Как выяснилось, по-настоящему трогательной оказалась именно та, кому не везло больше всех. Я, Иори Такуто, угодил в мир идол-гачи после перерождения и там повстречал Тисаки Кирару — героиню с редкостью ★1, которую преследовали сплошные неудачи. Она вкалывала сильнее любой персонажки ★5, и именно за это я её и полюбил. Но глядеть, как она выдыхается без всякого прогресса, было невыносимо, и я позвал её после занятий иногда расслабляться вдвоём. Каждая наша вылазка оборачивалась для неё дурацкими происшествиями — будто редкость ★1 тянула её на дно, — и мне всё отчаяннее хотелось её прикрыть. А когда она с такой беззащитной наивностью сама искала близости, скажем, просила меня держать её за руку, я уже был на грани! Выходит, теперь каждый день будет так, что лишь мне одному открыта та её сторона, которой не видит никто другой!?«Ты не раздумаешь… и дальше быть опорой для такой, как я…?»История о том, как я, единственный, кто разглядел обаяние героини ★1, шаг за шагом сближаюсь с ней, — юношеская романтическая комедия.
[[image:/storage/reader-images/c6055e497deee5e4b1eaff5962323feffaf29569.png]]
[[image:/storage/reader-images/b39def40dc963615a0f2a79945b0e0f512ed77d7.png]]
[[image:/storage/reader-images/e1e1c30eed12d06e8b5465d3a986536d088ab5c1.png]]
[[image:/storage/reader-images/ef61072158f9c89b6a77385e26af9969e07e0bc7.png]]
[[image:/storage/reader-images/3d6780931c765de4e2cc6e8e569fff8bfb2a7b2b.png]]
Жизнь даётся только один раз. По-настоящему раствориться в чём-то — это прекрасно: когда у тебя есть такое увлечение, жизнь, которая и так доставляла удовольствие на все сто процентов, начинает доставлять его на сто двадцать, а если дорогих увлечений больше одного, радости становится ещё больше.
У меня таких вещей было две.
За шестнадцать лет с рождения у меня ни разу не было девушки, оценки нельзя было назвать особенно хорошими, да и спортом я не блистал.
Но даже такому обычному парню, как я, жизнь казалась весёлой именно благодаря вещам, которыми я был одержим. Одним из драгоценных для меня увлечений была манга.
Японию не зря называют великой державой манги: истории там отличные, а жанров — невероятное разнообразие. Я гордился тем, что родился в такой стране.
Стоило мне начать говорить о манге, и запала хватило бы легко проболтать всю ночь.
А вторым драгоценным увлечением было…
— Фух...
Пока я шёл домой и мысленно произносил этот монолог, в поле зрения попала девушка на велосипеде.
Не то чтобы от неё приятно пахло или она была какой-то сногсшибательной красавицей. Просто она была похожа на неё.
— Кирара...!
Чисаки Кирара. Драгоценный человек, которым я был одержим.
Конечно, та девушка не была ей. В конце концов, Чисаки Кирара — девушка, которой в этом мире вообще не должно было существовать.
И всё же мой взгляд потянулся за ней. Она остановилась на красный свет и скучающе смотрела на светофор, а ноги сами понесли меня вперёд, словно меня к ней притягивало.
Я вёл себя как сталкер. Хотя я знал, что она никак не может быть Чисаки Кирарой, она была настолько похожа, что я невольно смотрел на неё.
Загорелся зелёный, и она медленно нажала на педали.
Ровно в этот миг справа в перекрёсток, гудя клаксоном, влетел большой грузовик.
Зрение у меня было довольно хорошим, поэтому я разглядел, что водитель грузовика уснул.
Он навалился на руль и полностью отключился. То, что он не проснулся даже от звука клаксона, означало, что, возможно, он потерял сознание. И даже если бы очнулся сейчас, я понимал: расстояние уже такое, что остановиться он не успеет.
— Кирара...!
Когда я посмотрел на девушку — ту, что была как две капли воды похожа на Чисаки Кирару, — она застыла на месте, оцепенев от страха.
Ещё мгновение — и произойдёт что-то необратимое.
Она всего лишь была на неё похожа. Девушка, имени которой я даже не знал. Рисковать собственной жизнью, чтобы спасти её, было нелепо.
Я гордился тем, что наслаждаюсь своей жизнью больше кого бы то ни было. Неужели я правда мог выбросить такую жизнь ради её спасения?
Я не святой, так что в голове пронеслись самые разные мысли. И всё же именно Чисаки Кирара раскрасила мою жизнь. И я не мог просто стоять и смотреть, как опасность несётся на девушку, которая выглядела точь-в-точь как она.
В голове хватало расчётливых мыслей. Что значит броситься в опасность, чтобы спасти совершенно незнакомого человека? Даже если рискнуть, лучшее, на что можно рассчитывать, — что завтра в газете тебя назовут героем. ...Я не хотел умирать.
И всё-таки, прежде чем я успел опомниться, тело уже двигалось.
— Осторожно!!
Я схватил её за руку, силой стащил с велосипеда и отбросил к тротуару.
Не знал, что я настолько силён. А, вот оно что. Та самая сила, которая появляется в экстремальной ситуации.
Мир будто замедлился, и в этом странно растянувшемся времени я понял: сам я уже не успею.
По крайней мере, я хотел узнать, не пострадала ли спасённая мной девушка.
Даже если я спасал её от грузовика, она наверняка ушибётся от того, что её так внезапно швырнули на асфальт. Я лишь надеялся, что она отделается парой ссадин.
Блин, я ведь так старался на ивенте в гача-игре, а теперь умру прямо перед последним днём?
Никогда не думал, что умру раньше, чем моя любимая манга завершится.
...Мама будет так горевать.
---
Меня сбил большой грузовик. Я должен был умереть. И всё же почему-то я был в сознании. Более того, сознание было таким ясным и отчётливым, что слова вроде «смутное» или «туманное» совсем не подходили.
Меня определённо сбил тот грузовик. Сознание оборвалось именно тогда, а когда я пришёл в себя, уже был здесь, но...
— Незнакомый потолок...
Я всегда хотел это сказать. ...Но сейчас явно не время думать о таком.
Я решил было, что меня привезли в больницу, но как ни оглядывался, на больницу это не походило. Комната выглядела как самая обычная однокомнатная квартира, какую можно найти где угодно. И почему-то она казалась знакомой.
Как ни странно, на теле не было ни единой травмы, хотя меня должен был сбить грузовик, и я без труда смог сесть.
Вариант, что я долго пролежал в коме и только что очнулся, тоже был невозможен. Фигура в зеркале ничем не отличалась от той, какой я был в день аварии.
Точно, телефон.
У кровати лежал телефон. Он был не мой, но я всё равно его проверил. Сначала решил посмотреть дату.
На экране блокировки значилось первое сентября — тот самый день, когда меня сбил грузовик. Однако противоречие было в том, что грузовик сбил меня сразу после полудня, а сейчас было семь утра.
Меня отбросило во времени назад из-за столкновения с грузовиком? Если так, это объясняет отсутствие травм. Но тогда что это за место?
Сколько бы я ни ломал голову, ответа не находилось. Я прижал руку к голове, которая, казалось, вот-вот лопнет, и вздохнул. И вдруг взгляд сам собой ушёл в окно, где я увидел знакомое здание.
Это было десятиэтажное здание. Вокруг огромного куполообразного зала в центре стояли ещё несколько корпусов, будто обступая его. Рядом тянулись красиво вымощенные новые дороги и ряды деревьев, словно направлявшие людей к большому зданию.
— Не может... быть...
Думая: «Не может быть», я открыл гардеробную и обнаружил там форму, совершенно не похожую на форму моей школы. Но я знал, какой школе принадлежит эта форма.
Академия Хосикай. Старшая школа, на территории которой, кроме огромного купола в центре, было ещё несколько сцен. В этой школе существовало три отделения. Первое — обычное общеобразовательное отделение, какое можно встретить где угодно. Второе — продюсерское отделение. А что именно оно продюсировало — тут в дело вступало третье отделение.
— Отделение айдолов.
Глядя на тот купол, я понял всё. Похоже, я переродился в мире мобильной гача-игры про выращивание айдолов 【Hoshikai no Glitter】, более известной как 【Хосигури】, которой я был безнадёжно одержим и в которую наигрался до упора.
---
Придя в себя и переодевшись в форму, я решил осмотреться.
Если я правда переродился в мире 【Хосигури】, то была там одна девушка, с которой мне непременно нужно было встретиться.
Один из самых важных людей в моей жизни. Чисаки Кирара.
Чисаки Кирара была персонажем 【Хосигури】 и любимой фавориткой, которую я обожал больше всего на свете.
Она была тем, что называют персонажем-наградой за обучение: она становилась доступна для продюсирования после прохождения туториала.
Редкость в 【Хосигури】 шла от ★1 до ★5; само собой, персонажа высшей редкости за туториал тебе не дадут, так что Чисаки Кирара, разумеется, была ★1.
И всё же для меня она сияла ярче любого персонажа ★5, и, какой бы ни была редкость, она была моей абсолютной фавориткой.
Теперь, когда я оказался в одном мире с ней, я обязан был её увидеть.
— Эй, ты!
Сзади окликнули; голос приближался, а его хозяйка запыхалась.
— Первый деревенский житель обнаружен.
Первым человеком, на которого я наткнулся в этом мире, оказалась заведующая общежитием — типичная старшая сестрёнка, которая ещё и помогала в туториале 【Хосигури】. Более известная как Рёко-сан.
— Ты ведь Иори-кун, переводной ученик, который начинает сегодня, да?
Похоже, я переродился в этом мире под своим настоящим именем и с установкой, что с сегодняшнего дня перевёлся в Академию Хосикай.
— Да, я Иори Такуто.
Внутренне я ткнул себя локтем за то, что веду себя как какой-то протагонист: неожиданно повторяю сценарий туториала и встречаю Рёко-сан, прогуливаясь по территории после пробуждения.
Если всё так, то по обычному ходу событий я, вероятно, буду с этого дня учиться на продюсерском отделении, объединюсь с выбранной ученицей отделения айдолов и вместе с ней стану стремиться к вершине айдольского мира.
Если так, я без малейших колебаний выберу Кирару.
— Позволь мне рассказать тебе о школе.
— Да.
Переведя дыхание, Рёко-сан начала объяснять разные вещи о школе, поглядывая в папку у себя в руках. В туториале такое действительно происходило, но детали здесь, вероятно, будут отличаться от игры.
— Иори-кун, ты будешь посещать эту школу как ученик первого года класса G, общеобразовательного класса, но...
Да-да, как ученик общеобразовательного.
— Общеобразовательного класса!?
От моего внезапного крика плечи Рёко-сан подпрыгнули, и она озадаченно склонила голову.
— Не продюсерского отделения...?
— Да, общеобразовательного отделения...
Это было неожиданно. Я был полностью уверен: раз уж я попал в этот мир, то буду продюсировать айдолов как главный герой игры.
В Академии Хосикай классы A, B и C относились к отделению айдолов. Классы D, E и F — к продюсерскому отделению. И ещё был класс G, единственный общеобразовательный класс.
Класс G предназначался для тех, кто не попал ни на отделение айдолов, ни на продюсерское, но всё равно хотел учиться в Академии Хосикай. Перевестись между отделениями, судя по всему, было возможно, но в большинстве случаев переходили с отделения айдолов или продюсерского в общеобразовательное — а обратное почти не случалось.
Получив такое объяснение от заведующей, я в лёгком отчаянии бесцельно брёл по территории школы, словно с грузом на плечах.
Даже если я каким-то образом переродился в мире 【Хосигури】, в общеобразовательном отделении это казалось бессмысленным.
И вот к чему привело то, что я рискнул жизнью, спасая девушку от аварии. Я возненавидел Бога.
Бродить вечно смысла не было. Всё равно это был мой первый учебный день, так что я решил вернуться в общежитие и закончить сборы.
До начала занятий ещё оставалось время, но многие ученики уже ходили по территории школы. Я собирался вернуться в общежитие, однако мне стало любопытно, куда все направляются, и я пошёл за ними. В итоге оказался в большой столовой.
Внутри огромной столовой я заметил толпу, собравшуюся вокруг чего-то; мне стало любопытно, что в центре, и я протиснулся ближе.
— Блин, сегодня она тоже реально милая.
Услышав, как парень на краю толпы пробормотал это, я привстал на цыпочки, думая: уж не она ли?
Я оказался прав: хоть она и была ещё довольно далеко, наконец-то я собственными глазами увидел долгожданную фаворитку.
— Она настоящая...
Это была настоящая Чисаки Кирара. От нахлынувших чувств у меня вот-вот могли брызнуть слёзы, сопли и слюни.
Я осуществил мечту каждого отаку — увидел своего двумерного фаворита собственными глазами. Даже с такого расстояния её драгоценность ослепляла.
— Тебе тоже та девчонка понравилась?
Спросил стоявший рядом парень.
— Та девчонка...
— Ага, Аманэ Хидзири-тян. Она в любом случае не нашего уровня, так что лучше ограничься тем, чтобы смотреть. Её ведь уже сразу после поступления называют айдолом номер один в школе.
Его слова относились к другой девушке в центре — Аманэ Хидзири.
Аманэ Хидзири была ★5, то есть персонажем высшей редкости в 【Хосигури】, и, пожалуй, сильнейшим персонажем с уникальным, невероятно универсальным врождённым навыком.
Она была настолько сильной, что игроки говорили: вытащить её первой — минимальное условие для реролла.
Персонаж ★5 Аманэ Хидзири и её подруга детства, персонаж ★1 Чисаки Кирара. Между ними лежала пропасть шириной с небо и землю.
По направлению взглядов всех вокруг было понятно: целью этой толпы была Аманэ Хидзири.
Но я был другим. Моя фаворитка стояла рядом с Аманэ Хидзири. Это была Чисаки Кирара, которая нервничала из-за такого количества людей вокруг и почти не продвинулась с едой — словно завтрак просто не лез ей в горло.
Все говорили только об Аманэ Хидзири, будто даже не замечая Кирару. Для остальных она была просто моб-персонажем, частью фона, обычной неприметной девушкой. Но я знал её очарование. По крайней мере я смотрел на тебя.
Закончив завтрак в столовой и направившись обратно к общежитию, я проходил мимо одного из многочисленных школьных корпусов — юго-западного крыла. Из-за него донёсся голос.
Это был не разговор. Это было пение. И этот голос я слышал много раз.
Заглянув за здание, я увидел ученицу, которая неловко танцевала и пела не слишком хорошую песню.
Чисаки Кирара.
Та, кем я восхищался, моя самая любимая фаворитка, преодолев измерения, теперь стояла прямо передо мной. Она плохо пела и плохо танцевала. Но даже в этом мире её искренний образ всё равно был для меня лучшим.
Одного взгляда на неё хватило, чтобы я так разгорелся, будто вот-вот закричу. Я отчаянно закрыл рот обеими руками, чтобы не издать ни звука, но не знал, сколько ещё выдержу. Честно говоря, возможно, лучше было бы один раз всё-таки выпустить это наружу.
Я прижал рот к плечу, позволяя ткани формы поглотить звук.
— Я должен её поддержать...!!
Такая глупость болезненно ясно показала, как трудно подавить эмоции, пришедшие от преодоления невозможной стены под названием «измерения».
Её иссиня-чёрные волосы до плеч покачивались в такт движениям. В столовой она была слишком далеко, чтобы рассмотреть её как следует, но кожа у неё была такой белой и гладкой, что трудно было поверить в существование пор. Будто двумерную кожу воспроизвели в 3D. Разработчики, сделавшие такую девушку ★1, точно были не в своём уме.
— Кья...!
Её ноги заплелись, и она споткнулась. Такой она была ещё со времён 【Хосигури】 — неуклюжей. И даже это хотелось поддерживать.
Я думал, она поднимется, но вместо этого она так и осталась сидеть на корточках. Увидев, как она сидит, обхватив колени, я только ещё сильнее захотел её поддержать.
— Может... я просто недостаточно хороша...
Девушка, за которой я наблюдал, никогда не жаловалась, как бы больно ей ни было и как бы её усилия ни оставались без награды. Она была такой сильной.
Я знал, что за кадром она копила усилия вот так, и знал, что терпела поражение много раз.
Низкие характеристики, с которыми приходится жить, когда ты ★1. Огромная сила, нужная, чтобы принять это и всё равно не сдаться. Именно такая девушка спасала меня.
Возможности того, что мог сделать я — ученик общеобразовательного, а не продюсерского отделения, — возможно, были ограничены. Но я не смог удержаться и сказал ей.
— Может, такая, как я... не сможет ей стать...
— Это неправда. Ты сможешь стать топ-айдолом.
Услышав внезапный голос, она подняла лицо, которое до этого было опущено.
— Кто ты...?
— Приятно познакомиться. Я Иори Такуто из класса G первого года. Сегодня только перевёлся.
Она взяла протянутую мной руку и встала. Выглядела растерянной, но немного успокоенной.
— Приятно познакомиться. Я Чисаки Кирара из класса C первого года.
— Приятно познакомиться, Чисаки-сан. Хотя, раз я в общеобразовательном классе, у нас, наверное, будет не так уж много общего.
Моя фаворитка была сильной девушкой, которая прямо неслась к своей цели. Но девушка, которую я видел в 3D, была не такой: она прекрасно понимала, где находится, из-за этого ощущала пропасть между собой и остальными, страдала и переживала, как любой обычный человек. Она казалась обычной девушкой.
— Ты ведь видел это только что? По сравнению со всеми остальными я совсем не умею ни петь, ни танцевать, и сколько ни тренируюсь, толком не становлюсь лучше. Я просто безнадёжна, ха-ха...
Она засмеялась, будто пытаясь отвернуться от боли и досады, и мне было невыносимо на это смотреть.
— У каждого есть сильные и слабые стороны. Сравнивать себя с другими глупо.
Я не был продюсером Чисаки-сан. Но мне хотелось вернуть хотя бы часть того, что она дала мне.
Даже если Чисаки-сан передо мной была не той самой, за кем я наблюдал через экран; даже если она и правда была слабой, жалкой, обычной девушкой, она всё равно несомненно оставалась той, кто спас меня.
— У такой, как я... правда есть сильная сторона?
— Э, ты что, не заметила!?
То, что Чисаки Кирара — номер один, для меня было очевидно, но окружающие этого не понимали. И это было нормально.
Было особое счастье в том, что только я один понимал, насколько драгоценна моя фаворитка.
Я был бы ещё счастливее, если бы это поняли все и весь мир осознал, насколько она драгоценна, но по крайней мере хотел, чтобы она сама это поняла.
— Их много, но больше всего в тебе, Чисаки-сан, мне нравится то, как ты стараешься. За кулисами ты работаешь больше всех. Ты ободряла меня, и много раз меня спасала.
— Трудолюбивая... Подожди, но мы ведь только сегодня познакомились...?
Чёрт.
— А, точно, с твоей точки зрения так и есть. Но я уже давно твой фанат.
Сказать в самый первый день после перевода, что я давно её фанат, было полнейшим проколом. Как такое вообще могло иметь смысл?
— Я ведь только один раз выступала перед людьми из других школ, сразу после поступления, так что... это было на том лайве? Там был человек, который смотрел на меня...
Тот лайв. А, точно.
Сразу после поступления Чисаки-сан выступала на небольшом лайве в торговом центре.
Возможно, я заставил её вспомнить что-то болезненное.
— Тогда мы с Хи-тян... ах, с Аманэ Хидзири-тян. Мы подруги детства, поэтому я зову её Хи-тян.
Мини-лайв в торговом центре, который они устроили вдвоём вскоре после поступления. Среди игроков 【Хосигури】 он был известен как «Лайв публичной казни».
— Продюсер Хи-тян пригласил меня, и я участвовала в том выступлении. Тогда я ещё просто искренне мечтала стать топ-айдолом, засиять ярче всех.
Это была одна из самых известных частей истории Чисаки Кирары. Но теперь, когда передо мной находилась настоящая она, всерьёз подавленная, всё ощущалось совсем иначе, чем прошлое, переданное в игре через одну иллюстрацию персонажа.
В 【Хосигури】 после этого начиналась сцена, где я подбадривал Чисаки-сан, а она снова вставала сама, не сдаваясь. Но я не думал, что девушка передо мной сможет сделать это в одиночку.
Я не мог просто бросить её.
— Всё только начинается.
— Э...?
Я просто хотел вернуть то, что получил.
Я столько раз почти сдавался. И каждый раз меня спасала Чисаки-сан. Если бы не она, я бы давно отпустил свои мечты.
— Я болею за тебя больше всех. Я смотрел на тебя больше всех. Поэтому я буду поддерживать тебя, Чисаки-сан. Так же, как ты ободряла меня, я хочу ободрять тебя. Сейчас тебе, возможно, больно и тяжело, но я буду болеть за тебя, чтобы однажды ты снова смогла погнаться за той же мечтой.
Я даже не был на продюсерском отделении, но всё равно мог что-то сделать. Когда Чисаки-сан готова была дрогнуть, я хотел хоть немного облегчить ей путь.
Потому что мне просто хотелось, чтобы Чисаки-сан была счастлива.
— Ты... будешь болеть за такую, как я?
Может, произошло что-то настолько болезненное, что она всерьёз думала перевестись в общеобразовательное отделение; от моих слов Чисаки-сан спросила это дрожащим голосом, и глаза её наполнились слезами.
— Даже с самого дна можно снова подняться. Я протяну тебе руку.
Даже жалея, что сказал такую пафосную фразу, я уже не мог отдёрнуть протянутую руку.
Лицо стало горячим, по телу разлился жар, но всё же ради неё... я крепко сжал слегка дрожащую руку Чисаки-сан в ответ.
Мобильная гача-игра про выращивание айдолов 【Hoshikai no Glitter】.
В мире, где «отделение айдолов» — специальность, которой в реальности не существует, — действительно было, Академия Хосикай считалась одной из лучших престижных школ страны в этой области. Игрок брал на себя роль протагониста: ученика продюсерского отделения, который поддерживал девушек из отделения айдолов. Такова была завязка этой мобильной гача-игры о выращивании айдолов.
Разработанная компанией Starsea Co., прославившейся множеством хитов, она стала чрезвычайно популярной франшизой: с момента релиза и до нынешней второй годовщины игра два года подряд держалась в тройке лидеров по продажам. Вероятно, успех ей принесли глубокий геймплей, тщательно проработанные мир и персонажи, а также участие популярных иллюстраторов и сценаристов.
Повышая три параметра — вокал, танец и визуал, — игроки стремились набрать высокий счёт через уроки и события-свидания с айдолами, оформленные как «передышки», перед тремя лайвами в конце первого, второго и третьего триместров.
Айдолы имели редкость от ★1 до ★5, и у каждой были склонности по параметрам и способности, отражавшие её характер; одинакового набора способностей не было ни у кого.
Моя любимица, Чисаки Кирара, была ★1, чьи параметры складывались в посредственную лесенку — визуал, танец, затем вокал, — без чего-либо по-настоящему выдающегося. Её способность постепенно повышала счёт, но каждый ход расходовала выносливость, из-за чего управлять ею было невероятно трудно.
Из-за этой сложности и низкой редкости её постоянно игнорировали; даже для ★1 её дизайн не обладал той выразительностью, которой люди ожидали, а поскольку в опросах популярности она вечно боролась за последнее место, ей ни разу не достался ни один лимитный костюм.
В игре её лучшая подруга Аманэ Хидзири была ★5 и сильнейшим персонажем, но во время лайва в торговом центре, где сразу после поступления они выступали дуэтом, разница между ними становилась болезненно очевидной. Об этом рассказывала первая глава личной истории Чисаки-сан, но в истории Аманэ Хидзири это даже не упоминалось.
О том, насколько она была раздавлена, знали только игроки, прочитавшие личную историю Чисаки-сан. От этого Чисаки-сан казалась ещё жалостнее, и среди пользователей её начали поддразнивать просто ради забавы.
Но у неё была огромная сильная сторона, которую, вероятно, не заметил никто, кроме меня.
Существовал уникальный навык, открывавшийся, когда уровень привязанности айдола, повышаемый через её продюсирование, достигал определённой отметки. Функция «Бонус чистой любви», срабатывавшая, если сосредоточиться только на одном айдоле и продолжать повышать её привязанность, значительно усиливала эффект этого уникального навыка.
Большинство игроков делали реролл, чтобы повесить этот Бонус чистой любви на айдолов ★5, которые и без того были сильными, а потом продолжали поддерживать выбранную девушку.
Однако я подозревал, что этот Бонус чистой любви существовал именно для того, чтобы айдолы низкой редкости могли конкурировать с высокоредкими. Бонусы чистой любви для ★5 уже раскрыли многие игроки, так что их эффекты были хорошо известны; то же касалось ★4 и ★3, ведь этих персонажей можно было выбить из гачи, и кто-то уже выложил всю информацию на сайтах с гайдами. Но ни в соцсетях, ни на стратегических сайтах никто ни разу не раскрыл Бонус чистой любви Чисаки Кирары — персонажа-награды за обучение, самой низкой редкости ★1. Я не думал, что люди держали его в тайне. Я считал, что никто его просто не знал.
Чисаки Кирарой и так было трудно управлять, а сайты с гайдами писали, что с низким рангом продюсера достичь нужного уровня привязанности практически невозможно.
С любовью, достаточной, чтобы превратить невозможное в возможное, я снова и снова продюсировал свою любимицу — и наконец сумел активировать Бонус чистой любви.
Причина, по которой я смог зайти так далеко, заключалась в том, что Чисаки-сан спасла меня.
Как и у Чисаки-сан, у меня был талантливый лучший друг. Мы были друзьями детства, вместе гнались за мечтой стать мангаками и подстёгивали друг друга становиться лучше.
У него было много друзей, милая девушка, он хорошо учился и был асом футбольного клуба — и при этом оставался скромным, невероятно хорошим парнем.
Именно поэтому я, по крайней мере, не хотел проиграть ему в манге. Хотел победить его хотя бы в манге. С этой мыслью я много раз носил свои работы в издательства, но меня раз за разом отправляли прочь со словами, что это неинтересно.
И именно тогда самая первая манга, которую мой лучший друг принёс в редакцию, привлекла внимание редактора.
Пока он гулял с друзьями, ходил на свидания с девушкой, учился или носился за мячом на футбольной тренировке, я жил одной мангой. Так почему же ничего не получалось именно у меня?
И вот так я больше не смог рисовать мангу.
Тогда меня спасла Чисаки-сан.
Сколько бы её ни сравнивали с лучшей подругой, сколько бы ни заставляли смотреть в лицо собственной беспомощности, Чисаки-сан снова поднималась и не сдавалась. Сколько бы ей ни говорили, что у неё нет таланта, она никогда не сдавалась.
«У меня ничего нет. — Поэтому я должна работать усерднее всех».
Эта фраза из её личной истории заставила меня понять, что я во всём винил талант.
Меня спасли её искренность и её слова. Подгоняемый единственным желанием узнать о Чисаки Кираре больше, я влил свои скудные карманные деньги в максимальный лимит-брейк и отдал ей все ограниченные тренировочные предметы. Поскольку её настолько обделяли вниманием, мерча по ней почти не было, и моя преданность дошла до того, что я начал делать его сам.
Так что, честно говоря, когда я попал в этот мир, предвкушение того, что ждёт впереди, оказалось сильнее тревоги.
И, возможно, тревожиться было не так уж необходимо. Жизнь в мире 【Хосигури】 шла вполне неплохо.
Если бы я кому-нибудь сказал, что я не из этого мира, меня сочли бы сумасшедшим, поэтому на первое время я решил держать это при себе. В общеобразовательном классе у меня появились друзья, а благодаря настройке «переведённого ученика» я мог спокойно собирать информацию у окружающих, не вызывая подозрений, хотя сам ничего не знал.
Друзья объясняли мне всё так, будто это обучение, но все они были настолько живыми, что трудно было поверить, будто это игровой мир; и, как я понял по словам Чисаки-сан о переводе на другое отделение, люди в этом мире, пусть и жили в мире 【Хосигури】, обладали собственной волей и, похоже, проходили через жизнь со своими тревогами и радостями, как кто угодно.
В тот момент я импульсивно сказал, что буду поддерживать Чисаки-сан, но не перегнул ли я палку? От этой мысли мне стало стыдно и неловко. Однако вскоре я убедился, что просто оставить её в покое не смогу.
После уроков я нашёл её за школьным зданием и наблюдал из тени. То, что я делал, было почти сталкингом — нет, это и был сталкинг, — но движения Чисаки-сан были такими вялыми, что это заметил бы даже дилетант вроде меня. Не то чтобы я хотел заявить, будто она плохо танцует.
У учеников отделения айдолов помимо обычных занятий были уроки, и даже после них не считалось странным продолжать тренироваться до заката, как в школьном кружке. Но Чисаки-сан брала на себя ещё больше занятий сверх этого.
Чисаки-сан тоже была человеком, как и ученики общеобразовательного отделения, которых я встретил после попадания в этот мир. Когда она уставала, её движения начинали тянуться.
Пока солнце не садилось и не освобождался уроковый зал, она практиковалась за школьным зданием или в пустых классах. Когда зал наконец освобождался, она занималась там до восьми вечера, пока его не закрывали. Даже после этого она продолжала тренироваться в укромных местах на школьной территории, хотя уже шаталась от усталости.
Честно говоря, смотреть на это было почти невыносимо.
— Тебе правда стоит уже отдохнуть.
— Ты...
— Как ни посмотри, ты слишком себя загоняешь. Если нормально отдохнёшь и завтра снова постараешься, тренировка наверняка будет эффективнее.
Чисаки-сан посмотрела на меня не ослабленным взглядом человека, который молит о помощи, как вчера, а скорее с лёгкой настороженностью.
— Я рада, что ты за меня болеешь, но, пожалуйста, оставь меня в покое. Мне нужно работать ещё усерднее.
Теперь я наконец понял. Что именно нужно сделать для Чисаки-сан.
Не взять всё на себя с помощью игровых знаний и не научить её самым эффективным урокам. Нужно было просто дать Чисаки-сан передышку.
Даже если я оставлю её одну, Чисаки-сан, вероятно, продолжит тренироваться сама и улучшит пение и танцы. Но только если будет совмещать это с необходимым отдыхом.
Если присмотреться, под глазами у неё залегли тёмные круги; такими темпами начнёт страдать даже её внешность — вещь невероятно важная для айдола.
Вокал, танец, визуал — всё это рушилось от переутомления.
Но что бы я сейчас ни сказал Чисаки-сан, я был для неё всего лишь почти незнакомцем, которого она только что встретила. Мои слова никак не могли до неё достучаться. И всё же, если я сейчас отступлю, она продолжит тренироваться так же, и её усилия, скорее всего, навсегда останутся без награды. Тогда я докажу свою преданность упорством. Я был уверен, что оно достигнет сердца Чисаки-сан. Я поддерживал её уже очень давно. Я был уверен, что знаю её лучше всех.
— То, что тебе сейчас нужно, Чисаки-сан, — это передышка. Я понимаю, что ты хочешь стараться. Но я говорю это потому, что хочу увидеть, как твои мечты сбываются.
— У меня ничего нет. Поэтому мне ничего не остаётся, кроме как тренироваться. Если я не буду работать усерднее всех, во мне нет смысла. Ученик общеобразовательного отделения вроде тебя не имеет права мне такое говорить...!
Жёсткие слова, грубый тон, который ей совсем не подходил. Настолько мало у неё оставалось сил. Почему-то шипы слов, направленных на меня, звучали как крик о помощи.
— ...Тогда я дам тебе столько передышки, сколько смогу.
— Ты опять за своё...!
— Поэтому...! Если передумаешь, я буду ждать.
То, что моя любимица меня оттолкнула, конечно, не оставило меня спокойным. Но я подавил эти чувства и заставил себя улыбнуться как можно мягче.
— Юго-западное крыло, второй этаж, пустой класс. Я буду ждать там каждый день после уроков. Если станет слишком тяжело, почему бы тебе не заглянуть?
— ......
Я почувствовал укол вины, будто пользуюсь мягкостью Чисаки-сан, но она обязательно придёт в тот пустой класс.
Наверное, уже завтра она зайдёт проверить, действительно ли я там.
Пока я буду ждать в том пустом классе, она будет проверять каждый день. И однажды, не в силах игнорировать меня, ожидающего её там, она, вероятно, войдёт внутрь.
Чисаки-сан была именно такой доброй девушкой.
На следующий день, как только занятия закончились, я во весь дух помчался к пустому классу на втором этаже юго-западного крыла.
Если меня не окажется там, когда Чисаки-сан придёт проверить, она решит, что я просто болтал. Если она так подумает, я буду уничтожен. Я не хотел, чтобы моя любимица невзлюбила меня ещё сильнее, чем уже невзлюбила.
Прежде чем добраться до пустого класса, я купил в автомате сладкий чай с молоком. Не для себя. Я хотел отдать его Чисаки-сан, если она появится. Я знал многое из того, что она любит, а когда речь шла о напитках, сладкий чай с молоком был очевидным выбором.
Но это был всего лишь первый день. Я думал, что она, скорее всего, только проверит, на месте ли я, и не войдёт. С этой мыслью я шагнул в комнату — и обнаружил у окна прекрасную девушку, смотревшую на меня с нервным выражением кошки в незнакомом доме.
— З-здравствуй, Иори-кун.
Неожиданный поворот событий с самого начала. Я не думал, что чай с молоком пригодится так быстро. Я был уверен, что раз сегодня она всё равно не войдёт, я в итоге выпью его сам. Поэтому и купил только один.
В отличие от меня, чьи мысли всё ещё были заняты чаем с молоком, Чисаки-сан выглядела беспокойной: её взгляд метался по сторонам, а пальцы сжимали край занавески. Сегодня она тоже была мила. Я должен её поддерживать...!!
— Здравствуй, Чисаки-сан. Ты пришла... Подожди, что вдруг случилось?
На середине моей фразы Чисаки-сан вдруг с невероятной силой склонила голову. Волосы моей любимицы качнулись. Даже понимая, что это мелочь, я воспринимал как огромное событие сам факт, что моя любимица — человек, к которому я никогда не мог прикоснуться через экран, — стояла прямо передо мной, и её волосы колыхались у меня на глазах.
— Прежде всего, прости меня. Вчера я сказала ужасные вещи. Хотя ты специально переживал обо мне, я отмахнулась от этой доброты; я правда очень раскаиваюсь, что была настолько груба...!
— Нет-нет, думаю, любой бы разозлился, если бы едва знакомый парень вдруг начал говорить с такой высоты. Я тоже думал, что мои слова могли прозвучать так, будто я обесцениваю твои старания, так что и ты меня прости.
— Сегодня на уроке танцев учитель сказал мне ровно то же самое, что вчера сказал ты, Иори-кун. И только тогда я наконец поняла, что была неправа. Хотя ты переживал обо мне, я сказала такое...
Ах, она и правда была девушкой с прекрасной душой.
Так честно признать свою ошибку и вот так снять защиту.
— Да! Я чувствую то же самое, так что давай считать, что мы квиты!
— Нет, это была моя вина...!
— Мы квиты.
Когда я сказал это с улыбкой, она снова виновато опустила взгляд.
— Прости...
Чисаки-сан пробормотала это маленьким надутым голосом; жест был таким по-детски милым.
Я должен её поддерживать...!!
— ......?
Чисаки-сан наклонила голову на сорвавшийся у меня стон, затем, поглядывая на чай с молоком в моей руке, села на ближайший стул. Следуя за ней, я сел рядом.
— Итак, что конкретно мы будем делать для передышки?
