Вилла «Падающий снег», в отличие от того, что можно было бы предположить из ее названия, вовсе не была виллой. Наоборот, это был постоялый двор, очень, очень ветхий постоялый двор. Кроме того, это была единственная гостиница в радиусе сотни ли (50 км). Она располагалась на фоне гор, а её фасад смотрел прямо на величественную реку. Преодоление этих гор требовало чрезмерного количества времени и пересечение этой реки не меньше.

Таким образом, эта гостиница стала необходимой остановкой для всех, кто мчался по этим землям.Тем не менее, в этом месяце дела виллы «Падающий снег» складывались не очень хорошо. Это было потому, что, как следует из её названия, она страдала от невообразимо длительного периода снегопада, который перекрыл дороги к этому месту. Когда Сяо Се сидел там, одетый в свои гигантские белые и меховые одеяния, прислонившись спиной к главной двери, он апатично смотрел на идущий снег за окном. С его губ сорвался вздох.

Тоскливый, как и значение его имени.

Вокруг сновали официанты, которые в свободное время дремали на столах, после просыпаясь от холода. Сильно дрожа, они осматривали гостиницу только для того, чтобы найти своего работодателя, во всей своей самопровозглашенной утонченности, все еще прислонившегося к деревянным подпоркам парадной двери, и наблюдающего за падающим снегом. Тогда они вновь засыпали.

Естественно, тихое ворчание было неизбежным:

–Есть те, которые не хотят путешествовать в сильный снегопад и решили остаться в нашей гостинице. Однако наш босс упорно отказывается раскошелиться на ремонт виллы. Из-за этого каждая комната холодная, и даже самые экстремальные гости охотно отправятся в путь после нескольких дней пребывания в номере, лишь бы скорее добраться до своей цели.

Тем не менее, их босс, известный как Сяо Се, однажды упрекнул их:

–Наша гостиница, расположенная спиной к зеленым горам и обращённая фасадом к изумрудно-зеленой воде… Если бы она обладала дополнительным чувством запустение, то будет излучать еще большую изысканность. Это то самое чувство, которое жаждут путешественники.

Официанты, совершенно сбитые с толку, спросили:

–И что это за чувство?

Вздох.

–Чувство желания отправиться в путь, конечно. – Он медленно покачал головой, а в его глазах читалась глубина мыслей.

Официанты кивали головами, как будто поняли его.

Все это продолжалось до того рокового дня, когда странствующая туша человека, вдоволь натерпевшись от завывающих ветров и дребезжащих окон, пробил гигантскую дыру в стене одной из комнат. Далее последовал месяц каторжных работ, назначенных их боссом.

Естественно, дело было не в том, что мужчина даже не пытался сопротивляться, а в том, что, когда он собирался поднять кулак, Сяо Се тут же вышвырнул его за дверь. Точнее, в тот момент, когда человек встал, первым, что он и все официанты увидели, был их хозяин, плавно поднимающий свой посох. Он не успел даже коснуться пола, когда громадный человек упал на колени.

По правде говоря, среди официантов до сих пор велись споры о том, опустился ли вообще этот посох. Зоркий официант утверждал, что посох на мгновение завибрировал, прежде чем распался на свои копии. В этот краткий миг казалось, что их ветхая гостиница стала еще более обветшалой. Однако к концу дня этот неуклюжий громадный человек так и остался невредимым, поэтому никто не мог точно сказать, действительно ли все произошло так, как они считали. Хотя, надо отметить, что весь этот месяц громадный мужчина был на удивление молчалив. В тот момент, когда кто-то пытался расспросить его об этом инциденте, он убегал.

Вздохнув, Сяо Се приступил к раскладыванию книг. Он размышлял о том, продавать ли ему эту гостиницу или нет. В конце концов, ему уже поступало несколько предложений от Ли Юаньвай из города Гранд-Роуд в сотне ли отсюда. Даже если кто-то захочет купить его гостиницу сейчас, им сначала нужно добраться до этого места.

Возможно, проблему с финансами ему позволит решить увольнение нескольких официантов, но, учитывая, насколько морозным был весь этот округ, тем официантам, не имеющим никакого военного образования, было бы некуда деваться.

Внезапно Сяо Се охватила мысль.

Если бы он действительно уволил их, у них не было бы другого выбора, кроме как остаться. Если бы они остались, это сделало бы их гостями, а гостям пришлось бы платить. Не решит ли это все? В этот самый момент его губы не могли не скривиться в ухмылке.

Когда Сяо Се разобрался с книгами и как только раздумья перестали давить ему на плечи, он увидел в окне какое-то красное пятно не слишком далеко от виллы. Сяо Се моргнул, не зная, было ли это просто обманом глаз. Однако с каждой секундой красное пятно явно становилось все более и более заметным. Он еще раз моргнул, прежде чем лениво и протяжно произнести:

–У нас гости…

Эти слова хоть и были произнесены ленивым голосом, но даже его звука было более чем достаточно, чтобы мгновенно напугать официантов.

Тем временем эта красная точка уже оказалась прямо перед Сяо Се.

–Дорогой гость желает комнату или…

Однако человек красным вихрем пролетел мимо него. Все, что Сяо Се мог тогда чувствовать, это то, что снегопад стал казался еще более тоскливым.

Официанты, напротив, были ошеломлены.

Учитывая, как валил снег снаружи, у них каким-то образом появился посетитель, который был одет в лёгкие красные одеяния с обнаженной грудью на всеобщее обозрение. К сожалению для мужчин-официантов, это была не соблазнительная женская грудь, а подтянутая пара грудных мышц. У обладателя этих мускулов было необычайно красивое лицо, принадлежавшее юноше не старше восемнадцати-девятнадцати лет. Его глаза сверкали, как драгоценные камни, которые был красивее, чем глаза любой девушки.

В целом, этот юноша представлял собой идеальное сочетание мужского и женского начала. Однако, что было действительно удивительно, так это то, что, несмотря на то, что он был без одежды в середину зимы, казалось, от его тела исходило тепло. Точно так же тепло, окружающее юношу словно вырвалось наружу, когда он плюхнулся на сиденье под бдительным взглядом официантов, согревая своим присутствием холодную гостиницу.

Сяо Се уже был в плохом настроении из-за грубости паренька, которое было еще больше испорчено тем фактом, что этот юноша был на самом деле таким же красивым, как и он сам. Однако его гнев быстро утих, когда он увидел, что юноша сунул ему в руки. Это был чрезвычайно, чрезвычайно, чрезвычайно и еще более чрезвычайно большой мешок. При такой погоде большинство здравомыслящих людей не стали бы брать с собой много вещей. Если же они это сделали, несомненно, их сумки были бы наполнены ценными вещами.

В этом мешке, явно, что-то ценное! Вот почему… этот гость должен был быть богатым!

–Дорогой гость, вам еще что-нибудь нужно? – спросил расторопный официант, который, естественно, тоже это понимал.

–Одну порцию лапши Ян Чун и чашу огненно-белого вина! – Так же энергично ответил паренек в красной мантии.

Официант чуть не споткнулся. То же самое чуть не сделал и Сяо Се, когда его мышцы будто в тот же миг свело судорогой.

Затем юноша в красном осторожно выудил из карманов шесть медяков, прежде чем осторожно разложить их на столе:

–Шесть медяков, я прав?

Официант, который несколько успокоился, сказал:

–Дорогой гость, тарелка лапши Ян Чун стоит пять медяков, чаша огненно-белого вино — три медяка, всего выходит восемь.

Юноша был ошеломлен.

–Что? Но я только что проезжал мимо города Гранд-Роуд, их лапша Ян Чун стоила всего четыре медяка, а их огненно-белое вино - всего два!

Официант тут же бросил на него злобный взгляд:

–Дорогой гость, если вы покинете наш постоялый двор и пойдете дальше, вы можете купить поблизости чашу огненно-белого вина всего за два медяка… В пределах ста ли или около того.

При этих словах парень в красном покраснел, опустил голову и нерешительно нахмурил брови.

–В таком случае… Огненно-белое вино я пропущу, просто дайте мне тарелку лапши.

Сказав это, он осторожно убрал один из медяков.

Не в силах больше выносить это зрелище, официант взглянул на своего работодателя. Однако все, что он увидел, это то, как Сяо Се уже давно не обращал на них внимания и смотрел на падающий снег.

Этот взгляд длился целую вечность, прерываемый только непрекращающимся чавканьем лапши, которое начало вызывать урчание в животе Сяо Се. Как раз когда он собирался позвать официанта, Сяо Се заметил в окне группу силуэтов, проходящих мимо гостиницы. Сфокусировав взгляд, он посчитал человек десять или около того. В этот момент он хотел улыбнуться, но передумал. Эти люди выглядели крайне бедно…

Всего одним взглядом Сяо Се мог сказать о состоянии человека. Хотя юноше в красном немного не хватало денег, его одежда говорила о том, что он совсем не беден. Его красные одеяния были сделаны из материала, известного под названием Огонь Феникса, материала, который, если только у вас не было магазина такого же уровня, как в столице империи, вы даже не смогли бы себе позволить, поскольку один рулон стоил бы столько же, сколько сам магазин. Напротив, все эти люди были одеты в пеньковые куртки, набитые мышцами. К тому же все они были вооружены клинками.

Эти люди заинтересованно посмотрели на Сяо Се прежде чем войти в гостиницу. Подобные взгляды были тем, что действительно раздражало Сяо Се — эти мужчины были определением грубости. Сяо Се был зол, но все еще сохранял улыбку на лице. В конце концов, он был хозяином этой гостиницы и все еще хотел вести здесь бизнес.

Хотя, надо сказать, что такими делами обычно занималась жена трактирщика.

Официант вышел вперед, чтобы поприветствовать мужчин, после чего те закричали:

–Принесите нам ваше лучшее вино и лучшее мясо!

–Сколько? –Официант с тревогой кивнул головой

–Столько, сколько у вас есть! – закричал громадный мужчина в ответ.

–Я… — официант замялся.

–Хм? – Громадный мужчина бросил на него яростный взгляд.

–Дорогие гости, наша гостиница работает по принципу «сначала плати, потом еда». Поэтому было бы лучше, если бы вы сказали нам, сколько мяса и вина вам нужно. – Сяо Се ответил на их яростные взгляды короткой улыбкой.

–Ты кто такой? – Громадный мужчина смотрел на него выпученными глазами.

–Этот скромный человек известен как Сяо Се, владелец виллы «Падающий Снег». –Сяо Се ответил все с теми же улыбкой и вежливостью на твердые 12 из 10.

–Ну, у нас нет денег. – Громадный мужчина вонзил свой клинок в один из ближайших столов.

–Ой?

–Но я уверен, что они есть у тебя! – Мужчина указал пальцем на Сяо Се.

При этих словах Сяо Се торопливо покачал головой.

–Мне очень жаль, но комнаты нашей маленькой гостиницы не продаются уже почти месяц. Я вот-вот сам буду должен персоналу зарплату…

–Черт возьми, да мне все равно! – Громадный мужчина ударил ладонью по столу. –Даже если у тебя нет денег, твоя шуба должна стоить по крайней мере сто с лишним серебра.

–ЧЕПУХА! – закричал Сяо Се, широко раскрыв глаза и устремив острый, как кинжал, взгляд на гостя.

Громадный мужчина был ошеломлен. Его тело невольно вздрогнуло.

–Я, Сяо Се, езжу только на самой лучшей лошади и ношу самые дорогие ткани! Эти одеяния были сшиты одними из лучших швей имперской столицы Августейшими нитками. Только на пошив ушло целых три месяца, доставка - еще один. Хм, сотня серебряных? Этого не хватит даже на рукава моего одеяния! — заявил Сяо Се с решительностью.

–Паршивец, ты меня вообще слушал?! – Закричал громадный мужчина после того, как оправился от такого отпора.

Он выдернул клинок, который вонзил в стол, и одним быстрым движением разрубил его на две части.

–Два серебряных, – нахмурился Сяо Се.

–Что значит два серебряных?

Ярость неуклюжего мужчины погасла.

–Я про стол, два серебряных! – огрызнулся Сяо Се.

Мгновенно гнев громадного человека снова вспыхнул, его лицо стало кроваво-красным от удушающей изнутри ярости:

–Ты, маленький сопляк, мы здесь, чтобы ограбить тебя! Мы здесь не для того, чтобы бронировать номер! Принеси мне свое вино, мясо и достань все свои ценности, пока будешь заниматься остальным. Иначе я перебью всех твоих людей и сожгу эту гостиницу дотла!

–Ограбление? – Юноша в красном опустил тарелку на стол и вытер суп с уголков рта.

–А что, если и так?

Громадный мужчина взмахнул клинком и посмотрел на мальчика.

–Ну, тогда я не могу молчать.

Подросток в красном встал, весь такой чопорный и приличный, прежде чем это заявить.

– Ты? Кто ты вообще такой?

–Лэй Уцзе.

Юноша в красном улыбнулся, подняв голову в сторону мужчины. Его голос был уверенным и содержал в себе некоторую долю высокомерия. Что касается десяти или около того прибывших, у каждого из них было шокированное выражение лица.

–Лэй Уцзе?!

–Верно.

Только громадный мужчина, их лидер, нахмурил брови:

–Кто?

Само по себе имя Лэй Уцзе несло в себе определенный властный оттенок. Не говоря уже о том, что этот подросток заявил об этом в такой надменной манере. По всем правилам, казалось очевидным, что такое имя должно принадлежать какому-то известному человеку, и все же они просто не могли вспомнить, кто это был!

–Это мой первый шаг в мир боевых искусств, вполне естественно, что вы, ребята, не слышали обо мне. Впрочем, ничего страшного. Очень скоро это имя будет звучать по всей стране. – Глаза юноши в красном были подняты так высоко, как только могли, а его лицо являлось воплощением надменности.

Однако это привело безродных мужчин в ярость.

Значит, это был просто какой-то сопляк с мокрыми ушами!

–Какой еще Лей Уцзе?! Как смеет такой безымянный ребенок, как ты, щеголять перед нами?! – Один из дюжины мужчин бросился вперед и обрушил свой клинок на юношу.

Парень ловко увернулся назад. Его палец слегка коснулся приближающегося лезвия, но вместо того, чтобы быть порезанным им, он воспользовался инерцией здоровяка, чтобы отскочить назад.

Мужчина пребывал в шоке. Всего лишь легким касанием этот подросток, казалось бы, свёл на нет всю силу его клинка и не позволил ему продвинуться дальше и на дюйм! Даже несмотря на то, что этого дюйма было достаточно, чтобы разрезать сопляка на части! Все, что мог сделать мужчина, это беспомощно наблюдать, как подросток ловко уклоняется от его удара.

Мужчина не мог смириться с таким исходом и хотел продолжить атаку. Однако, прежде чем он успел хоть что-то сделать, внезапно услышал слабый звук. Это был едва слышный треск, и он исходил от его клинка.

Этот звук был слышен не только ему, но и всем присутствующим. Сначала это был всего лишь слабый треск, который, казалось, исходил от острия его клинка. Прошло совсем немного времени, прежде чем он стал намного громче, вызывая у присутствующих тревогу…

–Выбрось этот клинок! – поспешно закричал мужчина, походивший на лидера.

Нападавший тут же пришел в себя и выбросил клинок в воздух.

Мгновение спустя раздался взрыв, и лезвие оружия тут же разлетелось на десятки кусочков, выброшенных вперед огненным взрывом. Острые, как бритва, осколки разлетелись по всей гостинице, заставив всех поспешно отступить на шаг назад. Официантам оставалось только нырнуть под столы в поисках укрытия.

Только этот юноша остался стоять на месте, заложив руки за спину, с ухмылкой на лице, когда смотрел на ошеломлённых мужчин.

Лэй Уцзе… Это имя определенно не принадлежало какому-то ничтожеству. По крайней мере, его фамилия громко раздавалась по всему миру боевых искусств. Так громко, что у тех, кто её услышал, не было другого выбора, кроме как спрятаться подальше, чтобы их не разнесло вдребезги.

–Укрощающий клинки и раскалывающий мечи клан из Огненных чертог - Лэй из Цзяннаня! – закричал мужчина сквозь стиснутые зубы.

–Верно. Я - Лэй Уцзе из клана Лэй.

Клан Лэй из Огненных чертог был тем кланом, который начал производить порох с чрезвычайно разрушительной силой. В ранние годы их предок провел ритуал “укрощающий клинки и раскалывающий мечи”, во время которого он поклялся избавить мир боевых искусств от двух наиболее часто используемых видов оружия. Именно тогда он начал свои исследования в области огнестрельного оружия, создав новый вид вооружения. Изначально никто не думал, что клан, отказавшийся использовать клинки или мечи, выживет. Однако клану Лэй из Огненных чертог удалось это сделать. Они научились применять порох и создали совершенно новый тип оружия. Они стали высшим кланом, почитаемым всеми.

–Мы уже оскорбили Горящие чертоги и знаем, что с этого момента пути назад нет... Тем не менее, даже если мы им не ровня, мы не можем бездействовать и ждать смерти! – Лидер тех дородных мужчин знал, что обитатели Огненных чертог ни за что не проявят милосердия к тем, кто их обидел. Его сердце дрогнуло, но хватка на клинке только усилилась.

Лэй Уцзе рассмеялся и покачал головой:

–Я только что применил всего лишь технику пуль-молний на его клинке. Если вы, ребята, продолжите вести себя неразумно, я...

–В атаку! – Главарь взмахнул клинком, и его подчиненные ринулись к Лэй Уцзе.

–Эй, ребята! – Глаза Лэй Уцзе расширились, и он продолжил: – Ребята, вы действительно не боитесь?

Пока он говорил, три клинка одновременно устремились пронзить его голову.

Лэй Уцзе разозлился, и сжав руки в кулаки, принялся отбиваться от направленного в него оружия. Три стальных лезвия тут же были сломаны, остальные взметнулись в воздух.

–Какое мощное огнестрельное оружие! – воскликнули все.

Лэй Уцзе закричал в гневе:

–Это было не огнестрельное оружие, а просто очередной приём! Конечно, если вы, парни, хотите посмотреть какое-нибудь огнестрельное оружие...

– Лэй Уцзе внезапно подпрыгнул в воздух, и в его руке вспыхнул черный огонек. Бесчисленные пули в одно мгновение пронзили воздух после мощного взрыва.

Раздалось множество криков, и с десяток мужчин отбросило в стороны. Когда они упали, из их ран непрерывно сочилась кровь, никто не смог встать.

Лэй Уцзе плавно приземлился и сложил руки за спиной.

–Теперь вы меня запомнили? Этого юного героя зовут Лэй Уцзе! Ну, так чего же вы ждёте? Проваливайте!

Как только дородные мужчины услышали, что он сказал, то оцепенело посмотрели друг на друга. Они думали, что этот молодой человек, стоящий перед ними, определенно лишит их жизни. Однако, когда услышали, что он сказал, поняли, что смогут сохранить свои жизни.

–Почему вы все еще валяетесь здесь? Убирайтесь! – Лэй Уцзе нахмурился. Когда он пощадил их жизни, то ожидал, что мужчины убегут, делая в штаны. Он даже не думал, что они все так же будут лениво лежать на земле.

Дородные мужчины быстро вскочили на ноги, когда услышали его слова. Они подняли своих раненных и быстро убежали.

Лэй Уцзе удовлетворенно кивнул головой. Он порылся в поисках своего мешка среди обломков столов и стульев и поднял его. Закинув мешок за спину, Лэй Уцзе собрался покинуть заведение, однако чья-то рука остановила его.

Лэй Уцзе поднял голову и взглянул на элегантного хозяина виллы. Тот был одет в то же меховое одеяние, а его правая рука была протянута к юноше. Сяо Се лениво пожал ему руку, не давая Лэй Уцзе уйти.

Лэй Уцзе же поспешно сложил ладони, обхватив одну руку другой, и сказал:

–Не нужно благодарить меня за этот жест милосердия! Это единственное правильное решение - одолжить клинок, когда несправедливость встает на дыбы! Вот почему не нужно благодарности, мне пора отправляться в путь, но я молюсь, чтобы мы снова встретились!

Сяо Се прищурился и не понимающе хмурясь сказал:

–Какой ещё жест милосердия? Не нужно благодарить? Одолжить клинок?

Лэй Уцзе был сбит с толку:

–Если бы не я, эти здоровяки уже сравняли бы с землей вашу гостиницу. Возможно, вы даже лишились бы своей жизни! Разве это не жест милосердия?

Сяо Се поднял руку и указал на столы и стулья, которые были уничтожены. Он возмутился:

–Посмотри-ка повнимательнее!

Лэй Уцзе повернулся и посмотрел туда, куда указывал Сяо Се. Он увидел несколько десятков столов и стульев, которые давно были разрушены, а их части были разбросаны повсюду. Он также заметил официанта, который был ранен в результате произошедшей драки. Лэй Уцзе увидел даже несколько дыр в полу и стенах, образовавшихся в результате взрыва.

Сяо Се указал на обломки и воскликнул:

–Посмотри на мою гостиницу! Посмотри, что ты наделал! Чем это отличается от того, если бы её просто стерли с лица земли? Что касается меня… эти люди хотели лишить меня жизни? Ты правда так думаешь?!

–Это... – лицо Лэй Уцзе покраснело. Он не знал, что делать.

–Сто серебряных. – Сяо Се приблизился к Лэй Уцзе и протянул ему руку.

Его рука была безупречно белой с тонкими пальцами. Несмотря на это, когда Лэй Уцзе посмотрел на неё, юношу затопил страх, которого не было даже от стальных клинков с которыми он столкнулся всего мгновение назад.

–У меня нет денег! – Лэй Уцзе отступил на шаг.

–Правда? – Рукава Сяо Се взметнулись в воздух. Он легонько взмахнул рукой, и двери гостиницы захлопнулись.

–Такое мастерство... – У Лэй Уцзе не было другого выбора, кроме как признать. Все таки не было ни одного способа, которым те люди смогли бы победить этого таинственного хозяина.

–Скоро я смогу получить деньги! – Лэй Уцзе, казалось, о чем-то задумался, когда уверенно заявил это, а в его глазах что-то вспыхнуло.

–М-да? – Сяо Се по-прежнему вел себя беспечно, в то время, как его глаза были прикованы к мешку Лэй Уцзе.

Лэй Уцзе продолжил:

–Я иду в одно место! Когда приеду туда, я смогу получить деньги!

–В какое месте?

–Город Снежной Луны, – сказал Лэй Уцзе гордым голосом.

–Город Снежной Луны? – Сяо Се на мгновение был поражен.

Город Снежной Луны не был традиционной фракцией в мире боевых искусств. Это больше походило на союз. Организация, созданная несколькими крупными кланами. Как только был основан город Снежной Луны, все правила в мире боевых искусств стали установливаться им. Многие ученики из крупных кланов были отправлены в город Снежной Луны для обучения. По прошествии многих лет город Снежной Луны действительно сумел развиться до невообразимых высот сам по себе. В городе Снежной Луны не только обучают боевым искусствам, принадлежащим другим фракциям, в нем способны обучать любому боевому искусству под небесами.

Если бы этот парень действительно собирался в город Снежной Луны, он определенно смог бы забрать оттуда серебро, основываясь на своем статусе ученика Огненных чертог. Юноша не был похож на мошенника. В конце концов, как бы Сяо Се ни смотрел на него, Лэй Уцзе был дураком, который не владел ничем, кроме боевых искусств.

Поразмыслив над этим, Сяо Се кивнул головой и ответил:

–Хорошо, но я буду сопровождать тебя в город Снежной Луны.

Лэй Уцзе кивнул головой:

–Хорошо.

–А также... – Сяо Се повернул голову и взглянул в сторону. На его лице появилась зловещая улыбка.

Нескольким официантам тут же стало жаль сильного, но безмозглого юношу. С их губ сорвался печальный вздох.

–Поскольку ты не можешь раскошелиться на деньги сейчас, мне придется взыскать с тебя проценты. Пятьсот серебряных! – провозгласил Сяо Се громким голосом.

Лэй Уцзе был мгновенно ошеломлен, застыв, как вкопанный.

Сяо Се полностью проигнорировал Лэй Уцзе и совершенно не обратил внимания на его взгляд. Слегка взмахнув рукой, он открыл дверь гостиницы. Сяо Се посмотрел на снег, который медленно падал с неба, и вздохнул. Тихие слова сорвались с его губ, когда он заговорил сам с собой:

–Прошло так много времени с тех пор, как я покидал эту гостиницу...

–Идите сюда! Готовьте лошадей!

Два жеребца и два всадника. Один, одетый в роскошные меховые одеяния, в которых лениво кутался. Другой был одет только в мантию красного цвета, которая обнажала его грудь в разгар пронизывающего мороза. Они оба помчались по заснеженным полям, направляясь к городу Снежной Луны.

–Этот конь действительно божественный скакун! Он мчится по снегу словно по равнине! – Лэй Уцзе вновь ничего не мог с собой поделать и похвалил лошадь Сяо Се.

–Самые лучшие кони и самые дорогие ткани! Мне, Сяо Се, принадлежит только самое лучшее.

Сяо Се обернулся, чтобы посмотреть на свою гостиницу вдалеке. Он уже оставил официантам некоторую сумму денег для проведения ремонтных работ. Что же касается того, что будет после, то им придется подождать, пока он привезет еще денег из города Снежной Луны. Однако в глубине души Сяо Се испытывал ноющую боль от предчувствия, что это их прощание будет последним.

— Пузырьки-мураши молодого вина, раскалилась печурка моя докрасна... Видно, к вечеру небо пошлет нам снежок — не захочешь ли выпить со мною, дружок*? — мужчина в черном, спокойно сидящий на крыше повозки, поднял чашу вина и улыбнулся стоявшим внизу людям.

*Строки четверостишья "Вопрошаю дружище Лю" поэта Бо Цзюйи. Перевод С.А.Торопцев.

Их было человек шестнадцать, и все они были вооружены. Когда же тусклый свет зимнего солнца падал на лезвия их мечей, то казалось, что они сделаны изо льда.

— Дорогой друг отлично чувствует прекрасное, — хохотнул мечник, казавшийся среди них главным, и направил на мужчину клинок. — Мы могли бы выпить вместе твоего вина, только вот все, что в твоей повозке, останется здесь.

— О? — уголки губ мужчины в черных одеждах едва заметно приподнялись. — Вам, наверное, было тяжело идти по моим следам, ведь в эти дни был такой сильный снегопад... А теперь вы еще и с пустыми руками останетесь. Моя воля – угостил бы вас вином до того, как...

— До того, как..? — вскинул брови мечник, крепче сжимая рукоять своего оружия.

— До того, как вы умрете! — мужчина в черном взвился в воздух, а в руке его что-то сверкнуло.

Главарь взмахнул своим мечом и взревел:

— Вперед!

Тонкий звон раздался в зимнем воздухе, и из правой ладони мужчины в черном навстречу мечу главаря вылетела серебристая вспышка.

— Лезвие Чжицзянь*, — похолодел мечник. Он успел услышать какой-то звон, потому поспешно отскочил назад, но было уже поздно – лезвие меча, что он держал в руках, разбилось на осколки.

*Дословно - "на кончике пальца".

Мужчина в черном усмехнулся и поднял руку, меж пальцами которой главарь увидел метательные ножи, лезвия которых в толщине своей могли сравниться с крыльями цикад. Мужчина, явно забавляясь, качнул чудесными ножами, и на лезвии их мелькнула изысканная гравировка. Вот распустился один лепесток, другой, мгновенно они превратились в тысячу, в десять тысяч и вместе образовали прекрасный лотос, на котором достоин сидеть сам Будда.

Но мечник уже этого не видел: один из метательных ножей мужчины в черном чиркнул поперек шеи бандита, оставляя за собой кровавый след. В следующую секунду голова того отделилась от тела и с глухим стуком покатилась по земле, забрызгивая снег алыми каплями. Мужчина в черном как ни в чем ни бывало отпрыгнул на три шага назад.

— Человек, что подослал вас, видимо, не затруднился рассказать вам о том, кто я, — мужчина в черном вновь спокойно уселся на повозку и взял в руки чашу вина. — Может быть, теперь вы согласитесь выпить со мной?

— Лезвие Чжицзянь.... Ты один из людей клана Тан? — мечники испуганно попятились назад.

