[[image:/storage/reader-images/cdb7bceac7d3c77eb760dd9bd4100910f47eada0.png]]

[[image:/storage/reader-images/b4cfbdbdb976f80697616f97c8f3109f6c3d8412.png]]

[[image:/storage/reader-images/fe950976238c7c78ba6ac8707be4cebdfea08392.png]]

[[image:/storage/reader-images/8c7b90b2885266e28415e7bf790713f42d4205b3.png]]

[[image:/storage/reader-images/d6319e0bb9f85018b361e72e32ed3df9ace8c75a.png]]

[[image:/storage/reader-images/c37ccac51f60e21369df9de94c101975d1168976.png]]

[[image:/storage/reader-images/52f3fb23ed3d188a06d01eb2e66d37c916306521.png]]

В этом году вновь наступило лето.

Начался и закончился сезон дождей.

Однако относительная влажность и температура остались на высоком уровне. Воздух был настолько влажным, что казалось, прилипал к коже. Толпы людей ходили туда-сюда, словно плавая в атмосфере, насыщенной водой.

"Я" была одной из них.

Одетая в белое платье и кардиган пастельных тонов, я, наверное, выглядела как благовоспитанная леди, если можно так выразиться. Однако это не мой обычный наряд. Если бы вы спросили, подходит он мне или нет, я бы склонилась к тому, что подходит. Тем не менее, это просто не мой стиль. И если вы спросите, есть ли кто-то особенный, на кого я пыталась произвести впечатление, и поэтому надела то, к чему не привыкла, ответ будет отрицательным.

Даже с зонтиком ходьба под жарким солнцем быстро истощала, а в непривычной одежде это проявлялось еще сильнее. Я медленно продвигалась вперед, часто останавливаясь под навесом, чтобы отдохнуть.

Цикады разных видов стрекотали во всю. Мне кажется, они насмехаются надо мной.

И куда ты собралась в такое пекло? Место, которое ты ищешь, не существует. Как и нужный тебе человек. Ты никогда не вернёшься в то время. Ты ведь просто нежишься в воспоминаниях о том лете, потому что сейчас тоже лето? Так ведь? И так далее.

Конечно, на самом деле всё было не так.

Я имею в виду, цикады просто именно такие. Они пели во всю, без всякой на то причины, и это не имело никакого отношения ко мне. Их насмешки были только в моей голове, результат страха в моем сердце.

Да, вы абсолютно правы, я признала иллюзорный смех цикад.

Не стану отрицать, ведь это правда, я просто скитаюсь в поисках утраченного времени. Наполненная томительной привязанностью, я хотела предаться воспоминаниям о прошедших днях.

Хотя никто не подгонял меня, я слегка ускорилась.

Я поднялась по белой каменной лестнице.

Порыв ветра донес резкий запах придорожного дерева, название которого я не знала, вызвав у меня легкую тошноту.

Поднимаясь по склону, вымощенному старой плиткой, я прошла мимо группы загорелых школьников. На секунду к аромату деревьев примешался едкий запах хлора.

Ах…

Повернув за угол у довольно старой табачной лавки, я увидела его прямо перед собой - жилой комплекс, выглядевший так же, как и любой другой.

Он был восьмиэтажным, с четырьмя квартирами на каждом этаже. Стены были на удивление чистыми и выглядели совсем новыми, несмотря на то, что с момента постройки прошло множество лет. На первом этаже располагалось небольшое кафе с открытой террасой, однако она была довольно пустынной из-за удаленности от ближайшей железнодорожной станции.

Почти обезумев от жары, я, пошатываясь, ступила в здание. Главный вход не был заперт. Я направилась прямо к лестнице, проходя мимо таблички "Пожалуйста, не шумите в коридорах", пока поднималась вверх. Время от времени, запыхавшись, я останавливалась, чтобы передохнуть. Достаточно отдохнув, я продолжила подъем.

В конце концов, я прибыла к квартире 508.

