

— Что же она делает?

«Вероятно, находится в академии. Можно сказать, что эвакуация идёт своим чередом и Энис нет нужды выходить лично, но всё же подкрепления слишком мало. Да и учителя совсем не спешат на передовую. — меня посещает скверное предчувствие. — Неужели план Кукловода ограничивается лишь атакой марионеток на академию? Нет, это исключено. Используя кукол, неотличимых от людей, и доспешные модели, поверг Королевство и Империю в смятение. И вот теперь, воспользовавшись моментом, атакует учебное заведение. Но разве можно захватить её такими силами? Шансы на успех были бы ничтожно малы. Для столь изощрённой диверсии основная атака выглядит чересчур примитивно. Здесь кроется нечто иное.»

— «Неотличимы от людей»... — прошептав это, глубоко вздыхаю.

«Если они проникли в Империю под видом путешественников, то могли пробраться и в Великое Герцогство. И академия не является исключением. В последнее время сюда допускали посторонних — для обновления барьера. Если в то же время внутрь пронесли магических кукол, то нынешняя ситуация обретает смысл.»

— Юкина, оставляю всё на тебя.

— Ройчик?..

— Действуй исходя из того, что академия уже захвачена. Пойду и попробую что-нибудь предпринять.

— ... Я поняла, положись на меня.

Не пускаюсь в долгие объяснения и тем не менее, Юкина кивает и перехватывает меч поудобнее. Она проявляет ко мне полное доверие.

— Лена, слушайся Юкину. Ненадолго вернусь в академию.

— Брат, ты справишься один?

— Всё в порядке. Мне нужно просто кое-что проверить. — сказав это, бросаю мимолётный взгляд на Аннетт. Та с видимым удовольствием продолжает обстреливать врага магией.

«Кажется, ей напутствия не требуются.»

Глубоко вдохнув, устремляюсь в сторону академии.

8

Ворота академии распахнуты настежь. Однако не видно, чтобы студенты выходили наружу. Вместо этого до моих ушей доносятся яростные крики и звуки сражения.

— Немедленно эвакуируйтесь!

Учителя, защищая учеников, призывают их уходить. Но их противниками оказываются сами «студенты». Лишённые всяких эмоций, они, словно марионетки, нападают на наставников. Мои опасения подтверждаются наяву.

«то случилось из-за моей излишней мягкости. Не оставлял бдительность, но мне не хватило осмотрительности. Следовало подвергать сомнению всё и вся. Проявил беспечность, полагая, что Империя еще долго будет восстанавливаться. И вот результат.»

— Ну, вы у меня получите... — с этим шёпотом срываюсь с места.

Студенты находятся под чужим контролем, и у меня нет времени разбираться с каждым из них. Моя цель — кабинет студенческого совета. Мне необходимо найти Энис. Если она под контролем, то только я смогу её остановить, а если нет — нам нужно объединить усилия.

Однако моим надеждам не суждено сбыться.

— Старшая Энис...

На прямой дороге, ведущей к корпусу студенческого совета, стоит она. Её лицо застыло, в глазах нет ни искорки жизни. Очевидно, не в сознании, но при этом продолжает двигаться, совсем как кукла. Заметив сияющую брошь у неё на груди, невольно морщусь.

«Мне следовало насторожиться ещё тогда, когда она не понравилась Лене. Ведь она, как и я, является 'Апостол Звёздного Духа'. Должно быть, что-то почувствовала.»

— Пожалуй, стоило сказать тебе, что она тебе совсем не идёт.

У студентов, нападавших на учителей, были точно такие же броши. Нет сомнений, что причина именно в них.

— Рой Лувель. Сразу видно сына барона, сообразительности тебе не занимать.

Из-за спины Энис выходят двое. Одна из них — Корари, ученица Одрана. Именно она создала эти броши. Разумеется, на стороне врага. Рядом с ней стоит незнакомый юноша. На вид ему не больше пятнадцати лет, и он явно не из числа местных студентов. У юноши правильные черты лица; задумчиво перебирает пальцами свои длинные каштановые волосы, пристально глядя на меня.

— Ты знаешь, кто я такой?

— В общих чертах. Хотя опасался скорее твоего отца, нежели тебя самого.

— Понятно. — продолжая разговор, правой рукой обнажаю меч.

— Ты ведь не настолько глуп, чтобы не догадаться, кто я? — .в ответ юноша лишь усмехается — Раз нападение совершила Империя, то при упоминании кукол в памяти должен всплывать лишь один человек.

— ...Кукловод из императорской гвардии.

— Именно. Я — Каспар, «Кукловод». По крайней мере, в этом теле ношу такое имя. Ведь нас много. — он намекает на то, что и сам является куклой, и широко разводит руки. — Тебе нравится? Имею в виду всю эту ситуацию.

— И что, если скажу «да», будешь доволен?

— Весьма доволен. Те идиоты из имперской армии так и не смогли взять академию, ведь они привыкли полагаться лишь на грубую силу. Но стоит прибегнуть к небольшой хитрости, и сие место падет в мгновение ока. Нужно лишь разрушить его изнутри, используя несколько пешек. — с этими словами указывает на Корари. Та в ответ низко кланяется ему. — Ну как? Она ведь была совсем «как настоящий человек», не так ли?

Чтобы сохранить спокойствие после слов Каспара, медленно выдыхаю.

«Для этого плана врагу требовался маг, пользующийся доверием студентов. Выбор пал на девушку. Нет смысла гадать, когда это началось. Очевидно, с самого начала. Ещё до прибытия в академию она была превращена в куклу. В отличие от Энис и прочих студентов, прошла через телесную модификацию, став полноценной марионеткой.»

[[image:/storage/reader-images/98e99a64c97d3df14773b47017494ba22853870a.png]]

— Заставить их двигаться так же, как при жизни — задача не из легких. А уж создать автономную модель и вовсе сущий труд.

— Решил похвастаться успехами?

— Само собой. Ведь это чуть ли не единственное мое удовольствие. Скоро захват академии будет завершен, наша победа неоспорима. Ах да, вернемся к теме. С этой Корари пришлось повозиться. Чтобы схватить её, пришлось пожертвовать более чем десятью магическими куклами. Но результат того стоил. Сперва планировал использовать её для дел внутри Империи, но поступил приказ относительно академии, и цели изменились. Нужно было захватить сие заведение. — он достаёт брошь, подобную тем, что раздавали студентам. — Сама по себе эта вещица не представляет ничего особенного. В неё вплетено лишь простенькое заклинание иллюзии. Можно сказать, заставляет видеть сны. Эффект скоро пройдет, но в это время жертва становится совершенно беззащитной. Ею очень легко помыкать. — он щелкает пальцами, и Энис послушно подходит к нему. Она опускается на колени у его ног. Погладив её по голове, берет девицу за подбородок и скалится. — Оказавшись под воздействием моей «Магии Манипуляции Нитями», никто не в силах сбежать. Даже если ты один из Двенадцати Небесных Магов. Мне досталась отличная пешка. Племянница Императора, дочь канцлера, да к тому же всеобщая любимица. Когда закончу здесь, я, пожалуй, верну её в Империю как ни в чем не бывало. Она станет ценным боевым ресурсом как Небесный Маг, да и к тому же она красавица. Если пустить её по рукам, имперские аристократы мигом переметнутся на нашу сторону. У неё ведь наверняка много поклонников. — глядя на ухмыляющегося Каспара, начинаю медленно сокращать дистанцию. Тот заходится в торжествующем смехе. — Ты в ярости? О да, ведь ты с ней был в ладах! Вот поэтому никогда не устану превращать людей в кукол! Каково это — осознавать, что твоя драгоценная леди стала моей игрушкой?!

— А ты болтлив.

Вместе с последним словом оказываюсь вплотную к нему.

Невероятная скорость. Каспар, полагавший, что я лишь обычный студент, не успевает среагировать. Моя цель — его шея. Уверен, что смогу её достать. Именно ради этого выслушивал его пустую болтовню, усыпляя бдительность. Но на пути моего клинка внезапно оказывается рука Энис.

«Если продолжу движение, то отсеку ей руку.» — с раздраженным цоканьем меняю траекторию. Этого мига оказывается достаточно, чтобы Каспар отскочил назад — успеваю задеть его, но рана выходит неглубокой — лишь легкий порез на животе.

— Поразительно... Значит, ты скрывал свою истинную силу.

Видя изумление на его лице, бросаюсь в новую атаку. Но Энис полностью перекрывает мне путь к Кукловоду.

— Твой противник — она. Энис, двенадцатая из имперской дюжины, лучшая из лучших академии. Ты, бесспорно, силен, но сможешь ли одолеть элитного мага Империи, пусть и занимающего последнее место в иерархии? — Каспар смеется, увеличивая дистанцию. Сохраняет самообладание, уверенный в мощи своей пешки и собственных силах.

Энис, подчиненная его воле, обрушивает на меня заклинания. Сначала — магия воды. Огромный бушующий поток пытается смыть меня, но я ухожу от него прыжком. Словно предвидя это, запускает огненный шар. Стоит мне отразить его мечом, как тут же прилетают воздушные лезвия. Отбиваю и их, но в момент приземления старашя выпускает молнию. И это не просто разряд. Магия змеей стелется по земле. Молния несется ко мне по воде, оставшейся от первого заклинания. Раз ток идет по воде, я не могу просто отбить его клинком. Следовательно, я взмахиваю мечом с такой силой, что ударная волна развеивает всю воду вокруг. Однако и это было частью её плана. Разлетевшиеся брызги принимают форму водяных пуль. Поскольку вода была повсюду, оказываюсь в кольце летящих снарядов. Даже под контролем, боевые навыки и тактическое мышление принадлежат самой Энис.

— Прекрасно выстроенная тактика.

С этим комплиментом я разрубаю часть водяных пуль и вырываюсь из окружения. В перестрелке на расстоянии конца не будет, оттого решаю резко сблизиться с ней. «Магия Манипуляции Нитями».

«Если она подобна той, что управляет марионетками, то должны существовать магические нити. Однако нитей Каспара не видно. Даже если напрягаю зрение, они остаются незримыми. Тем не менее, чувствую их присутствие. Поэтому пытаюсь перерубить их, но...»

— Их слишком много...

Энис управляют не одна и не две нити.

«Их сотни. Пока остается хоть одна, мои усилия тщетны. Быть может, если разбить брошь, контроль исчезнет, но, судя по словам Каспара, брошь была лишь временным проводником. Теперь её уничтожение вряд ли что-то изменит. Значит, мне нужно на время вывести Энис из строя и добраться до Каспара. — с этими мыслями прорываюсь к ней в ближний бой. — Девушка — выдающийся маг, в этом нет сомнений. Но она именно маг, а не мечник. В ближнем бою ямогу её нейтрализовать. Однако...»

— Что?!

На мою попытку сблизиться Энис отвечает прямым ударом кулака. Это удар, усиленный магией до предела. Уклоняюсь в последний момент, и её кулак врезается в землю, оставляя небольшой кратер.

— Ах ты ж!..

Это ругательство адресовано не Энис, а Каспару. Руки девушки в крови. Он заставляет её сражаться на полную мощь, ничуть не заботясь о том, что её тело разрушается. Обычно человек инстинктивно сдерживает силу, чтобы не навредить себе, но сейчас эти ограничители сняты. Мощь ударов колоссальна, но тело не выдержит такого напряжения.

— Если сломается, просто починю её.

— Тебя обязательно убью. — с этим обещанием ухожу от очередной серии атак.

Удары ногами, выпады — всё исполнено с такой силой, что отдача калечит саму Энис. Даже если лишу её чувств, она, скорее всего, не остановится, ведь сейчас она и так пребывает в подобии транса. Поняв, что обычными средствами её не усмирить, временно отступаю. Но это именно то, чего они ждут.

— Гром, летящий с восточных небес. Соберись, смешайся, извергнись!

Сильнейшее заклинание Энис. Она вкладывает в него магическую энергию до последней капли, отчего её тело буквально кричит от боли. Видя это, перекладываю меч из правой руки в левую. Честно говоря, мне бы не хотелось прибегать к этому методу. У него слишком большая зона поражения, к тому же это раскроет Каспару лишнюю информацию. Но не могу позволить подруге продолжать неистовствовать. Её магия ковалась для того, чтобы защищать нечто дорогое — не предназначена для того, чтобы ранить меня или студентов академии. Подобное недопустимо. Она трудилась не ради его исхода. Добрая Энис стремилась стать сильнее лишь для того, чтобы оберегать других.

— Стань столпом света, пронзающим небеса — «Райкогёку»! — в миг, когда Энис выпускает заклинание...

— Магический меч — «Амагумо». — ... совершаю единственный взмах левой рукой..

В моей левой руке теперь зажат клинок с ослепительно белым лезвием. Если мой правый магический меч, «Зэкку», способен разрезать само пространство, то левый, «Амагумо» — клинок, рассекающий магию. Один взмах. Его оказывается достаточно, чтобы вся магия, наложенная на академию, заклинание Энис и нити Каспара... всё обратилось в прах. Мана просто рассеивается в воздухе легким туманом. Председательниц студ-совета, подобно марионетке с перерезанными струнами, падает на землю.

Полагаю, во всей академии сейчас наблюдается схожая картина.

— Что... как такое возможно?..

[[image:/storage/reader-images/c69fefb10ec705df985d469d23276941c9274ce9.png]]

Наступает абсолютная пустота.

В этот миг в академии больше не существует магии. Каспар застывает в неописуемом ужасе, и я, пользуясь его замешательством, мгновенно сокращаю дистанцию и вонзаю «Амагумо» прямо в его сердце. Однако Каспар в последний момент успевает дернуться, и удар проходит мимо жизненно важного органа. Тем не менее, ялубоко пронзаю его бок.

— Кха...

— Редко испытываю желание кого-то убить, но ты — исключение.

— Такая мощь магического клинка... неужели... ты?!

«Кажется, он догадался, кто я. С искаженным от боли лицом пытается пошевелить рукой. Это его последняя попытка сопротивления. Заметив, что тот хочет что-то сделать с Энис, одним взмахом отсекаю ему правую руку. Но, видимо, его истинная цель была иной.»

— Спасай её, иначе она погибнет!

Даже лишившись руки, Каспар умудряется соединить нити с Корари. В тот же миг чувствую колоссальный всплеск магической энергии, исходящий от неё. Её ядро вот-вот взорвется. Рядом лежит беззащитная Энис. Не раздумывая, бросаюсь к ней. Разумеется, за это время Кукловод успевает скрыться, но если бы я, использовав магический меч ради спасения Энис, позволил ей погибнуть, это было бы верхом нелепости. Бережно подхватив девушку, совершаю мощный рывок в сторону.

В то же мгновение ядро внутри Корари детонирует, сокрушая окружающие постройки.

— Сбежал всё-таки...

«Ну что ж, ничего не поделаешь. С такой раной ему остаётся только отступить. Сейчас лучше порадоваться тому, что Энис спасена.»

— Слава богу...

Её тело покрыто ранами, но жизни ничто не угрожает. Пожалуй, можно сказать, что кризис в академии миновал.

— Ройчик!

Увидев взрыв, сюда спешит Юкина. Её лицо выражает крайнюю озабоченность. Слегка улыбнувшись ей, передаю Энис в её руки.

— Объяснения потом. Кажется, теперь всё в порядке, так что оставляю это на тебя.

— Э-э, подожди...

— Мне нужно еще кое-что сделать.

— Ох... ты ведь всё равно ничего не расскажешь, верно?

— У меня много секретов. — туманно, поспешил прочь.

9

Граница Империи.

Я, вновь принявший облик Эклипса, приступаю к дозору, пристально озирая окрестности. Кукловод проводит разведку боем, однако сие действие видится совершенно излишним, кабы всамделишно помышлял сокрушить Академию. Несомненно, данный искусник замышляет недоброе против Королевства да Империи, и в итоге его выбор падает на последнюю. В противном случае он вряд ли решился бы превратить Корари в магическую куклу и уж точно не стал бы засылать столь великое множество подобных марионеток в тыл.

То, что имперская сторона столь стремительно разоблачает его маневры, отнюдь не является случайностью. Причина кроется в простом факте: число магических кукол, прикидывающихся простыми путниками, оказывается непомерно велико. Столкнись Королевство с проникновением такого же масштаба, оно тоже непременно ощутило бы неладное. Впрочем, врагу не удается остаться незамеченным оттого, что Королевство для него — цель отнюдь не первостепенная. Даже если сие предположение ошибочно, негодяй всё равно явится в Империю. Ибо своими глазами видит мощь магического меча Святого Меча. Ему наверняка недостает отваги, дабы бросить вызов столь неудобному противнику. Даже подготовь сильнейшую из своих кукол, способности «Амагумо» способен в мгновение ока рассечь любое волшебство, и тогда всё закончится. Посему неизбежно направляет стопы в Империю. Ублюдок входит в число пяти гвардейцев, коими столь кичится Император, и возвращение восвояси без единого трофея для него немыслимо — правитель не потерпит подобного позора.

— Овеянная славой гвардия Империи... Неужто сие и есть всё, на что вы способны? — вопрошаю пустоту.

Словно отвечая на вызов, с небес низвергается нечто колоссальное. Тварь сия превышает в длину тридцать метров. Явившимся созданием оказывается драконом — исполинский алый ящер, он бесцеремонно вторгается в пределы границ.

— Вот так встреча. Сам Великий Мудрец Эклипс соизволил выйти к нам на свидание. — раздается голос.

На спине алого дракона восседает черноволосый юноша в очках. Плечи его укрывает плащ — знак принадлежности к императорской гвардии. В отличие от схватки с Каспаром, на сей раз враг, кажется, настроен серьезно.

— Позвольте представиться, хоть сие и звучит избито. Я — один из гвардейцев Его Величества, Кукловод. Имя же моё... зовите, как заблагорассудится, ибо их у меня предостаточно.

— Являться без зова, да еще и лезть со знакомствами — верх невоспитанности. Тебе бы не помешало вернуться к имперскому двору и заново обучиться этикету.

Моя колкость вызывает у Кукловода лишь смешок.

— Признаю, и впрямь повел себя непочтительно. Просто мне так не терпится похвастаться своим величайшим творением, что не удержался.

— Стало быть, пред нами не просто магическая кукла, а магический дракон? Должно быть, переделка чудища подобных размеров стоила неимоверных трудов?

— О да, сие потребовало участия множества рук. Впрочем, я всего лишь сгонял в кучу людишек с захваченных земель, следовательно, лично не слишком-то и утруждался.

— Сколько же жизней принес в жертву ради удовлетворения собственной алчности?

— Не так уж и много. Число имперских солдат, коих ты отправил на тот свет, куда внушительнее.

— К захватчикам беспощаден. Однако те, кого изнурял непосильным трудом, были плененными жителями. Неужто они теперь не считаются подданными Империи?

— Ну, ваши слова бьют по больному... Однако моё искусство приносит Империи куда больше пользы, отчего подобные жертвы неизбежны.

— Какое низкое мещанство.

— Да, я таков. Но вот ведь в чем незадача: в последнее время захват новых земель застопорился, следовательно, поток рабочей силы иссяк. Сие весьма печалит меня, ибо моё искусство не может двигаться вперед.

— И ради этого нападаешь на Империю?

— Именно, нам надобно расширять владения. И первым делом сокрушу тебя, Черный Великий Мудрец Эклипс.

— В таком случае я тоже сокрушу тебя, ради благоденствия Империи.

Едва слова срываются с губ, активирую магию. Против туши такого размаха обычные заклятья бесполезны, однако сочленения его тела могут оказаться уязвимыми.

— «Слагай же вирши, певец клинков — Фэйлнот!»

В небесах расцветают бесчисленные стрелы света. Увернуться от такого ливня при его габаритах невозможно. Описывая причудливые, изменчивые траектории, лавина обрушивается на алого дракона. Но в миг соприкосновения... снаряды отскакивают, словно от зеркала. Тысячи стрел разлетаются в разные стороны, вспахивая землю и порождая череду взрывов по всей округе.

— Не смей недооценивать Джаббервокка, мой шедевр! Зеркальная магическая броня отражает любое волшебство, и даже тебе её не пробить!

Прищуриваюсь, внимая воплям Кукловода. Пробью её или нет — дело десятое. Настоящая беда заключается в том, что я не могу игнорировать ущерб, который наносят окрестностям отраженные заклинания. Пока существует хоть малейшая вероятность рикошета, не вправе применять великую магию. Коли нет уверенности, что удар пронзит цель насквозь, бить нельзя.

— Значит, нужно просто прикончить того, кто им помыкает.

Раз дистанционные атаки бесполезны, остается лишь подойти вплотную. Разумеется, сие не так-то просто. Когда взмываю ввысь, пытаясь сократить расстояние, дракон изрыгает пламя. Ухожу от удара в самый последний миг, однако огненный поток достигает земли, порождая пожар. Если битва затянется, пограничные земли обратятся в пепелище.

Времени на раздумья нет. Принимаю решение и резко ускоряюсь. Миновав когтистые лапы чудовища, я оказываюсь прямо над Кукловодом, восседающим на спине.

— «Ниспошли божественный блеск молний — Керавнос!»

Копье из скопа грозовых вил устремляется прямо в сердце врага. Но едва чары сотворяются, под ногами Кукловода распахивается люк, и он скрывается внутри головы дракона. Громовой снаряд отражается и летит обратно в меня. Предвидя такой исход, перемещаюсь в пространстве, разрывая дистанцию.

Пока бью сверху, отраженная магия уходит в пустое небо, отчего вред округе не наносится. Было бы в высшей степени прискорбно, если бы пошли слухи, будто Великий Мудрец самолично разнес пограничье Империи. Впрочем, теперь ясно, что добраться до самого кукловода напрямую не выйдет.

— «Ну что же ты предпримешь, Черный Мудрец Эклипс?!» — доносится издевательский голос врага.

«Делать нечего, придется рискнуть.»

— Ну и ну...

Чем дольше это длится, тем сильнее страдает земля. Остается лишь одно — собрать волю в кулак и нанести удар, который точно уничтожит цель.

— «О бог войны с единственным взором, о яростный демон... О древний владыка мудрости, бог гневного шторма... молю величайшего среди богов... вложи в мою десницу копье предела, пронзающее тысячи верст... порази врага, проткни его, прошей насквозь... Пусть плоть моя мала и бренна... ныне я вверяю длани силу небесного величия... — Гуннгинир!»

Великая магия, требующая полного речитатива. В небесах разворачивается колоссальный магический круг, из коего является сияющее копье. Кукловод, преисполненный веры в свою броню, даже не шевелится. Вероятно, полагает, что моё использование столь мощных чар ему лишь на руку — истощу свои силы, разрушения на границе усилятся, а если атака не сработает, то и вовсе останусь безоружен. Он наверняка уже грезит о том, как загонит меня в тупик и вытеснит вглубь имперских земель.

Однако дурак совершает роковую ошибку.

— Коли возомнил, будто мощь, обрушенная мною на армию, являлась пределом моих сил, то тебе явно недостает воображения.

Сверкающее острие увеличивается в размерах, уподобляясь самому Джаббервокку, и в мгновение ока срывается с места. Сие есть копье победы, что не ведает преград, покуда цель не будет истреблена. Оно с легкостью прошивает зеркальную броню и в единый миг превращает туловище дракона в труху.

— «Не может быть?!..»

— Сам ты глуп, Кукловод.

Уничтожив корпус, копье взмывает в зенит, делает резкий разворот и обрушивается на падающую голову дракона. Развязка наступает мгновенно. Не имея возможности даже вскрикнуть, Кукловод исчезает в небытии вместе с останками своего детища.

— У-у-у-уф... — еревожу дух, озираясь.

«Гунгнир — магия, карающая лишь избранную цель, отчего окрестности не пострадали от самого удара. И всё же, ущерб до этого момента оказался слишком велик. Трудно сказать, что преуспел в защите этих земель. Тем не менее, отстоял самое важное: свой дом и дорогих мне людей. Коли противником выступал гвардеец Императора, подобные потери можно счесть допустимыми.»

— И на сей раз как-то обошлось...

«Признаться честно, шел по самому краю. Не сработай копье, дела приняли бы скверный оборот. Возможно, мне пришлось бы прибегнуть к силе Святого Меча, и я рад, что до этого не дошло. Единственное, что меня тревожит — Каспар, коего мне не удалось изловить.»

— Ну да ладно, как-нибудь устроится. — бормочу, принимаясь за тушение пожаров.

10

Империя...

В тронном зале императорского замка предстает Каспар. Он лишился правой руки, а его чрево зияет глубокой раной. То, что всё еще способен двигаться — заслуга его истинной натуры: «сам перековал себя в магическую куклу». Загадочный Кукловод, чье обличие столь долго оставалось тайной, и был Каспаром.

Нападение на Академию требовало слишком много усилий: контроль над толпой учеников с помощью зачарованных брошей и одновременное управление куклами. Посему ему пришлось явиться лично. Всё должно было пройти гладко, однако в стенах учебного заведения обнаружилось существо, не входившее в его расчеты.

— Проклятье... — злобствует, но тут же расплывается в кривой ухмылке.

«Да, потерпел поражение. План провалился, Джаббервокк пал на границе. Кажется, будто вернулся ни с чем, однако ему удалось добыть сведения, ценность коих превышает любые потери.»

— Желаю лицезреть Его Величество. — бросает он страже и замирает, переводя дух.

Святой Меч и Великий Мудрец — вот две занозы в теле Империи. И теперь Каспар доподлинно знает, кто скрывается под маской первого.

— Подумать только, сильнейший воин Королевства — всего лишь студент Великого Герцогства... Немудрено, что его никто не мог вычислить.

Настоящее слепое пятно. Никто не верил, что за столь сокрушительной мощью стоит юнец. Но, как видно, сила не знает возраста.

— Рой Луваль... Сын «Серого Лиса», не иначе.

Отпрыск интригана и сам оказался мастером обмана, искусно скрывающим свою суть. Однако допустил оплошность. Будь всерьез настроен убить, Каспар бы не выжил. Но Рой пытался усидеть на двух стульях, пряча свое истинное лицо, и в том его просчет. Видимо, забота об Энис помешала ему выложиться на полную.

— Наивный... слишком наивный!

«Теперь ход войны изменится. Стоит лишь сковать движения Роя, и Королевство лишится своего меча. Победа за нами.»

— Проходите.

Стражник дает знак. Каспар направляется к покоям Императора, горя желанием доложить об успехе. Но внезапно резкая, невыносимая боль пронзает его нутро.

«Та самая рана в боку, нанесенная Роем... Почему она так жжет?» — Каспар, содрогаясь всем телом, распахивает одежду и замирает в ужасе.

Там, прямо на плоти, мерцает магический круг.

— Магия замедленного действия?..

Наложить заклятье на само человеческое тело — задача невероятной сложности. А сделать его невидимым до поры до времени... Сам Каспар, член элитной гвардии, не замечал печать до сей секунды. Лишь один чародей способен на подобное.

— Но как?.. Он ведь Святой Меч...

«Да, тот юноша определенно разил магическим клинком. Он — мастер меча, в том нет сомнений. Но то, что происходит сейчас с телом, под силу лишь Великому Мудрецу. Боль нарастает, ноги подкашиваются. Сознание угасает...» — но в последнюю секунду Каспара осеняет страшная догадка.

— Неужто он... и Святой Меч, и Великий Мудрец в одном лице?..

Два героя двух стран, ставшие сущим кошмаром для Империи. Вершина воинского искусства и апогей магии — один и тот же человек? Звучит как бред, однако иного объяснения нет. Рой нарочно позволил ему уйти. Дабы использовать его, вернувшегося в столицу, как магическую бомбу. Осознав сию истину, Каспар искажается в гримасе бессильной ярости.

— Не смей насмехаться... Не сме-е-е-ей!!!

Вместе с этим криком его тело окутывает яростное пламя, и грохочет чудовищный взрыв. Ударная волна сносит внешнюю стену замка и достигает самого Императора. Впрочем, монарх остается невредим — четверо оставшихся гвардейцев, стоявших подле, вовремя воздвигли защиту.

— Видимо, Кукловод не справился. Что ж... кто следующий?

Собственный хваленый телохранитель погиб, но государь не выказывает ни тени печали. Для него гвардейцы — лишь пешки. Каспар мертв, но он оставил после себя нити информации, кои при должном рвении приведут к цели.

— Падение Тройственного Союза уже близко. — с улыбкой произносит Император и, покинув полуразрушенный покой, удаляется прочь.

Минула неделя с момента нападения Кукловода. Академия понемногу возвращается к привычной жизни.

Множество учеников пребывали в забытьи, урон от магических кукол оказался велик, а взрыв в центре кампуса довершил картину. О занятиях не могло быть и речи. В медицинском крыле Академии, в одной из палат, находится Энист — её тело пострадало от запредельных нагрузок, коим себя подвергла, а магические силы временно иссякли из-за предельного истощения. Среди всех пострадавших студентов получила, пожалуй, самые тяжкие раны.

— Прости меня, Ройчик...

— Тебе не за что извиняться, старшая Энис. — отвечаю я, не отрываясь от очистки фруктов.

Она пришла в себя лишь на днях. К счастью, пагубных последствий от контроля разума не наблюдается, однако сама пребывает в глубоком унынии. Гордость девушки как одной из имперской дюжины была растоптана: враг помыкал ею, использовал как марионетку и заставил выступить против родной Академии. Неудивительно, что её дух сокрушен.

— ... Я ни на что не годна.

— Ежели так считаешь, то и все остальные — тоже. Не ты одна попали под чары. Учителя проглядели распространение брошей, да и сам оказался не лучше, позволив этому случиться.

Вина за броши лежит и на мне. Я обязан был заметить неладное, когда Лена предупреждала о дурном предчувствии. Расслабился, и сие неоспоримый факт. И помыслить не мог, что враг, однажды потерпев крах в стенах Академии, решится на повторный штурм. Моя беспечность привела к этой беде. Энис — лишь жертва моего попустительства, посему ей не стоит казнить себя.

— Но ведь я — одна из Двенадцати Магов Небосвода, президент студсовета... Я должна была первой встать на защиту. На мне лежала ответственность!

— Даже так, нельзя вешать всех собак на себя. Ты — это просто ты. Груз ответственности, который может нести один человек, не так уж и велик. Главное, что в итоге всё наладилось. Нет смысла изводить себя думами о прошлом.

— Может, итог и неплох... Но не приди ты на помощь... могла бы ранить других учеников...