— Может и так, — мужчина в черном взмахнул рукой, и дротик с красным хвостом вонзился в лоб одного из мечников. — Ты сказал, что я из клана Тан. Что ж, вот тебе в награду красный дротик.

Все умолкли, и лишь тихий шелест падающего снега нарушал тишину. В живых осталось тринадцать мечников, но никто из них не осмеливался даже и рта открыть. В конце концов, черт его знает, когда в кого-нибудь из них опять полетит какое-нибудь скрытое оружие. Затаив дыхание, они следили за мужчиной, осознавая, что, раз им не повезло столкнуться со скрытым оружием клана Тан, то шанс на выживание будет невелик.

Мужчина в черном хохотнул и потянул за поводья, больше не обращая внимания на оробевших бандитов.

— Но!

Повозка медленно тронулась в путь, оставляя позади тринадцать мечников, и никто из них не посмел помешать ей.

Стоило только повозке отъехать от бандитов на три ли, как мужчина в черном наконец опустил чашу с вином, позволяя прежней улыбке сойти с лица. Прокашлявшись, он вытер кровь из уголков рта и пробормотал:

— Что же все-таки учитель поручил мне перевозить на этот раз? Всю дорогу меня преследуют мастера.

Стоило только ему договорить, как он, что-то почувствовав, натянул поводья и запрыгнул на крышу повозки. Там стоял человек. Ему было около тридцати, но волосы на голове его были белы и развевались на ветру. В руках незнакомец держал нефритовый меч, что в целом делало его похожим на небожителя.

— Тан Лянь? — усмехнулся мужчина, оборачиваясь. Легко оттолкнувшись, он спрыгнул с повозки и мягко приземлился на стоявшее неподалеку высохшее дерево.

Свет отразился от Чжицзяня Тан Ляня, но в цель оружие не попало.

— Ты знаешь мое имя? — зрачки мужчины в черном резко сжались.

— Совсем скоро мы снова встретимся, — сказал беловолосый незнакомец вместо ответа, возвращая меч в ножны и усмехаясь.

В этот миг повозка быстро тронулась дальше, оставляя позади себя лишь комья снега.

— Белые волосы и нефритовый меч... да еще и такой хороший цингун*. И почему учитель раньше никогда не упоминал об этом мастере?

*輕功 - (qīng gōng) цингун. Часто упоминается как искусство двигаться с нечеловеческой скоростью и легкостью. Например, развивая цингун, можно с легкостью бродить по воде.

С приходом ночи метель лишь усилилась, и Тан Ляню пришлось ненадолго остановиться и завести повозку в полуразрушенный храм. Там он сел у костра, но все мысли его все еще занимал таинственный беловолосый мужчина. Когда тот появился на крыше повозки, то от одной его жажды убийства снег, казалось, мог полететь в другую сторону. Но стоило Тан Ляню напасть на него, как стало ясно, что незнакомец вовсе не собирается драться. Правда, приняв во внимание его цингун и жуткую жажду убийства, Тан Лянь не был уверен в своей победе в том случае, если бы они все же сразились.

— До чего странный человек... — мужчина бросил соломинку, что до этого мусолил между пальцами, в костер. У входа в храм послышалось ржание лошадей. Взмахом руки потушив огонь, Тан Лянь быстро подпрыгнул высоко вверх и притаился за потолочной балкой.

— Эта метель слишком уж сильная... Сколько времени пройдет, прежде чем снег поуляжется? — громко жаловался один голос. Послышался звук распахивания дверей, а следом кто-то плюхнулся на землю.

— Гм! Если б не мои прекрасные кони, что могут за день пробежать тысячу ли, этой ночью мы бы вообще спали на открытом снегу! — лениво откликнулся другой голос. Он был нетороплив, но, судя по всему, принадлежал человеку на несколько лет постарше первого юноши.

— Эй-эй-эй, ты постоянно твердишь о своих конях с тех пор, как мы выехали! Ты их продать пытаешься? — в голосе юноши слышалось недовольство.

— Сперва давай разожгем костер, — другой человек не обратил ни малейшего внимания на возмущения своего спутника.

— Кстати... в этом храме почти не холодно, — в голосе юноши послышалось недоумение, — Как будто...

— Будто кто-то совсем недавно жег здесь костер? — другой человек присел на корточки и коснулся золы, а затем обернулся к юноше. — Теплая.

Тан Лянь, до этого просто лежавший на балке, открыл глаза. Беззвучно перевернувшись на живот, он свесился вниз и замахнулся; метательный нож нацелился прямо на человека, нашедшего золу.

— Отлично! Нам же лучше, — восторженно воскликнул юноша. — А то я боялся, что солома будет мокрой и нам не удастся разжечь костер.

"Может быть, они простые путники?" — удивленно подумал Тан Лянь. Выпустив из рукава тонкую веревку, он быстро скользнул по ней в дыру в потолке.

Тем временем двое в храме уже разожгли костер и теперь сидели рядом, грея руки. Тан Лянь окинул взглядом их лица, озареные мягким подрагивающим светом. На одном из путников была красная мантия, и сам он выглядел изящно. Другой же, поплотней укутавшись в толстую шубу, лениво привалился к колонне.

— Лэй Уцзе, ты говорил, что идешь в город Сюэюэ, но мы уже дважды свернули не туда. Ты уверен, что хотя бы на этот раз мы идем по правильному пути?

Конечно же эти два спутника были никем иными, как Лэй Уцзе и Сяо Сэ. Вот уже десять дней как они покинули поместье Сюэло, но сильная метель мешала им двигаться быстрее.

— На самом деле, — неловко хихикнул Лэй Уцзе. — Я в первый раз еду в город Сюэюэ... Но сейчас я точно уверен, что мы идем в правильную сторону!

Стоило Тан Ляню услышать слова "город Сюэюэ", как сердце его екнуло, и взгляд сразу же остановился на Лэй Уцзе.

Кажется, его фамилия была Лэй? Может быть, он имеет какое-то отношение к семье Лэй из зала Пили, что в Цзяннане? Но все же Тан Лянь никогда не слышал о ком-то с таким именем.

В последний раз окинув взглядом юношу, мужчина отвернулся, равнодушно хмыкнув. Этот паренек его больше не интересовал.

— Сяо Сэ... — вдруг нахмурился Лэй Уцзе, старательно втягивая в себя воздух. — Ты чувствуешь этот запах?

— Запах? — Сяо Сэ открыл глаза и тоже принюхался. — Пахнет цветами... Думаю, это розы.

Лэй Уцзе встал и оглянулся на входную дверь.

— Откуда посреди снежных полей возьмутся розы?

— Ниоткуда. Пахнет розовой водой. Ее делают лишь в Арабском халифате, в городе Чань, на острове Ява и в Хорезме, так что нигде, кроме как в столице в павильоне Байхуа эту розовую воду купить нельзя.... — сказав так, Сяо Сэ перевел взгляд на вход, где неизвестно уже сколько времени стояла женщина.

Она была невероятно красива и изящна, облаченная в тонкое пурпурное платье, легко развевающееся на ветру. Серебристый свет луны струился по ее телу, и вся она казалась прекрасной статуей, выточенной из чистейшего нефрита. Незнакомка вошла внутрь и едва заметно улыбнулась путникам. В храме отчетливо запахло розами, и женщина улыбнулась шире, отчего морозный воздух будто потеплел.

— Кто бы мог подумать, — произнесла она, и голос ее мягкими переливами ласкал слух, — В этих диких землях все еще можно повстречать столь культурного и понимающего стиль человека. Я долго упрашивала хозяйку павильона Байхуа, и она продала мне лишь одну бутылочку, но ты отгадал что это, только почувствовав запах.

Сяо Сэ улыбнулся.

— Снаружи ветер и холодный свет луны, у нас же внутри горит костер и очень тепло. Дева, не желаешь ли зайти и посидеть с нами?

— Нет необходимости, — мягкое лицо женщины украсила улыбка. Она приподняла руку и пригладила развевающиеся волосы.

— Ты очень красива, особенно когда ветер играет в твоих волосах, — Сяо Сэ оглянулся на Лэй Уцзе. — Однако моего младшего братца* это не заботит, в его сердце лишь грезы о геройствах. Боюсь, он не сможет постичь всю красоту женщин.

*小兄弟 - (xiǎoxiōngdi) Имеется в виду парень, по возрасту младше говорящего.

Тем временем Лэй Уцзе вертел между пальцами золотую карточку, вылетевшую из рукава красавицы, когда она поднимала руку, чтобы пригладить волосы. Естественно, юноша тотчас поднял блестнувшую вещицу. Та была правильной четырехугольной формы, а на ее золотистом покрытии четко виднелось единственное слово.

"Смерть".

Лэй Уцзе вдруг вспомнились слухи, которые он любил слушать еще до того, когда вошел в мир боевых искусств. Например, поговаривали, что...

— Юэцзи с улыбкой отправляет письмо, а Минхоу в ярости убивает людей.

Лэй Уцзе вдруг повернул голову и огляделся. Неподалеку, на стене храма, стоял рослый мужчина. В руке он крепко держал необычайно огромный меч* и мрачно глядел на людей в храме.

*巨刃. Наиболее вероятно, здесь речь о двуручном мече.

— Вот именно, вот именно, — закивал своим мыслям Лэй Уцзе.

— Что ты там бормочешь? — нахмурился Сяо Сэ.

— Юэцзи с улыбкой отправляет письмо, а Минхоу в ярости убивает людей. Так и есть! — радостно выкрикнул юноша. — Перед нами известная пара, признанная одной из пяти лучших команд убийц во всем мире, – Юэцзи и Минхоу!

— Постой, — заволновался Сяо Сэ, — Ты думаешь, что, поскольку мы только что взяли эту карточку, они...

— Захотят убить нас! — восторженно кивнул Лэй Уцзе, ничуть не беспокоясь.

— Но зачем им вообще нас убивать? — Сяо Сэ оглянулся на Юэцзи, все еще стоявшую в дверях и по-прежнему едва заметно улыбающуюся. Похоже, она не собиралась опровергать их догадки.

— Понятия не имею... — пожал плечами юноша.

— Честно говоря, — покачала головой Юэцзи и все же решила пояснить. — Эта карточка была предназначена другому человеку, тоже находящемуся в этом храме. Однако по нашим правилам мы должны убить любого, кто получит карточку. Так что мне придется попросить вас двоих расстаться со своими жизнями в этом храме.

— Я уже получал такую карточку, но что-то не припоминаю, чтобы умирал, — звонкий голос разнесся по двору, и Лэй Уцзе заметил тень, мягко приземлившуюся аккурат между ним и убийцами.

— Кто же этот старший брат*... — нетерпеливо пробормотал Лэй Уцзе, подаваясь вперед.

*兄 - (xiōng) старший брат, используется как уважительная форма общения между мужчинами.

— Тан Лянь, — мягко улыбнулась Юэцзи. — Потому мы и поспешили вслед за тобой.

Минхоу, до этого просто стоявший на стене храма, взвалил свой огромный меч на плечо.

— Тан Лянь! Ты — Тан Лянь! — удивленно воскликнул Лэй Уцзе. — Ты главный ученик из города Сюэюэ, Тан Лянь! Тогда ты мне приходишься... старшим шисюном*! Меня зовут Лэй Уцзе, я из семьи Лэй, которая относится к залу Пили, что в Цзяннане. Путь держу в город Сюэюэ...

*大師兄 - (dà shī xiōng) старший шисюн, он же старший соученик, брат-наставник. Тот самый набивший оскомину и как только не перекалеченый в разных версиях переводов да шисюн. В данном случае я бы по привычке назвала его старшим братом, но тогда возникает возможность запутаться, так что без лишних заморочек возьму на себя смелость оставить "старшим шисюном".

— Берегись! — громко рыкнул Тан Лянь, отталкивая его в сторону и выпуская из ладони серебряную вспышку. Всего в десяти шагах от того места, где только что стоял Лэй Уцзе, в землю вонзился огромный меч, остановленный лезвием Чжицзянь.

Юэцзи захихикала.

— Минхоу на дух не переносит болтовню, потому он испытывает отвращение к многословным людям.

— Такой огромный меч!

Несмотря на то, что еще издалека был заметен необычный вид меча Минхоу, когда же тот оказался в непосредственной близи, Сяо Сэ не смог сдержать удивленный возглас. Этот меч был размером с целую дверную створку, а поднять такую махину не удалось бы ни трем, ни даже четырем обычным мужчинам, в то время как Минхоу с легкостью размахивал им одной рукой.

Оружие Тан Ляня было полной противоположностью огромного меча и походило на него лишь в том, что и его размеры были необычны. Метательные ножи, специально сделанные меньше обычно используемых в таком деле, обычно не замечались людьми, не отличающимися особой наблюдательностью. При лунном свете могло показаться, что из ладоней Тан Ляня вырывались лучи света.

— Ты ранен, — хриплый низкий голос Минхоу раздался из самых глубин его груди, и мужчина отступил назад.

— Ну, ты тоже еще не до конца оправился от порошка Сотни благовоний, иначе бы у меня не получилось сейчас отразить твой удар, — ответил Тан Лянь, вытирая струйку свежей крови из уголка рта.

— Следующий удар ты отразить не сможешь, — подала голос стоявшая позади Юэцзи.

— Тогда я защищу его! — загородил собой Тан Ляня Лэй Уцзе. — Старший шисюн защитил меня от одного удара, так что теперь защищу шисюна от другого!

— О? Получается, младший братец тоже один из людей города Сюэюэ? Удивительно. Тогда твое убийство не будет напрасным. Однако меч Минхоу нелегко держать в руках, так что сначала оцени мой.

Юэцзи аккуратно коснулась своего пояса. Раздался свист, и, сверкнув холодным блеском в лунном свете, серебристый пояс женщины превратился в меч.

— Меч Шуи*? — удивленно усмехнулся Сяо Сэ, — Ваши оружия удивительно подходят вам обоим.

*束衣剑 - (shù yī jiàn) меч Шуи, где 束衣 дословно переводится "корсет". По отдельности можно интерпритировать как "связывающий, обвязывающий одежду".

— Меч Шуи и меч Цзинь*. Немногие могут увидеть их в одну ночь, так что, младший братец, смотри-ка внимательно!

*金巨刀 - (jīn jù dāo) меч Цзинь, где 金 можно перевести как "золотой, крепкий, прочный", а 巨 - как "огромный, сильный". Также, здесь наиболее вероятно присутствует опечатка, и речь не о 巨刀, а о 巨刃.

И Юэцзи легко взвилась в воздух, и рукава ее платья расплескались в лунном свете. А в следующий миг пурпурная стрела устремилась к юноше, направив меч прямо ему в грудь.

— Очень неплохо! — хохотнул Лэй Уцзе, на полпути ловя ладонями меч женщины.

Та же мгновенно извернулась и ударила ногой прямо в грудь юноши, так что ради спасения тела тому пришлось поспешно отпустить меч. Меж кончиков пальцев ног Юэцзи мелькнул серебристый отблеск: судя по всему, там было скрыто оружие, и если бы Лэй Уцзе сейчас не увернулся, то оно бы вонзилось ему прямо в грудь.

— Ходит много слухов об ужасающей силе пороха зала Пили из Цзяннаня, но никто не говорил о внушительной ци младшего братца. Никогда бы не подумала, что мой меч Шуи поймают голыми руками, — восхищенно произнесла Юэцзи.

— Только что ты позволила мне увидеть твой меч, теперь же испытай силу моих кулаков!

Лэй Уцзе крепко сжал кулаки и несколько раз вздохнул. Поток бурлящей ци пронесся по его телу, и юноша с воплем бросился на Юэцзи. В удар была выложена такая сила и мощь, что еще задолго до того, как кулак Лэй Уцзе настиг женщину, снег позади нее уже летел прочь.

— О, невидимые кулаки семьи Лэй. Сначала удар наносит их ци, а затем сам кулак. Поговаривали, что третий мастер семьи Лэй, Лэй Ле, однажды ранил главу семьи Мужун с расстояния в десять метров, используя именно эту технику, — пробормотал Тан Лянь, про себя хваля юношу. Хоть Лэй Уцзе на первый взгляд и казался неопытным юнцом, но его уровень владения этой техникой был необычен.

Юэцзи же ловко ускользнула от удара, взвившись в воздух и высоко воздев Шуи. Лезвие меча залил лунный свет и ярким лучом отразился на землю. Все, кто стоял внизу, тотчас были ослеплены; в этот миг казалось, будто Шуи стал единым целым с луной. Юэцзи мягко улыбнулась, а меч все еще сиял в ее руке, отчего вся фигура женщины являла собой великолепное зрелище.

— Так вот почему ее зовут Юэцзи*, — восхищенно протянул Сяо Сэ, впечатленный прекрасной картиной.

*月姬 - (yuè jī) Юэцзи, дословно переводится как "лунная дева". Судя по всему, Юэцзи - не настоящее имя женщины, а лишь псевдоним, придуманный людьми, потому и пишется слитно, равно как и в случае с Минхоу.

Задрав голову, Лэй Уцзе смотрел на ледяное сияние. В какой-то момент лунный свет собрался на кончике лезвия, и тотчас ослепительно-яркий свет выплеснулся во все стороны!

— Это не свет, это ее меч! — предостерегающе выкрикнул Тан Лянь.

Стоило только этим словам сорваться с его уст, как Лэй Узце отпрыгнул от дверей храма в центр двора, и лунный свет последовал за ним. Кулаки юноши стремительно замелькали в немыслимом танце, столь быстром, что можно было увидеть созданный ими круг, при попадании в который каждый луч света отражался прочь. Увидевшим эту сцену издалека показалось бы, что Лэй Уцзе танцует под куполом лунного света.

Неподалеку от юноши вдруг появились десятки образов Юэцзи. Каждый из них либо взмахивал мечом, либо взвивался в воздух, и тогда луна еще ярче сияла на кончике его меча, либо же целился в Лэй Уцзе. Но сколь бы долго и искусно не танцевал Шуи, Юэцзи не могла прорвать тот круг, что был создан яростными ударами Лэй Уцзе.

Оба они попали в тупик, где ставкой была их жизнь, и оба они терпеливо ждали своего времени. Юэцзи ждала, пока в круге Лэй Уцзе появится малейшая брешь, в которую сможет легко проникнуть Шуи, – и этого будет ей достаточно для победы. Лэй Уцзе же ждал, пока атаки Юэцзи ослабнут. Как только она собьется, он сразу перейдет в наступление и нанесет решающий удар!

Вдруг Юэцзи опустила меч, и ослепительное сияние лунного света мгновенно рассеялось.

— Сейчас! — восторженно воскликнул Лэй Уцзе. Его левый кулак все еще был готов в любой момент продолжить защитный круг, но правый уже несся навстречу Юэцзи.

"Нет, только не сейчас!" — только и успел крикнуть про себя Тан Лянь.

Лэй Уцзе ждало разочарование: его кулак прошел сквозь тело Юэцзи и ударил лишь воздух. Женщина еле заметно улыбнулась ему и растворилась в воздухе.

"Фантом? — резко выдохнул Лэй Уцзе. — Нет, это не просто фантом!"

Стоило только ему осознать это, как его собственная тень поднялась с земли и с серебристой вспышкой превратилась в фигуру в пурпурном платье. Лунный свет отразился от лезвия ее меча, стремительно приближающегося к груди юноши.

К несчастью для Лэй Уцзе его защитный круг разомкнулся, потому отразить эту атаку у него не было шансов. Отступать тоже было уже слишком поздно, так что оставалось лишь нападение, но и на него времени уже не было!

И все же он нашел выход в самый последний момент. Потому что его фамилия Лэй! Он из семьи Лэй из зала Пили, что в Цзяннане!

— Разорвись! — с ревом Лэй Уцзе сильно топнул ногами.

Двор сотрясая от оглушительного взрыва, лунный свет рассеялся, и юноша смог отступить шага на три, а потом в изнеможении упал на снег. Грудь его тяжело вздымалась и опадала, а вся спина была залита потом.

Юэцзи же сделала изящное сальто и тихо приземлилась на снег, избежав удара.

— Меч Скрывшейся Луны, не имеющая себе равных техника подражания тени, — пробормотал Тан Лянь, восхищенно глядя на стоящую посреди двора Юэцзи.

Та же лишь покачала головой.

— Сколь бы она ни была бесподобна, от нее нет пользы, если с ее помощью нельзя убить цель.

Тем временем Лэй Уцзе глубоко вздохнул и утер пот со лба.

— В этот раз ты победила.

— Младший братец, ты, должно быть, пошутил. Мы – убийцы. Нам не знакомы понятия победы или проигрыша. Для нас есть только жизнь и смерть, — Юэцзи вновь подняла меч.

Лэй Уцзе мигом вскочил, взолнованный еще больше, чем раньше.

— Не думал, что на первых же шагах в мир боевых искусств я встречу таких противников. Мне, Лэй Уцзе, очень повезло.

Ци вновь закипела в его теле, а алая мантия затрепетала, походя на языки пламени, сияющие под луной. Радужка глаз юноши покраснела.

— Это... — нахмурился Тан Лянь. Такая странная техника, при которой даже глаза меняют свой цвет, ему была не знакома.

— Юэцзи. Нам пора, — подал голос Минхоу и, закинув свой меч на плечо, медленно направился к выходу со двора.

Женщина без лишних вопросов кивнула, и меч ее вновь обернулся вокруг ее талии.

— Эй, и вы так просто уйдете? — смущенный, Лэй Уцзе хотел уже было схватить Минхоу, но тот быстро обернулся и горизонтально взмахнул своим огромным мечом, ударяя прямо в сторону юноши.

Такое движение было совершенно неизвестно Лэй Уцзе; казалось будто тысяча лошадей на поле битвы неслась прямо на него, принося за собой огромную волну давления. Без сомнений, один такой удар мог с легкостью разрубить человека пополам. Это чувство опасности отличалось от того почти нежного, что исходило от меча Юэцзи. В этом чувстве была безрассудная прямолинейная угроза, от него нельзя было скрыться. Единственное, что могло бы помешать этой атаке...

Это еще более сильная атака!

Лэй Уцзе немедленно бросился вперед, замахиваясь обоими кулаками. Кулак, окруженный ци, столкнулся с огромным мечом, и в результате юноше пришлось отступить. Что-то взбурлило в груди его и, как бы он не пытался успокоиться, сквозь стиснутые зубы его брызнула кровь.

Минхоу же все так же стоял на месте. Окинув Лэй Уцзе равнодушным взглядом, он развернулся и пошел прочь. Юэцзи направилась следом, и уже через пару ударов сердца они оба исчезли из вида.

— Странно. С чего бы им уходить? — нахмурился Тан Лянь.

Сяо Сэ лениво поднялся и достал из кармана шубы небольшую бутылку. Высыпав на ладонь белую таблетку, он кинул ее все еще ошарашенно сидевшему на снегу Лэй Уцзе.

— Ты понимаешь, с мечами каких людей сейчас столкнулся?

Юноша молча поймал таблетку, глядя перед собой пустыми глазами, и раз за разом прокручивая в голове сцену удара. Никогда раньше он не видел ничего подобного, и теперь старый мир, в котором он жил, треснул, и меж трещин он мог увидеть мир новый.

— Ну, прекращай витать в облаках. Что же до старшего брата в черной одежде, — Сяо Сэ вздохнул. — Ты что-то спрятал на заднем дворе храма, не так ли? Судя по всему, кто-то украдкой проскользнул внутрь. Думаю, Минхоу и Юэцзи не хотели, чтобы этот кто-то успешно выполнил свое задание, и....

Не дожидаясь, пока Сяо Сэ договорит, Тан Лянь кинулся на задний двор.

Сам же Сяо Сэ подхватил с земли необычайно длинный мешок Лэй Уцзе и бросил его юноше.

— Хм? — тот поймал свою поклажу, отвлекаясь от своих мыслей, и вопросительно взглянул на Сяо Сэ.

— Иди за ним! — пнул его мужчина. — Мы все еще идем в город Сюэюэ? Главный ученик из этого города сейчас рядом с нами, и если мы не последуем за ним... то ты снова будешь вести нас наугад?!

— О-о-о! И правда! — вдруг осознал Лэй Уцзе и, подскочив, бегом бросился на задний двор.

Там обнаружился Тан Лянь, спокойно восседавший на крыше повозки, вокруг которой на земле валялись сломанные мечи и тела поверженных врагов.

— Бесполезные, пытались обворовать, — усмехнулся Тан Лянь.

Однако прибывшие не обратили никакого внимания на его слова. Вокруг перевернутой повозки в собственной крови, выплеснувшейся из перерезанных глоток, лежали нападавшие, но и они мало интересовали пришедших. Неподалеку от повозки на виду у всех валялось содержимое повозки...

Это был гроб, золотой гроб!

Сяо Сэ тут же шагнул вперед, не обращая ни малейшего внимания на метательный нож, прижатый к шее. Он любовно огладил изысканную резьбу золотого гроба, будто во всем мире не существовало ничего, кроме него и этого гроба, и долго не мог произнести ни слова.

— Это не просто позолота, а чистейшее золото, — наконец прошептал он. — Этот гроб сделан из чистого золота!

— Он стоит очень много денег! — вынес Сяо Сэ вердикт, слабо кивнув самому себе.

— Ты решил довериться нам, хоть раньше мы никогда и не встречались? — спросил Сяо Сэ. Поплотней укутавшись в свою шубу, он сидел, лениво прислонившись к стене повозки.

Тан Лянь обернулся к нему и покачал головой.

— Я не доверяю тебе, но готов положиться на него, — и он кивком указал вперед.

На козлах сидел юноша в красной мантии. Он правил лошадьми, стараясь изо всех сил и не обращая ровным счетом никакого внимания на бьющий по его телу снег и ветер. Если бы кто-нибудь взглянул ему в лицо, то увидел бы широкую улыбку, расплывшуюся на его лице. В целом было похоже, будто юноша правит повозкой, греясь в лучах теплого весеннего солнца.

— Тут я, пожалуй, соглашусь с тобой, — Сяо Сэ вздохнул. — Однако, несмотря на талант мальчишки, у него плохо с соображением. Да и с искусством дурачить людей он точно не в ладах.

Тан Лянь опустил занавеску, не давая проникнуть в повозку морозному воздуху, и спросил:

— Ну а ты?

— Я? Я даже пожертвовал тебе двух своих коней, чтобы твоя повозка могла ехать дальше, а ты все еще не доверяешь мне, — в голосе Сяо Сэ слышалось легкое недовольство.

— Шисюн, не беспокойся о нем! — подал голос до этого молчавший Лэй Уцзе. — Он наверняка простой торговец лошадьми... В конце концов, я столько провел вместе с ним в пути, и все то время он только и делал, что нахваливал своих лошадей.

Немного подумав, Тан Лянь вновь заговорил.

— Младший брат Лэй, ты пока еще не стал членом школы. Ну, точнее, ты еще не обучаешься ни у одного мастера школы, так что... не торопись называть меня шисюном.

— Хорошо, шисюн! — Лэй Уцзе дернул поводьями, и лошади поскакали быстрее, поднимая комья снега.

Тан Лянь беспомощно вздохнул.

— Кстати, — Сяо Сэ постучал по стоящему рядом золотому гробу, — Ты правда не знаешь, кто лежит в этом гробу?

Тан Лянь покачал головой.

— Учитель ничего не сказал мне. Он лишь поручил доставить этот гроб в храм Цзюлун в городе Било и наказал мне лишь одно...

— Что же?

— Никогда не открывать гроб, — Тан Лянь шлепнул по руке Сяо Сэ, лежащей на крышке гроба.

— Город Било был одним из тридцати двух регионов, когда-то входивших в состав одной страны. Храм Цзюлун был первым храмом, построенным на самой границе. Может быть, в гробу лежит тело какого-нибудь родственника императора, генерала или министра, при жизни глубоко верующего в Будду. И теперь ты должен помочь его душе обрести покой и доставить его в храм.

— Даже думать не хочу, кто там внутри. По пути я уже встретился с десятками убийц. Если так много людей заинтересованы в том, кто лежит в этом гробу, то поездка становится намного опаснее.

— Твои раны их рук дело?

— Это Юэцзи и Минхоу. Другие же убийцы всего лишь... — Тан Лянь вдруг замолчал. Ему вдруг вспомнился беловолосый мужчина с нефритовым мечом, и он почувствовал себя странно.

— Ладно, куда нам дальше?

— Город Саньгу, усадьба Мэйжэнь!

