Девы Розена: Чёрный ветер (Новелла) Chabou Higurashi Мир снов, куда Розен Мэйден заглядывают снова, оказывается под угрозой — нечто его пожирает. ==================== Начальные иллюстрации Заводить или не заводить? [[image:/storage/reader-images/cbfa0f94e18d408c478d7fcc919eefd94843e76e.png]] ---------- Пролог. Зов Розы Закрытую дверь откроешь ключом. Закрытый футляр откроешь рукой. Закрытое сердце откроешь… …? — Джу-ун! Чай гото-о-ов! Стрелки часов показывали без двух минут три. Старшая сестра, Нори, позвала его на кухню, но Джун Сакурада только нахмурился, отмахнувшись от её слов, ведь жидкокристаллический экран монитора, а точнее, сайт интернет-магазина, требовал себе всё его внимание без остатка. «Положительные оценки от двух миллиардов пользователей со всего мира!», «Кристаллизованная энергия 450 миллионов лет!», «Секретный способ почти не платить за свет!» и далее в том же духе. Яркие, кричащие описания сопровождали крайне подозрительные товары, предлагаемые в этом интернет-магазине. Стоило только начать вчитываться в слова, как немедленно становилась понятна их абсурдность. — Хе-хе… — немного поколебавшись, мальчик кликнул «Оформить заказ». В корзине были три подозрительно дешёвых «Скарабея из чистого золота — стань вдесятеро богаче за три дня!». Он, конечно же, не верил, что они сработают, отнюдь. Он покупал их не для того, чтобы ими пользоваться. Интересно, что же прибудет первым… наверное, та «волшебная» лампа джинна. Заказывал недавно, но срок уже подходит. Таково было его маленькое хобби — заказать по почте какую-нибудь сомнительную безделушку, вдоволь насмеяться над её нелепостью и бессмысленностью, а затем оформить возврат, когда та надоест. Это доставляло ему удовольствие, и мальчику не нравилось, когда ему мешали. Джун Сакурада представлял собой самого обыкновенного мальчика. Среди его сверстников было полно тех, кто выше его, но он всё ещё рос, и причин для беспокойства пока не было — по крайней мере, так Джун успокаивал себя. Ему исполнилось четырнадцать лет, и он учился во втором классе средней школы[1]. И всё же, за последние пару месяцев Джун ни разу не появился в школе. Говоря точнее, он едва ли появлялся хоть где-то за пределами своего дома и вёл жизнь хикикомори, затворника. Легкоранимый и не социализировавшийся — несомненно, как-то так могли бы охарактеризовать его учителя. Уж лучше, считал он, быть совсем одному, чем постоянно сталкиваться с бесполезными одноклассниками, которые только и могут, что посматривать свысока да надсмехаться, или же с противными взрослыми, чьи эмоции к нему можно было описать единственным словом: «жалость». Так уж сложилось, что его родители работали и жили за рубежом, и лишь изредка мальчику удавалось пообщаться с ними по телефону. По этой причине, все домашние дела (а их в большом двухэтажном доме было немало) и, что самое важное, забота о Джуне целиком и полностью легли на плечи его старшей сестры Нори, которая сама только недавно перешла в старшую школу. Но сейчас… — Джу-у-ун! — сестра позвала ещё раз. Вместо ответа мальчик ухмыльнулся и левой рукой поднял очки на лоб. На безымянном пальце было сверкающее кольцо с довольно большой металлической розой искусной работы. — Джун, поторопись. Мой драгоценный чай остывает, — кто-то у него за спиной потребовал холодным тоном. На кровати сидела девочка, увлечённо читая какую-то книгу в кожаном переплёте, и голос принадлежал ей. На ней были идеально подходящие друг другу длинное платье и накидка одинакового ярко-алого цвета, на голове — чепец, украшенный искусственными розами, из-под него ниспадали прекрасные длинные светлые волосы, собранные по бокам в два хвостика. — Помолчи. Подождёшь ещё немного, — не оборачиваясь, раздражённо ответил он. Но, чувствуя спиной пристальный взгляд сапфирово-синих глаз, мальчик ещё сильнее ссутулился. — Отказываюсь. Я должна идти сейчас. Передача вот-вот начнётся, — девочка стукнула его тростью по спине, впрочем, не сильно. Джун специально оставил стул возле двери, чтобы даже она, несмотря на маленький рост, могла дотянуться до ручки, но, по-видимому, этот способ её не устраивал. — Эх… ладно. — Джун нехотя поднялся с кресла и открыл дверь. Однако, девочка не сдвинулась ни на шаг. — Джун, отнеси меня. — Э-э… сама дойдёшь! — В таком случае я не успею вовремя. Смотри — я уже опоздала. А всё потому, что дожидалась тебя. — Ладно, — он тяжко вздохнул и присел перед девочкой. Мальчику однажды как следует досталось от неё за то, что нёс слишком грубо, и в повторении этого урока он не нуждался, поэтому на сей раз он поднял её как можно более аккуратно: одной рукой под плечи, другой под колени, словно прекрасную принцессу. Она ощущалась настолько живой, что Джун невольно покраснел. Ведь… девочка не была человеком из плоти и крови. Она была куклой. Ростом едва-едва по пояс Джуна, с по-детски маленькими ладонями, в руках мальчика она казалась настолько живой, что он и сам мог бы в это поверить… Искусство кукольного мастера Розена, создавшего её и её сестёр, кукол Розен Мэйден, было таково, что они могли улыбаться в радости, плакать в печали, дрожать от страха — всё точь-в-точь как люди. Более того, можно без преувеличения сказать, что благородством и чистотой души они превосходили многих людей. Вместе с душой каждая из них получила Розу Мистику — осколок Мистической Розы, и незавидной участью кукол Розен Мэйден было насмерть сражаться друг с другом за обладание ими. Когда же одна из них сможет заполучить в свои руки Розы Мистики всех своих сестёр, она превратится в идеальную девочку — Алису. В серии из семи кукол Розен Мэйден, Шинку — та, что сидит сейчас на руках у Джуна, — была пятой. Всё это она рассказала мальчику при их первой встрече. Вскоре после этого появился заколдованный кое-кем игрушечный медведь, и парой кухонных ножей в лапах попытался убить его. Шинку бесстрашно встала между ними и абсолютно спокойным тоном предложила. Мне очень жаль, но ты сейчас можешь умереть. А если ты этого не хочешь… тогда клянись кольцом розы, что будешь хранителем моей Розы Мистики. Затем она спасла Джуна от плюшевого убийцы. Кукла выбрала мальчика своим партнёром в сражениях Игры Алисы, и кольцо с розой на его руке было символом их контракта. Но была ли их встреча случайной или нет, знает лишь время. [[image:/storage/reader-images/732dc175d60d2369163a23d1fe570d15f3eba7e1.png]] Примечания переводчика: 1. В восьмом классе по западным меркам (здесь и далее — примечания переводчика). ---------- Грëза нефрита и лазури С тех пор я мечтала без следа пропасть. Столь долго желала все мысли изгнать. Ведь лучше не быть, чем ничего не иметь. Ведь лучше уснуть, чем всё потерять. Столь страстно желая сиянья лучистого, Лишь блики неясные смогла я поймать, Но так больно мне было их снова терять. Ведь кроме них у меня больше нет ничего... Держа на руках Шинку, Джун спустился по лестнице на первый этаж и направился в гостиную. — Джун! Джун! Вы опоздали! Кун-Кун уже начался! — прокричала сидящая на диване маленькая девочка. Светло-розовое платье с рукавами-буфами идеально ей подходило. Большой бант, которым были убраны её прекрасные светлые волосы, задрожал, когда она нетерпеливо похлопала по дивану, приглашая новоприбывших сесть рядом. Как и Шинку, это была одна из Розен Мэйден, а именно, Хина Ичиго — шестая кукла. Когда-то, она заключила контракт с одноклассницей и подругой детства Джуна — Томоэ Кашибавой. Хина Ичиго вызвала на бой Шинку и проиграла, но, вместо того, чтобы потерять Розу Мистику, стала слугой победительницы. С тех пор она поселилась в доме у Джуна, и мальчик воспринимал её как очень назойливую младшую сестру. — Джун! Джун! Быстрее, нано! — Понял, ясно? Умолкни уже. Джун действительно заботился о Шинку, однако к Хине Ичиго относился совершенно иначе. Она была эгоистичной, избалованной, инфантильной, плаксивой и нередко доставляла проблем мальчику. Теми же словами Джун мог описать и кое-кого ещё… — Коротышка, дай пройти, десу! — Ай! — мальчик согнулся от боли, когда что-то внезапно врезалось в ногу. Шинку успела проворно спрыгнуть с его рук и теперь сидела на диване рядом с Хиной Ичиго. — В самом деле, слуга, что за небрежность — заставил меня прыгать. — А что я мог сделать?! Уф… что на этот раз не так, злобная кукла? — Ты всё стоял и стоял тут, ворон считал, десу! Смотри, я испекла сконы! Хватит на всех, десу, — Суйсейсеки, третья кукла, принесла с кухни большое блюдо с только что покинувшими духовку сконами[1], её разноцветные глаза лучились гордостью. Она тоже заключила контракт с Джуном. Таким образом, в настоящий момент у Джуна дома проживали целых три куклы Розен Мэйден: Шинку, Хина Ичиго и Суйсейсеки. И, тем не менее, они все отказались сражаться друг с другом, хоть это было судьбой, назначенной их создателем… — …Ох, что ж вы, чёртовы куклы… — мальчик потёр всё ещё ноющую ногу. — Джун, помолчи, пожалуйста, Кун-Кун начался, — Шинку стукнула тростью его по колену, заставив замолчать. — В-вы… эх… Казалось бы, Джун должен быть хозяином Шинку: всё-таки, из них двоих именно он — человек, а она — кукла, однако в реальности всё было ровно наоборот. Мальчик никак не мог принять этого, но он понимал, что любое открытое сопротивление будет немедленно подавлено. В конце концов, Джун решил промолчать (как и просила его Шинку) и полностью погрузился в происходящее на экране. — Ого! Это Кун-Кун! — Такой же галантный, как и всегда. Каждый день, в одно и то же время, Розен Мэйден собирались вокруг телевизора и смотрели кукольное шоу «Пёс-детектив Кун-Кун». Как и следовало из названия, его эпизоды рассказывали о псе по имени Кун-Кун, который распутывал самые сложные дела, касавшиеся других животных. На первый взгляд, это была обычная передача для детей, но то, как в каждой серии нагнетались тревога и напряжение, очень быстро заставляло поменять это мнение. Однако, как бы то ни было, Шинку и остальные куклы были её большими поклонницами. — И почему вы, куклы, так без ума от кукольного же шоу? — В самом же деле, десу. Мне больно видеть, как по-детски вы себя ведёте, десу, — свысока бросила Суйсейсеки, продолжив мысль Джуна. — О не-ет! Чуу!! — Боже милостивый! Как это могло случиться с таким славным парнем… что за изверг решился на такое? — Стой! Не трогай его! Место преступления должно остаться непотревоженным. Попрошу всех покинуть помещение! Эта сцена и содержание последовавшего за ней напряжённого опроса свидетелей не укладывались уже ни в какие представления о кукольном шоу для детей. Даже Джун, обычно смотревший его эпизоды с определённым пренебрежением, сейчас всё чаще и чаще бессознательно сжимал вспотевшие руки. — Понятно… значит, вы, несомненно, были здесь в момент убийства. — Да. А она была вместе со мной. — Хм-м — детектив опрашивал господина дятла — владельца дома, в котором произошла трагедия — и его жену, как вдруг... — Кун-Кун! Беда! — в комнату вбежал дворник-белка, поставленный сторожить место преступления. — В чём дело? — Те-тело Ч-Чуу… оно… Нори принесла с кухни чайный сервиз. Заметив, как увлечённо куклы наблюдают за происходящим на экране, она улыбнулась и, стараясь никого не потревожить, принялась расставлять чашки на столе перед диваном. — Какое происшествие случилось в этот раз? Честно говоря, появление Шинку и других кукол Розен Мэйден стало поначалу большим шоком для Нори, но уже очень скоро она стала видеть в них просто ещё одних членов семьи, а к вечному ребёнку Хине Ичиго начала относиться с поистине материнской заботой. — Ну, мышь Чуу исчез… — дрожа ответила Хина Ичиго. — Исчез? — Тело коротышки-мыши исчезло из запертой комнаты, десу! — даже Суйсейсеки настолько увлеклась передачей, что совсем позабыла про недоеденный скон в своей руке. — Ого?! Как такое случилось?! — Нори, потише, пожалуйста. Кун-Кун вот-вот раскроет эту тайну, — сказала Шинку. — Ну, ему стоит поторопиться тогда, — Джун скосился на часы: эпизоды «Пса-детектива Кун-Куна» длились по полчаса, а с начала этого прошло уже более двадцати минут. — Ему уже известно, кто преступник, — произнесла Шинку, — И всё, что осталось теперь… Тем временем на экране Кун-Кун загнал в угол подозреваемого: тот вернулся на место преступления, и ему было уже некуда деваться из дровяного сарая, в котором раньше нашли тело. Однако преступник и не думал сдаваться — из-под глубокого капюшона его балахона раздался бесстрашный смех. — Попался! Отсюда тебе не сбежать! Но... — Что ж, мне ничего остаётся, кроме как раскланяться, — В тот же момент гигантский вепрь ворвался в сарай и сбил детектива с ног. Пока Кун-Кун поднимался, таинственный незнакомец оседлал зверя и выскочил на улицу, избежав, казалось бы, неминуемого ареста. — Стоять, доктор Ба́ку! — До свидания, детектив Кун-Кун! И я не говорю «прощай»… — капюшон упал с головы преступника и его золотые глаза ещё долго сверкали в ночной тьме. — «Продолжение следует», нано-о-о! — Доктор Ба́ку… этот зловещий противник снова объявится. Могло показаться, что Шинку и Хина Ичиго выдохнули лишь после финальных титров и кадров превью следующей серии. Эта же оставила больше вопросов, чем дала ответов, и хотя Кун-Кун сумел вычислить преступника, тот, увы, избежал поимки. Более того, тайна исчезновения