Сначала мне нужно было завоевать доверие Чисаки-сан.
— Сегодня я просто хочу, чтобы ты дала мне послушать. Тебя.
— Меня?
— Да. Что у тебя получается, что не получается. Что ты любишь, что не любишь. Я хочу услышать, что тебя сейчас тревожит, что ты хочешь делать, и, может быть, о твоём продюсере тоже.
Говоря это, я протянул чай с молоком Чисаки-сан.
— Для меня?
— Да, я купил его тебе, Чисаки-сан.
Чисаки-сан приложила ладонь к щеке; её выражение застряло где-то между растерянностью и радостью.
— Спасибо... Почему-то мне очень приятно.
— Ты любишь чай с молоком?
Я сделал вид, будто выбрал чай с молоком случайно, но, конечно, это были игровые знания. Читерство.
— И поэтому тоже, но до сих пор в этой школе никто не хотел узнать меня получше.
Как же больно. Моя любимица действительно жила ролью ★1 на полную, и от этого даже такому топ-фанату, как я, хотелось плакать.
— А твой продюсер? Разве продюсер не должен пытаться узнать тебя?
— Ну, понимаешь...
Увидев, как она опустила глаза при этом многозначительном ответе, я понял, что отношения с её продюсером, возможно, идут не слишком хорошо.
Когда я играл, продюсером был я — вернее, игрок, — и в таком случае не существовало маршрута, где всё складывалось бы плохо. Это было чем-то уникальным для этого мира?
— Ладно, меняем план! Я хочу услышать твою историю, но сначала давай немного разрядим обстановку. У тебя ещё есть время? Если ты не против, я хочу сходить в одно место.
На самом деле я уже в какой-то мере понимал, что Чисаки-сан любит и в чём сильна. Это было естественно: она моя любимица.
— Место, куда ты хочешь сходить? Я не против, но... ты уверен, что тебе нормально идти с кем-то вроде меня?
Самооценка у неё и правда была низкой. Вероятно, потому, что в этой школе к ней относились как к неудачнице. На самом деле она вовсе не была такой слабой девушкой.
— Я хочу пойти именно с тобой, Чисаки-сан.
— ……! Д-да.
Мы с Чисаки-сан вышли с огромной школьной территории и направились в город. Поскольку я ещё плохо знал местность, я позволил ей вести нас, пока мы не добрались до места назначения.
— Книжный магазин?
— Да. Я люблю мангу.
— Э, я тоже!
Она клюнула.
— Правда? Я в основном читаю сёнэн, но понемногу захожу в самые разные жанры.
— Я тоже! Почему-то так приятно знать, что у нас столько общего!
Чувствуя некоторую вину за то, что использую прежние знания о своей любимице, чтобы сблизиться с ней, я одновременно ощущал себя всемогущим протагонистом, который провернул чит с помощью игровых знаний.
— Какие серии тебе в последнее время нравятся?
Дойдя до отдела манги, Чисаки-сан принялась выпытывать ответ, её глаза сияли.
В этом мире не существовало ни одной манги из моего прежнего мира. Это был мир, где «айдол» являлся настоящей учебной специальностью, так что манги, связанной с айдолами, было подавляюще много.
Что делать? Если я назову мангу из старого мира, Чисаки-сан её не узнает, а если выяснится, что таких названий не существует, моё заявление, будто я фанат манги, будет выглядеть ложью.
Запаниковав, я указал на попавшуюся на глаза мангу.
— Вот эта — вот эта, «Luminous of the Night Sky»!
Я даже не был уверен, какого она жанра, но по названию и обложке она выглядела как классическое приключенческое фэнтези. Ночь, похоже, играла в ней большую роль.
— А, «Ё-Насу»! Она же в последнее время очень популярна, да?
— Да, именно. Я решил почитать из-за шумихи, и оказалось довольно интересно.
— Сам сеттинг уже отличный, правда? Город, где не наступает утро, и если победить демона, который им правит, утро наконец приходит. Это приключенческое фэнтези, где герои путешествуют по разным городам, чтобы вернуть рассвет. Сцена рассвета в третьем городе у меня мурашки вызвала...
Похоже, моя догадка в целом попала в точку. Слава богу.
Когда Чисаки-сан говорила о манге, она была такой милой и оживлённой.
— О, а вот эту ты уже читал!?
Сказав это, Чисаки-сан попыталась вытащить книгу с полки, но та была так плотно зажата, что не двигалась. Она пробовала одной рукой, но в итоге взялась обеими.
— Чисаки-сан, осторожно!
— Кья!
Книга, которую она дёрнула, потянула за собой ещё штук пять из того же ряда и устроила настоящий обвал.
— Ай-ай-ай...
Возможно, растерявшись из-за внезапности, Чисаки-сан шлёпнулась прямо на попу. Её школьная юбка заканчивалась выше колена; она была достаточно короткой, чтобы, если не быть осторожной, легко показать нижнее бельё. Я инстинктивно отвёл взгляд, но просто стоять не мог, поэтому протянул ей руку.
— Сможешь встать?
— Да, спасибо. Хе-хе, ты увидел меня в неловкий мом— ах.
В её голосе появилась паника в ту секунду, когда она схватила меня за руку и осознала своё положение. Я хотел посмотреть ей в лицо, но если бы взглянул сейчас, мог бы увидеть её нижнее бельё.
Когда я наконец поднял глаза к уже вставшей Чисаки-сан, она смотрела на меня снизу вверх с ярко-красным лицом.
— Т-ты видел...?
— Не видел.
— Почему ты вдруг так официально говоришь...?
— Потому что не видел.
— Но ты же смотришь!
— Не смотрю.
Честно говоря, мне до смерти хотелось посмотреть, но в «счастливом сукебе» моменте, который пользуется неуклюжестью моей любимицы, было что-то постыдное.
— Ну вот...! Я тебе этого не прощу...!
Понятия не имею, почему ругали именно меня. Она срывалась, но была такой милой, что мне оставалось только простить её.
— Ха-ха, д-да. Так что тебе самой в последнее время нравится, Чисаки-сан?
---
[[image:/storage/reader-images/48bcf5db3c84ee2f6bdd8a882fb3665357913aca.png]]
---
— Мне!?
Чисаки-сан с радостным выражением пробежалась взглядом от одного конца книжной полки до другого, словно полностью забыла о происшествии с нижним бельём. Настроение у неё сменилось так мгновенно, что это казалось почти драгоценным.
Увидев её такой, я, похоже, сам не заметил, как уголки губ поднялись.
— Хе-хе, ты выглядишь так, будто тебе весело, Иори-кун.
Я заметил это только после её слов. Впрочем, с ней было то же самое.
— Да, потому что я люблю мангу так же сильно, как Кирару.
— Фуэ!?
Чёрт. Я случайно назвал её именем, которым звал в прошлой жизни. Да ещё и прямо перед ней.
— П-п-п-подожди, э...!? Ч-что мне теперь...!
Лично я нисколько не смутился. Наверное, потому что столько времени кричал о своей любви к любимице, что не колебался говорить об этом даже при ней самой.
Но если я не придумаю хоть какое-то оправдание, всё, скорее всего, станет неловко.
— Прости, прости, я просто немного тебя дразнил.
— Ну вот! Ты злой, Иори-кун!
Чисаки-сан легонько ударила меня кулачком по плечу. Даже этот крошечный удар казался драгоценным.
Сейчас моя любимица ударила меня.
— Что у тебя с лицом...?
— А, нет, ничего. Просто я обрадовался, что купил мангу.
Опасно, опасно. Я чуть её не напугал. Хотя, учитывая, насколько я уже помешан на ней, возможно, было поздно.
На обратном пути от книжного магазина к территории Академии Хосикай мы направлялись к женскому общежитию.
Уже немного темнело, а главное, я всё ещё хотел ощущать присутствие моей любимицы рядом, поэтому решил проводить её.
Сначала Чисаки-сан колебалась, но, похоже, для неё было редкостью, чтобы кто-то настолько заботился о ней и провожал домой; она улыбалась, так что после лёгких уговоров согласилась. Я начинал беспокоиться о том, насколько легко моя любимица поддаётся.
— Сегодня было весело.
— Мне тоже. Я рад, что смог поговорить с тобой о манге, Чисаки-сан.
Манга этого мира стала одной из вещей, которых я теперь буду ждать. В старом мире я любил мангу достаточно сильно, чтобы стремиться стать мангакой.
Долгое время я представлял, что если когда-нибудь встречу свою любимицу, наши вкусы совпадут и я захочу поговорить с ней о манге, — и теперь это желание исполнилось. Я не мог быть счастливее.
— Если ты не против, Иори-кун, хочешь завтра снова поговорить?
Она опустила взгляд, переплетя пальцы, и даже сбоку было отчётливо видно, как её лицо краснеет.
— Конечно, с радостью.
— Ура...! Тогда до завтра в пустом классе на втором этаже юго-западного крыла!
— Да, буду ждать.
Первый шаг к тому, чтобы отплатить Чисаки-сан, — стать с ней друзьями — был сделан.
Настоящая проблема начиналась дальше. Даже по тому немногому, что я сегодня подтвердил, было ясно: Чисаки-сан несёт на себе множество тревог и проблем.
Сегодня я снова ждал Чисаки-сан в пустом классе.
Пока я её ждал, я смотрел на выданном школой устройстве записи выступлений айдолов академии.
Желание Чисаки-сан стать топ-айдолом, вероятно, не изменилось. Но, наверное, она заговорила о переводе на другое отделение потому, что потеряла уверенность в этой цели.
Если так, первое, что мне нужно сделать, — помочь Чисаки-сан вернуть уверенность. Конкретнее, разобраться с тем, что её низкая самооценка и переутомление мешают ей показать весь свой потенциал. Если получится, она наверняка сможет добиться результатов, которые помогут ей вернуть уверенность.
А для этого, как всегда, нужна была передышка.
— Здравствуй, Иори-кун.
— Здравствуй, Чисаки-сан.
Я закрыл видео на устройстве и поприветствовал вошедшую Чисаки-сан. Моя любимица сегодня тоже была милой.
Чисаки-сан, похоже, вошла в пустой класс с довольно бодрым настроем, сделав около четырёх лёгких шагов, но затем замедлилась; по походке было видно, что она тревожится, где ей сесть.
Она села через один стул от меня, сложив руки перед собой.
Наверное, она беспокоилась, примут ли её. Она была из тех, кто переживает, что сесть прямо рядом может показаться слишком фамильярным.
— Чисаки-сан, у тебя нет уроков?
У учеников отделения айдолов занятия проходили и в учебное время. Среди них были уроки, похожие на наши в общеобразовательном отделении; если заниматься только учёбой, пострадает айдольская деятельность, а если заниматься только айдольской деятельностью, пострадает учёба. Поэтому они компенсировали часы дневной учёбы после уроков. Очевидно, они были куда занятые учеников общеобразовательного отделения.
Однако Чисаки-сан появилась всего минут через пять после того, как мои занятия закончились и я пришёл в этот пустой класс. Иными словами, после уроков она сейчас не занималась.
— В это время я не могу арендовать уроковый зал, поэтому практикуюсь после того, как другие ученицы отделения айдолов расходятся домой. Получается поздно вечером, но если заявку подаёт кто-то вроде меня, приоритет отдают более талантливым ученицам...
Судя по тому, что я слышал от Рёко-сан, бронирование уроковых залов тоже входило в обязанности продюсерского отделения. Иными словами, это была работа продюсера Чисаки-сан, но...
— Разве твой продюсер их не бронирует?
— ...Да.
Чисаки-сан горько улыбнулась — печально и как-то смиренно.
— Это всё моя вина. Я неуклюжая и безнадёжная, вот он и потерял ко мне терпение. Если бы только у меня был талант, как у Хи-тян...
— Эй, не надо так пессимистично. В любом случае у меня есть просьба.
Чисаки-сан, смотревшая вниз, подняла лицо на мои слова. У неё было выражение, как у отчитанной собаки: брови тревожно сведены. Что это за лицо? Супермило.
— Почему бы тебе не устраивать передышку со мной здесь после уроков? Видишь ли, ты всё ещё единственная моя подруга в этой школе, Чисаки-сан. Хотя бы до тех пор, пока не освободится уроковый зал.
— Я бы очень хотела! Хи-тян почти не читает мангу, так что мне хотелось подругу, с которой можно поговорить о манге!
— Ладно, тогда так и сделаем. Нам ещё стоит обменяться контактами. В те дни, когда ты сможешь арендовать уроковый зал, ты, наверное, сюда всё равно не придёшь.
— Да!
Немного повозившись со смартфоном с тёмно-синим чехлом, Чисаки-сан повернула его ко мне и смущённо улыбнулась.
— Как мы ими обменивались?
Я увидел домашний экран её мессенджера с удручающе малым числом друзей, но в прежнем мире у меня было примерно столько же.
— Здесь можно вывести код, а я его отсканирую.
— Пожалуйста.
Когда я отсканировал код, увидел фон с фотографией звёздного неба, а иконкой был стандартный силуэт человека. Имя — «Чисаки Кирара», полное. Очень в её духе.
— Кстати, ты говорил, что видел мои лайвы раньше.
Чисаки-сан вдруг произнесла это с серьёзным выражением.
— Как ты думаешь, если я сейчас начну нормально тренироваться, я смогу стать топ-айдолом?
Атмосфера полностью изменилась. «Кто-то вроде меня ни за что им не станет». Её голос и выражение принадлежали человеку, который искренне в это верил. Эти слова, звучавшие немного сердито, казались фрустрацией человека, которого придавили смирение и комплекс неполноценности, или невыносимой тревогой, вырвавшейся наружу.
— Сможешь.
Чтобы стереть эту тревогу, я ответил без секунды колебания.
Я сказал это не просто для ободрения. Это была правда, идущая от всего сердца.
Возможно, серьёзность моего взгляда и слов задела её, потому что выражение Чисаки-сан изменилось.
Это были слова, которые она всё это время искала: слова, которых ей больше никто не говорил, слова, которые она уже отчаялась услышать.
— Если ты правда веришь, что не сможешь им стать, почему ты всё ещё тренируешься, Чисаки-сан? Если думаешь, что это невозможно, ты не сможешь вкладывать столько усилий. Мне кажется, это доказательство, что ты ещё не отказалась от мечты.
Возможно, я говорил что-то, что загоняло её в угол. Но я был уверен: Чисаки-сан ещё не сдалась.
Я знал.
Что Чисаки-сан работает усерднее всех и что она упрямая девушка, которая отказывается сдаваться.
— Почему ты можешь так сильно в меня верить? Ты знаешь, чего я добилась в этой академии до сих пор? Ничего. Я ничего не добилась. Так почему...!
— Потому что ты моя любимица.
Если Чисаки-сан сомневается в собственных способностях и усилиях, тогда я буду рядом и отвергну эти сомнения.
Я был слепо преданным отаку, который подтверждал всё, что говорила его любимица, но даже если её отрицала сама любимица, я всё равно возражал.
— Я просто очарован айдолом Чисаки Кирарой больше, чем кто-либо, и поддерживаю Чисаки Кирару больше, чем кто-либо. Я лишь хочу, чтобы другие люди это поняли, — а сильнее всего хочу, чтобы это поняла ты сама.
— Что вообще может нравиться в ком-то вроде меня? Если ты видел тот лайв, то должен знать, что Хи-тян сияла куда ярче...
— Мне нравится даже та твоя скромность, которая не видит собственного очарования.
— Н-н...!
Ах, опять. Ну и ладно, это правда.
— С-спасибо. Прости, что вдруг спросила такую странную вещь. Я просто решила положиться на тебя, подумав, что, может быть, ты сможешь стереть эту тревогу, Иори-кун.
Чисаки-сан выглядела смущённой и при этом почему-то счастливой. Наверное, она была рада, что кто-то признал её. Она и правда была милой; я должен её поддерживать...!!
— Иори-кун.
Повернувшись ко мне как следует, Чисаки-сан смотрела серьёзно, но в её лице, в отличие от прежнего, всё ещё виднелась тень смущения.
— Пожалуйста, возьми ответственность.
Она сказала это, глядя вниз на руки, лежавшие у неё на коленях.
— Раз ты сказал, что я смогу, возьми ответственность и впредь проводи со мной время передышки.
— Конечно. Если я для этого подойду, это мне стоило бы просить.
— Ура...! Тогда обещано!
Лицо моей любимицы вмиг просияло, и она сжала обе руки в маленьком победном жесте.
Ох, настолько, что меня будто кровью вырвет...
Я должен её поддерживать...!!
— Ты что-то сказал?
— Нет, просто спазм.
— ......?
После этого мы говорили в пустом классе о манге и болтали о разном, и прежде чем я заметил, закатное солнце начало окрашивать комнату в оранжевый.
Похоже, скоро должен был освободиться уроковый зал, и всё естественным образом шло к тому, чтобы на сегодня закончить, но...
— Можно мы поговорим ещё совсем немного? Совсем чуть-чуть.
Ничего важного; ей просто было жаль уже расходиться, и она хотела ещё немного поговорить как друзья. Именно таким был её тон.
— Прости, что заставил ждать.
Отойдя ненадолго купить напиток в автомате, я протянул Чисаки-сан её любимый чай с молоком.
Я вышел из пустого класса и сел рядом с Чисаки-сан на скамейке возле юго-западного крыла.
— Это...
— За мой счёт, так что пей. Это примерно всё, что я могу для тебя сделать, Чисаки-сан, когда ты с этого момента будешь стараться на уроках.
Я не мог проходить уроки за неё, а раз я не продюсер, не мог и обеспечить ей уроковый зал.
Всё, что я мог, — слушать её тревоги, подбадривать её и принимать Чисаки-сан, когда она с жаром говорит о манге.
— Ты запомнил, что я люблю чай с молоком... Я рада.
Раз мы говорили об этом буквально вчера, мне казалось естественным это помнить, но, возможно, до сих пор никто не интересовался Чисаки-сан и никто не пытался запомнить вещи, которые она любит или говорит. Это было больно.
— Я же сказал, это примерно всё, что я могу.
Солнце зашло, и вечерний воздух начал холодать. Я подумал, что, наверное, стоило взять горячий напиток, а не холодный.
— Почему ты можешь так стараться ради меня? Разве друзья правда делают такие вещи?
— Конечно делают. Потому что для меня ты номер один, Чисаки-сан.
— ...Фуэ!?
Мой номер один, моя любимица. Самое драгоценное существо в этом мире, почти как божество для меня.
— Н-н-номер один... кто-то вроде меня...!
Лицо Чисаки-сан стало ярко-красным, и она спряталась за чаем с молоком. Её реакция была такой, словно ей только что признались в любви.
— Я уверен, что однажды ты станешь такой потрясающей айдолом, что больше не сможешь говорить «кто-то вроде меня». Поэтому я был бы счастлив, если бы смог наблюдать за такой тобой вблизи как друг. Ну, не дави на себя слишком сильно; давай просто получать удовольствие. Уже одно то, что ты улыбаешься, делает меня счастливым.
— Да, большое спасибо.
Она улыбалась всё чаще. Это была не прежняя натянутая, горькая улыбка, а мягкая, словно поднимающаяся из глубины сердца.
Наслаждаясь счастьем видеть эту улыбку совсем рядом, мы продолжали говорить почти до того момента, когда солнце окончательно исчезло.
Расставшись с Чисаки-сан, я сидел за столом в своей комнате и писал дневник.
Я записывал события дня и сведения об этом мире. Запомнить нужно было многое, поэтому я решил всё фиксировать как часть учёбы.
Пока я писал, меня начала одолевать сонливость. Я ещё не успел принять ванну, поэтому открыл окно, чтобы взбодриться, и выглянул наружу.
Хотя расстояние было немалым, из мужского общежития я увидел, что в одной из комнат юго-западного крыла горит свет, хотя было уже восемь вечера.
Зрение у меня было довольно хорошее. А ещё я был топ-фанатом Чисаки Кирары. Поэтому сразу понял, что человек в той комнате — Чисаки-сан.
— Не может быть, даже в такое время...
В этом юго-западном крыле находились классы первокурсников отделения айдолов и несколько уроковых залов для их занятий.
Даже издалека я видел, что Чисаки-сан танцует. Она всё ещё тренировалась даже после того, как мы расстались?
Если я правильно помнил, уроковые залы были доступны только до восьми вечера. Наверняка уже прошло несколько минут.
И действительно, по коридору с фонариком шёл охранник; как только её заметили, Чисаки-сан раз за разом поклонилась и поспешно начала убираться.
После того как её выгнали из юго-западного крыла, Чисаки-сан положила вещи на скамейку вдоль аллеи, ведущей к женскому общежитию, и, к моему удивлению, снова начала танцевать.
Если бы она танцевала в комнате, то мешала бы студенткам этажом ниже. Петь — значит мешать всем вокруг. Поэтому она огляделась, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и стала заниматься снаружи. Это было очень на неё похоже, но ведь с самого утра у неё уже были уроки.
И всё же моя любимица, похоже, всё ещё не была довольна тем, сколько тренировалась. Я около тридцати минут наблюдал за её одинокой тренировкой на аллее. Но Чисаки-сан всё не подавала признаков, что собирается отдыхать.
Её трудолюбие совсем не изменилось с тех времён, когда я наблюдал за ней в другом мире. Но, вероятно, пора уже было остановиться.
Как я и предсказал, во время поворота в танце ноги Чисаки-сан запутались, и она споткнулась прямо там.
По сравнению с известными мне её выступлениями, танцу не хватало резкости, темп не поспевал за песней, а движения были полны лишнего из-за неустойчивого корпуса. Было очевидно, что она переутомлена.
И всё же она, похоже, не собиралась останавливаться: Чисаки-сан снова попыталась встать.
Я больше не мог на это смотреть. Накинул худи, вышел из комнаты и направился к месту, за которым наблюдал из окна.
На этот раз я точно купил горячий чай с молоком и окликнул Чисаки-сан, когда она, тяжело дыша, сидела на земле.
— Тебе правда уже стоит отдохнуть.
— Ува! Т-ты меня напугал...
— Прости, что испугал. Я увидел тебя из окна и забеспокоился.
Когда я протянул чай с молоком, Чисаки-сан нерешительно приняла его, а затем счастливо улыбнулась.
— Ты смотрел... как стыдно.
Она сказала это, садясь на скамейку. Хорошо, похоже, она наконец собирается отдохнуть.
— Ты тренировалась с утра до ночи. Не думаю, что ещё одна тренировка сейчас получится хорошей. Почему бы на сегодня не закончить и завтра не начать заново?
Конечно, я любил трудолюбие Чисаки-сан. Именно этим я восхищался и именно за этим всё это время следовал. Но смотреть дальше я не мог.
— Хи-тян потрясающая.
— Твоя подруга детства?
— Да, Аманэ Хидзири-тян. С самого детства она была человеком, которому всё даётся с лёгкостью. Я сдалась, говоря себе, что Хи-тян просто гений. Но я ошибалась. У Хи-тян, конечно, есть самые разные таланты, и она правда потрясающая, но это ещё и результат всех усилий, которые она прилагала там, где никто не видел.
— ...
Я набросил своё худи на сидящую на скамейке Чисаки-сан, чтобы она не простудилась, а затем сел рядом.
Чисаки-сан слегка поклонилась мне и улыбнулась.
— А я — неудачница этой академии.
— Это не так. Чисаки-сан —
— —Неудачница «пока что».
Она перебила меня, будто отвергая попытку утешить. Сейчас она не хотела слышать эти слова. Но говорила она это и не из пессимизма. «Пока что» — в этих словах звучала яростная решимость.
— Чтобы такой неудачнице, как я, стать айдолом, достаточно потрясающей, чтобы стоять рядом с Хи-тян, мне нужно работать во много раз усерднее неё.
Если подумать спокойно, отбросив мой фанатский фильтр, она была права. Конечно, если её усилия останутся такими же, как у Аманэ Хидзири, или меньше, Чисаки-сан никогда не сможет встать рядом с ней.
Даже если для меня она была самой драгоценной любимицей в мире, я не думал, что кто-то ещё выбрал бы Чисаки-сан такой, какая она сейчас. Это была реальность.
— Поэтому у меня нет времени останавливаться. Я должна продолжать бежать. Но ты прав, Иори-кун. Если я продолжу в том же духе, это скажется на здоровье, и я не могу сказать, что такая тренировка была полезной. Поэтому сегодня я отдохну.
— Я рад. Но почему ты так решительно хочешь догнать Аманэ-сан? Разве ты не думала о переводе на другое отделение?
— Я всё ещё думаю. О том, есть ли смысл мне продолжать в таком виде. Но я решила, что хочу выложиться полностью до лайва в конце второго триместра. Я решила перестать искать причины сбежать, прикрываясь талантом, когда ещё даже не сделала всё, что могла.
За этой решимостью стояла её давняя мечта стать топ-айдолом. Как я и думал, моя любимица была лучшей айдолом.
— Это благодаря тебе, Иори-кун.
— Э, мне?
— Да. За то, что поддерживаешь кого-то вроде меня, за то, что болеешь за меня, и за то, что сказал мне, что я справлюсь, — что я могу ею стать. Я не хочу выставить тебя лжецом, Иори-кун. Поэтому я смогла стараться. Спасибо.
Пот на её лбу ловил свет фонарей и сиял, словно мою любимицу окружало божественное сияние.
Слова благодарности, сказанные с широкой улыбкой настоящей Чисаки Кирарой, не через экран.
Это я хотел благодарить её. Моя любимица была настолько драгоценной, что —
Я должен её поддерживать...!!
— Ты что-то сказал?
— Нет, это был крик моей души.
— ......?
Я ждал Чисаки-сан в привычном пустом классе, сидя на стуле у окна.
Человек, шумно влетевший в класс торопливыми шагами, был, как всегда, моей драгоценной любимицей, Чисаки Кирарой.
— Прости, я заставила тебя ждать!
— Нет, я сам только пришёл. Просто думал, что выбрать: ванну, ужин или тебя, Чисаки-сан.
— Не совсем понимаю, о чём ты, но я рада.
На самом деле я ждал уже около тридцати минут, но всё равно расписывал план на сегодня, так что времени мне даже не хватило.
— Я расспрашивала учителя танцев о разных вещах и случайно забыла посмотреть на часы.
— Когда я вижу, как моя любимица так старается, мне кажется, я сейчас расплачусь.
— Пожалуйста, не плачь! Это из-за меня...?
— А, я просто пошутил, так что если ты воспринимаешь это всерьёз, то...
— О, это была шутка! Прости, я не поняла...
— А, нет...
Когда она извинялась, становилось ещё больнее.
— Ну что ж, сегодня тоже зажжём на передышке!
— «Зажечь» на передышке звучит немного наоборот. Просто считай это лёгкой болтовнёй.
— Болтовнёй! Хе-хе, я жду с нетерпением.
Моя любимица была похожа на собаку, которая радуется мысли, что с ней поговорят. Меня передозировало её драгоценностью до смертельного уровня.
— Сегодня как следует освежимся, чтобы компенсировать вчерашнее переутомление.
— Ах, тогда я доставила тебе хлопот.
— Всё нормально, всё нормально. Не надо всё время показывать мне макушку, так что подними голову.
— Я не показываю тебе макушку, я извиняюсь. Хмф.
Она сразу поняла, что её дразнят. Я не думал, что она поймёт, что это была шутка.
— Но что именно мы будем делать, чтобы освежиться?
— Думаю, лучший способ освежиться — делать то, что любишь, сколько хочешь.
— То, что я люблю...
— Есть что-нибудь, что тебе хочется сделать прямо сейчас?
— Есть место, куда я давно хотела сходить хотя бы раз. Но одной мне было бы неловко, так что если ты не против, Иори-кун...
Я был в этом мире совсем недолго и ещё плохо представлял географию, но, когда проверил, оказалось, что она мало чем отличается от моего прежнего мира — фактически почти идентична.
Именно поэтому я смог так легко принять этот мир. Названия станций и префектур были ровно такими же, как в прежнем мире.
Раз я уже попал сюда, проверить было невозможно, но, может быть, у Академии Хосикай тоже был прототип в реальности.
— Вот здесь!
— Манга-кафе, значит.
Чисаки-сан указала на него, тяжело дыша и с выражением, которое не могло скрыть возбуждения. Ну всё.
Я должен её поддерживать...!!
— Что ты делаешь! Пойдём скорее, Иори-кун!
— Воу, с каких пор?
Пока я корчился от драгоценности моей любимицы, она уже открывала автоматические двери и входила внутрь. Неужели она настолько ждала этого?
Это было манга-кафе с караоке, дартсом и бильярдом — из тех, что в последнее время стали основным форматом. Называлось оно Sokai Club. После регистрации Чисаки-сан, уже налившая себе чай с молоком у дринк-бара, беспокойно ждала за моей спиной, словно торопя меня, пока я наливал улун.
— Ты могла пройти вперёд.
— Это было бы немного одиноко.
Я должен её поддерживать...!!
— Ты опять что-то говоришь.
— Это хроническая болезнь.
На первом этаже было тихо, и, проходя под широкой лестницей, ведущей на второй этаж, я увидел за дверью второго этажа нескольких людей, похожих на студентов университета. Они явно веселились, но я не слышал ни звука. Значит, там была звукоизоляция.
Я был куда спокойнее Чисаки-сан, но для меня это тоже было первое манга-кафе, так что я всё равно довольно сильно волновался.
Манга этого мира была не менее интересной, чем манга прежнего. Но людей из моего старого мира здесь не было, а значит, и авторы не обязательно совпадали; разумеется, я не мог читать ни ту серию, ни эту, ни продолжения, которых ждал. Именно это оказалось невыносимо обидным.
— Смотри, Иори-кун.
Чисаки-сан понизила голос, чтобы не шуметь, но возбуждение всё равно отчётливо слышалось; она смотрела на высокие книжные полки вдоль коридора глазами, которые, кажется, даже немного увлажнились — хотя, возможно, это уже было преувеличением.
— Их так много.
— Да...! Кажется, сегодня я не смогу уйти домой...!
Настолько? Ну, я подстроюсь под неё.
Было несколько серий, которые меня интересовали, но для начала я решил почитать самый крупный сёнэн этого мира.
Это было приключенческое фэнтези, всё ещё выходящее и насчитывающее уже больше сотни томов. Чисаки-сан сказала, что это серия, которую обязательно читают, если любят мангу.
Увидев, что я взял настолько мейнстримную серию, Чисаки-сан удивилась.
Что логично. Если человек говорит, что любит мангу, но не читал сверхпопулярную серию, это, конечно, удивляет.
Я объяснил, что мангу люблю, но экспертом меня не назвать, и она вроде бы убедилась; однако я понял, что если скажу ещё слишком много, она может начать странно подозревать меня.
Мы взяли мангу и вошли в отдельную комнатку, которую арендовали вместе. Комната «full-flat» была рассчитана на двух-трёх человек, и места хватало, чтобы я лёг. Но если двое попробуют отдыхать там одновременно, это было такое пространство, где физический контакт не стал бы чем-то странным.
Наверное, из деликатности Чисаки-сан свернулась в углу комнаты, обняв колени, и начала читать свою мангу, время от времени поглядывая на меня.
— Вытяни ноги. Если так сидеть, скоро заболят.
— Но я не буду мешать?
— Мне не мешаешь. Хочешь отдельную комнату?
— Нет, так нельзя! Мы ведь пришли сюда вместе, так что я хочу слышать твои впечатления рядом.
— Тогда давай, устраивайся удобно.
Чисаки-сан нехотя вытянула ноги. Её длинные, стройные, бледные ноги, видневшиеся из-под школьной юбки, оказались прямо передо мной, и мой взгляд на мгновение потянулся к ним.
Плохо, плохо. Я слишком разошёлся от того, что остался наедине в отдельной комнате с обожаемой любимицей. Соберись.
Я продолжал читать ещё некоторое время и как раз закончил третий том, погружаясь в послевкусие, когда Чисаки-сан счастливо посмотрела на меня.
— У тебя появился любимый персонаж?
— Посмотрим... Вот Сора стала казаться гораздо обаятельнее после эпизодов с её прошлым.
— Понятно, значит, тебе нравятся девушки вроде Соры-тян, Иори-кун.
— А, нет, не в этом смысле. Просто эти эпизоды очень хороши. Я скорее начинаю любить персонажей из-за их предыстории, чем из-за внешности.
— Вот как... Хм, хм.
Что же Чисаки-сан задумала?
— Почему ты записываешь...?
Она, похоже, записывала мои слова, но что именно собиралась делать с этой информацией?
Чисаки-сан вздрогнула от моего вопроса, а потом повернула ко мне свои записи.
— Это тренировка, чтобы стать типом Иори-куна!
— Моим типом...?
Моя любимица пытается стать моим типом? Что это? Сколько добрых дел я должен был накопить в прошлой жизни, чтобы заслужить такое...? Хотя я рискнул жизнью — вернее, буквально умер, — спасая девушку, похожую на Чисаки-сан. Может, именно этот поступок и породил такое счастье.
— А, э-э-эй, прости, если я заставила тебя что-то не так понять! Мой продюсер раньше говорил, что айдол — это работа, где нужно продавать себя, и я подумала, что начну с того, чтобы продать себя тебе, раз ты мой друг...!
Ах, вот оно что. Я идиот, раз начал ожидать чего-то странного. Конечно, в этом был смысл; она Чисаки Кирара, девушка, которая станет лучшей айдолом. Было бы плохо, если бы она когда-нибудь осталась в пределах моей досягаемости.
— Друг, значит.
— Прости, что сказала что-то настолько самонадеянное... Такой добрый человек, как ты, Иори-кун, всё равно не подошёл бы кому-то вроде меня.
Понятно. Значит, эта негативная девушка, хотя и стремится стать айдолом, смотрит на ученика общеобразовательного отделения вроде меня так. Эта её скромность...
Я должен её поддерживать...!!
— Опять?
— Да, пожалуйста, не обращай внимания. Я просто возношусь.
— Хе-хе, ты и правда загадочный, Иори-кун.
С улыбкой, выглядевшей одновременно чуть смущённой и счастливой, Чисаки-сан поднесла ладонь ко рту.
Я не думал, что смогу закончить серию в сотню с лишним томов за один день, но хотел хотя бы продвинуться и остановиться на приличном месте. С этой мыслью я продолжал читать, но в манге есть одна проблема: место для остановки не находится. Было слишком интересно; я просто не мог перестать переворачивать страницы.
Не успел я заметить, как уже подбирался к десятому тому. Я вышел из отдельной комнаты, чтобы взять следующий том и долить напиток у дринк-бара, но поскольку автомат на первом этаже чистили и он не работал, я решил подняться к автомату на втором.
На втором этаже были развлекательные зоны вроде дартса, бильярда и караоке, и за звукоизолированными стеклянными дверями я видел несколько молодых людей.
Сначала я думал, что это студенты университета, но, присмотревшись, заметил среди них учеников Академии Хосикай.
— Эта форма... отделение айдолов, значит.
Форма общеобразовательного, айдольского и продюсерского отделений в основном была одинаковой, но цвета галстуков у мальчиков и лент у девочек различались в зависимости от отделения.
У продюсерского отделения галстуки и ленты были синими, у общеобразовательного — зелёными. У отделения айдолов — красными; цвета ясно показывали, к какому отделению кто относится.
И только что я увидел, как одна из них — ученица с красной лентой — идёт ко мне.
Это был человек, которого я хорошо знал, и человек, которого, как мне казалось, я однажды всё равно встречу.
— О, ты ведь ученик нашей школы?
Поскольку после уроков я, естественно, всё ещё был в форме, она сразу заметила меня и окликнула.