— Город Саньгу? Усадьба Мэйжэнь? — нахмурился Сяо Сэ. Название казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где его слышал.

— О, я знаю! — вдруг встрял Лэй Уцзе, погонявший лошадей. — Город Саньгу полон смеха, а в усадьбе Мэйжэнь средь пьяных идет потеха. Это известный на весь мир... бордель!

Сяо Сэ ненадолго обомлел. Переведя взгляд на Тан Ляня, он медленно проговорил:

— Брат Тан... какие возвышенные интересы!

— Тьфу! — сощурился Тан Лянь. — Путь к храму Цзюлун лежит только через город Саньгу. К тому же там будет человек, что поможет нам!

— Красавица из Саньгу... Один ее взгляд способен покорить город, другой — целую страну, а третий украдет мое сердце. Сложно представить, что такое чудесное место лежит посреди пустынных земель.

Сяо Сэ взглянул на стройных красавиц, сновавших всюду. Лица их были закрыты вуалью, но это ничуть не умаляло их красоты. Одна из женщин, медленно проходя мимо, приподняла графин с вином, и Сяо Сэ невольно вздохнул.

— Чтобы добраться до города Било мы должны пройти через это место. Как я уже говорил, раньше тот принадлежал к одному из тридцати двух регионов, входивших в одну страну, и был пограничным городом, в котором разрешалась свободная торговля. К тому же при торговле в самом городе Било не надо было платить никакие налоги, потому-то в него отовсюду стекались торговцы, — пояснил Тан Лянь. — Сначала на этом месте было лишь несколько постоялых дворов, но, чем больше торговцев останавливались здесь, тем богаче становились местные. В конце концов они основали город Саньгу, по праву являющийся не только обителью нежности, но и одним из лучших...

— Игорных домов? — прищурился Сяо Сэ.

Он заметил нескольких торговцев в одеждах из золотых нитей, сидевших за длинным игральным столом. Рядом с ними стояла прекрасная женщина в красном платье, выгодно подчеркивающем ее длинные стройные ноги, и встряхивала стакан с костями. Обольстительно улыбнувшись, она высыпала кости на стол. Увидев выпавшее число, один из торговцев, восторженно хохотнув, быстро забрал свой выигрыш.

На деле выигрыш определялся не деньгами, а сияющими на свету жемчужинами, которые будто освещали всю усадьбу.

— Усадьба Мэйжэнь — самый большой бордель в городе Саньгу. Все приходящие в город — богачи, а те, кто приходит в усадьбу Мэйжэнь, — богачи из богачей. Ставки здесь баснословно высоки, так что, думаю, если бы тут пользовались золотом, то уже за первую ушло бы порядка нескольких сундуков. Потому здесь в ходу жемчужины. Они невероятно дорогие, и одна маленькая корзинка может стоить большого магазина на людной улице в городе Цзиньлин. Простым торговцам и не снились такие богатства.

— Постой, но почему бы тогда им не использовать золотые купюры, которые в ходу у торговцев? Зачем именно жемчуг?

Тан Лянь покачал головой и кивнул на стоящего среди торговцев загорелого юношу.

— В Саньгу приезжают не только местные торговцы. Сюда стекаются люди и с острова Ява, и из Арабского халифата, и даже из Тохаристана. Естественно, их купюры будут отличаться от наших. Но нельзя отрицать, что все торговцы желают похвалиться своим богатством, а что покажет его лучше, чем драгоценные жемчужины? Так что в первую очередь это сделано для того, чтобы торговцы могли показать свою роскошь.

— Ладно. Ну, — Сяо Сэ огляделся по сторонам, плотнее кутаясь в шубу. — Раз уж мы здесь, то почему бы не сыграть разочек?

Тан Линь горько усмехнулся.

— У меня нет денег.

— Почему это нет? У нас есть прекрасный гроб из чистого золота, — усмехнулся Сяо Сэ.

— Умолкни! — поспешно зашипел Тан Лянь. — У всех торговцев здесь первоклассная охрана. Они могут услышать даже твой шепот, так что веди себя тихо и не привлекай внимания.

— Ох, уж не Лянь ли это? — вдруг послышался откуда-то нежный мелодичный голос.

Тан Лянь и Сяо Сэ одновременно подняли головы и как раз заметили женщину в красном платье, спускающуюся с неба. Отталкиваясь от алых шелковых лент, привязанных к потолочным балкам, она медленно спускалась вниз. С небес посыпались красные лепестки, падая на столы и привлекая внимание всех играющих.

— Это же Тяньнюй Жуй*! — воскликнул кто-то в толпе.

*天女蕊 - (tiān nǚ ruǐ), где 天女 дословно переводится как "красавица, небожительница", а 蕊 - "тычинка, пестик".

Женщина улыбнулась и плавно взмахнула рукой. Тотчас все цветочные лепестки собрались в ее ладони в бутон розы.

— Хороша! — крикнул кто-то еще.

Красавица отпустила цветок, позволив ему падать вниз, и соскользнула с алой ленты. Вот она изящно коснулась ногой розы, отталкиваясь от нее, и плавно заскользила вниз, а сам цветок вновь распался на лепестки, тогда как женщина мягко приземлилась перед Тан Лянем и Сяо Сэ.

— Старший шисюн, не ты ли говорил не привлекать излишнего внимания? — Сяо Сэ огляделся вокруг. — Что ж, теперь все в усадьбе Мэйжэнь смотрят только на нас...

Лицо Тан Ляня исказилось, и он сухо кашлянул.

— Жуй...

— Лянь, ты не приходил сюда вот уже шестнадцать месяцев и семь дней... — на лице Тяньнюй Жуй отразилась душевная боль, и она прижала руки к груди. — Ты ничуть не думал обо мне?

— Хм, один зовет ее Жуй, другая его – Лянь... Кажется, будто это встреча старых друзей, — заметил Сяо Сэ.

Тяньнюй Жуй окинула его взглядом и улыбнулась.

— Какой красивый молодой человек. Я слышала, ты хочешь сыграть?

Сяо Сэ покачал головой.

— У меня нет денег.

Тяньнюй Жуй тоже покачала головой.

— Нет, у тебя точно есть деньги.

— О? Почему ты так уверена в этом?

— Когда простые люди видят такие огромные ставки, то просто не могут не таращиться. Когда простые люди видят мою красоту, они теряют себя в дурмане вожделения. Но ты все так же лениво оглядываешься вокруг, будто для тебя горы сокровищ и сводящая с ума красота – обыденные вещи. Тогда кто ты, если не богач?

— Жуй! — напомнил Тан Лянь. — Сейчас не время это обсуждать....

Тяньнюй Жуй шагнула вперед и нежно обняла его. Приблизившись к уху ошеломленного мужчины, она мягко прошептала:

— Человек, с которым ты должен был встретиться, не пришел. В последние дни город Саньгу наводнили наемные убийцы. Ты все еще пытаешься быть незаметным? Поверь, они все собрались здесь не ради игр, они хотят убить тебя!

Сердце Тан Ляня екнуло, стоило ему услышать ее слова. Не удивительно, что, хоть золотой гроб сам по себе был невероятно дорогой вещью, но, похоже, тело, лежавшее в нем, было еще ценнее, раз даже в городе Саньгу, куда стекается все богатство мира, золотой гроб вместе со своим содержимым считался самым ценным предметом!

Тяньнюй Жуй отошла от Тан Ляня и вновь взглянула на Сяо Сэ.

— Молодой господин* все еще желает сыграть?

*公子 - (gōng zǐ) Молодой господин. Дословно можно перевести "сын чиновника".

Сяо Сэ кивнул.

— У меня есть горное поместье Сюэло. Оно находится в десяти ли от Цзиньлина, неподалеку от леса Таохуа. Стоит, думаю, около десяти корзин жемчужин. Если я заложу его, то вы одолжите мне нужную сумму?

— Без проблем, — Тяньнюй Жуй хлопнула в ладоши. Вскоре появилось двое мускулистых мужчин, каждый из которых нес корзину с жемчужинами. Еще двое несли длинный игральный стол, вырезанный из красного дерева.

Чистый голос Тяньнюй Жуй с легкостью заглушил все разговоры:

— Этот молодой господин выкупил усадьбу Мэйжэнь на сегодня. Желающие играть могут остаться, тех же, кому игры не интересны, прошу уйти.

— Тяньнюй, должно быть, шутит... Как может этот молодой господин выкупить усадьбу Мэйжэнь всего несколькими корзинками жемчужин? — вскричал торговец в халате золотого цвета, вскакивая. — Он явно новичок в городе Саньгу и, боюсь, еще не знает здешних правил. Может ли быть так, что Тяньнюй сама забыла о них?

— Забыла? — усмехнулась Тяньнюй Жуй. Легко оттолкнувшись от пола, она взлетела. Рукава ее развевались на легком ветру, и один вид ее услаждал глаз. Все очевидцы громко одобрительно закричали, не в силах сдержаться, но немного присмотревшись к фигуре женщины, они вновь воскликнули, но на этот раз от страха.

— Кинжал!

В рукавах Тяньнюй Жуй что-то сверкнуло. Вот она сжала ладони вместе, а когда развела, то в каждой руке ее было по кинжалу. Изящно взмахнув кистями рук, она стрелой устремилась к оскорбившему ее человеку.

Торговец в золотом халате застыл на месте, содрогаясь от ужаса и удивления. Но как только кинжалы Тяньнюй Жуй готовы были пронзить его плоть, на пути их встали два меча.

Один меч был черен, как смоль, другой же — бел, как самый лучший нефрит.

Тяньнюй Жуй тихо хихикнула, чуть приподняв правую ногу. Наемник, державший в руках черный меч, заметил мелькнувший в его сторону холодный свет и поспешил отпрыгнуть назад. Он взглянул еще раз на Тяньнюй Жуй и вдруг понял свою ошибку. В каждой руке у нее было по кинжалу, но в одной ладони виднелась рукоять еще одного.

— Танец с тремя кинжалами? — удивленно воскликнул кто-то из толпы.

Многие одновременно в совершенстве могут владеть лишь одним оружием, тогда как тех, кто ловко управляется с двойными кинжалами или мечами, встретить можно далеко не так часто. Причина этого предельно ясна: равновесие и баланс. Даже малейшее отклонение и неустойчивость в бою может стоить человеку жизни. Но Тяньнюй Жуй ловко орудовала одновременно тремя кинжалами!

Тан Лянь нахмурился, следя за ее движениями.

— Преимущество танца с тремя кинжалами заключается в его мощной и стремительной атаке. Пока все три кинжала идут в дело, их невозможно остановить, и рано или поздно противника ждет смерть!

Мечники, выступившие против красавицы, удивленно и поспешно отступили назад. Женщина взмахнула кинжалом, что держала в левой руке, и с силой метнула вперед тот, что до этого был в воздухе. Тем временем правая рука ее плавно двинулась, и все тело Тяньнюй Жуй изящно извернулось, отчего подол ее платья пошел волнами, будто рябь побежала по водам озера.

Кинжал метнулся к торговцу в золотых одеждах. Наемник с черным мечом хотел было ринуться на помощь, но в этот миг его как будто ударила сила в тысячу цзиней , заставив руку дрогнуть и выронить меч.

— Это... Это... — заикаясь, залепетал торговец в золотых одеждах.

Наемник с белым мечом успел заслонить дельца и взмахом своего оружия еле отбил кинжал.

Тяньнюй Жуй взвилась в воздух, кинжал скользнул в ее левую ладонь из рукава платья. Крепче перехватив его, она бросилась на торговца. Наемник с белым мечом спокойно улыбнулся и взмахнул своим оружием.

Тяньнюй Жуй улыбнулась в ответ и, развернувшись в полете, устремилась к нему, почти приземляясь на меч наемника. Использовав его как трамплин, она вновь взлетела и приземлилась позади торговца, уперев кинжал в его спину.

— Это... — торговец в золотых одеждах в ужасе рухнул на колени, обливаясь холодным потом. — Ваш покорный слуга не знает, чем он вызвал гнев Тяньнюй! Ваш покорный слуга.... Ваш покорный слуга...

— Довольно, — Тяньнюй Жуй спрятала кинжал в рукав и обошла торговца, чьи жирные волосы взмокли от пота, похлопав его по плечу. — Я желала лишь припугнуть тебя, но не убивать. Надеюсь, твой пример послужит всем присутствующим уроком.

— Этот молодой господин играет не просто на деньги, его ставка гораздо больше этих двух корзин с жемчужинами, — Тяньнюй Жуй обратилась ко всем присутствующим, и голос ее звонким эхом прозвучал в тишине.

Люди переглянулись, и разом выдохнули.

— Игра не на жизнь, а на смерть.

— Именно так, — женщина коротко улыбнулась.

— Что это за игра, а? — хмуро спросил Сяо Сэ у Тан Ляня.

— ...Судя по всему, проигравший должен будет оставить здесь не только свое состояние, но и жизнь.

Сяо Сэ мгновенно побледнел.

— Когда я говорил, что согласен на такое?

Тяньнюй Жуй как раз подошла к ним. Звонко рассмеявшись, она обратилась к Тан Ляню.

— Лянь, больше я ничем не смогу помочь вам. После этой небольшой стычки все должны были понять, что усадьба Мэйжэнь заинтересована в твоем грузе. Большая часть убийц скоро сама покинет город Саньгу, но по поводу всех остальных я ничего не могу обещать....

Как она и сказала, толпа торговцев со своими телохранителями вскоре направилась к выходу. Сяо Сэ оглядел оставшихся, и сердце его екнуло.

— Кхе... Они тоже пришли.

Неподалеку стоял высокий мощный мужчина, держащий в руках огромный меч, чье лезвие размерами было не меньше двери. Рядом с ним стояла прекрасная женщина. Переступив с ноги на ногу, она едва заметно улыбнулась Сяо Сэ и Тан Ляню и плавно махнула рукой. Из рукава ее платья вылетела золотая карточка.

Тяньнюй Жуй сразу же изменилась в лице: карточка полетела прямо к ней. Подпрыгнув, женщина носком ноги отправила карточку обратно. Юэцзи одарила ее задумчивым взглядом.

— Юэцзи с улыбкой отправляет письмо, Минхоу в ярости убивает людей, — улыбнулась Тяньнюй Жуй. — Боюсь, я не могу принять твою карту, потому как тогда меня ждет смерть. Вы преследуете их, я же к ним не имею ни малейшего отношения. Дева неправильно поняла.

— Ты! — взъярился Сяо Сэ и возмущенно обернулся к Тан Ляню, но тот даже не смотрел в сторону женщин. Проследив за взглядом мужчины, Сяо Сэ увидел, что тот впился глазами в сидевшего неподалеку мужчину средних лет в одеждах ученого. На вид тому было около тридцати, но у него уже были совершенно седые волосы. Перед ним лежал высококачественный резной меч, выкованный из цельного куска нефрита и бледно мерцающий на свету.

Ученый средних лет улыбнулся мужчине и кивнул.

— Вот мы и снова встретились.

— Тебе тоже нужна та вещь? — спросил Тан Лянь и в ответ получил лишь едва заметный кивок.

— Кажется, твои раны зажили. Два дня назад ты выглядел хуже.

— Конечно, — гордо хмыкнул Сяо Сэ. — У меня была таблетка Пэнлай – лучшее лекарство столицы, которое можно достать лишь в зале Яован. Даже если ты предложишь там всю эту корзину с жемчужинами, это еще не значит, что они дадут тебе нужное лекарство, так что тут все зависит только от их настроения. А теперь я просто выбросил на ветер такое лекарство из-за какой-то царапины.

— ...Кто бы мог подумать, что молодой господин Тан будет держать при себе такого выдающегося человека, — ученый средних лет окинул взглядом Сяо Сэ, на миг нахмурившись, но тут же растянув губы в улыбке.

Тут Тяньнюй Жуй, до этого сосредоточенно раздумывающая о чем-то, подала голос.

— В последние дни, несмотря на огромный поток посетителей, в городе Саньгу таинственным образом пропало множество людей. Неужели....

Ученый кивнул ее догадке.

— Дабы избавить молодого господина Тана от дальнейших неприятностей, я позволил себе убрать лишних людей.

— Хорошо сказано, но разве это не похоже на "Сначала я спокойно ограблю убийц, а потом ограблю и тебя"? — усмехнулся Сяо Сэ.

Ученый немного помолчал, и наконец расплылся в улыбке.

— Так и есть.

— Это принадлежит городу Сюэюэ. Воровство в городе Сюэюэ и его владениях... Я надеюсь, что вы все хорошо обдумали, — взглянул Тан Лянь на ученого, но тот лишь покачал головой.

— Похоже, ты и правда понятия не имеешь, что на самом деле ты везешь. Это не принадлежит городу Сюэюэ. Просто вы оказались немного быстрее и вам улыбнулась удача.

— Судя по всему, ты знаешь, что там внутри.

— Нечестивая вещь! — невозмутимо объявил ученый.

— Похоже, ваше превосходительство неправильно понял... — перебил их Сяо Сэ, — На данный момент самое важное событие усадьбы Мэйжэнь – игра. Если ваше превосходительство не заинтересован в ней, то я прошу вас уйти.

— Игра?

— Игра не на жизнь, а на смерть.

— Ха-ха, точно, — звонко рассмеялась Тяньнюй Жуй. — Такая игра – редкое зрелище в усадьбе Мэйжэнь. Люди, что приходят сюда, весьма обеспечены и ведут самый роскошный образ жизни, но иногда они принимают участие в таких отчаянных затеях.

— Моя жизнь связана с мечом, — ученый дотронулся до своего нефритового меча. — Только он может определить, жить мне или умереть. Кости здесь бессильны. Но я не откажусь понаблюдать сегодня за вашей игрой. Так что если вы проиграете, то я, так и быть, дам вам ночь форы, а потом последую за вами.

— Ночь форы? — усмехнулся Сяо Сэ. — Какая самоуверенность.

— Самоуверен я или нет покажет игра, — ученый взмахнул рукой, и стакан с костями поднялся с ближайшего стола и прилетел прямо ему в руку.

— Перенос по воздуху? — нахмурился Тан Лянь.

— О да, трюки странствующих шарлатанов тебе не чужды, — закатил глаза Сяо Сэ на показное поведение ученого и сел на стоящий за столом табурет. Обернувшись на Тан Ляня, он заметил, что тот все еще завороженно сверлит взглядом стакан. Сяо Сэ раздраженно хлопнул по табурету.

— Что такое? — рассеяно спросил Тан Лянь.

— Садись давай. У вас, людей из Сюэюэ... клянусь, в ваших мозгах только сражения.

— О-о-о, — Тан Лянь поспешно сел рядом.

— Предлагаю одну партию, — ученый аккуратно встряхнул стакан с костями. — Если выигрываете вы – я ухожу. Если выигрываю я – ваш груз остается здесь, а вы, так и быть, можете уйти.

— Звучит неплохо. По крайней мере в обоих случаях мы не умрем, — облизнулся Сяо Сэ, внимательно глядя на то, как мужчина встряхивает стакан и в нем бултыхаются кости.

Заметив его взгляд, ученый улыбнулся.

— Вижу, молодой господин игрок. Ваша беспечность исчезла как только вы сели за стол, так что кажется даже, будто вы другой человек.

Не отрывая взгляда от стакана с костями, Сяо Сэ ответил:

— Однажды я трое суток напролет играл в столичном казино, башне Сокровищ. В результате я выиграл целый город, представляешь?

— Башня Сокровищ – лучшее казино на севере. Даже усадьба Мэйжэнь уступает ему. Там можно выиграть не только город, но и маленькую страну, и это никого не удивит, — лениво заметил ученый.

Сяо Сэ улыбнулся.

— Хоть ты и говоришь так, но явно мне не веришь.

— Что-то лучше увидеть своими глазами, чем воспринимать на слух, — ученый твердо поставил стакан с костями на стол. — Раз уж молодому господину под силу выиграть целый город, то я уверен в его удивительных способностях. Итак...

— Пять, пять и шесть, — прошептал Тан Лянь. — Всего шестнадцать очков. Много.

Будучи мастером скрытого оружия, он мог с предельной точностью определять положение объекта ориентируясь на один лишь звук, так что кости для него всегда были лишь детской забавой.

— Ох, эти люди из мира боевых искусств... — вздохнул Сяо Сэ, качая головой. — Они совсем не ценят лучшее в жизни. В игре самое интересное именно непредсказуемость. Ну а если ты заранее знаешь результат, то какой интерес вообще делать ставки?

— Молодой господин прав, — кивнул ученый.

— Тогда на сколько ты поставишь? — затаил дыхание Тан Лянь.

— Пять, пять и шесть, — Сяо Сэ спокойно положил руки на стол и выпрямил спину, являя собой образец спокойствия. — Ставлю на больше.

— Ты... — гневно поперхнулся Тан Лянь.

Ученый аккуратно стукнул по дну перевернутого стакана.

— Если это все, то я поднимаю стакан.

— Плохо! — хором воскликнули Тан Лянь и Тяньнюй Жуй. Несмотря на то, что ученый лишь легонько стукнул по дну стакана, оба смогли заметить уровень его силы. В одном его пальце была сила буддийской техники раздирающего небеса. Ходил слух, что монах из Байма, Цзекун, однажды использовал технику раздирающего небеса пальца и в результате убил кого-то. Тогда его жертва хоть и выглядела совершенно невредимо снаружи, но ее внутренности были уничтожены напрочь.

Ученый стукнул по стакану лишь раз, но кто знал, как под ним перевернулись кости? Даже Тан Лянь не мог этого предсказать.

— Конечно, это плохо, — Сяо Сэ поднял голову и улыбнулся ученому. — Но это азартная игра, если бы она была так проста, то был бы смысл в нее играть?

— Молодой господин хочет поменять ставку?

— Поменять? — Сяо Сэ потянулся и поднял стакан с костями. — Самый верный способ выиграть здесь – верить в себя! И если я верю в себя... Я обязательно выиграю!

Оглушительная тишина опустилась на усадьбу Мэйжэнь.

Прямо под тем местом, где палец ученого касался стакана, лежал пепел, оставшийся от трех костей. Вряд ли кому-нибудь из присутствующих удалось бы сказать по оставшимя мелким частичкам сколько вообще очков было хотя бы на одной кости. Теперь было неважно, сказал ли ты меньше или больше, в любом случае все можно было бы повернуть так, что ты обязательно оказался бы в проигрыше.

Но вот ветерок сдул пепел и все в усадьбе пораженно выдохнули.

— Это... — ученый выгнул бровь.

К столешнице прилипло немного пепла, по своей форме как раз напоминающего точки на кубиках...

— Пять, пять и шесть! — радостно озвучил Тан Лянь.

— Впечатляющие способности, молодой господин, — ученый средних лет поднялся и кивнул.

— Что вы, что вы, — отмахнулся Сяо Сэ, — Это был всего лишь небольшой трюк. Я не владею боевыми искусствами.

— Не владеете боевыми искусствами? — услышав это, ученый средних лет усмехнулся. — Ваш путь полон опасностей. Если молодой господин правда не владеет никаким боевым искусством, то я могу лишь посоветовать ему не ступать в эти мутные воды.

— Почему? — Сяо Сэ выгнул бровь. — Ты собираешься нарушить свое слово?

— Я не собираюсь этого делать, — покачал головой мужчина. — Но если я сказал, что не буду вам сейчас мешать, то это не значит, что мои спутники будут сидеть сложа руки. А они не отличаются терпением... И, скорее всего, уже сделали свой ход.

— О? Ну, и мы путешествуем не в одиночку. Хоть у нашего товарища ума маловато, зато его боевые искусства на весьма неплохом уровне. Твои спутники вряд ли смогут справиться с ним так просто.

— Если бы ты знал, кто мы, то вряд ли сказал это снова, — гордо заявил ученый средних лет.

Сяо Сэ спрятал руки в рукава и лениво протянул:

— Байфасянь* из Тяньвайтянь. Двадцать лет назад это прозвище подняло бы много шума.*Дословно - беловолосый мастер.

Ученый средних лет удивленно застыл. Затем глаза его холодно сверкнули, а в обычно спокойном голосе зазвучало беспокойство.

— Кто ты такой? Как узнал меня? Откуда ты знаешь о Тяньвайтянь?!

— Узнать это так трудно? — Сяо Сэ лениво пожал плечами. — О вас уже почти никто не помнит, но обязательно найдутся те, кто узнает...

Не успел он договорить, как ученый кинулся к нему, крепко сжав левую руку в кулак. Тан Лянь поспешил было перехватить мужчину, но нефритовый меч сверкнул в его сторону, и молодой человек был отброшен назад.

Крепко ухватив Сяо Сэ за шиворот, ученый прошипел:

— Ты пойдешь с нами!

— Но я же выиграл... — невинно поднял руки Сяо Сэ.

— Раз уж ты знаешь о Тяньвайтянь, то должен знать и то, как мы ведем свои дела, — холодно усмехнулся ученый и, подхватив Сяо Сэ одной рукой, пошел прочь. Тан Лянь кинулся за ними, но путь ему преградили мечи слуг ученого.

Сяо Сэ же лишь обернулся к безучастно стоявшим в стороне Юэцзи и Минхоу и выкрикнул:

— Тринадцать лет назад, дом Ванъи, дело об алых одеждах. Убийцей был...

— Что?! — Юэцзи мгновенно сорвалась с места. Минхоу тоже не остался безучастным, резко обернувшись и крепко сжав рукоять огромного меча.

Но Сяо Сэ уже унесли слишком далеко, так что слов его было не слышно.

Не медля, пара убийц бросились следом за ученым. Несколько подчиненых попытались остановить их, но под напором меча Шуи Юэцзи и меча Цзинь Минхоу все они остались лежать на земле либо с перерезаным горлом, либо просто разрезанные пополам.

— Такая жестокость! — заметила красавица Жуй.

— Я уже дважды сталкивался с ними в бою, но в первый раз вижу у них такое желание убивать, — нахмурился Тан Лянь. — Что же значили слова Сяо Сэ?

Тяньнюй Жуй пожала плечами.

— Дело об убийстве в доме Ванъи так и не раскрыли, произошедшее тринадцать лет назад осталось загадкой. Не знаю, с чего бы твой друг решил упомянуть об этом, но что нам теперь делать? Мы последуем за ними?

Тан Лянь задумчиво покачал головой.

— Нет, дело об алых одеждах имеет какое-то отношение к Юэцзи и Минхоу. Сяо Сэ нужно было, чтобы Байфасянь унес его, и только что он увел за собой этих двоих. Мы сейчас же должны найти Лэй Уцзе!

— Что за Лэй Уцзе? И где он?

— Он был на заднем дворе! Мы поручили ему охрану повозки, но если этот беловолосый мужчина говорил правду, то, боюсь...

Вдруг оглушительный взрыв прокатился над усадьбой Мэйжень, и все, кто находился рядом, инстинктивно зажали уши.

— Я Лэй Уцзе из семьи Лэй из клана Пили, что в Цзяннане! Если после этих слов кто-то еще смеет пойти против меня, то я готов сразиться с ним! — юноша стоял на золотом гробу, держа наготове несколько ядрышек, начиненных молниями. Несколько из них он для пробы кинул вниз, отчего несколько разбойников вскрикнули, а остальные заметно помрачнели.

Бандиты, окружившие повозку, были одеты в черные халаты и, похоже, вестись на уловку не желали и отступили едва ли на шаг.

Лэй Уцзе тяжело вздохнул. Когда он сидел в повозке, вдруг почувствовал около десяти мрачных и холодных ци*, нацелившихся прямо на него. Быстро сориентировавшись, юноша окутал истинной ци свое тело, желая защититься, но вдруг замер. Чужая ци казалась очень странной: мягкая и текучая, но в то же время несущая угрозу. Стоило только ци Лэй Уцзе соприкоснуться с ней, как энергию его моментально подавили. Тотчас ци десяти чужаков ринулась к нему, и на плечи юноши будто гора свалилась, так что он не мог и вздохнуть.

*掌氣 - (zhǎng qì) Дословно это звучит как "ци ладоней".

Не имея больше ничего, Лэй Уцзе мог лишь использовать на полную свою ци. Вот радужка глаз юноши покраснела, а огромное давление на его тело уменьшилось в разы, и он смог подняться на ноги. Взревев, Лэй Уцзе наконец смог дать отпор ци чужаков, но повозка не смогла выдержать всей мощи энергий сражающихся и разлетелась в щепки. Недолго думая, юноша швырнул в нападающих горсть ядрышек с ударом молнии внутри, заставляя их отступить.