— Но ведь не ранила же, стало быть, всё в порядке. И повторю в который раз: не спасал тебя, а просто отбивался. Магическая кукла противника взорвалась, отчего чары и развеялись сами собой.

«Мы решили придерживаться именно такой версии событий. Объяснение хромает на обе ноги, но иного пути нет. Ложь должна быть искусной: стоит лишь смешать правду с недомолвками, и обмануть окружающих станет куда проще.»

— И всё же...

— Винить себя — дело понятное, но в избытке сие становится ядом. Я пришел сюда не за извинениями.. Прикладывал столько усилий вовсе не для того, чтобы выслушивать твои жалобные речи.

Энис вздрагивает от моих слов и вскидывает голову. На мгновение её лицо хмурится, словно вот-вот расплачется, но быстро утирает набежавшие слезы.

— ... Спасибо, что спас меня.

— Всегда пожалуйста. — с улыбкой отвечаю и, нарезав плоды, ставлю тарелку на прикроватную тумбу. — Могу высказать свое скромное мнение?

— Какое же?..

— Мне сдается, иы слишком уж усердствуешь. Желание соответствовать ожиданиям других — черта похвальная, но ежели он становится непосильной ношей, то её лучше сбросить. Другие люди — всего лишь другие люди. Их ожидания часто не несут в себе никакой ответственности. Ежели будешь страдать ради них, никто не придет на выручку, посему обязана отвечать за чужие чаяния. — Энис — одна из дюжины, входит в перво место академической десятки, дочь канцлера и племянница самого Короля. Сей перечень титулов тяжек, словно свинец. Мои слова могут показаться легкомысленными, но в них сокрыта истина. Титул — лишь тень.

— Даже если не оправдаешь чьих-то надежд... останешься собой. Не нужно думать, что никчемна, из-за случившегося. А на тех, кто в тебе разочаруется, и вовсе наплевать, такие люди не помощники. Может, звучит самоуверенно, но поверь хотя бы моим словам — словам того, кто в самом деле стремился помочь. Забудь о мнениях тех, кто и пальцем не пошевельнет ради тебя. Просто доверься мне.

Энис, кажется, уловила суть моих речей и едва заметно кивнула.

«Не знаю, станет ли ей легче, но главное сказал. Надеюсь, перестанет терзаться.»

— Ты в самом деле не желаешь вернуться домой, Энис?

Симеон Эрланж, канцлер Империи и отец пострадавшего номер один, прибыл в Академию инкогнито, дабы проведать дочь.

— Да, отец.

Канцлер полагал, что ей стоит вернуться в столицу и пройти курс лечения в домашнем покое, однако девушка наотрез отказалась покидать стены учебного заведения. Посему явился лично, но решение Энис осталось непоколебимым.

— Почему ты так держишься за это место?

— ...Я была марионеткой в руках врага, выставила себя на посмешище. Будучи президентом, оказалась беспомощной в самый нужный миг. Потому не могу уйти. Желаю остаться здесь, вместе с остальными учениками.

— Хм...

Довод звучит благородно, и канцлер склонен верить в его искренность. Однако отцовское чутье подсказывает, что оно — лишь часть правды. Он прищуривается, пристально глядя на дочь.

— И это всё?

— ... Отец. Мои следующие слова могут тебя разочаровать.

— Чтобы ни случилось, ты — моя гордость. Разочарование невозможно.

— Благодарю... Я решила оставить попытки стать Великим Мудрецом. Вследствие чего намерена отказаться и от звания одной из имперской дюжины. — Энис произносит это твердо, глядя родителю прямо в глаза.

Оно не становится для Симеона неожиданностью — он предвидел нечто подобное.

— Что ж... Коли таково твоё решение, его уважу. Однако сказала «оставить попытки на время»... Как долго продлится сей срок?

— Покуда остаюсь студенткой, хочу просто наслаждаться этой порой. Прилежно учиться и посвящать себя делам Академии. Намерена лично известить Его Величество о своем решении. Ибо в моем нынешнем состоянии... мне ни за что не стать Великим Мудрецом.

— Утратила веру в себя?

— Вере этой и взяться было неоткуда... Я лишь пыталась соответствовать ожиданиям окружающих и... непомерно нагружала себя. Твердила себе, что «обязана» стать достойной своего титула, но теперь осознала: «быть обязанной» и «хотеть» — вещи разные. С таким настроем истинных высот не достичь. Я была лишь флюгером чужих надежд и сама не знала, чего жажду на самом деле. Покуда сие продолжается, мне не вырасти над собой. Лишь потому отступаюсь, хочу жить настоящим.

В жизни порой надобно сделать привал. Коли вечно бежать, силы иссякнут. Симеон с горечью осознает, что сам, того не желая, заставлял дочь мчаться вперед. Он виновато усмехается.

— Наслаждаться моментом — дело великое. И ежели в этом пути найдешь нечто более важное, чем титул Мудреца — только поддержу тебя.

— Да!

Увидев улыбку Энис, канцлер глубоко кивает. Титул одной из Двенадцати Магов Небосвода — ступень к званию Великого Мудреца. Тот, кто не входит в это число, не может претендовать на вершину. Будучи даже в конце списка, она испытывала неимоверное давление. Сбросить сей груз — верное решение.

— В таком случае, сам поговорю с Его Величеством.

— Огромное спасибо!

— Ну что же... ступай и наслаждайся своей юностью. — он разворачивается, собираясь уходить...

... но в дверь деликатно стучат. Энис дает дозволение, и в палату входит Рой, толкающий впереди себя инвалидное кресло.

— Старшая Энис, принес кресло, о котором просила... Ах, господин канцлер. Не знал, что вы здесь, прошу простить мою дерзость.

— Пустяки, проходи же.

Канцлер пропускает юношу.

Наблюдая за тем, как Рой заботливо подвозит кресло к кровати, и как та встречает его такой лучезарной улыбкой, какой не видел прежде, Симеон лишь тихо вздыхает. Он понимал, что рано или поздно сей день настанет. Как отец, ощущает легкий укол в сердце, но перемены в дочери его радуют. Сие влияние явно исходит от кого-то близкого. Иначе она, привыкшая жить ради других, никогда бы не решилась на такой шаг.

— Ройчик.

— Да?

— Я слышал, именно ты пришел на выручку моей дочери. Благодарю тебя.

— Ну, что вы... просто кукла противника взорвалась и... — юноша пускается в объяснения...

— Ты приложил усилия, дабы спасти её. — ... но Симеон лишь качает головой. — И я, как отец, признателен тебе за сие. А посему... доверяю дочь твоим заботам.

— Э-э... да, конечно...

Видя растерянность Роя, канцлер лишь мягко улыбается и покидает палату.

«Настало время для юных сердец.»

— Ах... как же хорошо.

Председательница, устроившись в кресле, наслаждается прогулкой на свежем воздухе. А толкаю это кресло, разумеется, я. Коли сидеть взаперти, то и тоска одолеет, посему её просьба о прогулке вполне понятна. Но вот в чем загвоздка...

— Старшая Энис, может, не стоит уходить так далеко?..

— Всё в порядке, честно-честно!

По какой-то причине её тянет за пределы Академии.

— Оно может быть опасно.

— Оттого я и спокойна. Ведь ты рядом, Ройчик.

— Отнюдь не довод, знаешь ли.

— Разве? Раз ты спас меня, значит, любой враг тебе нипочем. Знаешь, меня впервые выручил сверстник.

— Повторяю же... просто отбивался.

— Но ведь от взрыва-то ты укрыл?

— Ну, было дело.

— Следовательно, ты — мой истинный герой, и в том нет сомнений. — Энис так и сияет от счастья.

Я лишь вздыхаю и направляю кресло в сторону леса.

— Желаешь тишины?

— И этого тоже. Но главное — в Академии нам вечно будут мешать.

— Мешать? Кто же?

— Ты ведь у нас теперь знаменитость, Ройчик.

— Да ты куда популярнее меня.

— ... Пожалуй, все еще видят во мне президента. Но сие — твоя заслуга. Остановив меня, уберег от непоправимого, спасибо.

— Не стоит благодарности за такие пустяки.

— Ты... очень добр, Ройчик.

— Думаешь? Мне кажется, самый обычный человек. — продолжаю толкать кресло...

— Обычные люди не пекутся так о раненых, не жалея сил. — ... но чей-то голос приковывает ногами к земле.

— Юкина?..

«Откуда она здесь взялась?»

— И что это ты задумал, завлекая даму в безлюдную глушь? — словно в ответ на мой немой вопрос, Аннетт бесцеремонно хлопает меня по спине. — А, Ройчик?!

— Да нет же, вы всё не так поняли!

— Ха-ха, шучу я! Мы просто увидели вас и решили позвать на обед. Лена наготовила целую гору вкусностей!

— Старшой еще нужен покой. Тащить её в такую даль — верх неосмотрительности, братец!

Сестра, выглянув из-за спины Юкины, с напускным гневом отбирает кресло и решительно разворачивает его к Академии.

«И почему в итоге крайним остаюсь я?..»

— Э-э-эх... — плетусь следом, понурив плечи...

— Так и знала, что нам помешают. — ... и тут слышу тихий шепот Энис.

— Уж точно, ни на миг нельзя оставить без присмотра. — бормочит Юкина, явно услышав слова соперницы.

Они обмениваются колючими взглядами, но тут же расплываются в дежурных улыбках.

«Сдается мне, между ними пробежала искра соперничества. И как же так вышло? Синее небо, белоснежные облака. — глядя на эту высь, тяжело вздыхаю. — Видимо, мирная жизнь мне пока только снится.»

[[image:/storage/reader-images/95360b952013146d898bc0cefb04e959f9976604.png]]

В кабинете студсовета. Едва обмолвился, что смыслю в рыбной ловле, а Энис призналась, что никогда не держала удочки в руках, сразу почуял — дело пахнет керосином. Предчувствие не обмануло, хоть и надеялся на обратное.

— Ройчик, пойдем на рыбалку!

— Ох...

Энис предстала предо мной во всеоружии: полная экипировка для речной охоты и улыбка до ушей. Подготовилась на славу — наверняка и места разведала, и разрешение у руководства выхлопотала. Провела, так сказать, артподготовку. Перечить ей себе дороже, я это уже уяснил, посему...

— Хорошо, идемте.

Сдался без боя, чем привел Энис в полнейший восторг.

Рыбалка. Процесс поимки водных обитателей при помощи крючка и лески. По самой своей сути занятие требует тишины и терпения: ставишь ловушку и ждешь, когда враг в неё угодит. Следовательно, нельзя выдавать своего присутствия. Рыба чутка к звукам, и охотник должен слиться с природой. Ни лишних движений, ни шорохов. Только ты, удилище и бесконечное ожидание. Одним словом — торжество тишины.

— Послушай... Ройчик?..

— Что такое, Энис?

— Ну... это самое... — она, закинувшая удочку чуть поодаль, то и дело бросает на меня косые взгляды. Я лишь мимолетно смотрю на неё и возвращаюсь к поплавку. — Не слишком ли далеко мы друг от друга?..

— Нет смысла удить в одной точке. Мы и так сидим слишком кучно.

Она заранее вызнала несколько «рыбных» мест. Здешняя река славится обилием речных обитателей, что весьма кстати для новичков. Сие совсем не то, что суровые реки в поместье отца-барона — там, чтобы добыть ужин, нужно было изрядно попотеть. Здесь же — детская забава. И в подтверждение моих мыслей леска натягивается. Без суеты, плавным, но резким движением подсекаю добычу.

— Ой, смотри, попалась!

— Место удачное. — коротко бросаю, отправляя рыбу в садок и насаживая новую наживку.

Может, стоит сменить дислокацию и попытать удачу выше по течению? Я уже собираюсь сняться с места, как вдруг...

— Постой! Ройчик?!

— Что случилось?

— Ты куда это собрался?

— Проверю другую заводь.

— Я с тобой!

— Нет-нет, оставайтесь здесь. Тут точно клюет.

— Да же не об этом!.. — Энис обиженно надувает губки. Понимаю причину её недовольства — реальность явно не совпала с её девичьими грезами. — Мы ведь пришли наслаждаться рыбалкой «вместе», так не бросай меня одну!

— Рыбалка не в радость, коли ничего не ловится.

— Мне просто хотелось поболтать!

— От болтовни вся рыба разбежится.

— Да пусть бежит, обрати на меня внимание! Ну же! — Энис требует внимания с поистине подкупающей прямотой.

Однако на рыбалке такие запросы ставят в тупик.

— Старшая...

— Ч-что?..

— Я обещал Лене, что принесу рыбу к ужину, так что мне недосуг играть. Она ведь и на вашу долю готовить собиралась.

— Это очень мило с её стороны! Но зачем же давать такие обещания?! Ведь знаешь, что здесь впервые! Мог бы и научить меня, показать всё пошагово!

— Не обещал вас учить.

— О-о-ох, как жестоко!

Пока возмущается, невозмутимо перемещаюсь к другой точке. Видимо, терпение её лопнуло, ибо в спину мне летит магический снаряд. Легко уворачиваюсь, и заклинание с шумом шлепается в воду.

— Энис?! Вы же всю рыбу распугаете!

— Рыба, рыба, вечно ты о ней! Неужто это всё, что можешь сказать девушке, с которой пришел на свидание?!

— Раз мы на рыбалке, логично говорить о рыбе.

— Всё не так, как представляла! — с этими словами Энис принимается осыпать меня заклятиями.

Мощь их невелика — вреда не причинят, однако брызги и шум пугают добычу. Приходится отбивать чары мечом. Звук стали о магию разносится над рекой.

— Старшая?! Рыба же-е-е!

— Ну всё, я в ярости! Не остановлюсь, пока здесь ни одной рыбешки не останется!

Сие напоминает игру в снежки: она кидает — я отбиваю. Заклятья слабые, можно было бы и пропустить, но то было бы несправедливо, оттого филигранно отклоняю их подальше в лес. Она меняет стихии одну за другой, демонстрируя завидное мастерство, но шума столько, что рыба здесь не покажется еще неделю.

«Похоже, сегодня у нас на ужин лишь один хвост... сестра будет в ярости.» — сей печальной мыслью продолжаю свою «дуэль» с разбушевавшейся отличницей.

— И это... всё? Всего одна?

— Увы...

— Это не я! Лена, это всё Ройчик, он вел себя ужасно!

— И что же вы натворили, братец?

— Да ничего я не творил, просто пытался серьезно ловить рыбу...

— Он хотел бросить меня одну и уйти в другое место! Совсем не заботится о новичках!

— Я ведь и не вызывался быть наставником...

— Ох...

Мы вернулись в Академию и предстали пред очи заказчицы с нашим «уловом». Та самая первая рыбка — единственное наше достижение. После той заварушки ловить было решительно нечего. Я кивал на Энис, она — на меня. Сестра лишь тяжело вздохнула и вручила каждому по пустому пакету.

— А это зачем?..

— Хватит перекладывать вину, ступайте в лавку. Живо.

— Так ведь сумерки уже...

— Я рассчитывала на рыбу и ничего не покупала. Так что марш за продуктами, и идите вдвоем.

— Я... я тоже?

— У вас какие-то возражения, Энис?

— Н-нет... Конечно, помогу.

Под тяжелым взглядом улыбающейся Лены та смиренно берет пакет. Коли мы хотим успеть до закрытия, нужно поспешить.

— Идемте, Энис.

— Погоди! Не беги так быстро!

— Нам нужно успеть!

— Вот в этом-то весь ты, Ройчик! Будь хоть немного внимательнее к девушкам!

— Не время для манер! Лавка нас ждать не будет!

— Ну тебя!

Энис бежит следом, не переставая ворчать. В тот вечер мы кое-как раздобыли остатки продуктов, из коих младшая в компании с той самой рыбиной соорудила ужин на троих. Было скромновато, но вечер в такой компании выдался на славу.

[[image:/storage/reader-images/d63b7858b328503a70953ca066f61cd870483f9c.png]]

[[image:/storage/reader-images/cd2429ee0311607346d4ca16af2756853a2ea8f0.png]]

[[image:/storage/reader-images/626065e27dea4650bff64260b6bb2197bce38593.png]]

[[image:/storage/reader-images/44a12969ae0718b0a514b1c75e0471b5258fb936.png]]

1

Королевство Альбиос.

Сей край, являющийся одним из столпов Тройственного союза, издавна славится своими выдающимися мастерами клинка, по праву зовясь Страной Меча. Однако верховная мощь данной державы, воин, взошедший на самую вершину и ставший объектом грёз для каждого фехтовальщика на континенте, ныне обладающий титулом «Святого Меча», оказывается чужестранцем.

Начинается сия история два года назад. В то время предыдущий Святой Меч объявляет о своём уходе на покой, отчего всё королевство только и полнится разговорами о том, кто же станет следующим преемником. Разумеется, достойными кандидатами считаются лишь члены «Семерки Мечей» — элитного отряда величайших воинов королевства.

Среди них наиболее вероятной преемницей называют красавицу с сияющими серебряными волосами и фиалковыми глазами по имени Сесилия ван Альбиос. В ту пору она, семнадцатилетняя первая принцесса королевства, представляла собой истинное воплощение доблести. Королевский род Альбиос ведет свою родословную от самого первого Святого Меча, и хотя нынешний король Альберт не отличается выдающимися ратными подвигами, его дочь — полная противоположность отцу.

Владея магическим мечом ветра, слывёт истинным божественным дитя, и ни у кого не возникает ни малейшего сомнения в том, что со временем именно она удостоится титула Святого Меча. В иерархии семерки занимает почетное третье место и, несмотря на юный возраст, находится в том положении, где получение титула выглядит вполне закономерным шагом, учитывая её колоссальный потенциал.

Однако события принимают неожиданный оборот. Внезапно объявляется странствующий мечник. Явившись на аудиенцию к королю с рекомендательным письмом от прежнего Святого Меча, сей воин во всеуслышание заявляет о намерении одолеть каждого члена элитных войск государя. Окружающие лишь презрительно усмехаются, ведь в Альбиосе, Стране Меча, «Семь Мечей Небосвода» считаются воинами высочайшего класса, победа какого-то чужеземца вовсе невозможна.

Вопреки ожиданиям, все до единого рыцари склоняют колени перед сим странником. Мечники королевства терпят сокрушительное поражение, даже не успев прибегнуть к силе магических клинков. Разумеется, Сесилия тоже проигрывает. Не в силах смириться с исходом, раз за разом бросает вызов незнакомцу. Лишь после двенадцатого поединка к ней приходит осознание и принятие того факта, что мечник находится на вершине искусства фехтования, достичь которой ей едва ли суждено.

Впервые в жизни познаёт горечь столь многочисленных поражений от одного и того же противника. В итоге странствующий воин обретает титул Святого Меча, становясь Белым Святым Мечом по имени Клод.

— Потерпев множество неудач, осознала истину. С самого начала оказалась очарована его искусством владения клинком. Дело вовсе не в том, что не могла признать его силу — моё нутро просто противилось данному факту. Но теперь принимаю это, ведь он, не зная усталости, раз за разом принимал мои вызовы.

— Ваше Высочество, мне и самому не терпится воочию узреть мастерство меча, коим вы так восхищаетесь. — произносит сопровождающий её молодой солдат.

— Рано или поздно его увидишь, ведь он — Святой Меч нашей страны. — с легкой улыбкой отвечает Сесилия, направляясь прочь от пограничной крепости.

Молодой воин следует за ней, и взгляд его преисполнен обожания и преданности. Прекрасная принцесса пользуется невероятной популярностью среди подданных. Для простых солдат даже краткая беседа с ней становится поводом для гордости, возводящим их в ранг героев в глазах сослуживцев. Такова натура девицы.

Для неё нынешний день примечателен по-особенному, так как наступает время смены караула в крепости. Королевство размещает большую часть семерки в фортах на границе с Империей, однако Сесилии, как принцессе, вверяют командование крепостью, расположенной в некотором отдалении от передовой. Вследствие этого при нападении имперских войск у неё отсутствует возможность вступить в бой, ибо Святой Меч расправляется со всеми врагами прежде, чем те успевают приблизиться к её владениям.

Она досадует на чрезмерную мягкость своего отца, отчего лишь тяжело вздыхает, ведь упускает шанс отличиться в битве и сразиться плечом к плечу с Клод. Тем не менее после многочисленных протестов ей наконец удаётся добиться перевода.

— Скоро увидимся, Клод. — едва слышно шепчет она, и лицо её озаряет сияющая улыбка.

Молодой солдат, идущий следом, замирает в изумлении. Сесилия и раньше улыбалась, чтобы воодушевить воинов, но сие выражение лица совершенно иное. В данный миг облик принцссы исполнен нежности, свойственной лишь влюблённой деве.

2

В самом сердце земель Тройственного союза, в Великом Герцогстве Берлант, располагается академия Глассрейн. Являясь символом единства трех держав, сие учебное заведение собирает в своих стенах лучших из лучших, и талантливая молодёжь здесь день и ночь оттачивает навыки в стремлении к истинному могуществу.

В лесу неподалеку от академии провожу тренировку с Юкиной — прекрасной девушкой с черными, словно лед, волосами. Впрочем, сейчас её трудно назвать ледяной, ввиду того что эмоции в ней бьют через край.

— Ха!

Мы ведем учебный бой на тренировочных мечах. В отличие от обычных занятий, выбираемся в лесную глушь, дабы не раскрывать окружающим уровень моего мастерства. Впрочем, исход обычного поединка предсказуем, оттого я накладываю на себя ограничение.

— Тц!

Всего три пальца. Это всё, что использую. Сжимая рукоять лишь тремя пальцами одной руки, обмениваюсь ударами с Юкиной. Подобная фора оказывается весьма суровой, отчего начинаю сдавать позиции. Однако сам настоял на таких условиях, ибо иначе тренировка теряет всякий смысл. Юкина же, чувствуя себя задетой столь пренебрежительным отношением, атакует со всей серьезностью.

— Хватит уже! Почему бы тебе просто не сдаться?!

— Ну уж нет, всё еще чувствую себя вполне вольготно.

— Болтун!

Разорвав дистанцию, оба пытаемся восстановить дыхание. Это чистый поединок на мечах без использования магии клинков. В подобных обстоятельствах использование лишь трех пальцев кажется безумием, ведь так невозможно вложить в удар силу или свободно управлять мечом.

— Я понимаю, что тебе нужна фора... но не слишком ли сильно меня недооцениваешь? — девица обрушивает на мою голову вертикальный удар, который принимаю на блок, но из-за нехватки сил постепенно начинаю коленями припадать к земле.

— Коль так считаешь, попробуй одолеть.

— Можешь в этом не сомневаться!

Юкина ненавидит проигрывать, в высшей степени презирает сие чувство. Именно поэтому не терпит никаких поблажек, даже если её противником выступает Святой Меч. В этом и заключается её сильная сторона. Тем не менее, какими бы высокими ни были цели и сколь бы усердными ни были ежедневные тренировки, мгновенно обрести великую мощь невозможно. Если рассудил, что могу победить тремя пальцами, то единственный путь к её победе лежит через преодоление моих ожиданий. Пока что этого не наблюдаю.

Она проводит серию непрерывных атак, вынуждая меня лишь обороняться. Вероятно, намерена додавить напором, однако, если сосредоточусь исключительно на защите, то смогу выстоять.

Я принимаю её удары, выжидая момент, когда она выдохнется, чтобы нанести встречный контрудар. В то время как Юкина вкладывает всё в эту атаку, хладнокровно защищаюсь.

Видя это, лицо девушки искажается от усталости и тревоги. Чем сильнее её желание победить, тем больше загоняет себя в ловушку мыслью, что исход должен решиться здесь и сейчас. Её предел уже близок. Наконец натиск подруги прерывается. Не теряя ни секунды, делаю шаг вперед. Мой меч устремляется к её животу, но Юкина, извернувшись всем телом, уклоняется. Полагал, что у неё не осталось сил, но, судя по всему, в ней еще теплится искра энергии. Отчаянным движением вытягивает правую руку, направляя острие ко мне.

Почти одновременно наши мечи замирают у горл друг друга.

— ... Ничья. — недовольно бросает Юкина, разворачиваясь на каблуках, чтобы вытереть пот оставленным неподалеку полотенцем.

Она что-то ворчит себе под нос, анализируя недавнюю схватку.

Это служит доказательством того, что она отчетливо помнит каждое движение и довела дело до взаимного поражения вовсе не случайно. Она предугадала мой контрудар и, уклонившись, попыталась вырвать победу. Ей удалось превзойти мои ожидания. Ожидания того, кто является одновременно Святым Мечом и Великим Мудрецом.

Скорость её роста поражает. Несмотря на то что за плечами шестого номер десятки академии всего два реальных сражения, совершила колоссальный рывок в мастерстве. Пусть использовал лишь три пальца, но она сумела свести бой к ничьей. Нынешний уровень Юкины выходит далеко за рамки способностей обычного студента. В технике владения мечом уже приближается к королевской семерке. Её навыки в использование магических клинков также значительно улучшились, отчего её слова о намерении одолеть меня и стать Святым Мечом уже не кажутся пустой похвальбой.

— Что с тобой?

— ... просто поражен. Честно говоря, исход в виде ничьей стал для меня неожиданностью.

— Я ведь тоже расту. Не стоит смотреть на меня свысока.

— Ты превзошла мои ожидания. Ты молодец, Юкина.

— Н-не надо так внезапно хвалить... — покраснев, отворачивается, но тут же берет себя в руки и вновь принимает боевую стойку. — Теперь на одной целой руке.

— Даже после того, как мы закончили ничьей на трех пальцах?

— Сейчас уже сильнее, чем была мгновение назад. — с этими словами одаривает уверенной улыбкой.

[[image:/storage/reader-images/4351d7717850fd2f2455d37192a9482ad67e8c9c.png]]

Приближалась осень.

В ходе прошлого вторжения Империя потеряла одного из гвардейцев и понесла тяжелые убытки, ввиду чего в последние месяцы её военная активность полностью прекратилась. Кое-кто даже начал поговаривать, будто захватчики отказались от своих притязаний на Тройственный союз. Однако сие невозможно, ибо нынешний император никогда не отступит. Момент для сдачи был гораздо раньше, и раз не сдался тогда, значит, не изменит своим убеждениям. Каких бы жертв это ни стоило, намерен сокрушить Империю, Королевство да Герцогство. Следовательно, нельзя терять бдительность, ведь следующий удар будет нанесен еще более внушительными силами.

Впрочем, в этом кроется и наш шанс. Если отразим грядущее наступление, у императора почти не останется средств для ведения войны. И тогда не будет иметь значения, смирится он или нет, раз мощь Империи окажется подорвана. Если же всё равно решится на атаку, ему придется действовать на пределе возможностей, что неизбежно создаст бреши в его обороне.

— Хотелось бы, конечно, чтобы просто оставил эту затею. — вслух размышляю я.

Порой встречаются люди, которые продолжают идти вперед, даже когда пути отрезаны и средств не осталось. Остается лишь молиться, чтобы император не принадлежал к их числу.

— Ты что-то сказал, Ройчик?

Рядом со мной в Андэртэйле, призамковом городе академии, стоит Аннетт — девушка с волосами цвета пламени, нагруженная горой всевозможной еды. Мы не договаривались о совместных покупках; просто пришел за продуктами к ужину, а та в это время затеяла какой-то невообразимый вызов само себе по покорению всех уличных лавок, вот мы и столкнулись.

— Нет, ничего. Послушай... ты что, правда собираешься всё это съесть?

— И не только это! Съем еще больше! Это же была моя мечта! — с блаженным видом отвечает девчонка, отправляя в рот очередную порцию лакомства.

Причина такого поведения кроется в том, что за её заслуги во время недавнего нападения имперских войск ей выплатили вознаграждение. Сумма пустяковая, но важен сам факт признания заслуг. В итоге аристократы Империи, разглядев в ней будущий потенциал, начали оказывать ей финансовую помощь. Благодаря этому девушка освободилась от изнурительных подработок и необходимости отсылать все деньги семье. Проще говоря, у неё появились свободные средства, и в качестве первой роскоши выбрала именно гастрономический марафон.

— Я всегда ходила мимо и думала: «О, как бы мне хотелось того или этого!». Но приходилось твердить себе, что нужно терпеть. Зато сегодня терпеть не нужно! Наемся до отвала!

— Понимаю твои чувства, но... если съешь столько, тебе же станет плохо.

Уличная еда отличается резким и насыщенным вкусом. Если поглощать её в таких количествах, раскаяние не заставит себя ждать. Но Аннетт и ухом не ведет.

— Всё в порядке! Сегодня столько магии выпустила, что проголодалась как волк! — в её голосе звучит непоколебимая решимость.

«Что ж, раз она так хочет, мешать не стану. Стараниями Энис барьер академии был усилен, отчего Аннетт теперь может практиковаться в магии, не сдерживая себя. Похоже, закончила с азами и перешла к более сложным заклинаниям, отчего тратит уйму калорий — таков её аргумент.

— Только знай меру.

— Ага! Ну, пока-а! — весело выкрикнув, легким бегом направляется к следующей лавке.

«Она явно настроена решительно. Эта девочка долгое время во всём себе отказывала, работая до изнеможения ради семьи. Мне хочется, чтобы ела то, что ей нравится, ня уже отчетливо вижу картину, как через пару часов будет лежать пластом от тошноты.»

— Если придется за ней ухаживать, перепоручу Лене. — с такой мыслью возвращаюсь в академию.

3

— Сегодняшнее жаркое удалось на славу!

Время ужина. Моя сестра Лена в превосходном расположении духа, ведь блюдо получилось именно таким, как она задумывала. И это не просто обычная похлебка, а результат её долгих изысканий над идеальным бульоном. На вкус действительно великолепно.

Я, будучи Святым Мечом и Великим Мудрецом, при желании мог бы питаться лучшими деликатесами мира, ведь золото для меня не проблема. Но никакое роскошное яство из редчайших ингредиентов не сравнится со скромной, но наполненной любовью домашней едой младшей сестренки. Можно сказать, что продолжаю нести бремя своих титулов именно ради того, чтобы защитить такие моменты.

Пока наслаждаюсь трапезой, в комнату вбегает взволнованная Юкина.

— Простите, что прерываю ваш ужин. Лена, можно тебя на пару слов?

— Что-то случилось, госпожа Юкина?

— На самом деле Аннетт переела и свалилась... присматривала за ней до этого момента, но сейчас мне нужно отлучиться по делам.

— Понимаю. Уже заканчиваю ужинать и сейчас же приду.