— Здравствуйте.
— Этот цвет... ты из общеобразовательного отделения. Тебя не было ни в караоке, ни в дартсе, ни в бильярде, значит, ты в манга-зоне на первом этаже?
Я удивился, почему она решила завести такой разговор при первой же встрече, но тут вспомнил, что и сам довольно резко пошёл на сближение, когда впервые заговорил с Чисаки-сан. Интересно, не выглядел ли я пугающе.
— Да, манга. А ты?
— Я? Посмотрим: караоке, дартс, бильярд и стойка с мягким мороженым!
Стойка с мягким мороженым — это не развлекательная зона.
— Эй, как тебя зовут?
— Иори Такуто. А тебя?
— Иори...
На самом деле я уже знал. Не было ни одного человека, игравшего в 【Хосигури】, который бы её не знал. В игре — и, вероятно, в этом мире тоже — она пользовалась таким же уровнем признания.
Сильнейший персонаж, вершина рейтингов реролла и бесспорно самая популярная девушка в отделении айдолов.
Подруга детства моей самой любимой любимицы и человек, чьё имя постоянно всплывало, когда Чисаки-сан с кем-то сравнивали.
— Я Аманэ Хидзири!
Аманэ Хидзири. Совершенная красавица с подавляющим визуальным присутствием, природным чувством танца и вокальным диапазоном и техникой, позволяющими петь что угодно — от крутых треков до милых песен.
Её длинные светлые волосы, невозможные вне игрового мира и мало похожие на причёску школьницы, к кончикам переходили в красный — тщательно выстроенный дизайн персонажа, достойный ★5.
В отличие от Чисаки-сан, строго соблюдавшей правила и носившей светло-голубой блейзер как положено, она подчёркивала индивидуальность малиновым кардиганом не из школьной формы и резинкой-скранчи на руке. Юбка казалась короче, чем у Чисаки-сан, вероятно, потому, что она сама подвернула подол. Казалось, стоит ей чуть двинуться — и покажется нижнее бельё, но я решил верить, что под ним у неё шорты.
---
[[image:/storage/reader-images/583462417ccc04b5d89d1a3195afa8d27e4f258b.png]]
---
— Ну, просто зови меня Хидзирин!
Не думаю, что кто-то при первой встрече стал бы пользоваться таким прозвищем, так что ей, наверное, стоило перестать начинать с него.
— Тогда Аманэ-сан. До встречи.
Закончив наливать напиток, я попытался вернуться в отдельную комнату, где ждала моя любимица, но Аманэ-сан уставилась на меня с озадаченным видом.
Парень, который не терялся рядом с ней, наверняка был редкостью. Не то чтобы я считал Аманэ-сан непривлекательной. Напротив, впечатление о ней у меня было хорошее.
Будь то визуал, танец или вокал, она находилась на уровне, который можно назвать почти идеальным; несмотря на то что у неё было всё, она не зазнавалась и обладала хорошим характером.
И она была подругой детства Чисаки-сан и находилась с ней в хороших отношениях.
Пока она дружелюбна к моей любимице, я никогда не стану испытывать к ней неприязнь. Просто у меня не было причины вести с ней глубокий разговор при первой встрече. Странной была Аманэ-сан, которая общалась со мной с такой лёгкой фамильярностью, будто наблюдателям могло показаться, что мы дружим уже много лет.
— Эй-эй, Хидзирин, поторопись!
— Д-да! Иду! ...Увидимся, Иори-кун!
— Да, увидимся.
Я не понимал, как она может быть такой яркой со мной, человеком, которого только что встретила и с которым её не связывало ничего, кроме одной школы. Но, как ни странно, дискомфорта я не чувствовал; должно быть, она прирождённая очаровательница.
Обычно думаешь: «Всё равно мы, наверное, больше не увидимся», — и либо относишься к встрече легко, либо даже не утруждаешься здороваться.
— А, вообще-то, подожди секунду!
— ...?
Как раз когда я дошёл до середины лестницы, Аманэ-сан внезапно появилась рядом и пристально заглянула мне в лицо.
— Так ты тот самый Иори-кун, о котором ходят слухи...
— Слухи...?
— А, нет, я не в странном смысле. Видишь ли, я лучшая подруга Чисаки Кирары, той, с кем ты в последнее время сблизился. И поскольку я столько слышала о тебе от Ки-тян, мне не казалось, что мы встречаемся впервые.
— Ки-тян...
Вот как. Моя любимица рассказывала обо мне своей лучшей подруге... Можно мне теперь пойти поплакать?
— Поэтому я подумала, что мы, наверное, ещё встретимся. Прости, я вдруг стала немного подозрительной, да?
Она читает мои мысли?
— Нет, я тоже слышал о тебе, так что знал, кто ты. Всё нормально.
— Хе-хе, хорошо. Дружи с Ки-тян и дальше, ладно!
— Это я надеюсь, что мы останемся в хороших отношениях. Пока.
— Стой, стой, стой! Я же сказала подождать!
— Ты ведь уже закончила своё дело?
— Нет, раз Ки-тян здесь, я подумала, что тоже зайду поздороваться.
— Это нормально? Тебя друзья звали.
— Я всего на секундочку! Тебе настолько не хочется? Я, может, мешаю?
Я безэмоционально посмотрел на Аманэ-сан, которая дразнила меня раздражающим выражением озорного ребёнка, и продолжил спускаться по лестнице.
— Эй, эй, не бросай меня!
Когда я вернулся в отдельную комнату, Чисаки-сан повернулась ко мне в тот момент, когда я открыл дверь. Ну всё, милая.
— С возвращением. Ты долго отсутствовал.
— Ванну и ужин оставлю на потом; сначала выберу тебя, Чисаки-сан.
— ...?
— Прости, у меня в голове заело, будто мы молодожёны.
— Хе-хе, ты опять говоришь странные вещи.
Какое блаженное время. Если бы только за моей спиной не болтался этот «довесок», я мог бы ещё немного насладиться атмосферой молодожёнов.
— Ки-тян!! Та-дам! Неожиданный гость!
— Хи-тян!?
— Она поймала меня у дринк-бара.
Поскольку настроение молодожёнов технически ещё сохранялось, я попытался бросить фразу, похожую на оправдание изменщика.
— Эй-эй, я с ним «зацепилась», ладно!? Не выставляй меня такой плохой~
— Она заметила мою форму и заговорила со мной, а когда я назвал имя, сказала, что слышала обо мне от тебя, Чисаки-сан.
— Ах, прости... Я просто говорила о тебе, не спросив...
— Всё нормально. Я даже был немного рад, что ты рассказывала обо мне подруге.
— Е-если так, то хорошо...
Чисаки-сан произнесла это, пока её щёки краснели. Она, наверное, не из тех, у кого много друзей; то, как она смущалась из-за каждой мелочи, было таким милым.
— Эй, эй, не воркуйте тут. Меня тоже впустите.
— М-мы не воркуем! Хватит меня дразнить, Хи-тян!
Чисаки-сан силой вытащила Аманэ-сан из отдельной комнаты, словно пытаясь спрятать покрасневшие щёки. Я подавил желание наблюдать за их общением и открыл мангу на следующей странице.
Интересно, удалось ли Чисаки-сан освежиться. Я был бы счастлив, если бы ей стало хоть немного легче.
С начала второго триместра уже прошло две недели. Мои отношения с Чисаки-сан углублялись так гладко, что мы уверенно шли к тому, чтобы стать друзьями даже ближе, чем она с Аманэ-сан, — ну, это скорее были мои мечты, чем что-то ещё.
Сегодня после уроков мы снова обещали встретиться в пустом классе, и я невольно этого ждал. Как обычно, я в одиночестве ел обед в столовой, когда сидевшие рядом девушки начали разговаривать достаточно громко, чтобы я слышал каждое слово.
— Ты кого-нибудь пригласишь?
— Ээ, вообще-то я хочу пригласить Тэндо-куна из продюсерского отделения, но он популярный, так что, наверное, у него уже есть с кем пойти, да?
— Разве это не будет Аманэ-сан? Она единственная на его уровне.
Не то чтобы я имел привычку подслушивать чужие разговоры, но когда говорят так громко, невольно слышишь. А поскольку они всё время не называли, куда именно хотят пойти, мне стало любопытно. Я ведь не мог спросить: «А куда вы хотите?», так что оставалось только сидеть и мучиться.
— Для сезона уже поздновато, и вроде это маленькое мероприятие торговой улицы, так что людей будет не очень много. Идеально же, правда?
— Да, обычно там столько народу, что идти не хочется.
Так куда же вы идёте?
— Я очень хочу пойти — на фейерверк.
Наконец, когда уроки закончились, я вошёл в обещанный пустой класс и обнаружил, что Чисаки-сан уже ждёт. Она так увлеклась телефоном, что, кажется, не заметила, как я вошёл.
— Здравствуй, Чисаки-сан.
— Ва-ва! И-Иори-кун...!
Испугавшись моего голоса, Чисаки-сан, сидевшая на стуле, вместе со стулом завалилась назад. Опять. Её юбка, опять.
— Ай-ай...
— Вот это падение. Ты в порядке?
Я протянул руку, с облегчением поняв, что стул, к счастью, перекрыл вид на её нижнее бельё, но какая-то часть меня всё равно почувствовала лёгкое сожаление. Свободной левой рукой я ущипнул себя за бедро. Не испытывай странных чувств к любимице. Чисаки-сан — ангел; непростительно, чтобы простой человек вроде меня взаимодействовал с ней, держа в голове такие нечистые мысли.
— Я так увлеклась видео на телефоне.
— Что смотрела?
Чисаки-сан повернула экран телефона ко мне и заговорила с улыбкой ребёнка, который не может сдержать восторг.
— Завтра у реки возле торговой улицы будет фестиваль фейерверков. В соцсетях мне попалось рекламное видео, и оно показалось таким красивым.
— Хочешь пойти?
Если она хотела пойти, могла бы просто сходить с Аманэ-сан; они лучшие подруги, так что я думал, они пойдут вместе.
— Хочу, но мне не с кем... Похоже, Хи-тян завтра после урока пойдёт со своим продюсером, а одной мне не хватит смелости...
То, как она смотрела на меня, словно чего-то желая, заставило задуматься: не хочет ли она, чтобы я пошёл с ней, но переживает, можно ли приглашать меня куда-то вне школьного времени.
Сказать это казалось невероятно самонадеянным и трудным, но если это поможет Чисаки-сан расслабиться, тогда другое дело.
— Я буду рад пойти с тобой, если ты не против меня. Если, конечно, ты не откажешься.
— Правда?! Я очень хочу!!
Она, видимо, обрадовалась настолько, что подалась вперёд и сжала обе мои руки, глаза её сияли. Не пойми неправильно, я просто сопровождающий. Не зазнавайся, думая, будто Чисаки-сан правда хочет пойти на фейерверк со мной. Ей, наверное, просто одиноко.
— Тогда завтра встречаемся у южных ворот в 16:00.
— Хорошо!
Я не ожидал, что всё решится так гладко. Кстати, фоном в соцсетях у Чисаки-сан было ночное небо, так что, наверное, ей нравились красивые виды вроде фейерверков.
— Раз уж решено, сегодня поговорим о манге!
Счастливая улыбка моей любимицы. Я почувствовал облегчение от того, что она, похоже, по-настоящему наслаждается отдыхом.
Наконец наступил день фестиваля фейерверков.
Мы решили взять юкаты напрокат в магазине на торговой улице Хосикай. Когда мы раньше проходили мимо прокатного магазина, она так восхищённо смотрела на выставленные юкаты, что было очевидно: она хочет надеть одну. Когда я предложил это, её сияющее «Можно?!» было таким милым, что я на секунду едва не потерял сознание.
Поскольку я парень, времени много не понадобилось, и через пятнадцать минут я уже переоделся в юкату. Было 17:00, и примерно через тридцать минут после меня Чисаки-сан смущённо вышла из-за занавески в ультрамариновой юкате.
— Как... я выгляжу...?
— ....................
— Иори-кун...?
— Хюу...
— Хюу? Подожди, Иори-кун?
Моя любимица в юкате была настолько прекрасна, что я не мог подобрать слов. Даже в 【Хосигури】 Чисаки-сан ни разу не получала сезонную лимитную гачу; руководство игры всегда обращалось с ней плохо.
Впервые я увидел её в чём-то, кроме формы или сценического костюма. Так что такая реакция была неизбежна.
Зрение внезапно потемнело, и, пока сознание угасало, я слышал встревоженный голос вечно любимой Чисаки-сан, звавшей меня.
— Я и представить не могла, что ты вдруг упадёшь. Ты правда в порядке?
Когда я очнулся, к сожалению, я оказался не в каком-то сценарии мечты вроде отдыха на коленях Чисаки-сан, а просто на обычном стуле. Как жалко. Хотя я заранее пытался представить это, чтобы выработать хоть какую-то устойчивость перед входом в магазин.
— Я в порядке. Просто я привык к форме и костюмам, а это было слишком внезапно: «Иори-кун» во мне просто исполнил «Такуто», вот и всё.
Чисаки-сан вздохнула с облегчением, когда я встал и потянулся, несмотря на бессмыслицу, которую начал говорить сразу после пробуждения.
— Я не очень понимаю, что ты говоришь, но рада, что ты выглядишь бодрым.
Мы вышли из проката юкат и пошли по торговой улице вместе с Чисаки-сан, которая всё ещё время от времени бросала на меня обеспокоенные взгляды.
Окрестности торговой улицы Хосикай были довольно тихими, и хотя широкий речной берег, где запускали фейерверки, находился прямо рядом с улицей, людей вокруг было не так много. И всё же, может быть, потому, что фестиваль фейерверков был редким событием, народу собралось достаточно, чтобы я почувствовал: стоит потерять бдительность — и мы можем разойтись.
— Кья...!
— Чисаки-сан!
— Я-я в порядке.
Я инстинктивно схватил Чисаки-сан за правую руку как раз в тот момент, когда толпа едва не унесла её. Что это, ивент рукопожатий? Блаженство.
— Иори-кун.
— А, прости, прости. Я отпущу.
Это был блаженный миг, но если я буду слишком долго касаться ангела, то правда могу вознестись на небеса, как чуть не сделал недавно, а это доставит Чисаки-сан хлопот. Я попытался отпустить её руку, но её пальцы не позволили мне этого сделать.
— Я неуклюжая и плохо переношу толпу, так что можешь продолжать держать меня за руку? Когда я куда-то хожу с Хи-тян, всегда так получается...
— Понятно. Хорошо.
Даааааааааааааа!!
Я ответил как можно спокойнее, стараясь не дать ей понять, что внутри меня сейчас взрываются собственные фейерверки.
Выражение Чисаки-сан было совершенно спокойным, и я не чувствовал в её словах какого-то особого намерения.
---
[[image:/storage/reader-images/ad9bbbc032b7efa1ec9d688fe8fc959922e12ea5.png]]
---
Чисаки-сан была неуклюжей ещё со времён 【Хосигури】, так что я легко мог представить, как она ходит за руку с Аманэ-сан. Похоже, я мог избежать бессмысленных надежд.
До начала фейерверков мы решили поужинать у лотков. Мы оба предлагали, какие лотки хотим попробовать, и, конечно, всё идеально совпадало.
Это потому, что я знал вкусы Чисаки-сан вдоль и поперёк и, естественно, следил, чтобы каждое предложение подходило её предпочтениям, чтобы ей не приходилось сдерживаться из вежливости.
— Сначала якисоба, потом охлаждённый ананас, затем жареный кальмар и яблоко в карамели. Пойдём в таком порядке.
— Да! Это идеальный фестивальный маршрут! Солёное, сладкое, солёное, сладкое... самый счастливый цикл...!
Даже лицо, с которым она радовалась еде, было драгоценным.
— Такая поддерживаемая...!
— Вот опять, хи-хи.
— Я просто получил сигнал чистой драгоценности.
Мы купили то, что хотели, у лотков, и нам повезло найти место с хорошим видом, где не было слишком людно. Идеальное место — в тени деревьев, прохладное, но с отличным обзором.
— Уже почти время.
— Да.
Раздался тихий свист, и на мгновение весь шум вокруг исчез. Следом вспыхнул свет, прочертивший бледную дорожку вверх по небу, прежде чем пропасть.
А в следующее мгновение небо распахнулось, словно внезапно вспомнило, для чего оно здесь.
С глухим ударом в ночном небе расцвёл цветок, озарив окрестности оранжевым.
Когда я повернулся к Чисаки-сан, купающейся в этом оранжевом свете, меня накрыла глубокая волна чувств: я снова осознал, что и правда попал в мир 【Хосигури】.
Я заслонил собой девушку, похожую на мою любимицу, попал под грузовик, а когда очнулся, оказался в мире мобильной игры, в которую играл как одержимый. Я храбрился, но на самом деле был полон тревоги. В безнадёжной ситуации, где не на кого положиться, я сумел держаться именно потому, что встретил Чисаки-сан.
— Иори-кун? Будет жалко, если ты будешь смотреть на меня вместо фейерверков, знаешь?
— Да, ты права.
Чисаки-сан озадаченно улыбнулась. Она была такой милой.
Меня столько раз спасала девушка, которую я встретил через экран. Это было верно и после попадания сюда, но относилось и ко времени в прежнем мире.
И то, что она подтолкнула меня в реальном мире, и то, что позволила мне наслаждаться собой даже после внезапного перерождения в игре, — всё это благодаря Чисаки-сан.
Именно поэтому я хотел отплатить ей. Если она хочет стать топ-айдолом, я хочу поддерживать её настолько, насколько смогу.
Я знаю, что могу сделать не так уж много, но хочу сделать для неё всё, что в моих силах. Хочу вернуть долг.
— Иори-кун.
— ...?
— Спасибо, что встретил меня, и спасибо, что поддерживаешь.
— Что за внезапная перемена настроения?
Хотя именно я должен был это сказать.
— Нет, я уже давно хотела сказать, но никак не могла подобрать слова. Но когда смотришь на эти фейерверки, такая маленькая неловкость уже будто не имеет значения. Есть и другие люди, которые меня поддерживают, но, оглядываясь назад, я поняла, что, возможно, не поблагодарила их как следует.
Чисаки-сан криво улыбнулась и смущённо почесала щёку.
Мы думали об одном и том же, да? Она меня опередила.
— И тебе тоже спасибо.
— Э? Но я ничего для тебя не сделала, Иори-кун.
— Это не так. Я получил от тебя очень многое, Чисаки-сан.
Возможно, меня захватило настроение фейерверков и юкат, но я был чуть более сентиментален, чем обычно.
— Смотри, кажется, второй запускают.
— В этот раз смотри на фейерверк, а не на меня, хорошо? Это смущает...
— Хм, не знаю.
— Эй, Иори-кун!
— Шучу.
После этого я всё равно довольно много смотрел на Чисаки-сан.
Сентябрь близился к концу, и промежуточные экзамены стремительно приближались.
Учебные экзамены были обязательны для всех — и для отделения айдолов, и для продюсерского, и для общеобразовательного.
Я не был особенно плох в учёбе, но и гением тоже не был; если не заниматься, оценки точно пострадают. А что касается Чисаки-сан...
— Муу... есть ли вообще смысл запоминать английский?
Она, к моему удивлению, была плоха в учёбе — по крайней мере, настолько, чтобы жаловаться подобным образом.
— Разве ты не поёшь тексты на английском?
— ...Пою, но...
— Тогда он хотя бы немного нужен, разве нет?
— Наверное. Вздох.
Сейчас мы занимались подготовкой к тестам в нашем обычном пустом классе.
— Эм, а как это произносится?
Чисаки-сан указала в учебнике на слово «rhythm». Она не делала это специально, но такая близость всё равно заставила моё сердце забиться быстрее.
— «Rhythm». Да, читается немного сложно. Эта h — так называемая немая буква, её на самом деле не произносят.
— Ух ты, ты такой умный, Иори-кун. Ах—
Она с радостным выражением повернулась ко мне лицом, но застыла, осознав, насколько близко мы оказались.
— П-прости...
— Всё нормально. Скорее, спасибо.
— Спасибо...?
Я когда-то посмотрел это по дурацкой причине — мне просто показалось, что «немая буква» звучит круто, — но теперь, когда благодаря этому я оказался на расстоянии сердцебиения от Чисаки-сан, я был искренне рад, что выучил.
Продолжив ещё немного, я решил один сходить в школьный магазин за любимыми перекусами Чисаки-сан, потому что её концентрация начала падать.
Хотя его называли школьным магазином, по сути это был обычный круглосуточный магазин. Его, похоже, открыли после потока просьб от учеников, многие из которых жили в общежитиях и хотели круглосуточный магазин на территории Академии Хосикай.
Известный абсурдно низкими ценами, которые заставляли сомневаться, есть ли там вообще прибыль, Hoshikai Mart был настолько популярен, что им пользовались даже учителя. Естественно, это было место, куда заходили почти все ученики.
В игре именно там обменивали ивентовые предметы на тренировочные материалы или предметы для снятия лимита уровня айдола, но в этом мире это был просто обычный магазин.
— Дюкси!
— Может, ты не будешь тыкать меня сразу же, как мы встречаемся?
— Хе-хе. Просто твой бок так и просится, чтобы в него ткнули, Иори-кун.
Смеялась, убрав руку за голову, чрезвычайно популярная героиня редкости ★5, Аманэ Хидзири.
Что значит «просится»? К тому же мы разговариваем всего второй раз; не слишком ли она фамильярна? Это все экстраверты такие?
— Что ты здесь делаешь?
— Покупаю припасы для учебной сессии. А ты, Аманэ-сан?
— Я просто искала, кого бы ткнуть «дюкси».
— Какая досада.
— Ха-ха-ха, смешно~!
По описаниям персонажа и эпизодам в мобильной игре я знал о её озорном характере, но вживую иметь с ним дело, честно говоря, немного раздражало. И всё же я не мог не простить её. Более того, этот контраст, наверное, и был частью её привлекательности; всё-таки она ★5 не просто так.
Её красивые длинные золотистые волосы качались каждый раз, когда она смеялась, и от неё доносился приятный запах. С такой внешностью ей можно было простить почти всё.
— Учебная сессия? С Ки-тян, случайно?
— Да.
— Хмм, понятно... Я тоже хотела пойти.
На короткое мгновение выражение и голос Аманэ-сан стали редкостно печальными. Если хотела прийти, могла бы просто сказать. Я был уверен, что Чисаки-сан обрадуется, и, если только я сам не мешаю, я не против.
— Хочешь пойти?
— Нет, не пойду. Уверена, Ки-тян этому не обрадуется.
Это совсем не походило на Аманэ-сан. К тому же Чисаки-сан никак не могла ненавидеть Аманэ-сан.
— Вы же лучшие подруги, верно? Почему ты так думаешь?
Аманэ-сан посмотрела на меня так, будто говорила: «Ты серьёзно спрашиваешь?» — её выразительное лицо сказало всё за неё. Затем она наконец вернулась к обычной себе.
— Кто зна~ет? Интересно почему~?
— Вы поссорились?
— Нет. Мы всё ещё суперблизки. Достаточно близки, чтобы ты позавидовал, Иори-кун. Я люблю Ки-тян, и Ки-тян тоже меня любит.
— Тогда почему...?
— Читай атмосферу.
В этих словах прозвучала тень раздражения. Сказать мне «читай атмосферу» означало, что она либо не хочет, либо не может объяснить сама. Но если я сам случайно пойму, это будет нормально.
— Значит, об этом трудно говорить? Прости.
— Нет, это я должна извиниться. Я просто сорвалась на тебе.
В прежнем мире у меня всегда был комплекс неполноценности из-за друга детства. Я подумал, что эти чувства похожи на чувства Чисаки-сан. Я злился и завидовал, но так и не смог возненавидеть друга. В конце концов, он был хорошим парнем. Я был уверен, что Чисаки-сан чувствует то же самое.
Аманэ-сан ни в малейшей степени не была плохим человеком. Напротив, она была талантливой, трудолюбивой и такой общительной, что невозможно найти ни одной причины её не любить.
Она была очень похожа на друга детства, которого я слишком хорошо знал. Я понимал, как он думает. И если Аманэ-сан чувствовала то же, что и он...
— Тебе неловко, потому что признают только тебя, хотя вы вместе гнались за одной мечтой?
Попал ли я в точку или нет, Аманэ-сан широко раскрыла глаза и уставилась на меня. Она не смогла даже попытаться отшутиться; слишком растерялась и не успела совладать с выражением лица.
— Значит, так.
Посмотрев на её лицо, я превратил подозрение в уверенность.
Аманэ-сан фыркнула носом, словно сдаваясь, и напряжение ушло из её плеч, которые до этого были подняты от удивления.
— Ты что-то с чем-то. ...Да. Даже я понимаю, что хвалят меня, а у Ки-тян всё идёт не так хорошо. Поэтому я переживаю, что даже если я просто буду дружить с ней, это может показаться оскорблением... или что я загоняю её в угол. Когда начала так думать, мне стало страшно приближаться к ней. Я не хочу, чтобы она меня возненавидела. Я люблю Ки-тян.
Мой друг детства однажды сказал что-то похожее. Когда я услышал об этом через других, это был первый раз, когда я по-настоящему разозлился на него.
Это не забота. Я хотел, чтобы он подталкивал меня ещё сильнее. Наличие рядом невероятного лучшего друга, который тебе дорог, конечно, давит. Но в то же время это заставляло меня гордиться.
Я бегу к той же мечте, что и этот человек. Каждый раз, когда признавали его, я чувствовал, что тоже должен стараться ещё сильнее. Силы для этого дала мне Чисаки-сан.
Если бы не Чисаки-сан, я, наверное, так и остался бы в зависти и разрушил себя. Поэтому если Аманэ считала, что Чисаки-сан, которая дала мне эту силу, сломается от чего-то подобного, она глубоко ошибалась.
— Не переживай.
— ……?
— Чисаки-сан не настолько слабая.
Она терпит неудачи, плачет, ноет, но в конце концов всегда поднимается и снова начинает идти, пусть даже понемногу.
Когда я впервые попал в этот мир, она была сломлена и ослаблена. Я думал, что это и есть настоящая Чисаки Кирара. Но я ошибался.
Чисаки-сан — человек, поэтому её сердце ломается, она хочет сбежать и хочет, чтобы кто-то её спас. Но в конце концов она всегда находит в себе силы встать самой. Она такая девушка — слабая и в то же время сильная.
Не потому, что я её поддерживаю. Чисаки-сан усердно идёт к мечте стать топ-айдолом потому, что сама этого хочет.
— Уверен, Чисаки-сан тоже испытывает досаду и зависть. Но это не значит, что она возненавидит тебя. Разве ты, Аманэ-сан, не знаешь лучше меня, что она не такая девушка?
Аманэ-сан снова широко раскрыла глаза, глядя на меня. В этих больших глазах появился свет ярче любого, который я видел сегодня.
— Чисаки-сан работает до изнеможения. Она даже остаётся и тренируется до последней минуты, пока может арендовать уроковый зал.
— Да, я слышала.
— Она сказала, что хочет передать благодарность людям, которые её поддерживают.
Благодарить она хотела не только меня. Она сказала, что есть и другие. Я не знал, сколько их, но среди них наверняка...
— Услышав то, что ты сейчас сказала, я уверен. Думаю, ты одна из тех, кого она хочет поблагодарить, Аманэ-сан.
— Я……?
— Чисаки-сан заметила, что ты ходишь вокруг неё на цыпочках. Поэтому она пытается своими результатами показать тебе, что так делать не нужно. Пытается доказать, что она не настолько слаба, чтобы о ней нужно было продолжать беспокоиться. По крайней мере, мне так кажется.
Если это та Чисаки-сан, которую я знаю, — та, что заботится о других больше всех, — то ради «чьего-то блага», ради того, чтобы лучшая подруга больше не волновалась, она могла бы работать над мечтой стать топ-айдолом.
— Ты прав. Ки-тян такая девушка.
— Тогда продолжай дружить с ней без лишней сдержанности. Если она почувствует, что её избегают, ей просто станет грустно.
Выслушав меня, Аманэ-сан молча пошла к кассе. Через мгновение она вернулась с пакетом, схватила меня за руку и потащила наружу.
Я растерялся от её напора, но решил просто позволить ей вести меня.
Пройдя немного, она отпустила мою руку. Аманэ-сан обернулась, улыбнулась с трудной улыбкой и заговорила.
— Был лайв в торговом центре, который мы делали сразу после поступления. Ты знаешь о нём?
— Знаю.
Вероятно, она говорила о «лайве публичной казни».
— Знаешь, я думала, что в следующий раз, когда буду выступать с Ки-тян, сдержусь.
— Только не говори, что думала, будто это ради неё.
— Да. Но это просто означало, что я смотрю на неё сверху вниз, правда? Я думала, что понимаю очарование Ки-тян лучше всех, но не верила в неё. Ты поверил в Ки-тян куда сильнее меня, Иори-кун.
Аманэ-сан, которая была с ней с детства, наверняка знала о Чисаки-сан больше. Но я намеревался смотреть на Чисаки-сан с любовью, достаточно глубокой, чтобы не уступить Аманэ-сан.
— Даже если ты не станешь этого делать, Чисаки-сан однажды тебя превзойдёт.
Я искренне в это верил. Редкость звёзд не имела значения. Чисаки-сан очаровала меня настолько, что пробила бы подобные вещи насквозь. Раз она сумела покорить такого человека, как я, заставить других почувствовать то же самое не было невозможно.
— Интересно. Я тоже не проиграю. Значит, это соревнование.
— Тогда я заставлю тебя как следует выполнять роль второго плана для Чисаки-сан.
— Хе-хе, я начинаю завидовать Ки-тян~
— ……? Что в этом заставило тебя завидовать?
Прежде чем ответить на мой вопрос, Аманэ-сан сделала шаг ко мне. Её красивые золотистые волосы качнулись, и слабый сладкий аромат защекотал нос.
Чуть привстав на носки, Аманэ-сан прошептала мне на ухо.
— Я бы тоже захотела оставить такого замечательного друга только себе.
— Слишком близко……
— Дюкси!
— Уо! Эй, ты что делаешь!
— Хе-хе! Ну как тебе мой дюкси?!
Она застала меня полностью врасплох. Ухмыляясь, Аманэ-сан гордо подняла руку, которой ткнула меня в бок, бросила последнюю фразу и ушла.
— Пока!
Она и правда была невинной маленькой угрозой.
— Прости, я опоздал.
Когда я вернулся в пустой класс, Чисаки-сан подняла взгляд от тетради, и её лицо просияло.
— С возвращением, Иори-кун.
— Такая поддерживаемая……!
— И что это сегодня должно было значить……?
— Просто мои слюни превратились в слова.
— Пожалуйста, потом как следует вытри.
Чисаки-сан постепенно училась обращаться с моими кринжовыми фанатскими выходками. Это был рост.
— Вот, это тебе.
Поскольку из-за того, что Аманэ-сан вытащила меня наружу, я не смог нормально закупиться, я разложил вещи, которые купил уже после возвращения. Чёртова мастер дюкси.
— Всё моё любимое……! Большое спасибо. Сколько это стоило?
— Не переживай. Угощаю. К тому же твоё питание — это, по сути, моё питание.
— Хи-хи. Не очень понимаю, что ты имеешь в виду, но спасибо.
— Ещё я раньше встретил в магазине Аманэ-сан.
— Хи-тян?! Ты часто с ней сталкиваешься.
— Она внезапно ткнула меня в бок.
— Хи-хи. Хи-тян делает так только с теми, кто ей нравится.
— Она что, собака?
Чисаки-сан выглядела счастливой, когда говорила об Аманэ-сан.
— Кстати, я давно хотел спросить. С Аманэ-сан ты обычно говоришь по-простому, а со всеми остальными — вежливо?
До сих пор я думал, что это просто черта персонажа, но человеку редко свойственно говорить вежливо с одноклассниками, так что мне было любопытно, есть ли причина.
— С Хи-тян я говорю по-простому. Ещё с семьёй, и... о? Пожалуй, всё. Со всеми остальными я говорю вежливо.
— Почему вежливо? Я просто подумал, что с одноклассниками это необычно.
— Я неуклюжая, поэтому, думаю, часто доставляю людям хлопоты. Из-за этого мне кажется, что я не могу вести себя с ними слишком фамильярно.
Значит, причина всё-таки была. Это не просто причуда.
— А почему с Аманэ-сан по-простому?
— Хмм, наверное, потому что мы близки?
То, как она наклонила голову, положив руку на подбородок, было таким ослепительным, что у меня задёргались веки.
— Тогда я тоже хочу поскорее достичь уровня, когда ты будешь говорить со мной по-простому.
— Ах... ты прав. Получается, будто я говорю, что мы не близки... Как грубо с моей стороны...
— Нет-нет, это совсем не грубо. Делай так, как сама хочешь, Чисаки-сан.
Чисаки-сан положила обе руки на колени и опустила взгляд. Ей неловко? Нет, похоже, не это.
Сбоку я видел, что её уши краснеют. Пока я восхищённо смотрел на эти красные уши, думая, какие они милые, она вдруг резко повернула голову ко мне.
— Я правда могу делать так, как хочу?
— Э, да...
— Тогда... можно мне говорить с тобой по-простому, Иори-кун?
Нгхоооооооооооооооо!!
Молодец, я. Я действительно удержался.
— Иори-кун!?
— Да?
— У тебя глаза закатились!?
Ах, чёрт; я совсем не удержался.
Я шлёпнул себя по щеке, чем немного напугал Чисаки-сан, но взамен пришёл в себя.
Я никогда не ожидал, что моя любимица скажет нечто подобное; она была настолько драгоценной, что я почти отключился.
Ведь она спрашивала, можно ли ей говорить со мной по-простому, когда так она говорит только с семьёй и лучшей подругой. Это значило, что я стою на одном уровне с семьёй — будущий муж. ...Нет, не то.
Но она определённо воспринимала меня как близкого друга. Подумать только. Ещё в прошлом месяце я был просто фанатом по ту сторону экрана.
— Н-ну? Можно мне говорить по-простому?
Взгляд снизу вверх, влажные глаза, пылающие щёки, блестящие губы. Соберись. Не отключайся сейчас.
— Конечно, мне так тоже будет радостнее.
— Слава богу... Мне, может быть, понадобится немного времени, чтобы привыкнуть, но... эм, Иори-кун, давай и дальше хорошо ладить, ладно?
Сдерживая лавину драгоценности, я ответил всем своим существом.
— Да...!
— Хи-хи. Теперь ты сам говоришь вежливо, Иори-кун.
Ах, это невозможно. Милаааааааааааа!!
— Факая поддерфиваемая...!!
— У тебя слюни опять превратились в слова?
— Нет, это кровавые слёзы.
Промежуточные экзамены длились пять дней, с понедельника по пятницу, так что для учениц отделения айдолов, у которых ещё были уроки, это, должно быть, была адская неделя. В награду за то, что мы её пережили, после окончания тестов в пятницу мы решили зайти в манга-кафе, куда уже ходили вместе.
Я сказал, что расщедрюсь и свожу её куда угодно за свой счёт, но Чисаки-сан отказалась, сказав, что экзамены были тяжёлыми для нас обоих. В итоге мы пришли к компромиссу: я угощу её дринк-баром.
Даже во время экзаменационной недели Чисаки-сан сумела совместить учёбу с расписанием уроков. Она выглядела немного уставшей, но при этом, кажется, была довольна тем, насколько выросла. Возможно, наши передышки помогали.