тела несчастной мыши всё ещё оставалась тайной. — Ужас! Кто знает, как оно исчезло, — испуганно пролепетала Хина Ичиго. Всё выглядело так, будто доктор Баку в длинном зловещем балахоне и был ответственен за все злодеяния этой серии от кражи драгоценного камня до бесследного исчезновения мёртвого тела. — Как бы там ни было, это наверняка какие-то трюки этого Баку, — сказал Джун. — Да, поначалу я тоже так считала. Но чем больше я думаю над этим, тем больше несоответствий замечаю, — успокоив себя с помощью чая, Шинку поделилась мыслями. — Хе-хе-хе, маленькая Ичиго, тебе стоит почаще оборачиваться, десу, — прошептала в ухо младшей кукле Суйсейсеки, коварно поблескивая разноцветными глазами. — Ой?! — Хина Ичиго вздрогнула от ужаса, чай расплескался из её чашки. Удостоверившись, что её платье сухо и в следующий раз также не пострадает, Суйсейсеки с серьёзным видом продолжила. — Правда в том, что ба́ку[2] существует, десу! — Что?! Джун! Правда?! Ба́ку настоящий?! — Ну соберись… Конечно же нет, — раздражённо отмахнулся мальчик, от которого не укрылась улыбка, промелькнувшая на губах третьей куклы. Суйсейсеки встала на диван и продолжила представление. — У него здоровенное тело медведя и длиннющий хобот слона, глаза как у носорога — горят в темноте, а мощные тигриные лапы могут… о! ещё же чудовищный, мускулистый хвост быка, десу! А тебя, мелюзга, он же вообще может проглотить не жуя… — голос Суйсейсеки постепенно затихал. Выдержав паузу для усиления драматизма, она пронзила Хину Ичиго взглядом и хищно раскинула руки, — Хвать, десу! — Страшно! — завыла младшая кукла и спряталась за Шинку. — А как страшно мне жить с кучей злобных кукол. — Не-ет! Шинку-у! — рыдая, Хина Ичиго искала защиты в объятиях старшей сестры. Та вздохнула. — Успокойся, пожалуйста. Настоящие ба́ку — это безобиднейшие травоядные животные. — Э-э? — от удивления Хина Ичиго моментально перестала плакать. — Тц… Шинку слишком быстро ей всё рассказала, десу, — цокнула Суйсейсеки. — Ещё бы чуть-чуть и ей бы ни за что не хватило смелости выйти ночью из комнаты одной, десу, — сокрушалась она, слезая с дивана. Тут кукла наконец-то вспомнила про недоеденный скон в руке, и, по очевидной причине, замолчала. В противоположность своему облику, Суйсейсеки была очень остра на язык и не упускала ни малейшей возможности поиздеваться над Джуном или Хиной Ичиго. Каждый день между ними происходили подобные сцены, но Шинку давно уже привыкла к этому. — Джун, у тебя есть книги с картинками животных? — спокойно поинтересовалась она после ещё одного глотка чая. — Нет, — не задумываясь ответил мальчик. — Как так? Интересно, куда же она подевалась… Помнишь, мы ещё маленькие были, у нас любимая книга была? Откуда-то из самых глубин памяти Джуна всплывали туманные воспоминания: вот он с сестрой играют в этой самой комнате, а родители… что они делают? Кстати, а как они тогда выглядели? Какая-то странная тревога охватила мальчика, когда он обнаружил, что не помнит. — Не помню. Это было давно, — угрюмо ответил Джун то ли сестре, то ли самому себе. Он не любил своих родителей — их существование где-то там было равносильно их отсутствию вообще. Иначе чем безответственными назвать их, бросивших детей и переехавших за границу, он не мог. И всё же, Нори улыбнулась, словно ожидала именно такого ответа. — Я поищу её, когда закончу с ужином, так что придётся тебе немножко подождать, хорошо? — она легонько потрепала светлые кудри Хины Ичиго. Чувствуя на себе пронзительный взгляд сестры, мальчик недовольно фыркнул. — Ну ладно… может быть найду чего-нибудь в интернете. — Ох, ты такой заботливый, Джун. — Хм-ф. Это всяко лучше, чем слушать её стенания. Наконец все, кроме готовившей ужин Нори, собрались перед компьютером в комнате Джуна. Куклы не были настолько высокими, чтобы суметь заглянуть в экран, стоя на дощатом полу, поэтому им пришлось взобраться на кровать. — Так, баку, баку… Ага, вот оно: «Чепрачный Тапир. Млекопитающее, отряд Непарнокопытные, семейство Тапировые. Форма тела схожа с таковой у свиньих, в передней части головы имеется небольшой хобот, отдалённо напоминающий слоновий…» Это был обычный баку. Джун открыл домашнюю страницу какого-то фотографа-любителя дикой природы. Обилие изображений разнообразных животных со всех уголков мира лучше любых слов говорило о том, как много и далеко путешествует их автор. Один из разделов оказался полон фотографий тапиров, снятых с различных ракурсов. Конечно же, их можно было бы найти много где ещё, например, на официальном сайте какого-нибудь крупного зоопарка, но Джун предпочёл им всем эту страницу, так как здесь все фотографии были крупными, и куклы без труда смогли бы их рассмотреть. Едва только увидев тапира на экране, Хина Ичиго заулыбалась. Всё ещё с улыбкой на лице она обняла локоть Джуна. — Он такой ми-и-илый! — Эй, отцепись! Эге… а вот это — тот баку, которым злобная кукла всех пугала. На экране вместо очередной фотографии тапира появилось оно, и Хина Ичиго взвизгнув нырнула Шинку за спину. Это был жуткий монстр — чудовищная амальгама частей множества хищных зверей, и одного его вида было достаточно, чтобы напугать ребёнка вроде младшей из кукол. — И-ик! У-убери! С-страшно! — К счастью для тебя, это всего лишь вымышленное существо из сказок, тут пишут, оно питается снами людей. Интересно, значит ли это, что тот персонаж из Кун-Куна обладает такой же способностью? — по правде говоря, ещё недавно Джун и сам весьма туманно понимал разницу между двумя типами «ба́ку», но ему это и не было нужно. Теперь же, взглянув на них своими глазами, он во всём разобрался. И ничего сложного в этом не было, – уж если Джун, столь искушённый в поисках информации в сети, думал так, значит, так оно и было. Фанатичные розыски чего-нибудь необычного в онлайн-магазинах развили в нём довольно редкие среди его сверстников навыки владения компьютером и работы с интернетом. … вот поэтому, в школу можно и не ходить. – даже если он чего-то не знал, то про это всегда можно было прочитать в сети, если ему что-то было нужно — это всегда можно было заказать. В общем, для Джуна компьютер стал оправданием затворничества. А между тем куклы принялись обсуждать между собой увиденное на экране. — Ну вот видите, я же права была, десу! — Суйсейсеки светилась гордостью, но только она заметила задумчивый взгляд Шинку, как её напыщенность мигом пропала. Понизив голос, она спросила: — Что-то не так, десу? — «Питается снами»… если как следует подумаешь над этими словами, поймёшь насколько же жуткое это чудовище, — пробормотала Шинку, её синие глаза отвлечённо смотрели куда-то поверх экрана. Хина Ичиго, всё ещё прятавшаяся у неё за спиной, застыла в нерешительности с выражением глубокого недоумения на лице. — Я ж сказал, это сказочное существо, — криво улыбнулся Джун, однако его слова, казалось, не достигли Шинку — она всё так же задумчиво смотрела в стену, очевидно, поглощённая какими-то напряжёнными размышлениями. — Может быть, оно непривередливо и ест любые сны. Как думаешь, десу? — совсем тихо спросила Суйсейсеки, и, совершенно неожиданно, в её голосе просквозила чернейшая меланхолия. — Кто знает? Откуда ж мне знать, как воображаемые существа живут, — безучастно ответил мальчик — он явно имел в виду: «О чём ты вообще?». — Вот бы оно ело только плохие сны, десу… — тяжко вздохнула Суйсейсеки и потупила взгляд. Ответ Джуна не мог помочь ей с тем, что она так отчаянно искала. — Не бывает плохих или хороших снов. Твои сны — это всего лишь место, где волны Моря Воспоминаний встречаются с потоком твоих мыслей. Однако… именно поэтому их потеря будет так ужасна, — объяснила Шинку. Джун лишь приблизительно понимал, о чем она говорит. И всё же, благодаря своему личному опыту, мальчик был уверен, что дело здесь в глубокой связи с Миром Снов, которую имеют души кукол (да и людей тоже). Все Розен Мэйден умели перемещаться в так называемое Н-поле — пространство, сотканное из людских воспоминаний. Это место было для них не только полем сражений, но и фундаментальной основой самого их существования, и, разумеется, куклы использовали свою связь с воспоминаниями и снами в сражениях друг с другом. Джун полагал, что именно поэтому сама мысль о потере снов повергает Шинку и остальных в неописуемый ужас. — Её… ножницы Соусейсеки — совсем другое дело, десу… — Злобная кукла… Соусейсеки, четвёртая кукла из серии Розен Мэйден, была сестрой-близнецом Суйсейсеки. Она уже давно выбыла из Игры Алисы: её Розу Мистику отняла Суйгинто — самая старшая из кукол, — но не проходило и дня, чтобы сестра не тосковала по ней. Соусейсеки всегда появлялась с большими садовыми ножницами в руке. С их помощью она убирала вредные воспоминания, отсекая их ветви от древа души человека, в то время как Суйсейсеки поливала его из лейки, помогая росту. Вдобавок к этому, они единственные из всех кукол могли открывать дверь в мир снов того или иного человека, и поэтому, среди своих сестёр были также известны как Садовницы Снов. — Послушайте, успокойтесь. Та кукла из Кун-Куна на вас из-за угла не набросится. Не нужно этого бояться… — вздохнув, проворчал Джун в надежде рассеять сгустившиеся тучи. Он не был общительным человеком и не мог сказать нужных слов, но чувствовал, что должен сказать хоть что-то. — Да… но… — начала было Шинку, но тут же одёрнула себя. Она встряхнула головой: — Забудь. Суйсейсеки, Хина Ичиго, давайте поможем Нори. Пойдём, нам нужно развеяться. Суйсейсеки открыла глаза. Она огляделась. Вокруг было огромное пустынное пространство, ни одного источника света видно не было, но и кромешной тьмы не было тоже. — Это же… — ей не потребовалось много времени, чтобы узнать Мир Снов. — Суи-Дрим! — спокойным голосом позвала она. В ответ откуда-то появился маленький дрожащий огонёк — искусственный дух Суи-Дрим. Искусственные духи тоже были созданы мастером Розеном, и каждый из них должен был повсюду сопровождать свою куклу Розен Мэйден и всячески служить ей, однако при этом их воля была свободна. Кукла и её искусственный дух обладали крепкой связью, основанной на взаимном доверии. Огонёк был слабый, тем не менее сумрак отступил перед ним, и теперь Суйсейсеки могла видеть гораздо дальше. Она стояла (впрочем, какой-либо опоры её ноги не касались) посреди бесконечной пустоты, а вокруг не наблюдалось ничего примечательного, и ни одно направление не выглядело ни лучше, ни хуже остальных. И всё же, пустота вокруг не была пустой — то там, то тут абсолютно хаотично были разбросаны двери, и Суйсейсеки знала, что каждая из них ведёт в чей-то сон. Кукла задумчиво склонила голову. Войти в Мир Снов было для неё естественным делом, вот только, подобное действие всегда требовало осознанного решения посетить сны конкретного человека. Суйсейсеки пришла к выводу, что сон, в котором она оказалась, поднялся из Бессознательного… следовательно, кто-то, или даже что-то, позвал её сюда. Она начала осторожно продвигаться вперёд. Ей не требовалось шагать — в этом странном месте было достаточно воли к движению, и мир сам начинал плыть вокруг куклы. — Суи-Дрим, будь осторожнее, десу! В очередной раз тщательно осмотрев своё окружение, она заметила, что одна из бесчисленных дверей слегка светится. — Что здесь, десу? — Суйсейсеки приблизилась к источнику свечения. Немного помедлив, она взялась за ручку. Затем бесшумно открыла дверь, и перед ней развернулась знакомая сцена. — Это же… Посреди сада, в тени молодой листвы раскидистого дерева сидели двое. — Ох… этот человек грубый, грубый манипулятор, десу-у. А ещё он так чертовски поддаётся эмоциям, десу-у. — Вот как… но ведь он добр с тобой, разве нет? — Соусейсеки улыбнулась и ласково погладила длинные волосы сестры. Сегодня, как и всегда, они ухаживали за растениями в саду их хозяина, но сейчас решили сделать перерыв и сидели у корней большого дерева, наслаждаясь ласковым весенним ветром. — Нет, совсем нет же, десу! Ты ему «симпатична» гора-а-аздо сильнее, десу... Если бы ты только видела эти грязные ухмылки! А уж каким гадким взглядом он тебя провожает, десу! — Но ты такая милая. — Вовсе нет, десу! Только для тебя, десу, — прошептала Суйсейсеки, заглянув в глаза сестры. С того самого дня, когда Розен создал их, они всегда были неразлучны. Двое как одна, одна о двух лицах. По крайней мере, так верила Суйсейсеки. — Мастер это непременно поймёт. Я уверена. — Что бы там ни было, он же помеха, десу. Мне нужна только ты и ничего больше, десу. — Суйсейсеки… — Мы всегда будем вместе… всегда… — она лишь крепче прижалась к зардевшейся сестре, и, переплетя свои длинные бледные пальцы с её пальцами, крепко-крепко сжала руку. А потом, она сжала мою руку в ответ также сильно, десу… Пленительная грёза была так мучительно близко. Это дверь к нашим воспоминаниям… Суйсейсеки, не в силах побороть искушение, преодолела порог и зашагала вперёд, двигаясь как можно более тихо и стараясь не попасться на глаза двоим, что обнимались под деревом. И вдруг… — Ого? Ты здесь совсем одна, — надменный голос заставил обернуться. Сердце упало: это была она. Перед Суйсейсеки предстала кукла в вычурном чёрном платье с высоким воротником, длинная копна её серебристых волос спускалась ниже пояса. Она лениво взмахивала