Я знала, что находится за дверью. Комната, практически лишенная мебели.

Большое окно, закрытое бледно-зелеными шторами. За ними виднелся город Хагамин, а еще дальше - море. У стены стояла низкая тумбочка с круглым аквариумом. Две красные золотые рыбки резвились, кружась вокруг колышущихся водорослей. Этот "ребенок" сидел там, где солнце падало на пол, и раскачивался из стороны в сторону, как прядь водорослей, глядя на спину того человека.

Я набралась решимости. А затем протянула палец в сторону дверного звонка…

И остановилась. Отдернула палец и сделала один шаг назад.

Я не могла пройти за дверь, так как не имела на это права.

Цикады продолжали стрекотать на фоне, и мне показалось, они продолжают насмехаться надо мной.

Вы, ребята, совершенно правы. Того места, в которое я пытаюсь вернуться, больше не существует. Того человека больше нет, и время не повернуть вспять. Единственное, что я могу вернуть себе, это сезон называемый летом, что приходит снова и снова.

«... Хах», – Я вздохнула. Стоя здесь, мне снова вспомнился тот вопиющий факт, что я не более, чем неудачница.

Это правда. Я знала о них, и о том, что произошло тем летом. Однако это была лишь односторонняя связь. Хотя я знала о них, они ничего не знали обо мне.

Для них я была не более чем сторонним наблюдателем. Я не была актером в их истории, просто частью декораций, или, возможно, чем-то вроде подсобного рабочего. Я всегда была там. В моменты, когда они страдали, радовались, горевали и когда они, в конце концов, пришли к пониманию друг друга - я всегда была с ними, и ничего не могла сделать.

Существует слово, известное как "Пролог".

Очевидно, оно возникло как слово обозначающее вступительные ремарки театрального представления. Это своего рода объяснение, произносимое актером для зрителей перед началом истории, дабы установить контекст или представить персонажей.

Часто это место отводится персонажу, играющему вспомогательную, но, тем не менее, незаменимую роль в истории. Кто-то, кто не оказывает прямого влияния на сюжет, но остается достаточно близко, чтобы наблюдать за развитием истории из первых рук... Это делает их подходящими, я полагаю.

И это заставило меня задуматься.

Если бы то, что произошло тогда, можно было изложить в виде одной истории... Если бы я оглянулся на то лето, разделенное неуклюжим молодым человеком и умной имитацией лабораторной крысы, привязанных к этой квартире…

Тогда, конечно, никто другой, кроме меня, не может быть пригоден для повествования этого пролога.

Вот почему здесь и сейчас…

Я буду вспоминать историю о человеке и существе там, где их уже давно нет. Мне все равно, если не будет зрителей. Я просто хочу греться в воспоминаниях, в одиночестве.

Все началось в ту жаркую летнюю ночь, в августе позапрошлого года...

Перевод: Бяо

Вычитка: AnitQ, Бяо

[[image:/storage/reader-images/98e2fc79c978cb8c2cb4a2cca42a8cf01e20cff5.png]]

В этом году вновь наступило лето.

____________________

Начался и закончился сезон дождей.

Однако относительная влажность и температура остались на высоком уровне. Воздух был настолько влажным, что казалось, прилипал к коже. Толпы ходили туда-сюда, словно плавая в атмосфере, насыщенной водой.

"Я" - была одной из них.

Одетая в белое платье и кардиган пастельных тонов, я, наверное, выглядела как благовоспитанная леди, если можно так выразиться. Однако это не мой повседневный наряд. Если бы вы спросили, подходит он мне или нет, я бы склонилась к тому, что подходит. Но всё же это просто не мой стиль. И если вы спросите, есть ли кто-то особенный, на кого я пыталась произвести впечатление, и поэтому надела то, к чему не привыкла, ответ будет отрицательным.