Судя по её собственной оценке, результаты должны были отразить все вложенные усилия, и, когда экзамены наконец закончились, Чисаки-сан была в очень хорошем настроении. Поэтому она улыбалась чаще обычного, что делало этот день прекрасным для такого отаку, как я, который живёт улыбкой своей любимицы. За одним исключением.
— Дождь всё никак не кончается, да?
Я всё ещё не привык слышать, как Чисаки-сан говорит со мной по-простому. Хотя она говорила, что привыкание займёт время, она уже вовсю пользовалась простой речью и, кажется, наслаждалась тем, как я от этого корчусь. Даже садистская Чисаки-сан достойна поддержки...!
По дороге домой из манга-кафе мы без зонтов застряли из-за дождя в беседке в парке. Я потерял бдительность, потому что прогноз говорил: дождь начнётся только ночью.
— Не похоже на короткий ливень. По прогнозу дождь должен идти с ночи до завтрашнего утра, так что он, наверное, просто начался чуть раньше и может продолжаться до рассвета.
Чисаки-сан уже некоторое время ёрзала, словно хотела что-то сказать. Её что-то беспокоит?
— Вообще-то у меня есть зонт.
— А, складной?
— Да, вот этот...
Зонт, который Чисаки-сан достала из сумки, не имел дизайна, который было бы особенно неловко показывать. Тёмно-синий с маленькими жёлтыми точками, словно ночное небо.
— Милый зонт.
— Хи-хи, спасибо. Но, видишь ли...
Чисаки-сан раскрыла зонт и посмотрела на меня виновато. Вот почему она не решалась его достать.
— Он очень маленький.
— Правда. Так что даже если мы встанем под него вместе, не думаю, что от него будет много пользы.
— Я в порядке. Ты лучше сама им воспользуйся, чтобы не промокнуть, Чисаки-сан.
К тому же я не думал, что переживу общий зонт с моей любимицей.
— А ты, Иори-кун?
— Я в порядке, даже если промокну. Но нельзя, чтобы промокла ты, Чисаки-сан. Если ты простудишься, мне будет больнее, чем если простужусь я сам. Ты основной юнит, а я просто какой-то мусорный компонент, который ничего не изменит, даже если его выбросить.
— Хи-хи. Не очень понимаю, что ты говоришь, но одну вещь поправлю. Мне будет плохо, если тебя не станет, так что ты необходимый мусорный компонент, хорошо?
Я был счастлив, но мне ещё и нравилось, что она достаточно безжалостна, чтобы не спорить с частью про «мусорный компонент».
— Поэтому вот!
Чисаки-сан протянула раскрытый зонт, а когда я взял его, просунула свою руку под мою.
— Если мы будем совсем близко, думаю, никто из нас не промокнет.
Абабабабаба!!
Моя любимица! На! Моей! Руке!
— Ты сильно вспотел, тебе нужен платок?
— НЕТ-СПАСИБО.
— Хи-хи, ты как робот.
На обратном пути к общежитию сердце никак не успокаивалось. Оно явно билось быстрее, чем должно было быть возможно для одного человеческого сердца, но я не знал, принадлежит ли этот стук только мне.
Это была уже вторая суббота подряд, когда я встречался с Чисаки-сан. По сути, всё выглядело как свидание пары на выходных.
Конечно, так это, вероятно, видел только я, но раз то, что мы делали, по сути было свиданием, я не собирался позволять кому-либо спорить.
Сегодняшнее свидание началось с обеда. Я назвал это «обедом», чтобы звучало красивее, но мы были школьниками и денег у нас было мало. Это был просто семейный ресторан.
В семейных ресторанах в меню есть всё подряд: паста, гамбург-стейки, дориа. Еда, возможно, не дотягивает до лучших заведений, но мне нравилось это ощущение «тематического парка», где есть понемногу всего.
---
[[image:/storage/reader-images/e1ea56da9c4ddd0017c303baca3f01ac45d3e45f.png]]
---
— Прости, что заставила ждать, Иори-кун.
Она всё ещё время от времени возвращалась к вежливой речи. В этом тоже было своё очарование.
— Пока ждал, я смотрел на одежду прохожих и представлял, как она смотрелась бы на тебе... так что, по сути, я совсем не ждал.
— Это немного страшно. Хи-хи.
Наряд Чисаки-сан на сегодня, вызвавший безжалостный комментарий о моих кринжовых фанатских наклонностях, состоял из блузки цвета слоновой кости и свободного бежевого кардигана. Аккуратная тёмно-синяя длинная юбка имела силуэт русалки, мягко расширяющийся у ног, а коричневые лоферы добавляли осеннего настроения.
В противоположность ей я, как обычно, ограничился простыми чёрными слаксами и вязаным свитером цвета хаки.
— От твоего сегодняшнего наряда веет старшей сестрой.
В хорошем смысле в ней была зрелость, не похожая на ученицу первого года старшей школы. Она была чарующей, но не в вульгарном смысле; скорее наоборот, кожа почти не была открыта.
— Правда? Хи-хи, мне приятно это слышать.
В последнее время Чисаки-сан много улыбалась.
Я больше не видел той болезненной гримасы, что была у неё при нашей первой встрече; я правда хотел, чтобы моя любимица продолжала улыбаться.
— Ну что, пойдём?
Ещё немного поболтав о нашей одежде, мы направились в семейный ресторан.
Причина, по которой мы оказались в семейном ресторане, заключалась не в том, что кому-то из нас они особенно нравились, и не в какой-то коллаборации с любимой мангой. Просто у нас не было денег.
На отделениях айдолов и продюсеров ученики могли получать гонорары за выступления, исходя из продаж билетов, правда, только за внешкольные лайвы. Популярных учеников чаще звали выступать, и их выплаты соответственно росли.
А единственным внешкольным лайвом Чисаки-сан с момента поступления был тот самый «лайв публичной казни» с Аманэ-сан.
Похоже, для того лайва не использовали билетную систему; торговый центр просто заплатил фиксированный гонорар.
Она, судя по всему, отдала всё это на оплату обучения, так что единственными карманными деньгами у неё были деньги, которые присылали родители.
Что касается моего собственного источника дохода, в общеобразовательном отделении, очевидно, никаких «лайвов» не было. Я помогал на внутришкольных лайвах — работал со светом или следил за порядком в толпе, — но это была школьная деятельность, так что оплаты не было. Откуда же брался мой доход?
Я попал в этот мир один и даже не знал, существовали ли вообще родители для «меня» в этом мире.
Поначалу я беспокоился, как буду выживать.
Но понемногу, по мере того как выяснял детали, я разобрался.
Оказалось, у меня действительно был отец. Для большинства людей иметь отца, возможно, само собой разумеется, но раз я переродился, трудно было считать что-либо «само собой разумеющимся».
От этого отца — совершенно чужого для меня человека — я получал ежемесячные карманные деньги, и их как раз хватало, чтобы немного оставалось на развлечения. Конечно, я был безмерно благодарен уже за то, что вообще их получаю, но это подсказывало, что семья у нас не особенно богатая.
Так что по-настоящему ходить мы могли только в дешёвые семейные рестораны или фастфуд.
— Тут столько вариантов. Думаю, возьму сырную дориа. ...Ах, я опять сказала вежливо.
— Не нужно заставлять себя говорить по-простому. Я рад, что мы стали ближе, но то, как ты так изящно говоришь, — одно из твоих очарований, Чисаки-сан.
— Тогда иногда может проскальзывать, прости?
Пожалуйста, перестань говорить это, наклоняя голову. Ты слишком милая.
— Такая поддерживаемая...!
— А, вот опять.
— Просто здесь жарко из-за отопления, так что это был пот.
— Значит, пот выходит у тебя изо рта словами? Хи-хи. Ты и правда странный человек.
Я заказал mixed grill, а Чисаки-сан — сырную дориа. Она с настоящим аппетитом ела дориа, но я хотел угостить любимицу чем-то ещё лучше. Конечно, сырная дориа тоже вкусная, но всё же.
— Иори-кун, тебе правда этого хватит? Я думала, мальчики обычно хотят есть больше.
— Вполне хватит. Хотя я был бы рад, если бы тут был рис.
На самом деле я ел много. Чисаки-сан тоже. Я знал это по нескольким её эпизодам в 【Хосигури】.
Чисаки-сан ела много. Но были сцены, где показывали, что она этого стесняется. Даже это было достойно поддержки.
— Тебе ведь тоже этого мало, Чисаки-сан?
— Н-нет, мне этого достаточно...
Она сказала это смущённо, но мой острый слух уже заметил, что у неё урчало в животе даже во время еды. Почему-то с рождения у меня были необычно острые пять чувств. Может быть, специально для того, чтобы слышать, как урчит живот моей любимицы.
— Когда-нибудь, когда я начну много зарабатывать...
— Когда начнёшь...?
— Давай вместе есть столько вкусного, сколько захотим.
— Хи-хи, я тоже буду стараться. Когда это случится, я бы очень хотела в выходной сходить вместе на панкейки или парфе.
— У тебя планка немного низкая, нет? Если постараться, мы и сейчас, наверное, такое потянем. Думай масштабнее — суши не с конвейера или мясо, которое не «ешь сколько сможешь».
— Хмм, но с тобой весело, Иори-кун.
— О, э-э, да.
— Хи-хи, ты милый, когда краснеешь, Иори-кун.
— Хватит меня дразнить.
— Хи-хи, прости.
Даже садистская Чисаки-сан, которая с таким удовольствием меня дразнила, была достойна поддержки...!
— Тогда обещано. Когда-нибудь съедим что-нибудь вкусное вместе.
Сказав это, она протянула тонкий белый мизинец. Если она добьётся успеха как айдол, сможет есть сколько угодно панкейков и парфе. Чтобы это случилось, я поддержу мечту, стоящую за этим мизинцем. В конце концов, поддерживать этот мизинец — примерно всё, что может простой фанат вроде меня, даже не продюсер.
---
[[image:/storage/reader-images/c4eed2888f4b487db4345de8bfaa0151962b7fc0.png]]
---
Выйдя из семейного ресторана, мы направились к месту, известному как «священная земля» ромком-манги, которой мы оба недавно увлеклись; оно, похоже, находилось рядом с Академией Хосикай.
Паломничество по священным местам вместе с любимой девушкой казалось сном. Вернее, поскольку само перерождение в этот мир уже было своего рода паломничеством, паломничество внутри паломничества становилось чем-то, что невозможно выразить словами.
— Это то место, где они снова встретились, да? Круглосуточный магазин перед станцией!
— Ты права. Даже немного трогает.
— Да! Но интересно, почему название другое.
— Например, если бы манга сказала что-то, что можно воспринять как оскорбление этого магазина, как, по-твоему, почувствовали бы себя президент компании или сотрудники?
— Им бы это не понравилось...
— Наверное, поэтому они избегают использовать настоящее название.
— Но ведь в произведении про магазин не говорят ничего плохого?
— У людей разные ценности, никогда не знаешь, что кто воспримет как оскорбление. Наверное, название изменили, чтобы не беспокоиться обо всём этом.
Торговые марки, имидж компании — наверняка были разные сложные причины, но подробностей я не знал. И всё же моё объяснение, похоже, удовлетворило Чисаки-сан.
— Я давно это думаю, но ты довольно много знаешь, Иори-кун.
— Не особо. Скорее не «много знаю», а просто случайно знаю разные вещи. Я понемногу знаю о многом. Что-то вроде мастера на все руки, но ни в чём не специалиста.
Я сказал это самоуничижительно и посмотрел на Чисаки-сан, но по её лицу было ясно, что она не убеждена.
— Твоё хобби случайно не викторины?
— Ха-ха, совсем нет.
— Тогда откуда все эти знания? Мне любопытно.
Если я правда знал многое, то, вероятно, всё восходило к мечте, которая была у меня в прежнем мире. Ради этой мечты я исследовал и узнавал много разных вещей.
— Раньше я хотел стать мангакой.
— Мангакой!?
— Да. Я носил рукописи в издательства, так что приходилось учитывать вещи вроде названий магазинов при коммерческом использовании. Так и узнал.
— Поэтому ты знал... Но всё равно это удивительно. Я не очень хорошо рисую.
— Это не так. Мечта может быть у любого. Просто у меня не было таланта к рисунку, таланта к истории и умения создавать ажиотаж. Поэтому я не смог им стать.
— ……?
Хвалили всегда кого-то другого, не меня. Я стремился стать мангакой вместе с другом детства. Мы начали одновременно и одновременно носили работы в издательства. Я думал, что мои рисунки, сценарии и идеи не хуже его. Но признали не меня.
У меня не было таланта.
Я почти сдавался множество раз. Но снова и снова поднимался именно потому, что смотрел на Чисаки-сан, которая продолжала стараться и не сдавалась, даже когда рядом была гениальная лучшая подруга, даже когда ей говорили, что у неё нет таланта, даже будучи ★1.
Именно поэтому я смог продолжать рисовать мангу вплоть до дня своей смерти.
Теперь, когда я умер и переродился, всё это уже не должно было иметь значения.
— Почему ты отказался? Тебе всего шестнадцать; ты ещё можешь стать им с этого момента. Сдаваться только потому, что столкнулся со стеной таланта, совсем на тебя не похоже, Иори-кун.
— Но—
— Ты говоришь полной неудачнице вроде меня, что я могу стать топ-айдолом, а сам собираешься сдаться из-за одной преграды?
Но, ведь... Я всё время придумывал такие оправдания. Я использовал сам факт, что попал в этот мир, как причину отказаться от мечты.
Эти непоколебимые глаза — сильная девушка, которой я восхищался, Чисаки Кирара, — прямо отвергли эту мысль.
— В глубине души ты ведь ещё не сдался, правда? Потому что со мной так же. Даже когда я думала сдаться, я так и не смогла выбросить мечту стать айдолом. Эти чувства настоящие. Глядя на твоё лицо, когда ты говоришь об этом, я понимаю, что ты чувствуешь то же самое, Иори-кун.
Я лгал самому себе.
В этом мире тоже была манга, и она действительно была хороша. Честно говоря, после встречи с местной мангой я поймал себя на том, что хочу рисовать мангу и здесь. Но я убегал от болезненного, трудного пути погони за мечтой, складывая убедительные оправдания — вроде того, что мне нужно привыкнуть к этому миру или что я хочу отплатить Чисаки-сан.
— Ты и правда невероятная, Чисаки-сан.
— Если это правда, то благодаря тебе и всем остальным, кто был со мной связан, Иори-кун.
Какая скромность. Я полюбил её ещё сильнее.
— Спасибо, что увидела, что я чувствую на самом деле. Честно, я и сам не понимал этого, пока ты не сказала. Я не смог отказаться от своей мечты.
— Мы знакомы не так уж давно, но мне хочется думать, что я довольно хорошо тебя знаю, Иори-кун.
Чисаки-сан сказала это гордо, выпятив грудь. Я буквально видел, как над ней всплывает огромное звуковое «Эхен!».
— Понял. Я тоже буду гнаться за мечтой. Так что давай оба стараться.
— Да!
Клятва между нами двумя перед круглосуточным магазином у станции — местом, которое совершенно не назовёшь фотогеничным.
— Тогда это будет священная земля нашей истории.
— Перед круглосуточным магазином?
— Ничего страшного, правда? В той истории это место, где они снова встретились, а для нас — место, где мы начинаем заново.
Она выглядела счастливой, так что я решил: это не так уж плохо. Один из тех маленьких моментов счастья, которые находишь в повседневности. Я смогу вспоминать его и стараться каждый раз, когда буду заходить в этот магазин.
— В следующий раз пусть на фоне будет ночной вид.
— Хи-хи, давай.
Понедельник следующей недели. Понедельники, которые в прежнем мире были унылыми, в этом стали розовыми.
И всё благодаря Чисаки-сан, любимице, которую я любил всем сердцем.
Поскольку мы жили в общежитиях на территории академии, мы были достаточно близко, чтобы сразу встретиться даже в выходной, если просто связаться друг с другом. Я попал в этот мир совсем недавно, а у Чисаки-сан и раньше было не так много друзей. Вернее, Чисаки-сан была единственной моей подругой. Так что договориться о встрече было легко. У нас обоих расписание было абсолютно пустым — печальная реальность.
В будние дни всё дошло до того, что после уроков мы встречались как само собой разумеющееся, даже не договариваясь заранее. Наши отношения развивались слишком быстро. С моего появления здесь прошёл всего около месяца. Половина меня грустила, что моя любимица, возможно, лёгкая героиня, а половина радовалась, что мы так сблизились.
Ах да. Я забыл, что недавно у меня появилась ещё одна подруга. Спорно, стоит ли вообще называть её подругой, но сама она, наверное, уже так считала.
— А, Иори-кун!
Во время перемены я повернулся к ученице, громко позвавшей меня издалека. Там стояла Аманэ-сан в тренировочной одежде.
Аманэ-сан была в классе 1-A, так что Чисаки-сан из класса C, естественно, в этой колонне учеников не было. Жаль.
— Э, ты в хороших отношениях с Аманэ, Иори-кун!? Завидую...
— Нет, не то чтобы мы так близки.
Несмотря на то что «бонус переведённого ученика» сработал не особенно сильно, одноклассники начали довольно часто со мной разговаривать. Но если они решат, что я близок с той самой Аманэ Хидзири, я, наверное, навлеку на себя лишнюю зависть.
— Эй-эй, ты не слишком холоден~?
Аманэ-сан пробежала весь путь только ради того, чтобы ткнуть меня в бок со звуком «дюкси, дюкси!».
Эй, прекращай. Парни в классе смотрят на меня так, будто я убил их родителей.
— У меня сейчас урок танцев. Смотри — тренировочная форма! Разве не милая?
— Да, милая, милая.
— Если говоришь дважды, звучит фальшиво!
— Тогда сказать ещё раз?
— Так ещё больше похоже на ложь!
Я шёл из юго-западного корпуса в южный, но меня поймал проблемный противник.
Не то чтобы я не любил Аманэ-сан или считал её надоедливой.
Я знал, что она искренне чистая и хорошая девушка. Но Аманэ-сан не думала о том, как окружающие могут всё это увидеть.
— Ладно, я пошёл. Увидимся.
— Ээ, давай ещё немного поговорим~
— У тебя ведь тоже урок, Аманэ-сан? Класс A уже ушёл.
Строй, в котором Аманэ-сан стояла минуту назад, уже вошёл в уроковый зал; никого не было видно. Аманэ-сан, тебя бросили.
— Уо, правда! Чёрт, чёрт, учитель танцев страшный, когда злится~. Ладно, я пошла!
— Удачи.
— Спасибо!
Проводив взглядом убегающую Аманэ-сан и повернувшись к следующему классу, я увидел, что несколько моих одноклассников смотрят на меня демоническими лицами.
Вот видите? Я же знал, что так будет.
Вздохнув, я поднял взгляд к небу, чтобы уйти от их взглядов. В этот момент мои глаза зацепились за окно юго-западного корпуса, и я увидел, как кто-то быстро отдёрнулся.
Скорость была пугающей — кто угодно, кроме меня, пропустил бы. Это точно была Чисаки-сан. Я понял мгновенно, потому что даже кратчайший проблеск её драгоценности оставлял след.
Но на что она смотрела?
Когда уроки закончились, я, как обычно, направился в пустой класс.
Я гадал, придёт ли Чисаки-сан сегодня рано. Надеялся, что да. Ранний приход означал бы, что она пришла, не задерживаясь на дополнительных уроках. Больше, чем радость от того, что она ждёт встречи со мной, я хотел, чтобы Чисаки-сан — у которой была привычка переутомляться, — хоть немного отдохнула.
— Здравствуй, Иори-кун.
Когда я вошёл в пустой класс, Чисаки-сан уже сидела на стуле у окна.
— Здравствуй, Чисаки-сан.
Я на время поставил сумку на ближайшую парту и собирался сесть сам.
— Ты... в хороших отношениях с Хи-тян, да...?
Чисаки-сан спросила, осторожно следя за моей реакцией. Должно быть, она так подумала после того, что увидела утром.
— Нет, не то чтобы мы особенно близки.
— Хмм...
Подождите, подождите, что это? Для меня невероятная честь, что это почти похоже на подозрение в измене. Могу ли я считать, что мы достигли отношений, где измена вообще может стать поводом для беспокойства? Могу, да? Всё нормально, да? Большое спасибо, это настоящее угощение.
— Пожалуйста... не бросай меня, Иори-кун.
То, как она произнесла «Иори-кун», звучало так, будто её уже когда-то бросали.
— Я не брошу тебя. Я поддерживаю только тебя одну, Чисаки-сан.
Эти слова могли бы показаться тяжёлыми, если бы исходили не от Чисаки-сан, но поскольку моя любовь к ней была ещё тяжелее, они были лишь благословением.
— Эй, что вы тут устроили?
В этом священном месте — пустом классе, где были только я и Чисаки-сан, — раздался незнакомый голос.
Когда я посмотрел в сторону голоса, там стоял незнакомый ученик. Галстук синий — продюсерское отделение.
— Косака-кун...
— ...Цк.
Парень по имени Косака, судя по всему знакомый Чисаки-сан, открыто поморщился от раздражения, грубо почесал затылок и цокнул языком.
— Я просто мимо проходил, а тут что вижу? После того как ты провалилась и тащишь меня вниз, ты тут прячешься с каким-то мусором из общеобразовательного отделения. Если у тебя есть время на романтику, почему бы не потратить его на уроки?
Говорил он жёстко, учитывая, что знал обо мне только то, что я ученик общеобразовательного отделения, но в глубине души я тайно радовался, что он увидел во мне и Чисаки-сан «романтические» отношения.
Но кое-что мне не понравилось.
— Возьми свои слова назад!
— А?
— Иори-кун не... не мусор и ничего такого...!
— Всё нормально, Чисаки-сан.
Мне было всё равно, что он говорит обо мне. Но я был в ярости из-за того, что он назвал её неудачницей.
— Нет, не нормально! Обо мне можешь говорить что угодно. Это правда, что я тяну Косаку-куна вниз. Но Косака-кун не имеет права плохо говорить об Иори-куне!
И правда, что бы он ни говорил обо мне, всё было нормально. Поэтому, хотя она боялась, хотя дрожала, ей не нужно было напрягаться ради меня. Я был рядом с ней, потому что сам хотел там быть.
— С каких пор ты начала огрызаться? Из-за тебя моя оценка по продюсированию — E! Если бы у меня был выбор, я бы хотел продюсировать Аманэ Хидзири, а не кого-то вроде тебя!
— ...!
Какого чёрта этот тип последние минуты несёт?
Этот парень по имени Косака, вероятно, был продюсером Чисаки-сан. По ходу разговора я мог понять хотя бы это.
Если так, то именно он меньше всех имел право обвинять Чисаки-сан.
— Если ты не можешь раскрыть привлекательность айдола, разве это не просто недостаток навыков продюсера?
— ...А? Ты вообще кто такой?
— Ты говоришь так, будто всё виновата Чисаки-сан, но разве работа продюсера — не отполировать любой необработанный камень до бриллианта? Так что злиться, что Чисаки-сан не признают, и срывать это на ней — совершенно не туда. Это всё... как тебя там? А... Кавказ-кун, это всё твоя вина, разве нет?
— Я Косака! Кавказ — это жук, идиот!
Так он всё-таки умел играть цуккоми. Комедийное чувство у него было довольно острым. За это я ему хотя бы отдам должное.
— Я из общеобразовательного отделения. О продюсерском отделении много не знаю. Но вот что скажу: у Чисаки-сан есть очарование, которого нет ни у одного другого айдола в этой академии. По крайней мере, я поддерживаю её больше всех и верю, что её очарование превосходит всех. Даже Аманэ Хидзири. А ты, хотя и её продюсер, в неё не веришь. Наверное, именно поэтому ты не можешь раскрыть сто процентов её привлекательности, Кавказ.
— Ты серьёзно? Единственное, в чём эта девчонка превосходит Аманэ Хидзири, — насколько она невзрачная! Ты слепой как крот, и моё имя Косака!
— Вы двое, пожалуйста, не ссорьтесь...
Прости, Чисаки-сан. Но я не настолько взрослый, чтобы молчать, когда кто-то продолжает оскорблять мою любимицу прямо передо мной.
— Ты слишком сильно опираешься на перекладывание вины, как избалованный ребёнок. Я слышал, что в этой академии ученики продюсерского отделения должны как минимум год продюсировать ученицу отделения айдолов, которую выбрали сами. Значит, ты хотя бы раз увидел очарование Чисаки-сан, верно? Именно поэтому решил её продюсировать. Так что обвинять её в отсутствии результатов неправильно. Она проходит урок за уроком, даже сокращая сон, Кавказ.
Она была девушкой, которая, если оставить её одну, не остановится, пока не рухнет.
Может быть, она стала такой, чтобы сбежать от давления, которое на неё возлагал Косака.
Если так, я никогда не прощу Косаку.
Он загнал её в угол — девушку, которая всего лишь хотела стать топ-айдолом, — и заставил поверить, что быть айдолом больно, что погоня за мечтой — одно лишь страдание.
— Ты говоришь, что я убегаю, перекладывая вину, но ты ошибаешься. То, что Чисаки не может добиться результатов, — её собственная проблема. Я сделал всё, что мог, и всё равно не получилось. У этой девчонки просто нет столько таланта. Признаю, я ошибся в оценке. Я выбрал её только потому, что думал: если превращу ученицу самого нижнего уровня в хоть немного популярного айдола, моя репутация вырастет. Но, похоже, низший уровень остаётся низшим уровнем, что бы ты ни делал. Учту это со следующего года. И когда освобожусь от этой дурочки, я буду продюсировать настоящего айдола и сделаю её топ-звездой. А потом заставлю это имя звучать по всей академии — имя Косаки!
Он почти выплюнул слова, нелепо выделив «Косака».
— Тогда как насчёт состязания, Косака?
— Кавказ! ...Стоп, а?
Он попался, потому что рефлекторно огрызнулся.
— Кхм, кашель, кашель.
Притворный кашель уже не помогал. Я всё прекрасно расслышал.
— Состязание? Какое ещё состязание? Шанс, что я проиграю кому-то вроде тебя из общеобразовательного отделения, даже один на миллион не потянет, но пока выслушаю.
— Не переживай, я вызову тебя на твоём поле.
Гордый Косака определённо клюнет. По всему, что он сказал до сих пор, я понимал: он настолько уверен в себе.
— В следующие три месяца, до лайва в конце триместра, я буду продюсировать Чисаки-сан.
— Э...!?
— Хмф, ты, из общеобразовательного?
Косака фыркнул. Хорошо. Если он смотрит на меня сверху вниз, протолкнуть это требование будет проще.
— Я проверил: на бумаге продюсером всё ещё остаётся Косака, но правила, прямо запрещающего кому-то другому заниматься продюсированием, нет. Кроме того, я собираюсь сдавать экзамен на перевод в продюсерское отделение со второго года.
Мне было жаль втягивать Чисаки-сан во всё это. Но я не мог смотреть, как над ней насмехаются. Мне нужно было, чтобы она приняла моё эгоистичное решение.
— Если моё партнёрство с Чисаки-сан войдёт в тройку лучших среди первокурсников на лайве в конце триместра, значит, я побеждаю, потому что распознал талант Чисаки-сан. Если нет, побеждает Косака, потому что правильно её оценил.
Немного поздно об этом думать, но я хотел подтвердить чувства Чисаки-сан. Когда я посмотрел на неё, её лицо приобрело ту острую решимость, которую она иногда показывала на уроках.
— Чисаки-сан, я возьму ответственность. Так что хочешь сражаться вместе?
Чисаки-сан вдохнула, и её глаза загорелись боевым духом.
— Я уже давно хотела отплатить Косаке-куну.
— Отплатить? Когда, по-твоему, я вообще сделал тебе одолжение?
— Сделал. По крайней мере, я так это вижу. Ты однажды выбрал меня, когда никто больше даже не смотрел в мою сторону. Я была по-настоящему счастлива. Поэтому я хочу доказать, что глаз Косаки-куна на талант не ошибся. Хочу отплатить тебе за то, что ты выбрал меня! Давай сделаем это, Иори-кун. Я тоже возьму ответственность, потому что это моя собственная жизнь.
Она действительно была сильнее и сияла ярче всех. Мне показалось, что я наконец увидел настоящую Чисаки-сан.
— Мы готовы. Косака, а ты?
Косака громко рассмеялся и сел на ближайший стул, закинув ногу на ногу.
— На первом курсе отделения айдолов около шестидесяти человек. И, конечно, времени на выступление всех не хватит, так что на лайв в конце триместра смогут выйти только пятнадцать, отобранные через прослушивания. Даже если кто-то вроде тебя из общеобразовательного отделения будет продюсировать низшую Чисаки, вы, скорее всего, даже отбор не пройдёте.
— Значит, ты принимаешь состязание?
— Разумеется. Но я полагаю, если ты проиграешь, мне тоже что-то будет?
Я вообще не собирался проигрывать, но ладно. Лучше предложить Косаке огромную награду. Мне было немного жаль загонять её в угол, но я был уверен: если это будет ради кого-то другого, она вытянет из себя ещё больше силы.
— В таком случае я один раз сделаю всё, что ты попросишь. Захочешь, чтобы такая помеха, как я, добровольно ушла из школы, или чтобы я до конца жизни стал твоим мальчиком на побегушках, — что угодно. Но если выиграю я, право продюсировать Чисаки-сан переходит ко мне.
— Ха, можешь забирать его когда хочешь. Я и сам хочу как можно скорее перестать быть продюсером такой бесполезной.
— Тогда добавлю ещё одно условие.
Всё это время я был в бешенстве. Загнал Чисаки-сан в угол и ранил её... пусть он хотя бы это сделает.
— Валяй! Такой дуэт, как вы, всё равно не имеет ни шанса!
Я заставлю его понять очарование Чисаки-сан, чтобы она больше никогда не дрожала от страха, чтобы он пожалел, что когда-то насмехался над ней, и чтобы я вернул достоинство Чисаки-сан, которое он так сильно ранил. И...
— Если я выиграю, —— ты извинишься перед Чисаки-сан.
— Прости, что я поставил такое эгоистичное условие.
Когда Косака ушёл и класс опустел, я первым делом глубоко поклонился Чисаки-сан. Да, я убедился в её чувствах, но заставил её столкнуться с продюсером только потому, что сам не сдержался.
— Нет, не переживай. Если бы всё осталось как было, я бы и дальше просто убегала. А так я впервые смогла сказать Косаке-сану, что на самом деле чувствую. Впервые смогла постоять за себя. Это всё благодаря тебе, Иори-кун.
Чисаки-сан была добра и сказала мне это, но всё равно я слишком разгорячился.
Нужно было сознательно приучать себя всегда сохранять спокойствие, чтобы, если подобное случится снова, я не навредил ещё и репутации Чисаки-сан.
— Я сделал это ради себя. Тот ярлык «эгоистичного ребёнка», который я повесил на Косаку... ко мне он тоже относится.
— Благодаря этому я получила возможность отплатить Косаке-куну.
Несмотря на то как плохо он с ней обращался, Чисаки-сан была настолько чистой и доброй, что всё равно говорила о Косаке словом «отплатить». Она правда была замечательной. Я хотел исполнить её желание, чего бы это ни стоило.
— Тогда начнём готовиться к выступлению через три месяца? Хотя прослушивание будет уже через два, значит, к тому моменту мне надо попасть в топ-пятнадцать...
Попасть в тройку за три месяца — планка крутая, но, как сказала Чисаки-сан, даже пройти само прослушивание будет чрезвычайно трудно.
Даже если я знал, насколько Чисаки-сан очаровательна, мне всё равно нужно было донести это очарование до зрителей, чтобы лайв действительно удался.
А если на прослушивании судьи не оценят её достаточно высоко, она даже не попадёт на сцену.
Будь это просто гача-игра, всё было бы легко. Я бы поднял ей параметры, прокачал навыки и без ошибок выбрал нужные продюсерские команды на сцене. Но это была гача-игра — и одновременно уже не была.
Её параметры не показывались цифрами, и я даже не знал, существуют ли здесь «навыки» на самом деле.
Во время лайва я мог только болеть за неё; всё остальное в выступлении Чисаки-сан целиком зависело от неё самой.
Я громко заявил о себе и верил, что Чисаки-сан способна попасть в тройку, но понимал: это будет невероятно тяжело.
Цель — топ-три. Значит, если выше Чисаки-сан окажутся хотя бы три другие айдола, всё кончено. А соперники — все первокурсницы отделения айдолов. Среди них будет и Аманэ Хидзири. Одно из трёх мест она почти наверняка займёт.
Если так, одно место из трёх исчезало с самого начала. Объясни я ей ситуацию — Аманэ-сан, возможно, специально снялась бы ради нас. Соперниц стало бы меньше, да, но победа, полученная такой поблажкой, мне была не нужна. Чисаки-сан этим тоже не удовлетворилась бы, а я хотел доказать именно её ценность.
— Чисаки-сан, ты знаешь, кто будет судить прослушивание?
— Да. Кажется, преподаватель танцев, преподаватель вокала и президент студсовета.
Понятно. В 【Хосигури】 параметры делились на танец, вокал и визуал. Значит, преподаватель танцев отвечает за танец, преподаватель вокала — за вокал, а президент студсовета — за визуал, предположил я.
В 【Хосигури】 лучшая ученица третьего курса продюсерского отделения обычно становилась президентом студсовета, так что глаз у неё должен быть очень наметан.
Преподаватели танцев и вокала тоже были профессионалами в своих областях. Сырой, недоделанный номер они раскусят сразу.
На прослушивании нужно было исполнить перед судьями заданную композицию. Лучшей подготовкой было просто снова и снова отрабатывать эту песню.
— Сначала будем повышать твои базовые способности. Но одного этого мало.
— Что ещё нужно сделать?!
— Нет, пока просто сосредоточься на тренировке навыков и репетиции песни для лайва в конце триместра. Действовать буду я.
— Следить за уроками и расписанием и так входит в работу продюсера, но ты правда справишься, если возьмёшь на себя ещё больше?
Я делал это потому, что сам хотел, а если ради Чисаки-сан — мне было совсем не трудно.
— Справлюсь. К тому же это не такая уж большая проблема. А сейчас начнём урок.
— Да! Я постараюсь...!
Чисаки-сан сжала кулак у груди, будто подбадривала себя. М-м-м, какая милая.
Пока я объективно наблюдал за уроком, корчась внутри от любви к своей любимице, я помогал улучшать выступление Чисаки-сан и параллельно держал в голове ещё кое-что.
Если смотреть мета-уровнем, ей не требовалось идеальное выступление. Заставить полюбить её всех было почти невозможно, да и времени на это у нас не было.
Значит, сначала нужно было выбрать цель. Целью были трое судей.
Если эти трое скажут, что она прошла, значит, она прошла. Даже если её выступление больше никого не зацепит, неважно. Достаточно оставить глубокое впечатление в сердцах судей — и проблем не будет.
Мне нужно было изучить личные предпочтения каждого судьи и передать это Чисаки-сан. Чтобы пройти прослушивание, это было необходимо.
Операция начнётся завтра.
Урок закончился, и юго-западный корпус уже потемнел и опустел. Было восемь вечера; свет ещё горел, но вокруг не было ни души.
Хотя урок затянулся допоздна, Чисаки-сан не выглядела уставшей. По её лицу было видно, что она уже ждёт завтрашнего дня.
— Сегодня иди прямо домой и хорошенько отдохни, ладно?
— Да. Если я перетружусь и испорчу здоровье, в этот короткий срок могут появиться дни, когда я не смогу тренироваться. Это будет такая потеря.
В гача-игре, если во время продюсирования ошибиться с управлением выносливостью и опустить её до нуля, айдол выбывала из строя и не могла заниматься.