крыльями, перья которых чернее беззвёздной ночи, и её ноги не касались земли. Черты её лица можно было бы назвать прекрасными, даже благородными, если бы не скривившая их хищная улыбка. Суйсейсеки прекрасно знала незваную гостью. — Суйгинто?! Самая старшая из них, Суйгинто, в отличие от Шинку или Хины Ичиго, была непримиримо враждебна к Суйсейсеки и остальным куклам Розен Мэйден. Она была одержима идеей становления Алисой и ценила Розы Мистики сестёр много выше, чем самих владелиц. На пути к её цели все враги должны пасть. Столкнувшись лицом к лицу (и ведь именно сейчас) с той, что украла Розу Мистику её сестры, Суйсейсеки закусила губу. В тот же миг пара из сна растаяла словно туман поутру, и безутешная кукла взвыла от боли. Да, она знала, что они иллюзорны, что ни одно сознание не может существовать в двух экземплярах в одном и том же месте и времени — таков закон природы, — что произошедшее было аномалией, а мироздание очень не любит подобные парадоксы и изо всех сил стремится от них избавиться. Знала, но знание не могло помочь её раненой душе. — Ты ведь тоже это почувствовала? Так стра-анно. Но как бы то ни было, то что ты ищешь — здесь, — сложив руки на груди, ухмыльнулась Суйгинто, а затем в её ладонях появилась слабо светящаяся Роза Мистика. С ней в руке она принялась кружить вокруг Суйсейсеки, словно дразня её. — Хе-хе-хех, давай поиграем! — Верни мне Соу… Отдай мне Розу Соусейсеки, десу! — Суйсейсеки испепеляла взглядом первую куклу. Даже сейчас она не могла забыть того опустошающего отчаяния, которое испытала, когда Роза Мистика сестры была похищена прямо у неё на глазах. — Хочешь её себе, так возьми силой. Или ты забыла? Хоть мы и в Мире Снов, но правила Игры Алисы никто не отменял. — Я верну её, десу! Суи-Дрим! — Суйсейсеки приняла вызов. По её команде искусственный дух материализовал громадную лейку — единственное и величайшее оружие третьей куклы. С её помощью Суйсейсеки могла мгновенно выращивать любые растения из материи Н-поля и управлять ими силой своей воли. [[image:/storage/reader-images/2b087cc244518196ab0ba955526dc713fab57273.png]] — Хе-хе-хех. Тебе придётся сражаться сильнее, чем это делала Соусейсеки, но ты так далеко от своего медиума — хватит ли сил? — Закрой свой рот, десу! И без коротышки справлюсь, десу! Через своих медиумов Розен Мэйден черпали энергию из Моря Бессознательного, увеличивая тем самым свои силы. Суйсейсеки прекрасно понимала, что в отсутствие медиума — Джуна — едва ли может рассчитывать даже на половину своих возможностей. Впрочем, подозревала она, положение её соперницы не лучше. — Расти, десу! — Суйсейсеки вскинула лейку, и стебли гигантского плюща вырвались из земли и хищно набросились на Суйгинто, пытаясь опутать её. Слишком медленно — та с лёгкостью увернулась от них… — А-ха-ха-ха! А я уже зде-есь, — она поддразнила плющ, облетев вокруг дерева, того самого, под которым обнимались двое из сна. Хищное растение не медля последовало за ней и, наконец-то настигнув, прижало к стволу. Но первой кукле понадобился лишь один мощный взмах крыльев, чтобы разорвать гибкие стебли и вырваться на свободу. Она торжествующе уставилась на Суйсейсеки. — Чтоб тебя, десу! — Хе-хех. Как же ску-учно. Пора заканчивать, что думаешь? — холодно улыбнулась Суйгнито и выпустила из своих крыльев шквал полночно-чёрных перьев. Каждое из них было остро как бритва, и все они устремились к Суйсейсеки. Та поспешно вырастила перед собой щит из растений, но не успела. — А-ай! — то тут, то там её платье рвалось под натиском перьев, в прорезях стали видны шарнирные соединения — признак её кукольной природы. Однако сколь яростной не была атака, смертельного удара всё не было. — Ну же, ну же, вставай! — кошачья улыбка Суйгинто давала понять, что теперь она уже просто играет с беспомощной добычей. — Ты такая слабая, что если ты станешь Алисой, то это будет настоящий позор для Отца. — Я… Я… — Суйсейсеки сжала зубы так сильно, что прокусила губу. — Мне всё равно, стану ли я Алисой или нет, десу! Верни мне Соусейсеки! Верни мне её Розу Мистику, десу! — свирепо смотря на первую куклу, прокричала она. Растения вокруг неё загудели. Суйгинто висела в воздухе над ней и с холодным интересом наблюдала. — Ого-о? Похоже, я затронула больную тему. Но как бы ты ни злилась, тебе ничего не изменить, что наяву, что здесь. Ведь, знаешь ли, это не твой сон. — Что?! Суйгинто захихикала и расправила свои чёрные крылья, шквал острых перьев снова устремился к Суйсейсеки. В этот раз ей, хоть и с трудом, но удалось остановить их щитом из растений, однако положение обороняющейся вело к неминуемому поражению. — …Долго мне так не протянуть, десу. Шаг за шагом отступая под градом яростных атак Суйгинто, Суйсейсеки упёрлась спиной в ствол дерева — бежать было некуда. Она закрыла глаза и приготовилась к тому удару, что… но его не последовало. Когда она неуверенно открыла глаза, то увидела, что окружена мириадами перьев со всех сторон. Тускло поблёскивающие чёрные стены оставляли ей чуть больше метра свободного пространства, но кукла знала, что они мгновенно сомкнутся, стоит только Суйгинто захотеть. Сейчас, Суйсейсеки была словно крошечный, беспомощный зверёк в клетке. Ей поставили мат — не осталось ни единой надежды развернуть сражение в свою пользу. — А теперь, будь добра, отдай мне свою Розу Мистику~. Обещаю, если ты сделаешь это по своей воле, всё закончится быстро. А потом ты навсегда будешь с Соусейсеки. — кукла в чёрном опустилась на землю прямо перед ней и требовательно протянула правую руку. В левой всё ещё покоилась Роза Мистика Соусейсеки. — Ты лжёшь, десу! — Суйсейсеки помотала головой. — О, и я это знаю, — радостно согласилась Суйгинто. — Как только мы теряем свои Розы Мистики, мы становимся самыми обыкновенными куклами. И если потом посадить нас на полку плечом к плечу, мы ни за что не догадаемся о существовании друг друга, — она захихикала, ещё более распаляя гнев Суйсейсеки… Но в текущей ситуации третья кукла не могла сделать ровным счётом ничего. Суйгинто подошла так близко, что теперь Суйсейсеки чувствовала на себе её дыхание. — Но ты так сильно любишь свою сестру, и я готова пойти тебе навстречу. У меня есть предложение для тебя, — прошептала кукла в чёрном. — Какое, десу? — Суйсейсеки жадно прислушивалась к этим словам. Всё её здравомыслие отчаянно протестовало — Суйгинто поставит неприемлемо жестокие условия, иного и быть не может, но не здравомыслие было ей нужно, когда речь заходила о Соусейсеки. — Принеси мне Розы Мистики Шинку и Хины Ичиго, и тогда, в обмен на них я отдам тебе Розу Мистику Соусейсеки. — Ты же не серьёзно… — она знала, что чего-то подобного стоит ожидать, но, всё же, никак не могла найти слов, чтобы ответить на жестокость этого предложение. Скрытый мотив первой куклы не был для Суйсейсеки секретом: даже объединив силы с Соусейсеки, они станут не столь опасными противниками как Шинку сейчас. И поэтому, Суйгинто не могла упустить ни одного шанса вывести Шинку из игры без риска для себя. Если бы Суйсейсеки могла спокойно это обдумать, то поняла бы, что ни за что на свете она не станет просить у своих подруг их Розы Мистики. Но теперь, когда она увидела Розу Мистику сестры так близко, её решимость дрогнула. Суйгинто же, не скрывая этого, наслаждалась зрелищем моральных колебаний Суйсейсеки. — Вы настолько хорошие подруги, что если ты попросишь их очень вежливо, то они, я не сомневаюсь, отдадут тебе их без лишнего шума. В любом случае, лично ты ведь ничего не потеряешь, да? — Я… — Что там? Я тебя не слышу~. — …Не могу сделать это… десу, — полным горечи голосом произнесла третья кукла. Такой ответ удивил Суйгинто. — Ого?.. Так ты не хочешь спасти Соусейсеки? Спасти свою дорогую-дорогую сестру? Шинку и Хина Ичиго для тебя оказались важнее, да? — Д-даже если бы я спасла Соусейсеки… её бы это не обрадовало, десу… — с трудом выдавила мертвенно-бледная Суйсейсеки. Каждое слово, произнесённое Суйгинто, острым шипом врезалось ей в сердце. Она хотела вернуть Соусейсеки — для неё сестра была важнее, чем кто бы то ни было ещё, но выбор между ней и Шинку с Хиной Ичиго, к которому её принуждали, был чудовищно мучителен. — А так ли ты в этом уверена? У Соусейсеки ведь остались незавершённые дела, верно? Возможно, именно поэтому она и позвала нас сюда. — Хм-м… — казалось, что первая кукла тоже не случайно пришла сюда. Если это и правда был сон Соусейсеки, то что же она пыталась донести до них?.. Но даже если бы ей и удалось разгадать эту тайну, Суйсейсеки сейчас была не в силах сделать хоть что-то. Более того, в мысли о том, что сон вокруг них принадлежал Соусейсеки, интуитивно чувствовалось какая-то неправильность, — Но!.. — Э-эх... мне всё это надоело! Пора заканчивать, у тебя нет возражений? — кукла в чёрном вскинула правую руку, собираясь обрушить на Суйсейсеки шквал чёрных перьев, но её остановил спокойный голос, совершенно неожиданно прозвучавший здесь. — Я вижу, ты так и не отказалась от театральной наигранности, Суйгинто. — Шинку! Шинку вошла через дверной проём, не сводя своих пронзительных синих глаз с первой куклы. Вздохнув, она продолжила: — Точно злодей, что обязательно будет повержен в конце пьесы. Суйгинто обернулась, на её лице промелькнула тень раздражения. Но уже в следующее мгновение она улыбнулась, затем спокойно и чинно развернулась к кукле в красном. — О~? Не припоминаю, чтобы отправляла тебе приглашение на чайный вечер. — Я и не собиралась сюда приходить, Суйгинто. — Шинку… почему ты здесь, десу? — По-видимому, по той же причине, что и вы двое, — кукла задумчиво склонила голову, — она, Соусейсеки, позвала меня, — Шинку кивнула, словно в подтверждение своих слов. — Когда мы, Розен Мэйден, теряем свои Розы Мистики, то, вместе с ними, теряем свои души и становимся обыкновенными куклами. Но, если это действительно так, то почему же Соусейсеки видит сны? — спокойно спросила она, всё ещё не сводя глаз с Суйгинто. — Ты права! Ты права, десу! — так вот та неправильность, что не давала покоя Суйсейсеки всё время разговора с первой куклой. Если это был не её собственный сон, то чей же ещё он мог быть, кроме как не её сестры. Иными словами, это означало, что душа Соусейсеки пока не погасла. — Меня это не интересует. И вообще… — свечение появилось из груди Суйгинто, — Она уже моя, — свет Розы Мистики в руках жутковато подсветил её улыбку. — Суйгинто, верни её. Каждой из нас была дарована одна Роза Мистика. Эта принадлежит Соусейсеки. — Как наивно, Шинку. Я совершила то, что дóлжно каждой из нас — завоевала её в Игре Алисы. И неужели ты хочешь сказать мне, что отвергаешь волю Отца? Но всё же, у меня есть для тебя встречное предложение: передай мне свою Розу Мистику, а я верну эту её изначальной владелице. — Чтобы получить что-то, нужно отдать что-то своё взамен — это естественно. Однако я глубоко сомневаюсь в том, что ты сдержишь своё слово, Суйгинто, — первая кукла была одержима идеей становления Алисой сильнее всех других Розен Мэйден, и Шинку знала, что та не остановится ни перед чем на пути к этой цели. — Ужас! Столь жестокие слова… хе-хе-хех. Но, ты права. Ты знаешь меня слишком хорошо, — Суйгинто слабо улыбнулась и снова расправила свои большие крылья. Слова Суйгинто всё это время распаляли ярость Суйсейсеки, прибытие Шинку вернуло ей уверенность в победе, и она тоже изготовилась к продолжению битвы. — Мерзкая мошенница чуть не провела меня, десу! — пылая гневом, Суйсейсеки вскинула лейку, — Лови, десу! — Из земли вырвалось громадное дерево, ветви стремительно взвились, чтобы пронзить злодейку… увы, крылья оказались слишком хорошим щитом. — Ты сама-то верила, что это сработает? — Суйгинто! — Шинку обрушила на неё со спины вихрь из лепестков роз. Безобидные на первый взгляд, в руках пятой куклы они были мощным оружием. — Ого-о? Двое на одну теперь стало честно? — Суйгинто не теряла спокойствия, но её прекрасное лицо скривилось от боли. — Слова меня не остановят, — ответ Шинку был холоден. — Ну хорошо-о. Раз так, то я тоже не буду сдерживать себя! — Роза Мистика исчезла в груди Суйгинто. Поглощение оказалось неожиданно болезненным, но в следующее же мгновение холодная улыбка вновь заиграла на её губах. — Соусейсеки! — с невыносимой мукой в голосе выкрикнула Суйсейсеки. Суйгинто небрежно отмахнулась от роящихся вокруг неё лепестков и, демонстрируя свою силу, расправила крылья. Крылья увеличивались в размере, стремясь окончательно заслонить небо над куклами. — Сражайтесь как никогда раньше! — Шинку! — Успокойся. Просто помоги мне. — Помогу, десу. Одна из нас защищается, другая атакует, десу! — Ха! Я иду за всеми вами! — То есть, обычная тактика? Тогда я… — Шинку немедленно атаковала, а Суйсейсеки полностью сфокусировалась на создании растений вокруг них для защиты от острых перьев. Суйгинто сражалась с ними уже много-много раз, и, в соответствии с её ожиданиями, они объединили силы для лучшего использования своих сильных сторон. Однако… — Победа будет наша, десу! Растите! Выше и крепче! — ! Атака Шинку оказалась всего лишь отвлекающим манёвром — Суйгинто замешкалась на секунду, но этого хватило плющу чтобы подобраться к ней опасно близко. Гибкие побеги обвились вокруг чёрных крыльев. — ?! — Ну