Даже с зонтиком ходьба под жарким солнцем быстро истощала, а в непривычной одежде это проявлялось еще сильнее. Я медленно продвигалась вперед, часто останавливаясь под навесами, чтобы отдохнуть.

Цикады разных видов стрекотали во всю. Мне кажется, они насмехаются надо мной.

И куда ты собралась в такое пекло? Место, которое ты ищешь, не существует. Как и нужный тебе человек. Ты никогда не вернёшься в то время. Ты ведь просто нежишься в воспоминаниях о том лете, потому что сейчас то же лето? Так ведь? - И так далее.

Конечно, на самом деле всё было не так.

Я имею в виду, цикады просто именно такие. Они пели во всю, без всякой на то причины, и это не имело никакого отношения ко мне. Их насмешки были только в моей голове, результат страха в моем сердце.

Да, вы абсолютно правы, я признала иллюзорный смех цикад.

Не стану отрицать, ведь это правда, я просто скитаюсь в поисках утраченного времени. Наполненная томительной привязанностью, я хотела предаться воспоминаниям о прошедших днях.

Хотя никто не подгонял меня, я слегка ускорилась.

Я поднялась по белой каменной лестнице.

Порыв ветра донес резкий запах придорожного дерева, название которого я не знала, вызвав у меня легкую тошноту.

Поднимаясь по склону, вымощенному старой плиткой, я прошла мимо группы загорелых школьников. На секунду к аромату деревьев примешался едкий запах пота.

Ах…

Повернув за угол у довольно старой табачной лавки, я увидела его прямо перед собой — жилой комплекс, выглядевший так же, как и любой другой.

Он был восьмиэтажным, с четырьмя квартирами на каждом этаже. Стены были на удивление чистыми и выглядели совсем новыми, несмотря на то, что с момента постройки прошло множество лет. На первом этаже располагалось небольшое кафе с открытой террасой, однако она была довольно пустынной из-за удаленности от ближайшей железнодорожной станции.

Почти обезумев от жары, я, пошатываясь, ступила в здание. Главный вход не был заперт. Я направилась прямо к лестнице, проходя мимо таблички "Пожалуйста, не шумите в коридорах", пока поднималась. Время от времени, запыхавшись, я останавливалась, чтобы передохнуть. Достаточно отдохнув, я продолжила подъем.

В конце концов, я прибыла к квартире 508.

Я знала, что находится за дверью. Комната, практически лишенная мебели. Большое окно, закрытое бледно-зелеными шторами. За ними виднелся город Хагамин, а еще дальше — море. У стены стояла низкая тумбочка с круглым аквариумом. Две красные золотые рыбки резвились, кружась вокруг колышущихся водорослей. Этот "ребенок" сидел там, где солнце падало на пол, и раскачивался из стороны в сторону, как прядь водорослей, глядя на спину того человека.

Я набралась решимости. А затем протянула палец в сторону дверного звонка…

И остановилась. Отдернула палец, и сделала шаг назад.

Я не могла зайти в дверь, так как не имела на это права.

Цикады продолжали стрекотать на фоне, и мне показалось, они продолжают насмехаться надо мной.

Вы, ребята, совершенно правы. Того места, в которое я пытаюсь вернуться, больше не существует. Того человека больше нет, и время не повернуть вспять. Единственное, что я могу вернуть себе, это сезон называемый летом, что приходит снова и снова.

"... Хах", - Я вздохнула. Находясь здесь, мне снова вспомнился тот вопиющий факт, что я не более чем неудачница.

Это правда. Я знала о них, и о том, что произошло тем летом. Однако это была лишь односторонняя связь. Хотя я знала о них, они ничего не знали обо мне.

Для них я была не более чем сторонним наблюдателем. Я не была актером в их истории, просто частью декораций, или, возможно, чем-то вроде подсобного рабочего. Я всегда была там. В моменты, когда они страдали, радовались, горевали и когда они, в конце концов, пришли к пониманию друг друга — я всегда была с ними, и ничего не могла сделать.