Наконец Лэй Уцзе получил возможность рассмотреть нападавших. Оказалось, что ни у одного из них не было оружия, но помимо этого внимание привлекали их руки: ладони каждого были мертвенно бледны.

— Кто вы? — спросил Лэй Уцзе.

Никто и не думал ему отвечать. Главарь людей в черном махнул рукой, и восемь его подчиненых вдруг взвились в воздух. Тотчас восемь скрытых призрачных когтей устремились к Лэй Уцзе. Один был нацелен на его живот, другой – в голову, третий – в спину, а четвертый несся прямо в сердце. Остальные же когти целились в его конечности.

Без сомнения, любой, попавший в такую ситуацию, уже был бы мертв. В конце концов, как можно лишь парой кулаков отразить восемь атак одновременно? Никак, если только у вас нет трех голов и восьми рук*!

*三頭六臂 - (sān tóu liù bì) Дословно это дело переводится как "три головы и шесть рук", в переносном значении же звучит как "мастер на все руки".

Но в этот момент Лэй Уцзе показал себя мастером своего дела. Вмиг рядом с ним появилось три копии и, встав спиной к спине, они приняли идеальную оборонительную позицию.

Глава мужчин в черном опешил.

— Невероятная скорость!

Он внимательней присмотрелся к Лэй Уцзе и заметил, что тело юноши покрыто бурлящей ци и испускает пар, а зрачки стали огненно-красными.

— Техника обжигающего пламени? Неудивительно... — главарь едва заметно подал знак.

Лэй Уцзе отбросил в стороны своих противников, одержав безусловную победу. Вдруг те вновь вскочили и направили свои атаки на все те же точки на теле юноши. И на этот раз тот не успевал их отразить.

Но вот откуда-то из-за спины Лэй Уцзе легко вылетел цветок лотоса. Лепестки его были цвета ночи, а сам он завораживал и манил.

А в следующий миг лотос разлетелся на семь лепестков, каждый из которых в мгновение ока устремился к семерым нападавшим. Те ничуть не сомневались, что, стоит им только на миг отвлечься, – и эти лепестки навсегда отделяет их головы от тел. А все потому, что они раньше уже слышали название этого скрытого оружия. Это был Фону* Тан Ляня!

*佛怒 - (fó nù) Фону. Оружие Тан Ляня, выглядящее как лотос. Дословно переводится как "гнев Будды".

Некоторые из скрытых орудий семьи Тан по праву заняли свое место в истории. Среди них был лотос о тысяче лепестков, махровый лотос, лотос с возвращающимися лепестками и лотос о семи лепестках. У Фону было лишь семь лепестков, но если бы вместо него у Тан Ляня было любое другое из скрытых орудий, то нападающие не успели бы даже попытаться увернуться! Так что сейчас люди в черном могли лишь поспешно попятиться назад.

И лишь одна черная тень продолжала тянуть свои когти к сердцу Лэй Уцзе. Еще немного – и она заберет жизнь юноши! Но, как говорится, чуть-чуть не считается. Из-за спины Лэй Уцзе в воздух взвилась фигура в черном. В ладони ее тускло блестнул лунный свет и устремился к нападавшему, с легкостью отрубив тому руку! Стоило новоприбывшему взмахнуть ногой, как чужак в черном отлетел назад, сбив своих товарищей.

— Тан Лянь, — главарь мужчин в черном нахмурился, — Ты и правда смог выйти оттуда живым...

Тан Лянь, приземлился на крышку золотого гроба и взглянул на Лэй Уцзе.

— Как ты?

Лэй Уцзе утер пот со лба: ему казалось, что все тело его горело в той кипящей энергии, что выплескивалась на волю. Прикрыв огненно-алые глаза, он глубоко вздохнул.

— Я только недавно начал практиковать это боевое искусство, потому мне еще не хватает опыта. Но теперь все в порядке, я смогу сразиться еще с десятью такими, как они.

— Какие громкие слова, — главарь равнодушно усмехнулся. — Техника Обжигающего пламени заключается в том, что практикующий ее зажигает внутри себя пламя, чтобы на короткий миг получить силу, своей мощью присущую богам. Ты – сухие дрова. Как долго сможешь ты гореть?

— Хоть я и понятия не имею, как долго смогу я гореть, но этого времени мне с лихвой хватит, чтобы победить вас, шайку не людей и не призраков, — Лэй Уцзе выступил вперед.

— Какие громкие слова, — вновь усмехнулся главарь.

Вдруг Тан Лянь вышел вперед, преграждая путь Лэй Уцзе. Юноша недоуменно посмотрел на старшего, но тот лишь указал на ночное небо.

— Смотри.

Лэй Уцзе послушно поднял голову, но смог увидеть лишь полную луну, висевшую высоко в выси.

— И в чем дело? — поинтересовался он.

— Ты не чувствуешь, что что-то не так?

Лэй Уцзе старательно вытаращил глаза и тщательно оглядел то место, куда указывал палец Тан Ляня.

— Мне кажется, все так же... — медленно пробормотал он.

Тан Лянь вздохнул.

— Нынче двадцать второй месяц, луна должна быть в четвертой фазе. Почему же тогда в небе светит полная луна?

— Подожди, шисюн, ты хочешь сказать...

— Это техника Пустоты уединения! Она относится к демоническим техникам и заключается в том, что использующий ее может создать для своей жертвы иллюзорный мир, наслаивающийся поверх реальности. Неважно, что ты увидишь в нем, ты не должен верить всему увиденному! Но в то же время не можешь и просто проигнорировать происходящее.

— Осторожно! — вдруг воскликнул Тан Лянь, взглянув под ноги Лэй Уцзе.

Юноша резко оглянулся и увидел сотни мертвенно бледных иссохших рук, тянущихся из гроба к его ногам. Испугавшись, Лэй Уцзе подпрыгнул, но в воздухе его грудь пронзил призрачный коготь. Размахнувшись, юноша хотел было ударить по когтю, но кулак его прошел сквозь воздух, так что ему пришлось спешно восстанавливать циркуляцию своей ци, а вместе с ней и потерянное равновесие.

Лэй Уцзе нетвердо приземлился на ноги. Несмотря на то, что он с детства занимался боевыми искусствами и успел повстречаться со многими мастерами, он в первый раз был так ужасающе беспомощен. Обливаясь холодным потом, он обернулся к Тан Ляню.

— Шисюн!

Но мужчина ничего ему не ответил, лишь нахмурил брови и закрыл глаза.

— Шисюн, ты не можешь просто так сдаться! — вскричал Лэй Уцзе.

Только его крик отзвенел в воздухе, как из рукава Тан Ляня вылетел дротик с красной кисточкой, пронзая призрачного когтя, что появился прямо за спиной Лэй Уцзе. В следующий миг округу огласил сдавленный крик, и коготь исчез, оставив после себя лишь лужу свежей крови.

— Шисюн, откуда ты узнал, что на этот раз там был настоящий коготь? — возбужденно воскликнул Лэй Уцзе.

Тан Лянь вновь закрыл глаза и сосредоточенно вслушался в звуки.

— Когда ты находишься под действием техники Пустоты уединения, то не все, что ты видишь, реально. Но злые намерения людей ты все еще сможешь почувствовать. Так что закрой глаза и прислушайся. Слушай ветер и определи место – вот то, чему учат в городе Сюэюэ, и сегодня я научу тебя этому. Вся суть лежит в слове "ветер". Мир огромен, но ветер повсюду. Самый большой недостаток техники Пустоты уединения в том, что ты можешь чувствовать дуновения ветра из реального мира. Так ты сможешь с легкостью определить, где сейчас оружие твоего оппонента. И в тот момент, когда ты поймёшь это, его положение будет раскрыто!

Договорив, Тан Лянь вдруг взвился в воздух и выдернул человека в черном будто из ниоткуда. Кинжал сверкнул в руке мужчины и ловко перерезал шею противнику. Выпустив труп из рук, Тан Лянь небрежно пихнул его ногой на землю.

В то же время Лэй Уцзе яростно взмахнул рукой. Все призрачные когти, не зависимо от того, были ли ли они настоящими или нет, отлетели в сторону. Юноша закрыл глаза и сосредоточился. Но кроме воя ветра, рассекаемого его собственными кулаками, он больше ничего не слышал.

Вдруг послышался новый звук. Юноша отреагировал мгновенно, ударив в ту сторону. Раздался жалобный крик, и из воздуха соткалась фигура человека в черном. Изрыгнув кровь, он неподвижно рухнул на землю.

— Какой поразительный талант, — одобрительно кивнул Тан Лянь.

Лэй Уцзе открыл глаза и смущенно хихикнул.

— Так я ж тренировался с самого детства, так что мой слух очень хорош.

Только он закончил себя нахваливать, как из земли вылезла рука и ухватила его за лодыжку. Не успел Лэй Уцзе вскрикнуть, как дротик с красным оперением вонзился в землю, и хватка на ноге юноши пропала.

— Жаль только, что ты все еще слишком наивен, — вздохнул Тан Лянь.

— Слушая ветер, определить место и не глядя убить... — главарь людей в черном холодно усмехнулся, стоя вне зоны влияния техники Пустоты уединения. — Хм, если вы думаете, что этого хватит, чтобы выбраться из пространства Пустоты уединения, то вы очень наивны.

Выхватив флейту, мужчина дунул в нее, и тотчас пронзительная трель эхом разлетелась по двору, делая морозную ночь еще холоднее.

Оба узника другого пространства услышали эту песнь. Тан Лянь подсознательно нахмурился, Лэй Уцзе же внимательно прислушался, почему-то поеживаясь. Ветерок, до этого спокойно и непринужденно сновавший вокруг, вдруг ледяным потоком хлынул сверху. В следующий миг сразу несколько нападающих бросились на Лэй Уцзе. И, хоть юноша успел в последний момент отразить удары, его все же ранило.

— Сосредоточься! — голос Тан Ляня казался оглушительным от использованного им умения буддистов 'Львиный рык'.

Пронзительная трель флейты смолкла, и Лэй Уцзе смог отдышаться, отбросив очередной призрачный коготь назад.

— Хоть это и пространство Пустоты уединения, но оно все еще не может справиться с тем, с чем сталкивался третий шигун*, — улыбнулся Тан Лянь. — Он рассказывал, что на своем веку успел столкнуться с пространством Пустоты уединения, но оно слишком сильно отличалось от этого. В тот год люди, следующие учению дьявола, вторглись на восток и расположились под горами Цилянь. Там они накрыли пространством Пустоты уединения более сотни ли. Говорили, в нем были такие наваждения, что людям, попавшим под действие этой техники, казалось, что на земле разверзся ад. В то время третьему шигуну было примерно столько же, сколько и мне сейчас. И если уж он смог справиться с тем пространством, то для меня, в течение многих лет учащегося в городе Сюэюэ, было бы позором проиграть этому жалкому подобию.

*师公 - (shī gōng) шигун. Можно перевести как "старейшина, почитаемый наставник".

— Шисюн знает, как уничтожить пространство? — глаза Лэй Уцзе воодушевленно загорелись.

Тан Лянь носком ноги прощупал перед собой дорогу и, наткнувшись на Лэй Уцзе, остановился позади него. Они встали спиной к спине, защищая тылы друг друга и не оставляя ни щели для нападения. В пространстве Пустоты уединения оба были как слепцы, но, по крайней мере теперь у них вместе было четыре руки и они могли отразить большую часть ударов с восьми сторон света.

— Шисюн, так как мы им помешаем?

— Просто подумай! — бросил Тан Лянь. — Это пространство можно разрушить, если мы найдем того, кто его создал.

— Но мы сейчас под действием техники, — заметил Лэй Уцзе. — Как нам его найти?

— Звуки флейты, — коротко улыбнулся Тан Лянь. — Он не должен был играть на флейте. Человеку с его способностями стоило вести себя тише воды, но он запаниковал и сделал ошибку. Действуй, я отслежу его!

— Понял!

Взмахнув руками, Лэй Уцзе отбросил всех нападавших. Дыхание тяжело вырывалось из его рта: юноша понимал, что его хватит не более чем на сотню ударов. Если к тому времени Тан Ляню не удастся разломить пространство, то он, скорее всего, умрет от истощения.

Плотно закрыв глаза, Тан Лянь внимательно вслушивался в происходящее. Его способность ориентироваться по одному лишь звуку была на одном уровне с мастерами скрытого оружия, такими как бабушка и отец Тан, и три молодых дарования семьи Тан. За секунду мужчина нашел источник звука: это было то самое ветхое дерево неподалеку, на котором сидел человек в черных одеждах.

— Там! — глаза Тан Ляня распахнулись, и он внезапно с силой метнул Фону туда, откуда слышал трели флейты. Фону стрелой полетел вперед, разрывая пространство Пустоты уединения. И мир следом за ним, казалось, на миг принимал свои прежние очертания.

Флейтист в черном тотчас соскочил с дерева, стоило ему заметить летящую к нему вспышку. Но Фону вдруг разделился на семь лепестков, разлетевшихся во все стороны. Один из них насквозь пробил грудь старика. Из огромной дыры хлынула кровь, и безжизненное тело с глухим стуком рухнуло наземь.

— Пространство исчезло, — воскликнул Лэй Уцзе.

— Да, пространство разрушено, — ответил юноше незнакомый голос.

Лэй Уцзе и Тан Лянь почувствовали, как холодный пот выступил у них на спинах. Фигура незнакомца в фиолетовых одеждах появилась между ними. В руке он держал веер и едва заметно улыбался.

— Ты! — Тан Лянь резко обернулся, но человек в фиолетовом вдруг круто развернулся и одним ударом отбросил его в сторону. Тан Лянь грузно упал на землю и выплюнул глоток крови.

— Где беловолосый? — отвернулся к мужчинам в черном человек с веером. — По плану он уже давно должен быть здесь. Иначе как вы думаете победить Тан Ляня?

— Ах ты, подлец! — выругался Лэй Уцзе сквозь зубы.

— А? — мужчина в фиолетовом взглянул на юношу. — А ты-то еще кто? Почему ты назвал этого господина подлецом?

— Да ты только что исподтишка атаковал нас! Разве это не подло?!

— О, тогда я должен был во всеуслышание заявить о себе? — мужчина расхохотался, помахивая веером. — "Тан Лянь, внемли же, я здесь, дабы убить тебя!", а потом бы мы поклонились друг другу и обнажили мечи. Ты так себе это представляешь?

Смущенный, но все еще пылающий праведным гневом, Лэй Уцзе выкрикнул:

— Вы первыми напали на нас, хотя вас больше! К тому же мой шисюн еще не успел сосредоточиться после того, как только что разрушил пространство Пустоты уединения. Разве было не подло атаковать его?

— Боюсь, ты ошибаешься. Мы пришли сюда не ради дружественного соревнования в силе и ловкости. Мы пришли убивать, — глаза мужчины в фиолетовых одеждах холодно вспыхнули, и он взмахнул веером, посылая в сторону Лэй Уцзе стремительную атаку.

Юноша тотчас поднял кулак, рассчитывая отразить нападение, но легким движением запястья человек в фиолетовом увеличил силу атаки в тысячу раз. Стоило только кулакам столкнуться с веером, как Лэй Уцзе отлетел назад.

— Техника Обжигающего пламени, зажигающая внутри пламя, используя практикующего как дрова, чтобы на короткий миг даровать ему нечеловеческую силу. Я полагал, что после Лэй Хуна в зале Пили больше не осталось практиков этой техники. А ты хорош, — мужчина вновь взмахнул веером, продолжая говорить. — Как жаль, что после разрушения пространства Пустоты уединения ты почти исчерпал себя.

Мужчина в фиолетовом на миг остановился и делано вздохнул, а затем вновь взмахнул веером, отбрасывая поднявшегося Лэй Уцзе. Юноша увидел лишь взмах веера, но ощутил, будто все горы и моря устремились на него, нещадно давя на грудь и не давая вздохнуть. От одной попытки протолкнуть воздух в легкие юноша чувствовал, что все внутри него готово разорваться. Лэй Уцзе с грохотом ударился о землю, и красная радужка в глазах его потускнела.

— Помнится, было время, когда Лэй Хун достиг седьмого уровня техники Обжигающего пламени и даже тогда только и мог, что с трудом сопротивляться пурпурной ци этого господина, когда он пришел с востока. Тебе даже до него далеко, — человек с веером покачал головой и вздохнул, отворачиваясь.

— Ты не убьешь меня? — Лэй Уцзе уже был готов к последней битве.

Мужчина в фиолетовом на миг замер.

— Даже если бы я хотел сохранить тебе жизнь, вряд ли те люди за гробом со мной бы согласились. Выйдешь живым из схватки с ними, — и я, возможно, снизойду до честного поединка с тобой, которого ты так хотел.

— Когда мой наставник наседал на меня, пытаясь заставить пораньше покинуть дом, я сначала не понимал его. Только увидев прошлой ночью удар меча, а сегодня - взмах твоего веера я, наконец, понял смысл слов наставника "Мир огромен"*, — Лэй Уцзе крепче сжал кулаки и привел в движение внутреннюю силу, и глаза его вновь вспыхнули алым пламенем. Красный плащ его дико вздыбился, но не от ветра. — Однако мне мало просто увидеть огромный мир. Я хочу когда-нибудь стать этим миром.

*天地偌大 - (tiāndì ruòdà) Мир огромен, где "мир" можно перевести как "небо и земля, противоположности".

— Какой интересный мальчишка, — расхохотался мужчина в фиолетовом и перевел взгляд на людей в черном. — Будьте осторожны.

— Господин, эти двое не обычные люди. Стоит хорошо о них позаботиться, чтобы в будущем они не доставляли проблем, — подал голос глава людей в черном.

— Ты говоришь, что не можешь справиться даже с двумя тяжелоранеными противниками? В этот раз беловолосый послал просто кучку бесполезного мусора, — мужчина в фиолетовом фыркнул и, оттолкнувшись от земли, исчез через несколько прыжков.

— А он интересный тип, — Тан Лянь наконец смог подняться на ноги. — Если бы он остался, то мы определенно не смогли бы победить.

— Вы думаете, что сможете это сделать сейчас? — усмехнулся один из мужчин в черном.

Тан Лянь подошел к Лэй Уцзе и хлопнул его по плечу.

— А почему нас должно затруднить убийство таких мелких сошек?

Тан Лянь, казалось, был совершенно спокоен, но Лэй Уцзе понимал, что тот не столько хлопнул его по плечу, сколько из последних сил пытался удержать себя, цепляясь за плечо юноши.

— Шисюн... — Лэй Уцзе хотел было повернуться и поддержать Тан Ляня, но тот отмахнулся.

— Жуй только что получила сигнал: человек, с которым мы должны встретится, уже рядом с городом. Она позовет его на помощь, надо лишь немного подождать. Сейчас мы должны задержать этих людей!

— Хорошо, — кивнул Лэй Уцзе и выкрикнул людям в черном. — Давайте, нападайте!

— Все сразу? — один из нападавших вытянул вперед свою мертвенно бледную ладонь и широким жестом обвел всех своих товарищей. — Ты наивно полагаешь, что твоей храбрости хватит, чтобы запугать нас? Но раз уж ты сказал нам нападать, то мы просто не можем отказаться от приглашения! Вперед!

Тотчас они все бросились в атаку. Но цель их была лишь одна — Тан Лянь!

Тан Лянь крепко стиснул зубы.

— Они заметили мои раны.

— Никто не сравнится с нашим Цзыихоу* в силе ладоней. После его удара ты получил тяжелые ранения!

*紫衣侯 - Цзыихоу, прозвище. Дословно можно перевести как "господин в пурпурных одеждах". Однако здесь используется наследственный титул хоу, который можно с натяжкой сопоставить с маркизом. Также одним из вариантов перевода является "феодал, удельный князь, господин".

В этот миг помочь Тан Ляню мог лишь Лэй Уцзе, но и тот был на пределе своих возможностей. С десяток ладоней устремились к юноше и тот, яростно взревев, вновь зажег внутреннее пламя.

— Назад! — поспешно выкрикнул лидер людей в черном.

Но было уже слишком поздно. За секунду дюжина нападавших была отброшена назад и с грохотом рухнула на землю. Но и Лэй Уцзе пришлось туго: ноги его подкосились, и он упал на колени.

— Давно знал, что когда наставник заставлял меня учить боевые искусства, не надо было лениться, — тяжело вздохнул он.

— Не расслабляйся, — подал голос Тан Лянь. Оглядевшись, он заметил, что нападавшие медленно поднимаются на ноги, и, хоть они были все в крови, раны их не серьезны.

— У меня больше нет сил, — скривился Лэй Уцзе.

Тан Лянь тоже поморщился.

— Сила ладони того Цзыихоу слишком уж велика. Я до сих пор не могу заставить циркулировать истинную ци.

— Похоже, вы оба сегодня умрете, — холодно ухмыльнулся глава людей в черном.

— Ну, здесь ты поторопился, — лениво заметил кто-то.

Лэй Уцзе радостно обернулся и воскликнул:

— Сяо Сэ!

На крышку золотого гроба приземлился кто-то, одетый в шубу на лисьем меху. Договорив, человек томно зевнул. Кто бы это мог быть, кроме Сяо Сэ?

— Буквально только что в деревне Мэйжэнь Сяо Сэ заявлял, что не практикует никаких боевых искусств. И каким образом он тогда здесь появился? — недоуменно пробормотал Тан Лянь.

— Не может такого быть, — взволнованно вторил ему Лэй Уцзе. — Я своими глазами видел, как Сяо Сэ использовал боевые искусства: в своем поместье он голыми руками двигал воздух, заставив закрыться все двери!

Пока они переговаривались друг с другом, люди в черном сосредоточили свое внимание на Сяо Сэ, не смея опрометчиво двинуться. Что же до самого Сяо Сэ, то он, еще секунду постояв на гробу, вдруг подпрыгнул и одним ударом ноги отбросил крышку гроба далеко во двор.

— Остановись! — запоздало выкрикнул Тан Лянь. Однако сделанного не воротишь: крышка гроба с грохотом ударилась о землю, и все присутствующие увидели, как из самого гроба вдруг показалась бледная рука.

— Притворялся... трупом? — изумленно пробормотал Тан Лянь.

Мертвенно бледная рука крепко ухватилась за стенку гроба, и вслед за ней показалась фигура человека.

— Это... монах? Точнее, живой монах? — предположил Лэй Уцзе, рассматривая вставшего из гроба юношу. Тот был примерно его возраста, одетый в белую монашескую одежду. И хоть ночь была темна, собравшиеся могли с легкостью увидеть изящное лицо монаха: его кожа поражала чистотой и белизной. Сам он, казалось, случайно спустился к простым смертным и давно уже отошел от мирских забот. Между тем, глаза его были плотно закрыты.

— Хватайте его, — выкрикнул главарь людей в черном и прыгнул вперед. Его подчиненные поспешили последовать за ним.

Потревоженный шумом, монах медленно открыл глаза и повернулся на шум.

И только мига.... хватило, чтобы все взглянувшие ему в глаза замерли и разом побледнели, будто увидев чудовище. Самым же странным было то, что затем все люди в черном, ничуть не медля, пронзили своими же руками свои груди.

— Это... — Тан Лянь и Лэй Уцзе потрясенно перевели взгляды на монаха, но вдруг высокая массивная фигура преградила им путь.

Минхоу! Держа на плече меч Цзинь, он взглянул на юношу в белых одеждах. Тот же, в свою очередь, перевел взгляд на Минхоу. Всего несколько секунд длился их странный обмен взглядами, но этого было достаточно, чтобы лицо Минхоу, обычно не демонстрировавшее никаких эмоций, исказилось от ужаса!

— Минхоу! — Юэцзи приземлилась рядом с мужчиной и подняла было руку, желая закрыть ему глаза, но он остановил ее. Лицо его медленно принимало привычный вид.

— Старый монах не желал сообщать помыслы мирянину, Усинь* уже говорил тебе раньше. Старый монах давно советовал тебе смириться с ошибками. Ты должен знать, что иначе в будущем в сердце твоем поселится демон, — голос монаха в белом был безразличен, но, судя по всему, он был знаком с Минхоу.

*无心 - (wú xīn) - Усинь, что в буддийском контексте значит "не поддаваться искушению". Также имеет значение "случайно, оставаться бесстрастным".

— Забота великого наставника Ванъю трогает сердце вашего покорного слуги, — раздался хриплый голос Минхоу. — Однако знание – это внутренний демон, равно как и незнание.

— В короткий миг великий святой, в другой же миг в сердце его рождается демон, — монах в белом вздохнул. — Это кальпа* мирянина, и мирянин должен сам ее нести.

*劫励 - (jiélì) будд. Кальпа - самая большая единица измерения времени (согласно "Книге рекордов Гиннеса"), период в циклическом существовании Большой Вселенной. Согласно Байду, 劫励 означает "переживать трудные времена, испытание". В общем, это испытание в данном контесте.

— В благодарность за ответ мы можем забрать тебя отсюда, — подала голос Юэцзи.

— Это моя кальпа, уходите прочь! — монах вдруг вскинул голову и из прекрасных глаз его вылился ослепительный свет.

— Уходим! — Минхоу быстро подхватил Юэцзи и поспешил удалиться.

Тан Лянь и Лэй Уцзе, до этого не видевшие ничего из-за спины Минхоу, наконец увидели монаха. В тот миг, когда взгляды их пересеклись, старший мужчина успел лишь подумать, что лицо монаха странно изменилось, как перед глазами его поплыло. Тотчас в голове его возникло призрачное видение.

— Закрой глаза! Не смотри ему в глаза! — вдруг раздался чей-то зычный голос. И столько мощи было в нем, что разум Тан Ляня будто очнулся ото сна: море разума его прояснилось, и призрачное видение исчезло.

Монах с белом все так же смотрел на Тан Ляня, слабо улыбаясь. В этот миг к нему метнулась тень и за секунду нажала на восемнадцать акупунктурных точек. Тотчас глаза юноши закатились, и тело его пошатнулось. Однако не упало.

Как раз в этот момент к ним присоединилась и Тяньнюй Жуй. Встав рядом с Тан Лянем и Лэй Уцзе, она заметила:

— Наконец прибыл тот, кто будет сопровождать тебя дальше. О, он тоже монах?

Оба молодых человека удивленно обернулись. Только прибывший человек повернулся к ним лицом, и все смогли ясно рассмотреть в нем монаха с густыми бровями и большими глазами. Он был одет в серые монашеские одежды, а на шее его висели массивные четки. К тому же мужчина сильно отличался от прелестного монаха в белом: вся его фигура источала истинную ци.

— Этого бедного монаха зовут Учань*, — сложив руки перед собой, монах поклонился.

*无禅 - (wú chán) Учань, где 禅 означает "алтарь, созерцание".

Тан Лянь ответил ему легким кивком, но никак не мог оторвать взгляда от юноши в белом.

Учань едва слышно вздохнул и коснулся кончиками пальцев груди монаха в белом. Тот завалился назад, и тогда мужчина поднял его на руки.

— Я сокрыл правду от мирянина. Возможно, теперь я должен рассказать правду. Это мой шиди, Усинь.

Все они вернулись в деревню Мэйжэнь, и, проглотив таблетку Пэнлай Сяо Сэ, Тан Лянь смог с трудом справиться с ранами. После этого мужчина больше не мог сдерживать любопытство, и принялся расспрашивать монаха в серых одеждах.

— В мире есть три великих храма: Шаолинь на горе Сун*, Байма в городе Лоян** и Юньлинь у Южного моря***. Из какого храма великий мастер? И почему я должен был сопровождать твоего шиди?

*嵩山少林 - (sōngshān shàolín) гора Сун, вместе с храмом Шаолинь находятся в провинции Хэнань. Сама гора относится к одному из пяти священных пиков Китая и является среди них центральным. К слову, храм Шаолинь тоже досрочно известен.

**洛陽白馬 - (luòyáng báimǎ) Байма в городе Лоян. Город Лоян является городским округом в провинции Хэнань. Байма же при прямом переводе означает "белая лошадь", тогда как в переносном значении – "жертва, объект жертвоприношения".

***南海雲林 - (nánhǎi yúnlín) Юньлинь у Южного моря. 南海 также можно перевести как "города на далеком юге, у южных морей" или же "Южно-Китайское море". Юньлинь дословно переводится как "облачный лес", а также является уездом в Тайване.