— Извини и спасибо большое. Ройчик, тебе тоже приношу извинения.

— Ты тут ни при чем. Она наверняка сейчас мучается, так что не забудь прочитать ей нотацию, когда той станет полегче. — со вздохом отвечаю я, доедая остатки блюда.

Я велел сеструхе отправляться к подруге, сказав, что сам уберу со стола.

«Сегодня она вряд ли вернется, ведь на дворе уже ночь. Следовательно, у меня появилось время для свободных действий.»

После ужина с родственницей я, облачившись в личину Святого Меча Клода, пребываю в замке королевства Альбиос, откликнувшись на призыв короля. В последнее время Империя ведет себя тихо. Согласно донесениям, сам император жаждет продолжения войны, но большая часть подданных выступает против. Вдобавок в различных регионах вспыхивают восстания, а соседние страны, земли которых были захвачены Империей, перешли в контрнаступление. Сейчас у захватчиков попросту нет лишних сил для нападения на Тройственный союз.

Вероятно, король вызвал меня именно по этому поводу. Аристократы наверняка донимают его требованиями самим начать вторжение в Империю. Недалекие люди видят лишь то, что лежит на поверхности. Империя — сверхдержава. Даже если ударим сейчас, за этим неминуемо последует ответ. Тройственный союз имеет преимущество лишь потому, что сражается на своей территории и держит оборону. Стоит нам поменяться ролями, как ситуация обернется против нас.

— Хотелось бы, чтобы дворяне, кои при каждом удобном случае кричат о наступлении, обрели хоть каплю способности к обучению. — шепчу я, шагая по коридору.

— Полностью разделяю твоё мнение. — на моё ворчание внезапно прилетает ответ. — Отцу каждый раз приходится хвататься за голову из-за них.

— Сесилия.

Передо мной стоит прекрасная женщина с длинными серебристыми волосами и фиалковыми глазами — живое воплощение черт королевского рода. На поле боя всегда носит доспехи, но сейчас на ней изящное пурпурное платье. Её натренированное тело лишено изъянов; в нём сочетается стальная сила и женственная мягкость, что невольно вызывает ассоциации с грациозным хищником семейства кошачьих. Её волосы собраны в высокий хвост, который при ходьбе покачивается, словно хвост зверя.

Это Сесилия ван Альбиос, первая принцесса страны и старшая сестра второй принцессы, Луизы. Блистательная воительница, обожаемая народом. И третий клинок королевской семерки. Именно на неё возлагали надежды как на следующего Святого Меча до моего появления.

— Давно не виделись, Клод. Рада нашей встрече.

— Редко увидишь тебя в замке. Твоя миссия на передовой окончена?

— Да, упросила отца о замене. Сестра скучала, да и к тому же, находясь в глуши, лишаюсь возможности сражаться рядом с тобой.

— Тебе стоило бы проявить больше понимания к отцовским чувствам Его Величества, который не желает подвергать дочь опасности.

— Всё понимаю. Однако я не только принцесса, но и верноподданная. У меня есть долг — защищать страну вместе с тобой. — Сесилия пристраивается рядом со мной.

Когда мы выходим в оживленный коридор, рыцари и придворные дамы при виде нас одновременно склоняют головы.

— Приветствуем принцессу и господина Святого Меча.

— Доброго вам здравия, Ваше Высочество, господин Клод.

— Какая редкость — видеть их двоих вместе.

Пока мы с улыбкой отвечаем на приветствия, издалека доносятся обрывки разговоров:

— Господин Клод и госпожа Сесилия... Как же они подходят друг другу.

— Благородный Клод — идеальная партия для нашей принцессы.

— Э-э-эх, госпожа Сесилия... я бы тоже хотел прогуляться с такой красавицей.

— Она ведь принцесса и третья в «Семи Мечах Небосвода». Говорят, слабые мужчины её вообще не интересуют.

— Будь я так же силен, как Святой Меч... близость с первой красавицей — привилегия сильнейших.

— Завидую...

Они наверняка думают, что их не слышу, но до меня долетает каждое слово. Хотелось бы, чтобы подобные обсуждения велись подальше от моих ушей.

Когда приближаемся к тронному залу и свидетелей не остается, Сесилия произносит с улыбкой:

— Слышал? Говорят, мы отличная пара. — придвигается ближе, почти касаясь моим плечом своего.

«Слишком близко. Учитывая, что на ней платье, а не доспехи, она должна вести себя как принцесса, а не как воин. Ей следовало бы соблюдать дистанцию.»

— Тебе не кажется, что это чересчур, принцесса?

— Не будь таким суровым, Святой Меч. Я не жалую слабых мужчин, но ты — совсем иное дело. С тобой была бы не прочь даже пройтись под руку. Хочешь, провожу тебя? А если возникнет желание, можешь даже зайти ко мне в покои.

— Избавь меня от этого, не горю желанием навлечь на себя гнев Его Величества.

«У меня прекрасные отношения с королем Албертом, и не хочу, чтобы между нами возник разлад.»

Стоит слегка отстраниться, как Сесилия тут же сокращает расстояние.

— Не стесняйся, Клод. Я вполне уверена в привлекательности своего тела.

— Ха-а... — она прижимается ко мне, словно нарочно подчеркивая свои формы. Сдерживая порыв отвести взгляд, ускоряю шаг, но девушка не отстает, словно не намерена меня отпускать. Наша цель общая — король, так что не могу велеть ей уйти.

— ... Сесилия.

— Не сердись так. — она весело смеется и наконец немного отходит, хотя расстояние всё равно остается непозволительно малым. — Другие мужчины при моём приближении либо краснеют как раки, либо начинают церемонничать. Но ты другой, твоя реакция кажется мне свежей и забавной. Прости меня.

«Что ж, пожалуй, это своего рода бремя принцессы.» — тяжело вздыхаю, принимая её извинения, на что Сесилия отвечает сияющей улыбкой.

— Явился на зов, Ваше Величество.

— Я благодарен тебе за скорый приход, Клод. Дело касается национальной обороны, и мне важно услышать твоё мнение. — король Алберт бросает короткий взгляд на стоящую рядом со мной Сесилию.

Вокруг расположились многочисленные аристократы, занимающие важные посты.

— Теперь, когда господин Святой Меч прибыл, позвольте повториться: предлагаем воспользоваться моментом и начать вторжение в Империю, Ваше Величество! — один из них, чье лицо мне хорошо знакомо, берет слово.

Это герцог Таунзетт, влиятельный дворянин королевства. Его сын опозорился, проиграв мне, но это никак не пошатнуло власть отца. Похоже, он собрал вокруг себя единомышленников, чтобы напрямую просить короля о войне.

— Клод, что ты думаешь по сему поводу?

— Безусловно, момент кажется удачным. Империя ослаблена, и многие страны перешли в контрнаступление. Наше вторжение не было бы ошибкой.

«Среди знати проносится гул. Мои слова имеют огромный вес, и дворяне восприняли это как поддержку своей идеи. — Сесилия пристально наблюдает за мной с выражением лица, предвкушающим интересную развязку. — Аристократы жаждут земель. Они не могут просто оставить всё как есть и хотят ударить по Империи, пока та слаба, отплатив ей за всё вдвойне. Я понимаю сие чувство, отчего простое отрицание их не остановит. Нужно бить по их слабостям.»

— Однако мы состоим в Тройственном союзе. Если наше королевство начнет действовать в одиночку, это вызовет недоверие у Империи и Великого Герцогства. Нам необходимо действовать сообща.

— Ты совершенно прав.

— Как и ожидалось от Святого Меча, какая проницательность! Тогда давайте разработаем стратегию по сокрушению Империи, на основе которой убедим союзников. Полагаю, первым делом господин Святой Меч должен прорваться на вражескую территорию... — герцог Таунзетт воодушевленно рассуждает...

... а король молча слушает. Раз изначально выразил согласие, он доверил ситуацию мне.

— Герцог Таунзетт, не могу согласиться с данной стратегией.

— У вас есть иная идея? Поведайте нам. — без тени обиды спрашивает тот.

И тогда озвучиваю план, который бесконечно далек от их чаяний:

— Если вспомнить две последние крупные атаки на наш союз, Империя никогда не пренебрегала ударами с моря. Стоит нам выступить по суше, как они непременно атакуют с воды. В прошлый раз Кукловод использовал марионеток, коих было не отличить от людей. Вполне вероятно, что и другие гвардейцы способны на нечто подобное. Полагаю, Великий Мудрец не сдвинется с места именно по сей причине — он не может оставить свою страну без защиты. По той же причине и я не могу покинуть пределы Альбиоса. Но, как вы и сказали, момент действительно удачный. Посему возьму на себя защиту от морской угрозы, а наступление следует планировать силами остальных войск.

— Э-это... — герцог Таунзетт заметно смущается.

Для них моё участие в походе было обязательным условием. Однако при нынешнем наступлении нельзя игнорировать угрозу с моря, о чем свидетельствуют прошлые события. В первый раз враг едва не захватил столицу герцогства, во второй — вторгся незаметно для всех трех стран. Очевидно, что защита родины — приоритет. Следовательно, наступление без меня было бы идеальным вариантом, но аристократы этого не хотят. Они даже не рассматривали возможность сражаться с Империей без моей поддержки.

— Господин Святой Меч... а нельзя ли поступить наоборот? Поручить морскую оборону другим силам, а вам возглавить вторжение?

— Вторжение на столь обширные территории требует огромных человеческих ресурсов. Даже если Клод в одиночку прорвет ряды врага, потребуются люди, чтобы удержать захваченное. В итоге нам придется отправить большую армию, что обескровит оборону дома. У нас нет иного выхода, кроме как оставить Клода здесь. Полностью поддерживаю его. — вмешивается Сесилия, разъясняя мою позицию.

Слабость этих людей в том, что они полагаются на Святого Меча больше, чем на кого-либо другого. Их храбрость подпитывается лишь силой, стоящей за их спинами. Они — лисы, пользующаяся авторитетом тигра. Без этой силы их уверенность испаряется.

— Что ж, мнения ясны. Наступление на Империю потребует полной мобилизации, и выбор главнокомандующего станет непростой задачей. Для объединенной армии союза потребуется человек соответствующего статуса. — король многозначительно смотрит на герцога Таунзетта...

... но тот лишь опускает взгляд. Идея идти на Империю без Святого Меча кажется им безумием, а уж брать на себя роль главнокомандующего в таком походе никто не горит желанием.

— Тем не менее мы связаны союзом. Прежде чем строить планы, давайте обсудим это с нашими партнерами. Герцог Таунзетт, поручаю переговоры вам.

— С-слушаюсь!

Если загнать зверя в угол, он может взбеситься, оттого оставил ему путь к отступлению. Пусть сначала переговорят. Решение короля спасло герцога, ибо теперь тот может сам контролировать ситуацию. Уверен, даже если союзники выразят готовность к войне, Таунзетт сам приложит все усилия, чтобы их сдержать. Именно такого развития событий и желал король, придерживающийся умеренных взглядов.

— На сем обсуждение закончено. Спасибо, что пришел, Клод.

— Рад служить, Ваше Величество.

Король Алберт покидает зал, а вслед за ним выходим и мы с Сесилией.

— Ловко ты всё провернул.

— Не понимаю, о чем ты.

— В этой стране всё вертится вокруг Святого Меча. Можно сказать, твоё слово определяет судьбу государства. Все полагаются на тебя — и дворяне, и отец. У тебя колоссальная власть, но ты хранишь верность короне. Это достойно благодарности.

— Меч — это всего лишь инструмент. Всё зависит от того, в чьих он руках.

— Думаю, отца весьма успокаивают такие твои мысли. Прошу, продолжай заботиться о нём и о нашей стране. Навеки. Ведь королевство Альбиос едино со Святым Мечом Клод.

Слова Сесилии вызывают у меня лишь тяжелый вздох.

«Опасный ход мыслей. Она тоже слепо верит в меня. И это большая проблема, ведь я сплю и вижу, как бы поскорее уйти на покой.»

4

Завершив совет, мы с принцессой направляемся в покои её младшей сестры, Луизы.

— Сестрица! Клод! — восклицает девочка, завидев нас.

— Приветствую, Луиза. — мягко отзываюсь я.

— Ты прилежно тренировалась в фехтовании? — интересуется старшая, глядя на младшую.

Юная особа лет десяти, вторая принцесса королевства по имени Луиза ван Альбиос, крепко сжимая в руках тренировочный меч, поспешно подбегает к нам. Широко и лучезарно улыбаясь, энергично кивает, отвечая на вопрос старшей сестры:

— Да, сестрица!

— В таком случае, не продемонстрируешь ли нам плоды своих трудов? Удалось ли тебе освоить какую-нибудь новую стойку?

— Конечно! Прошу, смотрите внимательнее!

Глаза её засияли от восторга, и она вновь и вновь кивает. Пред ней стоят те, кем она искренне восхищается: родная сестра и прославленный Святой Меч. Сия возможность показать свои успехи явно приносит ей нескрываемую радость. Мы с Сесилией располагаемся в стоявших неподалёку креслах и принимаемся наблюдать за движениями девочки.

— Клод. — в этот миг Сесилия негромко произносит.

— Что такое? — откликаюсь я.

— Посещали ли тебя когда-нибудь мысли о женитьбе?

— С чего вдруг такой внезапный вопрос?

— И вовсе не внезапно. — серьёзным тоном продолжает она. — Я размышляла об этом долгое время. Среди знати всё ещё находятся те, кто смеет презирать тебя, считая лишь вольным наёмником. Дабы заставить таких людей умолкнуть и признать твой статус, наш брак стал бы лучшим решением.

Сесилия заводит речь о замужестве с таким будничным видом, будто это нечто само собой разумеющееся. Ошеломлённый столь резким предложением, на некоторое время лишаюсь дара речи и лишь спустя несколько долгих мгновений нахожу в себе силы ответить:

— ... Для простого странствующего мечника женитьба на принцессе — это честь, граничащая с невозможным.

— Ты единственный, кто достоин занять место моего супруга. Желаю, чтобы в будущем ты правил королевством рука об руку со мной, ведь для благополучия страны это станет наилучшим исходом.

— Вынужден отказаться. У меня нет ни малейшего желания становиться королём. К тому же, жителям этой страны надлежит защищать свои земли собственными силами. Я здесь чужак, сие есть неоспоримый факт, и никогда не отступал от данной позиции. Посему, со временем явится мечник, способный превзойти меня и занять место Святого Меча. Таков правильный порядок вещей.

Никогда не думал, что настанет день, когда мне придётся в подобной манере отвергнуть предложение руки и сердца от столь ослепительной красавицы.

Для заурядного провинциального дворянина из Великого Герцогства такая связь стала бы непомерной честью, однако за чрезмерной честью неизбежно следует и непосильная ответственность. Не настолько люблю это королевство и не испытываю к Сесилии тех чувств, что позволили бы мне принести клятву верности и защищать эти земли до конца своих дней. Следовательно, нет иного выбора, кроме отказа.

Вопреки моим ожиданиям, она, получив отказ, ничуть не расстраивается и даже пребывает в добром расположении духа.

— В твоём духе. Так и знала, что мне откажешь.

— Зачем же тогда спрашивала?

— Мне требовалось подтверждение. Однако учти: нынешняя обстановка не позволит оставить тебя в покое. В Империи уже поползли слухи о возможном союзе юной девы Энис и Великого Мудреца. Впрочем, там страсти поутихли, оттого что личность Мудреца окутана слишком густой пеленой тайны. Но в нашем королевстве всё иначе. Ежели тебе и суждено породниться с королевской семьёй, то твоей парой могу стать лишь я, и никого иного народ не признает. Мой отец... также осведомлён об этом.

«Её слова звучат крайне тревожно. Альберт — мудрый правитель, но в то же время бесконечно любит свою дочь. Вот почему, если она искренне чего-то пожелает, наверняка постарается устроить этот брак с тем, на кого укажет её сердце. Однако совершенно к этому не стремлюсь. До сего момента между мной и королём Альбертом выстраивались вполне благожелательные отношения, но текущая беседа может наложить на них тень и привести к глубокому расколу. Ситуация складывается прескверная, хотя подобный ход событий вполне естественен. Желание власти удержать подле себя столь могучую фигуру, как я, вполне объяснимо. Подобные разговоры не поднимались ранее лишь по причине нависшей угрозы со стороны Империи, но теперь, когда враг потерял одного из своих элитных гвардейцев и заметно ослаб, такие идеи начали всплывать на поверхность.»

— Клод, даже если ты этого не желаешь, того хочу я и все окружающие. Как принцесса, не намерена упускать идеального спутника жизни. Скажу прямо: ты мне нравишься. Всегда считала, что моим супругом должен стать мечник, превосходящий меня в силе, да и твой характер весьма симпатичен. Готова отдать тебе всё, что пожелаешь. Впрочем, не стану принуждать тебя силой, так как меньше всего на свете хочу вызвать твою неприязнь.

— Твои слова уже сами по себе являются формой принуждения.

— За это приношу свои извинения. Но и мне пора задуматься о браке. Прости мою настойчивость, но желаю видеть рядом только тебя.

— Какое своенравие.

— Положение принцессы обязывает. И ещё... позволь исправить твою ошибку. Мечник, способный превзойти тебя, никогда не явится. Наша страна — край меча, и люди здесь волей-неволей склонят колени перед величайшим клинком. Пусть на это потребуется время, как случилось и со мной, но рано или поздно все признают твою силу.

— ... Я бы так не утверждал.

«В этом мире определённо существует человек, который, даже зная о моём титуле Святого Меча, всё равно видит во мне цель, которую необходимо превзойти.»

Я поднимаюсь со своего места и приступаю к наставлению Луизы, стремясь прервать этот диалог, ибо больше не могу позволять Сесилии вести беседу в её излюбленном темпе. Тем не менее, данная ситуация крайне опасна. Если не найти способ вовремя остановить этот процесс, он перерастёт в проблему государственного масштаба, а поскольку у меня нет иного варианта, кроме как стоять на своём, сие неизбежно спровоцирует серьёзный конфликт между мной и королевством.

«Нужно что-то предпринять.»

Сразу после разговора с Сесилией о женитьбе незамедлительно отправляюсь в родовые земли барона Лувеля.

— Отец, у нас огромная проблема! — восклицаю я, едва переступив порог.

— Огромная проблема? Что же стряслось? — с невозмутимым видом отзывается мой родитель. — Если уж мой сын, одновременно являющийся и Святым Мечом, и Великим Мудрецом, не может разрешить какой-то вопрос, значит, дело и впрямь принимает серьёзный оборот.

Мужчина, вещающий в столь беспечной манере, слывёт мудрейшим человеком в трёх странах, а также непревзойденным хитрецом. Это мой отец, Лайнас Лувель, которого за глаза величают «Серым Лисом». Он сидит с ехидной ухмылкой, всем своим видом побуждая меня продолжать рассказ. Ему явно не терпится узнать подробности. Мне совсем не хотелось бы обсуждать подобные темы с отцом, но сейчас он единственный, на чью помощь я могу рассчитывать. Приходится идти на компромисс.

— ...Первая принцесса королевства Сесилия жаждет выйти замуж за Святого Меча. Вернее, не просто жаждет, а уже вовсю строит планы по осуществлению сей задумки.

— Принцесса королевства, значит? Мне доводилось видеть её разок. Ослепительная сереброволосая красавица. Прекрасная фигура, а уж это полное гордости лицо... Неужели оно теперь озарено девичьим смущением? Ох, какое зрелище пропускаю!

— Отец, вы слушаете меня серьёзно?

— Предельно серьёзно. Так чем же недоволен? Внешность, таланты, знатное происхождение — по какому пункту у тебя могут быть претензии?

— Внешность и таланты не заботят. Проблема именно в происхождении. Если это сватовство продвинется дальше, между Святым Мечом и королём возникнут непреодолимые разногласия.

— Король Альберт мудр, но прежде всего отец. Если узнает, что его дочь желает этого брака, а какой-то наглец смеет ей отказать, вряд ли сохранит благодушие. — отец пожимает плечами и добавляет, что если бы кто-то посмел отказать его дочери Лене, он бы лично стёр этого проходимца в порошок.

«Вполне ожидаемо. Отцовские чувства таковы, и я, как старший брат, тоже чувствую подступающую тошноту при одной мысли о подобном. Именно поэтому в замешательстве: у меня нет иного выбора, кроме отказа, но сам факт отказа лишь усугубит и без того шаткое положение.

— К чему эта внезапная спешка? Рано или поздно такие разговоры должны были начаться. На мой взгляд, они возникли даже с некоторым опозданием, что говорит о твоей излишней беспечности.

— До сих пор королевство было сосредоточено исключительно на отражении имперской угрозы. Но теперь мощь Империи подорвана, и люди начали задумываться о будущем. Следовательно, они ищут способы крепче привязать к себе Святого Меча.

— Таков закон сего мира. Люди всегда больше доверяют своим, чем пришлым. Однако порой сил одних лишь сородичей недостаточно. Как же поступить с могущественным чужаком или одарённым посторонним? Как использовать их таланты и при этом не дать им совершить предательство? Ответ прост: нужно сделать их частью семьи. Сей приём стар как мир и встречается повсеместно. За великие заслуги героям жалуют земли и награды, тем самым встраивая их в государственную структуру. А в монархическом государстве высшей формой такой привязки является передача герою в жёны особы королевской крови. Сие необходимо для формирования чувства принадлежности к стране или организации. Совершенно естественно выдать прекрасную принцессу за легендарного Белого Святого Меча. Если откажешься, это лишь породит подозрения в твоём нежелании хранить верность короне.

— Не могу позволить себе стать частью королевской семьи. У меня есть собственные цели, и не намерен до конца своих дней исполнять роль Белого Святого Меча.

Выслушав меня, отец лишь сокрушённо вздыхает и качает головой. На его лице написано явное неодобрение, будто хочет назвать неблагодарным гордецом, хоть и не произносит этого вслух.

— Предложение от красавицы-принцессы — предел мечтаний любого мужчины. Что же тебя не устраивает?

— Само понятие брака в корне противоречит моим планам.

— Ох и хлопотный же у меня сын. В таком случае, прими фиктивную помолвку. Когда исполнишь долг Святого Меча, сможешь просто молча исчезнуть. Если при оформлении помолвки сразу заявишь, что не намерен менять свой нынешний уклад жизни, тебе удастся сохранить свою истинную личность в тайне.

— Отец, прошу, не равняйте меня с таким пройдохой, как вы. Не приемлю подобные методы.

Услышав в свой адрес слово «пройдоха», отец картинно изображает глубокое горе, однако ничуть не пытается отрицать сказанное.

— Я тут, понимаешь ли, делюсь мудростью ради блага сына, а в ответ получаю лишь неблагодарность. Я самый несчастный отец на свете.

— Поделитесь чем-нибудь более достойным. У меня нет никакого желания уподобляться мошеннику.

К тому же, стоит мне согласиться на фиктивную помолвку, как Сесилия окончательно потеряет голову от радости и начнёт действовать ещё активнее. Она непременно попытается разузнать, кто я на самом деле, и будет преследовать повсюду. Не хочу делать королевство своим врагом после победы над Империей, иначе покой мне будет только сниться.

— Ты требуешь невозможного. Предотвратить это событие целиком не получится, так что оставь надежды. Раз уж принцесса влюблена в Святого Меча и метит в его жёны, дело примет официальный оборот. Отказ породит ненужную вражду, а посему тебе придётся согласиться хотя бы ради видимости.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Ни мечом, ни магией нельзя насильно изменить человеческие чувства. Она принцесса и Третий Меч. По знатности и силе она — идеальная пара для Святого Меча. Будь сей брак невыгоден стране, мы бы нашли лазейку, но он сулит лишь процветание, оттого никто не станет вам препятствовать. Либо смирись, либо готовься к разрыву отношений.

— А чувства самого виновника торжества никого не волнуют?

— Такова суть политических браков. Если тебе сие так претит, попробуй прикрыться своим статусом. Вряд ли они захотят гневать защитника страны, навязывая ему нежеланый союз. Но трещина в отношениях появится всенепременно.

— И этой трещиной тут же воспользуется Империя, отчего все наши прежние старания пойдут прахом. Молю, придумайте какой-нибудь изящный план.

В вопросах военного дела или политики я вполне способен разобраться самостоятельно, но данная ситуация лежит вне сферы моей компетенции. Сесилия действует не из злых побуждений, а из искренней симпатии, что делает её влияние ещё более трудноуловимым и опасным.

— Хм... Может, предложишь ей пари?

— Думаете, она согласится?

— На её месте я бы не стал. Так-так... Что же тут можно придумать? Происхождение принцессы мы изменить не властны...

— ... А как насчёт её мастерства? — внезапно осознав кое-что важное, задаю вопрос отцу.

Похоже, отец пришёл к той же мысли, так как он несколько раз кивает, хотя на лице его не видно особого энтузиазма.

— Как спутница Святого Меча она безупречна. Принцесса и Третий Меч. К её родословной не подкопаешься, но вот к её силе можно предъявить претензии. Сие верно, однако если лично победишь её, это сочтут за само собой разумеющийся результат.

— А если проиграет кому-то другому? Если её одолеет тот, кому она ни при каких обстоятельствах не должна была уступить? Разве это не станет весомым аргументом?

— В таком случае все лишь восславят победителя.

— Для обычного человека это так, но отец посмотрит на это иначе.

— Решил повлиять на короля?

Король Альберт мудр. Он желает счастья своей дочери, но в то же время не забывает о своих обязанностях монарха. Именно благодаря этому нам удавалось сохранять добрые отношения, и я бы хотел, чтобы так было и впредь. Если Сесилия проиграет тому, кто заведомо слабее, Альберт, признав старания победителя, наверняка усмотрит проблему в самой Сесилии.

— Понимаю, весьма недурно. Значит, сценарий таков? Принцесса Сесилия из-за любви к Святому Мечу впала в благодушие и забросила тренировки, вследствие чего потерпела поражение от менее искусного бойца. Тогда ты явишься к королю и скажешь, что как Святой Меч не можешь связать жизнь с той, кто недостаточно предан пути воина. Мол, давайте отложим этот разговор до лучших времён.

— Сесилия занимает третье место среди Семи Небосводов и является ключевой боевой единицей государства. Если её навыки под угрозой, это куда важнее для страны, чем её замужество. По крайней мере, в глазах короля, пока находимся в состоянии войны с Империей.

— Ежели заранее подготовить почву и подать информацию под нужным соусом... Однако скажи честно: как оцениваешь способности принцессы на данный момент?

— Ну... За последние два года почти не выросла над собой. Она считает, что ей не сравниться со мной, и уверена в моём абсолютном превосходстве. Если бы стремилась превзойти меня, ситуация была бы иной.

— Развитие того, кто перестал тянуться к вершине, неизбежно замирает... Возможно, и не ослепла от любви настолько, чтобы растерять навыки, но подобная ложь нам только на руку. Если всё пройдёт гладко, в глазах короля принцесса предстанет особой, которая ради замужества пренебрегает своими обязанностями. В такой ситуации монарх вряд ли благословит данный союз, так как не увидит в нём залога будущего счастья.

«Что ж, впереди забрезжил свет. Сие ведь обычное дело: человек увлекается кем-то и теряет интерес к учёбе или тренировкам. Нельзя исключать, что подобное может произойти даже с таким высококлассным мечником, как Сесилия. На самом деле вовсе не стала слабее, просто её рост замедлился, но для нас важно лишь то, как это будет преподнесено. Если Альберт увидит в поведении дочери изъян, не станет настаивать на браке и примет мой отказ. Остаётся лишь одна загвоздка.»

— И кто же этот «заведомо слабый» боец, что сможет одолеть принцессу?

«Это самый сложный вопрос. Когда победил Тима Таунзета, ситуация была иной: я лишь казался слабее, будучи на самом деле на голову выше него. Здесь же подобный фокус не сработает, если только мы не найдём мастера, скрывающего свою истинную мощь.»

— ... Я думаю попросить Юкину приложить все усилия...

— Значит, теперь ей придётся сражаться, дабы расстроить твою помолвку? Сможет ли победить?

— Мне придётся тренировать её так, чтобы смогла.

— Что ж, удачи тебе в этом нелёгком деле. Однако не забывай об основной цели. Наш истинный враг — Империя. Их затишье меня тревожит. Уже отозвал твоих учителей для обсуждения дальнейших действий. Империя не сдалась, так что не теряй бдительности.

Киваю в ответ на слова отца.

«Тренировать Юкину и одновременно готовиться к удару Империи — задача не из лёгких, но у меня нет иного выхода.»

5

Империя. В резиденцию императора, обладающего абсолютной властью, ежедневно стекались влиятельные люди со всех концов страны.

— Ваше Величество, молю вас, пересмотрите решение о возобновлении наступления! Следуя вашим указам, мы используем метод кнута и пряника для подавления восстаний, но наши ресурсы на пределе! Имперская армия обескровлена, и на её восстановление требуется немало времени! К тому же, мы потеряли одного из гвардейцев, а ваша собственная жизнь находится под угрозой! Ради блага страны, прошу вас, одумайтесь! — один из герцогов взывал напрямую к императору, который, восседая на троне, лишь безмолвно внимал его словам. Он не произносил ни слова, и казалось, что доводы просителя не находят в нём никакого отклика. Чувствуя это, герцог продолжал с ещё большим отчаянием. — Ваша мечта — мечта всей Империи. Мы обязательно покорим континент! Но сейчас не самое подходящее время. Дайте нам десять, нет, хотя бы пять лет! Как только мощь государства восстановится, мы без труда сокрушим Союз Трёх Стран!

— ... Герцог. Ты утверждаешь, что через пять лет мы сможем их завоевать. И как же ты намерен это осуществить?

— Мы... нанесём сокрушительный удар силами возрождённой армии при поддержке вашей гвардии. Это будет куда эффективнее нынешних разрозненных атак.

— И где гарантии победы? А если мы вновь потерпим неудачу, ты предложишь подождать ещё пять или десять лет? Ты что, считаешь меня бессмертным? Сколько, по-твоему, мне ещё суждено прожить?

— Что вы, вовсе не это имел в виду...

— Нашим противником являются Святой Меч и Великий Мудрец. Военная мощь Союза Трёх Стран никогда не была для нас угрозой. Но пока не устраним этих двоих, нам не видать победы, а против них даже огромная армия не станет решающим аргументом.

— Но Ваше Величество!

— Довольно. Решение принято, мы возобновляем атаки на Союз.