всё, готовься, десу! — поймав свою обидчицу, Суйсейсеки собиралась отыграться за всю причинённую ей боль, но Шинку, положив руку на лейку, удержала её. — Стой, Суйсейсеки. — Шинку? Та встала между ней и Суйгинто. Обернувшись к кукле в чёрном, она заговорила. — Верни Розу Мистику Соусейсеки её владелице. Если после этого ты поклянёшься больше не участвовать в Игре Алисы, мы не причиним тебе вреда. В конце концов, ты… тоже наша сестра, — примирительно сказала она, но эти слова лишь привели Суйгинто в ярость. — Довольно шуток! Покончи со мной! Не медли! — Сражения не принесут ничего кроме ещё большей печали. — И всё же, мы — Розен Мэйден, или ты забыла это, Шинку? Слова ранили гордость Шинку, но отказываться от ранее сказанного она не собиралась. Она ответила не словами, но грустным взглядом. — …Такая наивная, — с отвращением процедила Суйгинто. Шинку печально улыбнулась. — Говори, что хочешь. Я положу конец Игре Алисы так, как я этого хочу. — Ты думаешь, всё так просто? Что ж, давай проверим… Меймей! Ремпика! Два искусственных духа появились, отозвавшись на призыв Суйгинто. Меймей всегда сопровождал её, в то время как Ремпика… был отнят у Соусейсеки вместе с её Розой Мистикой. Однако теперь оба они беспрекословно служили первой кукле. Подчиняясь её воле, они ярко вспыхнули и полетели к Шинку и Суйсейсеки. — !.. — Суйсейсеки пошатнулась от неожиданности, и побеги плюща ослабили хватку. Она не могла без дрожи смотреть на искусственный дух, который столь долго был спутником Соусейсеки. — Вот это да-а. Какая же ты дурочка, — воспользовавшись замешательством Суйсейсеки, Суйгинто мощным ударом крыла разорвала сковывающий её плющ и, наконец-то освободившись, поднялась ещё выше в воздух, — А знаешь… будет довольно забавно, если ты падёшь от искусственного духа твоей дражайшей сестрицы. Суйсейсеки заскрежетала зубами. — Я тебя на куриный шашлык пущу, десу! — она вскинула лейку. Третья кукла старалась как можно меньше использовать энергию Джуна, но в отношении своей собственной энергии она не была столь экономной. — Выше! Крепче! — громко повторяла она, призывая гигантские стебли толщиной в несколько метров. В эту атаку Суйсейсеки вложила все свои силы без остатка. Растения со всех сторон окружили Суйгинто и разом набросились на неё… вернее, так должно было случиться. — Стой, Суйсейсеки! — крикнула Шинку. — А чего теперь-то, десу?! Суйсейсеки обернулась к ней, и тут мир вокруг начал трястись. — Что?! — Она просыпается…? Нет, это невозможно… что же тогда происходит? — гадала Шинку. Как правило, когда спящий просыпается, мир его сна исчезает. Однако Соусейсеки — та, кому, скорее всего, принадлежал этот сон, уже спала вечным сном. Вдруг Шинку и остальные увидели мощный порыв чёрного ветра. Это был ветер, но, как бы странно это ни было, они его видели. Приглядевшись, куклы поняли, что по ветру неслись бесчисленные чёрные нити, именно они и делали ветер видимым. Мир сна, его яркие весенние краски — всё исчезало под порывами чёрного ветра, что появился неизвестно откуда. Цветы в мирном саду, гигантское дерево, ясное голубое небо расплывались и таяли, обращаясь в ничто. Казалось, что-то жадно пожирает мир вокруг. — Суйгинто?! — Я не причём! Шинку и Суйгинто, обе, на мгновение растерялись. Даже для них, превосходно знакомых с мирами снов, происходящее было чересчур странным. — Всё исчезает… мир этого сна исчезает, десу… — Суйсейсеки была удивлена не меньше. — Суйсейсеки! Нам нужно бежать! — Н-но! Как же Соусейсеки! [[image:/storage/reader-images/959f168d22c27b910bf7604b68671d151558fae5.png]] Шинку схватила её за руку и потащила к двери, надеясь успеть, прежде чем та исчезнет. Воспользовавшись замешательством, Суйгинто улетела прочь, выйдя из досягаемости их атак, но Шинку и не собиралась продолжать битву. — Быстро! Здесь нельзя задерживаться! — Х-хорошо… Суйгинто тоже решила отступить и теперь, окружённая своими искусственными духами, стремилась покинуть мир сна, стараясь держаться как можно дальше и от чёрного ветра и от Шинку с Суйсейсеки. — Кошмар какой-то. — Я тоже ни с чем подобным раньше не сталкивалась, десу… Шинку обернулась, и сквозь дверной проём увидела, как чёрный ветер жадно проглатывает остатки сна. — Точь-в-точь баку… — она прошептала. Чудом избежав верной гибели, Суйгинто удалось выйти из боя с Шинку и Суйейсеки и вернуться из Мира Снов. Кукла летела в призрачнм сиянии приветствовавшей её луны, а цель — большое белое здание — была уже близко. Дыхание Суйгинто было сбивчивым, а на лице застыла гримаса боли. Сейчас она была так слаба, та надменная властность, что наполняла её во время боя с Шинку и Суйсейсеки, казалась воспоминанием, далёким и ложным. Вокруг, слабо поблёскивая, кружили её искусственные духи: вечный спутник Меймей и приобретённый по праву сильной Ремпика — они заботились о её ранах. Искусственные духи могли исцелять своих хозяек, однако раны, полученные Суйгинто сегодня, были слишком серьёзны, и даже им двоим требовалось время. Много времени. Её интересовала одна-единственная комната в этом здании, она почти достигла того самого окна, но, в самый последний момент, крылья перестали слушаться. Легко стукнувшись о стекло, она сползла по стене на выступ, образованный плитой межэтажного перекрытия. Насколько же я… неэлегантна… — Суйгинто пыталась отдышаться, когда окно над её головой осторожно открылось. — Суйгинто? — из окна высунулась девушка. Больничная пижама и исхудавшее лицо лучше любых слов говорили о том, что она здесь уже очень давно. Спускавшиеся до пояса чёрные волосы были небрежно причёсаны, и теперь ночной ветер лишь сильнее запутывал их. Расчёсанная на две стороны чёлка и задумчивое, почти философское, выражение лица заставляли девушку казаться старше своего возраста. — С возвращением. Что-то ты сегодня припозднилась — я уже заждалась тебя. — Ждать меня незачем, — отрезала кукла. Она стояла на карнизе, прислонившись спиной к откосу оконного проема, и старательно не смотрела на девушку, делая вид, что бледный диск луны интересен куда более. Показная холодность ничуть не задела её собеседницу — та уже давно привыкла к подобному поведению Суйгинто. Они вдвоём купались в лунном свете: освещение на ночь уже давно погасили, и в комнате царил полумрак. — Это машины выключаются сразу же после того, как отключаешь им питание. Люди же не засыпают, стоит только лишь выключить свет. К тому же, спать, в общем-то, скучно. Круглый год я здесь, с утра до ночи лежу на этой кровати, — вяло проговорила девушка. Она немного нахмурилась. — Вот поэтому, ожидание твоего возвращения — единственная радость, что есть у меня сейчас. Я хочу ждать тебя, в этом нет для меня ни малейшего неудобства. Суйгинто молча слушала девушку и не пыталась отвечать. Сейчас она была очень слаба, и даже на слова не хватало сил. Затем неожиданно для себя, задалась вопросом, а зачем вообще постоянно навещает эту девушку. Стоит полагать, потому… что её избрал Меймей…? – чтобы в полной мере использовать свои силы, любой Розен Мэйден нужен человек — особый человек, именуемый «медиумом» или «хозяином». Далеко не каждый подойдёт для этой роли, и до тех пор, пока не появится подходящий кандидат, кукла будет лежать незаведённой в своём чемодане и грезить о пробуждении. И тем самым человеком, что завёл ключом её механизм, была эта девушка в больничной палате, Мегу. Тот, кто пробуждает Розен Мэйден, должен поклясться на кольце контракта и тем самым стать её новым медиумом. После этого, кукла сможет черпать через него энергию из Моря Бессознательного, увеличивая свою силу. При этом, в отличие от своих сестёр, Суйгинто могла испить энергии человека, даже если тот не заключил с ней контракт и формально не является её медиумом. Таким образом, Мегу должна была стать для неё лишь источником пищи, как все люди с кем она сталкивалась до того, не более. Однако когда кукла попыталась всерьёз запугать девушку и заставить её заключить контракт… — Так ты говоришь… я умру? — радостно воскликнула Мегу, едва дослушав речь Суйгинто, которая звучала, более всего, как какая-то жуткая сказка. Эта реакция была ничуть не похожа на реакцию любого из встретившихся кукле ранее людей. — Чудесно!! Я столько лет не была так счастлива! Хрупкая, болезненная девушка… Суйгинто ошеломило то, насколько радостной была Мегу при их первой встрече — абсолютная противоположность всему, что она только могла ожидать. Позже Суйгинто узнала, что девушка тяжело больна и, хотя она уже прожила намного больше, чем отводили ей врачи, не было никакой надежды на то, что болезнь отступит. Мегу давно попрощалась со своей жизнью, и всё, что было нужно ей теперь — это красивый конец, а потому, она обеими руками ухватилась за предложение Суйгинто. Мегу указующе вытянула к ней руку. — Ты самый настоящий ангел. Решено! — продолжила она. — Ангел…? Едва ли. — Мне всё равно, что говорят другие, а сама я решила так, — радостно заявила девушка, совершенно игнорируя её протест. Слова, что произнесла тогда Мегу, до сих пор звучали у неё в голове. Ты для меня ангел. — Ну, где ты сегодня была? Чем занималась? — невинно спросила девушка, не обращая внимания на мрачное настроение Суйгинто, и протянула руку. Выглядело так, будто она приглашает куклу войти. Немного помедлив, Суйгинто взлетела. Она поднималась очень неторопливо, с деланной неохотой, словно оказывает большое одолжение. Проигнорировав протянутую ей руку, она провалилась в окно больничной палаты так, будто её затянуло туда против воли. Убедившись, что оба искусственных духа влетели следом за хозяйкой, Мегу закрыла окно и вернулась на свою кровать. Суйгинто не отрывалась от неё и села рядом на самый краешек матраса. — Выглядишь уставшей. — … Полным нежности взглядом Мегу посмотрела на Суйгинто. Целыми днями, она носила фальшивую улыбку, под которой прятала глубочайшее презрение к врачам и медсёстрам, но время от времени истинные эмоции прорывались наружу вспышками гнева. Девушка столь много лет провела безвылазно в стенах больницы, что в любом проявлении доброты к себе со стороны взрослых начала видеть вымученное чувством долга лицемерие. И хотя обычный цинизм никуда не делся, то, как она сейчас смотрела на ночною гостью и каким тоном разговаривала — всё это ничуть не было похоже на дневную Мегу. Сейчас проявлялась та её сторона, которую девушка показывала только Суйгинто — кукле, что была ангелом для неё. — Хочешь, я заведу тебя ключом? — … Когда Розен Мэйден использовала свои собственные силы, пружины её механизма отдавали заложенную в них энергию, а когда их завод заканчивался, кукла погружалась в глубокий беспробудный сон. Даже если бы Суйгинто воспользовалась энергией медиума, напряжённое сражение против объединившихся Шинку и Суйсейсеки далось бы ей ценой крайнего утомления. При этом не стоит забывать, что формальный контракт с Мегу она так и не заключила. Целительные способности искусственных духов сейчас были очень скромны, ситуацию ухудшало ещё и то, что поглощённая Роза Мистика Соусейсеки не до конца растворилась в ней. — Скажи, а почему ты перестала предлагать мне кольцо? Если бы мы заключили контракт, тебе бы не было так плохо сейчас. Однажды Суйгинто попыталась вручить кольцо девушке, но довести дело до конца, по какой-то причине, так и не смогла. С тех пор чёрнокрылая дева так и хранила это кольцо при себе, боясь чересчур крепко привязаться к Мегу. Но всё же у Суйгинто не находилось ясной причины. И ведь додумалась же эта девушка назвать её «ангелом», с чего бы вдруг… Хоть я и не заключала с ней контракт, но тем не менее вольна брать её энергию, когда пожелаю… Она решила избежать неприятных мыслей и силой воли заставила себя перестать думать об этом. Поэтому, на вопрос Мегу кукла ничего не ответила. — Ну, как хочешь. Давай, подставляй спину, — девушка достала из-под кровати спрятанный там чемодан Суйгинто и извлекла из него изысканно украшенный большой заводной ключ. — … Смирившись, кукла медленно повернулась к ней спиной, но так и не произнесла ни слова. Повреждённые крылья упорно отказывались складываться должным образом и противились даже малейшей мысли о движении. Мегу молча вставила ключ в скрытый паз и принялась не спеша заводить куклу. Заметила ли девушка какую-нибудь поломку в крыльях или нет, Суйгинто, поглядывая на неё через плечо, понять не могла. — Х-ха… Кукла почувствовала, что с каждым оборотом ключа к ней понемногу возвращались силы, и облегчённо выдохнула. Ни за что не позволю другим видеть меня в таком положении, – внезапно поняла Суйгинто и недовольно закусила губу. Её, всегда воинственную, немало смущало то, что сейчас она сидит на кровати, обхватив колени, и смиренно подставляет спину человеку. Она смеялась над наивностью Шинку и прочих, что верили в некую «связь» между куклой и медиумом, и, будучи вынужденной в самом скверном состоянии обратиться за помощью к человеку, чувствовала себя униженной. — Суйгинто, последнее время ты выглядишь как-то не очень, я беспокоюсь. Всё в порядке? — И кто бы мне это говорил. Мегу не раз жаловалась ей: «Больничная стряпня похожа на помои», — и отказывалась от еды, утверждая, что лучше уморит себя голодом. Внутривенные вливания не давали ей умереть от истощения, но