Эта механика сохранилась и в этом мире. В реальности всё было так же. Если слишком сильно давить на себя, тело сломается. А тогда всё пойдёт насмарку.
— Как тихо. Днём здесь столько учеников...
Чисаки-сан тихо пробормотала это, глядя из пустого коридора в окно на совершенно чёрное небо.
— Будто здесь стал мир только для нас двоих. ...И это, наверное, не так уж плохо.
— ...Не так уж плохо?
— Я просто подумала... что если с тобой, Иори-кун, то это могло бы быть весело...
Если она всё равно смущается, не надо говорить такие вещи. Да что с этой девушкой вообще...?
— Обожаю свою любимицу...!
— Хе-хе, не «обожаю», ты ведь уже её обожаешь, правда?
— И правда. Пусть и только на ограниченный срок, но до лайва в конце триместра именно я буду поддерживать Чисаки-сан.
Я обязательно покажу всем, насколько Чисаки-сан очаровательна. Если не получится, меня, скорее всего, всё равно выгонят.
— Слова «на ограниченный срок» немного грустные, так что я тоже постараюсь, чтобы после этого могла всегда оставаться с тобой, Иори-кун.
— Н-н-нх! Обожаю её так сильно...!!
— Это было даже сильнее обычного, да? Хе-хе. Давай стараться вместе.
Я взял протянутую ею руку и пожал её. Будь это гача-игра, уровень привязанности сейчас бы вырос и повлиял на параметры; интересно, как оно работает здесь.
Если параметры и навыки существовали, даже оставаясь невидимыми, у меня был тайный план, как выиграть лайв в конце триместра. Но пока я не знал наверняка.
Мне хотелось подтвердить, работают ли навыки на самом деле, ещё до прослушивания или лайва в конце триместра.
Преподавательницу танцев звали Каваками-сэнсэй. Её имени я не знал, да оно и не имело особого значения. Любимая еда — розовые макароны, хобби — смотреть стримы милых девушек.
Почти все её любимые ученицы были симпатичными, но то, что кто-то ей нравился, не значило, что она ставила завышенные оценки: если танец плох, она безжалостно снижала баллы даже тем, кто ей симпатичен. Однако исключения всё же были.
— Хм, мне кажется, сейчас ты была немного слишком напряжена; лицо тоже немного зажато. Танец айдола включает и выражение лица, а зрители больше всего смотрят не на движения, а на лицо. Так что давай попробуем чуть расслабиться и сделать милое выражение. Хотя я очень хорошо вижу, как ты стараешься.
Она очень ценила, насколько человек искренне старается.
Даже сейчас я наблюдал за ней из коридора, пока она помогала ученицам на утренней тренировке. Я делал это уже неделю подряд, так что был уверен. Если так, она наверняка высоко оценит Чисаки-сан.
Результаты определялись не одними параметрами; судили настоящие люди, а у настоящих людей есть свои особенности оценки. Если это могло сыграть в пользу Чисаки-сан, я, разумеется, этим воспользуюсь.
Главная проблема была не Каваками-сэнсэй. Главной проблемой был преподаватель вокала, Утахироба-сэнсэй. Ну и фамилия.
Утахироба-сэнсэй был одержим высотой нот. Каким бы прекрасным ни было выступление айдола, если девушка фальшивила, он утверждал, что плохое пение так отвлекает, что визуал и танец уже не воспринимаются. Я подслушал, как он жаловался на это преподавателю вокала другого курса. Разумеется, эту информацию я получил через свои стал... расследования.
Чисаки-сан не сильно промахивалась по нотам, и нельзя было сказать, что пела она ужасно. Но перед людьми её голос внезапно становился тихим.
Даже передо мной поначалу она всё время пела очень тихо. На таком уровне уже непонятно, попадает она в ноты или нет.
Иными словами, чтобы склонить Утахиробу-сэнсэя на нашу сторону, нужна была сила духа, способная преодолеть давление настоящего выступления.
Последнюю неделю я основательно сталкерил — нет, расследовал. Собранная информация наверняка пригодится на прослушивании.
Ученицы второго и третьего курсов, скорее всего, уже немного знали преподавателей академии, но Чисаки-сан была первокурсницей. Её соперницы ещё не знали судейских особенностей. Именно это и станет преимуществом, которое поможет нам пройти прослушивание.
— Чисаки-сан, как насчёт сегодня вместо урока устроить лайв?
— Лайв...?
— Общеобразовательное отделение много помогает с лайвами отделения айдолов, так что у них неожиданно много связей со старшекурсниками. Я обратился к нескольким ученикам оттуда.
— То есть я буду выступать перед людьми с общеобразовательного отделения?
— Да. Масштаб не такой, как у лайва, который ты сейчас себе представляешь. Я арендовал одну из больших учебных комнат, так что это будет лайв на тридцать человек.
— Тридцать человек?! Как ты вообще смог арендовать комнату?!
— Попросил знакомого из продюсерского отделения. Сегодня её, похоже, почти не бронировали, так что как-то удалось договориться.
На самом деле я почти бросился в ноги ученику продюсерского отделения и бесконечно упрашивал, но скажи я это — Чисаки-сан наверняка почувствовала бы себя виноватой. Лучше было ей не знать.
Судя по реакции Чисаки-сан, тридцать человек — это было слишком много за раз? Я думал, что если зрителей будет всего несколько, толку в преодолении страха окажется мало, поэтому позвал не только одноклассников, но и старшекурсников...
— Прости, планка слишком высокая?
— Вообще-то однажды я уже проводила мини-лайв по предложению Косаки-куна. Тогда пришли двадцать его одноклассников с продюсерского отделения.
По мрачному лицу Чисаки-сан было понятно, что результат того лайва оказался не очень.
— Во время выступления люди начали один за другим выходить из учебной комнаты. К моменту, когда лайв должен был закончиться... точнее, он просто сорвался, потому что все зрители ушли.
Возможно, именно этот опыт травмировал Чисаки-сан и заставил её нервничать перед людьми. Но нынешняя Чисаки-сан уже выросла по сравнению с той, которую я встретил вначале.
Если бы это было 【Хосигури】, я чувствовал: с нынешней Чисаки-сан мини-лайв легко получится. К тому же публика на этот раз — не ученики продюсерского отделения, а ученики общеобразовательного.
Большинство учеников общеобразовательного отделения восхищались девушками с отделения айдолов, и, в отличие от продюсерского отделения, которое каждый день видит айдолов высокого уровня, их взгляд не был таким искушённым.
— Может, тебе кажется, что тридцать — это сразу много, но, по-моему, нынешняя Чисаки-сан смогла бы очаровать даже пятьдесят человек. Я говорю это не вслепую в духе «я твой фанат». Я оценил объективно. Ты справишься, Чисаки-сан. Потому что я рядом.
Напряжение в её лице ослабло, и она подняла на меня глаза.
— Странно.
— Что именно?
— Когда это говоришь ты, Иори-кун, мне начинает казаться, что я и правда смогу.
Я и сам не заметил, как она вернулась к своей обычной тёплой улыбке. Увидев, что она, похоже, может преодолеть травму, я почувствовал облегчение.
— Я, конечно, нервничаю, но ещё меня удивляет, насколько ты популярен, Иори-кун. Ты ведь только недавно перевёлся, а уже смог собрать столько людей...
Дело было не в популярности. Во мне была одержимость.
На самом деле мне много раз отказывали. Но после того как я просил снова и снова, тридцать человек наконец сдались перед моей одержимостью и согласились прийти.
— Я просто взял в заложники школьный пудинг из обеда. Пудинг... в заложники?
— Но в Академии Хосикай есть столовая...
Чисаки-сан отреагировала на мою шутку растерянным выражением. Похоже, с настоящей воздушной головой мне было не тягаться.
— В общем, они всё-таки пришли. Давай сделаем так, чтобы они не пожалели.
— Да! Я постараюсь...!
Когда я вошёл в учебную комнату вместе с Чисаки-сан, переодевшейся в форму, выдаваемую всем ученицам отделения айдолов, там уже собрались тридцать учеников общеобразовательного отделения. Я думал, все будут выглядеть раздражёнными, раз я их фактически притащил, но они встретили Чисаки-сан улыбками и аплодисментами.
— Один первокурсник так настойчиво звал нас прийти, что я решил: девушка, наверное, замечательная, — а она и правда милая!
— Э-э? Н-нет, это не так!
От слов старшекурсника Чисаки-сан покраснела и замахала обеими руками, растерянно отрицая.
— Это тот самый ангел, о котором Иори всё время говорит?!
Когда это сказал мой одноклассник, Чисаки-сан покраснела ещё сильнее и посмотрела на меня.
— Ангел?! Иори-кун, ты говоришь обо мне такие вещи?!
— Да, я вижу над твоей головой нимб и белые крылья.
— Ну хватит! Это смущает!
От нашей перебранки учебная комната разразилась смехом. Атмосфера была хорошей. Наверное, это хоть немного поможет ей успокоиться.
— Спасибо всем, что пришли сегодня. Мы проводим этот мини-лайв как тренировку выступления перед зрителями к лайву в конце триместра. Буду рад, если вы хоть немного порадуетесь, что пришли.
После того как я глубоко поклонился, студент с яркой стрижкой под ёжик поднялся и громко сказал:
— Спасибо, что устроили это для нас! Общеобразовательное отделение академия не особо жалует, так что у нас впервые происходит что-то подобное!
Академия Хосикай была настолько сосредоточена на отделении айдолов, что её часто называли учебным центром для айдолов.
Когда я носил эту форму, ко мне часто подходили. Обычно — чтобы поблагодарить за лайвы и тому подобное. Но до учеников общеобразовательного отделения такие слова не доходили. Люди в городе видели наши зелёные галстуки и почти не обращали внимания, зато обладателям красных или синих галстуков продавцы делали скидки или относились к ним особенно.
Лайв в конце триместра тоже не был исключением: зрителями были не только люди из академии, но и обычная публика, которая могла прийти бесплатно.
У некоторых учеников даже были поклонники за пределами академии — и, судя по всему, я тоже впервые увидел Чисаки-сан на выступлении вне академии.
Из-за этого ученики общеобразовательного отделения испытывали комплекс неполноценности перед отделениями айдолов и продюсеров.
— Я думал, ученицам отделения айдолов нет дела до таких, как мы. Поэтому мне радостно, понимаешь?
Комнату наполнило тёплое настроение. Краснота на лице Чисаки-сан постепенно ушла. Хорошо, похоже, травму она преодолела.
— Тогда начнём?
После моих слов Чисаки-сан глубоко вдохнула и закрыла глаза. Когда через мгновение она открыла их, в них горела сильная решимость, которой я прежде не видел.
— ────Да.
Атмосфера полностью изменилась. После инцидента с Косакой воздух вокруг Чисаки-сан стал немного другим.
У неё появилась твёрдая цель, и теперь в ней чувствовалась решимость сделать успешным лайв в конце триместра, от которого зависело моё отчисление.
Почувствовав что-то в воздухе вокруг Чисаки-сан, ученики общеобразовательного отделения замолчали и, затаив дыхание, посерьёзнели.
Из динамиков полилась фонограмма, и Чисаки-сан взяла первую ноту. Её голос, обычно жалко тонкий, прозвучал сильно.
— ............
Глядя, как все присутствующие полностью захвачены Чисаки-сан, я понял наверняка.
Параметры и навыки существуют, даже если их не видно.
Мини-лайв завершился успехом. Занавес опустился после отличного выступления, которое удовлетворило всех тридцать учеников общеобразовательного отделения, а в конце мы немного поговорили со всеми и разошлись.
— Я... может, стала лучше петь и танцевать?
— Это естественно, ведь ты каждый день старалась больше всех. К тому же раньше ты слишком напрягалась и не могла показать свою настоящую силу. Теперь, когда ты расслабилась, твоё очарование сияет сильнее, чем когда-либо.
Кроме того, сработал навык, который был у Чисаки-сан в гача-игре. Это тоже стало фактором положительной реакции зрителей.
Но если попытаться объяснить навыки Чисаки-сан, она, скорее всего, только запутается. Объяснять я не собирался, но использовать — обязательно.
【EX-навык: Тронутое сердце】
Только на лайвах, проводимых внутри академии, все параметры повышаются на пятьсот процентов. Если смотреть лишь на величину усиления, он не уступал уникальным навыкам других айдолов. Но в Академии Хосикай, где множество лайвов проводилось за пределами кампуса, навык, ограниченный внутриакадемическими выступлениями, было невероятно трудно применять.
Однако именно сейчас ситуация была другой. Лайв в конце триместра проходил на Центральной сцене в центре Академии Хосикай. Если использовать этот навык, попасть в тройку на лайве в конце триместра становилось вполне реально. Сейчас уровень её навыка, вероятно, был всего около одного-двух. Когда он достигнет десяти, её способности резко изменятся и сыграют огромную роль на лайве в конце триместра. Для этого было несколько условий, но самым сложным, похоже, было поднять уровень привязанности до определённой отметки. Пока всё шло хорошо, но расслабляться нельзя. До лайва в конце триместра оставалось мало времени, так что уже сейчас нужно было повышать и привязанность, и уровень навыка. Положение тяжёлое, но у меня было преимущество, которого не имел ни один другой продюсер.
Остальные продюсеры не могут знать подробности навыка. А я, напротив, выучил навыки всех учениц отделения айдолов. Информация — мощное оружие.
— Мне кажется, я правда смогу! Удивительно: с тех пор как я подружилась с тобой, Иори-кун, я каждый день чувствую, как расту.
— Это ты сама стараешься, Чисаки-сан. Я просто поддерживаю тебя.
— Ты говоришь мне полюбить себя, а сам себя принижаешь, Иори-кун. Это нечестно. Мне тоже больно, когда человек, который мне нравится, отвергается самим собой, понимаешь? ...А, я не имею в виду «нравится» в странном смысле...!
— Ха-ха, я понимаю. Прости, но всё в порядке. Я себя люблю. Просто хотел сказать, что причина, по которой ты такая замечательная, — в твоей собственной силе, Чисаки-сан.
— З-замечательная......!
Какая же она лёгкая героиня.
— Обожаю её......!
— А это что было?
— Физиологическая реакция.
— Хе-хе.
Чтобы максимально использовать навык Чисаки-сан, до лайва в конце триместра нам нужно было кое-что сделать. Именно поэтому после уроков мы с Чисаки-сан находились в ближайшем торговом квартале Хосикай.
Сегодняшний урок заключался просто в том, чтобы разговаривать с разными людьми из торгового квартала.
Этот уникальный навык, вероятно, был ограничен академией потому, что там было много людей, видевших её старания вблизи. Именно поэтому она трогала их сердца.
То, как она продолжала искренне стремиться вперёд, несмотря на комплекс неполноценности и полное отсутствие таланта, — вот что трогало сердца зрителей.
Иными словами, я предположил, что его настоящая природа может позволить эффекту распространяться и за пределы академии.
Судя по всему, люди из торгового квартала каждый год приходили смотреть лайв в конце триместра. Если так, знакомство с ними было необходимо, чтобы использовать её уникальный навык на полную.
— Я поговорила с Горо-саном из овощной лавки, Ханако-сан из цветочного магазина и с другими покупателями в квартале!
Чисаки-сан без вопросов следовала моим указаниям и просто честно разговаривала с самыми разными людьми. Хотя я сам это предложил, мне было интересно, не задаётся ли она вопросом, какой во всём этом смысл.
— А с Сирасэ-сан из третьего квартала уже говорила? С той пожи... пожилой дамой в леопардовом платье и с химической завивкой.
— Да! Сначала она была страшной, но когда мы разговорились, мы поладили, а в конце она даже предложила мне своего сына в парни!
— Это хорошо. Сирасэ-сан такая болтливая и так любит сплетни, что её называют ходячей районной газетой. Если ты ей понравишься, это действительно ценно. ............В парни?!
— Хе-хе, я вежливо отказалась. Сейчас время стараться ради нашей цели вместе с тобой, Иори-кун.
Конечно, если бы это был мужчина, которого Чисаки-сан выбрала сама, я бы не стал возражать, но ей пришлось бы дать мне время морально подготовиться, потому что я, наверное, три года пролежал бы пластом, пытаясь это принять.
— Ты не спросишь, зачем мы это делаем?
— ...? Мне любопытно, но если ты считаешь, что так нужно, Иори-кун, значит, это наверняка правильно, и спрашивать не обязательно. Я решила верить тебе и идти за тобой.
Интересно, когда я успел заслужить такое доверие Чисаки-сан. Наверное, потому, что людей, по-настоящему признававших её, было очень мало. Моя главная героиня и правда была лёгкой — уже одного этого хватало.
— Я хочу рассказать, зачем мы это делаем, но не могу. Уверен, ты просто запутаешься и всё равно не поймёшь.
Причина была связана с единственным в своём роде уникальным навыком Чисаки-сан. Но я уже понимал: даже если попробую объяснить, она только наклонит голову и скажет: «Навыки...?» Хотя, признаюсь, мне немного хотелось это увидеть.
— Всё в порядке. Я верю тебе, Иори-кун.
Сказав это, Чисаки-сан сияюще улыбнулась; она выглядела так прекрасно, что из моего мозга начали вытекать какие-то опасные жидкости.
— Что ж, сегодняшнюю норму мы выполнили. Главное — постоянство, так что с этого дня будем дважды в неделю разговаривать с разными людьми в этом торговом квартале.
— Поняла! Что будем делать после этого? Вернёмся и проведём урок?
Мотивация — хорошая вещь, но иногда её избыток заставляет человека просто буксовать на месте, и в итоге лучше было бы отдохнуть. Именно такой девушкой была Чисаки Кирара.
— Нет, сегодня давай где-нибудь расслабимся, а потом пойдём домой. Завтра у нас тоже урок. Есть место, куда ты хочешь пойти? Если нет, можем спокойно посидеть в кафе или вроде того.
— Тогда как насчёт кафе, где можно читать мангу?
— Это просто манга-кафе.
— Э-хе-хе~
Чисаки-сан с её «э-хе-хе». Обожаю её.
На восточной стороне территории Академии Хосикай находилась сцена на тысячу человек. Восточная звёздная сцена.
Сегодня на Восточной звёздной сцене проводился внутриакадемический лайв, куда пришли и обычные зрители, и представители агентств.
Выступали ученицы Академии Хосикай, и большинство отобранных были отличницами, выбранными академией.
На сегодняшнем выступлении должны были выйти несколько учениц каждого курса — с первого по третий, с сольными номерами и юнитами.
А той, кого выбрали главным номером, стала──.
— Сегодня я выступаю главным номером, Аманэ Хидзири. А теперь послушайте, пожалуйста, «Итибанбоси»!
Её яркий, энергичный голос долетал даже до закулисья, а каждое движение притягивало взгляды зрителей.
Для первокурсницы быть закрывающим номером было довольно редким случаем, и, помогая за кулисами неподалёку, я услышал, как трое третьекурсниц ревниво ворчали.
Как и ожидалось, Аманэ-сан была невероятна. Она ещё даже не проучилась здесь полный год, а у неё уже было множество поклонников за пределами академии. Честно говоря, если устроить обычный лайв, Чисаки-сан сокрушительно проиграла бы ей по способности собрать аудиторию. Конечно, её лицо и имя были не единственными причинами, по которым её выбрали главным номером.
Даже из-за кулис это было понятно. От её струящихся светлых волос исходило подавляющее ощущение энергии протагониста, её голос лишал слушателей слов, а острый, эффектный танец поражал. Каждый элемент был высшего уровня.
На этом этапе единственное, в чём кто угодно счёл бы Чисаки-сан превосходящей её, — это отчаянное упорство.
— Что, ты тоже фанат этой девчонки?
Ученица третьего курса отделения айдолов спросила это голосом, густым от раздражения. Нахмуренные брови, скрещённые руки — она даже не пыталась скрыть недовольство.
— Нет, просто знакомый. У меня уже есть та, кого я поддерживаю.
— Хм-м, девушка из академии?
— Да. Чисаки Кирара, первокурсница.
— Это кто? Никогда не слышала. Вы её знаете?
Она спросила своих напарниц по юниту, но остальные две только наклонили головы или равнодушно посмотрели в сторону, будто тоже не могли вспомнить никого с таким именем.
— Та девушка, которая выступала вместе с Аманэ Хидзири сразу после поступления.
— А-а! Тот лайв! Ну да, это было жалко. Аманэ-сан просто использовала её как фон, да?
Стоило упомянуть тот «Лайв публичной казни», и оказалось, что он достаточно известен: девушка и её напарницы наконец вспомнили, кто такая Чисаки-сан.
— Это правда было жалкое зрелище. Довольно жестоко — использовать подругу детства, чтобы выгоднее смотреться самой.
— Ага. Какая мерзкая женщина. Чёрная внутри.
Они совсем разошлись, поливая Аманэ-сан. Но это был лишь вой проигравших. Ничего, о чём стоило бы беспокоиться.
— О? Иори-кун?
Все трое говорили что хотели, потому что её не было рядом, но тут Аманэ-сан, успешно завершив выступление, спустилась по лестнице позади них. Свет сцены освещал её как нимб.
— Ух, явилась.
Как только появилась Аманэ-сан, третьекурсницы сбежали с места, словно спасались бегством.
— Аха-ха~, ты увидел кое-что немного неловкое, да?
Улыбка была натянутой, и я инстинктивно понял: она прячет глубоко засевшие чувства.
— Ты их слышала?
— Нет, но я могу понять по их лицам, ситуации и по тому, как люди обычно ко мне относятся. Я что-то сделала, раз они меня ненавидят?..
— Нет, ты ничего плохого не сделала, Аманэ-сан. Проблема в том, что у них мелкие души.
— Ого, ты вообще не смягчаешь. ...Такое часто бывает, знаешь~. Меня ненавидят без причины и говорят за спиной, хотя я совсем не настолько потрясающая, чтобы мне завидовать.
То, что ты говоришь это совершенно всерьёз, как раз и доказывает, насколько ты потрясающая.
Обычно человек с талантом вроде Аманэ-сан увлёкся бы этим, начал смотреть на других свысока или зазнался.
— Нет, ты правда потрясающая. Я понимаю, почему они завидуют.
— Если они завидуют такой, как я, вокруг полно людей куда невероятнее. Мне ещё расти и расти. Ки-тян намного удивительнее меня.
Было понятно: это не просто скромность. Она действительно так думала.
Я был знаком с Аманэ-сан недолго, но играл в 【Хосигури】 с самого релиза; хочешь не хочешь, а характеры игровых персонажей я понимал.
— В этом я согласен.
— Эй! Ты вообще-то должен меня утешить!
— Гофух!
Ответный удар Аманэ-сан прилетел с такой силой, что я вспомнил, как меня сбил грузовик. Полегче бы, а?
— Но правда, Ки-тян потрясающая. Никто ещё не понял, насколько она замечательная, но я знаю это давным-давно. Когда придёт день и я стану топ-айдолом, Ки-тян будет моей величайшей соперницей.
Она была скромной, но не пессимистичной. Она искренне верила, что станет топ-айдолом. Поэтому не искала оправданий и не оставляла себе страховок на случай поражения. Аманэ-сан была грозной соперницей.
— В одном ты ошибаешься.
— ...? Ки-тян правда потрясающая.
— Не в этом. Не только ты заметила, насколько Чисаки-сан очаровательна.
— Аха-ха, точно. Я забыла, что ты сверхтяжёлый фанат Ки-тян, Иори-кун.
— Следи за формулировками.
— Аха-ха-ха, ты правда смешной, Иори-кун. Твои цуккоми на совершенно другом уровне.
Значит, даже игровые персонажи пользуются сленгом вроде «другой уровень».
Аманэ-сан схватилась за живот и расхохоталась; натянутая, храбрая улыбка, которую она носила раньше, исчезла.
— Спасибо, мне стало немного легче.
— Я ничего такого не сделал.
На самом деле я просто подыграл её выходкам как цуккоми. Аманэ-сан была достаточно сильной, чтобы поднять себе настроение самой.
— Сохраняй этот настрой и присмотри за Ки-тян тоже.
— Можешь даже не просить. Если будешь неосторожна, скоро она станет угрозой даже для тебя.
— Хо-о~, какие громкие слова~
Аманэ-сан наклонилась вперёд, поглаживая воображаемую бороду и разглядывая меня снизу.
Она наклонилась так сильно, что я подумал: ей, наверное, стоит застегнуть верхнюю пуговицу, пока не показалось что-нибудь лишнее. Но поскольку я тоже парень, взгляд отвёл не сразу.
— Ладно, мне ещё уборку делать, так что я пошёл.
— Ага, удачи!
Я поднял стоявшую у ног довольно тяжёлую картонную коробку неизвестного содержимого и телом толкнул тяжёлую зелёную дверь.
До склада было идти минут пять, и, похоже, это будет та ещё морока.
— Дюкси!
— Ахип!
— Аха-ха! «Ахип», говорит.
Хотя я нёс тяжёлый груз, Аманэ-сан догнала меня и, как обычно, ткнула пальцем в бок. Она радостно подпрыгивала вокруг, совсем как ребёнок.
— Эй, когда у тебя следующий выходной?
Я не знал, зачем ей моё расписание, но следующий выходной у меня был в субботу.
Обычно это стало бы фактическим свиданием с Чисаки-сан, но я попросил её выделить время на восстановление, решив, что она не сможет расслабиться, если всё время будет со мной.
— В эту субботу.
— Правда?! У меня как раз тоже выходной! Хочешь немного пройтись со мной по магазинам?
— По магазинам? Почему со мной?
— Приглашение от девушки — это на сто процентов свидание~. Не заставляй меня проговаривать~.
Если она меня дразнила или шутила, ладно, но если хотела ходить по магазинам, надо было пригласить Чисаки-сан. К тому же всё свободное время я хотел использовать, чтобы помочь Чисаки-сан добиться успеха на лайве в конце триместра.
— Нет, я не могу представить, что ты правда приглашаешь меня на свидание, Аманэ-сан.
— Неправда. Ну, конкретная цель у меня всё-таки есть.
— Какая?
Цель — значит, это всё-таки не свидание. Просто я оказался самым подходящим помощником для того, что она хотела сделать.
— Скоро ведь, да?
Этих нескольких слов хватило, чтобы я понял, почему она пригласила не Чисаки-сан, а меня. Я действительно был подходящим человеком.
— А, понял.
— Именно! Тогда напишу тебе в субботу... стоп, у меня же нет твоих контактов.
Аманэ-сан быстро потыкала экран телефона и повернула ко мне дисплей с QR-кодом и сияющей улыбкой.
Я на минуту поставил тяжёлую картонную коробку неизвестного содержимого и отсканировал код.
— Жду с нетерпением!
— Я тоже.
Аккаунт, который я только что добавил, назывался «Hijiri». На иконке была её фотография с Чисаки-сан; Чисаки-сан выглядела чуть смущённой, и это было мило.
Отаку — существо, которое хочет быть рядом со своей любимицей с момента пробуждения и до самого сна.
Разумеется, я не был исключением и каждое утро ставил голос любимого персонажа 【Хосигури】 на будильник.
Функция будильника в гача-игре — богоподобный уровень. Но, возможно, из-за непопулярности у Чисаки-сан было всего два варианта реплик для будильника.
Выбрать между ними было трудно, но лично мне особенно нравился вариант «Пожалуйста, просыпайся... завтрак готов».
Лучшее в этом «Утреннем завтраке с Кирарой» — иллюзия, будто живёшь со своей любимицей, а её чуть сдержанный голос звучал словно шёпот, от одного которого можно было почти отключиться от счастья.
К сожалению, с тех пор как я попал в этот мир, я больше не мог слушать «Утренний завтрак с Кирарой». Гача-игры под названием 【Хосигури】 внутри мира 【Хосигури】 не существовало. Это было глубоко прискорбно.
【Доброе утро! Встречаемся у станции в двенадцать!】
Вместо этого моё ещё туманное сознание разбудило сообщение от персонажа ★5, Аманэ Хидзири.
Точно, сегодня суббота. Обычно это было бы фактическое свидание с Чисаки-сан, но сегодня всё иначе.
Я выдал Чисаки-сан строгий приказ «никаких уроков», потому что, оставленная без присмотра, она вполне могла тренироваться до обморока.
Лайв в конце триместра становился всё ближе. Будет только хуже, если она перетрудится и получит травму или заболеет.
Уже был ноябрь, и погода стала довольно холодной. Сегодня я решил одеться потеплее, слоями.
Плотная белая футболка с длинными рукавами, сверху чёрная худи, джинсы и белые кроссовки.
Да, как всегда просто.
По дороге к месту встречи я решил ещё раз написать Чисаки-сан и напомнить ей.
【Я говорил это и вчера, но сегодня обязательно отдыхай.】
Чисаки-сан всегда читала сообщения за несколько секунд, хотя отвечала обычно не сразу.
Наверное, она тщательно продумывала, как сформулировать ответ. Так на неё похоже — мило.
【Да, я обязательно как следует отдохну!】
Мне приходилось повторять ей это снова и снова, даже если казалось назойливым, потому что у Чисаки-сан была привычка перенапрягаться, как только она теряла бдительность.
Скромность — это хорошо, но из-за той же скромности она так спешила стать лучше, что неверно оценивала пределы собственного тела. Эта её сторона мне тоже нравилась, но с точки зрения продюсера травма или болезнь стали бы проблемой, а главное — я просто за неё волновался.
Я пришёл на станцию, где мы договорились встретиться, но никаких ★5 поблизости видно не было. Будь Аманэ-сан здесь, она привлекала бы все взгляды, так что заметить её было бы легко.
До назначенного времени оставалось всего пять минут; она могла появиться в любой момент...
— Дюкси! ...Стоп, что?!
— Сколько раз, по-твоему, ты это уже пыталась сделать? Я наконец тебя раскусил.
Я знал, что фирменная атака Аманэ-сан «дюкси» снова будет целиться мне в бок. Поэтому прижал левую сторону тела к стене, оставив ей только правый бок.
А по отражению в витрине магазина одежды передо мной я точно понял, когда она обошла меня сзади. В этот момент я её и поймал.
— Ты заблокировал моё дюкси? Неплохо. У тебя талант. Можешь стать Мастером дюкси.
— Не хочу.
Я не мог вечно держать правую руку Аманэ-сан, пока она стояла и самодовольно улыбалась. От всех вокруг я уже почти физически ощущал обжигающие завистливые взгляды.
— Ну что, идём! Но сначала...!
— Сначала?
— Пойдём обедать!
— Подожди, я уже поел.
— А?! Да ладно, ты шутишь! И это на нашем важном свидании?! Если встречаемся в полдень, разве не нормально пообедать вместе?!
— Столовая в общежитии практически бесплатная, так что я подумал, что мы оба уже поели.
— А что плохого в том, чтобы немного пообедать?! Ах да, я слышала, что недавно ты ходил обедать с Ки-тян. Это потому, что со мной? Я стою только недосвидания вполсилы?! А, вот оно как! Я, значит, женщина, на которую даже времени на обед жалко?! Ладно, ладно, я всё равно такая женщина! И что теперь, мне идти за покупками без еды и сидеть голодной?! Может, мне просто умереть от голода?!
На меня обрушился поток истеричной логики Аманэ-сан. Я действительно ходил есть с Чисаки-сан, но это был всего лишь семейный ресторан, и даже он для меня стал довольно серьёзной тратой.
Для учеников было нормально экономить где только можно... а, точно. Аманэ-сан выступала на многих лайвах, значит, наверняка получала прилично гонораров.
— Ладно, пойдём что-нибудь съедим. Я возьму себе напиток или вроде того.
— Ладно уж, если я одна буду есть, это неловко. Пойду на это свидание с урчащим животом! Хмф!
Какая же морока...
В первую очередь это было не свидание. Просто поход по магазинам.
Для меня, как фаната Чисаки-сан, и, разумеется, как её нынешнего продюсера, эта вылазка имела значение.
В такой важный период, когда нужно поднимать уровень привязанности, я не мог упустить подобное событие.
Да, скоро он наступал. День рождения Чисаки-сан.
После того как я купил ей в комбини мясную булочку, Аманэ-сан сразу оживилась и сказала: «Вкусно~! Настолько вкусно, что можно забыть обо всём плохом!» Теперь она была довольна, но её наряд представлял собой комплект из оверсайз-куртки и юбки настолько короткой, что стоило ей хоть на секунду потерять бдительность — и могло показаться бельё.
Облегающий топ под курткой подчёркивал ★5-пышность груди Аманэ-сан. Юбка была так коротка, что при малейшем движении из-под неё мелькали короткие шортики того же цвета. Они были настолько короткими, что выглядели как бельё, но, по её словам, это были «очаровательные шортики» — то есть такие, которые можно показывать. Видите ли, смысл в иероглифе «очарование», а не «показывать». Да какая мне разница.
Между её чёрными длинными ботинками и юбкой виднелись стройные белые ноги, и каждый раз, когда она проходила мимо, мужчины поворачивали головы с глупыми ухмылками, а женщины смотрели на неё завистливыми взглядами.
Она правда была ★5. И всё же Чисаки-сан была милее.
Чисаки-сан не любила сильно открывать кожу, а вот Аманэ-сан явно не имела ничего против. Когда я случайно попался на том, что смотрю на её голые ноги, она почему-то разозлилась и сказала, что мой взгляд будто говорит: «Ну и распущенная нынче молодёжь». После этого она прочитала мне лекцию о модной философии, о которой я никогда не слышал: «Кожа — тоже часть наряда!»
Мы пришли искать подарок на день рождения Чисаки-сан, но, обойдя несколько магазинов, я кое-что понял.
— Аманэ-сан ведь просто покупает вещи себе...?
С момента встречи прошло уже два часа. Поскольку девушка, наверное, лучше знает, что другая девушка захочет получить в подарок, я следовал за Аманэ-сан, но она полностью увлеклась покупками для себя, и ничего хорошего мы так и не нашли.
— Похоже, именно это и происходит, да? Так что нам делать? Честно говоря, я понятия не имею, что обрадует Ки-тян.
---
[[image:/storage/reader-images/17e303f9ef64cb68221a7e486ee916320b14183e.png]]
---
— Разве вы не подруги детства и лучшие подруги?
— Подруги, но Ки-тян ведь совсем бескорыстная, понимаешь?
Впечатление она действительно производила именно такое.
На самом деле она склонна ставить чужие желания выше собственных. Даже когда я хотел исполнить желание Чисаки-сан, она всегда ставила меня на первое место. Мне нравилась эта её сторона, но в такой ситуации она немного осложняла дело. Я понятия не имел, чего она действительно хочет.
— Но в итоге Ки-тян, наверное, обрадуется любой скучной вещи, если её подаришь ты.
— Может, это и правда, но раз уж я дарю подарок, хочу выбрать то, что действительно её порадует.
Если сосредоточиться на том, что интересно Чисаки-сан, я, возможно, найду ответ.
Из того, что я знал... айдолы, манга... стоп, неожиданно мало.
Она говорила, что покупает мангу в электронном виде, если только это не особенно любимая серия; а что до айдолов, её поддерживают, а не она кого-то поддерживает. Интересно, обрадовалась бы она чему-нибудь полезному для этого? Но если она пройдёт прослушивание, наряд для финального лайва ей выдаст школа...
— Ты уже решила, Аманэ-сан?
— Окончательно — нет, но кандидат есть! Косметика!
Понятно. Косметикой она точно будет пользоваться, а Аманэ-сан, как давняя подруга, наверняка знает, чем пользуется Чисаки-сан.