Учань покачал головой и взглянул на Усиня.

— Мы не относимся ни к одному из трех великих храмов. Мы монахи из горного монастыря Хань*, ученики наставника Ванъю.

*寒山寺 - (hánshān sì) горный монастырь Хань. Реально существующий буддийский храм, расположенный в округе Гусу города Сучжоу.

— Чего?! — изумленно воскликнул Тан Лянь. Тотчас кровь хлынула по его горлу, и ему пришлось поспешно замолчать и постараться устоять на ногах.

Тяньнюй Жуй тут же оказалась рядом, поддерживая его.

— Ты старший ученик знаменитого города Сюэюэ. Как ты мог испугаться простого имени?

— Ванъю из горного монастыря Хань, это... — Тан Лянь нахмурился.

— В прошлом основатель чаньдао*, — подал голос Сяо Сэ, взяв со стола чашку чая и отпивая из нее. — А сейчас лишь... одержимый монах.

*禪道 - (сhàn dào) согласно Байду, у монахов это относится к технике медитации (совершенствования) через созерцание, транс.

— Одержимый монах?! — удивленно воскликнул Лэй Уцзе. — Если он раньше был основателем чаньдао, то как мог стать одержимым монахом?

— В мире есть три великих храма: Шаолинь, Байма и Юньлинь. Хоть их названия известны всем, однако когда упоминают основателя чаньдао, то все сразу же вспоминают наставника Ванъю из горного монастыря Хань. Поговаривали даже, что основатель единственный из всех людей смог достичь совершенства в шести сверхъествественных способностях: все видел, все слышал, знал мысли других, знал все свои прошлые перерождения, имел легкость божественных стоп и мог прекратить влечение ума. Но более всего он был способен в умении читать мысли. Прихожанам монастыря Хань было достаточно лишь взглянуть в глаза наставника Ванъю, и они сразу же разражались рыданиями, хватаясь за свои сердца. Успокоившись, они погружались в глубокий сон, а после пробуждения на них нисходило озарение, освобождающее их от оков земного.

— Так силен? — изумленно воскликнул Лэй Уцзе. — Даже без слов?

— Ходили слухи, что наставник был столь силен в этом, что мог с первого взгляда увидеть мысли человека и даже изменить его внутренний мир, не говоря ни слова. В совершенстве овладев всеми драхмами, он мог читать людей как книги.

Учань согласно кивнул, однако лицо его помрачнело.

— Этот молодой господин прав. Но вот что меня смущает: мне говорили, что тот, кто сопровождает моего шиди к городу Сюэюэ – Тан Лянь, старший ученик этого города. В полученном мною письме не говорилось о вас двоих... Кто же вы?

— Я? О, я просто скромный хозяин небольшой таверны. Хоть она и невелика, но в ней часто останавливаются люди из мира боевых искусств, так что я слышал много разного. Что же до молодого господина Лэя, то тут все просто – он задолжал мне круглую сумму. Так что теперь мы с ним едем в город Сюэюэ. Лично я – чтобы убедиться, что мальчишка не улизнет, не заплатив. По воле случая мы встретились с Тан Лянем, и наше путешествие, бывшее сначала столь неторопливым и приятным, каким-то образом превратилось в то, из-за чего я чуть не умер, — Сяо Сэ драматично вздохнул.

— Сяо Сэ, ты еще не дорассказал, — влез Лэй Уцзе. — Почему же столь сильный наставник стал одержимым монахом?

Сяо Сэ вопросительно посмотрел на Учаня.

— Мне можно говорить об этом?

Монах сложил ладони перед собой.

— Ваши слова не имеют ничего общего с нынешней ситуацией. Если молодой господин желает, то может продолжить. Этот ученик не вправе судить своего наставника.

— Ладно, — кивнул Сяо Сэ. — Итак, наставник Ванъю был самым опытным в шести сверхъественных способностях, и это знали все. Хоть его монастырь и был невелик, прихожане выстраивались в длинные очереди. Но два месяца назад наставник Ванъю вдруг обезумел после встречи с одним из паломников.

— Обезумел? — Лэй Уцзе широко распахнул глаза.

— О да. Ванъю вдруг вскочил и выхватил у статуи небесного владыки, что стояла в центре храма, деревянный меч. Одним ударом он обезглавил того паломника.

— Чего?!

— Увидев это, остальные паломники в испуге бросились прочь. Но Ванъю, будучи мастером боевых искусств, не составило труда догнать их. Никто не выжил. Когда же боевые монахи, что стояли на страже храма, настигли его, было уже поздно. Мало того, и боевые монахи не смогли остановить его. Только лишь когда личный ученик Ванъю бросился к нему, старик уронил меч. "В короткий миг великий святой, в другой же миг в сердце его рождается демон", — сказав так, наставник сел в позу лотоса и умер, а тело его стало пылью и развеялось по ветру, — Сяо Сэ повернулся к Учаню. — Такие слухи ходили в мире боевых искусств. Что же до того, что тело Ванъю превратилось в пыль и развеялось по ветру, то это кажется чем-то нереальным. Всю правду знают, пожалуй, лишь два мастера.

— Слухи не врали, — вздохнул Учань. — После смерти наставника на глазах у всех монахов тело его обратилось в пыль. Все решили, что его способность знать мысли других привела к тому, что наставник узнал слишком многое о небесных законах, и это способности поглотили его. Но позже мы обнаружили, что техника, которую использовал наставник, была отнюдь не способностью знать мысли. Это был вызов внутреннего демона.

— Вызов внутреннего демона? — задумчиво протянул Тан Лянь. — Что это за техника? Никогда не слышал о такой.

— Благодаря способности читать мысли человек может увидеть то, что на сердце у другого и понять его путь. Но сердца людей сложно понять, и например, человек не в здравом рассудке, то его сердце будет очень сложно понять. Но наставник же с первого взгляда мог заставить людей понять зло в своих сердцах. С самого начала постичь все таким способом было невозможно. Однако вызов же внутреннего демона работает иначе. Человек может взглянуть на внутренних демонов другого, но никогда – на его сердце. При использовании этой техники человек может даже пробудить забытые воспоминания. Однако эта техника находится под запретом и хранится в зале Лоча храма Ханьшуй. Наставник однажды обмолвился, что, используя и развивая эту технику, однажды мы сможем покорить внутреннего демона. Или же за миг из Будды стать демоном.

— В короткий миг Будда, в другой же миг – демон. Как мудрено, — Лэй Уцзе почесал затылок, явно поняв далеко не все из сказанного. — Постойте, разве это не значит, что наставник Ванъю пошел по неверному пути?

— Нет, — откликнулся Сяо Сэ. — Он увидел слишком много внутренних демонов, потому сошел в ума.

— Сяо Сэ! Не болтай вздор! — укорил его Тан Лянь.

Учань лишь покачал головой.

— Все в порядке. Настоятель из храма Цзюлун, мастер Дацзяо тоже так сказал. По его мнению, хоть наставник и помог многим людям, но он повидал слишком много внутренних демонов, что в конце концов пробудило его собственных.

— Но как ученик наставника Ванъю оказался в храме Цзюлун? — поинтересовался Лэй Уцзе.

— Шиди Усинь учился у наставника шести сверхъествественным способностям. Я же как-то раз повстречался с пришедшим к нам для обмена опытом мастером из храма Цзюлун. Тот увидел, что у меня есть поразительная способность цзиньгана*, подчиняющего демона, и взял меня с собой в город Било, чтобы тренировать. Наставник согласился с этим, и с тех пор я жил в храме Цзюлун. На протяжении последних двенадцати лет я встречался с наставником лишь трижды...

*金剛伏魔 - (jīngāng fúmó) Цзиньган, подчиняющий демона. Цзиньган – воин-служитель Будды.

— Дело было, скорее всего, даже не в том, что у тебя обнаружился поразительный талант цзиньгана, подчиняющего демона, — вдруг проговорил Сяо Сэ. — Ванъю надо было просто отослать тебя.

— Что хочет сказать этим молодой господин? — нахмурился Учань.

— Способности цзиньгана, подчиняющего демона – первая внешняя техника праведного буддизма. Те, кто ее развивает, имеют характерную истинную ци, прямо как у тебя, великий мастер. Однако твой шиди... — Сяо Сэ на миг замолчал, и окинул всех взглядом. — Хоть это было и недолго, но я ощутил зло этого монаха.

Все присутствующие кивнули. Хоть монах в белом и был необычайно красив, но лицо его не было столь умиротворенно, как у настоящих монахов. На губах его всегда играла зловещая улыбка, и от всей фигуры его веяло злом.

— Если я правильно догадался, Усинь практикует не шесть сверхъестественных способностей, а вызов внутреннего демона. И, я думаю, остальные боевые искусства из зала Лоча.

— Молодой господин прав, — удивленно выдохнул Учань.

— И с моей стороны будет смелостью предположить, что наставник Ванъю нашел решение проблемы.

— Какое же?

— Велика ли разница, подчинит ли сперва Будда демона, или сам он станет демоном, а потом все так же подчинит демона... — Сяо Сэ чуть нахмурился. — И, похоже, в этом кроется причина перевозки Усиня?

— Узнав о том, что наставник превратился в пыль, мастер Дацзяо попросил город Сюэюэ принять Усиня. Он хочет собрать всех мастеров страны, дабы избавить тело Усиня от всех запрещенных искусств.

— Но разве это не покалечит его? — прошептал Лэй Уцзе.

— Я слышал, когда шиди Усинь узнал об этом, он молча лег в этот гроб.

— Постой, тогда почему Тяньвайтянь пришли за твоим шиди?

— Тяньвайтянь? Что за Тяньвайтянь? — Учань покачал головой. — Хоть шиди и практиковал запретные искусства из зала Лоча, и это было не так широко известно, но в тайне это утаить не удалось. В мире боевых искусств многие возжелают этих знаний. И все же, меня весьма интересует что это за Тяньвайтянь, о которых упомянул молодой господин. Никогда о таких не слышал.

— Тяньвайтянь – это... — начал было Сяо Сэ, но его прервал громкий голос:

— Мы.

Двери зала распахнулись, и на порог ступил господин в фиолетовых одеждах, окинув равнодушным взглядом собравшихся.

— Это ты! — вырвалось у Лэй Уцзе.

— Как вижу, они все еще здесь, — беловолосый мужчина приземлился рядом с господином в фиолетовых одеждах.

— И Тан Лянь, и тот мальчишка из семьи Лэй, – оба получили по удару моими ладонями. Не думаю, что они будут на что-то способны, не получив шесть часов на отдых, — взгляд человека в фиолетовом скользнул по присутствующим и остановился на Усине, лежащим на скамье. — Это он?

Беловолосый ученый взглянул на Усиня и нахмурился.

— Забери его!

Не успело эхо его слов дозвучать, как человек в фиолетовом уже прыгнул в сторону Усиня. Однако кто-то успел опередить его: перед юным монахом возникла смазанная тень, стремительно ударившая кулаком прямо навстречу человеку в пурпурном. Это был Учань!

— Ты слишком самоуверен, — насмешливо хмыкнул мужчина в фиолетовом и тоже замахнулся.

— Берегись его ладоней! — поспешно воскликнул Лэй Уцзе. После столкновения с этим человеком он, как никто другой, знал страшную силу его ладоней.

На Учань не двинулся с места, столь же спокойный, как и раньше, тогда как мужчине в пурпурном пришлось отступить на несколько шагов.

— Способность цзиньгана, подчиняющего демона? — беловолосый мужчина нахмурился, внимательно наблюдая за Учанем. Внешне они были похожи, но тот не нес в себе и малой толики дьявольской ци, и взгляд его был мягок, будто он и не был свирепым цзиньганом. — Однако его сила не выше восьмой ступени.

— Первое боевое искусство праведных буддистов? — удивился мужчина в пурпурном. Хоть удар и знатного потрепал его, но он все еще оставался невозмутимым. — Пожалуй, я недооценил этого монаха.

— Будь осторожен, — тихо напомнил Байфасянь.

Мужчина в фиолетовом хохотнул.

— Ты же ученик Дацзюэ из храма Цзюлун? — обратился он к монаху. — Мы встречались с ним пару раз.

— Я двенадцать лет учился у настоятеля Дацзюэ боевым искусствам. Однако те знания, что я получил там, далеки от учений Будды, потому я не смею называть себя учеником настоятеля, — Учань взмахнул могучими кулаками. — Прошу мирянина оказать милость и научить меня.

— Отлично, — человек в пурпурном достал из складок одежды веер и неспеша распахнул его. — Даже если я окажу милость и дам тебе наставление, то ты оставишь здесь свою жизнь.

— Цзыи, не болтай. Забери его, — беловолосый мужчина выставил перед собой нефритовый меч, холодно глядя на Усиня.

— Ты такой мягкосердечный и нерешительный. Разве убить этих людей не будет лучше? Если ты лишь ограбишь их, то они все равно будут преследовать тебя, — человек в пурпурном одарил Лэй Уцзе презрительным взглядом. — Мальчик, я до сих пор не убил тебя лишь из-за Лэй Хуна. Однако вы слишком уж переоцениваете свои способности, так что не вините этого господина.

— Ты! — Лэй Уцзе попытался заставить свою ци циркулировать, но в грудь ему хлынула не только ци, но и кровь. Юноша едва удержался на ногах.

— Бесполезно, — Сяо Сэ покачал головой. — Совсем недавно ты получил удар его ладонью, и если никто не поможет тебе быстрее оправиться от ран, то, я думаю, на ближайший десяток дней ты будешь лишен возможности использовать ци.

— А ты, мальчик, много видел и много знаешь. Ты... — человек в пурпурном задумчиво окинул взглядом Сяо Сэ и мягко взмахнул веером.

— Цзыи, прекращай болтать! — рявкнул беловолосый мужчина и сам бросился прямиком к Усиню. От его яростного вопля Тан Лянь и Лэй Уцзе невольно выплюнули по глотку крови и рухнули на землю, а Сяо Сэ и Тяньнюй Жуй поспешили зажать уши. И лишь один человек никак не отреагировал на это – то был Учань! Стоило только беловолосому двинуться, как монах тоже перешел в наступление!

— Останови его, — холодно бросил беловолосый мужчина, не замедляясь ни на секунду.

Человек в пурпурном пожал плечами и взмахнул веером, вмиг отказываясь рядом с монахом. Однако Учань не собирался и дальше тратить свое время на этого человека, потому пустил в ход технику цзиньгана, подчиняющего демона и за секунду нанес три удара. Но бумажный веер, встретивший каждый удар монаха, даже не помялся, а человек в пурпурном не сдвинулся ни на сантиметр. И если раньше он лишь от одного удара отступал на три шага, то теперь, благодаря своему поразительному уму, этот человек мог с легкостью избежать выпадов в свою сторону.

Заметив, что ни один удар не принес ожидаемого результата, Учань изумленно выдохнул, и вся сила его кулаков, казалось, растаяла в один миг, как брошенная в море глиняная фигурка.

— На, забирай, — на лице человека в пурпурном заиграла улыбка. Распахнув веер, он взмахнул им разок, и Учаня тотчас обдало ураганной мощью ци, заставив отступить на три шага.

Ранее мужчина в пурпурном был вынужден отступить на три шага, а теперь он отдал эти шаги Учаню!

Тем временем беловолосый мужчина внимательно смотрел на Усиня.

— Похож... как же похож, — тихо пробормотал он и уже хотел было положить руку на плечо юному монаху, как вдруг стремительно отдернул пальцы. И лишь секундой позже в воздухе просвистела небольшая тонкая игла, вымазанная в бледно-фиолетовой жидкости. Несомненно, игла была пропитана смертельным ядом!

— Игла Лунсюй*, — беловолосый мужчина чуть свел брови и оглянулся в сторону все еще лежавшего на земле Тан Ляня. — Учитывая твое плачевное состояние, не думал, что у тебя окажется запрятано такое оружие. Должно быть, среди молодого поколения семьи Тан ты один из первых, верно?

*龙须针 - Игла Лунсюй. Оказывается, весьма известное скрытое оружие. Первый раз упоминалось в работе автора Юнь Чжунюэ в 1963 году. К слову, Лунсюй переводится как "усы дракона".

— Ты слышал об этом оружии раньше? — усмехнулся Тан Лянь, не обращая внимания на вопрос.

— О? Может быть, — хмыкнул мужчина. Пальцы его сжали рукоять нефритового меча, а полы одежды взметнулись в воздух; он выпустил свою ци и готовился к атаке.

— Три шага к клану Тан делают каждого на шаг ближе ко владыке Ада. Ты же подошел ко мне слишком близко! — взревел Тан Лянь и, через силу поднявшись, плюнул кровью в беловолосого мужчину.

Клан Тан известен в мире боевых искусств как лучший клан, занимающийся скрытым оружием. Их яды знамениты своей уникальностью, и лишь одна их капля может привести к непредвиденным последствиям. Чаще всего, конечно, жертва расстается с жизнью.

Беловолосый мужчина, быстро оценив все риски, поспешно отступил: он знал, что тела людей из клана Тан, достигших вершин в боевых искусствах, превращаются в оружие. Мужчина ловко увернулся от плевка, но в последний миг заметил еще что-то, летящее в его сторону. Это был крошечный листок, окрашенный в кроваво-красный цвет.

— Багровый заидневший лист! — вырвалось у беловолосого мужчины, и он едва успел увернуться от летящего к нему листа. И хоть атака Тан Ляня не достигла цели, но на короткий миг вывела его противника из равновесия.

— Жуй!

Вместе с криком Тан Ляня в рукавах Тяньнюй Жуй что-то сверкнуло, и в следующий миг два кинжала устремились к груди беловолосого мужчины. Выпустив три скрытых оружия, Тан Лянь смог предоставить Тяньнюй Жуй прекрасную возможность атаковать. Им нужно было лишь, чтобы ее кинжалы пролетели чуть дальше...

— Слишком медленно! — беловолосый мужчина вонзил меч в землю и с легкостью поймал оба кинжала. Тотчас они разбились на осколки, и Тяньнюй Жуй пришлось поспешно отступить на спину Тан Ляню.

— Прости, Лянь, — с трудом выдохнула девушка. — Я упустила момент.

— Ты не виновата. Он слишком силен, — Тан Лянь покачал головой. — Даже если бы я не был ранен, все равно был бы ему не соперником.

— А ты сильнее, чем я думал, Тан Лянь из клана Тан, — беловолосый мужчина нахмурился и одарил молодого человека колючим взглядом, вновь взявшись за меч.

— Таким взглядом... и убить можно, — заметил Сяо Сэ. Из всех присутствующих он единственный не ввязался в битву и при этом продолжал вести себя так, будто творящееся вокруг безобразие его совершенно не касалось.

Тяньнюй Жуй взглянула на Тан Ляня, но тот лишь беспомощно покачал головой. Сейчас он едва мог стоять, и возможность использовать еще одно скрытое оружие была просто нереальной.

Тем временем Учань и мужчина в пурпурном успели обменяться бесчисленными ударами, но монаху так и не удалось даже помять бумажный веер. Человек в пурпурном медленно одерживал верх.

— Не забывайте обо мне! — воскликнул Лэй Уцзе, не в силах больше сидеть в сторонке и наблюдать. Но стоило ему попытаться заставить циркулировать ци, как Сяо Сэ крепко сжал его плечи и строго посмотрел юноше в глаза.

— Если ты не хочешь потом остаться калекой, то лучше не демонстрируй сейчас свои умения, — на редкость серьезно прошептал он.

Беловолосый мужчина шаг за шагом приближался, крепко сжимая в руке меч. Только что он недооценил тяжело раненого Тан Ляня, но больше такой ошибки он не допустит. "Три шага к клану Тан делают на шаг ближе к владыке Ада". Если кто-то подойдет к мастеру из клана Тан на три шага, то убить его будет проще простого. Даже если сам мастер будет на грани гибели, он все равно сможет забрать с собой жизнь нападавшего.

Тан Лянь горько улыбнулся, как вдруг совсем рядом с ним раздался чей-то голос.

«Эй, ты еще можешь стоять?», — в юном голосе слышалось тихое веселье.

Тан Лянь широко распахнул глаза и огляделся по сторонам, однако там не было никого, кому мог бы принадлежать голос.

«Эй, прекращай смотреть по сторонам. Сейчас слышать меня можешь только ты. Подойди поближе, если у тебя еще остались силы».

Тан Лянь покосился на Усиня, все еще лежащего на широкой скамье, и к своему удивлению заметил на губах монаха слабую улыбку.

«Ну, чего же ты медлишь? Еще чуть-чуть, и этот беловолосый человек заберет меня! Скорее иди сюда».

Несмотря на то, что в голове Тан Ляня роились тысячи вопросов, он мог лишь собрать последние силы и подтащить свое тело к Усиню, преграждая путь беловолосому мужчине.

— Лянь! — Тяньнюй Жуй тотчас бросилась вперед, желая поддержать мужчину.

Беловолосый мужчина остановился.

— Тан Лянь, я не думал тебя убивать, но ты, похоже, сам лезешь на рожон? — хмуро заметил он.

Тан Лянь хотел было ответить, но в этот миг последняя кроха ци, что имелась в его теле, истощилась. И только он почувствовал, что сейчас же потеряет сознание, как вдруг чья-то ладонь полотно прижалась к его спине, и чужая ци хлынула в его тело. Тотчас волна уютного тепла прокатилась по уставшим конечностями, забирая жгучую боль, так долго разрывающую его тело, и с поразительной скоростью заживляя раны.

«Какое еще у тебя осталось скрытое оружие? Гвозди, пронизывающие до костей? Иглы Лунсюй? Сыцзяодин*? Я дам тебе лишь одну возможность атаковать, так что можешь выложить все свои козыри! Даже технику Парящих лепестков десяти тысяч деревьев. Конечно, далеко не каждый из семьи Тан знает ее, но ты, Тан Лянь, определенно без проблем справишься с ней».

*四脚钉 - Сыцзяодин. Выглядит как металлический шип на четырех ножках. Например, им можно прокалывать шины автомобилей.

— Ладно же... — хмыкнул беловолосый мужчина, поняв, что Тан Лянь не собирается отступать, и взмахнул сверкнувшим мечом.

Есть мечи крепкие и острые, есть легкие мечи... меч же беловолсого человека был очень красив. Он – будто цветок грушевого дерева, распустившийся снежной ночью и тут же увядший, и тем он был красив. Меч был непревзойденно прекрасен, но и столь же смертелен.

«Сейчас!», — скомандовал голос.

Парящие лепестки десяти тысяч деревьев – лучшая техника скрытого оружия семьи Тан. Даже в спокойной обстановке Тан Лянь не мог до конца ее освоить, однако теперь, когда его тело почти исчерпало себя, он смог в первый раз использовать эту технику.

Почти все скрытое оружие, что имел при себе Тан Лянь, мгновенно было брошено в атаку. Подобно цветку, оно распустило в воздухе свои смертоносные лепестки и обрушилось на беловолосого мужчину!

— Быть не может! — хором ахнули господин в пурпурном и беловолосый мужчина. Они яростно взмахнули один нефритовым мечом, другой – бумажным веером, стараясь отразить смертельную лавину, однако их все равно отшвырнуло за дверь.

— Ты не разочаровал меня. Только вот этого все равно недостаточно, чтобы убить их, — голос все еще весело звенел в голове Тан Ляня, когда теплая ци, лившаяся в тело молодого человека, исчезла. Стоило только этому произойти, как перед глазами у Тан Ляня все поплыло, и он потерял сознание.

— Лянь! — Тяньнюй Жуй вновь поспешила подхватить его падающее тело.

Как раз в этот миг Усинь открыл глаза и поднялся, поправляя свою одежду.

— Я лицезрел Парящие лепестки десяти тысяч деревьев, — он улыбнулся. — Ради такого случая стоило немного попритворяться спящим.

— Шиди! — воскликнул Учань.

— Здравствуй, шисюн, — кивнул Усинь и быстро окинул взглядом собравшихся. Наконец он увидел стоящих в углу Сяо Сэ и Лэй Уцзе и, едва заметно улыбнувшись, бросился к ним. — Два господина кажутся хорошими людьми. Этот скромный монах собирался немного прогуляться. Не откажут ли миряне этому скромному монаху в удовольствии пройтись вместе?

— Ку... куда прогуляться? — уточнил Лэй Уцзе, еще не успевший сообразить, что к чему.

— Не желаю, — быстро отрезал Сяо Сэ.

Как раз в этот момент в комнату снова вошли человек в пурпурном и беловолосый мужчина.

— Не криви душой, — улыбнулся Усинь и, подхватив Сяо Сэ и Лэй Уцзе, легко оттолкнулся ногой от пола, выпрыгнул в окно и был таков.

— В одной из книг я видел упоминания о людях, подобных богам. Одетые в белые одежды, они могли передвигаться по небу на облаках. Для жизни им нужна была разве что роса и воздух. Они обладали такой силой, что могли спокойно оседлать ветер и лететь так десятки тысяч ли. Родились же эти богоподобные люди вместе с солнцем и луной. И, судя по всему, в своей книге автор подразумевал именно это, — Сяо Сэ уселся на камень и взглянул на Усиня, стоявшего у самой кромки воды. Ветер дул с реки и трепал белые одежды юного монаха, задумчиво смотрящего вдаль. Лунный свет заливал его фигуру, отчего Усинь казался бессмертным, спустившимся в мир смертных.

— Никогда раньше не видел такого мастерского цингуна. Он будто и впрямь оседлал ветер... И даже те двое, мастера боевых искусств, не смогли за ним угнаться! — восторженно воскликнул Лэй Уцзе. С тех пор, как Усинь сбежал с ними, прошло три часа, и вечер успел смениться ночью, но юный монах будто и не устал.

— Мы у него в плену, но сидим сейчас и нахваливаем его, — Сяо Сэ улыбнулся. — Интересно, что бы он сказал, если услышал нас?

Усинь обернулся и подошел к ним.

— Миряне не в плену, — улыбнулся он. — Этот скромный монах уже упоминал на постоялом дворе... этот монах лишь просит мирян прогуляться вместе с ним.

— Почему же именно мы? На постоялом дворе было еще полно людей, — Сяо Сэ усмехнулся. — Может, потому что один из нас тяжело ранен, а другой и вовсе не знает боевых искусств?

— Тяжело ранен? — Усинь окинул взглядом Лэй Уцзе и улыбнулся. — Этот скромный монах не очень талантлив, но мог бы постараться помочь мирянину.

— Ты хочешь помочь мне с ранами? — удивленно моргнул Лэй Уцзе.

Усинь кивнул.

— Путь еще долог, и этому скромному монаху понадобится помощь обоих мирян. Лечение травм совсем не затруднит меня, так что не надо беспокоиться.

— Я думаю... — неуверенно начал Лэй Уцзе. При одном только взгляде на улыбающегося Усиня у него появлялись сомнения касательно дальнейших планов коварного монаха.

Не говоря ни слова, Усинь вдруг схватил Лэй Уцзе за руку и, легко оттолкнувшись от земли, в следующий миг оказался посреди реки. Тут он быстро нажал на несколько аккупунктурных точек на плечах и спине юноши.

— Как только мирянин был ранен ци ладони Цзыихоу, его истинная ци столкнулась с вредоносной ци, попавшей в каналы. Если мирянин не будет пытаться заставить циркулировать свою ци, то проблем не возникнет. Но если же мирянин сделает это, то обе ци будут пытаться подавить друг друга, что приведет к еще большим ранам. Этот скромный монах использует технику циркуляции, чтобы истинная ци мирянина смогла вытеснить вредоносную ци.

Договорив, Усинь без промедления схватил Лэй Уцзе за плечи и по волнам заскользил к самому глубокому месту реки.

— Я-я не умею плавать! — запоздало взвыл напуганный донельзя Лэй Уцзе.

— Неужели на свете... существует кто-то с таким невероятным уровнем цингун? — ахнул Сяо Сэ, внимательно наблюдая за юным монахом.

А Усинь спокойно шагал по волнам, будто вместо них под ногами его была ровная земля. Наконец он остановился и закрыл глаза. Белые одежды его беспорядочно затрепетали на ветру, а Лэй Уцзе явственно ощутил, как содрогается его собственное тело, вот-вот могущее рухнуть в воду. Вдруг волна ци вошла в тело юноши через ладони Усиня. Лэй Уцзе ощутил, как сердце его, до этого взволнованно колотившееся, вновь размеренно забилось в груди. Повинуясь интуитивному порыву, он закрыл глаза. Свист ветра и шум волн лился в его уши и приносил небывалое спокойствие разуму.