и только — девушка выглядела ужасно измождённой, осунувшееся лицо приняло совсем уж нехороший оттенок. — Раз ты желаешь стать моим медиумом, то стоит сначала набраться сил. Мне ни к чему заключать контракт со слабым и больным человеком вроде тебя, — огрызнулась Суйгинто. Она изо всех старалась выглядеть как можно более сильной и грозной, но блеф не впечатлил Мегу. — Ого. Как по мне, так это ты выглядишь больной. — Куклы не могут болеть. Не обманывайся — не человек я… — Суйгинто хотела продолжить, но внезапно потеряла равновесие и упала. — Уф… — Суйгинто? Всё ещё отвергаешь меня, Соусейсеки? — она снова закусила губу. Прошло уже много времени с тех пор, как она захватила в бою Розу Мистику четвёртой куклы, но та до сих пор отказывалась признать произошедшее и продолжала жалить победительницу изнутри. Чёрные крылья, повреждённые в бою с Шинку и Суйсейсеки, сейчас горели от боли, что-то неприятное и тяжёлое сдавливало грудь изнутри, готовое вот-вот вырваться наружу, угли жара тлели по всему ослабшему телу, она дрожала. Тех крох энергии, что она получила, когда девушка завела ключ, совершенно не хватало, чтобы унять всё это. Вдруг Мегу положила руку Суйгинто на лоб. — Чт… — Надеюсь, тебе теперь станет немного лучше. Девушка сгребла куклу в охапку и прижала к груди, Суйгинто хотела было воспротивиться, но в текущем состоянии не могла двигаться достаточно проворно. — И к чему всё это?.. — А почему бы и нет? Разве не может девочка хоть раз обнять свою куклу? — Мегу захихикала, глядя на возмущённо надувшуюся Суйгинто. Улыбнувшись, она продолжила: — Ни за что не поверишь, но, когда я была маленькой, я помногу играла в куклы. — Ты играла в куклы? — Ни одна из них не была такой же прекрасной как ты, не переживай. Они были маленькие, помещались в моей руке. Родители накупили мне целую кучу кукол и большой кукольный домик для них, — закрыв глаза, погрузилась в воспоминания Мегу. Не отпуская Суйгинто, она начала расчёсывать её волосы. — Они тогда, как и все вокруг, очень жалели меня, чувствовали себя виноватыми и покупали всё, что я хотела. Из-за болезни я не могла играть вне дома. Я была одинокой девочкой, совсем без друзей, — абсолютно ровным голосом произнесла она. Когда речь заходила о ней самой, девушка всегда говорила отстранённо. Возможно, это была одна из причин, почему Суйгинто, к своему величайшему недовольству, была так привязана к Мегу. Эта девушка разительно отличалась от всех людей, что ей встречались ранее — она не цеплялась за свою жизнь и не молила её о пощаде. — Я была хорошенькой маленькой девочкой, и я любила играть с куклами. Я воображала, что кукла-девочка это я, а её куклы-родители — это мои родители. «Если бы только меня вылечили, тогда моя семья будет такой же счастливой…», — такая мечта была у меня. — Мечта… — Смехотворная, правда? — … Суйгинто промолчала, ведь… Мегу была в больничной палате — это делало ответ очевидным. Она знала о состоянии девушки — та сама всё поведала ей давным-давно. Она знала, что прошло много времени с тех пор, как родители последний раз навестили Мегу, а если говорить прямо, просто бросили её. Она знала, что девушка по-настоящему одинока в этом мире… — У каждого есть подобные мечты, и, мы, уцепившись за надежду, изо всех сил боремся за то, чтобы жить во тщете. Я более не хочу продолжать такую непривлекательную жизнь, — голос Мегу немного окреп, она перестала расчёсывать волосы Суйгинто. — …Понятно. Суйгинто снова вспомнила, как впервые встретила девушку. Она думала, что Мегу будет напугана до глубины души, увидев куклу, что может двигаться и разговаривать словно живая, но этого не случилось. Что сейчас, что тогда, девушка проявляла своеобразный взгляд на жизнь и на смерть. «Я не хочу быть кремированной, я не хочу быть погребённой». Вместо этого, сказала Мегу, она хочет обрести крылья и вознестись на них в свой смертный час. Затем девушка повернулась к Суйгинто, которую немало встревожила её фантазия, и ещё раз назвала ангелом. — Я обязательно смогу взлететь, если ангел будет со мной. — Я же сказала, что я не ангел... — раздражённо ответила Суйгинто. Что же вызвало это раздражение? Оглядываясь сейчас, она могла сказать, что, скорее всего, это был взгляд, которым одарила её Мегу. Она посмотрела на меня, как на воплощение мечты… В её глазах Суйгинто была ангелом, сошедшим с небес, чтобы исполнить её желание, и это можно было понять без единого слова. — Дикий лимон[*] в апреле расцвёл… — неожиданно Мегу начала тихо напевать. Это была первая строка песни, которую она часто пела раньше, одиноко любуясь небом в сумерках. — Белым-белым цветом зацвёл, — она легонько поглаживала Суйгинто по голове и продолжала петь, словно баюкая ребёнка. — А шипы лимона острые. Зелёные-зелёные и колючие… — пение девушки растворялось в бледном лунном свете, залившем палату. Медсестра на посту в коридоре ни за что не сможет его услышать, ведь голос Мегу был тише и мягче обычного, что также придавало ему редкую эмоциональность. — Изгородью вырос лимон вокруг поля… Искусственные духи — Меймей и Ремпика — парили в воздухе над ними, лаская их своим светом — маленькие, слабые, дрожащие огоньки… Суйгинто растворилась в теплоте Мегу, прежде чем смогла понять это. Примечания переводчика: 1. Скон — круглая небольшого размера традиционная британская булочка. 2. Ба́ку (獏) — в японском языке может обозначать тапира (точнее, единственный их вид, что обитает в Азии — чепра́чного тапира), но также и фантастическое существо (ёкая), согласно легендам, состоящее из частей различных животных и питающееся ночными кошмарами. 3. [カラタチ] Этот кустарник, родственный цитрусовым, в России более известен как «понцирус» или «трифолиата». ---------- Ба́ку Родство истинное – притягивает Сходство поверхностное – отталкивает Время стояло позднее – ночь давно можно было назвать глубокой. Если бы Джун, как и раньше, ходил в школу, то в этот час ему бы уже следовало спать. Вдруг два чемодана подскочили в воздух и тут же с глухим стуком упали обратно на деревянный пол. Не в силах оторваться от экрана монитора, Джун судорожно сжался, затем, словно устыдившись этого, обернулся, готовый высказать своё недовольство. – Эй, вы опять решили жизнь из меня высосать… – устало пожаловался мальчик, наблюдая за тем, как вернувшиеся из Мира Снов Шинку и Суйсейсеки нестройно поднимаются из своих чемоданов. Сквозь сны лежащего в забытьи человека Розен Мэйден могли входить в Мир Снов, но любые их действия там в той или иной мере использовали энергию медиума. Поэтому Джун, чьи силы куклы только что использовали и немало, сейчас выглядел очень утомлённым. – И хоть бы одно слово сказали… Джун собирался ворчать и дальше, но в этот момент Суйсейсеки, попытавшись встать, пошатнулась, словно у неё закружилась голова, и, перевесившись через край чемодана, рухнула на пол. – Злобная кукла?! Взволнованный, он перескочил через кровать и подхватил куклу. Жара или каких-то иных признаков нездоровья мальчик не почувствовал, но Суйсейсеки выглядела ужасно обессилившей и напуганной. – Э, эй! – …Соусе… ки-и… На руки Джуна скатились горячие слёзы. – Что с тобой? Скажи хоть что-нибудь… Мальчик хорошо знал о тесной связи между Суйсейсеки и Соусейсеки и об обстоятельствах того, как Суйгинто завладела Розой Мистикой четвёртой куклы, тоже. Ведь тогда он был там – медиум её сестры – и видел всё сам. – Сон… – Шинку? Немного покачиваясь, Пятая кукла поднялась в полный рост. Её лицо побледнело, взгляд – столь необычно для Шинку – нервно блуждал, и глаза сверлили пустоту. – Поглощён… и весь исчез… – ...? Несмотря на поздний час, Джун разбудил сестру и, не сказав ей ни слова о произошедшем, попросил заварить чай. Всё ещё не до конца проснувшася Нори, даже ни разу не нахмурившись, привычно достала чайный сервиз из шкафа, поставила чайник с водой на огонь и разложила покупные сладости по блюдцам. Джун, Шинку и Суйсейсеки неподвижно застыли вокруг стола в гостиной и наблюдали за ней всё это время, никто не решался нарушить молчание первым. Прошло несколько минут, но, когда Нори, закончив приготовления, протяжно зевнула и вернулась в гостиную, атмосфера там ничуть не изменилась. – Прости нас, Нори. Это мы заставили Джуна разбудить тебя, – извинилась Шинку. Сейчас кукла уже осознала, что стоило бы заставить мальчика заварить чай, но тогда, вернувшись из Мира Снов, она была сама не своя. – Ничего стра-а-ашного, – Нори зевнула. – Но конечно, странный у вас обычай полуночничать. Суйсейсеки подалась вперёд. – Ах да, мы сами потом всё уберем же, можешь идти спать, десу, – выпалила она, словно пытаясь оправдаться. Только Джун, расположившийся на диване напротив Третьей куклы, выглядел раздражённым и продолжал игнорировать сестру. – Вот и славно. Простите – не знаю, стоит ли спрашивать… но, хорошо, раз уж начала: Шинку, Суйсейсеки, вы же ведь не испортите себе фигуры этими полуночными перекусами… Слова Нори регулярно прерывались зевотой, и, закончив речь, она слегка нетвёрдой походкой вернулась в свою комнату. – Честно говоря, Нори необычайно добра. В отличие кое от кого. – Помолчала бы, злая кукла. Скажите лучше, чего с вами случилось. – Придётся подождать. Сначала чай – его нужно пить, пока не остыл. Когда ей нужно было успокоиться или собраться с мыслями, Шинку не спеша выпивала чашку-другую горячего чёрного чая. Суйсейсеки же упрашивать ещё раз не требовалось. Она наконец пришла в себя и шёпотом, точно боясь разбудить Нори во второй раз, начала рассказ. Она рассказала о том, как в Мире Снов ей чудесным образом удалось отыскать дверь во сны Соусейсеки так, словно сестра сама показала ей дорогу. О том, как сразилась с Суйгинто, а потом непонятно откуда налетел чёрный ветер, и сон без следа растаял под его порывами... – И ты сама пришла к Суйгинто? Но ведь Соусейсеки уже… Не помочь – Джун осёкся, не в силах завершить начатую фразу. Закончив рассказ, Суйсейсеки собиралась уделить внимание чаю, но после этих слов так и не смогла поднести чашку ко рту. Кукла снова поникла головой и осела, привалившись к плечу Шинку. Та догадалась о непрозвучавших словах, и решила сама ответить на неоконченный вопрос. – Действительно. Однако несомненно и то, что в том месте был осколок сна Соусейсеки. Его видела не я одна – Суйсейсеки и Суйгинто тоже... Этот факт – лучшее из доказательств. – Именно так десу… Я не могла ошибиться десу-у-у… Слова дались Суйсейсеки с большим трудом, её голос дрожал, и казалось, в любой момент мог оборваться плачем. Джун не мог найти слов, чтобы утешить её. Вдруг Шинку спокойным голосом обратилась к мальчику. – Джун, скажи, тебе доводилось видеть сны[1]? Удивлённый неожиданным вопросом мальчик в ответ непонимающе уставился на куклу. – Чего? Что ты имеешь в виду? – Я спросила, видишь ли ты сны. – Ну а как же иначе-то. Я же человек, когда засыпаю именно их и вижу. – Да, но я всё же имела в виду: «видишь ли ты сны о будущем?» – С чего это ты вдруг? Вся заинтересованность тотчас исчезла с лица Джуна. С тех пор как мальчик забросил школу, все планы на жизнь и мечты о будущем покинули его, да и ему самому думать о них не очень-то и хотелось. Однако явное безразличие Джуна ничуть не смутило Шинку, и она продолжила. – Сны, что видит человек, когда засыпает, по большей части состоят из его же собственных неосознанных желаний. Они – это ещё не реализованные стремления, а также пережитые в прошлом ощущения, и воспоминания, которые хочется обдумать ещё раз. Тут Шинку грустно взглянула на Суйсейсеки. – Страна Снов, если можно так выразиться, содержит в себе бесчисленные хранилища мыслей и минувших чувств. Выбери любое из них, распахни его двери, и всплывшие воспоминания, отражённые в подсознании… это и есть сон. Сон неотделим от души, они есть две стороны одной монеты. Ты уже заглядывал в Страну Снов, и сам, наверное, это понимаешь. Джун неопределённо мотнул головой в ответ. Перед ним с Шинку не раз открывалось зрелище бесчисленных дверей к чужим воспоминаниям, и сейчас ему не оставалось ничего иного, как признать объективную реальность снов. – Хорошие воспоминания и чистые стремления обладают яркой окраской. Всё это прекрасные, сильные вещи. И, наверное, нет ничего удивительного в том, что кого-то они привлекают настолько, что он готов отбирать их у других людей… И всё же, это крайне неприятная история. Джун прервал Шинку – её полный загадок монолог истощил терпение мальчика. – Ты в самом начале сказала о каком-то типе, который всё проглотил, это всё о нём? Немного помедлив, кукла решительно заявила. – Он – враг. – Враг? – Да. Он пожирает чужие сны, уничтожает их, поэтому он враг. – Совсем как Ба́ку… Озвучив то, что было на уме у Шинку, Джун погрузился в молчание. – Да как что угодно, десу… – Суйсейсеки сидела понурив голову, голос её был тих и печален, – Он… Он отнял сон Соусейсеки, десу-у. – Так, ещё раз с начала, что у тебя отняли? – Именно то, что она сказала. Мы попали в сон Соусейсеки. Однако потом он исчез. Хоть я и могу вспомнить, что он вообще был, все детали – о чём именно он был – бесследно исчезли из моей памяти. Это означает только одно: Соусейсеки сама утратила этот сон. Сны не существуют сами по себе, они все тесно переплетены между собой, а также с