Этими словами император отослал герцога прочь. Тот, с выражением горького разочарования на лице, медленно удалился, ибо в этой стране никто не смел перечить воле монарха. Он был героем-завоевателем, создавшим сверхдержаву за одно поколение.

— Кругом одни недоумки. — пробормотал император, обращаясь к одной из своих подчинённых, стоявшей подле него. — Не находишь, Алексия?

Членов элитной гвардии обычно называли по кодовым именам, но для фиолетововолосой девушки, замершей по правую руку от правителя, делалось исключение. У неё того же цвета фиолетовые волосы и глаза оттенка, что и у императора. В свои восемнадцать лет она стала самым юным бойцом гвардии и внебрачной дочерью монарха.

— Чтобы одолеть Союз, необходимо устранить либо Святого Меча, либо Великого Мудреца. А такая возможность есть только сейчас. Они этого не понимают, отчего и твердят о промедлении. Это было неизбежно.

— Вот именно. Шанс выпал сейчас. Кукловод пал, но он успел доставить ценные сведения. Его основное воплощение направилось в Академию, где наткнулось на яростный отпор. Он вернулся с «подарком» для меня. Тех, кто способен на подобное, можно пересчитать по пальцам.

Для обычного студента такая задача была бы невыполнимой, ведь Кукловод вовсе не был слаб. Следовательно, в Академии в тот момент находился либо Святой Меч, либо Великий Мудрец. Однако оба они официально пребывали на границе, что не позволяло сделать однозначный вывод, но давало почву для гипотез. Они могли разрешить проблему на границе и мгновенно переместиться в Академию, вступив в бой с Кукловодом. Это под силу Святому Мечу, но если бы он явился в своём истинном обличье, об этом стало бы известно. Поэтому император пришёл к иному выводу: тот находился в Академии в ином, естественном для того места образе. В облике, который не вызывает подозрений. Например, студента или учителя.

— Если вспомнить, во время масштабного вторжения Святой Меч также внезапно объявился в Академии. Либо он использует её как временное укрытие, либо его истинное «я» неразрывно связано с этим заведением. В любом случае, между ним и Академией есть связь. Теперь понятно, почему она устояла после двух внезапных атак. Если Святой Меч числится среди её обитателей, всё встаёт на свои места. Значит, если свяжем его боем, Академия падет.

Личность Белого Святого Меча оставалась загадкой, а его местонахождение — тайной, но информация пришла с самой неожиданной стороны. Если действительно связан с Академией, то неудача Кукловода вполне объяснима. К тому же, Великое Герцогство... пять лет назад там бесследно исчез элитный отряд имперского спецназа. Это были лучшие из лучших. Миссия была секретной, поэтому её не афишировали, но связь с тем отрядом прервалась сразу после появления столба света, уходящего в небеса. Вероятно, там объявился «Апостол Звёздного Духа» с его бесконечной маной или некто столь же могущественный. С тех пор император неустанно искал его в землях Герцогства, но тщетно. С появлением Святого Меча и Великого Мудреца интерес к тем событиям поугас, но если Святой Меч родом из Герцогства, то все эти детали складываются в единую картину. Именно поэтому император так настойчиво стремился захватить эти земли, и сей замысел был стратегически оправдан.

— Пусть личность Святого Меча — пока лишь теория, для сокрушения Союза жизненно важно захватить Великое Герцогство. Если он ведёт двойную игру в Академии, нам следует сковать его движения.

— Именно так. Королевство и Империя когда-то враждовали, и связующим звеном для них сейчас является Великое Герцогство. Стоит ему пасть, как координация между странами исчезнет. После этого нам останется лишь добить их поодиночке. И этот шанс у нас есть только сейчас.

Информация ценна, пока она свежа. Враг может догадаться об утечке и принять меры. Впрочем, и самой Империи не хватало сил для немедленного броска, и лишь недавно подготовка была завершена. Гвардейцы были заняты усмирением внутренних беспорядков, но теперь их руки наконец свободны.

— Против Святого Меча выставлю «Семёрку Мечей» и «Стальные Руки». Ходили слухи, что гвардия и Святой Меч равны по силе, но... на деле это вряд ли так. Алексия, ты возглавишь войска и создашь видимость атаки на Империю. Только видимость. Этого хватит, чтобы Великий Мудрец не смог сдвинуться с места.

— А кто отправится в Великое Герцогство?

Оставалось четверо гвардейцев. Если двое займутся Святым Мечом, а Алексия свяжет Мудреца, то на захват Герцогства оставался лишь один. Однако если отправить и его, император останется без личной охраны.

— Дела в Герцогстве поручу демонам.

— ... Вы доверяете им? — Алексия едва заметно нахмурилась.

— Просто использую то, что может быть полезно. — рассмеялся император.

Девушка невольно сжала губы.

Связь императора с демонами тянулась давно. Насколько знала Алексия, он поддерживал с ними контакт ещё с момента своего восшествия на престол. Именно благодаря их тайным знаниям император смог превратить Империю в сверхдержаву, и развитие магических инструментов в стране — также их заслуга. Однако в последнее время начал прибегать не только к их советам, но и к их непосредственной силе. Сие было крайне рискованно — так считала девушка. Демоны правили человечеством два тысячелетия назад, и как им удалось дожить до наших дней, оставалось для неё загадкой. Она лишь догадывалась, что император приложил к этому руку, отчего демоны и оказывают ему поддержку. Но это не было преданностью: для них император был лишь временным инструментом.

— Ваше Величество... что намерены делать с демонами в дальнейшем?

— Не особо задумывался об этом. Пожалуй, после покорения континента будет забавно отправиться за океан и захватить иные земли. А демонов тогда просто выброшу, как использованную ветошь.

— Грандиозные планы. Возможно, это прозвучит дерзко, но вам стоит подумать и о преемнике.

— Преемники мне ни к чему. Когда умру, те, кто останется, пусть сами ломают над этим голову.

Этот диалог повторялся не впервые.

Алексия опустила глаза, слушая ответ отца. В голове императора не было ничего, кроме жажды завоеваний и власти над миром. О том, как управлять захваченным, не думал. Он походил на капризное дитя, которое хочет обладать всеми игрушками мира, но совершенно не заботится об их сохранности. Его амбиции были безграничны, а энергия не иссякала.

Той же ночью Алексия, облачившись в неприметную одежду, тайно покинула замок. Она зашла в совершенно заурядное кафе, где порой любила проводить время, чтобы отвлечься от обязанностей гвардейца. Окружающие видели в ней лишь обычную горожанку, зашедшую отдохнуть.

— Император принял решение возобновить вторжение в Союз Трёх Стран. — негромко произнесла она.

— Это достоверно? — раздался тихий голос в ответ.

— Да.

Алексия сидела спиной к мужчине за соседним столиком, и их беседа текла едва слышно.

— Каков план наступления?

— Основной удар будет нацелен на Святого Меча, а в это время они попытаются захватить Великое Герцогство.

— Значит, гвардия приходит в движение. Понял.

Мужчина поднялся и покинул заведение. Он был членом организации, противостоящей императору. Алексия периодически снабжала их сведениями, зная, что через них информация дойдёт до Союза. Ей грозила смертная казнь в случае разоблачения, но она не прекращала свою деятельность. Действовала самостоятельно, стремясь максимально снизить риски, так как считала это своим долгом. Император был её отцом, но этот отец грезил лишь обладанием. Он никогда ничего не ценил — ни людей, ни вещи. То, что уже было в его руках, теряло для него всякий интерес, как случилось когда-то с её матерью. Он был одержим лишь тем, чего ещё не достиг.

— Молю вас... сопротивляйтесь до конца. — прошептала она.

Пока что император справлялся с управлением страной, оттого что мощь Империи была ему необходима для завоевания континента. Но стоит ему достичь цели, как тут же переключится на что-то иное, забыв о нуждах подданных. Следовательно, долгое сопротивление Союза — благо для всех. Пусть даже ценой многих жизней, это лучше, чем оказаться под властью человека, который никогда не станет «поливать цветы», оказавшиеся в его саду. Алексия осознавала опасность, ведь если Империя начнёт терпеть неудачи, гвардейцам придётся вступать в бой всё чаще, и ей самой не раз придётся столкнуться с могучими врагами.

Но она была к этому готова, заранее причислив себя к тем многим, кому суждено погибнуть в этой буре.

6

— Юкина, как думаешь, смогла бы одолеть принцессу Сесилию?

Находясь в Академии, внезапно задал этот вопрос Юкине. В глубине души я надеялся услышать, что её шансы хотя бы равны. Если бы это было так, то с моими наставлениями мы бы наверняка добились успеха.

— С чего вдруг такой интерес? — удивилась она. — Кому, как не тебе, Ройчик, знать ответ? Мы несколько раз тренировались с Её Высочеством, и не смогла составить ей достойную конкуренцию.

— Ну, это понимаю...

«Ответ был вполне ожидаемым. И всё же надеялся, что она сама верит в возможность победы, пусть даже призрачную. Ведь просить человека сражаться там, где заранее уверен в поражении — жестоко.»

— Ты хочешь, чтобы бросила вызов принцессе Сесилии и победила её?

— Твоя проницательность меня очень выручает. — с облегчением вздохнул я.

— Коли Рой того желаешь, я бы с радостью исполнила сию просьбу... однако против нехватки мастерства ничего не попишешь. Мы ведь ведём речь не о событиях через несколько лет, а о дне сегодняшнем, верно? — киваю в ответ, и Юкина, почти не меняясь в лице, произносит. — В таком случае мой ответ таков: «нынешней мне» это не под силу.

То, как подчеркивает «нынешнюю себя», вполне в её духе. Она никогда не оставляет надежды на будущие свершения, а потому и стремится превзойти меня, искренне веря в потенциал той версии себя, что ещё только впереди.

— ... Дело принимает скверный оборот.

— Опять ввязался в какую-то неприятную историю?

— На сей раз неприятности сами решили в меня ввязаться.

— Положим, тебе поверю. И каков же итог? Опиши ситуацию.

Подробно разъясняю Юкине положение дел. Рассказываю о том, что Сесилия замышляет брак со Святым Мечом Клодм и что король, вероятнее всего, даст на сие деяние своё согласие. Если же отвечу отказом, то даже такой мудрый монарх, как Альберт, может заподозрить неладное в поведении Святого Меча. Выкладываю ей всё без утайки.

— Значит, ты хочешь, чтобы принцесса Сесилия настолько увлеклась Святым Мечом, что это якобы привело бы к упадку её навыков... Излишне, пожалуй, говорить, но самый простой путь — просто отказаться, не так ли?

— Стремлюсь всеми силами избежать разлада в отношениях с королём.

— Его Величество благоразумен. Если честно признаешься как Святой Меч, что не питаешь к принцессе Сесилии чувств... Всё закончится тем, что лишь поворчит, мол, что за наглец этот человек, раз отверг предложение моей дочери.

— В том-то и загвоздка. Империя рано или поздно начнёт действовать, отчего сейчас нельзя допускать даже малейшей слабины.

— Ох... Как же много тебе приходится обдумывать, Рой. Действительно, если брошу вызов принцессе Сесилии и одержу верх, сия победа может натолкнуть окружающих на мысль, что у принцессы возникли некие трудности. Однако разрыв в силе между мной и принцессой таков, что подобные подозрения возникнут сами собой.

— Я тебя натренирую.

— Уже тренируешь. И всё же этого недостаточно. Она сама во всеуслышание заявляет, что не стремится к титулу Святого Меча, поэтому о ней мало говорят в этом ключе, но фактически она — сильнейший кандидат на это звание в следующем поколении. Я же, напротив, не вхожу даже в число королевской семерки.

— Нынешняя ты вполне способна занять место среди них, ручаюсь за это.

— Но ведь она занимает третье место в иерархии?

«Задача стоит непростая. Тем не менее, она выполнима.»

— Я что-нибудь придумаю.

— Есть ещё одна трудность.

— Какая именно?

— Каким образом должна вызвать принцессу Сесилию на дуэль? Я — дочь герцога и не могу без веской причины бросать вызов члену королевской семьи. К тому же, задуманное тобой деяние направлено на то, чтобы принизить достоинство принцессы. Если вскроется моё соучастие, случится грандиозный скандал.

— Это... справедливо.

«Необходимо подвести дело к дуэли максимально естественным образом. Будучи Святым Мечом, мог бы устроить встречу Юкины и Сесилии, но в таком случае мои намерения станут слишком очевидны. Это поставит под удар не только меня, но и положение Юкины, а также её семьи. Дом Юкины — знатный и прославленный, оттого обязан избежать любого пятна на его репутации и не имею права подвергать их такому риску.

— Если настаиваешь, могу прибегнуть к силе и вызвать её напрямую, но стоит принцессе Сесилии отказаться — и на этом всё закончится.

— Нет, поразмыслю над другим способом. Не доставлю тебе хлопот в этом вопросе.

— В таком случае полагаюсь на тебя. И всё же... как именно собираешься меня тренировать?

«Если отложить в сторону мелкие неурядицы, в конечном счёте всё упирается в вопрос личной силы. Решение всей проблемы кроется именно в том, чтобы Юкина одолела Сесилию.»

— До сих пор обучал тебя лишь основам фехтования и азам трансформации магического меча, однако теперь мы приступим к полноценному освоению этой техники.

— Что ты подразумеваешь под «полноценным»?

— Я продемонстрирую это на практике и обучу тебя способам обращения с этой силой.

— Какая неслыханная щедрость.

И впрямь, это широкий жест. Юкина обладает поразительной способностью схватывать всё на лету. Стоит мне показать пример, как она подметит множество нюансов благодаря своему острому уму, мастерству и врождённому чутью.

— Неужели настолько не хочешь жениться?

— Совершенно не хочу. Я несу бремя Святого Меча лишь для того, чтобы защитить свою собственную жизнь. И делать выбор, который окончательно предопределит мою судьбу против моей воли, было бы верхом нелепости.

— Твоя правда... Но разве у тебя есть какие-то претензии к самой принцессе Сесилии?

— Отец спрашивал меня о том же. Мне неважно, кто станет избранницей — отвечу отказом любой. Я — Рой. Святой Меч Клод — лишь временный образ, пустая иллюзия. Своего спутника жизни буду выбирать именно как Рой. Конечно, если найдётся такая чудачка, которую заинтересую...

— Вот как. Что ж... боюсь, таких чудачек найдётся немного. — с тихим смешком Юкина вскидывает меч, принимая боевую стойку. — Тогда приступим к срыву свадьбы. Я у тебя в долгу, Рой, и воспользуюсь этим случаем, чтобы его вернуть. К тому же не намерена упускать такой шанс стать сильнее.

— Я тебе очень признателен.

Благодарю её и тоже принимаю стойку. Мне ведомо, что Юкина жаждет не слов благодарности, а изнурительной тренировки.

Пусть и пообещал тренировать её всерьёз, яне могу вот так сразу явить ей свой Магический Меч. Подобное зрелище вызвало бы ненужный переполох, следовательно, мне необходимо подготовить подходящее место. Однако времени в обрез, оттого придётся действовать иначе.

— У меня нет Магических Очей, как у тебя, поэтому не могу научить пользоваться ими напрямую. Зато могу подсказать, как извлекать из них максимальную пользу.

Призываю Юкину активировать её Тэнроган. Повинуясь просьбе, пробуждает свои очи, и цвет её глаз меняется с нежно-голубого на золотистый. В таком состоянии становится истинным мастером предвидения, способным распознать любое движение. Но именно в сей силе кроется её слабость.

— Сейчас зайду тебе за спину.

— Хорошо.

Я в открытую объявляю о своём намерении противнику, обладающему очами предвидения. На первый взгляд это кажется безрассудством, но Тэнроган не является настолько уж всемогущим инструментом. Я делаю медленный выдох и в тот же миг оказываюсь позади Юкины. Она оборачивается, пытаясь проследить за моим движением, но в это мгновение мой меч уже обнажён и приставлен к её горлу.

— ... Выходит, даже если всё вижу, в этом нет смысла, коли не успеваю среагировать.

— И это тоже, но основная проблема в том, что смотришь слишком пристально.

— Что ты имеешь в виду?

Юкина слегка склоняет голову набок. Видимо, наставление о том, что смотреть нужно меньше, не укладывается у неё в голове. Тогда поднимаю с земли небольшой камень.

— Сейчас подброшу его вверх. Попробуй поймать его в полёте.

— Я готова.

Вытянув правую руку перед Юкиной, легким движением подбрасываю камень. Она следит за тем, как снаряд покидает мою ладонь, и ловко перехватывает его в воздухе.

— Я поймала его, но...

— В этом и кроется ответ. Ты не двигалась до тех пор, пока камень не оторвался от моей руки, поскольку знала, что успеешь среагировать, даже если зафиксируешь взглядом момент броска. Но если ты применишь ту же тактику против противника, который значительно превосходит тебя в скорости, просто не успеешь ответить на удар, даже видя его.

Юкина умолкает.

Это привычка, которую обрела неосознанно. Она всегда выжидает действий врага, ибо уверена в своей способности наверстать упущенное мгновение. Благодаря своим выдающимся глазам улавливает малейшее шевеление оппонента и перехватывает инициативу. Однако существуют противники, против которых это не срабатывает. Например, я. И в схватке с таким врагом выжидающий стиль Юкины становится роковой ошибкой.

— Ты хочешь сказать, что мне нужно предсказывать движения?..

— Нет, тебе это не под силу. Твой нынешний стиль сформировался из-за катастрофической нехватки опыта сражений с теми, кто быстрее тебя. Человек не способен предсказывать то, чего никогда не испытывал.

— Какая грубость... — с обидой в голосе произносит девушка.

Обычно не позволяю себе столь резких высказываний, но сейчас нам необходимо добиться роста в кратчайшие сроки, поэтому не могу позволить себе прежнюю мягкость.

— Прошу прощения за резкость, но тебе придётся привыкнуть. В этот раз буду суров.

— ... понимаю.

— Вот и славно. Я указал на этот изъян лишь потому, что принцесса Сесилия владеет Магическим Мечом Ветра. Скоростной бой — её главная черта. Она определённо быстрее тебя, ввиду чего нам нужно подготовить контрмеры. А теперь слушай, как нам поступить.

Вновь беру камень и слегка опускаю руку.

— Подготовительное движение? — заметив это, Юкина шепчет.

— Верно лишь наполовину. Ты внимательно следишь за замахом противника, оттого и успеваешь перехватить инициативу. Но следишь лишь за движениями тела — за мышцами или направлением взгляда. В битве с высокоскоростным противником нужно взирать не на тело, а на потоки маны. — вливаю ману в правую руку и подбрасываю камень так же, как и раньше. Однако на сей раз снаряд взмывает высоко в небеса, поскольку я метнул его, предварительно укрепив тело магией. — Скоростное перемещение не строится на одних лишь физических данных. Магия всегда играет свою роль. Опытные воины со временем учатся видеть потоки энергии лучше, чем движения плоти. Перед любым рывком всегда происходит колебание маны, некое предвестие. Именно сему навыку тебе предстоит обучиться.

Её мастерство не обретается в одночасье. В обычных условиях на это уходят годы, но наш противник слишком силён. Без этого умения у тебя не будет шансов на победу. Я про себя отмечаю, насколько тяжелой будет сия тренировка, но Юкина лишь внезапно усмехается.

— Значит, овладев им, стану ещё сильнее. — в её улыбке читается вызов и непоколебимая решимость истинного бойца.

Она воспринимает любую трудность как шанс для роста. Юкина радуется возможности подняться на новую ступень. Столкнувшись с высокой преградой, одни впадают в отчаяние от её недосягаемости, другие же принимают бой. Юкина, несомненно, принадлежит ко вторым. В своём стремлении стать Святым Мечом предельно серьезна. Раз уж ей необходимо превзойти меня — нынешнего обладателя этого титула, то всё, что стоит на её пути, для неё лишь промежуточные этапы. У неё попросту нет времени на уныние. Именно поэтому обучать её — одно удовольствие, и возлагаю на неё большие надежды. Быть может, действительно станет моей достойной преемницей.

— Что ж, тогда приступим.

— Да, прошу, начни обучение.

7

«Как же заставить Юкину и Сесилию сразиться?»

Пока размышляю над решением этой задачи, мне приходится искать выход и из другой затруднительной ситуации. Мне нужно найти место, где мог бы беспрепятственно использовать свой Магический Меч. Тот густой узел звездных вен, где тренировалась Аннетт, подошел бы с точки зрения безопасности, но там применение Магического Меча сразу станет явным. Главное для меня сейчас — не столько избежать разрушений, сколько сохранить всё в тайне. Никогда не знаешь, чьи глаза могут наблюдать за тобой, поэтому мне необходимо полностью изолированное пространство.

Проще всего было бы прибегнуть к силе Великого Мудреца и создать такое пространство магией, но тогда не только Юкина узнает правду — сие станет громогласным заявлением о моем присутствии здесь. На такое пойти не могу. Однако, волею случая или самой судьбы, в академии существует один артефакт, способный разрешить сию дилемму.

— У-у-у... Простите-е-е меня-а-а...

На тренировочной площадке академии Аннетт, едва не рыдая, извиняется перед преподавателем. Учитель же застыл, словно изваяние, взирая на треснувший барьер и наполовину разрушенную арену. Таков результат испытания Аннетт магии пламени среднего круга. Ни усиленные барьеры, ни укрепленные строения не смогли сдержать её мощь. Грохот был настолько велик, что многие по ошибке приняли это за новое нападение, но когда я прибыл на место, всё уже было кончено. Барьер обладал функцией самовосстановления и постепенно затягивался, но повреждения были критическими. Повторные испытания ей вряд ли позволят, ведь академия не может позволить себе лишиться защиты. Как и предполагал, та ещё не способна контролировать магию среднего круга. Её сила слишком велика. Не умея сдерживаться и всегда высвобождая максимум, превращает обычное пламя в некое подобие ковровой бомбардировки. Её талант, с которым не могут совладать в академии — не пустой звук.

По одной лишь разрушительной силе вполне соответствует уровню имперской дюжины. Взглянув на обугленные остатки тренировочных манекенов, можно легко оценить масштаб её способностей.

— Похоже, без этого нам всё-таки не обойтись. — вздыхает Энис, наблюдавшая за происходящим поодаль.

Она с неохотой взирает на квадратный ящик в своих руках. Эту вещь она предпочла бы не использовать, но именно данный магический инструмент способен решить и мою проблему. «Кёкай». Так называют артефакт. Он считается шедевром, созданным одним из великих мудрецов прошлого, и в нашей империи его почитают как реликвию высшего ранга, едва ли не национальное сокровище. Его функция — создание барьера. Звучит просто, однако тот воздвигает преграду непревзойденного уровня. Если бы меня попросили создать нечто подобное — типа быстро восстанавливающего барьера — как Великого Мудреца, я бы справился, но создать именно артефакт превосходнейшего качества мне не под силу. Вот насколько это редкая вещь.

— Его Величество просил пользоваться им лишь в крайнем случае... но, видимо, иного пути нет. — бормочет председательница студ-совета, не без предвкушения глядя на ящик.

Артефакт оказался у неё лишь потому, что лично упросила императора выдать его ради Аннетт. Она рассудила, что когда та начнет осваивать магию более высоких кругов, ей потребуется абсолютно безопасное место. Существующие барьеры, хоть и были усилены, могли не выдержать натиска её таланта. Энис убедила государя, указав на выгоду: Аннетт, на которую возлагает надежды сам Великий Мудрец — будущий кандидат в дюжину лучших магов государства, и для её роста необходим Кёкай. Впрочем, изначально предполагалось использовать его для магии высшего круга, и бывшая 12-я вряд ли ожидала, что тот понадобится уже сейчас.

Правитель медлил с выдачей артефакта по понятным причинам: его невозможно заменить, а редкость сего предмета могла привлечь внимание имперских шпионов. И всё же монарх уступил, наложив строгий запрет на использование ящика кем-либо, кроме самой Энис. Следовательно, если хочу воспользоваться Кёкаем, мне нужно просить её о помощи. А если привлеку Энис к тренировкам с Юкиной, мне придется раскрыть ей свою тайну.

«Как же мне поступить?»

— О-о-ох, неужели это сам Рой, который в последнее время так сблизился с Юкиной, что совсем позабыл о своих обязанностях помощника председателя и перестал заглядывать в мой кабинет?

— Сколько обиды в твоих словах, из каждого слога желчь льется. — отвечаю я.

В кабинете студсовета Энис встречает меня с улыбкой, в которой, впрочем, не чувствуется теплоты. После тяжелых ран, полученных при прошлом нападении, она до недавнего времени была вынуждена проходить реабилитацию. Тогда навещал её ежедневно, но в последние дни был слишком занят тренировками Принцессы Ледяного Клинка.

«Прошло-то всего несколько дней, не стоит так сердиться.»

— Это потому что... совсем не заходишь.

— Прошу прощения. У меня было много дел.

Извиняясь, я замечаю на столе чашки. Целых три. Энис не из тех, кто оставляет грязную посуду надолго, значит, совсем недавно у неё были гости.

— К вам заглядывали друзья?

— Да, можно сказать и так... С тех пор как покинула ряды имперской дюжины, у меня появилось больше времени, и стала чаще общаться со сверстниками. — Энис отвечает с кроткой улыбкой.

Наблюдая за ней, принимаюсь убирать чашки. Раньше она в поисках разрядки от стресса предавалась странным выходкам, вроде ношения вызывающей одежды, но сейчас за ней такого не водится. Причина стресса — чрезмерные ожидания окружающих — заметно ослабла. Дочь канцлера, племянница императора и двенадцатая среди Двенадцати Магов Небосвода... У неё было слишком много титулов и на неё возлагали огромные надежды как на следующего Великого Мудреца. Она и сама, вероятно, стремилась к этому, но лучше других понимала, что сия роль ей не подходит. Пытаясь соответствовать чаяниям толпы, копила в себе напряжение, которое выплескивалось в тех самых чудачествах.

Теперь же, добровольно оставив свой пост, избавилась от этого груза. В будущем, скорее всего, вернет себе титул, но это дела грядущие. Сейчас же хочет быть просто председателем студсовета и наслаждаться жизнью академии. Император и её отец приняли это желание. Девушка наконец-то живет полноценной студенческой жизнью, проводя время с друзьями, чего была лишена раньше из-за постоянных разъездов. Для неё это важнее всего. Видя, что дела принимают добрый оборот, невольно улыбаюсь. Однако...

— Как-то мерзко лыбишься... Ты ведь сейчас подумал, что раз у меня появились друзья, то ты мне больше не нужен, верно?

— Ну, самую малость.

— Нельзя так, ты всё ещё мой помощник! Поэтому... уделяй мне внимание!

«В её мольбе о внимании нет и следа былой стати, но такая искренность в выражении чувств — несомненный признак роста.»

— Да-да, конечно. — лишь пожимаю плечами.

— Не верю! Можешь отвечать более радостно, а?! — похоже, мой тон задел Энис, и она надулась.

— Хорошо, всё понял. — убрав чашки, испускаю вздох. — Буду исполнять свои обязанности помощника со всей ответственностью.

— ... Правда?

— Я никогда не лгу. — отвечая Энис, погружаюсь в раздумья.

[[image:/storage/reader-images/fb634c18a8eb0327808d7c28ea1b69d8d5496839.png]]

«Я пришел сюда не просто поболтать. Моя цель — договориться об использовании Кёкая. Но, судя по настроению особы, сейчас не лучший момент для этой темы. Она наверняка решит, что пришел только ради артефакта, и снова обидится.

— Так зачем же ты пришел на самом деле? — вдруг молвит она.

— Э-э-э?..

— Рой, послушай, не стоит недооценивать меня. Ты, кажется, не воспринимаешь меня как старшую, но я все таки на год старше и более сведующая, хм.

— Вот как...

— Ох! Ну в самом деле! Нельзя так пренебрежительно относиться к учащихся курса выше! Мне многое известно. Например, то, что ты ночами создаешь искусных двойников и куда-то исчезаешь.

— ... А откуда знаешь о моих ночных передвижениях?

«Даже Энис не смогла бы следить за моей комнатой из своей. Значит...»

— Э-это неважно! Главное, знаю, что ты хранишь какой-то секрет! — Энис поспешно пытается сменить тему.

«Что ж, Энис не зря была избрана в дюжину: её интуиция куда острее, чем у прочих студентов.»

— Когда было совершено нападение, ты сказал, что кукла врага самоликвидировалась. Никто не усомнился, но Великому Мудрецу противостоял один из гвардейцев империи — Кукловод. Именно тот стоял за атакой на академию. Поверить в то, что его марионетка взорвалась просто так, невозможно. В тот день определённо что-то произошло. — молча слушаю её рассуждения. Обмануть её было бы легко, но терпеть постоянные подозрения утомительно, а если её догадки верны, это сэкономит мне время. Мне ведь всего лишь нужно привлечь её на свою сторону. — Раньше думала, что ты примерно равен мне по силе и просто скрываешь это. Но теперь понимаю, насколько ошибалась. Ты... гораздо сильнее. Когда Кукловод взял под контроль, двигалась, совершенно не заботясь о сохранности собственного тела, иначе не получила бы таких травм. И даже в таком состоянии успешно противостоял мне. Одного этого достаточно, чтобы понять: твой уровень много выше моего.

«Косвенных улик предостаточно. Тогда у меня не было иного выбора. Поэтому сейчас не дорожу тайной личности Святого Меча так сильно. Враг тоже не глуп. Если проанализируют события того дня, то придут к тем же выводам, что и Энис. Следовательно, этот секрет уже не так важен. Разумеется, сие не значит, что о нем стоит трубить на каждом углу.»

— К тому же там наверняка был сам Кукловод. Расспросила студентов, которые были в сознании. По их словам, марионетки и подконтрольные ученики внезапно замерли, а после раздался взрыв. Перед этим взрывом что-то случилось.

— Могу услышать вывод?

«Если она продвинулась так далеко, то говорить будет проще. Враг — имперский гвардеец. Тех, кто способен тягаться с ним, немного. И мои показания полны противоречий. Обычно на такое не обращают внимания — в хаосе битвы путаница неизбежна. Информации слишком мало для полной картины. Но Энис нашла ответ, потому что изначально не считала меня обычным студентом. Она видела во мне кого-то более могущественного. И эта мысль привела её к вопросу: а не я ли совершил то, что спасло нас?»

— ... Ты мечник? Или же маг?

«Судя по вопросу, выбирает между двумя вариантами. Оба кажутся ей вероятными. И оба верны. Но сказать всю правду не могу.»