— У Ки-тян есть косметический бренд, которым она восхищается. Она не из тех, кто разбрасывается деньгами, поэтому обычно берёт что подешевле, но я подумала: если подарить ей что-то получше, она обрадуется.
— Что значит «что подешевле»?
— Петит-прайс! Дёшево!
— Понятно...
Косметика всё ещё казалась мне сложной темой.
Косметика из универмагов, которую обычно называют «депакос». Цены чаще всего недосягаемы для школьниц, но среди девушек она популярна по множеству причин: приятнее в использовании, известные бренды придают статус, а упаковка выглядит дорого. Похоже, у каждого бренда ещё и свой образ.
По словам Аманэ-сан, вайб Чисаки-сан был где-то между милым и естественным. Бренды с таким образом должны были ей подойти.
— Нужен бренд, который сочетается с её общим обликом — одеждой, глазами, носом, ртом, — и который сама Ки-тян правда любит. Это один из этих трёх, но больше всего ей нравится вот этот.
— Jill... stu...?
— Все зовут его просто «Jill». Я тоже его люблю — постоянно пользуюсь. Упаковка такая милая!
Тональные средства и помады в футлярах, похожих на устройства превращения девочек-волшебниц. Во время уроков она постоянно беспокоилась, что губы пересохнут, и пользовалась увлажняющим бальзамом, а когда мы куда-нибудь выходили вместе, наносила нормальную помаду.
В таком случае, может, она обрадуется помаде.
— Как насчёт помады?
— Всё, что с цветом, сложное: вкусы у всех разные. Но как вариант — подойдёт! Ты знаешь, какие цвета любит Ки-тян?
— Не знаю...
— Хе-хе-хе~ Тогда оставь это мне — лучшей подруге Ки-тян и величайшему в мире «эксперту по Ки-тян», Аманэ Хидзири!
Она самодовольно выпятила грудь, затем приложила руку к подбородку, на мгновение задумалась и выбрала одну помаду из множества на витрине.
— Думаю, вот эта.
Когда Аманэ-сан с серьёзным видом протянула мне помаду, я невольно задумался, что творится с её эмоциональным состоянием.
Помад было больше десятка, но я видел различия только между красной, розовой и светло-фиолетовой.
Протягивая руку за помадой, которую предложила Аманэ-сан, я вспомнил романтическую комедийную мангу, прочитанную когда-то.
В ней протагонист попросил подругу выбрать подарок для своей девушки, и героиня из-за этого пришла в страшную ярость.
Чисаки-сан была просто подругой, но если выбирает Аманэ-сан, разве не она должна подарить это сама?
— Прости, думаю, я всё-таки откажусь от помады. Если без цвета — тогда нормально, да?
— ...? Не берёшь?
— Нет, всё в порядке! Уверена, Ки-тян так тоже будет счастливее! Тогда, пожалуй, я куплю эту себе!
Мне было неловко, ведь она специально выбрала её для меня. Но раз Аманэ-сан всё равно собиралась купить помаду, она не пропадёт, так что, думаю, всё нормально.
Пока я ждал, когда Аманэ-сан закончит расплачиваться, я поискал информацию в телефоне.
То, чем пользуется любая женщина; что-то бесцветное; от известного бренда; подходящее в подарок.
То, что обычно не покупают себе сами, потому что немного дороговато, но получить были бы рады.
— Решил?
Когда Аманэ-сан вернулась от кассы, я показал ей выбранный вариант; её лицо просияло, и она подняла большой палец.
— Хороший выбор!
— Спасибо.
Я закончил собственную покупку и покинул незнакомый отдел косметики. Холодный воздух снаружи был приятен. Почему в косметических отделах универмагов всегда так жарко? Хотя, может, это просто температура моего тела поднялась из-за непривычной обстановки и почти полного отсутствия мужчин.
— Раз подарок куплен, что будем делать дальше?!
Мне было жаль Аманэ-сан, которая не могла скрыть восторг, но я собирался просто пойти домой. В конце концов, мы не пара, да и не настолько близкие друзья.
Может, я просто слишком домашний человек, но обычно я не гулял с людьми, которые были лишь «обычными друзьями», поэтому считал естественным сразу возвращаться домой после достижения цели.
— Что это за лицо? Только не говори, что собирался просто пойти домой.
Я понял, так что прошу, перестань смотреть на меня такими осуждающими глазами.
— Есть место, куда ты хочешь пойти?
— Нет, особо нет.
— Тогда почему ты выглядишь такой недовольной...?
После моих слов Аманэ-сан глубоко вздохнула и твёрдо положила руку мне на плечо.
— Слушай, на свидании место, куда вы идёте, на самом деле не так уж важно.
— Так это всё-таки свидание.
— Важно, с кем ты. Так что если выбирать между поездкой за границу с человеком, который тебе не нравится, и прогулкой в ближайший парк с тем, с кем тебе хорошо... ну, мне надо секунду подумать, но точно парк с другом.
— Тебе правда пришлось подумать?
— Ты и правда из тех, кому говоришь «А», а он отвечает «Б», да?!
Я решил больше даже не пытаться цуккомить.
— Эх, похоже, ты правда предан только Ки-тян, Иори-кун...
— ...? Да, а что?
— Вот именно это я и имею в виду!
— Да, наверное.
Я не очень понимал, что она хотела сказать, но поскольку она выглядела раздражённой, решил просто согласиться, пока она не сорвалась. Это было ошибкой. Моё согласие сделало лицо Аманэ-сан ещё более усталым, и она совсем замолчала.
Она пошла вперёд молча, время от времени оглядываясь на меня и фыркая, чтобы я понял: она в плохом настроении.
— Я что-то сделал?
— Ничего~
— Тогда не злись.
— Я совсем не злюсь~
Она определённо злилась. Девушки — загадка.
В итоге с таким настроем, который не допускал возражений, она фактически заставила меня пойти с ней, потому что платила сама. Мы ели панкейки, ходили в караоке, а потом тратили деньги в магазине капсульных игрушек, пока ей не выпал нужный персонаж — что в итоге означало весь комплект. Когда мы наконец направились обратно в общежития, солнце уже село, и было больше восьми вечера.
— Поздно получилось.
— Что? Думаешь, я испортила тебе выходной?
— Нет, вообще-то было довольно весело.
В тот миг, когда она это услышала, кислое лицо Аманэ-сан, не менявшееся со времён универмага, полностью преобразилось.
— Хе-хе-хе~ ну тогда ладно!
То она ворчливая, то весёлая; утомительная.
— Подожди, кто-то всё ещё тренируется.
Лимит времени для использования учебных комнат на первом этаже юго-западного корпуса уже прошёл. Охранник... точно, по субботам у них выходной, так что на первом этаже никого не было.
— Может, это Ки-тян?
— Я сказал ей сегодня отдыхать, так что сомневаюсь.
Зная, насколько Чисаки-сан серьёзна, и учитывая, что я теперь исполняю роль её продюсера, она должна была следовать моим указаниям и отдыхать в комнате с мангой.
— Не думаю, что Ки-тян настолько послушная~
— Что, вы на самом деле не ладите?
— Да нет. Это не критика; я просто говорю, что она такая. Ки-тян довольно упрямая: если уж решила стараться, будет продолжать, пока не рухнет. В этом она неуклюжая.
Такая сторона у неё действительно была. Но она должна была сдержать обещание.
Я ведь сказал ей, что следить за здоровьем — тоже важная часть работы айдола, именно чтобы она снова не перетрудилась. Но слова её давней подруги Аманэ-сан меня встревожили, и я решил зайти в юго-западный корпус проверить.
Хотя это был первый этаж, окна находились слишком высоко, чтобы снаружи увидеть, кто в учебной комнате. Пришлось заходить.
— А ты не возвращаешься, Аманэ-сан?
— Мне тоже любопытно.
— Да-да.
— Скажи только один раз!
— Так точно.
— Не тяни!
— Прошу прощения.
Обмениваясь с Аманэ-сан полусерьёзными ответами, я дошёл до учебной комнаты.
Возможно, их напугали наши голоса: скрип кроссовок по полу, который я слышал ещё мгновение назад, внезапно прекратился, и присутствие внутри исчезло.
Может, человек боялся, что это обход охраны, но при включённом свете прятаться было бессмысленно. Эта недальновидность и неуклюжесть только усилили моё беспокойство.
Вместо того чтобы заглядывать в окно, быстрее было просто открыть дверь. Я положил руку на ручку и глубоко вдохнул.
— Ик!
В тот миг, когда я открыл дверь, изнутри раздался девичий голос.
Она выглядела такой растерянной потому, что знала: осталась после разрешённого времени.
И всё же хорошо, что она настолько предана делу и тренируется допоздна. Но я хотел, чтобы она держала обещание, данное мне.
— Чисаки-сан, что ты делаешь здесь в такой час?
Чисаки-сан опустила плечи, как ребёнок, которого отчитали. На самом деле я не злился. Просто хотел понять, почему она почувствовала необходимость доводить себя до такого.
— Ки-тян?
Увидев, как за моей спиной в комнату вошла Аманэ-сан, Чисаки-сан застыла и выронила полотенце, которое держала.
— Почему вы двое...?
По нашей одежде было очевидно: мы только что вернулись откуда-то вне общежития. Увидев нас вместе, она могла неправильно всё понять.
Но Аманэ-сан хотела, чтобы подарок на день рождения остался сюрпризом, поэтому, наверное, лучше было ничего не говорить.
— М-мы просто случайно встретились! Э-хе-хе.
Что это за «э-хе-хе»? Аманэ-сан ужасно врёт.
— Я... я возвращаюсь.
— Чисаки-сан!
О чём бы она ни думала, Чисаки-сан даже не ответила, когда я окликнул её, и поспешила обратно в свою комнату.
Даже если бы я хотел погнаться за ней, мужским ученикам запрещено входить в женское общежитие без разрешения. Мне оставалось только довериться словам Аманэ-сан — «Остальное оставь мне!» — хотя они наполняли меня чистейшей тревогой.
На следующий день, в воскресенье. Ответа от Чисаки-сан я так и не получил, но поскольку мы обещали провести урок, а потом вместе передохнуть, я решил ждать в пустом классе.
По воскресеньям особенно трудно забронировать учебную комнату, так что это было единственное место, которое я смог найти для практики.
Интересно, придёт ли Чисаки-сан.
Мне хотелось спросить, почему она убежала, почему нарушила обещание и тренировалась, не посоветовавшись со мной, — вопросов накопилась гора. Но нужно было не обрушивать всё на неё сразу.
Подумав по-своему, я почувствовал, что понимаю, почему она тренировалась.
Тревога, нараставшая по мере приближения прослушивания, наверняка погнала её в учебную комнату.
Она была настолько серьёзной, что я понял: ей, наверное, казалось, будто если она остановится, то провалит прослушивание и доставит мне неприятности.
И всё же я спросил так, что это, вероятно, прозвучало как обвинение. Возможно, я даже заставил её подумать, что, пока она старалась, я веселился с Аманэ-сан.
Обычно Чисаки-сан не стала бы расстраиваться из-за такого. Но сейчас у неё не было запаса душевных сил.
— Иори-кун.
— Чисаки-сан, привет.
Она выглядела менее энергичной, чем обычно. Но она пришла. Одного этого было достаточно.
— Насчёт вчерашнего...
— Мне очень жаль!
Её хвост, завязанный для урока, качнулся вслед за головой, когда она резко поклонилась.
— Хотя это была моя вина: я вчера так себя повела и нарушила обещание, тренируясь...
— Нет, извиняться должен я. Я заметил, как ты спешишь и нервничаешь, но не сумел как следует позаботиться о тебе. Раз я сейчас выступаю твоим продюсером, это моя ошибка.
Я подошёл к Чисаки-сан и положил руку ей на плечо; она ошеломлённо подняла на меня глаза.
— Ты не злишься? Даже несмотря на то, что у меня нет таланта и я не смогла сдержать обещание?
— О чём ты? Талант у тебя есть. К тому же это я допустил, чтобы обещание было нарушено.
Такой образ мыслей возник из комплекса неполноценности, накопленного из-за всего холодного отношения, которое она получала до сих пор. Её настоящее очарование никогда не должно было ограничиваться какой-то ★1. Я это знал.
— Я была уверена, что меня бросят...
— У меня тоже когда-то был комплекс из-за друга детства. Поэтому был период, когда я так спешил — думал, что должен работать так много, чтобы забыть о сне, что должен продолжать, пока он отдыхает, иначе никогда его не догоню.
Но из-за этого я испортил здоровье и прошёл через период, когда не мог рисовать мангу. Я даже не смог податься на конкурсы новичков, которые проходили в то время.
— Стараться — не плохо. Просто нужно думать о том, как именно ты стараешься. Потому что мир, где безрассудные усилия сами по себе вознаграждаются, существует только в манге.
— Да... С этого момента я буду как следует следовать твоим указаниям.
— Хорошо. Тогда сделаем сегодняшний день днём передышки и перезагрузки.
Я говорил как можно бодрее, пытаясь развеять мрачную атмосферу.
— ...Поняла! Я изо всех сил постараюсь отдыхать! Буду усердно над этим работать...!
Что значит «усердно работать над отдыхом»? Противоречие, но ладно — она милая.
— Тогда пойдём освежимся.
— Есть место, куда я хочу пойти!
— Конечно, место, куда ты сама хочешь пойти, скорее всего, и будет лучшим для передышки. Куда?
— Хе-хе, узнаешь, когда придём.
Чисаки-сан подняла указательный палец с уверенной улыбкой.
Я открыл дверь пустого класса, готовый идти в город. По крайней мере, так думал, но она схватила меня за руку и остановила. Я повернулся к виновнице.
— Чисаки-сан?
— Кстати говоря.
Когда наши глаза встретились, на лицо Чисаки-сан легла тень, несмотря на сияющую улыбку.
— Куда ты ходил с Хи-тян?
...Что это, событие ревности? Ух...
— Какая она оши...!
— Хе-хе, куда?
Страшно, страшно, Чисаки-сан.
— Просто... в район станции, за покупками...? Наверное.
Я её разозлил? Получить ревность любимой героини на себе — довольно редкое удовольствие. В глубине души я был счастлив, но если Чисаки-сан грустно, то и мне грустно.
— Всё в порядке. Просто... я начала думать: может, когда-нибудь ты решишь, что Хи-тян лучше, и оставишь меня, Иори-кун.
Она в мгновение ока переключилась из режима «жены-демона» в режим «уныние». Но это беспокойство было лишним.
— Вот, это тебе. Немного рано. Но молчать об этом было как-то странно.
Я протянул выбранный вчера подарок; выражение Чисаки-сан быстро менялось, пока она медленно принимала его.
— Это...?
— Подарок на день рождения. Бьюти-консультант... точнее, продавщица сказала, что такому почти любая будет рада, так что я решил, что подойдёт.
Я подарил ей флакон тоника для кожи. Он был от бренда Iposa, известного сильным увлажняющим эффектом; какое-то время он был вирусным в соцсетях, и, похоже, простая стильная бутылочка тоже была одной из причин популярности.
Честно говоря, для такого школьника, как я, покупка вышла дорогой. Но если она будет использовать тоник, чтобы сделать хорошую базу для кожи, так что даже недорогая косметика будет отлично смотреться, это поможет её айдол-деятельности. Это тоже ради меня. Так что, кошелёк, пожалуйста, не плачь.
— Хе-хе, я так счастлива.
Она прижала к себе бумажный пакет с подарком и закрыла глаза, словно наслаждаясь моментом.
— Рад, что тебе понравилось. Честно говоря, я почти ничего в этом не понимаю, поэтому волновался.
— Если это от тебя, Иори-кун, я была бы рада чему угодно, знаешь?
— Э?
Что она этим имела в виду...?
— А, я не в странном смысле!
Чисаки-сан, тебе не обязательно было отрицать настолько резко.
— Ещё раз с днём рождения. Пусть и немного заранее.
Сегодня было воскресенье, восьмое ноября. В 【Хосигури】 я бессчётное количество раз смотрел профиль Чисаки-сан. Такую информацию я забыть не мог.
— Тогда спрошу: когда у меня день рождения?
Я никогда не слышал этого от неё напрямую, но как её главный фанат не мог ошибиться с ответом.
— Через три дня, одиннадцатого ноября. Одни единицы, так что легко запомнить.
— Верно, но я разве тебе это говорила?
Она точно зацепилась. Нужно было выкрутиться, иначе она поймёт, что я переродившийся.
— Слышал от Аманэ-сан.
— Хмф, опять эта Хи-тян.
— Это тоже проблема...?
Наверное, она лишь делала вид, что ревнует; Чисаки-сан тут же снова улыбнулась и дразняще ткнула указательным пальцем мне в грудь.
— Пока я номер один, я не против!
Мой номер один не менялся даже до перерождения.
Это выражение, которое она показала мне впервые, эта эмоция под названием ревность, которую она наконец начала показывать мне... это же, это же...
— Обожаю её так сильно...!!
— Почему ты плачешь?!
— Это кровавые слёзы...!!
Воистину, моя любимица — лучшая в мире.
Покинув школу, мы отправились освежиться в место, куда привела меня Чисаки-сан, — Enjoy One, развлекательный центр, где можно было попробовать всё: караоке, боулинг, аркады и многое другое. Как в прошлой жизни, это было одно из тех зданий с огромной кеглей для боулинга наверху.
— Я всегда хотела хотя бы раз попробовать кое-что здесь!
Чисаки-сан нажимала кнопку лифта раз за разом, явно не в силах сдержать восторг. Как прелестно.
— Караоке, боулинг, дартс, медальные автоматы, краны с призами... тут много всего, но...
— Цк-цк-цк. Всё это даже я уже пробовала.
Было мило, как её характер немного менялся, когда она возбуждалась. Но вариантов было столько, что трудно угадать, что именно она хочет сделать...
— Просто догадка, но ты думала о батуте или настольном теннисе? Я близко?
— К-как ты узнал...? И то, и другое...
Её взгляд уже некоторое время был прикован к этим двум пунктам в списке развлечений на стене. Для этого не нужны были никакие игровые знания.
— Тогда начнём с настольного тенниса?
— Отлично! Пойдём!
Поднявшись на лифте, мы взяли напрокат ракетки и мячик для пинг-понга и вышли к столу.
В прошлой жизни я читал мангу про настольный теннис, так что правила знал. Я понятия не имел, насколько хороша Чисаки-сан, но если не сделать матч хотя бы приличным, я мог разочаровать её после того, как она так ждала.
Это была важная битва, от которой зависел наш уровень привязанности.
— Тогда первая подача за мной!
Чисаки-сан, полная боевого духа, подбросила мячик для пинг-понга в левой руке примерно на три метра. У меня было впечатление, что сильные игроки подбрасывают мяч высоко, поэтому я сразу приготовился к мощной подаче.
— Эй!
С этим жалким выкриком мяч в одно мгновение исчез из моего поля зрения, и со звоном «дзынь-дзынь» был решён первый розыгрыш.
— Подожди, где мяч?.. Ого, я вообще его не увидел.
— ...
Хотя Чисаки-сан взяла очко этой внезапной мощной подачей, выглядела она мрачно.
Я огляделся, но не нашёл мяч. Потом услышал, как он подпрыгивает на полу со стороны Чисаки-сан, будто отрикошетил обратно. И только тогда понял.
— Подожди... ты полностью промахнулась?
— Как стыдно...!
Покраснев до ушей, Чисаки-сан присела поднять мяч. «Теперь точно!» — заявила она и снова высоко подбросила его.
Мимо. Дзынь-дзынь.
— Может, тебе попробовать подавать, сначала отскочив мячом от стола?
— Да... Просто я недавно читала мангу про настольный теннис, и мне показалось, что я смогу...
Что это за логика младшеклассника? Я давно заметил, но у настоящей Чисаки-сан черта «неуклюжая девушка» была куда сильнее, чем у версии из гача-игры. Впрочем, это и делало её милой.
— Ладно, теперь моя очередь.
— Да! Покажи всё, на что способен! Я покорю этот стол!
Интересно, эта реплика тоже из манги? Она выглядела такой милой и такой уверенной. Будто двух прошлых промахов вообще не было.
В отличие от Чисаки-сан, я подбросил мяч до уровня глаз и ударил по нему ракеткой. Удар вышел чистым, и я послал мяч прямо к ней.
Мяч высоко отскочил от стола и угодил Чисаки-сан — которая почему-то приняла невероятно низкую стойку, наверное подсмотренную в манге, — прямо в лоб.
— Ай.
— ...Обожаю её так сильно...!
В итоге мы даже не смогли провести нормальный розыгрыш, потому что Чисаки-сан толком не попадала по мячу, так что бросили настольный теннис и перешли к батутам. Дело было не только в её неуклюжести; скорее всего, она вообще была плоха в спорте. Я уже примерно догадывался, чем всё закончится и здесь.
— В этот раз я покажу идеальные движения и заставлю тебя разинуть рот, Иори-кун!
Настроение Чисаки-сан всё время оставалось высоким, но я решил, что если мы будем на одном батуте, то, вероятно, врежемся друг в друга и получим травмы, поэтому выбрал соседний.
Между двумя батутами лежала жёлтая подушка шириной примерно тридцать сантиметров, предназначенная для защиты, если кто-то упадёт. Ну, пока люди не сталкиваются друг с другом, травм быть не должно.
— Я начну. Посмотри на меня и попробуй понять, как делать, чтобы не пораниться, Чисаки-сан.
Сказать-то сказал, но опыта у меня тоже не было; однако с такой задачей я, думаю, справился бы без особых проблем. Чисаки-сан — другое дело, даже с примером. Я бы не чувствовал себя спокойно, даже если бы её учил инструктор. Черта неуклюжей девушки и батуты были слишком опасно совместимы.
Я осторожно прошёл к кресту в центре батута, чтобы не начать подпрыгивать раньше времени, и начал с маленьких прыжков. Инерция постепенно росла, пока я не стал подпрыгивать примерно на два метра.
— Думаешь, сможешь, Чисаки-сан?
— Да! Такое легко!
Подняв настолько очевидный флаг, Чисаки-сан изо всех сил прыгнула с синей подушки к центральному кресту.
Я специально дошёл до креста пешком, чтобы избежать несчастного случая, но её восторг было уже не сдержать.
В точности по поднятому ею флагу её тело взмыло в воздух и полетело прямо ко мне, пока я подпрыгивал на соседнем батуте.
— Уа-а! Иори-кун, берегись!
Никак, никак. В воздухе я двигаться не могу.
— Кья-а!
Соседний батут или нет, черта неуклюжей девушки у Чисаки-сан пересекла границу моих ожиданий — и границу батута, — и мы столкнулись.
Наши тела столкнулись в воздухе, отскочили от соседнего батута и сделали полный оборот.
— Ай-ай... Иори-кун, ты в порядке—
Когда я рефлекторно открыл глаза, то обнаружил, что стою на четвереньках над обладательницей голоса, прозвучавшего между моими руками, — Чисаки-сан — в позе, будто прижал её к полу.
Её юбка и блузка сбились, открывая красивый пупок и даже внутреннюю сторону бёдер. Увидев это, я, похоже, полностью лишился способности нормально думать. Я просто застыл, ошеломлённый и неспособный пошевелиться.
— Эм... это смущает...
Мы были так близко, что я слышал её крошечный, шепчущий голос. Я чувствовал её дыхание на лице и тепло её тела.
— П-прости!
От слов Чисаки-сан я пришёл в себя и наконец поднялся, но потерял равновесие и больно плюхнулся на зад.
— В-следующий раз я буду прыгать медленнее...
— ...Да, так будет лучше. Иначе опасно.
Мы оба не могли смотреть друг другу в глаза, но вместе с теплом тел я чувствовал, будто поднялся и наш уровень привязанности.
Лайв в конце триместра должен был пройти за три дня — с двадцать третьего по двадцать пятое декабря, прямо перед зимними каникулами.
Хотя это было школьное мероприятие, по масштабу оно, похоже, считалось большим событием: зрители съезжались даже из-за пределов префектуры.
Во время лайва на огромной территории Академии Хосикай аллея, по которой мы обычно ходили, была забита палатками. Там продавали всё подряд: от бромидов выступающих учеников до привычной фестивальной еды вроде жареной курицы, охлаждённых ананасов и кальмаров на гриле.
Эти палатки держали ученики отделения айдолов и продюсерского отделения, которые не выступали, а ещё ребята с нашего общеобразовательного отделения. По сути, это был почти культурный фестиваль.
И такое устраивали три раза в год. Безумие какое-то.
Наш класс, конечно, тоже готовил палатку, но обсуждение закончилось, пока я был занят мыслями о продюсировании Чисаки-сан. Кажется, наш класс собирался делать якисобу. Какая классика.
Особенно близких друзей в классе у меня не было, но событие всё равно было крупным, и мне хотелось им насладиться. Правда, у меня имелось дело поважнее. А для этого сначала нужно было пройти прослушивание.
Первый день лайва в конце триместра, двадцать третье декабря, отводился первокурсникам, прошедшим отбор. Двадцать четвёртого выступали второкурсники, а финал двадцать пятого доставался третьекурсникам.
Чтобы пройти прослушивание, нужно было попасть в первые пятнадцать человек по оценке трёх судей.
Во время самого лайва места в рейтинге определялись по расплывчатому критерию: кто сильнее всего поднимет «вольтаж» площадки. Как они собирались это измерять, я понятия не имел. Так что на прослушивании, видимо, вознаграждали тех, кого сочтут способными поднять этот самый вольтаж. Конечно, сколько бы в человеке ни было харизмы, его всё равно отсеяли бы, если бы он не мог выдать хотя бы минимальный уровень выступления.
— С кем-то вроде меня правда всё будет хорошо?
В день занятий за неделю до прослушивания Чисаки-сан снова впала в пессимизм и приуныла.
— На первом курсе отделения айдолов примерно шестьдесят человек, а пройти прослушивание смогут пятнадцать. Значит, тебе нужно попасть всего лишь в верхние двадцать пять процентов. Видишь? Число выросло. Уже кажется посильным, правда?
— Хе-хе, ведь по сути ничего не изменилось, да?
По сравнению с нашей первой встречей она стала улыбаться чаще, но чем ближе подходило прослушивание, тем чаще её лицо заволакивало тревогой.
Наверное, давление росло с каждым днём. Я не мог выйти на сцену. Всё, что мне оставалось, — поддерживать её из тени. И я даже не знал, действительно ли поддерживаю её. Может, это было лишь моё собственное самоудовлетворение.
Но мне хотелось хотя бы немного облегчить это давление. Хотелось хоть чуть-чуть её рассмешить.
Если она заставляла меня чувствовать такое, значит, должна была заставить почувствовать это и кого-то ещё.
У Чисаки-сан было именно такое очарование.
— Похоже, ты всё ещё не сдаёшься и продолжаешь свои бесполезные усилия.
От мерзкого голоса, врезавшегося в пустой класс, плечи Чисаки-сан дрогнули.
— Кавказ, давно не виделись.
— Я Косака!!
Прошёл примерно месяц, но его реакция сегодня была такой же острой, как всегда.
К тому же после этой реплики он даже выглядел немного самодовольным. Может, ему нравился этот ритуал.
— И зачем ты пришёл?
— Хмф, просто посмотреть, как глупец зря барахтается. Видеть людей ниже себя — приятное чувство.
Подтверждать собственную ценность, сравнивая себя с теми, кого презираешь. Какой поверхностный человек. Неужели он не понимает, что практически признаётся в отсутствии уверенности в себе? Хотя к этому моменту он уже начинал казаться мне немного милым.
— Много же у тебя свободного времени, Кавказ.
— Я сказал, Косака!!
Видите, уголок его рта чуть дёрнулся. Он наслаждался.
Даже если я и считал его немного милым, именно он был главным виновником того, как холодно обращались с Чисаки-сан. Я бы не успокоился, пока не заставил бы его тоже хлебнуть собственного лекарства.
К тому же я не мог спокойно смотреть, как Чисаки-сан дрожит рядом со мной.
— Косака, скоро я докажу, что твои глаза на самом деле тебя не подвели.
— ...? Значит, вы провалите прослушивание и выставите себя полными идиотами. Что ж, пожалуй, логично. Скорее уж мои глаза были правы, когда увидели в ней неудачницу и бросили её, вместо того чтобы тратить время на кого-то вроде неё!
— Нет.
Даже такой мусор, как он, когда-то заметил очарование Чисаки-сан — так же, как Аманэ-сан и я. Когда-то он решил, что Чисаки-сан может стать топ-айдолом.
Именно поэтому он стал продюсером Чисаки-сан.
— Я говорю, что докажу: твои глаза не ошибались тогда, когда ты решил продюсировать Чисаки-сан.
Косака сузил глаза и сглотнул. Видимо, что-то в этих словах задело его за живое, потому что он, похоже, больше не собирался изрыгать гадости.
Он развернулся и повернулся к пустому классу спиной.
— Буду ждать.
— Поддержи нас, Кавказ.
— П-пожалуйста, поддержи нас, К-Кавказ-кун!
Чисаки-сан тоже это сказала...?
Косака остановился как вкопанный, возможно, испытывая то же, что и я. Не оборачиваясь, он поднял правую руку и слегка махнул.
— ...Я Косака.
И ушёл со спиной, которая так отчаянно пыталась выглядеть круто, что только казалась жалкой.
Мне становилось всё труднее его ненавидеть.
— В любом случае прослушивание уже близко, так что попробуем выступить так, словно это настоящий выход.
— Да!
В пустом классе после ухода Косаки. Примерно раз в неделю я собирал учеников общеобразовательного отделения в качестве зрителей, и сегодня она тоже показывала им номер для прослушивания.
Сама Чисаки-сан почти не замечала, что с каждым днём её уровень растёт, но если пересмотреть видео её первого мини-лайва для ребят из общеобразовательного отделения, становилось очевидно: она выросла поразительно.
Поскольку я всегда был рядом с ней на занятиях, я многого не замечал, но зрители были другими.
Хотя каждый раз приходили не одни и те же ученики, я не упустил слова одного из тех, кто был и на первом мини-лайве, когда после выступления он невольно пробормотал:
— Она будто другой человек...
И правда, Чисаки-сан выросла настолько, что по сравнению с тем временем почти казалась другим человеком.
При этом если спросить, сможет ли она обычным выступлением превзойти Аманэ-сан, настолько сильно она ещё не улучшилась. К тому же, как рос уровень Чисаки-сан, так рос и уровень Аманэ-сан. И, конечно, то же относилось к другим ученикам отделения айдолов.
Чтобы пробиться в верхние ряды среди них, нам всё ещё нужно было что-то ещё.
— Всем большое спасибо, что пришли сегодня!
Даже когда пот стекал по её лбу, а дыхание было сбившимся, Чисаки-сан поблагодарила всех с улыбкой.
Увидев это, зрители наградили её аплодисментами и свистом.
Именно в этом было самое большое отличие от первого мини-лайва. Нынешняя Чисаки-сан почти не сопротивлялась мысли петь и танцевать перед людьми.
Конечно, она, вероятно, всё ещё нервничала. Но её движения, улыбки и дрожащий голос — всё то, что сначала было скованным, — теперь показывали тот же уровень отточенности, что и на занятиях.
Даже если у человека есть талант и навык, всё это ничего не значит, если на настоящем выступлении он не может выложиться полностью. Преодолеть эту стену было огромным шагом.
— С таким ты точно пройдёшь прослушивание! Удачи!
— Да! Я постараюсь изо всех сил!
— Мы тоже придём смотреть лайв в конце триместра! Будем за тебя болеть!
— Большое спасибо! Я выложусь полностью, чтобы оправдать ваши ожидания!
— Иногда тут так тесно, что внутрь не попасть, так что в следующий раз делайте это в уроковом зале, а не в пустом классе! Я хочу смотреть каждую неделю, но не могу войти!
— Я буду стараться, чтобы суметь арендовать уроковый зал! Спасибо вам, как всегда!
В последнее время после мини-лайвов Чисаки-сан вставала у выхода, и всё превращалось в небольшое мероприятие с рукопожатиями: каждый уходящий ученик жал ей руку перед уходом.
Подготовка к лайву в конце триместра шла гладко. Если всё продолжится так, уникальный навык Чисаки-сан наверняка сработает.
Её уровень привязанности развивался как надо, и работа по созданию базы поддержки тоже. С её уникальным навыком даже первое место не было мечтой.
Понедельник, за два дня до прослушивания.
В этот день после уроков мы должны были отправиться в торговый квартал и углублять общение с местными жителями.
Это стоило делать, даже если отнимало время у занятий.
Когда закончим, вернёмся и проведём лёгкое занятие в пустом классе. Это будет последний урок перед прослушиванием послезавтра.
— Чисаки-сан, завтра из-за школьной проверки занятий не будет, так что давай сделаем день отдыха.
— Э? Обычно у нас было бы занятие...
— Да. К тому же в субботу я планирую устроить праздник после прослушивания, так что это тоже будет день отдыха.
Чисаки-сан выглядела неуверенно. Наверное, она думала, что отдыхать перед важным днём плохо.
— Чисаки-сан, ты, может, и не заметила, но только по воскресеньям у тебя движения в танце острее, горло в лучшем состоянии, и мимикой ты управляешь лучше. Ты это осознавала?
— Теперь, когда ты сказал, по воскресеньям мне и правда казалось, что тело немного легче.
— Отчасти потому, что это не после целого учебного дня, но субботние передышки действительно работают. Ты очень старательная, Чисаки-сан, поэтому усталость отражается на твоём выступлении сильнее, чем ты думаешь.
Иначе говоря, вместо того чтобы тратить день на практику ради небольшого улучшения перед прослушиванием послезавтра, разумнее было снять усталость и накопить достаточно сил, чтобы выступить на сто процентов.
— Понятно, я поняла! Тогда завтра я устрою день отдыха!
— Чтобы как следует дать телу отдохнуть, постарайся не выходить...
— Прости, но я хочу кое-куда сходить.
Для Чисаки-сан было редкостью настаивать так твёрдо. Я не думал, что она собирается делать что-то утомительное, и считал, что неважно, куда она пойдёт, если это поможет ей расслабиться. Но её реакция оказалась решительнее, чем я ожидал, и я немного растерялся.
— Понятно. Ну, у меня скоро тесты на общеобразовательном отделении, так что, может, я просто позанимаюсь.
— Эм... прости, хотя у тебя тесты.
— ......?
— Иори-кун, можешь отдать мне свой завтрашний выходной?
Придя по приглашению Чисаки-сан на станцию ближайшую к академии, я чувствовал себя непривычно беспокойным.
Когда девушка, за которую ты болеешь, говорит, что хочет твой выходной, вполне естественно начать фантазировать, что это, возможно, свидание.
До сих пор наши вылазки были фактически свиданиями под видом «дней отдыха», пользуясь моим положением друга.
Но в этот раз всё было иначе. Я предложил каждому отдохнуть отдельно, а Чисаки-сан решила провести выходной со мной. Это точно свидание. Никаких возражений я слушать не намерен.
— Прости, что заставила ждать!
Был уже середина ноября, и становилось довольно холодно. Обычно минимальная открытость кожи у Чисаки-сан стала ещё меньше; голыми были только шея с лицом и кисти рук.
И всё равно из неё неудержимыми волнами выплёскивалось её очарование, и сегодня тоже...
— Так сильно хочется её поддерживать...!
— Хе-хе, мне кажется, ты говоришь это хотя бы раз в день.
— Ну конечно. Для меня это как дыхание. Не раз в день — моё сердце кричит это каждую секунду.
— Да-да. Пойдём?
Прекрати вот так иногда переходить на непринуждённую речь; у меня сердце остановится.
Хотя нет, продолжай.
Какая милая.