воспоминаниями. Джун, ты ведь и сам это видел – помнишь, те бесконечные двери в Мире Снов? – А? А-а, вот оно как… – Мир Снов устроен так, что все они – сны и воспоминания – находятся рядом друг с другом. В абстрактных рассуждениях Шинку всегда было много того, что Джун никак не мог полностью осознать, но сейчас к мальчику начало приходить смутное понимание. – А если какой-то один сон исчезнет, то все завязанные на него сны и воспоминания тоже исчезнут… в этом-то дело? – Десу… Если так и дальше пойдёт, то для Соусейсеки я исчезну, как если бы меня и не было, и моя… моя Соусейсеки тоже исчезнет, десу… Утратить воспоминание, как если бы его и не было… Для кукол Розен Мэйден, являющихся, можно сказать, живой идеей, это всё равно, что разорвать себя на части. – З-злобная кукла… соберись. Пропали ведь не все сны Соусейсеки, да? – Верно. А ещё, сколько бы ты ни плакала, слезами никому не поможешь. Шинку кивнула, соглашаясь со словами мальчика, но уголки её губ были напряжены. – То, что отняли, вернёшь назад. Так же как и с Розой Мистикой. Суйсейсеки, для тебя что ли, на воспоминаниях о ней, Соусейсеки, мир клином сошёлся? – … Но всю оставшуюся ночь только одно занимало мысли Суйсейсеки, и кукла никак не могла унять слёзы. – Почему у всех пропадают самые важные для них вещи? Объяснитесь, доктор Ба́ку! Доктор Ба́ку встретил настойчивые расспросы детектива с непоколебимым спокойствием. – Объясниться? Пожалуй ты прав, детектив Кун-Кун. Видишь ли, чем важнее что-то для людей, тем сильнее оно манит мой взгляд. Экран показал крупным планом золотые глаза доктора Ба́ку, в них сверкнул таинственный огонёк, и злодей выглядел как изголодавшийся хищник, заметивший добычу. Хина Ичиго с ногами забралась на софу и судорожно обхватила колени – алчный взгляд доктора Ба́ку был настолько реален, что напугал её до дрожи. – С-страшно… Словно почувствовав на себе испуганный взгляд куклы, доктор Ба́ку повернулся в профиль, и его лицо немного погрустнело. – Ты так бережно держишь эту прекрасную вещь, что мне становится завидно. Ведь у меня ничего подобного не было… – Эй, доктор Ба́ку! – Что-то я заговорился. Прошу меня простить, мне уже пора идти. – Доктор Ба́ку, стоять! Сегодня удача была на стороне Кун-Кун – он смог вернуть миссис Умако[2] купальный костюм с зашитым в него драгоценным камнем, на который положил глаз доктор Баку. Однако когда детектив ворвался в тайное логово злодея, тот уже был готов к побегу. Опять. Взмахнув плащом, доктор Баку обернулся и, едва заметно скривил губы. – И, да, детектив Кун-Кун, будь осторожен. – Что это значит?! – Что-то важное для тебя тоже может однажды незаметно исчезнуть… – Что?! В следующее же мгновенье фигура доктора Баку растворилась в воздухе, будто его здесь никогда и не было. Раздосадованный тем, что преступнику снова удалось скрыться, Кун-Кун топнул ногой. Вскоре прибежали миссис Умако и несколько полицейских. Детектив, не обращая внимания на собравшихся вокруг, сжал кулак и задумчиво пробормотал. – Что-то важное для меня? О чём это он? Эпизод «Пса-детектива Кун-Куна» закончился, и застывшая перед экраном Хина Ичиго тотчас же глубоко выдохнула: – Ого! Кун-Кун огорчился! Однако никто не ответил ей. Сегодня в гостиной кроме Хины Ичиго не было никого. – Что со всеми случилось-то? Сегодня же Кун-Кун… уже закончился… Всегда же ведь было так – не успеешь и позвать, а все уже тут как тут, собрались перед телевизором. Ну, кроме Нори – она часто была на занятиях в это время. Шинку не упускала ни одной серии и даже записывала их на кассеты. Суйсейсеки, хоть и вела себя очень странно в последнее время, оставалась преданной поклонницей шоу. Даже Джун, пусть нехотя и не сразу, но всё-таки, нашёл его интересным, и, если горячка онлайн-шоппинга отпускала, присоединялся к просмотру. Только ради этого он надолго покидал комнату, в стенах которой обычно проводил всё своё время. Однако сегодня с самого утра Джун, Шинку и Суйсейсеки были очень немногословны. Особенно Третья кукла: сославшись на плохое настроение, она почти сразу же закрылась в своём чемодане. Джун засел перед компьютером, и явно не собирался выходить из комнаты. Шинку беспокойно расхаживала по коридору взад-вперёд, так, словно изнутри её глодала тревога, которой она не могла ни с кем поделиться; когда пришло время для шоу Кун-Куна, в гостиной Пятая кукла так и не появилась. Нори нигде не было видно, похоже, она опять ушла по каким-то делам. – У-у… никто не пришёл. Хина Ичиго обиженно надула щёки, ей казалось, что друзья специально решили её игнорировать. – Ну! Я же хочу с кем-нибудь поиграть! Ни один звук не прерывал тихого гудения компьютера в комнате Джуна. Мальчик беспамятно уставился в монитор, время от времени механически щёлкала мышь, но едва ли его действия имели какой-либо смысл. Три чемодана стояли в комнате. Сделанные специально для кукол Розен Мэйден – эти принадлежали Шинку, Хине Ичиго и Суйсейсеки – массивные и основательно сработанные они смотрелись бы чужеродно в почти любом современном японском доме. Когда опускалась ночь, куклы давали своим телам отдохнуть в них, впрочем, им доводилось использовать чемоданы и в качестве транспорта, летая на них верхом, словно ведьмы на мётлах. Вдруг из одного чемодана начали доноситься всхлипы. – Эй, злобная кукла, соберись, – не обернувшись и не оторвав взгляда от экрана, Джун всё же не забывал о Суйсейсеки. Никакой реакции от закрывшейся в своём чемодане куклы, впрочем, не последовало. – Ты думаешь, Соусейсеки вернётся от того, что ты плачешь весь день напролёт? – … Кажется, что-то тихонько пошевелилось внутри чемодана. Громко вздохнув, Джун, прокрутившись в кресле, развернулся лицом к чемодану. – Разве это на тебя похоже? Я-то, знаешь ли, думал, что ты из тех, кто использует любые средства, чтобы добиться своего. Вот уж кто на себя не похож, так это я – какую речь начал….– про себя горько улыбнулся Джун. Мальчик намеренно подбирал слова, и его провокация удалась: в ответ на неё изнутри чемодана донесся тоненький голосок: – Что же ты обо мне думаешь, десу? – Ты – злобная проклятая кукла. – … – Или, может быть, ты злой дух, вселившийся в старинную куклу. Оставь тебя в шкафу и, глядишь, у тебя отрастут жуткие длинные волосы. Бах! В то же мгновенье чемодан распахнулся, Суйсейсеки поднялась из него и начала кричать: – Не смей шутить со мной, десу! Заткнись, десу! Коротышка ничего не понимает, десу! Наши воспоминания пропадают – их сжирает какая-то непонятная чернота, десу! Соусейсеки… моя Соусейсеки… всегда, всегда будем вместе, говорила, и всё же, десу! – Глаза Суйсейсеки покраснели и опухли, крупные слёзы катились по лицу куклы, но та их не замечала. Эмоциям нужен был выход, и Суйсейсеки обрушила их на Джуна. – Мои чувства… мою боль… да как ты, коротышка… – Я их чувствую! … Хотя это меня раздражает – Джун не отрывал взгляда от монитора и с довольным видом поглаживал волосы на затылке, – Неужели забыла? Ты и я э… этим… контрактом связаны. Вот из-за этого они и передаются, со вчерашнего вечера постоянно… твои… эмоции, в смысле. Кукла Розен Мэйден и человек-медиум, с которым она заключила контракт, иногда могут воспринимать эмоции и чувства друг друга так, словно те перетекают между ними. Эта связь проявляется тем отчётливей, чем впечатления сильней, поэтому сейчас Джуна и Суйсейсеки были в одинаково подавленном настроении. Каким-то образом, этот факт ускользнул от Суйсейсеки, и теперь, когда ей напомнили, она попыталась отболтаться: – И-… и-иллюзия, десу! Тебе всё это показалось, десу-у! – Не так давно Третья кукла оказалась втянута в безнадёжную битву против Суйгинто, и только заключив контракт с Джуном и использовав его энергию, ей удалось спастись. [[image:/storage/reader-images/de43b38ce7558cec372f28de25093c50c3550c03.jpg]] – Шинку читает мои мысли всегда, когда захочет, а вот мне ваши угадать получается намного реже, – голос Джуна звучал резко и раздраженно, но, на самом деле, мальчик был немного смущён незнакомой для него ситуацией. Чтобы не выдать себя, он отвернулся, – Я чувствую их. Твои слёзы, и… боль, и … одиночество… – У-у… – не в силах спорить, кукла стиснула кулачки и потупила взор. – Да как бы то ни было, какой смысл тебе сидеть здесь и рыдать?! Пойди и отыщи её, если тебе так надо. А, вот ещё что скажу: моей помощи не жди. Это ж ваше междусобойное дело вроде бы, – Джун вновь повернулся к компьютеру и шёпотом, словно ему было всё равно услышит ли Суйсейсеки его слова или нет, добавил, – Спрашивать разрешения, чтобы использовать мою энергию, не надо. Мне сегодня делать всё равно нечего, немного устану – не велика беда. – Джун… – какое-то время кукла сверлила взглядом спину мальчика, наконец, она облегченно выдохнула. – Хоть ты и коротышка, но слова говоришь благородные, десу. Суйсейсеки вытянулась перед закрытым чемоданом и, приосанившись, словно рыцарь, отвечающий на вызов, продекларировала: – Вот, как ты и сказал, так и сделаю же: я пойду и отыщу её, десу! Соусейсеки моя сестра, десу! Пусть она и доставляет мне немало хлопот, но всё же сестра, десу! А уж попадись мне по дороге Суйгинто, так я весь дух из неё вышибу и Розу Мистику верну, десу! Видя, что к Суйсейсеки мало-помалу вернулось её обычное расположение духа, Джун, как ни старался, не смог удержаться от смеха. – Ах! В такой-то момент ты смеешь смеяться над Суйсейсеки, десу?! Какой же ты, коротышка, нахальный, десу!! – Надоела уже со своим «коротышкой», злобная кукла. Знаешь, говорят: «Ворона только что плакала, а уже смеётся»[3] – вспомнилось, вот. – Чего-чего-чего, десу?! Ты это меня-то с вороной сравнил, десу?! Уж ежели кто и ворона, так это зломерзкая Суйгинто же, десу! Разозлившись, кукла со всей силы засадила чемоданом Джуну по ноге, но затем вдруг застыла, словно мысли её совершенно переменились. Суйсейсеки оглянулась: – Кстати говоря, десу. А где Шинку с малявкой, десу? – У-ух… ну и умеешь же ты задавать вопросы, – мальчик принялся растирать виски, раздумывая скорее не над ответом, а над контратакой. Поняв, что кукла будет и дальше целиться ему в колено, он судорожно поджал ноги, – Шинку с утра засела в кладовке внизу! А мелкая наверняка смотрит телевизор. Поняла? Давай, иди к ним быстрее, а то ещё пожалеешь! Джун встал с компьютерного кресла и распахнул дверь комнаты. – Я же это с самого начала хотела сделать, десу! – Суйсейсеки ответила довольной улыбкой и вышла в коридор, – … спасибо, десу. По началу, их контракт был всего лишь вынужденным решением, принятым в горячке боя, однако теперь оставалось мало сомнений в том, что Джун стал настоящим медиумом для Третьей куклы. Но всё же, у него уже была Шинку. Суйсейсеки оглянулась на закрытую дверь, улыбнулась немного печально и отправилась туда, где, как она выяснила, сейчас находится Пятая кукла. Шинку тем временем была занята в кладовке на первом этаже дома. По правде говоря, никакая это была не кладовка, а комната родителей Джуна, но за время их длительного отъезда она давно уже превратилась в то, что сам мальчик называл кладовкой для хлама. Джун безапелляционно называл весь собранный там антиквариат хламом, но Шинку знала, что среди древних безделушек дремали вещи, когда-то обладавшие душой, и до сих пор сохраняющие ещё её отголоски. Вещи, хранящие осколки своих жизней, и вещи, не сохранившие их – отличие проявлялось в том, что первые иногда пробуждались, стоит Розен Мэйден обратиться к ним. В комнате родителей Джуна таких собралось немало: картина, в которой некий художник, облачив в краску, навеки сохранил свои самые светлые чувства, скульптура – не камень, но сердце и душа мастера, которым придала форму его искренняя вера; были среди них и другие. Шинку внимательно рассматривала старинное напольное зеркало: несмотря на возраст, на поверхности не было ни одного помутневшего пятнышка. Для Джуна это было просто ни чем не примечательное большое зеркало, давно позабытое и собирающее пыль в захламлённой комнате. Шинку же с первого взгляда поняла, что оно всего лишь спит: нужно только пробудить его ото сна, и зеркало сейчас же станет дверью в мир идей, мечтаний и грёз – н-Поле. – Шинку, ты здесь, да? Пятая кукла стояла перед зеркалом, приложив руку к его холодной поверхности. Заметив сестру в дверях комнаты у себя за спиной, она обернулась. – Суйсейсеки. – А я… – та смущённо сложила руки и потупила взгляд. – Идёшь возвращать своё сокровище? – Да… десу. Шинку лишь улыбнулась в ответ. Её сестра поколебалась ровно одно мгновение, затем с решительным видом кивнула ещё раз. В разноцветных глазах больше не было ни малейшей тени сомнения. Суйсейсеки начала довольно робко: – Шинку, а… ты тоже пойдёшь? – А разве мне нельзя? – Пятая кукла казалась удивлённой, – Сад, хранящий столь много дорогих мне воспоминаний, гибнет – я не могу оставаться в стороне. К тому же не стоит забывать о Суйгинто. – Спасибо, десу! – Суйсейсеки сжала кулаки и расправила плечи, – Теперь уж я её точно верну, десу! Вместе с тобой мы горы свернём, десу! Тронутая воодушевлением сестры, Шинку слабо улыбнулась, но её лицо вскоре вновь приняло серьёзное выражение: – В первую очередь нам нужно собрать больше улик. Необходимо понять, с чем мы столкнулись вчера: что такое есть этот чёрный ветер. Если он способен