— Я мечник.

— Вот как... Тогда мой ответ очевиден. Ты... Святой Меч? — на её вопрос лишь безмолвно киваю. Увидев это, Энис заметно расслабляется. — ... Не собираюсь раскрывать твою тайну. Это было лишь моё любопытство. Прости, что шпионила за тобой.

— Ничего страшного.

— Спасибо. И раз уж пришел ко мне, значит, тебе нужен Кёкай?

— Ты очень догадлива. Мне и впрямь он необходим.

— Его Величество и мой отец доверили его мне. Всё зависит от того, для чего он тебе требуется. Их доверие очень ценно для меня. Но если скажешь, что это действительно важное дело, готова рискнуть ради тебя.

— Дело и впрямь важное. Мне нужно это, чтобы расстроить одну помолвку.

— Ч-ч-что-о-о?! — вскрикивает Энис.

«Странно: весть о том, кто я на самом деле, не вызвала у неё такого потрясения, как эти слова.»

— И... и кто же невеста?

— Принцесса Сесилия из королевства. Она вознамерилась выйти за Святого Меча, и хочу этому помешать.

— Вот как... Значит, сам этого не желаешь?

— Разумеется.

— Тогда решено! Помогу тебе во что бы то ни стало! Итак, что нужно делать? Приступим немедленно!

8

— Ну и как? Ты так просто раскрыл себя?

— А что мне оставалось? Она и так почти всё поняла.

Мы стоим в лесу неподалеку от академии — я, Юкина и Энис. Выслушав мои объяснения, Принцесса Ледяного Клинка лишь тяжело вздыхает.

— Похоже, тайна Святого Меча нынче совсем обесценилась.

— Ты сама приложила к этому руку, не забывай.

«Ведь именно Юкина первой разгадала мой секрет, когда никто другой и не подозревал. Тогда моя тайна стала на шаг ближе к разоблачению, а теперь, с участием Энис, её ценность упала ещё ниже. Хотелось бы избежать дальнейшего обесценивания, но факт остается фактом. Вероятно, и враги уже о чем-то догадываются.»

— Разговоры закончены? Я активирую Кёкай. Времени мало.

— Прошу.

Среди нас троих Энис почему-то горит энтузиазмом сильнее всех. Она приводит артефакт в действие, и вокруг нас разверзается пространство тьмы. Это особая барьерная зона, полностью отрезанная от внешнего мира. Она не разрушится ни при каких обстоятельствах, и никто снаружи не сможет заглянуть внутрь. Для стороннего наблюдателя это выглядит просто как работающий барьер. Изначально предназначался для тренировок Аннетт, но сейчас мы используем его под предлогом обучения самой Энис.

— Так это и есть Кёкай... Поразительный артефакт. Достойное сокровище империи.

— Для империи почти святыня. Его нельзя использовать по пустякам, но сделала это «ради Роя». Помни об этом, Юкина.

— Разумеется. Благодарю вас, старшая Энис.

Она настойчиво подчеркивает, что делает это именно ради меня, на что «моя спасительница» отвечает с вежливой, но холодной признательностью. Между ними словно проскакивают искры. Что ж, империя и королевство всегда были соперниками, а эти двое представляют интересы своих стран. Видимо, дружбы между ними ждать не стоит.

— Ладно, пора начинать.

Время работы Кёкая не бесконечно, поэтому нельзя тратить его впустую. Энис права: мы ограничены во времени.

— Магический Меч — Зэкку.

Клинок, покинувший ножны, окрашивается в густой черный цвет. В нем нет ничего примечательного, кроме этого глубокого мрака, однако Юкина и Энис, стоящие рядом, одновременно затаили дыхание.

— Значит, таков клинок Святого Меча...

— Вблизи он выглядит поразительно... Кажется обычным мечом, однако ощущается сие неописуемое, давящее величие...

— Суть его эффекта заключается в рассечении самого пространства. — объясняя, слегка взмахиваю им.

Невзирая на то, что изрядно сдерживаю силу, в пустоте всё равно возникает трещина размером с ладонь. Данный разлом принимается затягивать в себя окружающие предметы, отчего Юкину и Энис тоже начинает тянуть в ту сторону. Полагая, что принцип действия теперь ясен, закрываю брешь и перевожу взор на Юкину.

— Я бы хотел продемонстрировать и второй магический клинок, но тот предназначен для разрезания магии, посему сейчас его использовать нельзя.

Стоит только активировать его, и он в мгновение ока уничтожит даже этот барьер, что лишит наши действия всякого смысла. Юкина пристально всматривается в меня, после чего медленно обнажает собственное оружие.

— Магический меч — Хёкасэн! — клинок в её руках окрашивается в ослепительно-белый цвет, а его форма изящно преображается, превращаясь в тонкую рапиру. Сие оружие выглядит хрупким и неописуемо прекрасным. Из-за исходящей от лезвия леденящей стужи температура вокруг стремительно падает. — ... И в подметки твоему не годится. — шепчет Юкина, при этом слегка морщась.

Магический Меч отнюдь не не просто клинок, наделенный способностью колдовать; он есть высшее таинство, сокровенный прием мастера, владеющего искусством, посему обязан быть смертоносным. Как правило, большинство воинов считают могущественным тот клинок, который оказывает влияние на окружение. Разумеется, чем больше сила, тем сильнее это воздействие, однако оно должно быть полностью подконтрольным воле призвавшего его. В момент активации меч Юкины охладил воздух вокруг, но сие произошло не по её желанию, что служит явным доказательством утечки энергии. Если получится сконцентрировать данную мощь в самом лезвии, магический меч станет неизмеримо сильнее.

— Постарайся сосредоточиться на процессе трансформации, удерживая в мыслях образ запечатанной внутри силы. Твой контроль над базовыми потоками энергии пока недостаточно тверд, вследствие чего мощь и просачивается наружу. Начни именно с этого.

— Я поняла.

Увидев мою активацию, Юкина, должно быть, подметила для себя нечто важное. Она принимается тренироваться, раз за разом повторяя процесс призыва магического меча прямо на месте.

— Говорят, что магический меч отражает характер владельца, но отчего же ты, Рой, способен использовать сразу два? — вопрошает Энис.

— Кто знает? Могу лишь сказать, что они мне просто подвластны.

«Как и утверждает Энис, на магический меч влияет личность носителя, к тому же часто бывает, что конкретный вид оружия передается по наследству внутри рода. Однако, согласно здравому смыслу, обычно на одного человека приходится лишь один клинок, оттого владение двумя считается исключительным случаем. Ежели пытаться найти ответ на вопрос о причинах такой способности, то я полагаю, что сие возможно благодаря моему умению мастерски примерять на себя разные роли. Исполнение трех ролей одновременно — задача не из легких, и обычному человеку такое вряд ли под силу. Вероятно, данная особенность и отразилась на моих мечах, хотя истинная причина мне доселе неведома.»

— В этом весь Святой Меча. Поистине, изречение гения.

— Это всего лишь факт. Но оставим сие; старшая Энис, прошу, поделись со мной своей мудростью.

— Мудростью?

— План по предотвращению козней принцессы Сесилии заключается в том, что Юкина должна сразиться с ней и одержать победу. Идея состоит в том, чтобы заставить окружающих усомниться в принцессе, когда та проиграет противнику, которому по идее проигрывать не должна, однако здесь возникают две сложности.

— Первая — сможет ли она вообще победить? И вторая — каким образом бросить вызов? — Энис мгновенно улавливает суть проблемы, ведь та является племянницей Императора и лучше других осознает, насколько высока преграда для того, чтобы вызвать на дуэль особу королевской крови.

— Победа зависит от усердия в тренировках, но без возможности бросить вызов мы даже не сможем начать.

— Вот как... Что ж, тогда окажу вам поддержку.

— Что ты имеешь в виду?

— Не думай, что собираюсь делать это буквально, хорошо?

— Прекрасно тебя понимаю.

— Через две недели первокурсники факультета магических мечей отправятся в ознакомительную поездку в Королевство, которую ранее отложили. Кажется, та продлится неделю?

— Верно. Насколько помню, участие там по желанию.

«Изначально сия поездка была обязательной, но из-за двух нападений график сильно сдвинулся, отчего масштаб мероприятия сократили, а посещение сделали добровольным. Расходы на участие были отнюдь не маленькими, посему и не планировал ехать.»

— В таком случае отправлюсь вместе с вами в качестве сопровождающей и со своей стороны предложу принцессе Сесилии устроить поединок с Юкиной.

— Не слишком ли это внезапно?

— В Королевстве до сих пор хватает людей, считающих существование Академии излишним, вот под предлогом их усмирения мы и будем действовать.

— Что ж, при таком подходе проблем возникнуть не должно, но примет ли вызов?

— Обязательно примет. Это ведь вызов от племянницы Императора; если её назовут по имени, ни за что не отступит.

— Безусловно, при таком раскладе король и принцесса не заподозрят Юкину ни в чем дурном, однако...

— Полагаю, иного выхода нет. Ежели ты в облике Святого Меча порекомендуешь Юкину, твоя связь с ней раскроется, а если подаст заявку лично, то это втянет в дело её семью. Посему ведущую роль возьму на себя я.

«Если представить всё так, будто инициатива исходила от Энис ради блага Академии, оно избавит нас от лишних хлопот. План и вправду хорош. Но всё же...»

— Выходит, у нас осталось всего две недели...

— Не уверен в успехе?

— ... Будь у Юкины больше времени, она бы несомненно победила, но раз срок ограничен двумя неделями, нам потребуется определенная стратегия. — признавшись, тяжело вздыхаю.

«Ничего не поделаешь; раз учебная поездка — единственная возможность бросить вызов естественным образом, придется действовать тогда. Если тянуть слишком долго, Сесилия может убедить окружение и окончательно отрезать мне пути к отступлению.»

— Можно ли победить, опираясь лишь на стратегию?

— Прежде всего необходима сила, чтобы эту стратегию воплотить. Истинным мастерам хитрости не нужны, ведь они способны сокрушить врага в честном бою, тогда как слабейшему никакие уловки не помогут, если разрыв в мастерстве слишком велик. Лишь когда противники почти равны, стратегия склоняет чашу весов в ту или иную сторону. Юкина... прости, но мне придется заставить тебя тренироваться в бешеном темпе.

— ... О большем и мечтать не смела. — отозвавшись на мою «угрозу», девушка вновь создает ледяной магический меч.

От рапиры исходит чуть менее холодный воздух, чем в прошлый раз, что свидетельствует о более успешной концентрации силы. Сие есть лишь малый шаг вперед, но шаг крайне важный. Если она смогла что-то уловить, глядя на мой клинок, то шансы на победу у нас имеются.

9

На границе между Империей тройственного союза и Императорством, что стремится поработить мир, высится крепость. Там я в облике Великого Мудреца занимаюсь истреблением внезапно появившихся монстров. Впрочем, сии твари — всего лишь отребье, с которым справился бы и обычный маг. Моё личное участие обусловлено тем, что присутствие Мудреца заставляет Империю проявлять осторожность.

— Великий Мудрец, охотящийся на жалкое зверье... Какое мирное зрелище, не так ли?

В приграничной крепости ко мне обращается Варел, один из дюжины. Его задачи — сбор разведданных, следовательно, а визит сюда означает наличие важных новостей.

— Удалось что-нибудь выяснить? — задаю вопрос прямо, не желая поддерживать праздную беседу.

— Совсем не настроен на разговоры? — тот лишь пожимает плечами, издавая тихий смешок.

— Я прибыл на границу не ради пустой болтовни.

— А ради охоты на монстров?

Вместо ответа я начинаю читать заклинание.

— Низвергнись, божественный свет молний — «Керавнос»!

В вышине разворачивается магический круг, из которого обрушиваются колоссальные разряды, в мгновение ока стирая монстров вокруг крепости с лица земли. При виде данной картины солдаты на стенах взрываются восторженными криками. Варел удивленно шепчет:

— Поразительно, решил позаботиться о поднятии их боевого духа? Не ожидал от тебя такой чуткости.

— Империя какое-то время не предпринимала атак, посему бдительность передовых отрядов могла притупиться. Уже начали поговаривать, будто враг отказался от идеи вторжения в Тройственный Союз, так-то сейчас самое время заставить их подтянуться.

— Соглашусь. Из недр Империи поступили сведения: похоже, Император принял решение возобновить наступление. Они планируют сосредоточить силы на устранении Святого Меча, а тем временем ударить по Великому Герцогству. Несомненно, задействуют несколько членов гвардии. Государь намерен поставить всё на сию операцию.

— Для столь крупной ставки информация просочилась подозрительно легко.

— Внутри Империи число противников войны с Союзом неуклонно растет, отчего сведения и стали доступнее. Вероятно, даже среди приближенных Императора немало оппозиционеров. Неизвестно, сколько гвардейцев бросят в бой, однако в случае неудачи повторное наступление станет невозможным. Сия операция настолько серьезна, что те приложат все силы, а провал может привести даже к отречению монарха.

— В Королевство сообщили?

— Посыльные уже в пути.

— В таком случае останусь на защите Императорства. Варел, составь мне компанию на пару минут. — с этими словами поднимаюсь в воздух.

Тот с недоуменным видом следует за мной, левитируя на потоках ветра. Мы приземляемся в лесу, расположенном поодаль от крепости, где негромко произношу:

— Выходи. Я знаю, что ты там.

На мой голос из чащи медленно выходит мужчина. У него короткие рыжие волосы и превосходно развитая мускулатура; на вид ему около двадцати семи лет. На лице играет вызывающая ухмылка, а всё его обличье дышит грубостью и неотесанностью, что, скорее всего, полностью соответствует действительности. Его руки облачены в латные перчатки имперского производства.

— А я-то полагал, что надежно спрятался.

— Как только услышал, что монстры пришли со стороны Империи, сразу понял, что сие есть происки врага.

Появление чудовищ на границе — дело обычное, однако в данный раз они явились именно с имперских земель, что случается крайне редко. Империя сосредоточила огромные силы для войны, вследствие чего почти все монстры в приграничье были истреблены, а выжившие сидят тихо в глуши. Имперская армия беспощадна ко всему, что стоит у неё на пути, будь то враг или зверь, и монстры инстинктивно это понимают. Раз они вышли, значит, их кто-то выгнал. А сделано сие было лишь для того, чтобы проверить реакцию Императорства.

— Мне стало любопытно взглянуть на магию именитого Великого Мудреца, что сразил дракона Кукловода. Надеялся, что ты явишься... и личная встреча мне только на руку.

Рыжеволосый мужчина хищно оскаливается и разминает шею, демонстрируя полную готовность к схватке.

— Эй, Эклипс, этот парень...

— У меня есть догадки, но давай послушаем его имя.

— Гвардеец Империи, прозвище — «Гван».

Считая приветствия оконченными, тот принимает боевую стойку. То, что гвардеец прибыл на границу в одиночку и горит желанием сражаться, весьма неожиданно. Империя готовит масштабный удар, посему вряд ли ему разрешили вступать в бой сейчас. Следовательно, сие есть его личная инициатива.

— Если прикончу одного гвардейца прямо здесь, в будущем нам станет намного легче.

— Как и ожидалось от Великого Мудреца, громкие слова! — он, оглашая воздух хохотом, стремительно сокращает дистанцию, нацеливаясь в самую грудь.

Я выставляю барьер из магической энергии, принимая удар, отчего по округе расходится мощная ударная волна. Поразительная мощь для простого физического выпада; имя «Гван» носит отнюдь не зря.

— Ха! А ты крепкий! — радостно выкрикивает он, занося ногу для удара.

На сей раз это пинок, однако мой барьер цел и способен выдержать атаку. Но в следующее мгновение мана Гвана совершает резкий скачок. Осознав, что грядущий удар будет неизмеримо сильнее предыдущего, я мгновенно перемещаюсь в небо. Раздается грохот, мой барьер разлетается в щепки, а значительная часть леса превращается в руины. И всё сие — от одного единственного удара ногой.

— Просто, но крайне хлопотно.

— И как ты только умудряешься анализировать ситуацию, видя такую разрушительную мощь? — Варел, заранее отлетевший в сторону, устало вздыхает.

Специализация на сокрушительных ударах делает Гвана почти непобедимым в ближнем бою. Любое его движение способно стать фатальным. Поистине, уровень Гвардии.

— Признаю твою силу атаки, но одним лишь ближним боем тебе меня не достать. — направив правую руку на стоящего внизу противника, произношу слова заклинания:

— Струись, песнь клинков — «Фаилнот»!

В небе материализуются бесчисленные стрелы света, что со всех сторон обрушиваются на Гвана. Их слишком много, чтобы уклониться. Как же станет защищаться? Желаю вытянуть из него как можно больше козырей, однако Гван, вопреки моим ожиданиям, со смехом принимает магию в лоб. Прямое попадание удивляет моего напарника.

— Эй-эй...

— Так вот она, магия Великого Мудреца. Довольно чувствительно, а?

— Не лги.

На теле того, принявшего на себя град стрел, нет ни единой царапины. Теперь всё стало предельно ясно: данный противника — мастер укрепления тела. Его стальная плоть служит ему и оружием, и абсолютной защитой. Обычные атаки не способны причинить ему вреда.

— Неужто это всё? Я еще далеко не удовлетворен!

Его лицо сияет восторгом, он ни на миг не допускает мысли о собственном поражении. Типичный боевой безумец. Почти наверняка действует в одиночку, а значит, поддержки ждать не стоит. Сие весьма удобно — покончить с ним здесь и сейчас.

Но едва принимаю это решение, как со стороны границы доносится звук рога.

— Тьфу... уже конец?

— Имперские войска на границе перешли в наступление?

— Похоже, за мной прислали сопровождение. Еще увидимся, Великий Мудрец! — с этими словами Гван, не скрывая разочарования, скрывается из виду.

В то же время имперские отряды, выдвинувшиеся к крепости, разворачиваются и уходят обратно на свою территорию. Очевидно, их маневр был предпринят лишь для того, чтобы отозвать Гвана.

— Двигать пограничные войска только ради того, чтобы вернуть одного человека...

— Я думал, он действует сам по себе, но, похоже, у него есть присматривающий.

— Похоже на то.

Гван — человек, далекий от тактики, он вряд ли обременяет себя раздумьями. Если у него есть напарник, способный им умело манипулировать, степень угрозы возрастает многократно. К тому же теперь я не могу предпринимать активных действий как Великий Мудрец. Невзирая на то, что это была его прихоть, факт вторжения гвардейца на границу неоспорим. Теперь даже информация об общем наступлении, принесенная Варелом, оказывается под вопросом — не является ли та дезинформацией, пущенной Империей? Всё это крайне скверно.

10

Весть о появлении гвардейца на границе Империи мгновенно достигла Королевства. Несмотря на то, что это, скорее всего, была лишь разведка боем, ситуация требовала немедленного реагирования, посему меня вызвали в качестве Святого Меча.

Дворяне запаниковали, ожидая полномасштабного вторжения, однако разъяснил им, что в случае настоящей атаки действия врага были бы иными. Заверив их, что подготовка к отражению агрессии ведется, добился того, чтобы собрание разошлось. Глядя вслед аристократам, которые еще недавно ратовали за наступление, а теперь дрожат от страха, я почувствовал лишь усталость, но тут ко мне подошла Сесилия.

— Клод.

— В чем дело, Сесилия?

— Ты ведь свободен сейчас?

Увидев её лучезарную улыбку, почуял неладное, однако честно ответил:

— В общем-то, да, но...

— Тогда составь мне компанию. Это необходимо для блага страны.

Главная улица столицы. Сесилия с явным удовольствием прогуливалась среди толп горожан, а я следовал за ней, накинув глубокий капюшон, чтобы скрыть лицо.

— Хозяин, сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?

— Ваше Высочество! Да, всё милостью божией, процветаем!

— И то славно! Дай-ка мне как обычно!

В небольшой лавке девушка купила нанизанные на палочку охлажденные фрукты и продолжила прогулку, лакомясь ими на ходу.

— Это же принцесса Сесилия...

— Красавица, глаз не оторвать.

— Неужто вернулась в столицу? Давненько её в городе не видели.

— А ведь раньше заходила к нам чуть ли не каждый день.

«Похоже, для жителей столицы выход принцессы в народ не был чем-то из ряда вон выходящим. Пожилые люди смотрели на неё с теплотой, словно на родную внучку, однако молодежь реагировала иначе.»

— Глянь! Та девушка, это ведь принцесса Сесилия?!

— Точно... Значит, слухи о том, что она иногда сбегает из замка — правда...

— Какая миленькая... настоящая красавица.

— Да она совсем из другого теста, чем здешние девчонки. С таким-то лицом, да с такой грудью... Эх, везет же кому-то.

— А что если заговорить с ней?

— Тебя же за оскорбление короны казнят! Не ведись на внешность, она — третья в «семерки».

— Тем более круто! Красивая и сильная. Хоть разок бы с ней словом перемолвиться.

Сесилия, казалось, не обращала внимания на шепотки, но я, исполняя роль телохранителя, зорко следил за окружением. Для молодежи Королевства принцесса была кумиром — прекрасная дева высокого происхождения, да еще и один из сильнейших Мечей страны. В неё невозможно было не влюбиться. Однако популярность среди народа зиждилась не только на её внешнем очаровании.

— Принцесса Сесилия!

— О, это же Сибиль, дочка кузнеца! Как ты выросла!

— Да, Ваше Высочество!

Маленькая девочка лет семи-восьми подбежала к нам, и дочерь государя, тепло улыбнувшись, присела и погладила её по голове. Вмиг ту окружила стайка детей, и принцесса обращалась к каждому по имени. Именно сия искренняя близость к простому люду и делала наследницу престола и вероятную Святую Меча столь любимой. Но я не мог позволить сеумму длиться вечно. Молодые люди, наблюдавшие со стороны, уже начали стягиваться к нам, желая под шумок тоже заговорить с ней. Дети — это одно, но подпускать толпу взрослых было нельзя.

— Ваше Высочество, нам пора.

— Ох, и вправду. Простите, ребята, у меня сегодня еще есть дела. Вот, купите себе сладостей. — раздав детям мелкие монеты, помахала им рукой и двинулась дальше.

Молодежь попыталась увязаться следом, но я одарил их коротким, тяжелым взглядом из-под капюшона. Они даже не видели моего лица, но почувствовали столь неописуемое давление, что инстинктивно замерли на месте, осознав грозящую им опасность. Пройдя еще немного, я спросил:

— Сесилия... и это ты называешь «необходимым для страны»?

— Сбор сведений — важнейшая часть работы, разве нет? — весело отозвалась и зашла в заведение, оказавшееся популярной купальней.

Это было элитное место «только для женщин», отчего оно и пользовалось успехом у знатных дам.

— Тебе следовало взять с собой рыцаря-женщину.

— Не будь таким занудой. Хочешь, пойдем вместе?

— ... Я подожду у входа.

Сесилия игриво распахнула ворот платья, но я, стараясь сохранять ледяное спокойствие, сосредоточился на долге. Я был её единственным защитником.

Принцесса и сама сильна, но в таком месте могло случиться что угодно, посему мне было не до её чар. Сесилия бросила короткое «полагаюсь на тебя» и скрылась за дверью раздевалки. Стоя на посту, я слышал тихий шелест ткани — всего лишь одна дверь отделяла меня от переодевающейся принцессы. Стараясь не давать воли воображению, безмолвно терпел. Затем донесся шум воды: она смывала дорожную пыль, а после послышался всплеск — принцесса погрузилась в термы. Я лишь тяжело вздохнул, понимая, что в очередной раз попался на её уловку. Впредь на вопрос о свободном времени буду отвечать иначе. Но тут мои мысли прервал тихий звук.

Шаги. Здесь был лишь один вход, но звуки доносились изнутри помещения.

«Тайный ход» — мгновенно сообразил и окликнул принцессу

— Сесилия!

— Я сама справлюсь, не вмешивайся!

В тот же миг в купальню кто-то ворвался. Послышался звон сталкивающихся клинков. Чертыхнувшись, положил руку на эфес.

— Сесилия!

— Стой, сказала! Сейчас с ней закончу! Эй, входить не... ой!

Услышав этот возглас, ворвался в раздевалку, а следом — в само помещение купальни. Густой пар мешал обзору, но всё же разглядел Сесилию, которая одной рукой придерживала полотенце, а другой отбивалась мечом от женщины в черных одеждах. Мгновенно обнажив клинок, выбил оружие из рук нападавшей и точным ударом отправил её в беспамятство. Глядя на обмякшее тело, наконец облегченно выдохнул.

— Ты не ранена?

— Я... же сказала тебе не входить! — Сесилия стыдливо сжалась, но мокрое полотенце едва ли могло скрыть её пышные, соблазнительные очертания.

Я изо всех сил воззвал к рассудку, чтобы не поддаться искушению, и поспешил вынести пленницу.

— Прошу прощения. Вызову стражниц.

Оставив купальню, приказал персоналу не выходить, а сам отправил весточку в замок. Вскоре прибыли рыцари-женщины, которые взяли под стражу нападавшую и оцепили здание. Очевидно, покушение было совершено через потайной лаз, оттого и работники заведения могли быть в сговоре.

Уладив дела, вернулся к принцессе. Она всё еще сидела в воде, погрузившись по самый рот и пуская пузыри.

[[image:/storage/reader-images/61b40d7c0160a9bc925ffb83649bee8b535f75ec.png]]

— Стража забрала всех причастных. Теперь они займутся твоей охраной.

— ... — Сесилия молчала. Я уже начал гадать, не обидел ли её чем, как вдруг она произнесла. — Открой дверь. — подивившись такой просьбе, всё же подчинился. Она сидела в ванне, глубоко спрятавшись в воде. — ... Хоть бы как-то отреагировал.

— А?

— Если уж увидел, то хоть смутился бы малость или наоборот, на радостях челюсть бы обронил! Твое безразличие, что в тот момент, что сейчас разочаровывает!

— ... Прости, но на службе. Ты привлекательна, спорить не стану, но я твой телохранитель. Твоя жизнь для меня важнее всего прочего, только и всего.

— ... Как подло ты выражаешься. У меня были сведения, что это место связано с Империей, посему и пришла сюда в качестве приманки. Опасности почти не было.

— Приманкой выстуила? Не говори глупостей. Тебе стоит больше ценить себя. Что, если бы что-то случилось?

— Для того и взяла тебя с собой. Хотя ты вломился раньше, чем успело «что-то случиться».

— Тот факт, что на тебя напали — уже событие. Невыносимо... Я ухожу. Оставляю тебя на попечении стражниц, но обещай, что сразу вернешься в замок и не будешь больше рисковать. Договорились?

— ...

— Я жду ответа.

— ... Хорошо.

Глядя на нехотя согласившуюся принцессу, снова вздохнул.

«Трудная же она особа. Но её готовность самой становиться приманкой, лишь бы не подвергать риску других, вызывает невольное уважение. Именно из-за таких её качеств мне и было так непросто. Будь она по-настоящему дурным человеком, мне было бы куда легче. Но Сесилия из той породы дев, которых как ни старайся не невзлюбишь.

11

Некое государство в южной части континента.

Хотя Империя уже захватывает значительную часть этих земель, Тройственный союз умудряется отразить её яростный натиск, и теперь, когда враг заметно ослабевает, начинаются масштабные контрнаступательные операции. В сражениях участвуют не только благородные рыцари, но и многочисленные ополченцы из простого люда, которые с неудержимым рвением гонят захватчиков прочь, словно сама земля велит им очистить родину от имперской скверны.

В самый разгар этих событий пожилой мечник прямо на поле боя вскрывает пришедшее письмо.

— Похоже, барон Лувель желает обсудить наши дальнейшие действия. — негромко произносит старик.

Услышав его слова, стоящая неподалёку престарелая чародейка тяжело вздыхает:

— На юге только-только началось контрнаступление, а этот старый лис уже отзывает нас назад. О чём он только думает?

— Раз этот мудрец призывает нас, следовательно, на то имеются веские причины. — мечник сохраняет полное хладнокровие, в отличие от своей спутницы, не скрывающей досады.

— Пусть и был сокрушен личный гвардеец императора, но это лишь начало. Наш бестолковый ученик мог бы подождать, пока мы прикончим ещё одного-двух командиров. — ворчит волшебница.

— Видимо, дело не терпит отлагательств, оттого и зовёт. Пора возвращаться, к тому же и сам не прочь увидеть лицо Роя спустя столько времени.

— Ох, ну и ну... Стоило нам уйти, и на этом участке фронта положение дел может стать плачевным, не находишь?

— Мы и так изрядно их потрепали, так что какое-то время они не оправятся. В любом случае, если Империя возьмётся за дело всерьёз, нам двоим всё равно не под силу будет что-либо изменить.

Мечник находит нужные аргументы, чтобы убедить спутницу, и та, хотя её лицо всё ещё выражает явное недовольство, смиренно кивает и следует за ним. Оба пускаются в путь, оставляя за спиной целые горы трупов имперских солдат, убитых собственными руками. Поразительно, но на одежде этих двоих нет ни единого пятнышка вражеской крови. Сия расправа над множеством воинов даже не походит на сражение в привычном понимании — настолько отточенным и запредельным боевым мастерством обладают эти старики.

Ступая по залитой кровью земле, чародейка едва слышно бормочет:

— Мы ведь уже давно в отставке. Помощь соседнему государству — это одно, но в конфликте такого масштаба, где Тройственный союз подвергается полноценному вторжению, от нас мало толку.

— Все жалобы выскажешь барону Лувелю. У меня и самого есть к нему пара претензий, тем более что в последнее время частенько подводит поясница. — отзывается мечник, похлопывая себя по спине.

В то же мгновение чародейка произносит заклинание, и груды тел в одночасье поглощает ревущее пламя.

— У меня отвратительное предчувствие.

— Смирись. С того самого момента, как взяли того мальчишку в ученики, барон Лувель не знает к нам жалости. Мы ведь сами переломили судьбу ребёнка, так-то придётся помогать ему, пока тела окончательно не истлеет.

— Переломили? Зная характер нашего непутёвого ученика, он бы рано или поздно всё равно оказался на поле брани. Мы лишь обучили его искусству войны, а сия сила была заложена в нём изначально.

Продолжая беседу, двое странников не замедляют шага. Если бы кто-то из жителей Тройственного союза увидел их сейчас, его бы охватил неописуемый трепет, ведь перед ним предстали не кто иные, как Святой Меч и Великий Мудрец прошлого поколения.

Две недели спустя...