До невозможности хочется её поддерживать.
Люблю.
Пока все разные версии меня в голове поднимали огромный шум, настоящий я всё это время думал об одном.
Я сел в поезд, как она сказала, но Чисаки-сан никак не показывала, что собирается назвать пункт назначения.
Я пока не спрашивал, но неужели она не собиралась говорить, пока я не спрошу?
Может, она собирается сбросить меня в море за то, что я всё время твержу, как сильно хочу её поддерживать?
— Прости, что заняла твой выходной.
— Нет, я совсем не против. Думаю, я не провалюсь, даже если не буду учиться.
Это была стопроцентная ложь. Я пытался выглядеть круто, но на самом деле собирался, вернувшись домой, учиться всю ночь. Иначе точно провалился бы.
— Как и ожидалось. Ты потрясающий, Иори-кун.
Вина ударила больно.
— Я пригласила тебя, потому что хотела рассказать, почему решила стать айдолом, Иори-кун.
Если бы нужно было просто поговорить, нам незачем было ехать так далеко. Иначе говоря, она хотела, чтобы я увидел это своими глазами и понял сам.
— Понятно. Я тоже хотел это узнать, так что рад, что пришёл.
В 【Хосигури】 с Чисаки-сан обошлись настолько плохо, что причина, по которой она стремилась стать айдолом, даже не раскрывалась в её эпизодах.
В её эпизодах рассказывали только, что она любит мангу, довольно неловкая и поёт в ванной.
Почему она хотела стать айдолом, было куда важнее. Разработчики что, идиоты?
— А, вот здесь. Выходим.
— Ага.
Мы вышли на станции, где я никогда раньше не бывал. Чисаки-сан двигалась уверенно и без колебаний прошла запутанным маршрутом к турникетам. Должно быть, она бывала здесь много раз.
Мы прошли через турникеты, несколько минут шли пешком, и она остановилась перед большим зданием.
— Мы пришли.
— Постой, это же...?
Место, куда Чисаки-сан меня привела, оказалось огромным белым зданием... больницей.
Почему? Чисаки-сан серьёзно больна?
Ей осталось жить совсем немного? Пока такие мысли проносились в голове, моё лицо превратилось в месиво из слёз и соплей.
— Чисаки-сан, ты ч-что, с-собираешься ум-умереть...?
— Э?! Я-я не умираю, понятно?! Пожалуйста, вытри слёзы!
Она имела полное право смотреть на меня с отвращением, но отчаянно вытирала мне лицо своим платком. Даже эта её сторона...
— Я хочу бодеть за теба ещё сидьнее...!!
— Фуфу, у тебя и правда много соплей, да?
Сверкающий, переливающийся мост протянулся от моего носа к платку Чисаки-сан... Простите, что испачкал его.
После регистрации я вместе с Чисаки-сан вошёл в лифт. Судя по тому, что я услышал у стойки, мы пришли кого-то навестить.
Кого же она собиралась мне представить?
— Прости, что привела тебя сюда так внезапно. Но я очень хотела, чтобы Иори-кун увидел мою отправную точку.
С этим предисловием Чисаки-сан открыла дверь в палату.
— Давно не виделись, бабушка.
— О, Ки-тян. Пришла.
У бабушки Чисаки-сан было мягкое лицо, похожее на её собственное.
Значит, человек, с которым она хотела меня познакомить, — её бабушка. Но почему она была её отправной точкой?
— Это мой друг, Иори-кун.
— Здравствуйте. Спасибо, что всегда заботитесь о вашей внучке.
— Нет-нет, это мне приятно. Спасибо, что присматриваешь за моей внучкой.
На первый взгляд бабушка казалась здоровой, но сидела в кровати, а значит, у неё, вероятно, был какой-то недуг.
— Скоро у меня важный лайв, а завтра прослушивание. Поэтому я хотела прийти и получить от тебя немного сил, бабушка.
Я впервые видел, чтобы Чисаки-сан говорила непринуждённо с кем-то кроме Аманэ-сан. Мило.
— Ки-тян, ты правда большая молодец. Тогда тебе нужно постараться.
С этими словами она протянула руку и взъерошила волосы Чисаки-сан, сидевшей рядом, словно щенка. Чисаки-сан совсем не возражала; наоборот, выглядела очень счастливой. Какая драгоценность.
— Обычно я полна одной тревоги, но в этот раз со мной есть надёжный союзник.
— Иори-кун?
— Да. Благодаря Иори-куну я смогла совсем немного больше полюбить себя.
Мои плечи вздрогнули, когда она внезапно посмотрела на меня. Я был совершенно не готов. Даже перед её бабушкой я не смог сдержать улыбку от этой похвалы.
— Это не так. То, что ты смогла полюбить себя, — доказательство того, как сильно ты старалась, Чисаки-сан. Ведь именно ты лучше всех знаешь собственные усилия.
Бабушка, наблюдая за нашим обменом, улыбнулась.
— Вы правда просто друзья?
— П-подожди, бабушка, не дразни меня так!
Даже краснеющая Чисаки-сан была очаровательна...!
— Фуфу, прости. Но у вас двоих правда похожая атмосфера.
Я не знал, о чём думала Чисаки-сан, просто улыбаясь этим словам, но когда я бросил взгляд в сторону, моё отражение в настенном зеркале носило точно такое же выражение, как у неё.
Закончив визит к её бабушке, мы сели на скамейку в большом больничном саду.
В благодарность за то, что я пошёл с ней, она купила мне горячий кофе — ровно то, чего мне хотелось сейчас, когда становилось прохладно. Сама Чисаки-сан, похоже, выбрала горячий чай с молоком.
— Спасибо, что сегодня пошёл со мной.
— Я совсем не против, но почему ты решила познакомить меня с бабушкой?
Мне правда было любопытно. Не похоже, что она сделала это просто потому, что мы оказались вместе. Сегодня мы специально ехали сюда на поезде именно ради этого.
— Я говорила, что она моя «отправная точка», верно?
Толчок, который заставил захотеть стать айдолом, нечто, сформировавшее личность Чисаки Кирары... эту фразу можно было понять как угодно.
— Я потеряла родителей, когда была маленькой. С тех пор меня растили в доме бабушки.
Ничего подобного я никогда не слышал в 【Хосигури】. Да и вообще, кажется, там не было персонажей, которые говорили бы о своих родителях.
— Я давно восхищалась айдолами. Прилипала к телевизору, пела и танцевала вместе с ними и смутно думала, что когда-нибудь тоже, может быть, стану айдолом. Тогда это ещё не было какой-то большой мечтой вроде желания стать топ-айдолом.
В детстве она встретила Аманэ-сан, сблизилась с ней, попала под влияние её мечты стать топ-айдолом... и потом Чисаки-сан разделила эту мечту. Но само по себе это казалось слишком слабой причиной.
Мечты с возрастом обычно тускнеют. Тем более если рядом есть такая невероятная соперница, как Аманэ-сан, нормальный человек просто сдался бы. Но она не сдалась.
Должно быть, Чисаки-сан пережила что-то, что подкинуло топлива этой маленькой мечте. Что-то, о чём игра никогда не рассказывала, — что-то, чего не знал даже я.
— Бабушка... она так радовалась за меня. Когда я пела или танцевала, она хвалила меня и говорила, что я милая. Она хлопала вместе со мной с такой искренней радостью и даже шила мне костюмы.
— Она умела шить костюмы? Вот это да.
— Да. Кажется, раньше она работала портнихой.
Может быть, игровые костюмы Чисаки-сан были сшиты её бабушкой. В них было странное очарование, не похожее на наряды других айдолов.
— Я доставила бабушке очень много хлопот. Поэтому, чтобы она больше не тревожилась за меня, я хочу стать человеком, которым она сможет гордиться. Хочу, чтобы мой самый первый фанат, моя бабушка, была счастлива и спокойна. Поэтому я хочу стать топ-айдолом.
Её бабушка лежала в больнице. Возможно, ей осталось не так много времени. Если так, становилось понятно, почему Чисаки-сан с такой спешкой бросалась в занятия. Я надеялся, что это лишь беспочвенная тревога, но в любом случае возраст был фактором. Наверное, она отчаянно хотела как можно скорее увидеть результат.
— Именно это подтолкнуло меня всерьёз стремиться стать айдолом, причина, по которой я стала относиться к этому серьёзно. Я подумала, что тебе нужно это знать, если ты собираешься продюсировать меня как айдола, поэтому и попросила Иори-куна прийти сегодня. Прости, что сделала это без объяснений.
— Нет, я рад, что пришёл. Я узнал о тебе ещё одну вещь, Чисаки-сан. Думаю, мотивация невероятно важна. Без цели нельзя поставить задачи, а без мотивации нельзя довести их до конца. Так что я рад, что теперь знаю.
После моих слов Чисаки-сан встала и глубоко поклонилась.
— Прошу заботиться обо мне и дальше. Я хочу стараться вместе с Иори-куном.
Это было очень похоже на серьёзную Чисаки-сан. Вообще-то это продюсер должен был просить её о таком, но официально я ещё не стал продюсером Чисаки-сан. Поэтому я всё медлил произнести эти слова, однако, возможно, теперь наконец пришло время.
Чтобы мы могли встретить предстоящее прослушивание, а после его прохождения и лайв в конце триместра, на все сто процентов.
— Чисаки-сан.
Я встал и протянул руку.
— Позволь мне быть твоим продюсером, Чисаки-сан. Я обязательно осуществлю твою мечту.
Чисаки-сан на мгновение растерялась, когда я вдруг поднялся, но тут же посмотрела на мою руку и улыбнулась.
— Прошу заботиться обо мне.
Рука, которую я пожал, была мягкой и тёплой. Она не сжимала её крепко; её сила была такой лёгкой, словно она всего лишь положила ладонь на мою. Но в глубине я чувствовал твёрдый стержень. Это было рукопожатие, точно похожее на Чисаки-сан.
В день прослушивания, которое проходило в обычный будний день, мне, ученику общеобразовательного отделения, было невозможно его посмотреть. Поэтому я взял выходной, притворившись больным. Так я смогу прокрасться и взглянуть.
На сообщение, которое я отправил Чисаки-сан, ответа не было. Обычно она отвечала за несколько минут, но сегодня, похоже, у неё не было на это сил.
Для этого прослушивания я придумал несколько стратегий, но их можно было свести к простому: понравиться трём судьям.
В конечном счёте, сколько бы ни выросли её базовые способности, если эти трое поставят ей низкую оценку, на этом всё закончится. Чтобы такого не случилось, я много раз наблюдал за всеми тремя судьями.
Скоро должен был стать виден результат этих усилий. Надев маску, я прокрался в юго-западный корпус. Я был совершенно здоров, но, проходя мимо кого-нибудь, обязательно театрально кашлял.
Первой была преподавательница танцев, Каваками-сэнсэй.
Каваками-сэнсэй любила милых девушек и оценивала исполнительниц скорее по выражению лица и старанию, чем по техническому мастерству танца.
Честно говоря, Каваками-сэнсэй была судьёй, у которой проще всего получить высокую оценку. Но даже так без всех наших занятий до этого было бы непросто.
Прежняя Чисаки-сан наверняка занервничала бы слишком сильно и не смогла бы показать свои настоящие способности.
Я осторожно, чтобы меня не поймали, заглянул в окно урокового зала, где проходило прослушивание. Сейчас выступала ученица прямо перед очередью Чисаки-сан.
Чисаки-сан, стоявшая у окна с противоположной стороны, выглядела великолепно: на лице было немного напряжения, но по ней ясно читалось и желание применить на практике всё, чему она научилась.
Наконец пришло время показать, чего добились наши занятия. Мини-лайвы, которые мы столько раз проводили в пустых классах... Благодаря им она стала гораздо меньше сопротивляться выступлениям перед людьми. А ещё общение с незнакомцами в торговом квартале. Благодаря ему она немного привыкла разговаривать с теми, кого не знала.
— Следующая, пожалуйста.
— Да! Я Чисаки Кирара из класса 1-C. Прошу оценить моё выступление!
Хорошо, голос звучал громко. Её приветствие было звучнее и очаровательнее, чем у предыдущей ученицы; это точно должно было произвести хорошее впечатление. И действительно, взгляд Каваками-сэнсэй сместился с документов на Чисаки-сан, и даже сбоку было видно удивление на её лице.
В этих документах, вероятно, были оценки и записи Чисаки-сан. Если судья оценивала её привлекательность только по оценкам, её наверняка ошеломила бы разница между этими низкими баллами и реальным выступлением.
Следующей была преподавательница вокала, Утахироба-сэнсэй. Сколько бы раз я ни слышал это имя, всё равно сомневался в собственных ушах.
Она была фанатичной сторонницей точного попадания в ноты. Поэтому для Чисаки-сан это был благоприятный судья.
Даже сейчас нельзя было сказать, что Чисаки-сан особенно хорошо поёт. Но лишь потому, что ей трудно давались аранжировки и проявление оригинальности; зато она превосходно пела и танцевала, идеально удерживая высоту звука.
— Тогда начинайте выступление.
По сигналу Утахиробы-сэнсэй из CD-плеера заиграла заданная песня.
Она положила руку на грудь и слегка опустила взгляд. А в тот же миг, когда начала петь, подняла глаза прямо перед собой, вкладывая в голос и выражение лица оставшееся напряжение и собранную храбрость.
Чисаки-сан, ты правда потрясающая.
За этот короткий срок ты превзошла мои ожидания.
Ты продолжала трудиться, даже когда было тяжело, и дошла сюда, не проиграв своему комплексу неполноценности.
Это результат твоих усилий.
Интонация была верной. Работа с выражением лица — безупречной. Танец тоже был безупречен.
Глядя на предыдущую ученицу, я подумал, что это прослушивание, может быть, не такое уж сложное.
В конце концов, наверняка были ученицы, которые не очень-то хотели попасть на лайв в конце триместра, а даже среди тех, кто хотел, не все могли по-настоящему вкладываться в практику.
Попасть в топ-15 из 60, возможно, и правда было легко. И всё это благодаря Чисаки-сан, у которой была ясная цель и которая продолжала прилагать усилия.
Последним судьёй был президент студсовета, лучший ученик третьего курса продюсерского отделения. Я изучал и этого человека, но смог выяснить только, что он в целом относится ко всему положительно.
Иначе говоря, если Каваками-сэнсэй и Утахироба-сэнсэй поставят высокие оценки, она, скорее всего, пройдёт прослушивание.
И сейчас, наблюдая за ней, я собственными глазами видел: Чисаки-сан не просто показывает то, что демонстрировала на занятиях, а выступает даже лучше, чем тогда.
Вместо того чтобы волноваться, может, лучше уже начать готовиться к победному празднику.
— Да, спасибо. Следующая, пожалуйста.
Выступление Чисаки-сан закончилось, и она вернулась на своё место с довольным выражением лица.
Похоже, это прослушивание было разделено на четыре группы по пятнадцать учеников для оценки.
Чисаки-сан, чья очередь пришлась примерно на середину, повезло с порядком. Если бы она выступала первой, наверняка нервничала бы сильнее и не смогла показать настоящий уровень. Но ближе к концу было кое-что куда более тревожное.
— Я Аманэ Хидзири из класса 1-A! Прошу оценить моё выступление!
Аманэ Хидзири — само её существование.
Я искренне радовался, что её очередь пришла после Чисаки-сан, потому что начавшееся выступление было на голову выше остальных.
Если бы Чисаки-сан увидела это выступление, она наверняка потеряла бы уверенность.
Доказательством служили лица всех уже выступивших учениц: на них застыло изумление.
А у тех, кто ещё ждал своей очереди, на лицах было отчаяние, которое легко читалось даже отсюда.
Она наверняка станет первой. Чисаки-сан была лучшей в моём сердце, но в этом прослушивании разрыв был настолько подавляющим, что я не мог его отрицать.
После этого, даже если Чисаки-сан пройдёт, лучше заранее подумать, как восстановить её уверенность.
— Какого чёрта ты делаешь в таком месте?
От голоса за спиной мои плечи вздрогнули.
— Подглядываешь в маске... ты сталкер?
Обернувшись, я увидел Косаку с недоумённым лицом. Что Косака здесь делает?
— Я так и думал. Ты, наверное, прогулял занятия, потому что волновался за положение Чисаки.
— А ты сам разве сейчас не на занятиях, Кавказ?
Раз уж я был здесь, значит, Косака тоже пришёл проверить Чисаки-сан, потому что волновался за неё? Хотя первое впечатление о Косаке было худшим, я начинал подозревать, что на самом деле он может быть хорошим парнем.
Никогда не думал, что переживу с этим типом тот классический троп из сёнэн-манги, где первоначальный враг каким-то образом становится товарищем.
— Я Косака! Ты теперь каждый раз так делать будешь?!
Он возмущался из-за «Кавказа», но по выражению его лица было понятно, что в глубине души он наслаждается.
— Продюсерское отделение — не то же самое, что общеобразовательное; мы не всё время сидим в классе. Ходить и наблюдать за школьными уроками — тоже часть учёбы. Так что я, в отличие от тебя, не прогуливаю.
— Говоришь правдоподобные оправдания, а на самом деле волнуешься за Чисаки-сан, да?
— Ч-чего?! Нет! Я просто решил прийти посмеяться над ней, когда она провалится и станет вся подавленная!
Цундэрэ-Косака... на кого это вообще рассчитано?
— Волноваться не о чем. Выступление Чисаки-сан только что закончилось, и она довольно ясно выделилась в этой группе.
— Фух, вот как... Хорошо.
Когда Косака выдохнул с облегчением, на его лице расплылось спокойствие ещё до того, как он, похоже, сам это осознал. Этот парень и правда за неё переживал.
— Хм-м, значит, «хорошо».
— Н-нет, не это я имел в виду! Я пока ещё отвечаю за её продюсирование, так что это, конечно, повлияет на мои оценки, разве нет?!
— Да-да, конечно.
— Эй, что вы двое делаете?
Крик Косаки привлёк внимание преподавательницы внутри. За Утахиробой-сэнсэй, окликнувшей нас, стояли Чисаки-сан, удивлённо смотревшая в нашу сторону, и Аманэ-сан, которая широко улыбалась и махала рукой.
— Простите. Вообще-то я сегодня болею и у меня температура, но я пошёл купить Бокари, и меня похитил Кавказ-кун.
— Я Косака! И я тебя не похищал!
— Хватит. Ты — возвращайся на урок. А ты — купишь свой Бокари и возвращайся в комнату.
— Да. Прошу прощения за нашего маленького жука-носорога Кавказа.
— Ургх...! Ты ещё запомнишь это, Иори Такуто...! И в последний раз, я Коо...
Я ушёл, не дав ему договорить. Прощальная реплика Косаки в стиле проигравшего злодея оставила во мне послевкусие, и на лице расплылась улыбка.
Не волнуйся, Косака.
Я докажу, что твой глаз на айдолов был верен.
— Почему ты сегодня пришёл смотреть прослушивание? А как же занятия...?
После уроков, несмотря на то что я взял выходной, притворившись больным, я с совершенно невозмутимым лицом проводил с Чисаки-сан праздник после прослушивания в пустом классе.
— Прогулял. Мне во что бы то ни стало хотелось увидеть прослушивание.
— С учёбой правда всё будет хорошо? Если ты думаешь о переводе на продюсерское отделение, проходной балл, наверное, довольно высокий.
Конечно, я думал о переводе — вернее, обдумывал его с того самого момента, как попал в этот мир. Я проверил ещё тогда: проходной показатель продюсерского отделения здесь, в Академии Хосикай, был довольно высоким — 68. У общеобразовательного отделения — 55; разрыв между двумя отделениями одной школы удивлял.
В прежнем мире мои оценки тоже не были такими уж хорошими, но ради продюсирования Чисаки-сан я не жалел усилий.
Сегодня я впервые прогулял занятия с момента попадания в этот мир, но, кроме похода на прослушивание, почти всё время занимался. Более того, на недавних промежуточных тестах я даже занял пятое место среди первокурсников общеобразовательного отделения. Подготовка к переводу уверенно продвигалась.
— Мои друзья с общеобразовательного отделения говорили, что есть один переведённый ученик, у которого оценки резко растут. А переведённый ученик на общеобразовательном отделении всего один.
Хорошо, что она помогала успокоить Чисаки-сан насчёт моей учёбы, но я всё равно не понимал, почему она вообще здесь.
— Почему вы здесь, Аманэ-сан?
— А почему нельзя?! Дайте и мне иногда присоединиииться!
Да-да, я понял, так что перестань прижиматься грудью к моей руке.
Чисаки-сан смотрит с завистью, пожалуйста, прекрати.
— Раз это праздник по случаю прохождения прослушивания, Хи-тян тоже подходит, а она так настаивала... Это... было плохо с моей стороны?
— Нет, совсем нет.
— А! Ты только что смотрел на неё такими влюблёнными глазами! Иорин совсем мягкий с Ки-тян!
Я абсолютно точно смотрел влюблёнными глазами.
Кто бы не смотрел, если перед ним этот взгляд снизу вверх и фраза: «Это... было плохо с моей стороны?»
В смысле, это же Чисаки-сан.
Когда она говорит такое с потусторонней чистотой и сладким, кошачьим голоском, любой человек в мире превратится во влюблённое месиво.
— Иорин...
Меня это тоже заинтересовало, но, похоже, и Чисаки-сан задело это имя: она тихонько его повторила.
— ...? Иори — значит Иорин. Хорошо же, да?!
— Ну, мне в принципе всё равно.
— Почему ты такой холодный со мной?!
— Прости, просто не хватай меня за руку.
Как я уже сказал, твоя грудь касается меня.
Скажу столько раз, сколько потребуется: грудь, грудь.
Посмотри на Чисаки-сан; она уже прижимает руку к собственной груди.
— Тогда и меня называй прозвищем! Какое выбрать? Хи-тян? Хидзирин? Аманэру? Амахидзи? Какое, какое?!
[[image:/storage/reader-images/4ff363d1518f666e25481bd022f7d08af316a06b.png]]
— Просто Аманэ-сан вполне достаточно.
— Да почему нет?! Выбери хоть одно!
— Гах...
Я сказал ей не хватать меня за руку, но, может, стоило запретить ещё и комедийные тычки. Этот удар был не только ради шутки.
— Т-тогда и мне тоже!
— Э, прозвище?
— Да...
В отличие от Аманэ-сан, Чисаки-сан скромно и сдержанно попросила меня придумать ей прозвище.
Что делать? Из прозвищ Чисаки-сан было «Ки-тян», которым пользовалась Аманэ-сан. Как и ожидалось, эта планка была слишком высока. К тому же оно ощущалось как священная земля между ней и Аманэ-сан — не место, куда фанат должен небрежно вторгаться.
Ещё было то, как я называл её в дни мобильной игры: «Кирара». Но и так я не мог её назвать; слишком фамильярно. Тогда она была по ту сторону экрана, и я никогда не думал, что встречусь с ней вживую — точнее, даже представить такого не мог, — поэтому и позволял себе настолько непринуждённое имя.
— Со мной ты ни секунды не колебался, а над тем, как назвать Ки-тян, мучаешься. Я, знаешь ли, сейчас обижусь.
— Аманэ-сан, помолчи секунду. Я думаю.
— Иорин, паршивец!
— Я сказал, не хватай меня за руку!
Решено. С сегодняшнего дня прозвище Аманэ-сан — «ёкай прижимающейся груди».
— Прошло уже почти три месяца с тех пор, как я встретила Иори-куна. Я... чувствую, что мы стали друзьями. Поэтому подумала, что было бы здорово, если бы мы называли друг друга прозвищами и стали ещё ближе.
— Ки-тян краснеет...! Она такая милая...! Не могу, слишком драгоценная...!
— Правда же...?!
— Ну хватит, Хи-тян, не дразни меня! И Иори-кун, что ты такое говоришь?!
Впервые за долгое время Аманэ-сан и я полностью сошлись во мнении. Чисаки-сан правда была невероятной. Подумать только, она могла даже стать мостом между ёкаем и человеком. И снова этот переход на непринуждённую речь. Эта девушка, честное слово... стоит мне ослабить защиту, и она тут же бьёт меня прямо в сердце!
— Если серьёзно, для меня Чисаки-сан — это Чисаки-сан. Звать тебя по имени кажется самонадеянным, а других прозвищ я толком не могу придумать...
— Тогда почему бы просто не изменить то, как Ки-тян называет тебя?
Значит, «Иорин» уже закрепилось, да. Я его не ненавидел; оно звучало как прозвище, которому другие парни стали бы завидовать.
— Т-тогда... может... Таккун...? Н-нет, это слишком похоже на парочку... Подожди, а?! Иори-кун?!
— О нет! Иорин не дышит!
— О нет! Почему?!
— Потому что Ки-тян вколола ему смертельную дозу фан-сервиса!
— Держись, Иори-кун!
Опасно, моё сознание на мгновение помутилось. Хотя я слышал их разговор, голос не выходил, а перед глазами всё почернело. Похоже, я едва коснулся смерти из-за шока и радости от внезапного «Таккун».
— Прости, прости. Я почти перешёл реку.
— ...? Я не знаю, о чём ты, но рада, что ты в порядке.
— Иорин, прости, что моя подруга детства такая абсолютная простушка и настолько ничего не понимает, ладно?
— Мне кажется, или надо мной сейчас смеются...?
Она выглядела недовольной, но вообще-то тебя хвалят, Чисаки-сан.
— Похоже, Ки-тян пока слишком опасно пользоваться прозвищем. Какое-то время лучше продолжай звать его «Иори-кун».
— Я не очень понимаю, но так и сделаю... Хотя мне хотелось назвать тебя прозвищем...
Прости, Чисаки-сан, но я пока не могу позволить себе умереть.
— Кстати, Косака-кун сегодня тоже был там, верно?
— Да. Пока я подглядывал за прослушиванием, Косака пришёл после твоего выступления. Уверен, он волновался за тебя, Чисаки-сан.
Это было лишь моё предположение, а сам он упрямо отрицал, но сомнений у меня не было. Этот парень был неожиданно приличным.
— Понятно. Интересно, смогла ли я показать Косаке-куну достойную сторону?
— К моменту, когда Косака добрался, твоя очередь уже закончилась, так что, думаю, он ничего не увидел. Значит, если хочешь ему показать, придётся сделать это на лайве в конце триместра.
Лайв в конце триместра был двадцать третьего декабря, и у нас оставался всего один месяц, чтобы с нуля разучить не уже знакомую, а совершенно новую песню. С учётом дней отдыха это был жестокий график: освоить всё нужно было примерно за двадцать пять дней.
Однако, когда она станет профессионалом, подобных напряжённых ситуаций наверняка будет много. Вероятно, это должно было служить тренировкой.
Можно понять, почему некоторые ученики с самого начала не собирались проходить прослушивание; испытание было довольно жестоким.
— Чисаки-сан, думаешь, справишься?
— Честно говоря, думаю, этот месяц будет очень трудным. Я ведь не так хорошо запоминаю... Но сейчас мне очень весело.
Её неожиданно позитивные слова принесли облегчение, но вместе с тем накатила и волна беспокойства: не убегает ли она просто от реальности?
— Если бы это была я до встречи с Иори-куном, уверена, я бы даже прослушивание не смогла пройти. Сейчас я чувствую, что расту. И от этого мне не может не быть весело.
В её горящих глазах не было видно никаких отрицательных эмоций вроде тревоги или отчаяния. Пыл из самой глубины души заставлял её глаза сиять. Если так, с ней всё будет в порядке.
— Я думаю взять за основу костюм, который бабушка подарила мне раньше. Сейчас бабушка не очень хорошо себя чувствует, поэтому ей будет трудно сшить его самой. Так что я просто подам запросы по дизайну и попрошу костюмерный отдел академии его изготовить.
Конечно, я помнил костюм Чисаки-сан из 【Хосигури】; из-за редкости ★1 он был не слишком броским. Но в этом мире менялись самые разные вещи. Может, изменится и её костюм. Я даже с нетерпением этого ждал.
— Тогда остаётся только одна задача.
— Занятия по песне, которую я буду исполнять...!
Именно с этой частью я почти ничего не мог сделать. Я мог объективно сказать, хорошее выступление или плохое, но важнее всего было то, сколько практики вложит сама Чисаки-сан.
С её серьёзностью Чисаки-сан, скорее всего, за отведённое время запомнит и хореографию, и слова. Проблема в том, не загонит ли она себя до изнеможения перед настоящим выступлением. С этим я мог помочь, управляя расписанием.
— Раз лайв в конце триместра решён, уверен, нынешней тебе дадут приоритет в использовании уроковых залов. Я скажу Косаке.
У меня самого не было полномочий бронировать уроковый зал. Ничего не поделаешь; придётся просить Косаку подать заявку. Наверняка Косака будет ворчать, но втайне радостно оформит её для нас.
— Тогда сначала я буду слушать, слушать и ещё раз слушать заданную песню, пока не выучу её!
— Хорошо, давай постараемся!
— Да! Я постараюсь...!
Так начался бурный месяц до лайва в конце триместра.
Я попросил Косаку подать заявку на уроковый зал. Как и ожидалось, сначала он начал сыпать жалобами, но когда я склонил голову и сказал: «Ты единственный, к кому я могу обратиться. Прошу, Косака», он ответил: «Хмф, безнадёжный ты». Моё чтение — что его гордость не позволит ему просто согласиться, так что поклон должен сработать — оказалось точным. Он и правда был лёгким в обращении, странно милым парнем.
С тех пор время, которое я проводил с Чисаки-сан после уроков, переместилось из привычного пустого класса в уроковый зал на первом этаже юго-западного корпуса.
Там был Косака, который иногда заглядывал в уроковый зал, чтобы бросить язвительное замечание, и Аманэ-сан, которая иногда появлялась со сладостями и превращала всё в импровизированную чайную вечеринку, заставляя меня гадать, когда она вообще занимается сама. Если не считать времени, потерянного на этих двоих, занятия шли вполне гладко.
За этот месяц она должна была идеально вбить хореографию и слова в разум и тело, оттачивая точность бесчисленными повторениями.
Времени всё равно не хватало, но даже так Чисаки-сан каждый понедельник и пятницу обязательно показывалась в торговом квартале. В последнее время она даже вышла за его пределы: собирала мусор в близлежащих парках и на берегах рек, помогала в социальных учреждениях.
Ей было бы совершенно естественно задуматься, имеет ли всё это вообще смысл, но Чисаки-сан делала всё, что я говорил, без малейшего сомнения.
Это накопление общения было необходимо, чтобы максимально раскрыть уникальный навык Чисаки-сан. Однако объяснить ей этого я не мог.
Я несколько раз спрашивал, не возникают ли у неё сомнения.
И всё же она лишь удивлённо смотрела.
— Потому что ты считаешь, что мне стоит это делать, верно, Иори-кун? Если так, я именно это и сделаю. Ведь я тебе доверяю.
Сказав это, она тут же снова сосредоточилась на связях с местными людьми.
Быть тем, кому доверяют, радостно, но это также становилось давлением: я обязан добиться результата во что бы то ни стало. Но позволить такому давлению раздавить себя я не мог. Чисаки-сан сражалась под давлением ещё сильнее моего.
И к моменту, когда до лайва в конце триместра оставалось всего пятнадцать дней, то есть на нашей середине пути, Чисаки-сан уже освоила и хореографию, и слова заданной песни. Она дошла до стадии, где оставалось только повторять её и поднимать уровень выступления.
— Сегодня День дипломатии.
Поскольку мы больше не ограничивались торговым кварталом, я уже не мог называть это «Днём торгового квартала», поэтому дал такое название.
В Дни дипломатии мы не арендовали уроковый зал, так что сначала встречались в нашем привычном пустом классе, а потом выходили за пределы академии.
— Прежде чем сегодня отправиться на дипломатию, я хочу кое-что показать Иори-куну.
— Кое-что показать?
В руках у Чисаки-сан был бумажный пакет с эмблемой Академии Хосикай.
— Та-дам! Костюм готов!
— О-о.
Костюм Чисаки-сан был похож по дизайну на тот, что был в 【Хосигури】. Платье в синих тонах, усыпанное маленькими звёздами. В 【Хосигури】 юбка была довольно узкой для её редкости, но у этой был чуть более широкий клёш.
— Хочу поскорее увидеть тебя в нём. Уверен, будет мило.
— ...! Мне приятно слышать это от тебя, Иори-кун...
Господи, какая же она милая.
Даже краснеющая Чисаки-сан...
Так и хочется за неё болеть...!
— Кажется, я давно этого не слышала.
Поскольку время было драгоценным, мы решили, что костюм она примерит уже дома.
— О, Кирара-тян! Уже совсем скоро, да? Лайв в конце триместра!
— Да! Пожалуйста, приходите посмотреть!
— Конечно! Дочка сделала нам веер, так что мы пойдём смотреть вместе!
— Большое спасибо!
Похоже, она довольно хорошо влилась к местным; теперь она могла ярко болтать с ними даже без меня.
Когда мы проходили по торговому кварталу, вокруг собирались люди, а многие помогали, когда мы подбирали мусор.
Такими темпами навык, которым Чисаки-сан обладала в 【Хосигури】, наверняка сможет проявить свою силу.
Рейтинг лайва в конце триместра определялся по «вольтажу» площадки. Иначе говоря, всё сводилось к силе воодушевления. Судя по всему, в Академии Хосикай имелись машины, способные считывать выражения лиц зрителей и анализировать громкость и высоту их криков и аплодисментов. Решали не одни машины; как и на прослушивании, были судьи. Единственное изменение состояло в том, что президент студсовета тоже лично продюсировал учеников на продюсерском отделении. Чтобы избежать фаворитизма, его место, похоже, должен был занять директор академии.
Конечно, расследование о директоре академии я уже закончил. Если судить только по записям прошлых оценок, директор, вероятно, уделял пристальное внимание тому, насколько тронуты сердца зрителей.
Когда я смотрел записи прошлых лайвов, у меня сложилось впечатление, что директор стабильно ставил высокие оценки тем ученикам, которые цепляли и моё внимание.
Иными словами, нам нужно было выступление, которое тронет сердца смотрящих.
Для нынешней Чисаки-сан это была идеальная задача.
Песня, которую исполняла Чисаки-сан, была о девушке, которая, поднявшись с самого дна, гонится за мечтой.
Она идеально подходила ей. Если она вложит в неё эмоции, эти чувства достигнут зрителей и тронут их сердца.
— Чисаки-сан, давай на сегодня закончим с этим районом и вернёмся к занятию.
— Э, уже? Иори-кун, ты тоже заходи к нам чайку попить.
Это была госпожа Тяда, хозяйка кафе. За ней стояла толпа местных с такой энергией, будто они вот-вот начнут вечеринку в кафе прямо сейчас.
И что она вообще имела в виду под «чайку попить»?
То, что мы делали до сих пор, могло повлиять на лайв сильнее, чем я думал.
Чем больше я узнавал Чисаки-сан, тем сильнее становилось её очарование. И это касалось не только меня.
Именно потому, что она была аутсайдером, неловкой и с ней плохо обращались, вид её упорной работы трогал сердца людей.
Сторона Чисаки-сан, которая старательно трудилась и которую она показывала до сих пор, наверняка изменила отношение людей, с которыми она общалась.
Чисаки-сан действительно была ★1, и её параметры были посредственными. Однако у неё было очарование, из-за которого за неё хотелось болеть больше, чем за любого другого айдола. Это была единственная сила, в которой я уверенно мог сказать: она не проиграет никому.
Наверняка это очарование ещё сильнее отточилось через мини-лайвы и общение в торговом квартале.
Но тревоги всё ещё оставались.