поглощать сны целиком, значит, основа его сущности не может происходить из Мира Снов. Вероятно, стоит полагать, что где-то в н-Поле… – Ты, говоришь совсем как Кун-Кун, десу. – Хотела бы я быть столь же удачливой как он, – и тут Шинку вспомнила про зловещего противника пса-детектива, с которым Кун-Кун всё никак не мог совладать. Доктор Баку и Чёрный Ветер… – нахмурившись размышляла кукла. Осознанно или нет, она копировала манеры Кун-Куна, – едва ли между ними есть прямая связь, однако выбор времени слишком уж удачен для простого совпадения. – А что будем делать с маленькой Ичиго, десу? – спросила Суйсейсеки. – Хина Ичиго пока что ни о чём не знает, и не стоит тревожить её лишний раз. Будет лучше, если мы пока не станем втягивать её в это, – в отличие от Шинку и Суйсейсеки, получавших энергию через контракт с Джуном, Хина Ичиго проиграла в Игре Алисы и более не могла использовать своего – уже бывшего – медиума, Томоэ Кашибаву. Таким образом, даже в н-Поле маленькой кукле была доступна лишь крошечная часть её сил. – Поняла. – Мы почти готовы. Осталось только позвать Джуна. – Ой… коротышка сказал, что помогать не будет, десу, – Суйсейсеки говорила робко, словно извиняясь за какой-то свой проступок. – В самом деле, ну что за слуга! Неужели придётся ему ещё раз объяснять? – от возмущения волосы Шинку, собранные в два длинных хвостика, дёрнулись будто живые. – Нет-нет-нет, – затараторила Суйсейсеки, пытаясь успокоить сестру, – Он беспокоится о нас с Соусейсеки, десу… пусть даже и совсем чуть-чуть, десу. Может быть, ты сможешь пересмотреть своё мнение о нём, десу. Суйсейсеки подробно рассказала, как набралась решимости выбраться из чемодана этим утром. Она рассказала о том, как Джун смог воспринять её беспокойство и душевные терзания, и об искренних, но неловких попытках мальчика подбодрить её. Внимательно выслушав сестру до конца, Шинку утвердительно кивнула: – Понятно. В таком случае, в отношении энергии можно не сдерживаться. Холли, я рассчитываю на твою помощь. Шинку и Суйсейсеки позвали своих искусственных духов, и встали рядом перед зеркалом, ожидая, пока маленькие трепещущие огоньки проделают путь от чемоданов в комнате наверху до кладовки. – Идём. – Да, десу! Куклы коснулись руками зеркала, и его поверхность тут же всколыхнулась, как если бы она была жидкой. Зеркало сохраняло свою форму, но в то же самое время по его поверхности расходилась рябь подобно тому, как расходятся круги по глади пруда от пары опавших в него листьев. Мягкий свет полился из глубин зеркала – дверь в н-Поле открылась для двух Розен Мэйден. Сперва их ладони провалились внутрь зеркала, затем – руки, и вот уже их тела целиком исчезли за зеркальной поверхностью. * * * * Н-Поле. Это вымысел и реальность. Позитив и негатив. Лента Мёбиуса и бутылка Клейна. Место, которое находится везде и нигде одновременно. Море Душ, кое есть грёза, но при том явь. Здесь переплетается бесчисленное множество миров – дать имя каждому не хватило бы слов ни в одном языке, – и каждый из них скрывался за своей дверью. Называя их дверьми, стоит помнить, что это просто наиболее привычное для человеческого разума воплощение идеи. Куда ведёт конкретная дверь, кто или что поджидает за ней – посетитель сего пространства должен выяснять сам. Порой приходится перебрать немало дверей, прежде чем попадётся нужная. Сны, которые видит человек, всего лишь один из бесчисленных миров, которые скрываются за ними. Можно с уверенностью сказать, что среди Розен Мэйден не было никого, кто отыскал бы путь к снам Соусейсеки быстрее, чем обладавшая самой крепкой связью с ней Суйсейсеки. Соусейсеки… где же ты, Соусейсеки… – раз за разом повторяла про себя Третья кукла, – Осталась я одна-одинёшенька, где же мне теперь тебя отыскать, десу? – в подлунном мире от её сестры, потерявшей свою Розу Мистику, осталась лишь пустая оболочка – за столом в Особняке Роз сидела самая обыкновенная кукла. Пройдя сквозь зеркало, Шинку и Суйсесеки оказались в месте, известном как «Белизна за девять секунд до[4]». Иногда незадачливый путник попадает сюда, пытаясь войти в н-Поле, в таком случае, нужно твёрдо сфокусироваться на собственном Я, иначе можно навсегда потерять собственный облик. На миг Суйсейсеки забыла даже о Шинку, стоявшей на расстоянии вытянутой руки от неё, все её мысли схлопнулись в одну-единственную мольбу: Соусейсеки. С каждым повторением этого имени, воспоминания накатывали волной: вот они идут вдвоём через сад в лучах утреннего солнца, спелые яблоки так и манят их сорвать – только руку протяни. А затем… Суйсейсеки посмотрела наверх и радостно выкрикнула: – Нашла её, десу! Впрочем, слово «наверх» стоило бы понимать весьма условно. Здесь – в Белизне за девять секунд до – нет ни верха, ни низа, да и вообще какое бы то ни было понятие о направлении не существует в принципе. Белоснежная пустота – вот и всё, что доступно чувствам. – О чём это ты? Мы всё ещё здесь, – Шинку, не скрывая удивления, внимательно посмотрела на сестру. Место, где они сейчас находились, не принадлежало ни одному из миров. Скорее, это была промежуточная остановка. – Соусейсеки, десу!! – восклицание Суйсейсеки не было ответом. Она продолжала смотреть куда-то в пустоту, – Я чувствую её присутствие здесь, десу! – … ?! Тотчас же, как по сигналу, тишина сменилась грохотом: что-то невообразимо тяжелое проносилось под ногами кукол. Розен Мэйден казались крошечными перед лицом ревущего потока, Шинку и Суйсейсеки прижались друг к другу на маленьком пятачке белизны посреди бушующего вихря. – Поток воспоминаний! Неужели прорвался сюда из Моря Бессознательного? Бесчисленные воспоминания и эмоции, потерявшие своё место в нашем мире и выпавшие за его границы, стекаются в ту область н-Поля, что именуется Морем Бессознательного. Оно не однородно, на его дне существуют пузырьки совсем уж странных миров, и Белизна за девять секунд до – лишь один из них. Вихрь, возникший вокруг кукол, хоть и выглядел как поток воды, на самом деле вполне мог состоять из чьих-то воспоминаний. – Соусейсеки!! – выкрикнула Суйсейсеки готовая броситься в бурлящий поток. – Стой! – Шинку вцепилась в руку сестры, – Прыгать туда – полное безрассудство. Куда тебя потом вынесет поток, и что с тобой станет – не знает никто. – Но ведь же… но ведь там внутри Соусейсеки, десу. – Разве? – напрягая глаза, Шинку вглядывалась в водоворот, но не могла ни различить знакомой фигуры, ни даже почувствовать присутствие сестры. Доводам Шинку не удалось поколебать упрямой решимости Суйсейсеки: та продолжала отчаянно вырываться и с надеждой во взгляде тянула руку к бурному поток. – Соусейсеки! Соусейсеки-и!! Шинку, пусти меня, десу! – О-ох… мне тебя не переубедить, – Шинку вздохнула, уже готовая сдаться, – Этот поток чересчур точно выбрал время, чтобы появиться здесь. Это явно не случайно. Я думаю, если нырнём вдвоём, то у нас будут кое-какие шансы выбраться. Но – сразу скажу – немного. Что бы ни случилось, не отпускай мою руку, – Шинку, до того изо всех сил удерживавшая сестру за плечо, разжала хватку, и они взялись за руки. – Шинку,… спасибо тебе, десу. – Я надеюсь, ты помнишь, что без поддержки медиума мы не можем долго находиться в этом мире? – Да… прости меня, что я втянула тебя в это, десу. Куклы Розен Мэйден не могли долго существовать в разных мирах со своими медиумами. Случись это, их возможности были бы ограничены: мало того, что они не могли полностью использовать свои силы, так ещё и доступное им время имело предел – где-то около получаса, а потом они уже не смогут воспользоваться даже маленькой толикой своих сил. После этого их уделом было вечно скитаться по бесконечному н-Полю – участь, мало чем отличающаяся от смерти. – Суи-Дрим может подождать нашего возвращения здесь. Если что-то случится, и потребуется помощь, пусть даст знать Джуну и Хине Ичиго. – Суи-Дрим, прошу тебя, десу. Услышав голос своей хозяйки, маленький огонёк – искусственный дух Суи-Дрим – мигнул, выражая своё согласие. – Идём – пора. И затем, тёмно-зелёная и красная куклы доверили себя водовороту. На мгновение, в синем вихре ещё можно было различить их фигуры – крохотные перед лицом бушующего потока, – а потом он окончательно поглотил их. * * * * – У-ю… – Чего тебе, Ичиго? – Джун вздрогнул, внезапно обнаружив возле себя Хину Ичиго, Мальчик сидел за столом, и, подперев голову рукой, рассеяно смотрел в окно. Он по-прежнему держал правую руку на компьютерной мыши, но после того, как Суйсейсеки ушла, ничего путного в интернет-магазинах ему больше не попадалось. Беспокойство за неё и Шинку не давало Джуну сосредоточиться, мысли блуждали где-то далеко, и он даже не заметил, как к нему подошла Хина Ичиго. – Э-эх, – вздохнул мальчик, – в чём дело? Хина Ичиго не ответила. – Ну так, что случилось-то?! Ну вот, сейчас опять хныкать начнёт, – обречённо подумал Джун, разглядывая лицо Хины Ичиго. Та изо всех сил надула щёки и только пристально смотрела в ответ. – Кун-Кун… – наконец произнесла кукла. – Чего? – Сегодня Кун-Кун уже закончился! – Чего? Что, разве уже время, что ли? За всем произошедшим Джун совершенно потерял счёт времени. Он взглянул на часы, только сейчас, после того, как Хина Ичиго напомнила ему, и заметил, что, в самом деле, время обычного чаепития давно прошло. Вдобавок ко всему, сегодня Нори, против обыкновения, не позвала его к столу – ну и как уж тут можно было вспомнить? – Джун плохой! И Суйсейсеки с Шинку тоже плохие! – Ну уж извини, мы все были заняты. Судя по искренности её возмущения, Хина Ичиго ни о чём не догадывалась. Разорвав контракт с Томоэ, она потеряла большую часть своих сил, и, видимо, сёстры решили, что ей будет безопаснее оставаться в стороне. – Да и вообще, не беспокойся ты насчёт Кун-Куна: Шинку же обычно всё на кассету пишет, верно? Вот соберёмся все вместе, тогда и посмотрим. – Плохо-плохо-плохо! Почему сегодня не собрались все вместе?! – сжав кулачки, Хина Ичиго принялась колотить мальчику по ноге. – Ай, прекращай живо! Если уж Хина Ичиго раскапризничалась, то тут Джун ничего не мог поделать. Точнее сказать, не хотел ничего делать. У него всегда плохо получалось успокаивать младшую куклу. – Ну всё уже, хватит! – раздражённо отмахнулся Джун. Разговор ему вконец надоел, – Будь добра – уходи! Мальчик повернулся к монитору и принялся старательно игнорировать куклу. Та попыталась было протестовать против такого обращения, но, осознав что, что бы она ни делала, Джун к ней не повернётся, Хина Ичиго громко зарыдала. – У-ю…. – … – У-ю-у-у… – … – У-у-у… – … – Ува-а-а-а!! – А-агх! Да, понял я, понял! Был неправ! – в конце концов, Джуну пришлось признать поражение, – Веди себя хорошо, иди поспи что ли – время сна. Мальчик зажмурился и закрыл уши руками. Ему и так хватало тревоги за Шинку и Суйсейсеки, которые сумели ввязаться во что-то явно очень опасное, вдобавок к этому ещё и возиться с капризничающей Хиной Ичиго было выше его сил. В то же время, душу Хины Ичиго переполняла горечь от бессердечного обращения Джуна: – Ну и ладно! Ну и посплю! И вообще я с тобой больше не дружу! – гневно выпалила кукла и тут же размашистым шагом направилась к своему чемодану, стараясь как можно сильнее ударять туфлями по полу. Наконец, Джун услышал громкий удар у себя за спиной, за которым наступила тишина – Хина Ичиго забралась в чемодан и изо всех сил захлопнула крышку. – Ну и ну… – поёжившись, мальчик снова сфокусировался на мониторе перед собой. * * * * – Опять слёзы? – из ниоткуда прозвучал голос, – Твоё заплаканное лицо – я словно вижу в зеркале себя настоящую... В воде промелькнуло и исчезло лицо, похожее на отражение Суйсейсеки. – Терпеть этого не могу… – Соусейсеки!! – напрягая все силы, прокричала Суйсейсеки. Ревущий поток бросал кукол из стороны в сторону, грозя полностью растворить их в себе, стоит им потерять фокус на собственном Я. Шинку крепко держала сестру за руку. Для неё, первостепенной задачей было выяснить природу потока, в котором они оказались: – Неужели, это действительно воспоминания Соусейсеки? Всё вокруг исчезло в бурлящей пене, мириады пузырьков лопались, и на их месте, на миг, возникали образы. Фигура Соусейсеки, её знакомый голос, лицо, обрывки воспоминаний. Тоска по Отцу. Время, проведённое неразлучно с Суйсейсеки. Повстречавшиеся за долгие столетия медиумы. Нечастые встречи с другими сёстрами-Розен Мэйден: Шинку, Суйгинто, Хиной Ичиго. И наконец, Игра Алисы. Ещё больше пузырьков пены проносилось мимо, воспоминания сменялись как в калейдоскопе. – Игра Алисы началась. Похоже, скоро нам придётся сражаться… – Не говори такое, десу!! Соусейсеки! В этом нет никакой необходимости! – Когда мы пробуждались в одно и то же время, ты всегда уверенно вела меня, – в смятении Суйсейсеки заговорила с осколком воспоминания, – Всё благодаря тебе! Без тебя я не знаю, что делать! Суйсейсеки протянула руку к сестре из воспоминания, но – тщетно, рука нашла лишь пустоту. – Суйсейсеки, соберись. Это всего лишь воспоминание, – Шинку попыталась привести её в чувство. – Разве я была плохой старшей сестрой, десу?! Ради тебя, дорогая, я что угодно готова была сделать, десу-у!! И потому,… и потому-у-у…! – пропустив слова Шинку мимо ушей, продолжала кричать