В королевскую столицу Арс прибывает внушительная колонна экипажей. Повозки, перевозящие множество людей, одна за другой въезжают на территорию просторного поместья.

— Итак, забирайте свои вещи и проходите внутрь. Как только закончим с вводным инструктажем, сегодня же отправляйтесь отдыхать.

В экипажах находятся ученики первого года обучения с факультета магического меча. Группу сопровождает председатель студенческого совета — Энис. Разумеется, присутствуют и преподаватели, однако статус Энис как влиятельной особы из Императорской страны заставляет Королевство относиться к делегации с особым почтением, поэтому её участие в роли куратора принимается без лишних вопросов.

— Ну, наконец-то мы на месте, верно? — ко мне обращается Юкина, чей вид излучает решимость, пока сама подхватывает свой багаж.

И впрямь, время пришло.

За эти две недели я сделал всё, что было в моих силах. Мастерство Юкины выросло скачкообразно, достигнув почти невероятных высот, однако, по моим прикидкам, шансы на победу всё ещё остаются в соотношении восемь к двум. И двойка, увы, на стороне Юкины.

Сия ставка крайне рискованна. Даже с моими уловками победа висит на волоске. Весьма странное чувство — вверять свою судьбу в чужие руки, ведь прежде привык решать все проблемы самостоятельно. Но нынешнюю ситуацию не исправить одним лишь взмахом моего меча. Сейчас мне остаётся только уповать на успех Юкины.

— Не слишком изводи себя. Решающий момент ещё впереди.

Мы не собираемся бросать вызов немедленно. В течение недели пребывания здесь студенты посещают специальные занятия, и за этот срок мне необходимо подготовить почву и дождаться момента перед самым отъездом, чтобы заявить о дуэли. Всё это ради того, чтобы хоть немного поднять вероятность триумфа.

Для достижения цели мне тоже предстоит приложить усилия... например, одновременно исполнять две роли.

— Я заметил небывалое оживление и решил, что ученики академии уже прибыли. — обращаюсь к королю Альберту, находясь в тронном зале.

— Дело не столько в учениках, сколько в юной госпоже Энис, прибывшей в качестве сопровождающей. — Альберт в ответ лишь слегка пожимает плечами. — Мы не можем допустить ни малейшей бестактности в её адрес, даже если формально она выступает лишь как председатель совета.

— Справедливое замечание. В таком случае, прошу простить, что отвлекаю вас в столь загруженное время.

— Ты просил о приватной беседе, и я не мог не откликнуться. Итак, о чём речь? — мягким тоном побуждает меня к продолжению Альберт.

Он слывёт одним из самых миролюбивых правителей в истории. Искренне уважаю его как монарха и симпатизирую ему как человеку, оттого мне немного не по себе от того, что собираюсь сделать. Ведь прямо сейчас намерен посеять в душе Альберта зерно сомнения относительно его собственной дочери.

— Слышали ли вы что-нибудь от Сесилии?

— ... — Альберт на мгновение умолкает. После затяжного молчания он наконец открывает рот. — ... Она изъявила желание выйти за тебя замуж.

— Раз поведала об этом даже вашему величеству, значит, намерения её более чем серьёзны.

— Да, похоже на то. Она уже подготавливает почву среди знати. Впрочем, едва ли кто-то станет возражать. Брак Святого Меча и принцессы принесёт Королевству исключительно выгоду. — произнеся это, Альберт пристально всматривается в моё лицо, после чего добавляет. — ... Проблема лишь в твоих чувствах.

— Я ценю Сесилию как доброго друга, но внезапное предложение о браке вызывает лишь замешательство.

— Ты намерен отказать?

— Лично мне хотелось бы ответить отказом. Однако понимаю, что во благо Королевства такой союз был бы крайне эффективен. Это политический брак, и в подобных делах личные привязанности неизбежно отходят на второй план.

— ... Ты не принадлежишь к королевскому роду. Принцы и принцессы в силу своего происхождения не могут рассчитывать на обычный брак, таков их долг. Но ты — случай иной.

— И всё же, я — Святой Меча.

— Значит ли это... что принимаешь предложение? — мужчина слегка подаётся вперёд.

«Своё нежелание считал главным препятствием, и теперь оно может быть устранено. Как отец, тот хочет исполнить желание дочери, но в то же время стремится быть честным со мной, преданно служащим стране. Если я откажусь, он окажется в ловушке между двух огней. Его отцовское сердце на стороне свадьбы, но человеческая порядочность не позволяет принуждать меня. Однако Альберт прежде всего король. В конечном счёте любое его решение диктуется интересами государства, а этот брак, как сам подметил, сулит лишь процветание. Для государя это был бы идеальный исход, но...»

— К несчастью, это решение кажется мне чересчур поспешным.

— Вот как...

— Ваше величество, с того дня, как обрел титул, стал вашим мечом. Я принёс в том клятву. Посему, если вы со всей решимостью прикажете мне вступить в этот брак, я подчинюсь. Однако сейчас это лишь прихоть Сесилии. Мой господин — вы, а не она. С учётом этого, прошу вас выслушать меня, невзирая на возможную дерзость моих слов.

— Что такое? — Альберт слегка хмурит брови, получив отказ в деле о замужестве любимой дочери.

Разумеется, причиной его недовольства служит и то, что я отвергаю союз, столь полезный для страны. Если разговор на се исчерпает себя, в душе короля может зародиться недоверие ко мне, даже если он понимает всю несправедливость подобных чувств. Однако сия беседа ещё не окончена.

— Сесилия занимает третье место среди семерки. Она — одна из величайших опор нашей армии, и вам лучше других известно её мастерство.

— Разумеется.

— Однако, на мой взгляд... последние два года та почти не растёт над собой. С тех пор как мы встретились, перестала стремиться к истинным вершинам мастерства, обретя иную цель.

— Свадьба с тобой, полагаю...

— Вероятно. Её недавние поступки кажутся мне несколько странными. Не мне судить, но, как говорится, любовь ослепляет. Ныне не следует путём воина. Если выражаться жёстче — размякла. Я не могу связать свою жизнь с таким человеком, да и сомневаюсь, что подобный союз принесёт пользу Королевству.

— ...

Обычно отцу не говорят в лицо, что его дочь «уже не алё стало», ведь такие слова неизменно вызывают гнев. И действительно, чувствую исходящее от Альберта раздражение, однако тот сохраняет рассудительноть, оттого что в моих словах нет лжи — я лишь направляю его мысли, подталкивая к нужным выводам, но не прибегаю к обману.

— Я — Святой Меч. Даже если речь идёт о политическом союзе... не могу обручиться с той, кто не живёт мечом. Этот клинок — моя гордость, которая является и гордостью всего Королевства. Будь она прежней Сесилией, стремящейся к высотам и не знающей отдыха в самосовершенствовании, я бы мог рассмотреть этот брак, но нынешняя она — совсем другой человек.

— В твоих словах есть доля правды... однако то лишь предположения. Тебе кажется, что она не растёт, но разве многие другие не пребывают в том же застое?

— Возможно. Но пока во мне живут сомнения, о браке не может быть и речи. Она желает, чтобы мы вместе правили Королевством. Если бы она была женщиной, думающей о благе страны, правление было бы стабильным, но будущее дамы, поглощённой лишь мыслями о мужчине, к которому питает пристрастие, окажется трагичным.

— ... И как же развеять сомнения?

«Как прогнать тень недоверия? Это всегда непростой вопрос.»

Я отвечаю молчанием. Если предложу готовое решение сейчас, Альберт может приложить излишние усилия ради его достижения.

— Заставить её истреблять монстров? Или отправить на битву с имперской армией?

— Позвольте мне обдумать это. Если сказать Сесилии напрямую, бросится исполнять любое поручение, не взирая на опасность, лишь бы убедить в своей правоте.

— Справедливо... В любом случае, понял твои опасения. У меня и самого появились некоторые мысли на этот счёт. Однако Сесилия уже привлекла на свою сторону множество дворян. Пока твои подозрения не подтвердятся, буду придерживаться позиции в пользу брака. Я дорожу нашими отношениями, но, будучи королём, не могу просто потакать твоим желаниям. Прости меня.

Это осторожный ответ, вполне в духе Альберта. Он не принимает ничью сторону окончательно. Если сомнения останутся лишь догадками — он за свадьбу, если подтвердятся — против.

— То есть мне нужно доказать, что она перестала развиваться?

— Даже если это касается отца и ребёнка. Нельзя запрещать дитяти развлекаться, если его успеваемость не падает на глазах. Для запрета нужны веские основания.

— Понимаю... Однако не располагаю таким количеством свободного времени, чтобы заниматься сим. Прошу вас, присмотритесь к Сесилии повнимательнее. Думаю, вскоре и сами всё поймёте.

— А если так ничего и не увижу?

— Об этом подумаем, когда придёт время. Согласно сведениям из Императорства, следующей целью могу стать я, посему на некоторое время останусь в замке, чтобы быть готовым к любому развитию событий. — с этими словами отвешиваю поклон и разворачиваюсь на каблуках.

«Теперь Альберт точно обратит внимание на поведение Сесилии. Этого малого шага вполне достаточно, ведь и впрямь начала терять голову в попытках заполучить меня. А если Сесилия уступит тому, кто слабее её, Альберт наверняка воспротивится этому браку. Зёрна посеяны. Теперь всё зависит от Юкины.»

2

Покинув тронный зал, неспешно иду по замковым коридорам. На моем пути, словно специально поджидая, оказывается Сесилия.

— Разговор с отцом окончен?

— Да.

«Должно быть, догадывается о содержании нашей беседы.»

— Получить столь решительный отказ в женитьбе... это, признаться, ранит. — Сесилия едва заметно и как-то хрупко улыбается.

— Я не намерен ни на ком жениться.

Бросив эту фразу пытаюсь пройти мимо неё, но девушка крепко хватает меня за руку.

— ...Ты ведь и сам всё понимаешь. Сейчас, когда Империя ослабла — наш единственный шанс. Я... просто хочу защитить тебя.

— Твоя забота излишня.

— Стоит исчезнуть могучему врагу, как сокрушивший его союзник сам превращается в следующую угрозу. Рано или поздно в тебе начнут видеть опасность. Лишь пока существует имперская угроза, окружающие мирятся с существованием такой исключительной личности, как ты. Чтобы предотвратить беду, должен стать частью системы Королевства. И лучший способ сделать это — наш брак. Пусть будет формальным, просто прими его. Так ты сможешь остаться в Королевстве и не подвергнешься гонениям.

— Если Королевство сочтёт меня врагом... просто тихо исчезну, вот и всё.

— Прямо как в легендах о героях, которые уходят в безвестность, не снискав ни богатства, ни славы. Не допущу такого финала! Ты защищал эту страну как Святой Меча! Я... не позволю тому, кем восхищаюсь, встретить столь печальный конец! — сорвавшись на крик, выпаливает она.

Должно быть, это и есть её истинные чувства. На первый взгляд кажется, будто действует в своих интересах, но на деле печётся о том, что случится после войны. Святой Меча, присягнувший королю — на бумаге звучит благородно, но в реальности меня ничто не удерживает. Всё держится лишь на моей верности, которую невозможно измерить или пощупать. Король мне верит, верит и Сесилия.

Но остальные — нет. Им не по себе от того, что столь грозный пёс гуляет без привязи. Посему Сесилия и стремится надеть на меня цепь, в роли которой выступает она сама. Брак с принцессой не изменит моей сути, однако сего формального акта будет достаточно, чтобы успокоить верхушку Королевства. Им просто нужно нечто осязаемое. Гарантия того, что величайший меч не предаст, и что клинок, ныне разящий Империю, никогда не обернётся против них самих. Сейчас в войне наступило затишье, и Сесилия понимает: лучшего момента для действий не найти. Стоит сражениям возобновиться, её отправят на фронт, и любая попытка завести речь о свадьбе будет пресечена суровым окриком короля.

Поэтому для неё всё решается здесь и сейчас.

— Отец не раз предостерегал меня, чтобы не портила отношения с тобой., но не могу остановиться. Я знаю, что ты не стремишься к браку, однако... это необходимо.

— Даже если это необходимо, не собираюсь связывать себя узами брака. Если стану обузой... мой уход решит все проблемы.

— Но я-то этого не хочу!

— А меня такой исход вполне устраивает.

В итоге наш разговор превращается в спор двух параллельных прямых.

Её «не хочу» — лишь попытка навязать свою волю. Меня же перспектива исчезновения ничуть не пугает. Даже если в Королевстве найдутся безумцы, желающие моей смерти, у них просто не имеется людей, способных исполнить такой приговор. Избавиться от меня можно лишь политически. А если станет совсем тошно, просто растворюсь в тенях. Дворяне не глупцы — они рискнут устранить Святого Меча только тогда, когда угроза со стороны Империи окончательно сойдёт на нет. Если же попробуют сделать это раньше, король сам встанет на мою защиту всеми доступными силами.

— Отчего так безразличен к самому себе?!

Слова Сесилии звучат вполне здраво. Это со мной что-то не так. В конце концов, «Белый Святой Меч Клод» для меня — лишь временная маска, потеря которой не причинит боли. Но Сесилия видит в нем живого человека. Оттого-то и не можем прийти к согласию.

— Я явился в этот мир, чтобы защищать невинных. Когда опасность минует, не стану цепляться за свой статус. Сесилия, всё, что ты делаешь — лишь способ удовлетворить собственное эго.

— Пусть так... но желаю удержать тебя подле себя. Рано или поздно посыплются предложения о помолвке от других домов, лишь бы привязать тебя к себе. А если это не удастся, аристократы попытаются уничтожить. Я не позволю этому случиться... и хочу быть той, кто удержит тебя.

— Как эгоистично.

— Я ведь принцесса, так-то мне положено. К тому же потеря Святого Меча — вопрос жизни и смерти для Королевства. Отец это понимает, поэтому не станет выступать против.

— Кто знает...

— ... что ты наговорил отцу? — не отвечаю на её вопрос и медленно трогаюсь с места. На этот раз Сесилия не останавливает, однако... — Клод... чтобы удержать тебя, пойду на всё, слышишь? — её многозначительные слова доносятся до моей спины.

«'Пойду на всё'. Зная упрямство Сесилии, можно не сомневаться — она не шутит. Если выражаться мягче, у неё непоколебимая воля. Исполняю роль Святого Меча уже два года, и у неё было достаточно времени всё обдумать. То, что она действует именно сейчас, говорит о том, что сочла сей момент подходящим. И впрямь, время выбрано безупречно. Будь наступление Империи в самом разгаре, её бы не отпустили с фронта в замок, а просьбы о замужестве сочли бы неуместными. Сесилия просчитала каждый шаг. Видимо, её чувства ко мне действительно глубоки. Это, безусловно, проявление доброты и симпатии. Я это ощущаю. Но, на мой взгляд, заходит слишком далеко, совершенно игнорируя мои собственные желания. Впрочем, иного и не стоило ожидать — мы смотрим на этот мир слишком по-разному.»

— Ну что ж...

Поскольку мне предстоит какое-то время провести в замке, располагаюсь в одной из гостевых комнат. Мне выделили весьма роскошные покои, которыми могу распоряжаться как угодно. Тем не менее, Рой-студент тоже никуда не делся. Благодаря поддержке Юкины и Энис, использование сикигами пока не создает особых проблем, однако вечно полагаться на них нельзя. Было бы крайне подозрительно, если бы я, приехав в учебную поездку, только и делал, что спал в своей комнате. Академия, может, и промолчит, но у подданных Королевства возникнут вопросы.

С другой стороны, мне необходимо оставаться в замке в облике Святого Меча. Также должен вмешаться в дуэль Сесилии и Юкины. У меня уже есть несколько заготовок, но именно вмешательство в статусе позволит провернуть всё наиболее гладко.

— Подумать только, придётся играть две роли в пределах одной столицы... — со вздохом снимаю доспехи и облачаюсь в более удобную одежду.

«Сегодня переночую здесь, а поутру вернусь к облику Роя. Исчезновение Святого Меча — дело привычное. Если периодически буду показываться в этих покоях, окружающие решат, что днём занят разведкой или чем-то подобным.» — размышляя о грядущем, ложусь в постель. — Эта неделя обещает быть жаркой, так что стоит использовать любую возможность поспать.» — с этими мыслями закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Спустя несколько часов внезапно пробуждаюсь. Сказывается отточенное до предела умение чувствовать чужое присутствие.

«Кто-то проник в комнату. Я уже готов к действию, но тут понимаю, что незваный гость мне хорошо знаком.»

— Сесилия?..

— Всё-таки заметил. — произносит она и плавным, текучим движением забирается на кровать, усаживаясь прямо на меня сверху.

Всё происходит настолько естественно, что даже не успеваю среагировать. Не успев опомниться, оказываюсь прижатым к постели девушкой, сидящей на мне верхом.

— Э-эй, ты чего...

— Даже великий Святой Меча теряет бдительность, когда не чувствует жажды крови или враждебности, верно? — весело и довольно усмехается, после чего одним махом сбрасывает с себя ночную сорочку.

Взору предстаёт её тело в весьма откровенном фиолетовое белье. Я невольно пытаюсь отвести взгляд, но Сесилия, словно не позволяя мне этого, обхватывает мои щеки ладонями и заставляет смотреть прямо на неё.

— Не смей отворачиваться.

— Что ты творишь?.. Ты что, выпила?

— Ни капли не пила.

Я не могу кричать во всю глотку, опасаясь, что кто-нибудь прибежит на шум.

— Я ведь предупреждала, что пойду на всё. — Сесилия же, чьи щеки слегка порозовели, шепчет. — Знаешь ли ты, что такое «свершившийся факт»?

— Принцесса, забирающаяся ночью в постель к мужчине... ты в своём уме?

— В самом что ни на есть здравом. Однако польщена. Оказывается, даже для такого холодного человека, как ты, моё тело представляется весьма привлекательным. И раньше замечала, как другие мужчины смотрят на меня, буквально пожирая глазами, посему в своей красоте была уверена, но ты всегда держался так безучастно. Когда никак не отреагировал в купальне, изрядно расстроилась, но теперь, да... уверенность вернулась ко мне. — стесняясь, но в то же время явно наслаждаясь моментом, Сесилия улыбается.

[[image:/storage/reader-images/72d9495bc8301d46cb0be24815f92692132dc05a.png]]

И она права — я просто не в силах отвести глаз от её облика в одном лишь белье. Белоснежная кожа, пышная грудь, тонкая талия и нежные на вид бёдра. Чувствую жар и мягкость её плоти в тех местах, где она касается меня, и вдыхаю её сладкий аромат. Сие наваждение подобно яду, но стоит мне попытаться отвернуться, как девица тут же возвращает моё лицо к себе. Я мог бы оказать решительное сопротивление, но почему-то не нахожу в себе сил. Сесилия выглядит столь пленительно и смотрит так пристально, что буквально заворожён и не могу пошевелиться.

Заметив это, она улыбается ещё шире и медленно приближает своё лицо к моему. Дело принимает скверный оборот. Почувствовав опасность, наконец прихожу в себя и выкрикиваю что есть мочи:

— Хватит уже! — мой голос звучит громом.

«Цель не в том, чтобы остановить Сесилию, а в надежде на то, что кто-нибудь услышит шум и явится сюда.»

— Бесполезно. — она лишь коварно ухмыляется. — Я использовала магический артефакт, чтобы ни один звук не проник за стены. Раз ты даже этого не заметил, значит, и впрямь не на шутку взволнован.

— Ах ты... Постыдилась бы!

— Мне нечего стыдиться, ведь именно поэтому здесь. Я принцесса. Если не выйду за тебя, меня рано или поздно отдадут за кого-то другого — а сего уж точно потерплю. Мне претит мысль о муже, который будет слабее меня. — с этими словами Сесилия снова наклоняется ко мне.

И когда наши губы уже почти соприкасаются... раздаётся сигнал тревоги. На миг её взгляд меняется — из соблазнительницы Сесилии она снова превращается в воительницу из королевской семерки. Сия заминка позволяет и мне вернуться в состояние Святого Меча: мгновенно прижимаю её к кровати, поменявшись местами, и холодным тоном произношу:

— Игры окончены.

— ... Решил перейти к забавам для взрослых? — поддразнивает она.

— Хватит дерзить.

«Попытка соблазнения провалилась. Сесилия понимает это, но всё равно продолжает испытывать моё терпение. «

Отстраняюсь и быстро облачаюсь в доспехи.

— Одевайся и возвращайся к себе так, чтобы тебя никто не увидел. Если попадёшься... доложу о сегодняшнем происшествии его величеству.

— А если не попадусь — не доложишь? Как это мило с твоей стороны. Неужто заботишься обо мне?

— Просто одевайся. — швыряю ей сорочку и стремительно выхожу из комнаты. Наткнувшись в коридоре на бегущего рыцаря, останавливаю его. — Что случилось?

— Имперская армия приближается к границе!

— Ну и ну...

Едва ли это полномасштабное наступление, но бдительность терять нельзя. Скорее всего, разведка боем, призванная прощупать нашу нынешнюю оборону перед настоящим ударом. Империя не может позволить себе провал в этой кампании, оттого и собирает информацию столь тщательно. Благодаря их маневрам, на этот раз я спасён.

— Никогда не думал, что наступит день, когда буду благодарен имперским войскам. — бормочу себе под нос, покидая замок.

«К тому времени, как разберусь с врагом на границе, наверняка наступит утро. Похоже, поспать мне сегодня не судьба.»— смирившись с этой участью, направляюсь навстречу неприятелю.

3

— Спать хочется... — едва слышно бормочу себе под нос.

Отразив нападение имперских войск на границе, возвращаюсь в столицу лишь к самому рассвету. Студенты, прибывшие на ознакомительную практику, уже начинают просыпаться, посему о повторном сне не может быть и речи, отчего завтрак встречаю, будучи совершенно обессиленным после бессонной ночи.

— Ты в порядке? — сидящая подле Юкина с нескрываемым беспокойством заглядывает мне в лицо.

Невзирая на то, что сегодня предстоит выполнить немало задач, моё самочувствие оставляет желать лучшего.

— Как-то держусь... — отвечаю, хотя сил на еду почти не остаётся.

Впрочем, виной тому не столько недостаток сна, сколько ночной визит Сесилии. Она пускает в ход любые средства, и вследствие её стараний чувствую себя ужасно. Стоит мне сомкнуть веки, как события минувшей ночи с поразительной чёткостью всплывают в памяти, не давая сознанию ни минуты покоя. Для юноши в период полового созревания подобные потрясения слишком сильны; я и сам дивлюсь тому, как сумел выстоять, ведь в некотором роде это была её самая сокрушительная атака.

— Ты помнишь сегодняшний план действий?

— Никаких проблем.

Отвечая, в очередной раз прокручиваю в голове последовательность наших шагов.

«Существует условие, которое можно назвать обязательным для победы Юкины над Сесилией: ей необходимо хотя бы раз вступить с той в схватку. Для такой способной ученицы, как Юкина, шансы на успех во втором поединке значительно возрастают по сравнению с первым. Следовательно, мне нужно создать ситуацию, при которой их сражение выглядело бы естественным. Ради сей цели намерен действовать во время торжественного приёма в замке, устроенного в честь академии. Программой приёма заранее предусмотрены тренировочные бои между королевскими мечниками и студентами. Для академии сие является шансом продемонстрировать таланты своих подопечных, для королевства же — возможностью подтвердить мастерство своих воинов. Обе стороны планируют выставить лучших из лучших, по пять человек от каждой. Со стороны академии выступят отличники, за исключением Юкины. Будучи дочерью из герцогского рода Крофорд, она намеренно исключена из списка, ибо её победа или поражение могут обернуться политическими трениями. К тому же показательные выступления пройдут в присутствии самого короля, и руководство академии желает избежать любых размолвок. Мой замысел заключается в том, чтобы внезапно вмешаться в процесс в качестве Меча-Святого и полностью разрушить намеченный порядок, после чего выманить Сесилию на арену. Это будет не официальная дуэль, а всего лишь забава, но даже такое столкновение позволит Юкине увидеть технику владения мечом и движения Сесилии. Сие действие жизненно необходимо для повышения вероятности успеха в будущем. Вопрос лишь в том, как именно заставить Сесилию выйти на бой, однако, по счастью, вчерашние события помогли мне осознать, что именно пробуждает в ней азарт. Нужно покончить со всем этим поскорее и выкроить время для сна. Всё равно после приёма последует скучное посещение исторических памятников королевства, так что доверю присмотр за ситуацией своим сикигами и наконец-то отдохну.»

После осмотра замка наступает время легкого фуршета, а затем в тренировочном зале начинаются приготовления к запланированным боям.

Зал имеет круглую форму: по краям располагаются места для зрителей, а в центре возвышается ринг. Мечники с обеих сторон, вооружившись тренировочными деревянными мечами, ожидают своего выхода. Среди зрителей присутствуют студенты, король Альберт и Сесилия, исполняющая обязанности телохранителя подле него. Кроме того, здесь собралось множество аристократов, желающих воочию увидеть доблесть воинов королевства. Многие из них всё ещё скептически относятся к самому существованию академии.

— Что ж, пожалуй, начнём. — произносит Альберт, и эти слова заставляют представителей обоих лагерей подобраться от напряжения.

Многие студенты факультета магических мечей являются уроженцами королевства, и возможность блеснуть мастерством перед монархом выпадает им раз в жизни. К тому же здесь присутствует принцесса — кумир всего народа. Избранные королевские бойцы испытывают схожие чувства; они давно жаждали случая показать королю свою удаль. Для всех присутствующих сия арена — сцена для триумфа.

Однако за этим кроются и тайные умыслы: поражение студентов от рук королевских воинов должно усилить доводы в пользу того, что академия не нужна. Разумеется, Альберт в этом не участвует, но и препятствовать не спешит, ведь если ученики потерпят сокрушительный крах, то надобность в академии и впрямь отпадёт. Но намерен разнести все подобные интриги в пух и перья. Мне немного неловко, но это необходимо для моего будущего, так что окружающим придётся потерпеть.

С этими мыслями медленно выхожу на середину зала. В тот миг, когда должны начаться бои, взгляды всех присутствующих устремляются на меня, ведь моему появлению здесь нет никакого оправдания.

— Э-э?..

— Неужели это он?..

— Да быть не может...

— Ого! Настоящий?

Студенты начинают шумно переговариваться. Не обращая на них внимания, отвешиваю Альберту поклон.

— Прошу простить за опоздание, Ваше Величество.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, почтенный рыцарь.

— До меня дошли слухи, что факультет магических мечей академии весьма преуспел. — произношу я, беря в руки подготовленный деревянный меч.

Его клинок покрыт краской, позволяющей с первого взгляда определить, был ли нанесён удар. Слегка взмахнув оружием, выхожу в самый центр площадки.

— Клод... Разве сейчас не время для показательных выступлений?

— Полагаю, обычный бой не сможет доставить удовольствие Вашему Величеству. Как насчёт поединка десять против одного?

— Хм... Коль не против, у меня нет возражений. Но согласятся ли остальные?

— Думаю, если будет назначена награда, проблем не возникнет.

— В таком случае, награду назначишь ты сам.

Улыбнувшись в ответ на слова Альберта, обращаюсь к десяти воинам, которые только что с нетерпением ожидали своего выхода.

— Я — Белый Меч-Святой, Клод. Нападайте все десятеро сразу. Тому, кто сумеет нанести мне хотя бы один удар... предложу стать моим учеником. Полагаю, сия награда более чем достойна?

Продемонстрировать силу перед королём почётно, но возможность скрестить мечи с действующим Святый мечом, да ещё и получить шанс на ученичество в случае успеха — сие предложение кажется просто невероятным. Отказаться невозможно. Глупо было бы упустить внезапно подвернувшуюся возможность возвыситься.

Я расслабленно опускаю руки и жду сигнала. Поскольку в дело вмешался агнец толпы, государь приподнимается со своего места.

— Начинайте!!!

По его команде вся десятка бросается в атаку. Я же делаю шаг вперёд и в момент сближения дважды взмахиваю мечом. Вследствие этого двое бойцов со стороны королевства сразу выбывают из игры.

— Мы перед лицом Его Величества. Рекомендую вам сражаться всерьёз. — произношу я, направляясь к оставшейся восьмёрке.

Основа группового боя — окружение противника. Если нападать плотной толпой, союзники лишь станут мешать друг другу. С другой стороны, бросаться в бой поодиночке — значит стать легкой мишенью. Студенты, обученные азам тактики и привыкшие друг к другу, разбиваются на группу из пяти человек. Но королевские воины ведут себя иначе. Они не ученики, а состоявшиеся бойцы, уже заслужившие славу в королевстве. У них нет сознания «подмастерьев», коим обладают студенты, и они, несомненно, сильнее последних. Однако именно сие чувство собственного достоинства в сочетании с любопытством — желанием проверить, насколько их мечи способны противостоять сильнейшему из живущих — подводит их. Они нападают разобщённо и выбывают один за другим, так и не сумев нанести удар.

Теперь все королевские мечники повержены. Остались лишь студенты.

— Переходим на двойки! — командует один из них.

Четверо разделяются на две пары, а пятый держится на некотором отдалении. Стоит сосредоточиться на двойках, как внимание к одиночке ослабевает, но если слишком следить за ним, можно пропустить атаку пар. Слаженно действовать впятером непросто, так что для внезапной ситуации это было достойным решением. Я атакую одну из двоек, но мой выпад блокирует некто из бойцов. Пока другой защищается, второй наносит удар — роли распределены четко. Я уклоняюсь от контратаки и замахиваюсь на вторую пару, но и там мой меч встречает преграду.

Разумеется, сражаюсь не в полную силу, а лишь на том уровне, который позволил мне одолеть королевских воинов. В плане командного взаимодействия студенты явно превосходят профессионалов. Улыбаясь этому открытию, жду действий пятого бойца. Ведь когда ситуация заходит в тупик, лишь тот, кто находится в стороне, может улучить момент и переломить ход боя.

И вот я якобы поскальзываюсь. По крайней мере, со стороны это выглядит именно так. В тот же миг пятый студент бросается вперёд, но сие была лишь ловушка. Мгновенно восстановив равновесие, наношу ему удар.

— Замысел был хорош, но тебе не хватило выдержки.

В тот миг, когда теряешь терпение, поражение становится неизбежным. В поединке важнее всего не суетиться, оттого что спешка решает исход боя, а в настоящем сражении она и вовсе означает смерть. Теперь остаются две пары, но у них нет способов исправить положение. Считая дальнейшее бессмысленным, быстро наношу удары оставшейся четвёрке.