Если её уровень привязанности недостаточно высок или если уникальный навык не удастся раскрыть на полную, среди первокурсников, где роятся ученицы редкости ★5, попасть в тройку будет, вероятно, трудно.
Всё раскроют результаты лайва в конце триместра.
Действительно ли всё, что я делал до сих пор, помогло ей расслабиться, или это было лишь нежелательное вмешательство.
Действительно ли только я считал, что мы сблизились, или Чисаки-сан чувствовала то же самое.
Так или иначе, лайв в конце триместра был близко. Я просто буду верить в неё.
— Ваа! Какая милая! Я тоже хочу носить такую одежду!
Моя лучшая подруга, Хи-тян, произнесла это с сияющими глазами.
Я проследила за её взглядом и посмотрела на телевизор. На экране была милая девочка с двумя хвостиками, в розовом платье с оборками.
Это случилось, когда мне было пять лет. Тогда я впервые встретилась с «айдолами».
— Слушай! Давай тоже попробуем, Ки-тян! Станем айдолами!
В то время я ещё не замечала пропасти между мной и лучшей подругой и была достаточно наивна, чтобы мечтать о чём-то, что лежало далеко за пределами моих возможностей.
— Ага! Станем! Вдвоём, вместе!
— Давай, давай! Тогда начнём с тренировки пения!
Мы с лучшей подругой когда-нибудь станем потрясающими айдолами. Популярными айдолами, даже невероятнее той девочки, которую увидели по телевизору.
Всё началось с того, что мы копировали айдолов, которыми восхищались, вместе запоминали хореографию и подпевали. Возможно, тогда я была счастливее всего. Я была лягушкой на дне колодца, ещё не знавшей реальности... нет, я даже внутренностей той колодезной стенки не видела.
Ведь лучшая подруга рядом со мной и была той девочкой, которая по-настоящему заслуживала быть номером один. Я могла быть лишь поддерживающим актом. По-настоящему я осознала это примерно тогда, когда поступила в среднюю школу.
Стоило начаться учёбе, и лучшую подругу тут же окружили и мальчики, и девочки; она быстро стала популярной. А я, наоборот, была такой застенчивой, что даже нормально завести друзей не могла. До такой степени, что мне казалось: стоять рядом с ней — уже самонадеянность.
Именно лучшая подруга решила не поступать в Академию Хосикай, где было среднее отделение. А я воспользовалась тем, что она туда не идёт, как удобным предлогом сбежать от того, что мои способности айдола выставят напоказ оценками.
Думаю, лучшая подруга, наверное, тоже это знала. Знала, что я наверняка потеряю уверенность. Именно поэтому она решила не идти в среднее отделение Академии Хосикай, хотя на самом деле хотела.
В отличие от меня, завидовавшей талантливой и популярной подруге и цеплявшейся за самосохранение, лишь бы не потерять уверенность, она из заботы обо мне отказалась от Академии Хосикай.
— Ну, в средней школе же нет общежития, понимаешь? Далеко всё-таки, ездить туда-сюда будет тяжело, а жить одной школьнице средней школы невозможно.
Это я заставила её солгать так, лишь бы самой не чувствовать вину.
Какая же я была жалкая. Если бы у меня хватило очарования стоять рядом с Хи-тян, я бы не заставила её волноваться и не впадала бы в уныние каждый раз, когда хвалили только её.
Моё отсутствие обаяния тянуло Хи-тян вниз.
— Ки-тян, ты правда милая, как куколка.
Хвалили меня только Хи-тян и бабушка.
Конечно, мне было радостно слышать похвалу от Хи-тян, но я стала такой скрученной изнутри, что не могла принимать её слова как есть. Я цинично думала: на самом деле она говорит это потому, что считает себя милее, — хотя знала, что Хи-тян вовсе так не думает.
Именно поэтому единственным человеком, чьей похвале я могла радоваться по-настоящему, была бабушка.
Я пела и танцевала перед бабушкой, словно сбегая от реальности. Перед ней я могла верить, что стану потрясающим айдолом.
Но, отвернувшись от реальности, я в итоге воспользовалась чувствами, с которыми бабушка меня поддерживала.
А после поступления в старшую школу Академии Хосикай меня заставили посмотреть реальности в лицо.
Кроме письменного экзамена, вступительные испытания включали исполнение заданной песни и собеседование. Я много занималась, после бесконечных уроков мне казалось, что песню я исполнила хорошо. На собеседовании я запаниковала от нервов, но всё же сумела пройти.
Я смогу учиться в Академии Хосикай — школе, где учились айдолы, которыми я восхищалась. Значит, у меня правда есть талант. Может, я действительно смогу стать топ-айдолом. В начале учебного года я искренне в это верила.
Я была настолько самонадеянна, что даже неверно оценила разрыв между нами с Хи-тян, когда смотрела, как она произносит речь представителя первокурсников.
Я думала: если бы не так нервничала на собеседовании, там стояла бы я. Верила, что меня оценили ниже только потому, что я не умею говорить перед большой толпой. Поэтому я с радостью приняла предложение продюсера Хи-тян.
— Нам пришёл запрос на лайв в торговом центре. Не хотите выступить дуэтом?
Освежающе красивый старшеклассник. Я ошибочно приняла приглашение от парня, поступившего на продюсерское отделение лучшим в потоке, за доказательство собственной ценности.
К тому же, конечно, у меня замирало сердце от мысли, что я смогу стоять на сцене вместе с Хи-тян, как всегда мечтала.
— Что это за девочка? Такая милая.
— Она правда первокурсница? Я теперь буду её фанатом до конца жизни.
— Мамочка! Я тоже хочу стать таким айдолом!
Когда выступление закончилось, я не смогла смотреть на Хи-тян, которую окружили зрители.
Я убежала оттуда, и времени, которое я проводила с Хи-тян, становилось всё меньше.
Начиная с того лайва в торговом центре Косака-кун, который обращался со мной доброжелательно и говорил, что я тоже могу стать топ-айдолом, начал меняться.
— А...! П-прости, я опять ошиблась в хореографии...
— Ты что творишь?! Вот поэтому тебя и называют прихвостнем Аманэ Хидзири, бездарность!
— Прости...
У меня больше не осталось эмоциональной опоры, и в какой-то момент я начала испытывать отвращение к своей мечте стать айдолом.
Смешно было кому-то вроде меня пытаться стать айдолом. «Топ-айдол»? Не смешите. Кому-то вроде меня, которая так опозорилась и даже простое собеседование нормально выдержать не смогла.
Я погрузилась в ненависть к себе. Если бы я смогла отказаться от мечты, всё стало бы куда легче. Но к тому времени, когда эта мысль пришла мне в голову, моё сердце уже было сломано.
Я хотела как можно скорее перейти на второй курс. Если бы только пережить этот год и перевестись на общеобразовательное отделение, мне больше не пришлось бы чувствовать себя так.
Я хотела сбежать. Не хотела больше страдать. Мне надоело, что надо мной смеются. Я больше не хотела плакать.
С головой, забитой одними жалобами, я каждый день проводила в мыслях: что я вообще делаю в этой академии?
— Я так жду дня, когда ты будешь петь и танцевать по телевизору, Ки-тян.
Ожидания бабушки, которые когда-то делали меня такой счастливой, теперь стали невыносимой тяжестью. Даже когда я пыталась сбежать из академии, её слова превращались в цепи, не дававшие мне уйти окончательно.
В какой-то момент Хи-тян начала казаться мне далёкой, и мне даже стало казаться, будто она меня избегает. Наверняка именно мой комплекс неполноценности заставил меня самой перестать к ней подходить. Почувствовав это, Хи-тян явно отступила от меня, а мой продюсер, Косака-кун, лишь срывал на мне своё разочарование.
Когда мне не за кого было держаться и не на кого положиться, каждый раз, когда хотелось плакать, мне оставалось только возвращаться в общежитие и утыкаться лицом в подушку.
И всё же, может быть, где-то глубоко внутри я всё ещё не могла сдаться. Поэтому нарочно загоняла себя на жалкие маленькие занятия за школьным корпусом, прячась от чужих глаз.
Когда я тренировалась, мне казалось, будто вина отпускает меня хотя бы совсем немного: ведь я хотя бы не бездействую.
Я старалась сильнее всех — и всё равно проваливалась, потому что у меня не было таланта. Наверное, такими тренировками я защищала себя, сваливая всё только на талант.
Но всё равно ничего не менялось. На самом деле Хи-тян каждый день тренировалась куда больше, чем кто-то вроде меня, и, поскольку она была талантлива, продвигалась вперёд ещё и более эффективными методами.
Даже понимая, что всё бесполезно, я не могла заставить себя прекратить ежедневные занятия. Лишь бы сохранить видимость, будто я всё делаю как надо, я держалась за неэффективный, безрассудный график тренировок — только чтобы отвлечь себя.
— Может, я всё-таки просто недостаточно хороша...
Я встретила его посреди таких дней: стоя на коленях на земле за школьным корпусом, вытаскивая себя через очередную испачканную в грязи тренировку.
— Это не так. Ты можешь стать топ-айдолом.
Он сказал мне слова, которые я так давно мечтала услышать, пока я стояла там на коленях и плакала, как жалкий ребёнок.
— У каждого есть сильные и слабые стороны. Сравнивать себя с кем-то другим глупо.
Он одно за другим давал мне именно те слова, которые я хотела услышать.
Хотя мне казалось, что моя жизнь айдола закончена, он словно заметил чувства, которые всё ещё теплились глубоко в моём сердце и которые я никак не могла отпустить.
— Всё начинается отсюда.
Я и подумать не могла, что ещё найдётся человек, который спасёт кого-то вроде меня. Хотя мы только встретились и я только что узнала его имя, его слова и чувства за ними беспомощно тронули меня.
— Ты правда будешь поддерживать кого-то вроде меня?
Дрожащие руки, слёзы, готовые перелиться через край. Даже такую жалкую меня, не способную совладать с собой, как бы я ни пыталась сдержаться, он — Иори-кун — протянул мне руку.
— Даже с самого дна можно снова подняться. Я подам тебе руку.
Именно поэтому я решила вновь погнаться за той мечтой, которую увидела в тот день.
С тех пор как я встретила Иори-куна, я полюбила тот простой, ничем не примечательный пустой класс. Я начала ждать этих послешкольных передышек и чувствовала, что всё больше расту.
Я всё ещё не могла догнать Хи-тян. Я это знала. Но даже так — ничего страшного.
Сравнивать себя с другими глупо. Я — это я. То, чему научил меня Иори-кун, придавало мне сил.
— Достойно оши...!
Я не могла сдержать улыбку от этих слов, которые Иори-кун говорил мне каждый день.
Эти слова, срывавшиеся у него так, словно он не мог их удержать, радовали меня больше всего на свете. У меня всё ещё мог быть кто-то, кто болеет за меня. Был человек, которому нравилась такая, как я.
Сделать счастливой бабушку и Иори-куна — одного этого было достаточно, чтобы стремиться стать айдолом.
Мне хотелось радовать людей, которым я небезразлична. Хотелось, чтобы они почувствовали: они не зря меня поддерживали. Поэтому мне нужно было как-то добиться результата и доказать им, что поддерживать Чисаки Кирару не было ошибкой.
Если я стану известнее и популярнее, мне хотелось сказать ему, что он мой фанат номер один.
Даже если все смеялись надо мной, ты один признал меня.
Ты полюбил меня.
Бабушка, Иори-кун, Хи-тян и Косака-кун.
Я хотела, чтобы все, кому я нравлюсь, и все, кому я хоть раз нравилась, почувствовали, что не ошиблись.
И ради этого тоже я хотела добиться результата на лайве в конце триместра. Бывали моменты, когда с этой мыслью я перегибала палку. Вернее, я и сейчас это делала.
Когда я тренировалась, мне казалось, что я приближаюсь к этой цели.
Порой мы с Иори-куном даже спорили из-за этого, но я также чувствовала: хорошо, что мы можем честно сталкиваться лбами.
Проводя с ним время на занятиях и в дни отдыха, я начала видеть всё больше хорошего в Иори-куне.
Я не знаю, когда это началось, но уже не могла смотреть на Иори-куна только как на своего спасителя.
Была ли это любовь? Я не знала, потому что никогда прежде её не испытывала. Но сейчас мне нужно было сосредоточиться на лайве в конце триместра; иначе это было бы невежливо по отношению к Иори-куну, который меня поддерживает. Если я когда-нибудь буду уверена в этом чувстве, что я тогда сделаю?
— Чисаки-сан, я не официальный продюсер, поэтому дальше тебе придётся идти одной.
В день лайва в конце триместра.
Купол в центре самой большой площадки академии. У заднего входа в Центральный купол, пока первокурсники-айдолы и их продюсеры один за другим заходили внутрь, я стояла рядом с Иори-куном. Косака-куна нигде не было видно.
Если я покажу Иори-куну, как мне тревожно, то только заставлю его волноваться. Поэтому я старалась вести себя как можно бодрее, чтобы он не переживал.
— Всё в порядке! Я много тренировалась, так что уверенности у меня полно! Оставь это мне!
Я подняла правую руку, чтобы показать бицепс, но никаких мышц, о которых стоило бы говорить, на моей руке не было.
Может быть, моя жалкая рука совсем его не успокоила: брови Иори-куна сложились в опущенную букву V. Иори-кун часто так хмурился; это было немного мило.
— Если занервничаешь так, что ничего не сможешь с собой поделать, сразу позови меня. Я не знаю, что смогу сделать, но я на твоей стороне, Чисаки-сан.
— Фу-фу, Иори-кун, ты нервничаешь сильнее меня.
Это была ложь. У меня уже давно сжимало грудь от нервов, и было больно. Руки и ноги дрожали, меня переполняла тревога. Но я не хотела, чтобы Иори-кун волновался.
Дальше мне нужно было как-то справляться самой.
— Я буду болеть за тебя из зала, так что ты не одна.
Словно увидев моё сердце насквозь, он дал мне именно те слова, которые я хотела услышать. Иори-кун всегда был таким.
— Иори-кун, спасибо.
— Достойно оши...!
Когда я говорила непринуждённо, с высокой вероятностью от Иори-куна можно было услышать «достойно оши...!» Именно потому, что я хотела это слышать, я нарочно даже сейчас не перестала говорить вежливо.
Прости, Иори-кун.
За то, что, кажется, пользуюсь тобой — тем, кто всегда меня утверждает.
— Ну, тогда я пойду. Мне нужно подготовиться: макияж, костюм и всё такое.
— Ага, я буду смотреть из зала. Мне попросили достать место прямо в первом ряду, так что...
— Всё хорошо, пожалуйста, смотри спокойно. Я обязательно сделаю так, чтобы тебе было весело.
Я больше не могла выдерживать. Чтобы Иори-кун не заметил нервозность, которую я всё ещё не могла до конца скрыть, я повернулась к нему спиной и шагнула в дверь заднего входа.
— Держись!
Последним, что я услышала, был голос Иори-куна. Стоило мне войти через заднюю дверь, как меня едва не захлестнула атмосфера, совершенно отличная от прежней.
Все бешено носились туда-сюда, и, пока я стояла, ошеломлённо застыв на месте, меня оттолкнули в сторону со словами: «Мешаешь!»
— Ай...
Я машинально начала оглядываться в поисках знакомого. Нет, нет, я должна справиться сама. Никто мне не поможет. Все здесь — соперники, которые соревнуются со мной, и никто не будет со мной мягче.
— Ты в порядке?!
Я думала, что у меня здесь нет союзников, но ко мне тут же обратились. Ах да. Здесь была ещё одна девочка, у которой хватало спокойствия на других.
— Хи-тян.
— Ки-тян, ты же четырнадцатая, да? Всё нормально, можно не спешить. Давай, пойдём?
Она взяла меня за руку и попыталась помочь подняться. Но я больше не могла полагаться на эту доброту.
— Всё хорошо. Я могу встать сама.
— Ки-тян...?
— Ты знаешь, куда идти в гримёрку? Я пойду одна.
— Туда. А где Косака-кун?
— Не знаю. Я его ещё не видела.
— Понятно...
Я должна стараться сама.
Я не могла вечно полагаться на Хи-тян или Иори-куна. Я должна была стать способной всё делать сама.
Я должна была стать идеальной.
Я не хотела, чтобы Иори-кун бросил меня так же, как Косака-кун.
— Я выступаю последней, так что буду сразу после тебя, Ки-тян. Давай вместе разогреем зал!
От этих слов, сказанных без капли злого умысла, во мне — совсем лишённой спокойствия — вспыхнула маленькая искра раздражения.
Хи-тян ни в чём не виновата.
Это просто моё собственное сердце слишком маленькое.
Почему я так нервничаю? Успокойся.
Успокойся и просто покажи лучшее выступление, на которое способна.
Хотя головой я это понимала, мысль о том, что Хи-тян выйдет сразу после меня, давила огромным грузом.
Меня снова будут сравнивать с ней.
Снова назовут поддерживающим актом и будут смеяться.
— Наконец-то явилась?
Когда я вошла в гримёрку, Косака-кун вяло сидел на стуле и смотрел видео на смартфоне.
— Не знаю, какие уроки ты там проходила до сегодняшнего дня, но так или иначе, я твой официальный продюсер. Не заставляй меня терять лицо.
— Хорошо...
Косака-кун ничего для меня не сделает.
Я должна стараться сама.
Иори-кун сюда тоже не может войти.
Подавляя неудержимое чувство одиночества, я села перед туалетным столиком и достала косметичку.
В учебные дни я обычно пользовалась только блеском для губ, поэтому почти не применяла полный набор косметики.
Моя косметичка в последнее время стала немного больше. И причина этого — лосьон, который подарил мне Иори-кун, — лежала сверху, стоило мне открыть сумочку.
Это было почти как послание от Иори-куна.
Не волнуйся. У тебя всё обязательно получится, Чисаки-сан.
Хотя на самом деле он этого не говорил, почему-то мне показалось именно так.
Это был лишь идеал.
Просто галлюцинация.
Я знала это, и всё же в тот момент это сделало меня невероятно счастливой.
— Ты что делаешь? Краситься не собираешься?
— Да, собираюсь... сейчас... только дай мне минутку...
Слёзы вот-вот готовы были пролиться, и я резко подняла лицо. Я отчаянно старалась не дать им упасть.
Скоро мне выходить на сцену. Если я сейчас заплачу, глаза распухнут. Кроме того, мне казалось: если хотя бы одна капля упадёт, я уже не смогу остановиться.
— Э-эй, ты в порядке...?
— Да, спасибо...
— Вот, возьми.
Косака-кун с растерянным видом протянул мне пачку карманных платочков, и я каким-то чудом сумела остановить слёзы до того, как они пролились.
Что я вообще делаю, какой бы нервной ни была?
Сейчас я была настолько жалкой, что даже Косака-кун — обычно такой пугающий — пожалел меня.
— Хорошо...! Я постараюсь...!
— О-ох...
Мне нужно было переключиться.
Мне нужно было поверить во всё, что мы сделали с Иори-куном.
То, что я сделала сама, было ничтожно.
Но Иори-кун сделал для меня так много.
Я не могла это предать.
Иори-кун, наверное, не понимал, что я заметила, но за кулисами он делал для моей поддержки очень многое.
Я знала: поначалу на наши еженедельные мини-лайвы в пустом классе никто не приходил. Я лучше всех знала, что мной никто не интересуется.
И всё же я знала, что Иори-кун подходил ко множеству людей и продолжал приглашать их, даже когда ему отказывали.
Даже в торговом районе бывало, что из-за нервов я выглядела неприветливой. Я знала, что каждый раз он прикрывал меня за спиной, объясняя, что я просто нервничаю.
Я знала, что он оставался со мной на занятиях даже ценой времени, которое ему было нужно на учёбу для перевода на продюсерское отделение.
Я знала, что он изучал судей, чтобы я прошла прослушивание.
Когда я думала обо всём, что он сделал для меня, такая нервозность казалась пустяком.
Я не могла вечно хандрить.
Не могла продолжать хныкать.
Я изменюсь. Начиная с сегодняшнего дня, я перестану быть неуклюжей, жалкой собой и стану той, кто достоин быть для него айдолом.
— Сейчас начнётся.
Косака-кун сказал это, глядя на сцену через монитор. Открывала лайв ученица, занявшая второе место на прослушивании: Момосэ Рэнка-сан.
Момосэ-сан, лучшая ученица среднего отделения, идеально подходила для начала лайва — её способности соответствовали её достижениям.
【Все! Спасибо, что пришли сегодня посмотреть на Рэнку! ♡】
Айдол в самом классическом смысле. Её розовые хвостики были вершиной «милоты» и напоминали айдола, которым когда-то восхищались мы с Хи-тян.
Возможно, вид такой милой девочки на старте ещё сильнее заставил ожидающих своей очереди учениц нервничать: по гримёрке пробежало волнение.
— Момосэ-сан такая позитивная, да? Не то чтобы зрители пришли сюда ради неё.
Чьи-то обронённые слова дошли до моих ушей, хотя произнесены они были не так уж громко.
Большинство сегодняшних зрителей пришли ради учениц, о которых уже говорили в соцсетях. Скауты из нескольких агентств талантов, вероятно, тоже были здесь, как обычно на лайве в конце триместра, надеясь открыть свежий талант. Но сейчас всё было иначе.
Было очевидно, что очень многие пришли ради одной ученицы, привлёкшей внимание на лайве первого триместра и многочисленных выездных лайвах.
— Как и ожидалось, Аманэ-сан просто на другом уровне.
И правда, большинство зрителей, наверное, пришли ради Хи-тян. Все это знали. Разумеется, Момосэ-сан, сказавшая «спасибо, что пришли посмотреть на меня», тоже должна была это понимать.
И всё же я подумала: Момосэ-сан удивительная, раз способна произнести такую фразу. Айдол не должен показывать тёмную сторону. Мне казалось, людей захватывает именно такой позитивный свет — тот, кто всегда улыбается и может поделиться улыбкой с другими.
Я тоже должна была надеть такую же светлую, позитивную улыбку.
Я должна была сыграть эту роль.
Даже если это ложь, пока я стою на сцене, я должна быть самой сияющей версией себя.
Очередь Момосэ-сан закончилась в мгновение ока, и людей в гримёрке стало меньше.
Наверное, все повторяли выступление со своими продюсерами, готовясь к собственному выходу.
В зеркале этой гримёрки отражалась я. Мне нужно было закончить макияж и в последний раз всё проверить.
— ...Ты собираешься репетировать, когда закончишь с макияжем?
Ещё мгновение назад взгляд Косаки-куна скучающе метался между смартфоном и монитором.
Наверное, заметив, что я почти закончила краситься, он спросил это.
— Да, я так планировала, но...
— Эм... если ты не против, хочешь, я посмотрю?
Иори-кун говорил, что Косака-кун, возможно, на самом деле лучше, чем кажется.
Честно говоря, мне было бы нормально в любом случае. Для меня Косака-кун был первым человеком, который нашёл меня после того, как я пришла в эту академию. Сколько бы неприятных вещей он мне ни говорил, этот факт не менялся.
Именно поэтому я хотела, чтобы Косака-кун от всего сердца почувствовал: выбрать меня было правильным решением. И ради этого тоже я хотела успешно провести лайв в конце триместра.
— Ага! Спасибо, Косака-кун!
— ...! Г-говори... так... неформально...!
— А, прости, само вырвалось...
Что делать? Он снова будет меня ругать? Косака-кун был моим одноклассником, но он был гордым, я всегда говорила с ним вежливо, и он был продюсером.
— Нет, всё нормально. Т-то есть с этого момента можно говорить неформально...
— Правда...?
— Угх...!!
Я не очень поняла, но его реакция чем-то напоминала, как Иори-кун всегда говорит: «Достойно оши...!»
— Это бессмысленно, если не делать прямо как на настоящем выступлении. Смотри, улыбка пропала!
— Да!
Сейчас на сцене одиннадцатая ученица была в середине выступления. А я проводила финальную репетицию с Косака-куном в пространстве за сценой.
Мы, ученицы с первого до четырнадцатого номера, должны были использовать большую сцену у стены. Огромная площадка, поднимавшаяся до третьего этажа, была устроена так, чтобы все взгляды притягивались к этой сцене, но от неё к маленькой круглой сцене в центре мест первого этажа тянулась одна дорожка.
Только Хи-тян, пятнадцатая по очереди, должна была появиться оттуда.
Под той сценой был подъёмник, и он должен был подняться в тот самый момент, когда моё выступление закончится.
Аманэ Хидзири, та, кого ждали все, появится на сцене.
Я была последним разогревом.
И всё же сейчас я могла чувствовать гордость. Непоколебимая истина, которой научил меня Иори-кун: я — это я. Так же как я не могла стать Хи-тян, Хи-тян не могла стать мной.
Мне нужно было лишь показать лучшее выступление, на которое я способна, как последний разогрев, чтобы Хи-тян, главный финал этого лайва, смогла стать лучшим главным финалом.
Наверняка именно такая роль была дана мне в этом лайве.
Лайв начался с Момосэ-сан. Оценки трёх судей, определявших рейтинг, не публиковались, но «вольтаж» площадки постоянно отображался в реальном времени на электронных табло в комнате ожидания, гримёрке и кулисах.
Пока что высшим результатом были 88 Момосэ-сан, а после неё числа колебались между 60 и 80. Условие, которое дал мне Косака-кун, — войти в тройку лучших на лайве в конце триместра. Хи-тян наверняка превысит результат Момосэ-сан. Следующий после Момосэ-сан результат сейчас был 80. Иными словами, мне нужно было набрать 81 или выше.
Я ещё не сталкивалась с этой системой вольтажа, поэтому не знала, что считается нормой, но мне как минимум нужно было вызвать оживление, близкое к уровню Момосэ-сан.
Но такой минимальной цели было недостаточно.
Я получу настолько высокий балл, что даже Хи-тян не сможет его догнать.
Хотя, сколько бы я ни думала в таком духе, Хи-тян наверняка предаст это ожидание.
Именно потому, что я признавала Хи-тян сильнее всех, я знала: она из тех людей, кто не просто оправдывает ожидания, а непременно превосходит их.
Незаметно моя очередь становилась всё ближе и ближе, и рядом со мной больше не осталось ожидающих учениц.
Стоило выступающей сейчас ученице уйти со сцены, следующей выйду я.
Что делать, если я выйду на сцену, а меня встретят холодные взгляды? Наверняка никто не знает, кто я такая, и у меня нет ничего сияющего, как у Хи-тян или Момосэ-сан. Я и петь не так уж хорошо умею, а ещё я неуклюжая, часто путаю хореографию или спотыкаюсь во время танца.
Вот опять: когда дело действительно важное, я всегда начинаю думать только о плохом. Не проигрывай. Той, кто так тянет меня вниз, всегда была не кто иная, как я сама.
Только сегодня я поверю в себя. Нет, не так.
Я поверю в Иори-куна, который верит в меня.
— Чисаки Кирара-сан, вы скоро выходите. Пожалуйста, приготовьтесь.
Старшеклассница с общеобразовательного отделения в гарнитуре за сценой координировала разные службы и в нужный момент давала мне инструкции. Эта старшеклассница казалась знакомой. Уверена, она была одной из тех, кто однажды приходил на мой мини-лайв.
Интересно, помнит ли она меня? Или я вовсе не оставила впечатления? Когда она посмотрела на меня, она ничего не сказала.
Если я добьюсь результата, Иори-кун в следующий раз сможет быть рядом со мной. Но если результата не будет, этого не случится.
Может, он, как эта старшеклассница, будет лишь иногда случайно оказываться рядом. Нет, не так.
Если я провалюсь, Иори-куна исключат. Нам, наверное, станет трудно даже видеться.
Вот этого я не хотела больше всего. У меня ещё было столько всего, о чём я хотела с ним поговорить.
Несмолкающий, шумный стук сердца.
Беспокойные, дрожащие ноги.
— Фуууууу.
Даже когда я попыталась собраться глубоким вдохом, моё состояние не изменилось.
В таком состоянии мой голос будет дрожать? Смогу ли я нормально танцевать по хореографии?
И вот мне, наполненной такой тревогой, старшеклассница рядом протянула листок бумаги.
— Иори попросил передать это тебе.
— ...? Д-да.
Бумага была сложена пополам; содержимое нельзя было увидеть, пока её не развернёшь.
— Я тоже за тебя болею. Твой мини-лайв был правда весёлым. И к тому же Иори — надежда общеобразовательного отделения. С ним ты и правда можешь стать топ-айдолом.
Тринадцатая ученица уже приближалась к концу выступления.
Песня подходила к аутро, и танец, видимый из кулис, полностью остановился. Сейчас. Моя очередь.
— Я заберу этот листок обратно, когда ты его посмотришь. Выходи и покажи свою настоящую силу.
Я развернула бумагу и застыла от короткой фразы, написанной внутри.
Точно. Я забыла самое важное.
Добиться результата, сделать всё хорошо, постараться не ошибиться... ведь было кое-что куда важнее всего этого, правда?
【Давай повеселимся】
Только это. Всего одна короткая фраза. И всё же именно она полностью изменила моё состояние.
— Сэмпай, большое вам спасибо.
— Ага, я сохраню его для тебя. Ну всё, твоя очередь! Иди и покажи им!
— Да!
С этим толчком в спину я рванула вперёд и побежала вверх по ступеням.
Сцена, освещённая прожекторами, была странно тёплой, хотя уже было двадцать третье декабря.
И прожектор давал не только тепло. Он заставлял меня осознать, что прямо сейчас я — главная героиня, и закрывал мне обзор.
Меня, только что одним рывком выброшенную из темноты кулис на залитую прожектором сцену, невольно заставило закрыть глаза.
Так нельзя. Сейчас я айдол. Мне нужно открыть глаза и смотреть вперёд. Зрители смотрят.
Я отвела взгляд от прожектора и посмотрела на места зрителей. Так я могла встречаться глазами с публикой и обращаться к ней, а поскольку свет не бил в глаза, обзор больше не закрывался.
Расплывшееся зрение постепенно прояснилось, и передо мной возникла огромная аудитория, заполнившая купол.
В самом первом ряду стоял ученик в странно броской синей куртке хаппи, с пенлайтами в обеих руках.
И ровно в тот миг, когда эти пенлайты взлетели к небу, он закричал голосом громче всех в зале.
— Кии-рара-а-а!!
Даже если не кричать так громко, я тебя слышу. Серьёзно, что ты делаешь, Иори-кун?
— Фу-фу... Все! Лайв приближается к финалу! Будете веселиться до самого конца?!
«Зов и ответ» — способ поднять вольтаж, которому меня заранее научил Иори-кун.
В зале я видела не только знакомое лицо Иори-куна.
— Уо-о-о-о!!
Во главе с Иори-куном собрались две большие группы. Первая — все ребята с общеобразовательного отделения, которые до сих пор участвовали в мини-лайвах.
[[image:/storage/reader-images/3068351ac050f27bcb27c0ea22f5b71b3c79fa84.png]]
— Кирара-тя-а-ан! Посмотри сюда!
Они даже сделали веера с моим именем. Для кого-то вроде меня.
— Ва-а-а!
Второй группой были люди из торгового района: они тоже включились в «зов и ответ», хотя явно не привыкли к этому.
А впереди этой группы стояли два драгоценных для меня человека. Иори-кун, должно быть, привёл их.
Мне хотелось показать им, что я достойный айдол. Смотри на меня... бабушка.
Когда я увидела, сколько знакомых лиц выстроилось там, когда посмотрела на самых дорогих для меня людей, мне стало спокойно, и улыбка сама расплылась по лицу.
Зрение начало размываться.
Я никогда бы не подумала, что могу оказаться на грани слёз по такой положительной причине.
Я ещё недавно сама бы в это не поверила.
Нет, нужно сдержаться.
Одной улыбки достаточно.
Я только заставлю всех волноваться.
— А теперь, пожалуйста, послушайте: «Твой голос, мой свет».
В тот же миг, когда я объявила название, зал погрузился во тьму. Затем, когда я начала петь, меня осветили синий и жёлтый прожекторы.
Всё началось в тёмном, сыром месте за школьным корпусом. Началось там, где это не достигало ничьего сердца и где никто этого не видел.
Но ты нашёл меня.
Голос, который ты мне дал, стал моим светом.
Я сжала микрофон дрожащими руками и посмотрела на Иори-куна.
Сейчас я спою обо всём, что было между нами до этого дня.
...Пожалуйста, пусть дойдёт до него.
В тот миг, когда я пожелала, чтобы это дошло до него, я почувствовала, как что-то внутри меня изменилось. Одновременно с этим предчувствием вольтаж зала резко взлетел.
Это были не только люди из торгового района и не только ученики общеобразовательного отделения. Весь зал взорвался огромным криком, и возбуждение нарастало вместе с припевом.
Что это за чувство? Новое ощущение, будто я стала совсем другим человеком, не той, кем была раньше.
Я чувствовала нечто похожее на сильную связь с Иори-куном. Мне хотелось донести до Иори-куна то, какая я сейчас, этот жар внутри меня. Это было моё горячее желание.
Благодаря тому, как все разогревали зал, я даже во время выступления понимала: весь зал улыбается.
Интересно, всем ли весело?
Интересно, рады ли они, что пришли?
Интересно, могу ли я хотя бы сейчас быть лучшей?
Перед последним припевом прожектор снова потускнел, и яркая, бодрая песня внезапно стала спокойной. Это был пик напряжения.
Если и был момент, чтобы в одно мгновение поднять вольтаж, то именно сейчас. Так говорили мне и Иори-кун, и Утахироба-сэнсэй. Но сейчас мне было всё равно.
Прямо сейчас мне просто было весело.
Я просто не могла не наслаждаться.
Я хотела наслаждаться этим лайвом сильнее всех.
Только об этом я и могла думать.
Я положила руку на грудь и опустила взгляд; когда я снова посмотрела вперёд, прожектор осветил меня ещё раз.
Я подарила самую яркую улыбку людям, которые пришли. Как и сказал Иори-кун, я просто веселилась.
Чувства, заключённые в этой песне, будто выражали моё нынешнее состояние.
Интересно, дойдут ли эти чувства до тебя?
Выступление почти закончилось. Ах, если это так весело, мне хотелось, чтобы оно длилось вечно.
Я хочу снова выступить на лайве под твоим продюсированием.
Я хочу снова вместе с тобой гнаться за мечтой.
Иори-кун...
— Спасибо...!
Благодарность, сказанная без микрофона. Я надеялась, что она дойдёт до тебя в самом первом ряду. Когда я поклонилась в конце песни, я поняла, что по лицу у меня капает вода.
В итоге я всё-таки плакала.
Прожектор внезапно оставил меня, изменил цвет и пошёл по единственной дорожке, тянувшейся от сцены. Я не воспользовалась микрофоном, потому что постановка должна была передать этот момент Хи-тян, выступавшей следующей.
Свет, протянувшийся от меня, упал на Хи-тян, которая поднималась на центральном подъёмнике.
Очарование, притягивающее людей одним лишь её присутствием. Я поняла это, даже не услышав, как она начнёт петь.
Как и ожидалось, мне до неё далеко.
Хи-тян была потрясающей. Сейчас я ей совсем не соперница. Но однажды я обязательно встану рядом с ней.
И вместе с Иори-куном превзойду её.
Дав эту клятву и вернувшись в кулисы, я увидела Косака-куна: он стоял, прислонившись спиной к стене, и довольно улыбался.
— Хорошая работа. И... поздравляю.
На электронном табло высвечивалась невероятная цифра — 88.
[[image:/storage/reader-images/980f0d24f77ea7e42ac52bcc23188f2b9a5e14f7.png]]