Сяо Сэ, наблюдавший за всем с берега, был потрясен до глубины души. А все потому, что стоило только Лэй Уцзе закрыть глаза, как Усинь убрал руки с его плеч! Лэй Уцзе же и не подозревал, что что-то изменилось, и совершенно спокойно стоял на поверхности воды с закрытыми глазами.

Усинь в удивлении шире распахнул глаза.

— Старый монах говорил, — тихо пробормотал он. — Что на свете есть люди, чьи сердца от природы чувствительны и тонко устроены, отчего они могут достигнуть высшей степени гармонии с природой. Похоже, он не обманул меня.

Усинь взмахнул рукавом, и воды реки заволновались, вздыбились вверх и превратились в огромный водоворот. Глаза Лэй Уцзе все еще были закрыты, но по лбу его потек пот. Усинь усмехнулся и легко щелкнул юношу по лбу.

— Избавься!

В следующий миг к пальцу Усиня потянулась пурпурная ци, и он тотчас махнул рукой в сторону. Вредоносная ци влетела в воду, взрываясь и поднимая столб брызг до самых небес. Не успела вода дождем обрушится обратно в реку, как Усинь уже вновь ухватил Лэй Уцзе за плечи и заскользил по волнам. Наконец они вновь очутились на земле. Усинь подтолкнул Лэй Уцзе к Сяо Сэ и горделиво поправил свои одежды.

— Готово!

Лэй Уцзе открыл глаза и глубоко вздохнул.

— Ну и как оно? — поинтересовался у него Сяо Сэ.

Лэй Уцзе утер пот со лба и на мгновение задумался.

— Не могу сказать точно... — наконец ответил он. — Но я еще никогда не чувствовал себя так легко.

— Мирянин полностью здоров и даже получил выгоду от своей беды, — Усинь с улыбкой сложил ладони и чуть поклонился.

— Что ты хочешь этим сказать? — недоуменно спросил Лэй Уцзе.

— В будущем мирянин поймет, что я имел в виду, — Усинь опять улыбнулся, но не ответил напрямую.

— Итак, почему же ты взял нас с собой? — вдруг подал голос Сяо Сэ.

Усинь поднял было руку, чтобы хлопнуть того по плечу, но Сяо Сэ увернулся прежде, чем пальцы монаха дотронулись до его одежды. Усиню оставалось лишь обернуться и похлопать по плечу все еще удивленно стоявшего на месте Лэй Уцзе.

— Этот скромный монах уже говорил. Ему хотелось бы прогуляться в одно место, но для этого ему нужны миряне. Что же до исцеления травм мирянина, то не стоит даже и вспоминать об этом.

Сяо Сэ одарил Усиня холодным взглядом.

— Такой великий мастер, столь хорошо владеющий боевыми искусствами... Я и представить себе не могу то место, в которое тебе бы потребовалось наше сопровождение. К тому же, тебя надо было доставить из города Сюэюэ в храм Цзюлун. А этот парнишка – ученик из города Сюэюэ. Как, по-твоему, мы поможем тебе сбежать?

— Если мирянин простит этого скромного монаха за смешок замечание... Стоит заметить, что если бы не этот скромный монах, то те люди в черном убили бы мирян, как только они бы вышли из постоялого двора. Если бы не этот скромный монах, помогший мирянину Тану на постоялом дворе, то тот не смог бы использовать технику Десяти тысяч летящих лепестков и отбить нападение Цзыихоу и Байфасяня. Этот скромный монах уже дважды спас жизнь мирянам, так что небольшое одолжение не должно вас сильно затруднить, верно? — Усинь вздохнул и покачал головой, изобразив на лице глубокую печаль. — На самом деле этот скромный монах немного беден...

Сяо Сэ усмехнулся.

— Монах, что должен подавать милостыню, просит вознаградить его?

— Конечно. Если сам Будда просил награды, то почему бы этому монаху не последовать его примеру? — сказал Усинь с уважением.

Сяо Сэ на миг удивленно застыл.

— Будда просил награды? Раньше я встречал нескольких монахов, но никогда не слышал такой формулировки. На что же ты ссылаешься?

«Однажды Будда вместе с тысяча двухсот пятьюдесятью монахами* отправился из Капилавасты в Шравасти. На границе между этими странами росло огромное дерево. Высотой оно было в двадцать ли, а крона его простиралась на шестьдесят ли. На дереве висело много фруктов, сладких как мед. Если слепец вкусит такой фрукт, то сможет вновь увидеть мир. Если вкусит неизлечимо больной, то излечится в тот же миг.

Будда попросил монахов съесть по фрукту, а затем сказал сопровождающему его Ананде:

— Я вижу мир как множество вещей, каждая из которых связана с другой и имеет свою судьбу.

— Неразумный ученик не знает, что такое судьба, — ответил Будде Ананда.

— Человек, приносящий счастье, подобен этому дереву, — с улыбкой объяснил Будда. — Когда его только посадили, оно было совсем мало, но со временем становилось все больше и приносило все больше плодов. Человеку выдающемуся и благородному, даже будь это пожилой король, посвятившему себя делу буддизма и его трем ценностям**, в будущем воздастся. Человеку очень богатому, имеющему собственности в достатке и подающему милостыню, в будущем воздастся. Человеку, живущему долго, ничем не болеющему, сильному, крепкому и ограничивающему себя, в будущем воздастся. За милостыню воздастся во много раз больше, в жизнь придут мир, счастье и долголетие».

*Речь о 比丘 - бхикшу; буддийские монахи, принявшие полные монашеские обеты.

**三寶 - три сокровища буддизма: Будда, его учение - дарма, монашеская община - сангха.

— Это "Будда сказал, что предавших пять путей счастья ждет кара" означает, что счастье корень страданий. Монах, ты же используешь это, чтобы сказать, что Будда просит вознаграждения... — Сяо Сэ покачал головой. — Не знаю, простит ли Будда тебе это.

— Не думал, что мирянин так хорошо разбирается в учениях Будды. Даже слова твои были точь-в-точь как у старого монаха, — Усинь продолжал улыбаться, даже неуважительно назвав своего наставника старым монахом.

— Я пойду с тобой! — вдруг воскликнул Лэй Уцзе.

— О? — удивленно обернулся Усинь.

— И почему я не ждал от тебя ничего иного? — беспомощно пожал плечами Сяо Сэ.

— Ты дважды спас наши жизни, так что я помогу тебе разок. Но после того, как ты сделаешь то, что хотел, я все равно верну тебя обратно, — серьезно заключил Лэй Уцзе.

Усинь на миг ошеломленно застыл, но затем откинул голову назад и расхохотался. Когда же он вновь взглянул на них, в глазах его вспыхнул дьявольский огонь такой силы, что Сяо Сэ и Лэй Уцзе вздрогнули. Однако тот огонь тотчас погас.

— Прекрасно, — кивнул юный монах. — Когда настанет время, я буду ждать, что ты поймаешь меня... Если у тебя, конечно, это получится.

— Твое обращение к нам изменилось... — вдруг заметил Сяо Сэ.

— М?

— До этого ты называл нас мирянами, а к себе обращался "этот скромный монах". Но теперь же ты перешел на "ты" и "я"...

— Ты наблюдательный, — похвалил его Усинь. — Но, раз уж вы оба согласились путешествовать со мной, то мы можем считаться спутниками. И раз уж так, то как можно говорить о милостыне? Исходя из всего этого, я решил, что называть вас обоих по имени будет более подходящее. Однако я не знаю, как вас зовут.

— Меня зовут Лэй Уцзе, — тотчас откликнулся Лэй Уцзе.

— Сяо Сэ, — лениво вторил Сяо Сэ.

— У вас хорошие имена, — усмехнулся Усинь.

— Итак, почему тебе так надобно путешествовать именно с нами? — Сяо Сэ все еще недоверчиво покосился на Усиня. — С твоими удивительными способностями, если не говорить о огромных землях Центральной равнины*, есть ли места в этом небольшом регионе на западе тридцати двух буддийских стран, куда ты не сможешь попасть?

*中原 - Центральная равнина. Реально существующее место, входит в состав нижнего и среднего течения реки Хуанхэ.

— Хороший вопрос, — Усинь отряхнул белую рясу и поднял голову. Красивый и чистый голос его зазвенел в воздухе. — На самом деле все из-за того, что у меня нет денег. Ах, выходя наружу, особенно находясь в другой стране, без денег и шагу не ступить!

Усинь стоял на берегу реки и всматривался в даль, отчего на восемь десятых казался небожителем. Тихий смех на девять десятых делал его очаровательней и завораживающей, а проявленные прекрасные способности в десяти из десяти случаях демонстрировали его могущество... Однако его заявление "У меня нет денег" уже тянуло на одиннадцать баллов из десяти, а то спокойствие, с которым была произнесена эта фраза моментально принесла Усиню двенадцать баллов из десяти в категории "нахальство"!

Стоило только Лэй Уцзе услышать слова Усиня, как он не смог сдержаться и заливисто рассмеялся. Все еще смеясь, он махнул рукой в сторону Сяо Сэ.

— Ха-ха-ха-ха! Ты, монах, нашел нужного человека! В той гостинице из всех людей только у него были деньги!

Лицо Сяо Сэ тотчас приобрело поразительно некрасивый вид, и только он собирался ответить, как вдруг перед ним очутился Усинь.

— Что теперь? Если я не захочу отдавать тебе деньги, то ты ограбишь меня?! — Сяо Сэ гневно сверкнул глазами.

Но Усинь лишь обернулся, и в тот же миг будто из ниоткуда к нему с пронзительным свистом устремилась оперенная стрела. Усинь взмахнул рукой, и стрела застыла прямо в воздухе всего в миллиметре от рукава юного монаха. Однако упала она не сразу и все еще продолжала вращаться вокруг своей оси. Лишь потеряв весь импульс, она рухнула на землю.

Усинь поднял голову и заметил в трехстах шагах стоящего на лошади человека. В руках тот держал перьевой лук. За триста шагов этот мужчина смог запустить стрелу с небывалой силой, и уже это делало его серьезным противником.

— Чангун Чжуйи*, — вдруг вспомнил имя Усинь.

— Байгуй Есин**, — нахмурился Сяо Сэ.

*長弓追翼 - Чангун Чжуйи. Прозвище, дословно можно перевести как "длинный лук настигнет крылья".

**百鬼夜行 - Байгуй Есин. Дословно переводится как "Сотня призраков блуждают в ночи".

— Чангун Чжуйи, Байгуй Есин? Кто это такие? Похоже на имена мастеров, — подал голос ничего не понимающий Лэй Уцзе. — С детства я слышал много историй о мире от старших, но такие имена мне не знакомы.

— Это вполне логично. Ты слышал рассказы о героях. Чангун Чжуйи и Байгуй Есин же не являются ни героями, ни злодеями... — проговорил Сяо Сэ и перевел взгляд на человека, вновь натягивающего тетиву.

— Кто же они тогда?

— Разбойники, — Сяо Сэ опять огляделся, но черные тени уже начали действовать. — Монах, что же ты за человек? Почему хорошие люди, злодеи, монахи и разбойники проявляют интерес к твоей персоне?

— Но разве разбойники здесь не для того, чтобы ограбить нас? — недоуменно спросил Лэй Уцзе.

— Лэй Уцзе, мой дорогой герой, — Сяо Сэ посмотрел на него, как на идиота. — Эти несколько человек – самые опасные разбойники западной области. Они грабят только самых богатых купцов, которых защищают сотни личных охранников. Нас же здесь лишь трое, и среди нас двое без гроша в кармане. Если им не интересны секретные боевые искусства, которые скрывает монах, то зачем им вообще нас грабить?

— Сотни личных охранников? Да нас сложнее ограбить, чем какого-то дельце с сотней личных охранников, — воскликнул Лэй Уцзе и бесстрашно огляделся.

— Ты говорил неверно, — Усинь с улыбкой взглянул на Сяо Сэ. — В этой небольшой области на западе тридцати двух буддийских стран я не смогу просто так пойти туда, куда захочу.

— Раз ты все еще можешь смеяться, значит, эта сотня призраков тебе не преграда, — лениво откликнулся Сяо Сэ.

В этот момент вдалеке мужчина вновь натянул тетиву так, что лук стал похож на полумесяц.

— Вперед! — тихо крикнул он.

Усинь выдохнул, и белые одежды его затрепетали на ветру. Юноша аккуратно коснулся четок, висевших у него на шее.

— Избавиться! — выкрикнул тот человек, и стрела со свистом пронзила воздух. И хоть между ним и монахом было триста шагов, стрела летела с такой силой, будто они стояли всего в трех.

Как только стрела устремилась к своей цели, черные тени во мраке зашевелились. Им не терпелось устроить беспорядки, и вот они вытащили свои мечи из-за поясов!

Страна Юйтянь.

Храм Дафаньинь*.

*大梵音寺 - Храм Дафаньинь. Дословно переводится как храм великих молитв или храм большого санскрита.

Несмотря на такое внушительное название, статус лучшего храма в стране и то, что храм Дафаньинь размерами мог сравниться с храмом Юньлинь и был столь же известен в мире, как и храм Байма, все-таки величия ему не хватало.

В настоящее время вера в буддизм была столь сильна на Центральной равнине, что в храмы там ежедневно приходили тысячи и тысячи людей. Однако на западных округах буддисты предпочитали идти тропой мучений: не наедасться досыта, носить одежду, не греющую тело. Они считали, что лишь через мучения можно заслужить великие заслуги и добродетель.

Храм Дафаньинь был ярким олицетворением слова "мучение". Совершенно не похожий на великолепные главные храмы Центральной равнины, он казался от основания до самых купалов измазанным в грязи, под которой скрывались глубокие трещины, так что думалось: одно дуновение ветра – и храм развалится.

Однако у рассохшихся ворот именно этого храма остановился паланкин. Сам паланкин был по размерам достаточно велик и богато украшен золотом. Золотыми же красками на нем был выписана божественная птица Дафэн, нарисованная столь искусно, что казалось, будто она в следующий миг упорхнет со стен паланкина. Четыре высоких и сильных мужчины держали паланкин на плечах, в то время как перед ним шли два прекрасных, словно нефрит, худощавых юноши, на поясах которых висели искусно выкованные и идеально подобранные мечи.

Тот, что слева, казался немного моложе. Он взглянул на лица проходящих мимо монахов и невольно усмехнулся.

— В Тяньци я видел столько монахов, но каждый из них только и мечтал о шелковых рясах, вышитых золотыми нитями. Здесь же монахи, кажется, даже не едят до сыта.

— Да что ты знаешь? — холодно фыркнул тот, что шел справа и казался немного старше. — Монахи западного округа обращают большое внимание на мучения. Если тебе вдруг взбредет в голову заставить их носить красивую одежду, они наверняка обвинят тебя том, что ты испортил их религиозную практику.

— Эй, что они там бормочут? — тот, что слева, проигнорировал слова товарища и с интересом уставился на нескольких монахов неподалеку.

— Да наверняка то же, что и монахи на юге: защити нас, Будда и тому подобное. Что они могут еще говорить кроме этого? — юноша справа тоже прислушался, однако быстро обнаружил, что ошибся в своих предположениях.

— Это Ом Мани Падме Хум, — вдруг донесся из паланкина мягкий голос, и даже проницательный человек не смог бы с точностью сказать, был ли говорящий мужчиной или женщиной.

— Чего-чего? Мастер, повтори еще раз, — тотчас полюбопытствовал юноша по левую сторону паланкина, заинтересованный странными словами.

— Хоть все направления буддизма имеют общие корни, все они различаются, — вновь подал голос человек в паланкине. Кажется, он был очень осведомлен в буддизме. — Особенно это заметно в западной области тридцати двух буддийских стран, где у каждой ветви четко прослеживается своя история и история их заветов. Только что ты слышал Ом Ма Ни Пад Ме Хум, большую мантру из шести слов. Она также известна как садакшара. Основоположники буддизма считали, что в каждом из шести слов сосредоточена вся сила буддизма, поддерживающая баланс и вызывающая милосердие. Все милосердие и мудрость Будды во звуке голоса молящего. С того времени, когда ты в первый раз произносишь сутру, и до тысячного раза ты можешь накопить высочайшие заслуги и добродетель.

— Чего? Я понял, эти монахи просто отлынивают. Им не хочется читать толстые тома священного писания, так они сочинили это, — усмехнулся юноша.

— Тайны методов буддизма... Ты, малыш, думаешь, что в состоянии их понять? Бо Юн, не выдумывай, — несмотря на всю строгость замечания голос говорящего все еще оставался мягким, и казалось будто он ругал юного собеседника не всерьез.

Юноша, названный Бо Юном, послушно замолчал, и тогда заговорил юноша, стоящий справа.

— Мастер отлично знает особенности буддизма.

— Однако я знаю далеко не все. Иначе зачем бы старший евнух послал нас в эти пустынные земли? Лин Цзюнь, по недавним сведениям, куда он отправился? — спросил человек в паланкине.

— Согласно полученной информации, только вчера он сбежал из усадьбы Мэйжэнь, — откликнулся юноша, что был справа. — По пути он столкнулся с безжалостными разбойниками западного округа. Они, как и прежде, не представляли для него никакой угрозы, и теперь он движется сюда через страну Юйтянь.

— Как я и думал... — усмехнулся человек в паланкине.

— Но... — Лин Цзюнь был не уверен, стоит ли ему договаривать.

— Но? — удивился его собеседник. — Договаривай.

— Он не один.

— О? — в голосе человека в паланкине послышалось веселье. — С ним Тан Лянь? Неужто его уговорили?

— Это не Тан Лянь. С ним два юноши, один в красных одеждах, другой в шубе на лисьем меху. На данный момент ничего об этих двоих не известно.

Человек в паланкине глубоко задумался.

— Я знал, что не стоит недооценивать этого юного монаха, — наконец проговорил он. — Как только появились слухи о том, что его отправили в храм Цзюлун, старший евнух отправил нас в путь. Однако старший евнух никогда не виделся с этим монахом и не знает всю его силу. Хоть город Сюэюэ известен своей мощью, но без трех его глав он тоже не сможет задержать монаха. Поэтому мы дождемся его здесь. И все же, кто бы мог подумать, что он найдет себе спутников. Красные одежды и шуба на лисьем меху... Не припоминаю никого похожего. Может, это новые ученики города Сюэюэ?

— К слову о городе Сюэюэ. Раз уж старший евнух точно знал, что монах пойдет в город Сюэюэ, то почему все равно отправил нас сюда? — подал голос Бо Юн.

— Все-таки люди города Сюэюэ входят в мир боевых искусств. А, как известно, решения в мире боевых искусств принимаются несколько поспешно в силу характера практикующих. Ах, старший евнух беспокоился об этом, — человек в паланкине вздохнул. — Эх, но и с этим монахом трудно иметь дело: он такой эксцентричный.

— Однако, мастер, как ты узнал, что он придет в храм Дафаньинь? — удивился Лин Цзюнь. Он вспомнил, что, когда они еще только собирались в путь, мастер уже сказал им, что конечным пунктом их путешествия будет храм Дафаньинь в стране Юйтянь. Как будто мастер знал обо всем заранее.

— Он придет сюда, чтобы найти одного человека, — ответил человек в паланкине.

— Кого?

— Скоро мы все увидим, — тихо проговорил человек. — Поднимайте паланкин.

Как раз в этот момент из храма вышел монах в длинных поношеных одеждах и, держа одну ладонь вертикально перед собой, направился к паланкину. Затем с большим почтением он опустил руку. Судя по всему, он был монахом, отвечающим за посетителей.

Следуя за ним, люди и паланкин вошли в ворота. Все так же молча они вошли во двор и вдруг остановились.

— Старший монах, почему мы остановились? — спросил Бо Юн.

— Настоятель, — сопровождающий их монах не обратил на юношу никакого внимания и с величайшим почтением поприветствовал того, кто стоял в десяти шагах впереди.

Бо Юн и Лин Цзюнь оглянулись и заметили трех монахов, стоявших на пути паланкина. Тот из них, кто стоял в центре, был бледен и стар. Хоть его халат был так же поношен, как и у остальных, но заплат на нем не было. По видимому, это и был настоятель, о котором говорил сопровождающий монах. Оставшиеся же двое монахов казались необычайно сильными. У одного из них на шее висели четки из сто восьми бусин, а другой держал в руках огромный священный клинок. Все они выглядели внушительно и крайне праведно.

— И что же? — поинтересовался человек в паланкине.

— Тот монах, что слева, практикует божественное умение Покорение злого духа четками. Уровень силы – седьмой. Тот монах, что справа, практикует технику Меча, нарушающего заповеди. Уровень силы – восьмой. Что же до монаха посередине... похоже, он не знает никаких боевых искусств, — несмотря на юный возраст, Бо Юн мог ясно видеть все боевые искусства монахов, стоящих перед ним.

— Почтенный Фалань. С той встречи в городе Тяньци прошло больше десяти лет, — первым заговорил человек в паланкине, и голос его полнился уважением.

Названный почтенным Фаланем сложил руки в приветствии, но по-прежнему не произнес и слова.

— Смело! — гневно воскликнул Лин Цзюнь.

— Не мешай, — одернул его человек в паланкине. — Почтенный Фалань не груб, он просто не может говорить.

— Не-немой? — Бо Юн и Лин Цзюнь изумленно переглянулись. — Настоятель... и впрямь немой.

Два монаха-воина, услышавшие это, помрачнели, но почтенный Фалань лишь едва заметно улыбнулся, будто совершенно не обратив внимания на неосторожное восклицание молодых людей.

— Почтенный, я пришел сюда, чтобы найти одного человека, — скромно произнес человек, но так и не вышел из паланкина.

Почтенный Фалань лишь покачал головой.

— Почтенный, у меня на руках послание от владыки вашей страны Юйтянь, — со смехом заметил человек в паланкине.

Почтенный Фалань вновь покачал головой.

— Почтенный, ты прятал того человека двенадцать лет, но больше ты не сможешь его скрывать, — все так же мягко проговорил человек в паланкине.

На этот раз почтенный Фалань не только покачал головой, но и качнул пальцем. И вслед за его движением на земле медленно проступили слова.

— Техника Смешения чувств души и разума! — Бо Юн тотчас узнал сильнейшую внутреннюю технику буддийских школ.

Человек в паланкине же, кажется, совсем не удивился. Он даже не поднял занавес и тихо спросил:

— Почтенный снова пишет на земле? На этот раз я не в настроении смотреть, — он легко махнул рукой: занавес на миг поднялся и тотчас же упал. Бо Юн, до этого пристально разглядывающий издалека еще не до конца проступившие слова, написанные почтенным Фаланем на земле, был весьма раздосадован, когда те вмиг стерлись.

— Я сказал: на этот раз ты больше не сможешь его скрывать, — с большим нажимом повторил человек в паланкине.

Почтенный Фалань тихо вздохнул, но как и раньше покачал головой.

Человек в паланкине заговорил так, будто ему не оставили выбора.

— Когда двенадцать лет назад великий основатель дьявольского учения, Е Динчжи, пришел к твоему учителю, почтенному Мокэ, чтобы узнать у небес свой путь, как бы он не угрожал почтенному, тот стоял на своем. Даже когда меч готов был пронзить его, он лишь качал головой. Судя по всему, помимо буддийских текстов ты перенял у почтенного Мокэ и эту манеру качать головой. Лин Цзюнь, Бо Юн!

Оба юноши тотчас обнажили мечи. Монахи-воины, сопровождающие почтенного Фаланя, в ответ шагнули вперед. Один из них принялся перебирать свои четки, а второй тряхнул священным клинком. Оба они внимательно смотрели на юношей.

— Чур я иду первый! — крикнул Бо Юн и стрелой кинулся к монаху, держащему в руках священный меч. Тот же совершенно спокойно поднял клинок.

Название техники Меч, нарушающий заповеди говорящее. Каждый, владеющий ей, действительно нарушает заповедь непредумышленным убийством. Среди буддистов эта техника считается особенной, ведь в наступлении она дарует практикующему ужасающую мощь.

Этот монах потратил многие годы, тренируя эту технику, и смог достичь восьмого уровня силы. В храме Дафаньинь он был мастером техники, однако перед лицом этого парнишки, которому на вид было лет тринадцать-четырнадцать, его техника Меча, нарушающего заповеди не имела ровным счетом никакого преимущества. Меч, нарушающий заповеди был создан исключительно для нападения, но никак не для обороны, равно как и техника меча юноши.

В отличие от свирепой мощи меча монаха, меч Бо Юна казался легче. Оттолкнувшись ногой, юноша ловко запрыгнул на лезвие меча монаха, а затем так же непринужденно перемахнул через голову своего оппонента и ударил его мечом в спину. Монах не успел отбить удар и отступил на несколько шагов.

— Ты! — монах-воин в ярости вытаращил глаза. Только что он сдерживался, потому как его противник был мальчишкой, к тому же нес с собой приказ владыки страны. Однако этот мальчишка безжалостно ткнул его в спину мечом, и если б монах хоть на мгновение запоздал, то сейчас был бы уже мертв.

— Видишь, монах? Мой меч носит имя Цыбэй*. Меч Цыбэй для убийства людей. Сколько против него у тебя шансов с твоим Мечом, нарушающим заповеди? — Бо Юн крутнул меч в ладони и высокомерно рассмеялся.

*慈悲劍 - меч Цыбэй. Дословно переводится как "милосердие, сострадание".

От такого монах-воин пришел в бешенство. Он вновь поднял свой меч, но на этот раз в нем чувствовалось что-то другое. Даже с места Лин Цзюня можно было почувствовать удушающую волну ци, и казалось, если ступить на шаг ближе, то человека разорвало бы на части. Однако Бо Юн, стоящий прямо перед источником этой ци, казался вне себя от восторга. Ловко увернувшись от удара, он выкрикнул:

— Меч, нарушающий заповеди и разрезающий все мирское! Таким он и должен быть!

На первый взгляд меч монаха заставлял Бо Юна изворачиваться как только можно, но сам монах то и дело про себя тяжело вздыхал. Его Меч, нарушающий заповеди имел огромнейшую мощь, но и сил на эту технику уходило много. Если за тринадцать ходов он не сумеет победить своего соперника, то останется совершенно беспомощен. И, судя по ловким движениям Бо Юна, тот мог уклониться еще от сотни ударов.

— Шисюн! — монах с четками догадался о намерениях мальчишки и кинулся на помощь своему товарищу.

— Неужели монахи тоже умеют обманывать детей? — усмехнулся Лин Цзюнь и преградил монаху путь.

— С дороги! — гневно воскликнул монах с четками.

— Ладно-ладно, я отойду в сторону, — засмеялся Лин Цзюнь, ловко перепрыгнул через монаха и ударил плашмя мечом по его плечу. — А я стоял в стороне!

Монах с четками яростно взвыл и дернул плечом. В руках у него оказались четки, что подтверждало слова о том, что он практиковал Покорение злого духа четками. Поговаривали, что в каждой из ста восьми бусин его четок сокрыта сила, способная сокрушить дракона и тигра, потому Лин Цзюнь не посмел напрямую встретить удар четок. Вместо этого юноша поспешно отступил. И как раз вовремя: четки, ударившись о плиты на земле, разбили их вдребезги.

— Монах, в следующий раз бей точнее! Иначе ты, мало того, что не спасешь нужного вам человека, но и раскрошишь свой храм, — бесстрашно захихикал Лин Цзюнь.

Но на этот раз монах-воин не ответил. Четки на его ладони вдруг быстро завращались, и он что-то забормотал. Стоило только монаху с мечом заметить это, как он испуганно оттолкнул Бо Юна в сторону и широкими шагами поспешил к монаху с четками.

— Подчинить! — выкрикнул монах-воин, и нить четок его с оглушительным грохотом разорвалась. Все сто восемь бусин отбросило к юношам.

— Так вот какова божественная техника Покорения злых духов четками. Немного похоже на технику Парящих лепестков десяти тысяч деревьев семьи Тан, — восхитился Бо Юн.

— Стройся! — выкрикнул Лин Цзюнь, подбегая к Бо Юну.