— Довольно!

Поединок окончен. Неспешно подхожу к Альберту.

— Студенты академии весьма талантливы. Осознав, что им не совладать со мной в одиночку, они тут же перешли к слаженным действиям. Сие есть верное доказательство мастерства их наставников.

— Пожалуй, так. — бормочет Альберт и манит меня рукой. Когда я подхожу ближе, он склоняется и шепчет. — Похвали и королевских воинов тоже.

— ... Мечники королевства также проявили завидную храбрость.

Сие сказано ради спокойствия аристократов. Они убеждены, что академия не нужна и что воины, воспитанные королевством, должны с легкостью сокрушать студентов. Однако я захватил инициативу и выставил королевских бойцов в не лучшем свете. Само собой, сделал это преднамеренно. Глядя на трибуны, вижу лишь недовольные мины знати.

— Ты перегнул палку, не находишь? — тихо спрашивает король.

— Просто не ожидал, что они попрут на меня прямо в лоб.

— ... Тут ты прав.

Выходить против Святого Меча без хитростей и надеяться на победу — верх самонадеянности. Обладай они такой силой, давно бы уже занимали места в рядах королевской семерки. Умение трезво оценивать свои и чужие возможности крайне важно, а они ошиблись в обоих случаях. Предвидел такой исход, когда решил вмешаться, но к этому результату их привела собственная гордыня.

— Проведи какую-нибудь демонстрацию техники, умилостивь аристократов.

— Демонстрацию?.. Не лучше ли устроить ещё один тренировочный бой с кем-то из студентов?

— С кем? Лучших учеников ты уже только что поверг.

— Есть ещё один выдающийся талант. — поднимаю взгляд и смотрю на девушку, сидящую на трибуне. Заметив её решительный настрой, невольно улыбаюсь. — Юкина Крофорд, хватит ли у тебя запала?

— Если будет на то ваше позволение, готова обнажить меч в сию же секунду.

Услышав её ответ, поворачиваюсь к Альберту, но тот выглядит хмурым.

— Юкина принадлежит к знатнейшему роду королевства. Она одновременно и студентка, и опора нашей страны. Аристократы хотят доказать ненужность академии, но они вовсе не желают унижения семьи Крофорд.

— Однако она занимает третье место среди академической десятки. Её можно назвать жемчужиной, взращённой академией. Если её одолеют, сие лишь подтвердит тезис о несостоятельности заведения, что вполне удовлетворит господ дворян.

— Юкина сильна. Она уже успела отличиться в двух настоящих сражениях. Если и выставлять против неё кого-то, то противник должен быть под стать. Твоя победа над ней не принесёт знати удовлетворения.

— О, на этот счёт не беспокойтесь. Думаю, если её соперницей станет Сесилия, проблем не возникнет. Даже если госпожа Юкина проиграет, поражение от такой противницы не уронит её достоинства. В данный момент детали не столь важны; дворяне успокоятся, если увидят победу представителя королевства над учеником академии.

— И всё же...

Альберт сомнением смотрит на Сесилию. Ведь именно я посеял в его душе семена недоверия к ней. Если Сесилия проиграет здесь, аристократы не просто расстроятся — их гнев будет велик. Альберт не из тех, кто добровольно ищет лишних хлопот. Но такой расклад меня не устраивает, посему произношу:

— Давненько не видел твоего искусства владения мечом. Полагаю, сейчас отличный шанс показать мне себя с лучшей стороны?

— О-о? Вот как ты заговорил? Что ж, ладно. Раз так просишь, не вправе тебе отказывать! — с воодушевлением ответив, Сесилия делает шаг вперёд.

Она готова на всё ради меня; знал, что стоит мне выразить желание, как она тут же согласится, но не думал, что всё пройдет настолько гладко.

«Как же легко ею манипулировать.» — проносится у меня в голове, пока смотрю на Альберта. Раз уж обе стороны полны азарта, останавливать их поздно.

— В таком случае, Юкина и Сесилия, выходите на арену.

Неожиданный поворот событий. Кто бы мог подумать, что вслед за Святым Мечом соперником в тренировочном бою станет сама Сесилия. Среди студентов нарастает гул, а лица аристократов выражают живой интерес. С одной стороны — дочь прославленного рода, давшего миру Мечника. С другой — гениальная принцесса, чьё имя гремит с малых лет. Одна — гордость академии и третий клинок среди Десяти мастеров учебного заведения, призванного взрастить лучших из лучших (и тому есть результат, Энис занимала место среди 12-ти магов Империи), другая — гордость королевства и третий клинок в рядах элитнейшей семерки. От Сесилии ждут сокрушительной победы. От Юкины — демонстрации того, чему она научилась в академии. Никто не верит в успех Юкины; всех лишь занимает вопрос, как долго она сможет противостоять принцессе.

По правде говоря, нынешней Юкине не по силам одолеть Сесилию. Однако она далеко не так слаба, чтобы сдаться без боя. Сцена подготовлена: Сесилия будет изучена Юкиной прямо здесь. В преддверии настоящего сражения.

4

Девушки замирают друг напротив друга в центре зала. Обе держат деревянные мечи, привыкая к весу оружия, хотя у каждой на поясе покоится любимый клинок. Похоже, в случае нужды они обе готовы пустить их в ход, оттого что деревянным мечом невозможно вести бой на пределе возможностей.

— Давно не виделись, Юкина.

— Рада нашей встрече, Ваше Высочество Сесилия.

— Когда мы в последний раз скрещивали мечи?

— Вы давали мне наставления ещё до моего поступления в академию.

— Вот как. До меня дошли слухи, что в академии ты добилась немалых успехов. Сгораю от нетерпения увидеть, насколько возросло твое мастерство.

— Обещаю, не заставлю Ваше Высочество скучать.

Юкина отвечает бесстрастно, и от её слов Сесилия невольно улыбается. Подобная уверенность дорогого стоит.

— Похоже, мне и впрямь будет весело. — весело шепчет принцесса, принимая боевую стойку.

— Магические мечи под запретом. — пока обе ждут сигнала, Альберт решает добавить условие. — Вам ясно?

— Да.

— Как прикажете.

Тяжело вздохнув из-за странного развития событий, Альберт произносит негромко, но предельно отчетливо:

— Начинайте!!!

С первым же звуком команды Юкина бросается в атаку. Она обрушивает на соперницу яростный шквал ударов, нападая то слева, то справа. Сесилия сосредоточена на защите. Пока это лишь состязание в технике, однако моя ученица (сама навязавшаяся) умело вплетает в свои атаки множество финтов. Началась тонкая игра разума. Сесилия терпеливо выжидает, пока натиск противницы иссякнет, ведь ни одна атака не может длиться вечно. Огромный опыт подсказывает ей сохранять спокойствие.

Тактика стремительного натиска часто используется против более сильного противника, ибо в затяжном бою преимущество всегда переходит к тому, кто превосходит в базовой мощи. Сесилия, вероятно, решает, что Юкина понимает сие, а потому и сделала ставку на внезапность и агрессию. Когда движения Юкины начинают замедляться и она замахивается для удара слева направо, в её стойке появляется широкая брешь. Роковая ошибка.

Сесилия отступает, уклоняясь от удара, и тут же делает выпад вперёд, стремясь поразить Юкину, потерявшую равновесие. Она наносит прямой колющий удар, будучи абсолютно уверенной в своей победе. Однако Юкина внезапно парирует атаку и отвечает зеркальным выпадом. Поражённая Сесилия в последний миг успевает уклониться и разрывает дистанцию. От недавней усталости гордости академии не осталось и следа — у неё даже дыхание не сбилось.

Всё это было ловушкой. И яростная атака в начале, и картинная брешь в защите — Юкина лишь ждала, когда Сесилия, поверив в успех, перейдёт в наступление.

— Удивлена... Ты, всегда полагавшаяся лишь на напор, овладела столь тонкими приемами... — Сесилия искренне изумлена и даже не может сдержать восхищенной улыбки.

«До академии Юкина и впрямь не была способна на подобные хитрости, ведь намеренное создание уязвимых мест требует безупречной техники защиты.»

— Ваше Высочество как всегда на высоте. Не думала, что вам удастся уклониться.

Если бы ей удалось закончить всё этим ударом, было бы проще убедить всех в некомпетентности Сесилии. Но принцесса не зря занимает третье место в рядах Семи Мечей Небосвода. Она, несомненно, проявила беспечность, но в то же мгновение вновь собралась с духом. Любое промедление или замешательство стоили бы ей пропущенного удара. Впрочем, второй раз такой трюк уже не сработает.

— Прости, недооценила тебя.

— Ну что вы... Для меня честь, что вы решили сражаться всерьёз.

Девушки вновь принимают стойки, и на арене воцаряется тишина затянувшегося противостояния.

— Поверить не могу, что Юкина на такое способна... — шепчет король.

— Она определенно стала сильнее с нашей последней встречи. Когда на академию совершили первое нападение, она ещё не была столь искусна.

— Неужели за такой короткий срок можно так вырасти в мастерстве?..

— Ну, её бабушка была прошлым Святым Меча. При таком таланте это, пожалуй, естественно.

Мои небрежно брошенные слова призваны зародить в Альберте еще больше сомнений. Если говорить о таланте, то Сесилия ничуть не уступает Юкине, ведь в её жилах течет королевская кровь. Однако Юкина дышит ей в затылок, вследствие чего навыки принцессы начинают казаться окружающим притупившимися. При равных задатках побеждает тот, кто больше трудится, и чем ярче сияет прогресс Юкины, тем ниже падает оценка способностей королевской особы.

— Тебе тоже не стоит расслабляться. — замечает король.

— Вы шутите... не намерен проигрывать.

Юкина, услышав мои слова, едва заметно улыбается — её взгляд словно говорит: «Просто смотри». Она твердо намерена когда-нибудь занять мое место, отчего её реакция столь жива. Сесилии подобного рвения не достает.

— Ха-а!

После немого противостояния моя ученица первой идет в атаку, нанося удар сверху. Но Сесилия с невероятной скоростью уклоняется и оказывается у неё за спиной. Её быстрота не идет ни в какое сравнение с тем, что было раньше; большинство зрителей просто теряют принцессу из виду. Но Юкина, чьи глаза теперь сияют золотом, уверенно блокирует удар с тыла.

— Тенроган... Похоже, ты стала владеть им куда искуснее, чем прежде?

— В стенах академии можно многому научиться.

После нескольких стремительных разменов Юкина и Сесилия снова расходятся. Принцесса, чья улыбка становится всё шире, тихо произносит:

— Прошу прощения, отец... Мне необходимо изменить правила.

— Стой! Сесилия!

— Не могу. Накажете меня позже. — игнорируя запрет Альберта, принцесса обнажает свой боевой меч. — Вынимай клинок, Юкина. — повинуясь призыву, та молча достает свой меч. Обе одновременно делают глубокий вдох. Они обнажили сталь ради того, чтобы биться в полную силу, а для мастера их уровня сие означает призыв Магического Меча. — Магический меч — Небесная Цветущая Сакура (Тэнпузакура)!

— Магический меч — Вспышка Ледяных Цветов (Хёкасэн)!

По залу проносится неистовый вихрь. Он подхватывает холод, исходящий от клинка Юкины, заставляя зрителей поежиться. Когда ветер стихает, взгляды всех приковываются к дуэлянткам. Под воздействием магии форма их оружия меняется: лезвие Юкины становится ослепительно белым, превращаясь в тонкую рапиру, а меч Сесилии окутывает едва заметное колыхание воздуха. Глядя на завершенное превращение, Альберт лишь болезненно кривится.

— Если станет слишком жарко, останови их.

— Будет исполнено.Слова государя по сути являются разрешением. Наконец-то мы достигли этой точки. Для Юкины сей поединок — наглядный урок, и без применения магических мечей теряет смысл. Впрочем, судя по её лицу, она и сама наслаждается схваткой. И сие понятно: наконец-то может на равных сражаться с той, кому раньше неизменно проигрывала. В поединках со мной она, вероятно, не чувствовала собственного роста, но сейчас её сила очевидна. И всё же Сесилия пока сильнее.

— Наступаю.

— Готова.

То, что Сесилия предупреждает о начале атаки, говорит о её заботе — она боится закончить всё в одно мгновение. Но так было бы скучно. Раз уж пошла против воли короля, ей хочется получить удовольствие от боя.

Стоит ветру дунуть, как государыня исчезает. В следующий миг оказывается подле противницы. Скорость поразительна, выше всяких ожиданий, но Юкина отчаянно взмахивает мечом. Почти рефлекторно блокирует выпад, однако Сесилии уже нет на месте. Её меч, Небесная Цветущая Сакура, дает преимущество в сверхскоростном бою, но такая быстрота делает бойца уязвимым для контратак. Ученица понимает сие и пытается нанести удар на опережение, предугадывая движения соперницы. Целью атаки на такой скорости всегда остается либо грудь, либо шея. Когда Сесилия заходит со спины, метя в шею, Юкина идеально считывает её намерение и бьет наотмашь.

Третья из семерки явно не ожидала такой рискованной ставки при втором же сближении. Она поражена, но не прекращает атаку, ибо её тело защищено воздушным барьером. Клинок третьей из десятки вязнет в потоках воздуха, не достигая цели. Юкина же не может остановить встречный меч и в отчаянном кувырке едва избегает удара, вследствие чего её одежда на плече оказывается разорванной. В обычном поединке на этом бы всё и закончилось, но обе явно не намерены останавливаться.

Сверхскорость и воздушная защита — вот суть магии Сесилии. Есть несколько способов одолеть такую технику, например — просто задавить грубой силой, пробивая барьер. Именно так поступил я. Как бы быстро она ни двигалась, не становится невидимой; в момент удара неизбежно проявляется, а её собственная атакующая мощь не столь велика, посему защититься от неё не так уж трудно. Впрочем, это лишь по моим меркам. Обычный человек не способен уловить её движения, а воздушный щит кажется неприступным. Именно сие делает Сесилию столь грозным врагом.

Но Юкина мгновенно находит противодействие. Её меч испускает волну холода, покрывая центр зала коркой льда. Она сделала это не в надежде на то, что соперница поскользнется. Когда Сесилия вновь начинает движение, Юкина реагирует точнее и быстрее: бег по льду неизбежно рождает скрежет и ледяную крошку. Используя сии признаки как ориентиры, подстраивается под скорость принцессы.

Но Сесилия не так проста. Когда Юкина поворачивается к ней, та уже перемещается вправо.

— Я сражалась на самых гиблых полях боя. — доносится голос принцессы.

На сей раз звуков не было, оттого что она не бежала по льду, а скользила на потоках ветра. Юкина едва успевает блокировать удар.

— О-о? А ты держишься молодцом.

— Не имею права проигрывать.

Сесилия довольно улыбается, но тут же замечает неладное. Мечи девушек сцепились намертво — они примерзли друг к другу. Юкина понимала, что в момент удара противница точно будет находиться перед ней, и использовала это мгновение, чтобы сковать их оружие льдом. Теперь соперница лишена подвижности, но и краса академии не может орудовать мечом. Учитывая воздушный щит принцессы, гордость герцгства кажется загнанной в тупик.

Так могло показаться со стороны. Но Юкина свободной левой рукой выхватывает ножны и замахивается ими на Сесилию.

— Решила ударить ножнами?! — та лишь усмехается.

Однако усмешка быстро гаснет: удар ножен на долю секунды вносит сумятицу в воздушные потоки щита. Пользуясь этим мигом, Юкина отбрасывает ножны и левой рукой пытается нанести удар открытой ладонью. Воздушная преграда Сесилии способна остановить сталь; живая плоть при контакте с ней превратится в кровавое месиво. Невзирая на это, моя ученица наносит удар без тени сомнения. Ветер уже начинает рвать её кожу, выступает кровь; еще мгновение — и её рука будет искалечена. Посему Сесилия развеивает щит. Она просто не смогла его не убрать.

В тот же миг правая рука Юкины оживает. Коль она способна замораживать, значит, может и растопить лед. Освободив меч, наносит стремительный косой удар.

— Попались.

Лезвие несется прямо в Сесилию. Та в последний момент успевает выгнуться, отчего клинок лишь слегка задевает её плечо. Поединок сложно назвать равным, да и использование милосердия противника в своих целях вряд ли заслуживает похвалы. Тем не менее, Юкина сумела достать Сесилию. Её взгляд всё ещё прикован к сопернице; в её голове лишь одна мысль — как победить. Но на сегодня этого достаточно.

— Довольно! — гремит голос Альберта.

Немедленно встаю между ними. Обе уже были готовы к новому столкновению, но моё вмешательство заставляет их замереть.

— На этом закончим. Юкине нужна немедленная помощь лекаря.

Повинуясь приказу короля, та кланяется и молча отходит. Принцесса выглядит недовольной, но Альберт тоном, не терпящим возражений, произносит:

— Ступай.

— ... Да, Ваше Величество.

Поняв, что спорить бесполезно, покорно удаляется. Студенты и аристократы, ставшие свидетелями столь невероятного зрелища, возбужденно переговариваются, но король поднимается для заключительного слова:

— Это был славный бой. Юные таланты академии, королевство приветствует вас. Учитесь прилежно и становитесь еще сильнее. На сегодня всё. Свободны.

5

— Что за безрассудство?! Уму непостижимо!

В замковом лазарете Юкина принимает лечение от Энис. Среди присутствующих мелькают и другие обитатели замка, однако старшая, судя по всему, изъявляет твёрдое желание заняться ранами самостоятельно. Сия магия призвана ускорить естественное исцеление, но повреждения затягиваются неохотно, отчего процесс продвигается медленно. Увечья выглядят так, словно девушка намеренно подставила руку в эпицентр яростного смерча; вероятно, глубина ран слишком велика.

— Ну, как ты? — спрашиваю я, посещая лазарет в облике Роя.

Заметив моё присутствие, та на мгновение погружается в раздумья, после чего негромко произносит:

— Она сильна... невероятно сильна.

— Ну ещё бы, всё-таки занимает третье место средь лучших королевства.

— Не вздумай вести праздные беседы! Раз ты её наставник, то должен урезонить своего ученика за столь безрассудные поступки, Ройчик! — возмущённо вскрикивает Энис.

— Ну... признаю, это и впрямь было верхом безрассудства.

— Я верила, что её высочество Сесилия снимет защиту. Она всегда смотрела на меня свысока, считая противником низшего ранга, и в этом вся её суть. Сия доброта сопровождает её с давних пор. — она прищуривается, произнося эти слова.

Должно быть, ей горько осознавать, что ею пренебрегли как слабым противником. Даже если подобный исход и представлялся ожидаемым, Сесилия в разгаре сражения сохраняет достаточно самообладания, чтобы позволить себе ослабить оборону. Данный факт лишь подчёркивает колоссальную пропасть в их способностях.

— Любой бы снял защиту! Это ведь учебный бой, к тому же проводимый в присутствии его величества! — Энис испускает тяжёлый вздох, преисполненный разочарования, однако ни на секунду не прекращает исцеляющих манипуляций.

Видно, что она по-своему сильно переживает за подругу.

— Интересно, отчитывают ли сейчас её высочество?

— Весьма вероятно. Однако причина гнева короля, скорее всего, кроется не в том, о чём ты думаешь.

— Не из-за применения Магического Меча?

— Разумеется, нарушение правил — поступок дурной. Но его величество, прежде всего, должен быть в ярости от проявленной Сесилией беспечности. В наслаждении сражением нет ничего предосудительного, но именно из-за этого допустила фатальную оплошность. Будь более собрана, то смогла бы завершить поединок ещё до того, как ты перешла к своей отчаянной атаке. Именно за подобную мягкотелость ей и достаётся.

— Ваша правда, её высочество излишне мягка. Настоящее поле боя не прощает таких жестов.

— Вот именно... поэтому это и называется учебным боем! — Энис слегка хлопает Юкину по левой руке.

Лицо девушки мгновенно искажается и застывает от резкой боли. Во время битвы на подобные ощущения можно не обращать внимания, но сейчас, когда напряжение спало, тело девицы бьёт неконтролируемая дрожь, которую та тщетно пытается унять.

— У тебя рука чуть не в мясо было, вся в порезах, часть аж до кости до шли! Кровопотеря вышла ужасающей! Если бы её высочество Сесилия не сняла защиту, твоя левая рука навсегда бы пришла в негодность! И после такого ты смеешь рассуждать о реальном сражении?! Прежде чем говорить подобные вещи, лучше как следует покайся!

— ...Простите меня, старшая Энис.

— Ох, ну что за наказание... — видя искреннее раскаяние в глазах Юкины, подруга обречённо опускает плечи и возобновляет лечение.

Понимая, что дальнейшие разговоры могут лишь подлить масла в огонь гнева целительницы, тихо покидаю помещение. О подробностях её ощущений в бою я расспрошу Юкину позже. С этими мыслями вновь сбрасываю облик Роя, возвращаясь к ипостаси Клода.

— Глупая девчонка!

Из личных покоев короля доносится яростный крик, эхо которого разносится далеко за пределы комнаты. Столь бурный гнев обычно кроткого Альберт — явление редкое, отчего становится ясно: поведение дочери задело его за живое. Постучав в дверь, осторожно вхожу внутрь.

— А, ты пришёл... Я бы хотел, чтобы тоже вразумил мою неразумную кровь.

— Отец... повторюсь, если бы не сняла защиту, рука Юкины бы...

— И это тоже следствие твоих собственных действий! Тебе вольно наслаждаться битвой сколько угодно, но в итоге получила неожиданный контрудар! Подобное случается лишь потому, что презираешь противника, считая его слабее себя! Почему не осознаёшь, что и ранение соперницы лежит грузом на твоей ответственности?

— Это была схватка равных.

— Равных? В моих глазах это выглядело так, будто ты упивалась собственным превосходством. Если жаждешь битвы с достойным врагом, почему бы тебе не бросать вызов Клоду раз за разом? Почему этого не делаешь? Неужели страшишься бросать вызов тому, кого не в силах одолеть?

— Вовсе нет... — Сесилия закусывает губу, уязвлённая этим замечанием, попавшим в самую цель.

Бросить вызов тому, кто лишь немного сильнее тебя, довольно легко, ведь в сердце теплится надежда на победу. Именно поэтому так важен достойный соперник, идущий вровень с тобой. Когда оба сражаются, гадая, кто же выйдет победителем, мастерство стремительно растёт от постоянного соперничества. Но что, если противник ушёл далеко вперёд? Продолжать борьбу в таком случае неимоверно трудно, ибо впереди не маячит даже призрачного шанса на триумф. Для Сесилии я стал именно такой недосягаемой вершиной, отчего поединок с Юкиной так её раззадорил — за последнее время впервые встретила кого-то столь близкого по уровню. У Сесилии не осталось соперников. С юных лет её называли гением, и никто не мог противостоять её клинку. Когда же повзрослела и титул Святого меча замаячил на горизонте, появился я. Сперва пыталась бороться, но со временем сдалась, оставив попытки превзойти меня. Непрестанно сражаться с тем, кого невозможно победить — задача не из лёгких, и Сесилии, чей жизненный путь всегда был усыпан лепестками успеха, не хватило сей суровой настойчивости. Данная черта проявилась и сегодня: недостаточная собранность, беспечность, самонадеянность и эта половинчатая доброта, заставившая заботиться о противнике в разгаре смертельного поединка с использованием Магического оружия. Слабость принцессы сокрыта именно в этих духовных аспектах, и Альберт, судя по всему, прекрасно это понимает.

— Сесилия, если полагаешь, будто единственная причина, по которой тебя не отправляют на передовую — моя отеческая любовь, то крайне самонадеянна. Тебе стоит повнимательнее заглянуть в собственную душу. — этими словами отсылает дочь прочь. — Сесилия... ни капли не изменилась. — слова звучат с глубоким, искренним сокрушением. Альберт осознавал проблемы дочери ещё до того, как я посеял в нём зерно сомнения. Отправь её на фронт — и беды не миновать. — Это дитя — словно лягушка на дне колодца. Твоё появление было для неё шансом на перемены: она могла бы признать своё несовершенство и вернуться к истокам, начав путь заново. Однако, признав тебя, лишь возвела твою фигуру в ранг исключительного существа, стоящего особняком. Пожалуй, сие неизбежно, ведь так поступают многие, но как отец всем сердцем желал, чтобы моя дочь не прекращала бросать вызов.

— Стоит человеку перестать стремиться к вершине, как его рост мгновенно прекращается. Сесилия почти не изменилась за последние два года. Впрочем, часть вины лежит и на вас, ваше величество, раз не заставили её набираться опыта на передовой.

— Я признаю это... Однако она принцесса, и не мог довериться ей настолько, чтобы отправить в самое пекло, зная о всех рисках. Ей недостаёт жажды силы и победы. Сегодня Сесилия, занимающая третье место в королевской семерки, а не просто какая-то студентка, продемонстрировала столь недопустимую мягкость. В то же время Юкина до последнего мгновения стремилась лишь к победе. Их образы должны были быть диаметрально противоположными.

«Именно поэтому Альберт обрушил на Сесилию свой гнев. Учитывая её положение и мастерство, она не имела права давать противнику даже шанса на столь отчаянную атаку. Ей следовало подавить любой натиск и наглядно продемонстрировать разницу в силе.»

— К счастью, поединок выдался захватывающим, и аристократы остались довольны.

— И ты хочешь, чтобы я этому радовался? Как и сказал, был прав: Сесилия размякла. Мне не хотелось в этом признаваться, но сие началось не вчера. Даже обладая талантом к мечу, не наделена даром истинного воина...

— Она, должно быть, слишком добра. Но на поле боя сия доброта обращается губительной слабостью.

— ... Принимая во внимание её чувства, мне следовало бы поддержать ваш брак. Но как отец не вижу счастливого будущего в этом союзе. Ей недостаёт решимости и духа, чтобы бросать вызов сильнейшим. Супруга Святого Меча, который является идеалом и вершиной для всех воинов, не может быть человеком без должной закалки.

— Значит ли это, что вы выступите против свадьбы?

— Я бы очень этого хотел, но аристократия уже воодушевлена вашим союзом. Мне требуется более веский повод.

Я киваю в ответ на слова Альберт.

Очевидно, без решающего представления не обойтись. Нужно заставить всех поверить, что Сесилия недостойна быть женой Клода. Если совершит промах, например, потерпит поражение от студентки, у Альберта появятся все основания для открытого отказа. В конечном счёте всё снова сводится к тому, что Юкине придётся выложиться на полную.

6

Ночью того же дня, когда состоялся учебный бой, нахожусь в своей комнате в роли Роя. Изначально предполагалось двухместное размещение, однако благодаря умелым манипуляциям Энис мне выделили отдельные покои. В этой комнате сейчас собрались сама Энис и Юкина.

— Значит, его величество перестал доверять её высочеству Сесилии, но всё ещё считает, что оснований для отмены свадьбы недостаточно. — подытоживает старшая, и я подтверждаю её слова кивком.

«Развитие событий идёт в точности по намеченному плану. Поскольку Сесилия уже подготовила почву среди знати, нам необходима причина, способная убедить всё дворянство.»

— Тогда нам всё-таки придётся спровоцировать её на дуэль с Юкиной. — задумчиво прикладывает руку к подбородку.

Тем временем я обращаюсь к Юкине с вопросом о сегодняшнем дне:

— Удалось ли тебе вынести какой-то урок из её движений во время схватки?

— К её скорости привыкла. Думаю, в следующий раз смогу следовать за ней взглядом без труда. Однако всё ещё размышляю, как преодолеть ветряную защиту. Совместить противодействие такой скорости и прорыв подобной обороны — задача не из легких. — произнеся это, пристально смотрит на меня и спрашивает. — Ройчик, а как ты пробивал её защиту? Ты ведь сражался с её высочеством не раз?

— Просто разрубал.

— Не у того человека спросила. — услышав мой ответ, испускает разочарованный вздох.

— Извини, что не смог стать полезным примером.

— А как насчёт совета?

— ... Её защита из ветра подобна смерчу, окутывающему тело. Потоки вращаются в одном направлении, отчего даже мощные атаки соскальзывают прочь. Но это не автоматическая оборона, Сесилия управляет ею лично, а значит, в ней неизбежно возникают уязвимые места. Я просто нахожу их и наношу удар.

— В таком случае, если сконцентрирую всю мощь атаки в одной точке, возможно, мне тоже удастся прорваться сквозь брешь в других местах. — ученица начинает мысленно выстраивать тактику против соперницы.

«Подобная неукротимость — её отличительная черта. Кем бы ни был противник, никогда не опускает руки, а после поражения сразу думает о том, как победить в следующий раз. Эта сильная воля и есть её главное преимущество, коим не обладает Сесилия.»

— У меня тоже есть пара идей. Если удастся воплотить их в жизнь, сможем склонить чашу весов в нашу пользу.

— Значит, нам нужно время для тренировок.

— Не хочу прерывать ваш энтузиазм, но завтра Юкине предписан полный покой. — вклинивается Энису.

— ...Я уже поправилась.

— Раны лишь наспех затянуты магией. Категорически запрещаю любые нагрузки.

— ... Пожалуй, стоит прислушаться к словам старшой. — нехотя соглашается Юкина, хотя по её виду заметно, что она рвётся в бой прямо сейчас. — Ройчик, ты продолжишь поддержку в замке. У нас ещё есть время до конца учебной поездки, и нужно, чтобы её высочество Сесилия оставалась в замке до этого момента.

— В замке, значит...

— Что-то не так?

— Да нет... просто не хочется туда возвращаться.

Возвращение в замок означает, что могу подвергнуться нападению Сесилии в любой миг. В прошлый раз нас спасло лишь чрезвычайное положение из-за вторжения имперской армии, иначе неизвестно, чем бы всё закончилось. Тот эпизод до сих пор стоит у меня перед глазами, живой и пугающе чёткий. У меня нет ни капли уверенности, что смогу в одиночку противостоять подобному соблазну, оттого мне и претит мысль о возвращении.

— Ройчик? Не знаю, что там произошло, но Юкина рисковала собой ради тебя. Тебе ли не знать, сколько усилий приложила? И теперь главный виновник торжества заявляет, что не хочет возвращаться в замок? Подобное нытьё недопустимо!

— Вы правы...

— Не знаю подробностей, но изволь исполнять свой долг Святого Меча как подобает.

Мне остаётся лишь кивнуть.

«Слова Энис абсолютно логичны, и мне остаётся только собрать волю в кулак.»