Суйсейсеки. [[image:/storage/reader-images/8ecf1c22fc69583a1d493114b3ad0d73ec1c4843.jpg]] – Всегда ты так… Образ Соусейсеки расплывался, она была одновременно и здесь, и где-то очень далеко. Суйсейсеки тоже это заметила. Может быть, это воспоминание, всё-таки, принадлежало ей самой, или же… – Терпеть… не могу…но…, – горько улыбнулась сестре Соусейсеки, – Больше всех на свете… люблю… Течение внезапно переменилось. До того хаотично метавшийся из стороны в стороны поток теперь устремился в одном направлении. – Неужели это… – А-а! Чёрный ветер, десу! – Суйсейсеки показала пальцем: над поверхностью воды ветер гнал чёрную дымку, или, по крайней мере, так оно выглядело. Везде, где появлялась эта дымка, поток воспоминаний под ней исчезал. – Ох! – на миг Шинку застыла в ужасе. Чёрный ветер рассекал поток, рассеивал его мелкими брызгами, жадно втягивал в себя и поглощал без следа. – Соусейсеки… сон Соусейсеки… опять исчезает, десу-у! – Успокойся, пожалуйста, – Шинку встряхнула сестру, – Мы сами в опасности! Поток нёсся навстречу погибели, и с каждой секундой чёрный ветер неумолимо приближался к куклам. Шинку изо всех сил пыталась грести против течения, но Суйсейсеки, оцепенев от отчаяния, камнем повисла на её руке и тянула назад. – С меня хватит! Оставайся здесь, если хочешь, но без меня! Отпусти! – Трусишка, десу!! Уж в этот раз… уж в этот раз-то я её спасу, десу! Я… если я не смогу защитить её, то на что я вообще гожусь, десу?! – возбуждённо прокричала Суйсейсеки, и наоборот лишь сильнее сжала руку Шинку. – И что ты собираешься делать?! Мы даже не знаем, с чем имеем дело! Хотя Джун и разрешил куклам использовать его энергию на своё усмотрение, но теперь между ними простирались многие миры, и Шинку не могла получить столько, сколько ей было нужно сейчас. Если же собственные силы куклы – завод пружины механизма – иссякнут пока она здесь, то чёрный ветер, несомненно, до неё доберётся. Что будет дальше, лучше даже и не думать. Шинку поняла, что времени у них, в любом случае, осталось мало: – Холли, нужна твоя помощь! – позвала кукла. Вскоре появился её компаньон, искусственный дух Холли, и он прибыл не один: вместе с ним был Суи-Дрим, искусственный дух Суйсейсеки, которого привело сюда беспокойство за хозяйку. Сначала медленно, но затем всё ускоряясь, два дрожащих огонька принялись кружить над куклами, постепенно опускаясь к поверхности воды. Часть потока под ними застыла посреди основного течения, и посреди неё начала открываться дыра в ткани мира, позволяя куклам сбежать. – Суйсейсеки, нам нужно уходить. – Соусейсеки-и! – из разноцветных глаз катились крупные слёзы. Они падали в поток воспоминаний, и тот уносил их навстречу чёрному ветру… С огромным трудом сумев сбежать из потока воспоминаний и не попасться чёрному ветру, Шинку и Суйсейсеки пытались отдышаться. – У-уф… опять… едва успели… Благодаря усилиям искусственных духов, куклы смогли избежать верной гибели и теперь стояли возле самого края Белизны за девять секунд до. Тем временем, поток полностью скрылся в чёрной дымке: она словно вобрала его в себя, жадно выпив всё до последней капли. – Ох, снова… снова не смогла я защитить Соусейсеки, десу… – Суйсейсеки понурилась и совсем упала духом, – Подумать только… он смог уничтожить всё без остатка… – По-видимому, какое-то время здесь будет безопасно, – с напускным спокойствием Шинку достала часы, чтобы узнать оставшееся у них время, – Но всё же, никак не могу понять, откуда этот ветер… – Откуда появляется, и куда исчезает – кто знает? Бесконечный поток подобен истории человечества: не окинешь его взглядом. – Верно. Верно и то, что он постоянно приносит незваных советчиков, – невозмутимо парировала Шинку. Кукла обернулась, – Я ведь права, Демон Лапласа? Позади неё, на почтительном расстоянии, появилась фигура – высокий и худой джентльмен в строгом костюме-тройке, на голове у него был надет небольшой цилиндр, на руках лайковые перчатки. Вот только… вместо лица у гостя была морда кролика, а на макушке торчком стояли длинные уши. Перед куклами стоял модератор Игры Алисы известный как Демон Лапласа – его самого такое имя вполне устраивало, впрочем, кем или чем он был на самом деле, едва ли кто мог сказать. Демон Лапласа не раз появлялся перед Розен Мэйден, и Шинку по собственному опыту знала, что его визиты не сулят ничего хорошего. – Может ли так оказаться, что чёрный ветер – это твоих рук дело? – Шинку не сводила глаз с видневшейся в дали чёрной дымки, – Если так, то чувство юмора у тебя весьма скверное. – Ах и ох. Вы знатно завышаете мне цену. Ну что может сделать беспомощный невежда вроде меня? Разве только внушить чувство жалости. – Ты всегда говоришь так, будто пытаешься обмануть. Может быть, тебе стоит взять урок хороших манер? – А ну верни мне воспоминания Соусейсеки. Быстро, десу! – Суйсейсеки перестала плакать: чувство беспомощности внутри неё моментально превратилось в ярость. Для себя она уже решила, что Демон Лапласа стоял за всем произошедшим, и теперь кукла была готова наброситься на него с кулаками. По лишённому всяких эмоций кроличьему лицу Демона Лапласа было решительно невозможно понять, о чём он думает. И глазом не моргнув, он обратился к куклам: – Гнев и тоска затмевают разум, приводят душу в смятение. Вам, леди, не стоит позволять столь приземлённым вещам оказывать влияние на ваши суждения, – ни пронзающему взгляду Шинку, ни угрозам Суйсейсеки не удалось ни на йоту изменить вежливо-грубоватой манеры речи Демона Лапласа, – Ведь вы, девы, стремитесь к возвышенному и чистому существованию Алисы. Едва услышав это имя, Шинку и Суйсейсеки вздрогнули. Идеальная девочка Алиса, в мечтаниях о которой кукольный мастер Розен когда-то создал их, оставалась для Розен Мэйден недостижимым идеалом. Для кукол само это имя несло вес тоски по Отцу и вины перед ним. Демон Лапласа поворачивал голову то к Шинку, то к Суйсейсеки, выглядело это так, будто он сравнивал выражения их лиц. Наконец, он театрально хлопнул в ладоши. – Итак, смею заметить, что чем важнее нечто для человека, тем сильнее оно манит чей-то ещё взгляд. Подняв правую руку, Демон Лапласа щёлкнул пальцами, и тотчас же рядом возникло облачко дыма с кулак размером. Строгий костюм и театральность жестов – происходящее выглядело словно выступление фокусника. – И более того, если один преуспел там, где разбились мечты другого, – джентльмен с головой кролика вытянул из дыма элегантную трость, прокрутил вокруг руки и убрал назад в облако, – Что если тьма преследует свет, потому что завидует его блеску? – Что ты имеешь в виду? – несерьёзность его поведения раздражала Шинку. Проигнорировав вопрос, Демон Лапласа вновь достал трость и принялся её крутить: – Чернота загрязняет белизну, не потому ли, что не может тягаться с её сиянием? – нараспев продолжал он монолог. Внезапно он прекратил вращать трость и показал ей куда-то за спину кукол, – Взгляните – белый мир становится чёрным. Шинку и Суйсейсеки оглянулись и застыли от ужаса: когда они в последний раз смотрели в ту сторону, чёрная дымка висела где-то далеко вдали, теперь же она расползлась по всему горизонту и начала разъедать саму ткань мира. Белизна вокруг кукол стала съёживаться подобно тому, как лист бумаги, поднесённый к огню, начинает обугливаться по краям. Шинку и Суйсейсеки с трудом могли найти слова: – Как такое возможно? Не только сон, но и само н-Поле… – Всё проглотил, десу-у… Звук механизма часов, которые Шинку всё ещё держала в руке, вдруг стал заметно громче. Она взглянула на стрелки и ахнула: времени почти не осталось. – Суйсейсеки, нам пора возвращаться. – Нужно же что-нибудь сделать, хотя бы попытаться, десу. – Сейчас мы ничего не можем сделать. Шинку самой очень не хотелось уходить, оставляя всё как есть. Если дать чёрному ветру свободу, то не только Белизна за девять секунд до, но и всё н-Поле окажется в опасности. Это представляло смертельную угрозу для кукол Розен Мэйден, обязанных ему своим существованием. С другой стороны, дольше оставаться здесь было также невозможно: завод пружины механизма был на исходе, и скоро они уже ничего не смогут сделать, даже сбежать. Шинку поняла бессмысленность этих колебаний, голос разума возобладал: – Нужно возвращаться. Вдвоём мы уже не справимся, нам нужна помощь Джуна и Хины Ичиго. – Э-эх…поняла, десу. – Леди, прошу сюда, – в руке джентльмена снова появилась трость, он выставил её перед собой, раздался тихий хлопок, и перед куклами возникло облако дыма. Видимая беззаботность Демона Лапласа делала всё похожим на цирковой номер, совершенно неуместный в данных обстоятельствах. Дым рассеялся, и на его месте появился круглый лаз, достаточно большой, чтобы человек мог нырнуть в него. – Кроличья нора, вот как. А ты что собираешься делать, Демон Лапласа? – спросила Шинку. – Что ж, комедианту пора покинуть сцену. Ему ничего не остаётся, кроме как довериться потоку и плыть по течению. Если он исчезнет здесь, разве будет это означать, что он исчезнет там? – кроличья голова неопределённо наклонилась, словно речь шла о ком-то постороннем. – Такой исход нас бы очень обрадовал, – вечные недомолвки раздражали Шинку. На самом деле она глубоко сомневалась в том, что чёрный ветер может хоть как-то навредить Демону Лапласа. Насколько ей было известно, заставить его исчезнуть было не так-то просто. – Нужное вам вы найдёте. Ненужное исчезнет, – пропустив едкое замечание мимо ушей, Демон Лапласа в своей обыкновенной манере продолжал говорить загадками, – Но как узнать, что искомое вам действительное нужно? – Мне и не нужно узнавать: сны Соусейсеки для меня и так бесценны, десу, – дрожащим от слёз голосом пыталась было протестовать Суйсейсеки, но Демон Лапласа её словно не слышал. Казалось, всё его внимание занимала трость, которая то появлялась в его руке, то снова исчезала. – Морская вода испаряется и образует облака. Облака выпадают дождём. Дождевая вода снова стекает в океан. – Такая манера общения с благородными дамами недопустима, – с едва скрываемым возмущением произнесла Шинку, – Хватит говорить загадками. – Ох, прошу меня извинить. И всё же: не есть ли конец одного существования первым шагом на пути к новому рождению? – уголок губ на кроличьем лице приподнялся, впервые за весь разговор на нём появилось что-то похожее на человеческие эмоции. – И чем же тогда может стать сердце потерянной девы? Кроличья нора раздалась во все стороны, и, прежде чем они успели хоть что-нибудь сделать, Шинку вместе с Суйсейсеки провалились в неё. – Мы ещё встретимся, дорогие мои. * * * * Шинку вновь стояла перед зеркалом в кладовой в доме Джуна. Минутная стрелка на часах в её руке только что завершила полный оборот с того момента, как они с Суйсейсеки покинули эту комнату. – Первый шаг на пути к Алисе… – пробормотала кукла в красном. – О чём это ты, Шинку? – удивилась Суйсейсеки. Обычно разговорчивая Третья Кукла молчала с самого возвращения из н-Поля, её настроение было хуже некуда. – Соусейсеки больше нет с нами, но её Роза Мистика осталась в этом мире. – … да, десу, – тема разговора была очень болезненной для Суйсейсеки: прямо у неё на глазах Суйгинто отняла Розу Мистику у её сестры. – Если одна из нас соберёт все Розы Мистики, то сможет стать Алисой. Иными словами, это будет её «новым рождением», – Шинку подняла голову и, закрыв глаза, продолжила печальным тоном, – В то же время, это будет означать для неё потерю всех сестёр. Суйсейсеки молча смотрела на её грустное лицо. – «Конец одного существования есть первый шаг на пути к новому рождению», – Шинку задумчиво повторила слова Демона Лапласа. – Но стоит ли заходить так далеко, чтобы стать Алисой? Ради этого придётся потерять всё: и тех, кто нам дорог, и все предыдущие воспоминания. В самом начале Игры Алисы Шинку казалось, что она понимает её и всем сердцем принимает её цель и последствия. В конце концов, Игра Алисы была единственным смыслом существования Розен Мэйден. Но сейчас уверенность Шинку поколебалась. Подобно тому, как Суйсейсеки не могла помыслить жизни без Соусейсеки, она ни на что бы не променяла время, мирно проведённое со всеми вместе в доме Джуна. Только что, ей жёстко напомнили об этом ещё раз. Игра Алисы и эти тёплые воспоминания – что со мной случится, если чёрный ветер всё сотрёт? Внутри неё мысли об Игре Алисы и о чёрном ветре, пожирающем сны, воспоминания и надежды, начали накладываться друг на друга. Отец, что же… Примечания переводчика [1] Употреблённое здесь Шинку слово 夢 имеет два основных значения: «сон» и «мечта» [2] Яп. ウマ子. Образовано от «ウマ» – лошадь. [3] «Ворона (чаще птица) только что плакала, а уже смеётся» (яп. 今までカラス (鳥) が泣いたもう笑う) - устойчивое выражение в японском языке, означающее быструю смену эмоций и неглубокую память о прошлых обидах, обычно характерные для маленьких детей. Иными словами, Джун намекает на то, что Суйсейсеки ведёт себя как ребёнок. К сожалению, в данном месте подобрать подходящий русский эквивалент не удалось. [4] В оригинале 9前秒の白. Распространён перевод «Мир, который становится белым за 9 секунд до того, как туда попадёшь». С моей точки зрения, предложенный здесь вариант более точно соответствует японской грамматике и лучше передаёт смысл названия (тот самый «свет в конце тоннеля»). ----------