Юноша немедленно отреагировал, подбросив свой меч и ладонями ударив в спину Лин Цзюня. Тот быстро подхватил еще не успевший упасть меч и энергично взмахнул обоими мечами, начиная свой сумасшедший танец. Невидимая глазу ци меча смешалась с воздухом и сформировала круг, столь плотный, что все бусины от него отскочили.

— Поверить не могу, четки, над которыми я так старательно работал двадцать лет, не смогли победить даже пару детей, — разочарованно вздохнул монах-воин. В этот единственный удар он вложил все двадцать лет тяжелого труда и учения, и после него он был бессилен.

Но Лин Цзюнь и Бо Юн не остались невредимыми. В тот момент, когда бусины коснулись круга ци, на юношей обрушилась такая разрушительная волна, что внутренности их будто кто-то перемешал, а кровь хлынула в горло. Если бы не мечи, на которые они сейчас опирались, то оба юноши бы уже лежали на земле.

— Шумно... Как же шумно... Кто пришел сегодня в храм Дафаньинь?.. Сколько народу... — вдруг раздалось пьяное бормотание. Бо Юн и Лин Цзюнь поспешно повернули головы на звук, однако успели заметить лишь мелькнувшую тень. В следующее мгновение фигура уже покачивалась перед ними.

— Такое мастерство... — ахнул Бо Юн, но оборвал себя в середине фразы. Словами, оставшимися недосказанными, были: почти такого же уровня, что и у мастера.

Юноши поспешили обернуться и увидели длиннобородого монаха, одетого в до ужаса изодранную рясу. Он пьяно покачивался и в конце концов рухнул прямо перед монахами-воинами.

— Кто эти люди? — забормотал пьяный монах. — Почему их еще не прогнали?

— Шиди, что у этого человека? — хмуро спросил Лин Цзюнь.

— Удар спящего архата*? — неуверенно пробормотал в ответ Бо Юн. — Из всех боевых техник... только эта подходит.

*睡梦罗汉拳 - Удар спящего архата. Здесь подразумевается удар кулаком. Удар архата – реально существующая боевая техника, практикуется монахами в Шаолине. Архат – буддист, достигший высшего совершенства и свободный от дальнейших перевоплощений.

Человек в паланкине рассмеялся.

— Это не Удар спящего архата. Он просто пьян.

— Просто... пьян? — ошарашенно повторил Бо Юн.

Монах, о котором они говорили, довольно рыгнул, отчего двое монахов-воинов презрительно скривились.

— Шисюн, это... что это за люди, а? — пьяный монах несколько раз попытался встать, но снова и снова ноги его подводили.

Почтенный Фалань вновь покачал головой то ли отвечая на вопрос пьяного шиди, то ли просто укоряя того за ненадлежащее поведение.

— Даже у пьяного монаха столь высокий уровень способностей? Обман... Я разберусь с ним, — Лин Цзюнь потерял терпение и шагнул вперед, поднимая меч.

Но, как бы он ни хотел напасть, пьяный монах все еще беспомощно барахтался на земле. Наконец он неуверенно поднялся и выхватил меч из рук монаха-воина, стоявшего рядом.

— Эх, ты! — расхохотался он. — Не ешь мясо, не пьешь вино и не предаешься разврату. Потому-то в твоей технике Меча, нарушающего заповеди, чего-то недостает. А теперь смотри внимательно!

И пьяный монах небрежно махнул мечом.

Это, казалось, был обычный взмах, однако все присутствующие почувствовали волну воздуха. Время будто застыло. Ветер стих, и птицы умолкли. Даже листья застыли в полете. Пока меч двигался, все вокруг будто прекратило существовать.

Лин Цзюнь и Бо Юн ощутили, что меч пьяного монаха был всюду: и в небе, и на земле. Ни птица, парящая в облаках, ни мышь, суетящаяся в норе, не смогли бы избежать удара. Остался лишь один исход – закрыть глаза и ждать смерти.

Что же до пьяного монаха, то он мигом выпрямился, будто и не двигался. Единственным, что подтверждало то, что всем присутствующим не почудилось случившееся, был сильный ветер, треплющий длинные одежды едва заметно улыбающегося, словно Будда, пьяного монаха.

— Это... все еще человек? — ошеломленно промямлил Бо Юн, опуская меч.

Как раз в этот момент ужасающая аура меча рассеялась. Лин Цзюнь и Бо Юн, уже смирившиеся со скорой смертью, поспешно оглянулись. Шторы, что до этого прикрывали окна паланкина, оказались разорваны в клочья. За редкими лохмотьями ясно виделась фигура мастера юношей. Мужчина медленно опустил руку и глубоко вздохнул.

Монах-воин, у которого только что выхватил меч пьяный монах, совсем не обратил на человека в паланкине внимания, ошарашенно таращась на того, кто сейчас держал его меч. На этого пьяницу всегда смотрели свысока. Его ни разу не видели изучающим учения Будды или занимающимся боевыми искусствами. Наоборот, он днями только и делал, что выпивал. Когда-то почтенный Мокэ сказал, что этот пьяница – самый талантливый ученик за последнюю сотню лет. Однако, если бы почтенный Фалань не заступался за этого "талантливого ученика", то его б уже давно прогнали взашей из храма. И теперь этот пьяница демонстрирует такой уровень, которого монах-воин не достигнет и за десять лет упорного труда!

Почтенный Фалань же совсем не казался удивленным и лишь привычно покачал головой.

— Шисюн, хватит качать головой. Раз уж другого выбора нет, то давай просто убьем их всех, — пьяный монах взмахнул мечом, перестав витать в своих мыслях.

Лин Цзюнь и Бо Юн оглянулись на своего мастера. Было кристально ясно, что юноши не могли противостоять пьяному монаху.

— Отступайте же, — улыбнулся человек в паланкине. — Тот, кого мы искали, сам пришел к нам. Не стоит дальше сражаться.

Пьяный монах взвалил меч монаха-воина на плечо и повнимательней всмотрелся в говорящего человека. Совсем скоро он того узнал.

— О, так это действительно ты, женоподобный пройдоха, — скривился он.

Человек в паланкине рассмеялся, ничуть не затронутый словами пьяного монаха.

— Почтенный Фае, последний раз мы виделись двадцать лет назад, верно?

— Монах, если тебе надо куда-то пойти, но у тебя нет денег, то не стоит волноваться. Я, Сяо Сэ, могу одолжить тебе немного, и позже ты просто вернешь нужную сумму с учетом процентов. Если, конечно, у тебя вообще ни гроша в кармане, то я уж, так и быть, обменяю некоторую сумму денег на какую-нибудь редкую книгу. Но если ты даже пути никакого не знаешь, то тут я ничем не могу помочь. Ох, если бы мы с самого начала не плутали и пошли в нужном направлении, то даже не встретили бы тебя.

Сяо Сэ горестно вздохнул и тяжело уселся на плоский камень, лежащий у дороги. По лицу молодого человека было видно, что он совершенно не собирался продолжать путь в ближайшее время.

— Я могу сражаться, но с чувством направления у меня не очень, — смущенно почесал затылок Лэй Уцзе. Если бы он знал, куда идти, то не пришел бы к таверне Сяо Сэ во время метели, а затем они бы не потерялись два раза к ряду во все той же метели. И в результате они так еще и не дошли до города Сюэюэ.

— Все в порядке. Я просто спрошу дорогу у кого-нибудь, — спокойно заверил своих спутников Усинь и устремился к ближайшему прохожему. — Мирянин, позволь мне спросить...

Однако не успел монах договорить, как человек, к которому он обращался, замахал руками, закачал головой и поспешил уйти.

— В западной области располагаются тридцать две страны, исповедующие буддизм. В сумме их жители разговаривают на семи-восьми языках. На официальном говорят только в Центральной равнине. И тех, кто может говорить на нем, не так уж много. К слову, этот прохожий был явно не из их числа, — Сяо Сэ окинул Усиня насмешливым взглядом.

— Но э-э-э... что нам тогда делать? — неуверенно спросил Усинь. Вдруг он заметил монаха в винной лавке неподалеку и тотчас просиял. — Мне надо в храм Дафаньинь. Думаю, если мы просто пойдем за этим монахом, то достигнем нашей цели.

— Юйтянь – огромная страна. Тут на каждом сотом шагу буддийский храм. И ты думаешь, что мы дойдем до храма Дафаньинь, просто сев на хвост какому-то монаху? — хоть Сяо Сэ и раскритиковал план Усиня, но все-таки поднялся с камня. Пусть обычные люди здесь в большинстве своем не говорили на языке Центральной равнины, но пара-тройка монахов, понимающих его, должна была найтись. Идея казалась весьма неплохой: за монахом дойти до одного из храмов, а там уже пытаться выяснить дорогу к храму Дафаньинь.

Вот только... почему монах сидел в винной лавке? Даже если бы это была не западная область, известная своей аскетичностью, такое все равно выглядело чрезвычайно странно. Монахи Центральной равнины тоже не ели мяса и не пили вина. Редко где можно было встретить хотя бы упоминание о "трижды очищенном мясе*", а уж вино...

*三净肉 - Трижды очищенное мясо. Согласно концепции буддизма, монахам его можно есть. Трижды и очищенное следует из принципа: "Не видел и не слышал, как убивали. Не подозреваю, что убивали для меня".

Тем временем монах привычным движением поднял бутыль вина и сделал большой глоток. Сяо Сэ и Лэй Уцзе ошеломленно застыли. Да это, оказывается, был не просто пьющий монах, они наткнулись на монаха, имеющего поразительные способности к выпивке!

— Эта бутыль вина стоила бы в моей таверне два-три серебряных, — прищелкнул языком Сяо Сэ и оглянулся на Усиня. Молодой монах хмурил брови и оттого казался совершенно другим человеком. — Что такое?

Усинь молча шагнул вперед и потянулся к плечу пьющего монаха. Однако тот, будто почувствовав движение, подхватил бутыль с вином и легко вспрыгнул на крышу лавки. Правда, в момент приземления он споткнулся о край и чуть не свалился на землю.

— Это мастер! — удивленно воскликнул Лэй Уцзе. Сейчас он ничуть не жалел, что отправился бродить по миру боевых искусств. Мастера здесь встречались на каждом шагу и даже обычный монах, выпивающий на обочине, мог оказаться мастером!

Усинь без промедлений запрыгнул на крышу, но монах уже бросился прочь, однако без особой ловкости. Он бежал весьма примечательно: ноги его заплетались, тело опасно раскачивалось, так что казалось, будто он вот-вот рухнет. Однако в движениях монаха все еще чувствовалась поразительная ловкость, так что всего через несколько шагов Усинь отстал.

— Бежим? — вдруг спросил Сяо Сэ оцепеневшего Лэй Уцзе.

Юноша на секунду задумался, а затем решительно кивнул.

— Бежим!

И он тоже вспрыгнул на крышу, намереваясь кинуться в погоню.

— Идиот! — разразился за его спиной проклятьями Сяо Сэ. — Я не спрашивал у тебя, побежим ли мы за ними! Я спросил, хочешь ли ты сбежать отсюда!

Но Лэй Уцзе уже кровь в голову ударила от предвкушения погони. Раньше его тащил Усинь, потому как он был тяжело ранен, но теперь он чувствовал себя прекрасно и только и думал о том, как бы померяться силами с юным монахом.

Если бы это был прошлый Лэй Уцзе, то догнать Усиня оказалось бы для него непосильной задачей. Но после воздействия техники циркуляции Лэй Уцзе чувствовал, что тело его стало легче, а дыхание – плавнее. Так что всего за несколько прыжков юноше удалось почти догнать Усиня и пьяного монаха.

Сяо Сэ тоже не отставал.

— Эх ты... — привычно ворчал он. — Это была прекрасная возможность сбежать. Неужто ты и впрямь собрался в одиночку поймать этого монаха и вернуть его в город Сюэюэ? Ты хоть победить-то его можешь, а?

— Но ты же мне поможешь? — наивно улыбнулся Лэй Уцзе.

— Тьфу, черт! — выругался Сяо Сэ. — Чем ты слушал, когда я говорил, что не практикую боевые искусства?!

— Но твой цингун даже лучше, чем у меня! — оправдался Лэй Уцзе.

— Если я не практикую никаких боевых искусств, то мне запрещено знать цингун? А как ты тогда предлагаешь мне спасаться бегством? — резонно заметил Сяо Сэ.

— Но тогда в твоей таверне... Ты только махнул рукой, и все ставни захлопнулись, — Лэй Уцзе вновь вспомнил так поразившую его сцену в таверне. Тот жест рукой был крайне необычен и потому ясно отпечатался в сознании впечатлительного юноши.

— Это был простейший механизм, который я смастерил давным-давно, чтобы припугнуть возможных грабителей, — совершенно спокойно откликнулся Сяо Сэ.

— Это... — Лэй Уцзе тотчас залился краской стыда. Оказывается, в мире боевых искусств не так уж много мастеров, зато полно обманщиков и шарлатанов.

Как раз в этот момент монах, за которым они гнались, отбросил в сторону пустую бутыль и спрыгнул во двор. Усинь быстро поймал бутыль и остановился. Он наклонился, аккуратно поставил бутыль на черепицу крыши и осмотрел двор. После этого он нахмурился.

— Ну и почему мы остановили погоню? — спросил Сяо Сэ. Затем он проследил за взглядом Усиня и удивленно распахнул глаза. — О, монах, похоже, на этот раз ты не прогадал. Мы и впрямь пришли туда, куда надо.

Во дворе стоял небольшой храм. Надпись на табличке, висевшей над входом, гласила: Храм Дафаньинь.

— Ну, раз уж мы добрались, то, может, зайдем? — спросил Лэй Уцзе задумавшегося Усиня. Тот моргнул и вновь стал самим собой.

— И правда! Идем! — засмеялся он и спрыгнул вниз. Сяо Сэ и Лэй Уцзе последовали за ним.

Перед храмом молодые люди поняли, что тот выглядел совсем не так, как они себе представляли.

Посреди двора стоял роскошный паланкин, рядом с которым стояли четыре носильщика. Тут же были и два прекрасных юноши. С первого взгляда можно было сказать, что они принадлежали к богатым семьям Центральной равнины. Что же до пьяного монаха, то он стоял перед входом в главный зал. Выглядел он бодро и энергично, а в руках держал меч. Похоже, обе стороны находились посреди напряженного противостояния, но никто пока не смел сделать первый шаг.

— Усинь, монах, можешь ли ты мне ответить, почему, куда бы мы ни пошли, мы всегда встречаем какого-нибудь мастера? Причем все они обычно выглядят так, будто на драку нарываются, — с отчаянием спросил Сяо Сэ.

— Мастер? Драка? — Лэй Уцзе же чуть не пританцовывал на месте, воодушевленно разглядывая людей, собравшихся во дворе.

— Семья Лэй – одна из самых известных в мире боевых искусств. И как у них вырос кто-то столь недалекий... — помассировал виски Сяо Сэ.

— Кто пришел? — вдруг подал голос человек в паланкине. Пусть он и не видел пришедших, но почувствовал их присутствие.

— Мастер, это они. Как и говорил наш разведчик, с монахом два молодых человека: один в красной мантии, второй в шубе на лисьем меху, — поспешил откликнуться Лин Цзюнь.

— О, — спокойно протянул человек в паланкине.

— Сяо Сэ, как ты думаешь, что происходит? — спросил у Сяо Сэ Лэй Уцзе как только понял, что происходит что-то странное.

— Все предельно ясно. Те, кто у паланкина, сражались с этими монахами. А мы прибыли как раз во время их драки, — ответил Сяо Сэ, внимательно разглядывая паланкин.

— И что потом? — все еще недоумевал Лэй Уцзе.

— А потом они заметили нас и – о, какое счастье! – им больше не надо сражаться, потому что крупная рыбешка сама приплыла им в руки! — раздраженно проворчал Сяо Сэ.

— Крупная рыбешка? Это мы, да? — почти уверенно кивнул Лэй Уцзе.

— Нет! — Сяо Сэ дернул Лэй Уцзе за собой и отпрыгнул подальше от Усиня, — Крупная рыбешка только он!

На такие слова Усинь только улыбнулся и поправил рукава, будто он был не монахом, питающимся одной постной пищей и служащим Будде, а нарумяненным и напудренным актером, готовящемся к выходу на сцену.

— Усинь польщен вниманием великого евнуха, ведающего благовониями, что проделал тысячи ли из императорского дворца, чтобы найти этого скромного монаха. Такая честь!

Оба монаха-воина пораженно переглянулись, а затем перевели взгляд на старшего монаха, но тот снова покачал головой. Длиннобородый монах же, казалось, был совершенно не удивлен и не отрывал застывшего взгляда от Усиня.

— Так это правда он... — между бровей Сяо Сэ залегла едва заметная морщинка.

— Что это за великий евнух, ведающий благовониями? — хоть Лэй Уцзе и знал наизусть все рассказы о героях мира боевых искусств, но никак не мог припомнить мастера с таким титулом.

— Каждый год во время поклонения предкам императора Северной Ли сопровождают четыре дворцовых евнуха, — пустился в объяснения Сяо Сэ. — Один держит в руках драгоценный меч, что несет мир и покой стране*, другой – императорскую печать престолонаследия, третий – свод законов, а последний – белую курильницу, расписанную лазурными цветами. Вместе с евнухом, что рос и учился с императором, получится пять великих евнухов. Евнух, ведающий мечом, отвечает за охрану императорского дворца. Евнух, ведающий печатью, помогает вести дела государства. Евнух, ведающий книгой, отвечает за содержание библиотеки. Что же до евнуха, ведающего благовониями, то его должность создана лишь этой правящей династией. Он отвечает за содержание храма при императорском дворце. У каждого из этих евнухов огромное влияние, и все они мастера боевых искусств.

*镇国宝剑 - драгоценный меч, что несет мир и покой стране. 宝剑 также можно перевести как "меч-кладенец". А 镇国 может тоже переводиться по-разному: "водворять порядок в стране; держать в повиновении население страны; обеспечивать мир в государстве; защищать престол".

— Брат Сяо так много знает! — восторженно воскликнул Лэй Уцзе. Пожалуй, это был один из тех редких случаев, когда он с такой теплотой звал друга "брат Сяо".

— Ну, я же хозяин поместья Сюэло, — усмехнулся Сяо Сэ, — Будь то слухи из мира боевых искусств или из закрытых залов императорского дворца, – нет ничего, что бы я не знал.

— Подожди, но зачем тогда приближенный императора проделал весь этот путь сюда?

— Официально великий евнух, ведающий благовониями, несет ответственность лишь за храм при императорском дворе. Но, потому как должность главного распорядителя, отвечающего за дела буддизма и даосизма, много лет пустовала, то в последние несколько лет евнух, ведающий благовониями, занимает эту должность. Поэтому все буддийские храмы попадают под его контроль. Однако я не думал, что наш монах столь важен, раз сам великий евнух, ведающий благовониями, приедет ловить его. Похоже, Усинь не просто ученик наставника Ванъю.

Пока Сяо Сэ растолковывал Лэй Уцзе все тонкости их положения, человек в паланкине наконец двинулся. Даже когда его подопечные столкнулись с мощной аурой меча бородатого монаха, он не посчитал нужным выйти, но теперь, стоило только Усиню заговорить, как он двинулся.

Один из четырех мужчин-носильщиков встал на колени перед паланкином. Вскоре на спину его опустилась нога в пурпурном сапоге, и человек вышел из паланкина.

Сяо Сэ вдруг охнул.

— Что ты?.. — начал было Лэй Уцзе, но, стоило ему только заметить вышедшего человека, как он понятливо умолк.

Дело все в том, что Сяо Сэ ненавидел проигрывать, особенно когда дело касалось внешности. А тот человек из паланкина оказался слишком хорош! Лицо его было поразительно красиво*, а держал он себя чрезвычайно достойно. Уголки глаз его были чуть приподняты**, отчего взгляд мужчины казался странно притягательным. На висках его белели тонкие пряди волос, выдававшие его возраст, но от этого мужчина лишь больше напоминал бессмертного. В одной руке он держал длинные буддийские четки, которые медленно перебирал пальцами. Другой же придерживал полутораручный меч***, висящий у него на поясе, и определенно был готов в любой момент его обнажить.

*冠玉 - дословно "как яшма в головном уборе". Образно о мужчине в значении "внешне красивый, эффектный, но внутри пустой, никчемный".

**丹凤眼 - дословно "глаза красного феникса". Глаза, внешние уголки которых поднимаются кверху, как крылья.

***长剑 - длинный меч. Иначе можно назвать палашом или эспадроном. Палаш – рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным клинком. Эспадрон скорее походит на шпагу для фехтования или саблю.

— Великий евнух, — Усинь молитвенно сложил руки и чуть склонил голову в приветствии.

— Не зови меня великим евнухом, — улыбнулся мужчина и опустил руку. — Так ко мне обращаются только во дворце.

— Евнух Цзинь Сянь*, — хоть Усинь и поменял свое обращение, но уважения в его голосе не убавилось.

*瑾仙公公 - евнух Цзинь Сянь, где 瑾 имеет значение "лучшая драгоценность", а 仙 - "небожитель, мастер". При вступлении во дворец на службу, импертор был вправе дать новые имена и даже фамилии евнухам. Таким образом, здесь у всех главных евнухов фамилия изменена на Цзинь. Чаще всего имена евнухам давались говорящие. Так, наиболее часто встречающимся считается Чжун - "верность", также встречаются Синь - "верный, правдивый, искренний", Юй - "нефрит, яшма или цстарелое императорский", Фу - "счастье, удача", Си - "ражостный, счастливый".

Однако евнух на это не скупился и с улыбкой покачал головой.

— Как странно слышать столько уважения в твоем голосе. Куда делся тот злобный монах, с которым я выпивал и веселился в прошедшем году?

— Выпивал? Веселился? — Сяо Сэ переглянулся с Лэй Уцзе. Неудивительно, что Усинь побежал за пьяным монахом – он хотел заполучить себе еще одного собутыльника!

— Тогда ты искал меня, чтобы выпить вместе. Теперь же ты ищешь меня, чтобы арестовать. Ситуации отличаются, — холодно улыбнулся Усинь.

— Что с тобой сделают люди во дворце, я не знаю, — евнух Цзинь Сянь медленно шел вперед. — Но могу обещать, что тебе сохранят жизнь...

— Остановись там, — вдруг оборвал его Усинь. Евнух сразу же застыл и удивленно взглянул на юношу. — По пути сюда меня преследовали люди из города Сюэюэ, храма Цзюлун и даже из Тяньвайтянь. Все они тоже обещали не убивать меня... так что я не услышал от тебя ничего нового.

— Даже Тяньвайтянь? — удивленно выгнул бровь евнух Цзинь Сянь.

— Байфасянь, Цзыихоу – все знакомые имена, — просто ответил Усинь.

— И ты не пошел с ними? — недоверчиво спросил евнух, все еще держа ладонь на рукояти меча.

— Мне еще надо найти ответы на мои вопросы, — Усинь будто специально взглянул за спину евнуху.

— Похоже, мое решение дождаться тебя здесь было верным, — улыбнулся Цзинь Сянь.

— Твое решение было верным, но ты определенно ошибся, пытаясь предсказать мои причины прийти сюда.

— О? Ты не собираешься его убивать? — евнух Цзинь Сянь оглянулся на бородатого монаха.

— Будда милостив и не велит монахам убивать, — равнодушно откликнулся Усинь.

Евнух Цзинь Сянь вздохнул.

— Я не хочу биться с тобой.

— Я тоже. Все знают, что среди пяти великих евнухов евнух, ведающий благовониями, второй по силе и стоит выше великого евнуха, ведающего мечом.

— Однако кое в чем ты все же ошибся.

— Усинь невежествен и смеет спросить, в чем же он ошибся?

— По сравнению с людьми из города Сюэюэ, храма Цзюлун и Тяньвай Тянь, которые ничего не добились, если я не заберу тебя с собой, то тогда убью! — евнух крепче сжал меч.

— Прекрасно! — Усинь вмиг взвился в небо. Рукава его, словно крылья, распростерлись на ветру, а полы рясы расплескались в стороны. — Тогда достань свой меч, евнух!

И Цзинь Сянь обнажил меч. Тотчас все присутствующие ощутили пробирающий до костей холод. И чего бы ни касалась аура меча, то сразу же покрывалось коркой льда.

— Вспомнил! Я слышал о нем раньше! Это... — вдруг воскликнул Лэй Уцзе. Он и впрямь слышал об этом человеке. Тот был не просто слугой императора. Когда-то о нем ходили слухи и в мире боевых искусств!

— Правой рукой он убивает*. Как только меч покинет ножны, ветер и снег иссушат все живое. В левой руке его милосердие, однако лишь от вида его, перебирающего четки, душа уходит в пятки, — Сяо Сэ вздохнул. — Много лет назад юные пять евнухов получили указ от наставника: покинуть императорский дворец и отправиться бродить по миру. Именно тогда каждый из них стал известен в мире боевых искусств. Ну и естественно, что ты слышал об этом евнухе раньше. Он владелец меча Фэнсюэ, Шэнь Цзинчжоу**!

*杀生 - здесь в значении "убивать, губить жизнь" как одно из десяти зол буддизма.

**沈静舟 - Шэнь Цзинчжоу, где 沈 значит "сок, влага", 静 - "тихий, спокойный, мирный", а 舟 - "лодка, судно".

— Монах, ты же знаешь полно всяких боевых искусств, да? Что используешь на этот раз? — спокойно спросил евнух Цзинь Сянь.

Усинь лишь рассмеялся в ответ. Прекрасный, словно журавль в небе, он парил в воздухе, и рукава его раздувались на ветру.

— Что этот монах делает, а? — недоуменно спросил Лэй Уцзе.

— Он... — Сяо Сэ удивленно запнулся. — Танцует?

— Прекрасно! — воскликнул евнух Цзинь Сянь, — Это действительно танец демона небес*! Вот только без остальных восьми демонов твой танец не столь красив, и ты кажешься немного одиноким.

*Танец демона небес, если точнее, танец шестнадцати демонов небес. Реально существующий танец, идущий из династии Юань. Его исполняли девушки во время чтений молитв, потому что правящий тогда император был ленив и предавался удовольствиям. Сам танец исполнялся только во время проведения во дворце чтаний молитв. Что же до самого демона небес, то он представляет собой владыку шестого неба и является злейшим врагом Будды.

Усинь по-прежнему молчал и продолжал свой танец. С каждым мигом рядом с ним появлялось все больше фигур. Каждая из них была облачена в белое и имела расплывчатое лицо, но движения их разнились.

— Раз... два... три... восемь, — Лэй Уцзе неуверенно потер глаза. Пусть раньше он и имел дело с техникой Меча скрывшейся луны Юэцзи, но сейчас в воздухе перед ним одновременно танцевали восемь фигур... Эта техника явно была на порядок выше, чем у Юэцзи. — И все же... он вообще сможет кого-то убить своим танцем?

— Отвернись! — Сяо Сэ вдруг быстро повернулся спиной к Усиню. — Этот монах и впрямь так коварен!

— Что такое? — нахмурился Лэй Уцзе.

— Ходят слухи, что танец демона небес исполняется демоном небес и его восемью служанками. Это дурная техника, которая всегда держалась в тайне и не передавалась ученикам. Говорили, что, пока восемь служанок одновременно исполняют свой танец, простые смертные падут ниц под влиянием их дьявольской красоты. Даже если бы тем несчастным приказали идти и сброситься с обрыва в бездну, они тотчас бы пошли на неминуемую смерть, — Сяо Сэ вздохнул и выразительно кивнул в сторону. — Просто взгляни на остальных!

Лэй Уцзе послушно оглянулся, но увидел только то, как оба монаха-воина из храма Дафаньинь сидели, закрыв глаза, сложив руки перед собой и громко читая мантры. Что же до преподобного, то он просто закрыл глаза и все так же качал головой. Но Бо Юн, Лин Цзюнь и четверо носильщиков были полностью поглощены танцем Усиня: тела их едва заметно покачивались в такт движениям монаха.

— Это... — удивленно протянул Лэй Уцзе. Раньше он никогда не видел ничего подобного.

— С тобой еще все в порядке? — рестерянно окинул взглядом юношу Сяо Сэ. — Неужели это на тебя не влияет?

— На меня это... — Лэй Уцзе еще раз внимательно посмотрел на танец Усиня и восьми призрачных фигур. Все, что он мог сказать, так это то, что белые одеяния, развевающиеся от каждого движения танцоров, выглядят просто божественно. — Не очень влияет?