— В замке что-то случилось? — с любопытством спрашивает Юкина, явно зацепившись за моё нежелание возвращаться.

— На самом деле... — немного поколебавшись, решаю открыться им. — Сесилия пыталась пробраться ко мне в постель под покровом ночи...

— В постель?! — Энис реагирует на это слово с невероятной экспрессией.

— Разумеется, у неё ничего не вышло. Но она готова пойти на любые меры, и это меня крайне угнетает.

«О спокойном сне в таких условиях можно забыть. Наверное, единственный в мире человек, который всерьёз опасается нападения принцессы в её собственном замке. Печально, когда не можешь чувствовать себя в безопасности в сем месте.»

— Тем не менее, если уйду, Сесилия может последовать за мной, так что моё присутствие там необходимо.

— Ч-чтобы её высочество была настолько инициативной... а на публике ведет себя так, словно мужчины все поголовной ей омерзительны. На деле же, н-н-ночами готова совершать н-н-непристойные визиты...

— Старшая Энис?

— Нельзя...

— Что?

— Тебе нельзя возвращаться! Это всё равно что добровольно пойти на корм хищному зверю! Зная характер её высочества, та своего не упустит! — девушка хватает за плечи и с пугающей решимостью в глазах произносит. — Тебе нужно бежать!

— Н-но если я покину замок, Сесилия тоже...

— Святой Мечас, внезапно исчезающий в неизвестном направлении — это же в порядке вещей! Скажи, что заметил подозрительные перемещения имперских войск, и исчезни на пару дней! Устроим дуэль в последний день поездки. Так у нас будет время на подготовку, и твое возвращение к тому моменту будет очень кстати.

— Пожалуй, так...

— После сегодняшнего происшествия его величество наверняка захочет держать её высочество при себе! Так что возвращаться нельзя!

Теперь говорит совершенно противоположное своим прежним словам. Впрочем, в её рассуждениях есть здравое зерно. Поразмыслив, соглашаюсь. Решающим аргументом становится моё собственное бессилие перед искушением. Сколько бы ни пытался доказать, что Сесилия не подходит на роль жены, всё будет прахом, если поддамся соблазну.

— Вот и славно! Юкина, теперь мы сможем продумать план!

— Это так... но разве Ройчик не мог бы просто прогнать её высочество?

— Ну, в теории это так, но...

— ... Значит, ты не можешь устоять перед искушением.

— ... Признаю свою вину.

Под холодным взглядом Юкины понуро опускаю голову. Хочется что-то возразить, но в данном вопросе и впрямь чувствую себя жалким.

— Не можешь устоять?.. Не может быть. Со мной ты вёл себя совершенно иначе...

— В случае со старшей моё изумление перевешивало всё остальное.

В конце концов, те выходки Энис были чистой воды эксцентричностью, а не соблазнением. Сесилия же использует всё своё очарование, чтобы завладеть мной. Честно говоря, ударная мощь её чар несравнима с тем, что было раньше.

— Ч-что? Откуда это чувство поражения?.. — пока Энис пребывает в шоке, радуюсь возможности наконец-то выспаться.

7

На следующий день я, наконец-то выспавшийся, в полной мере наслаждаюсь свободой. Сообщив Альберту, что отправляюсь на несколько дней разведать обстановку в приграничных районах с Империей, покинул замок. Сроки оговорены, так что Сесилия не должна броситься в погоню. К тому же сейчас она весьма занята укреплением связей с аристократией.

— Сегодня день свободного посещения, можно расслабиться...

В планах — прогулка по столице. Студенты должны посетить выбранные места и подготовить отчет о полученном опыте. Для меня сие задание не представляет труда, ибо как Святой Мейча знаю столицу вдоль и поперёк, и нужды осматривать достопримечательности у меня нет. Хотелось бы наверстать упущенные часы сна...

— Ройчик, можно тебя на минуту? — раздается стук в дверь и голос Юкины.

— Что случилось?

— Если не против... не хотел бы посетить мой родной дом?

Предложение весьма неожиданное. В иной ситуации я бы вежливо отказался, но Юкина ради моих целей трудится не покладая рук, и отвергнуть её просьбу было бы верхом неблагодарности.

— ... Хорошо.

Так окончательно прощаюсь с планами на долгий сон.

Величественный особняк в одном из элитных районов столицы — родовое поместье герцогов Крофордов. Поверить не могу, что и впрямь пришёл сюда.

— А как же осмотр достопримечательностей?

— Ты серьёзно думаешь, что мне это нужно?

— Полагаю, нет.

— Вот именно. Нужно использовать время с пользой. Я бы с радостью попрактиковалась с мечом, но мне велено соблюдать покой.

— И поэтому пригласила меня?

— Да, впервые приглашаю друга к себе. К сожалению, родителей сейчас нет дома, но зато здесь моя бабушка, которая обычно редко бывает в поместье.

С этими словами Юкина ведет меня внутрь.

Миновав просторный вестибюль, мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Она открывает дверь в дальнюю комнату, где нас встречает пожилая миниатюрная дама. Её чёрные волосы тронуты сединой, глаза сияют небесной синевой, а спина, несмотря на преклонный возраст, остается безупречно прямой. Взгляд её не утратил былой остроты. Это и есть бабушка Юкины, Святая Меча позапрошлого поколения.

— Бабушка, я вернулась. И... привела с собой друга.

— С возвращением, Юкина. А вы, должно быть, господин Рой?

— Д-да. Меня зовут Рой Лувель.

— Я — Аой Крофорд, бабушка Юкины.

Представившись, та изящно кланяется, и я в спешке отвечаю тем же. Она одаряет меня благосклонной улыбкой, усаживает нас на диван друг напротив друга и принимается заваривать чай.

— Слышала, у вас сейчас учебная поездка. Сейчас выдалось свободное время?

— Сегодня день самостоятельных экскурсий, поэтому решила навестить вас. Подумала, что рассказы бывшей Святой Меча будут куда полезнее простого блуждания по городу.

— Ох, надо же, как научилась красиво говорить. Чье же это влияниеце? — Аой бросает на меня мимолетный взгляд, а когда в ответ лишь пожимаю плечами, она негромко посмеивается. — Мои истории вряд ли представляют ценность для нынешних воинов. Техники шагнули далеко вперед по сравнению с моим временем. Теперь гораздо больше мечников способны на использование Магических мечей, а в мои годы одного этого умения было достаточно, чтобы тебя превозносили. К тому же носила титул всего пять лет.

— Но вы были первой женщиной, носительницей сего титула.

— Пол не имеет значения. Титул «первой среди женщин» никак не прибавляет силы. — наставительно произносит Аой, грациозно потягивая чай. Каждое её движение преисполнено благородства.

— И всё же хочу послушать ваши истории. — Юкина подается вперед, явно воодушевленная присутствием горячо любимой бабушки.

— Тебе-то они небось уже до смерти надоели?

— Но Ройчик их ещё не слышал.

— Простите мою внучку, господин Рой, она наверняка притащила вас сюда силой.

— Вовсе нет...

— Единственное, чему могу научить — жизненные уроки, Юкина. Никогда не довольствуйся достигнутым. Никогда не сдавайся, каким бы ни был твой противник. Никогда не прекращай учиться. Это всё, что мне известно.

— Я всегда помню об этом.

«Значит, именно наставления бабушки сформировали характер моей ученицы. Казалось бы, истины прописные, но мало кто способен следовать им неукоснительно. Простые, но мудрые заветы.»

— Что ж, позвольте мне поведать немного о прошлом, дабы ваше отсутствие в городе выглядело как обучение у бывшего Кэнсэя, а не просто прогул.

Смеясь, Аой начинает свой рассказ.

— Я стала Святой Меча, когда мне было чуть за двадцать. В течение пяти лет оставалась на вершине, сокрушая бесчисленных претендентов. Но нашелся тот, кто сумел одолеть меня в пору моего расцвета. То был Святой Меча предыдущего поколения.

— Я слышала, ваша дуэль длилась целый день.

— Да, этот человек отличался феноменальным упрямством. Он был старше меня и в пору моего восхождения не представлял собой ничего выдающегося. Я помню его простым стражником у ворот замка. Однако его трудолюбие не знало границ. Тот, кого когда-то даже не принимала в расчет, спустя пять лет предстал предо мной сильнейшим из претендентов. Он доказал мне важность упорства. И он победил. Победил лишь благодаря своей стойкости — мой дух сломился раньше. Именно поэтому внушаю молодым: не почивайте на лаврах, не сдавайтесь и не прекращайте учиться.

При упоминании о «человеке труда» у меня невольно дергается щека. Речь идет о моем учителе. Его тренировки и впрямь требовали запредельного упорства: бесконечное, до одури, повторение основ. Он считал, что сила рождается из планомерного накопления опыта, и я на собственной шкуре ощутил все тяготы этой муштры. Раз я стал сильным, значит, метод сработал, но обычный человек вряд ли бы выдержал такие истязания.

— Пожалуй, это всё, что могу рассказать. У меня в запасе есть ещё истории, но долгие речи стариков утомляют.

— Пожалуйста, расскажите ещё!

— Тебе-то хорошо, а Рой заскучает. К тому же дела нынешние куда интереснее старых преданий, не так ли? Слышала, ты сразилась с её высочеством?

Юкина на мгновение отводит взгляд. Поразительно, как быстро бывшая Святая Меча узнает новости. События в замке стали ей известны уже на следующий день.

— В столице живет много моих старых друзей. Вести о том, что моя внучка достойно держалась против принцессы, дошли сами собой.

— Простите меня... вовсе не хотела запятнать имя дома Крофордов...

— Имя не запятнано. Это был учебный бой, одобренный самим королем. К тому же я передала титул главы дома твоему отцу, так что меня сие не касается. Важно другое: ты «достойно держалась». Юкина, ты...

— В следующий раз одержу победу. — твердо перебивает её Юкина.

Аой удовлетворенно кивает. Похоже, в этой семье не принято довольствоваться лишь «достойным выступлением» против сильного врага. Теперь понятно, откуда у неё эта почти фанатичная жажда самосовершенствования.

— Я знаю принцессу с самого детства. Её талант к мечу — истинный дар небес. Но ей не повезло с окружением. У неё не было равных соперников, и она всегда выходила победительницей. Поэтому, когда появился нынешний Святой Меча, она сдалась. Знает, как помыкать слабыми, но не ведает, как противостоять сильнейшим. Для благополучия королевства так продолжаться не может. Поражение от того, кто неизмеримо сильнее тебя, можно оправдать, но поражение от того, кто стоит ниже по рангу, оправдать невозможно. Если будет реванш — победи во что бы то ни стало.

— Разумеется. Ведь я... в конечном итоге собираюсь превзойти самого Белого Святого Меча Клода.

— Мне не довелось общаться с нынешним Кэнсэем, но он, безусловно, чудовище. Тем не менее, он тоже человек. Дерзай.

Только бабушка Юкины могла сказать такое, не считая это невозможным. Большинство уверены, что он непобедим, но Юкина и Аой иного мнения. Осознавать колоссальную разницу в силе и всё равно идти вперед — качество куда более редкое и ценное, чем просто талант к фехтованию.

— Ах да, чуть не забыла. Спасибо вам, господин Рой.

— Спасибо?.. Мне?

— Благодаря тому, что одолели сына герцога Таунзетта, мы смогли расторгнуть помолвку Юкины. Мой сын в душе тоже был против, но не мог пойти наперекор давлению со стороны, так что, думаю, вам крайне признателен.

— Не стоит... сделал это лишь потому, что мне самому это не понравилось.

— И всё же, благодарю. Дом Крофордов в долгу перед вами. Надеюсь, вы и впредь останетесь добрым другом для Юкины.

Лишь скромно киваю, и Аой удовлетворенно улыбается в ответ.

8

Когда последний день пребывания в замке становится совсем близок, Энис внезапно высказывает свои опасения.

— Если её высочество Сесилия сохранит хладнокровие, какова вероятность того, что она попросту уклонится от поединка?

— Я бы хотел ответить, что сие практически невозможно, однако мы находимся под пристальным взором его величества, отчего вполне может избрать путь взрослого и рассудительного поведения. — отвечаю я.

Наш замысел заключается в том, чтобы старшая предложила устроить дуэль между Юкиной и Сесилией. Однако сей план целиком и полностью опирается на предположение, что принцесса примет вызов, ведь если она решит проигнорировать предложение, все наши старания пойдут прахом. Лицо Энис при этих мыслях становится крайне сосредоточенным и мрачным.

— Мне бы очень хотелось развеять сию неуверенность. Ройчик, нет ли у тебя какого-нибудь способа, дабы повысить вероятность успеха?

— У меня имеется один весьма эффективный метод, к которому мне, признаться, прибегать не слишком хочется.

— В таком случае, давайте незамедлительно его воплотим.

— Но всё же...

— Малейшая неудача обернётся для нас серьёзными трудностями, следовательно, если мы желаем добиться триумфа, нам должно действовать решительно. — настаивает она.

Уступая столь мощному напору Энису, я испускаю тяжёлый вздох и принимаюсь излагать детали нашей новой затеи.

— И в чём же заключается твой план? Ты намерен выставить напоказ наши якобы близкие отношения перед её высочеством, дабы разжечь в её сердце дух соперничества? Построить тактику, основываясь на ожидаемой ревности — требует недюжинной уверенности в себе. Должно быть, именно так и подобает мыслить великому Святому Мечу Клоду? — иронизирует Юкина.

— Прошу тебя, избавь меня от этих комментариев... — умоляю её.

Мы шествуем по замковым коридорам: я пребываю в своём обличии первого меча Королевства, а Юкина сопровождает меня, и мы стараемся выглядеть как можно более дружно.

«Мой расчёт зиждется на том, что стоит Сесилии увидеть Юкину подле Святого Меча, как в ней мгновенно вспыхнет жгучее желание превзойти соперницу. Я чувствую в этом абсолютную уверенность, хотя мне вовсе не хотелось предлагать сие самому, оттого что не желаю прослыть в глазах окружающих самовлюблённым гордецом.»

— Если эта затея провалится, ситуация станет прескверной...

— На сей счёт можешь не беспокоиться. — успокаивает она.

— Отчего ты так уверена?

— Ты являешься Святым Мечом, сильнейшим воином королевства, героем и защитником, коим восхищается каждый подданный. Для её высочества Сесилии ты представляешь собой того самого человека, которого она во что бы то ни стало желает видеть своим супругом, а в такой ситуации любая женщина испытает ревность, завидев возлюбленного в компании другой. — поясняет девушка. Несмотря на мои сомнения, та делает шаг навстречу, сокращая дистанцию между нами. Когда ощущаю её близость, она негромко произносит. — Началось.

Услышав сигнал, стараюсь изобразить на лице самую естественную улыбку, на которую только способен.

— Ваше выступление в недавнем учебном бою против Сесилии было по-настоящему выдающимся, госпожа Юкина.

— Сии слова — огромная честь для меня, господин Клод.

— Я даже представить себе не мог, что ваше мастерство достигло столь впечатляющих высот за такой короткий срок.

Мы обмениваемся этими ничего не значащими любезностями, продолжая прогулку в подчёркнуто дружеской манере, как вдруг раздаётся голос, звучащий заметно ниже и холоднее обычного:

— И когда же это вы успели так сблизиться, Клод?

— Сесилия. Я совершенно случайно встретил госпожу Юкину, и поскольку она обратилась ко мне с просьбой о наставлении, решил поделиться с ней некоторыми знаниями прямо во время прогулки.

— С просьбой о наставлении?..

— Возможность побеседовать с господином Клодом является для меня редким и бесценным даром. — та почтительно склоняет голову перед принцессой, однако сие действие, кажется, лишь сильнее раздражает королевскую особу.

— Коль тебе нужны наставления, сама могу их дать.

— Я безмерно благодарна за ваше предложение, но как воин не могу позволить себе упустить шанс поучиться у самого Святого Меча.

— Клод весьма занятой человек.

— Напротив, ради мечника такого уровня, как госпожа Юкина, всегда готов выкроить немного своего времени.

— ... — щёки Сесилии подёргиваются от едва сдерживаемого негодования.

Чувствуя, что та находится на грани взрыва, Принцесса Ледяного Клинка решает нанести решающий удар и, лучезарно улыбаясь мне, делает шаг в сторону.

— В таком случае, господин Клод, пойдёмте же скорее туда. — осторожно берёт меня за руку, намереваясь увести прочь.

— Ах, совсем забыла, Клод! — дочь Альберта, не желая уступать, мгновенно хватает меня за другую ладонь. — У меня ведь тоже было к тебе важное дело! Идём со мной!

— Ваше высочество, я раньше вашего напросилась на встречу. — возражает Юкина.

— Довольно этих споров. Ты студентка, следовательно, тебе надлежит находиться вместе с остальными.

— Я получила на то официальное разрешение от преподавателя.

Между девушками буквально летят искры, знаменуя начало настоящей женской битвы. Несмотря на непреодолимое желание немедленно скрыться с глаз долой, сохраняю на лице вежливую улыбку.

— Ну-ну, мы здесь слишком на виду, отчего нам стоит продолжить сей разговор в более уединённом месте.

Ссора между принцессой и дочерью великого герцога — зрелище не для лишних глаз, поэтому увожу их туда, где нет посторонних.

— Юкина, а тебе вообще ведомо, каким магическим мечом владеет Клод? — спрашивает Сесилия.

— Разумеется, мне это известно. Магический меч «Зэкку» — клинок, способный рассекать само пространство.

— Ха, но о втором-то его мече ты наверняка и слыхом не слыхивала. Его второй клинок — это...

— Магический меч «Амагумо», предназначенный для того, чтобы разрезать саму магию.

— ... Клод? — Сесилия переводит на меня ошеломлённый взгляд.

— Я поведал ей об этом совсем недавно.

— Но ведь сия информация является строжайшей тайной!

— Для госпожи Юкины не представляет проблемы. К тому же ты ведь сама только что собиралась ей об этом рассказать?

[[image:/storage/reader-images/cf089d5a3fd1557c9675fd966d2dc0d0f81d0584.png]]

Мои слова вызывают у принцессы выражение явного недовольства, и мне кажется, что этого уже более чем достаточно, однако одноклассница не прекращает своего словесного наступления:

— Ваше Высочество, а насколько вы близки с господином Клодом?

— О-о-ох, мы очень близки.

— В таком случае, известно ли вам, откуда он родом?

— ... Этого не знаю, но всё же...

— Говорят, он из южных земель.

Сие утверждение не является ложным, поскольку с точки зрения королевства Великое Герцогство действительно расположено на юге, хоть мы обычно так и не выражаемся. Лицо королевской особы при этом становится всё более суровым.

— Значит, мне ты не рассказываешь ничего, а Юкине поведал такие подробности?

— То была всего лишь обычная светская беседа.

— Хм... Ну а известно ли тебе, какие женщины нравятся Клоду? — обращается принцесса к сопернице.

— Неужели вы обсуждаете подобные темы с господином? — голос подруги заметно холодеет, а взгляд становится колючим.

— Нет, сие лишь мои догадки. Однако мне кажется, что он предпочитает дам с пышными формами, так как его взор частенько задерживается именно на них. — иа демонстративно скрещивает руки на груди, подчеркивая свои достоинства, отчего теперь уже у Юкины начинают подёргиваться щёки. Ситуация принимает скверный оборот. — Я даже видела Клода спящим.

— Подумаешь, экая невидаль.

— А знаешь ли ты сей любопытный факт, Юкина? Когда Клод исполняет свои обязанности, он сохраняет полнейшее хладнокровие, даже если увидит перед собой почти обнажённую женщину, однако стоит ему освободиться от дел, как проявляет очаровательную неопытность и робость в таких вопросах.

— ... Почти обнажённую?..

— Нет, послушайте... — пытаюсь вставить слово, но безуспешно.

В то время как Сесилия торжествует, взор Юкины становится всё более ледяным.

— Зато мне ведомо, какие блюда предпочитает господин Клод.

— Что?!

— Вы ведь терпеть не можете роскошные пиршества, отдавая предпочтение простой домашней еде, не так ли?

— Неужели это правда?! — поражается принцесса.

— Ну, в общем-то...

— Кроме того, господин Клод — человек невероятно заботливый. Насколько бы тяжело ему ни приходилось, не может пройти мимо нуждающегося в помощи, отчего постоянно обременяет себя чужими заботами. Сей добросердечный человек постоянно ленится, но при этом остаётся неисправимым альтруистом. Он мастерски умеет хранить секреты, но при этом совершенно не терпит лжи. Обожает спать и при малейшей возможности думает об отдыхе, но из-за своей чрезмерной опеки над другими вечно страдает от недосыпа, следовательно...

— Погоди! О ком это ты сейчас говоришь?! Не смей сочинять небылицы лишь ради того, чтобы пустить мне пыль в глаза и сделать вид, будто тебе всё ведомо о Клоде! Всё это ложь!

Под напором Сесилии Юкина внезапно осознаёт, что в своём порыве начала описывать вовсе не Клода, а Роя. Она мгновенно краснеет и в смущении опускает голову, понимая, что её чувства взяли верх над рассудком. Впрочем, требовать от подруги, чтобы та правдоподобно боролась за внимание Святого Меча, изначально представлялось задачей почти невыполнимой. До этого момента всё шло гладко, но сейчас Сесилия выглядит слишком довольной собой, что совершенно не входит в наши планы, оттого мне приходится вмешаться.

— Что ж, госпожа Юкина, как мы и договаривались, я проведу для вас урок фехтования на тренировочной площадке.

— А... да, конечно...

— Урок фехтования?

— Разве в том, что даю наставления, есть что-то странное, Сесилия?

— Но ведь ты никогда не соглашаешься посмотреть моё мастерство, когда об этом просила!

— Тебе сие не требуется. Госпожа Юкина же заявила, что стремится стать Святым Мечом, а в наше время нечасто встретишь воина, способного произнести такие слова мне в лицо. Именно поэтому намерен её обучать.

— Неужели собираешься собственноручно взрастить мечника, который однажды бросит тебе вызов?

— Жизнь без достойных противников — вещь крайне скучная. — с этими словами увожу Юкину на тренировочную площадку.

Сесилия не следует за нами, однако её обиженный и гневный взгляд буквально прожигает нам спины. Судя по всему, наш замысел увенчался успехом: теперь одно упоминание имени Юкины будет заставлять принцессу действовать.

9

Неделя учебной поездки пролетела совершенно незаметно. В заключительный день Энис предстаёт в тронном зале перед королём Альбертом, в присутствии принцессы Сесилии и меня в облике Святого Меча.

— Благодарю вас за столь радушный приём наших студентов.

— Прошу прощения за то, что мы не смогли организовать более пышное гостеприимство.

— Вовсе нет, уверена, что каждый из них почерпнул для себя множество ценных уроков.

Сия аудиенция призвана стать официальным жестом благодарности со стороны Энис. Будучи президентом студенческого совета, племянницей императора и дочерью канцлера, она является для королевства гостьей высочайшего ранга, следовательно, подобная встреча была неизбежна. Она прекрасно это понимала, оттого и избрала именно сей момент для своего главного хода.

— Я всем сердцем надеюсь, что ваши студенты станут сильнее, мудрее и обратятся в надёжный щит, оберегающий союз трёх стран. — произносит государь, намереваясь завершить встречу.

— Прошу прощения за дерзость, ваше величество, но, похоже, вы единственный, кто придерживается подобного мнения. — однако та в ответ на эти слова лишь выразительно качает головой.

— Что именно вы имеете в виду, госпожа Энис?

— За время пребывания в столице мне довелось побеседовать со многими представителями знати, и все они выражали глубокое сомнение в самой необходимости существования нашей Академии. Как вам известно, Империя относится к нам весьма благосклонно и оказывает ей всяческую поддержку. Совсем недавно император даже предоставил студентам магические артефакты национального достояния, поскольку осознаёт, что в будущем выпускники принесут неоценимую пользу государству.

— Мне искренне жаль, что мнения в нашем обществе столь разрозненны. Однако лично полностью поддерживаю Академию и не имею намерения пренебрегать её значимостью.

— Я верю в искренность ваших слов, но как глава студенческого совета и племянница императора не могу оставить нынешнее положение дел без внимания. Лишь сплочённость трёх стран позволит нам противостоять Империи, и Академия должна служить символом сего единства. Недопустимо, чтобы аристократия королевства ставила под вопрос само право Академии на существование. — Энис говорит жёстко и решительно.

Позволить себе обсуждать бесполезность Академии во время совместной трапезы с её представителем — верх бестактности, однако дворяне королевства не гнушались подобным поведением, оттого что такая атмосфера царит в их кругах, и сие является прямой ответственностью монарха.

— Мои глубочайшие извинения. Приложу все усилия, дабы исправить ситуацию.

— Нет необходимости, если вы предоставите мне возможность, сама изменю их мнение.

— Возможность?

После слов Альберта Энис делает глубокий вдох, готовясь к решающему шагу.

— Я докажу выдающиеся способности наших студентов. Прошу вас позволить Юкине Крофорд и её высочеству Сесилии провести повторный поединок, на сей раз в форме официальной дуэли.

— Тщательно ли вы взвесили свои слова? В случае поражения голоса тех, кто считает Академию ненужной, зазвучат лишь громче.

— Безусловно, осознаю все риски.

— Госпожа Энис, я высоко ценю Академию, отчего подобное предложение ставит меня в неловкое положение.

— Я не прошу о снисхождении — лишь прошу вашего дозволения на дуэль, поскольку вступаю в этот разговор, имея твёрдую уверенность в успехе.

— Неужели после недавнего учебного боя вы всё ещё полагаете, что победа возможна?

— Да.

Лицо короля принимает мрачное выражение. Сие вполне объяснимо: он благоволит Академии, и если Юкина одержит верх, в королевстве восторжествуют те настроения, которых так желает избежать. Однако он не может приказать принцессе проиграть нарочно, в то время как схватка между Юкиной и Сесилией представляется заведомо проигрышной для первой. Взять на себя ответственность за организацию такой дуэли — задача непростая.

— Раз вызов был брошен открыто, мой долг — принять его, иначе сие обернётся позором. Отец. — вступает в разговор та, в чьём голосе звучит явная жажда соперничества, порождённая нашими недавними стараниями.

— Вы и впрямь верите в возможность победы, госпожа Энис?

— Совершенно верно.

— Клод, каково твоё мнение на сей счёт?

— Я бы оценил шансы Юкины Крофорд примерно в тридцать процентов.

— Ты действительно считаешь, что у неё есть тридцать процентов вероятности победить меня? — с нескрываемым изумлением и даже некоторым возмущением спрашивает государыня.

— Пожалуй, теперь эта цифра возросла до сорока.

— ... Не смей смотреть на меня свысока.

— Лишь провожу беспристрастный анализ ситуации.

— В любом поединке нет стопроцентной гарантии успеха, оттого, если настаиваете, даю своё согласие на дуэль.

Альберт принимает предложение дочери канцлера, по-видимому, решив сделать ставку на победу Юкины. Ведь если она выиграет, это не только заставит умолкнуть критиков Академии, но и позволит отложить вопрос о свадьбе Святого Меча и принцессы. Поражение от более слабого противника на глазах у всех неизбежно поставит под сомнение мастерство его дочери. Впрочем, сие является чистейшей воды авантюрой: сорок процентов — цифра, взятая почти из воздуха, так как Сесилия после прошлого боя наверняка пересмотрела своё отношение к Юкине, и лёгкой прогулки ждать не стоит.

— Клод, если Сесилия выйдет победительницей, поможешь мне утихомирить недовольных аристократов?

— Давайте лучше подготовимся к тому, чтобы воздать хвалу Академии.

— Решено. Могу поручить вам все необходимые приготовления?

— Можете на меня положиться. И передайте Юкине, чтобы та сражалась в полную силу. — самоуверенно заявляет Сесилия.

Альберт лишь провожает её обеспокоенным взглядом.

Местом проведения дуэли вновь избирается тренировочная площадка в замке, однако на сей раз зрителей собралось гораздо больше, нежели в прошлый раз. Здесь присутствуют те самые дворяне, что привыкли свысока взирать на студентов Академии. Центр арены ограждён мощными защитными барьерами, дабы применение Магических Мечей не причинило вреда окружающим. Теперь это не просто тренировка, а настоящая дуэль, где каждый будет сражаться до победного конца.

— Скажи мне честно, каковы на самом деле шансы на успех? — спрашивает король.

— О чём именно вы спрашиваете?

— Не прикидывайся простаком. С твоей точки зрения, победа Юкины позволит избежать нежелательного брака. Наверняка намеренно завысил цифры, когда говорил о сорока процентах?

— ... Полагаю, реальная вероятность составляет около двадцати процентов.

— Всего лишь двадцать... — Альберт тяжело вздыхает, услышав сей неутешительный прогноз.

— Однако Юкина Крофорд стала намного сильнее, чем мог предположить, превзошла все мои ожидания. — желая хоть немного успокоить его, добавляю. — Сесилия же, напротив, действует в точности так, как и предсказывалось. Следовательно, в способности Юкины преподносить сюрпризы и кроется наша главная надежда.

— Превзойти даже взор Святого Меча... Остаётся лишь надеяться на такой исход.

— По правде говоря... мне бы очень хотелось, чтобы и Сесилия обладала подобным даром.

— Этой девочке необходимо познать горечь поражения от равного или близкого ей по силе противника. Я искренне желаю, чтобы Юкина стала для неё тем самым уроком. В том, какой выросла моя дочь, есть и моя вина, оттого верю, что ещё не слишком поздно всё исправить. Если сие побоище заставит её измениться — для меня не будет большей радости. — с этими словами Альберт устремляет взор на дочку, стоящую в центре площадки.

Ситуация представляется довольно печальной: аристократы, которым по большому счету всё равно на неё, желают ей триумфа, в то время как самые близкие люди — я и её отец — жаждем той поражения. Сесилия вступила во взрослую жизнь, не зная неудач, а когда столкнулась со мной, сие стало для неё слишком болезненным ударом. Она попросту не умеет правильно подниматься после падений, отчего её развитие как воина остановилось. Дабы двигаться вперёд, ей нужно осознать своё несовершенство, и дать ей сей урок могу не я, а именно Юкина.

И пусть во мне говорит симпатия к ученице, я верю в её успех. Она, никогда не знающая усталости и отчаяния, непременно отыщет свой шанс, а если он не явится сразу, будет стойко переносить любые удары, пока возможность не представится, ведь в этом и заключается её истинная сила.