Тем временем евнух Цзинь Сянь взмахнул мечом, и ледянящая ци закружилась в воздухе, словно бабочка, летящая от цветка к цветку. Однако ци не нанесла никакого вреда Усиню, а, наоборот, будто оживила его танец демона небес.

— Монах, пусть тебе и удалось передать всю красоту танца демона небес и его восьми служанок, но я стал евнухом больше тридцати лет назад. В моих глазах вы все лишь мешки с кровью и костями. От одного взгляда на них мне дурно становится. Ну что, есть ли у тебя еще что-нибудь мне показать?

Одна из восьми фигур рядом с Усинем вдруг задрожала и стремительно бросилась к евнуху, выставив перед собой правую ладонь.

— Умение Душа нараспашку! Ты даже выучил одно из боевых искусств Великого сострадания! — евнух Цзинь Сянь взмахнул мечом, и волна ледянящей ци устремилась к фигуре в белом, медленно, но верно ее останавливая. В конце концов та оказалась закована в глыбу льда. Евнух Цзинь Сянь не глядя махнул рукой, и лед вместе с закованной в него фигурой разлетелся на мельчайшие осколки. — Может хватит играть на публику? Покажи свои настоящие способности!

— Показать настоящие способности? — Усинь горько вздохнул. — Евнух, слава о твоих заслугах гремит по всему миру! Я тебе не соперник!

— Не соперник мне?

— Ни в коем случае!

— Тогда умри! — воскликнул евнух Цзинь Сянь и поднял меч над головой. — Покончим с этим!

Тотчас сверкнула ослепительно-белая ци, и на всех балках, окнах и дверях монастыря осел иней. Сяо Сэ плотнее запахнул шубу, Лэй Уцзе вновь выпустил горячую ци.

— Ты что делаешь? — удивленно спросил Сяо Сэ Лэй Уцзе.

— Просто стоять и смотреть – такая потеря!

— Ты совсем без инстинкта самосохранения, да? Раз уж ты слышал имя Шэнь Цзинчжоу, то должен знать, сколь страшен меч в его руках.

— Конечно, я знаю. В семнадцать лет он вперые вошел в мир боевых искусств и сразу же бросил вызов пяти великим школам меча. За две сотни ударов он победил главу школы Гуин*, Чжо Цзыцзая и главу школы Юньци**, И Шуйхуна. А затем за триста ударов он нанес поражение хозяину павильона Тяньцянь***, Ся Хуэю. Потом пришла очередь Фу Цинфэна из дома меча Цанлэй. Того называли первым по скорости в Поднебесной, и всего за десять ударов он мог одержать победу. Однако Шэнь Цзинчжоу уже на восьмом ударе выбил меч Цзинлэй из рук Фу Цинфэна. Только когда он бился с главой клана Тяньшуй, Сяо Чуньшуем, и не смог одолеть противника даже после пятисотого удара, он просто вложил меч в ножны и ушел. Но Сяо Чуньшуй лишь в двадцать лет сделал себе имя, тогда как Шэнь Цзинчжоу было лишь семнадцать! С тех пор весь мир боевых искусств заговорил он нем. Говорили, что, хоть Шэнь Цзинчжоу и мужчина, черты лица его чрезвычайно красивы. Со взмахом меча развевались его белые одежды, а ледянящая ци несла за собой зиму... Не счесть юных дев, что поклонялись ему. Я даже как-то слышал пару строчек, что кто-то написал в честь него: словно бессмертный, спускающийся с небес, меч его несет с собой ветер и холод. Но через три года Шэнь Цзинчжоу бесследно исчез. Никто не знал, куда он отправился и почему вообще ушел.

*孤影剑派 - Школа Гуин. Под школой подразумевается школа меча. Гуин дословно можно перевести как "одинокая тень".

**云栖剑派 - Школа Юньци. Дословно Юньци можно перевести как "жить на месте рождения облаков; жить в отшельниках".

***天劍閣 - Павильон Тяньцянь. Тяньцянь дословно можно перевести как "божественный меч" или "меч судьбы".

— Тогда Шэнь Цзинчжоу было семнадцать... — задумчиво пробормотал Сяо Сэ. — И этому монаху, думается мне, сейчас столько же.

Оставшиеся семь фигур вокруг Усиня слились в одну. Сам же монах закрыл глаза, соединил ладони и запел что-то на санскрите. От слов его полы белой рясы взметнулись вверх, а четки, что до этого спокойно висели на шее, с щелчком поднялись в воздух. Евнух Цзинь Сянь взмахнул мечом, и волна ледяной ци ринулась к монаху.

— На этот раз он действительно хочет убить его! — воскликнул Сяо Сэ.

В этот миг глаза Усиня распахнулись, и юношу окружил полупрозрачный колокол. Меч Цзинь Сяня ударил прямо в колокол, но исчерпал импульс лишь в нескольких сантиметрах от груди Усиня.

— Колокол Мудрости сердца, — пробормотал евнух. И хоть меч его был остановлен, но ци все еще двигалась в сторону Усиня.

— Безграничную мудрость хранит спокойное сердце: тогда естественны все слова, сказанные вслух и про себя, и движения тела, равно как и его покой, спокойны и плавны, — тихо пробормотал Усинь. Он вдруг невообразимым образом прогнулся в талии так, что ледянящая ци лишь чуть захолодила кожу его лба.

— Монах, я спрошу тебя последний раз. Ты уйдешь со мной?

— Ах, слова твои звучат так, будто мы любовники и собираемся сбежать без брачного обряда. Ну ты и развратник, евнух, — рассмеялся Усинь. — Этот монах чувствует, как алеют его щеки.

На миг евнух Цзинь Сянь удивленно застыл, а затем тоже засмеялся.

— Такого интересного монаха даже будет жалко убить.

— Убить меня?! Было бы это так просто! — глаза Усиня вспыхнули пурпурным светом.

— Вызов внутреннего демона? Уж не та ли это техника, из-за которой мастер Ванъю стал одержим?.. — ошеломленно пробормотал евнух Цзинь Сянь. В тот самый миг, когда он встретился взглядом с Усинем, разум его пришел в смятение.

Адский жар пожара, пылавшего день и ночь. Стенания людей, наполняющие город. Безумный рык отца, поднявшего меч, стоя на городской стене. Стрела, сбившая того с ног. Небывалое отчаяние, что он чувствовал, зная, что все его родные умерли в этом пожаре. Скоро оборона города рухнет, и тогда конница Великой Лян примется топтать эту землю, а ему на шею повяжут кнут и поволокут по земле, пока он не умрет. Говорили, что солдаты из Великой Лян очень жестоки, так что, даже если он умрет сам, они наверняка сдерут потом с его трупа кожу... "Лучше уж решить все самому, чем умереть так позорно", – мелькнула мысль. Он крепче сжал кинжал.

"Лучше решить все самому..." — зашептал кто-то в его голове.

Он вдруг рассмеялся.

Глаза его, до этого почти потухшие, вновь засветились мыслью. Иллюзия исчезла. Цзинь Сянь наконец очнулся.

— Давно мне не вспоминался тот день, — он взглянул на свой меч и тихо рассмеялся. — Тогда я был всего лишь слабым ребенком...

Усинь печально усмехнулся.

— Сердце евнуха нерушимо, как скала.

— Ты слышал о горе Куньлунь? Это очень холодное и пустынное место. Снег там идет круглый год, и даже через тысячи лет не растает. Я тренировался там шесть лет. Мое сердце холодно так же, как и снега с вершины Куньлунь. Внутренные демоны не имеют надо мной власти, — хмыкнул евнух Цзинь Сянь. — Ну а теперь распрощайся с жизнью!

Он взревел, и ледянящая ци разбила вдребезги колокол Усиня. Однако вместо того, чтобы отступить, юный монах шагнул вперед. Рукава его рясы захлопали на ветру, когда он приготовился принять атаку. Но тут евнух Цзинь Сянь вдруг взвился в воздух и приземлился прямо перед Сяо Сэ и Лэй Уцзе.

— Малыш Усинь, ты сам говорил, что мне не противник. Тогда может попросим твоих дружков помочь?

На миг Лэй Уцзе удивленно застыл, а затем поспешно замахнулся.

— Нет! — только и успел взволнованно выкрикнуть Сяо Сэ.

— Техника Невидимого кулака семьи Лэй! Неплохо! — фигура евнуха вспыхнула, и он оглянулся, окинул взглядом обоих, а затем с легкостью увернулся от удара.

К тому времени, когда Лэй Уцзе удалось погасить остаточный импульс, евнух Цзинь Сянь уже вновь оказался у своего паланкина. Однако во взгляде его читалась странная задумчивость.

— И ветер прохладный стремителен стал и жесток, у того же, кто странствует, зимней одежды нет*, — тихо пробормотал он себе под нос.

*Здесь цитируется строка из шестнадцатого из девятнадцати древних стихотворений династии Цинь "Холодный, холодный уже вечереет год...". Перевод Эйдлин Л.З.

Усинь нахмурился. Он не знал, почему евнух произнес эти строчки.

Лэй Уцзе же совершенно не беспокоило поведение Цзинь Сяня. Сейчас он лишь мог со вздохом корить себя за такой разочаровывающий результат. Пусть со стороны его атака казалась совершенно провальной, на самом деле он успел увернуться по крайней мере от трех ударов ци меча среди тех, что обрушились на него. Лэй Уцзе потер саднящую щеку и с удивлением уставился на окрашенные кровью пальцы.

— Ты с ума сошел – так легкомысленно бросаться против человека с мечом Фэнсюэ? Если бы Цзинь Сянь хотел убить тебя, то сейчас ты был бы уже покойником, — томно протянул Сяо Сэ, привалившись к дверному косяку.

В противоположном углу двора длиннобородый монах шагнул вперед.

— Занять позиции! — крикнул Лин Цзюнь. Тотчас Бо Юн и четверо носильщиков, до сих пор неподвижно стоящих около паланкина, достали мечи и собрались вокруг евнуха.

— Не стоит. Мы уходим, — Цзинь Сянь вложил меч в ножны и пошел к паланкину, даже не удостоив Усиня взглядом.

Четверо мужчин молча убрали свое оружие и вернулись на свои места у паланкина. Лин Цзюнь и Бо Юн смущенно переглянулись. Как бы они ни были поражены таким внезапным заявлением их мастера, им тоже пришлось убрать свои мечи в ножны.

— Поднимайте паланкин! — крикнул Лин Цзюнь.

И процессия медленно тронулась к воротам храма, провожаемая недоуменными взглядами всех присутствующих.

— Чего? Почему они так внезапно решили уйти? — спросил Лэй Уцзе Сяо Сэ.

Тот лениво покачал головой.

— А я знаю? Может быть потому, что евнух ощутил всю силу твоего кулака, понял, что тебе он не соперник, и решил поскорее сбежать?

Лэй Уцзе неуверенно пощупал все еще побаливающую царапину.

— Хотел бы я, чтобы твои слова были правдой...

Когда паланкин проходил мимо Усиня, изнутри донесся голос Цзинь Сяня.

— Юный Усинь, монахи из храма Цзюлун уже на полпути сюда. Если ты хочешь сбежать, тебе лучше поторопиться.

— Бежать некуда, — просто улыбнулся в ответ Усинь.

— Да. Ты можешь убежать от судьбы, но она все равно настигнет тебя, — сказав так, евнух замолчал. Паланкин вышел за ворота.

— Наставник, почему вы вдруг решили отпустить его? Этот монах явно был вам не соперник, — полюбопытствовал Бо Юн, как только процессия вышла с территории храма.

— Этот монах уже изучил все тридцать две тайные техники из зала Лоча*. С ним будет далеко не так легко справиться. А теперь... Лин Цзюнь, дай мне кисть. Надо написать главному евнуху, — голос Цзинь Сяня помрачнел. Лин Цзюнь еще никогда не слышал такой интонации от своего мастера, а потому поспешил с поклоном передать ему кисть.

*罗刹堂 - зал Лоча. Лоча дословно переводится как "ракшас; демон, пожирающий людей".

Евнух написал несколько слов на бумаге и задумался.

— Нет, если письмо перехватят... — пробормотал он и порвал лист.

Бо Юн и Лин Цзюнь переглянулись. Евнух Цзинь Сянь был известен своей изящностью и холодностью характера. За столько лет пребывания на должности церемониймейстера он ни разу не волновался, даже когда ему предстояло участвовать в церемонии жертвоприношения богам. Но какое же значение имело случившееся в храме Дафаньинь, раз он оказался столь взволнован?

— Так не пойдет! — Цзинь Сянь отшвырнул кисть. — Лин Цзюнь, приведи мне самого быстрого коня из ближайшей конюшни. Мне нужно сейчас же отправиться к главному евнуху!

Какое донесение настолько не терпит отлагательств? Он был великим евнухом, ведающим благовониями, вторым по силе среди пяти великих евнухов, но теперь он так торопился отправиться в столицу ради простого доклада?

— Понял! — крикнул Лин Цзюнь и, не желая заставлять своего мастера повторяться, побежал прочь.

Евнух Цзинь Сянь вдохнул и медленно выдохнул.

— И ветер прохладный стремителен стал и жесток, у того же, кто странствует, зимней одежды нет... — тихо пробормотал он.

Как только паланкин евнуха вышел за пределы храма Дафаньинь, Лэй Уцзе и Сяо Сэ подошли к Усиню.

— Усинь, так ты пришел сюда, чтобы найти кого-то? — спросил Лэй Уцзе.

— Это тот пьяный монах, верно? — вторил ему Сяо Сэ.

Как раз в этот момент тот монах медленно выступил вперед, все еще держа в руке чужой меч.

— Будьте осторожны, — посоветовал Сяо Сэ, холодно глядя на монаха. — Его боевое искусство не хуже, чем у Цзинь Сяня.

Усинь в ответ лишь покачал головой, оттолкнул заслонившего его Лэй Уцзе и пошел навстречу монаху.

— Ты вырос, — вздохнул длиннобородый монах.

— Конечно. Двенадцать лет уже прошло, — улыбнулся Усинь, очевидно хорошо знающий монаха. — Неужели ты ожидал, что я останусь тем пятилетним мальчиком?

Монах улыбнулся в ответ.

— Как много ты помнишь о том времени?

— Много. Я запомнил, как часто катался на твоих плечах и дергал тебя за бороду. Я запомнил, что ты тогда не был монахом. Меня тогда так впечатлило то, как ты забавлялся с клинком Пустоты, что я всегда просил тебя научить меня, — глаза Усиня вдруг сверкнули, и температура вокруг упала на несколько градусов. — А ты помнишь, как убил моего отца?

Лэй Уцзе и Сяо Сэ пораженно застыли. На миг Усиня окружила такая убийственная аура, которую они никогда не видели.

— Все это время я гадал: придешь ли ты за мной, когда повзрослеешь? — наконец вздохнул длиннобородый монах. — Я спрашивал об этом у настоятеля Ванъю. Он сказал, что у всего в мире есть причина и следствие, а потом начал болтать о какой-то буддийской чуши. Но я не настоящий монах. Я не понимаю всех этих высоких идеалов. Но потом я подумал: если он придет по мою душу, что мне тогда делать? Наверное, тогда я дам ему меч...

С этими словами монах бросил меч. Тот пару раз обернулся вокруг своей оси в воздухе и до половины лезвия вошел в землю.

Усинь вытянул руку и осторожно сжал рукоять меча.

— Старый монах говорил мне помнить о милосердии. Сейчас я монах – как могу я так легкомысленно нарушить зарок не убивать?

— Хотел бы я, чтобы ты пришел сюда убить меня. Но, если ты не собираешься этого делать сейчас, это значит, что у тебя есть какое-то хлопотное дело, в котором без моей помощи не обойтись.

— Не хлопотное. Мне нужно лишь, чтоб ты провел заупокойную службу.

— Заупокойную службу? Я? Ненастоящий монах, который даже после всех тех лет, что пробыл в храме, еще не знает основные каноны?

— Ты не должен это делать в одиночку. Пусть весь храм Дафаньинь поможет мне с заупокойными службами.

Храм Дафаньинь был национальным храмом страны Юйтянь, имеющей довольно много врагов, вторгающихся на ее территорию. Потому большая часть монахов была на заднем дворе и молилась. Их было там около трехсот, и такое массовое заупокойное моление могло соответствовать, пожалуй, даже статусу императора страны Юйтянь.

Бородатый монах задумался лишь на секунду, а затем повернулся к почтенному Фалань.

— Шисюн!

Почтенный испуганно дернулся, открыл глаза и посмотрел на бородатого монаха. Из угла губ его тянулась тонкая ниточка слюны. Похоже, почтенный Фалань по привычке покачивал головой во время напряженного противостояния, пока сам глубоко спал!

— Мастер! — воскликнул Лэй Уцзе в благоговении. Действительно, этот качающий головой почтенный был достоин восхищения. Он казался Лэй Уцзе прямиком вышедшим из легенд мира боевых искусств: наставник, способный оставаться спокойным перед лицом опасности и грядущей беды. Только вот этот почтенный был столь спокоен, что смог даже уснуть...

— Шисюн, у этого шиди есть просьба, — гаркнул бородатый монах.

Почтенный Фалань утер слюну и кивнул.

— Мне нужно провести заупокойную молитву, и для этого понадобится около трехсот монахов, — прямо озвучил бородатый монах.

Почтенный улыбнулся и снова кивнул.

— Ты – единственный оставшийся в живых... друг старого монаха. Если ты возглавишь заупокойные песни, то это, пожалуй, окупит все годы ворчания старого монаха, — Усинь с улыбкой отвернулся. — Я буду ждать здесь же завтра.

— А послезавтра? — спросил бородатый монах.

— Послезавтра? Спроси меня об этом, когда мы переживем завтрашний день, — Усинь легко взвился в воздух и приземлился на стену, окружавшую храм. — И после завтрашних молитв... уходи. Из-за них ты двенадцать лет назад оказался вовлечен в самую гущу событий. Не совершил снова ту же ошибку.

Сказав так, Усинь спрыгнул на ту сторону.

Немного подождав, Сяо Сэ наклонился к Лэй Уцзе и вкрадчиво заговорил:

— Послушай-ка... Лэй Уцзе, ты заметил, что каждый раз, когда Усинь уходит, он не ждет, что мы последуем за ним?

— Заметил...

— Так почему же мы, два пленника... должны бегать за этим нахалом?

Лэй Уцзе немного помолчал и наконец кивнул.

— Хорошо. Тогда давай найдем шисюна Тана.

После долгой погони за этим монахом Лэй Уцзе решил отказаться от своей идеи следовать за ним. Но, стоило только ему наконец согласиться с Сяо Сэ, как красивое личико Усиня высунулось из-за стены.

— О, милосердные братья, — весело подмигнул им монах. — Как же вышло так, что вы еще не догнали меня? На этот раз нам предстоит отправиться очень далеко, и нужно поскорее нанять лошадей. А у меня, как вы знаете, при себе ни монетки.

— Ах, этот хитрый монах! — выругался Сяо Сэ сквозь зубы.

То чрезвычайно далекое место, о котором говорил Усинь, оказалось небольшим холмом неподалеку от города. На его вершине стоял полуразрушенный храм. Слова, написанные на его воротах, давно стерлись. Внутри храма стояла статуя Будды, у которой не доставало руки. Храм был давно заброшен.

Усинь сидел на крыше, и белые одежды его трепал ветер. Юноша задумчиво смотрел вдаль – туда, где лежало самое сердце страны Юйтянь.

— На что смотришь? — Лэй Уцзе вспрыгнул на крышу и присел рядом.

— На страну Юйтянь, — Усинь кивнул на город неподалеку.

— На что? — не понял Лэй Уцзе.

— Думаешь, они нищие? — спросил Усинь.

Лэй Уцзе немного задумался, а потом кивнул. Так и было. По сравнению с цветущим городом Саньгу или Било, приграничным городом свободной торговли, в стране Юйтянь все города, через которые они проходили, полнились нищими жителями или монахами-аскетами.

— И все же старый монах всегда хотел вернуться сюда, — тихо вздохнул Усинь.

Лэй Уцзе растерянно моргнул. Не понимая слов Усиня, он лишь согласно протянул:

— О-о-о...

— Старый монах был родом из страны Юйтянь. К шести годам он выучил все буддийские тексты. И тогда он пришел ко главе храма Дафаньинь, Сюйвану, и сказал: "Моя страна бедна, а на лицах ее жителей нет улыбки. Почему путь совершенствования наполнен столькими страданиями? Неужели мы все рождены в этом мире для того, чтобы бесконечно страдать?".

— И как же глава Сюйван ответил ему?

— Он сказал: "Цветение прекрасно, но за ним неизбежно следует увядание. Пройдут сотни веков, и человек проживет сотни жизней. Неужели в них не будет страданий? Как может в мире не быть страданий? Жизнь непредсказуема, она постоянно меняется... и только потому, что в ней есть страдание, в ней будет и радость. Без одного невозможно другое".

Лэй Уцзе немного помолчал и честно ответил:

— Я не понял ничего из того, что ты сказал.

— Старый монах тоже тогда не понял, что сказал ему глава Сюйван. Так что в шесть лет он покинул страну Юйтянь и отправился бродить по миру в поисках ответа. До сорока лет он ходил по разным землям, пока наконец не начал проповедовать в храме Ханьшань. Но у него все же оставался вопрос, ответ на который он так и не смог найти. Что, если убийство одного человека может спасти миллионы других? Но тот, кого надо убить – невинная жертва. Убьешь ли ты тогда этого человека?

— Я... — Лэй Уцзе не знал, как ответить.

— Если бы это был я, то я бы убил того человека, — лениво вставил слово Сяо Сэ, сидевший на ступеньках перед храмом.

— Когда я был еще совсем юн, во сне мне привиделось, что передо мною кто-то стоит. Я в страхе распахнул глаза и увидел, что передо мной стоит старый монах с кинжалом в руке. Он хотел убить меня, но не смог, — Усинь вздохнул. — После этого он основал зал Лоча. Его желанием было привести меня на путь буддизма через путь дьявола. И все же старый монах не знал, поступил ли он правильно или нет... и эта неуверенность его погубила.

— Кажется, я знаю, кто ты, — вдруг сказал Сяо Сэ.

— Как и всегда, знания брата Сяо обширны, — рассмеялся Усинь. — Но я до сих пор не могу догадаться, кто же ты.

— Твоя фамилия Е.

— Ты верно догадался. До того, как я вступил в храм Ханьшань, моя фамилия действительно была Е. Меня звали Е Аньши. Я был сыном Е Динчжи.

— Е Динчжи? Глава дьявольского учения?! — удивленно воскликнул Лэй Уцзе.

— Чтобы Тяньвайтянь, город Сюэюэ, все буддийские секты мира и даже люди из дворца императора обратили внимание на одного человека... Как ни посмотри, он должен быть связан с Е Динчжи.

— Так что же это за Тяньвайтянь? — полюбопытствовал Лэй Уцзе.

— Все знают, что двенадцать лет назад люди, следующие дьявольскому учению, начали карательный поход на восточные земли. Но кто из ныне живущих знает, кто были на самом деле эти люди? Дьявольскому учению следовали тридцать закрытых сект, находящихся за границами. Самая главная среди них – Тяньвайтянь. Предыдущий глава дьявольского учения был Е Динчжи, глава Тяньвайтянь. После провала карательного похода он заключил договор с мастерами боевых искусств с Центральной равнины. Они условились, что за следующие двенадцать лет люди, следующие дьявольскому учению, не ступят на территорию Центральной равнины. Поговаривали, что не обошлось дело без заложника со стороны вторженцев. Судьбы его на протяжении последних двенадцати лет была не известна. И я думаю, что им был ты.

— Это так. В пять лет я последовал за отцом на восток. После провала нашего похода меня забрал мастер Ванъю. Сегодня двенадцать лет договора истекли, и я должен был вернуться в Тяньвайтянь. Но никто не знает, начнет ли вновь Тяньвайтянь вторжение на территории Центральной равнины, если я вернусь. Так что появились люди, которые хотели меня покалечить. Появились и те, кто хотел меня посадить за решетку... Но появились и желающие просто убить меня.

— Ну а ты? Что ты теперь будешь делать?

— Я хочу вернуться в храм Ханьшань и вновь услышать, как старый монах поет мантры, — усмехнулся Усинь.

На миг Сяо Сэ ошеломленно замер. Спрятав пальцы под широкими рукавами шубы, он поднялся со ступеней и окинул взглядом страну Юйтянь вдалеке.

— Все, жизнью недовольные, получат тысячи лет мучений, — тихо пробормотал он.

— Двенадцать лет истекают, и все начнут действовать. Старый монах знал, что никак не сможет их остановить, и постоянные волнения свели его с ума.

— Думаю, человек, что пришел тогда, был Клинком, пробивающим пустоту, Ван Жэньсунем, — предположил Сяо Сэ.

— Да. Ван Жэньсунь в те годы был близким другом отца. Он был учеником школы Тяньшань и пытался убедить отца не ходить на восток, но у него не вышло. В конце концов он бросил все и ушел, но школа заставила его принять участие в битве с людьми отца. После нее Ван Жэньсунь ушел из школы Тяньшань, сказав, что его долг школе был отплачен. Тогда его наставником стал глава Сюйван из храма Дафаньинь. И если бы тогда Ван Жэньсунь не ушел из школы, то уже стал бы ее главой.

— Так высоко ценил верность и дружбу... — восхищенно закивал Лэй Уцзе.

— Завтра ты умрешь, — вдруг сказал Сяо Сэ. — Тебе лучше сейчас же найти самого быстрого коня и не оглядываясь скакать на восток.

— Если бы я правда хотел сбежать, то сделал бы это еще в деревне Мэйжень, — усмехнулся Усинь. — Я уже говорил, что у меня еще осталось незавершенное дело... Старый монах всегда говорил, как он скучает по этому месту. И теперь, когда от него не осталось даже тела, я должен привести сюда хотя бы его душу.

— Ритуал, который будут проводить завтра триста монахов, наведет переполох во всей стране Юйтянь. И храм Цзюлун так близко... Ты уверен, что сможешь убежать от его монахов?

— Как только мы окажемся на той стороне, мы перережем веревки моста, — Усинь поднялся, и ветер вскинул вверх белые рукава его рясы.

— Но у меня все еще остался вопрос, ответ на который я никак не могу найти, — сказал Сяо Сэ.

— О? Ты знаешь о Тяньвайтянь, Ван Жэньсуне и даже о том, что евнух Цзинь Сянь – Шэнь Цзинчжоу, владелец меча Фэнсюэ. Я, по правде сказать, думал, что нет ничего, что бы ты не знал.

— Я никак не могу понять, зачем ты взял с собой нас двоих, — Сяо Сэ указал на себя и Лэй Уцзе. — Мы никак со всем этим не связаны.

— Точно! Если тебе так нужны были помощники, то взял бы ты лучше тех двух мастеров из Тяньвайтянь, — согласился Лэй Уцзе.

— Неужели я не упоминал раньше? У меня нет денег. Взгляните на себя: один носит шубу, стоящую целое состояние, другой – одет в плащ из ткани огненного феникса. Даже слепой поймет, что вы оба хорошо обеспечены, — Усинь развел руками.

— Ты, монах, то и дело говоришь ложь своим языком, — беспомощно покачал головой Сяо Сэ.

"И вы двое очень похожи в этом", — пробормотал про себя Лэй Уцзе.

Усинь подошел к краю крыши. Ветер раздувал парусами его рукава. Тусклый лунный свет пробивался сквозь пелену туч и окутывал фигуру юного монаха. Вдруг он запрокинул голову к небу и расхохотался. Будто вторая его смеху, полы его рясы захлопали на ветру.

— С попутным ветром на север далекий я пойду

И как снег ковром укрывает Сюаньюань увижу.

Сев в лодку, на восток уплыть хочется мне

Туда, где небожители купаются в ветре.

На облако ступлю и пройду так сотни ли.

Споют ли во дворце тогда обо мне флейты?

Гребни Куньлунь огромны, купаются в свету,

И их зеленые горы с морского дна увижу.

Домой вернется ласточка чрез десятки, сотни ли.

Но я не возвращусь, пока не дойду до края земли!

Усинь опустил голову и тряхнул рукавами. Сяо Сэ неподвижно смотрел на него. В глазах друг друга они видели свое отражение.

— Я не умру, — твердо сказал Усинь. — Мне еще есть, куда идти.