____________________

Существует слово, известное как "Пролог".

Очевидно, оно возникло как слово обозначающее вступительные ремарки театрального представления. Это своего рода объяснение, произносимое актером для зрителей перед началом истории, дабы установить контекст или представить персонажей.

Часто это место отводится персонажу, играющему вспомогательную, но, тем не менее, незаменимую роль в истории. Кто-то, кто не оказывает прямого влияния на сюжет, но остается достаточно близко, чтобы наблюдать за развитием истории из первых рук... Это делает их подходящими, я полагаю.И это заставило меня задуматься.

Если бы то, что произошло тогда, можно было изложить в виде одной истории... Если бы я оглянулся на то лето, разделенное неуклюжим молодым человеком и умной имитацией лабораторной крысы, привязанной к этой квартире…

Тогда, конечно, никто другой, кроме меня, не может быть пригоден для повествования этого пролога.

Вот почему здесь и сейчас…

Я буду вспоминать историю о человеке и существе там, где их уже давно нет. Мне все равно, если не будет зрителей. Я просто хочу греться в воспоминаниях, в одиночестве.

Все началось в ту жаркую летнюю ночь, в августе позапрошлого года...

____________________

“Монстры рождаются из людского чрева.”

— Савара Кадзуми, Мыс на севере

__________

(1)

Образец был назван "Кор Уада 17-С-В".

В Центральном экологическом научно-исследовательском институте имени Язуно исследования этого био-образца проводились по трем основным направлениям: Каковы его характеристики? Как можно увеличь количество образцов? Что это вообще за существо?

В общем, они почти ничего не знали о нём.

Даже его происхождение было сомнительным. Доктор Нагасуэ, который принес образец в лабораторию три года назад, пропал в следующем году, никому не сообщив о своем местонахождении. В довершение ко всему, его клеточная структура не походила ни на один из известных человеку многоклеточных организмов.

Один из исследователей назвал его похожим на "выставочный образец куриной вырезки". Его коллеги язвительно хихикали в знак согласия. Действительно, внешне он ничем не отличался от куска куриной вырезки, который можно найти в отделе замороженных продуктов в супермаркете. Хотя оба они напоминали еду, один был сделан из пластиковой смолы и силикона, а другой — из чего-то совершенно чужеродного.

Тем не менее были определенные странности, которые они заметили.

Все клетки, входящие в состав образца, были тотипотентными, что означает, что они способны дифференцироваться* во все другие типы клеток. При введении в рану другого организма он превращался в копию клетки организма и помогал процессу деления клеток. Впоследствии он становился частью своего хозяина (и на первый взгляд казалось, что рана прекрасно зажила).

Одна из целей современной медицины — воспроизведение тотипотентных клеток. Было бы достижением века, если бы удалось воспроизвести такую функцию в других клетках благодаря исследованию этого особого образца. Однако в современном мире шумиха, вызванная любым открытием, может оказаться обоюдоострым мечом. Поэтому, хотя на это исследование и возлагались большие надежды, его также проводили в тайне.

До сих пор им не удалось найти способ культивировать образец в исходном виде. Поэтому они действовали осторожно, отрезая от него крошечные кусочки время от времени.

Тут была лабораторная крыса.

Её желудок был вскрыт и совмещен с фрагментом "Кор Уада". "Кор Уада" мутировал у них на глазах, дифференцируясь в абдоминальные* клетки млекопитающих Rodentia Myomorpha* вызывая активное деление. В течение 52 минут рана полностью закрылась, не оставив шрама.

После этого было замечено отклонение от нормы — поведение крысы начало меняться.

Скорость, с которой она выполняла определенные действия в камере оперантного обусловливания*, явно возросла. Кроме того, у нее даже развилась определенная степень предвидения на основе прошлых моделей поведения. В классическом эксперименте с лабиринтом крыса продемонстрировала скорость обучения значительно выше средней. Она не только не проявила агрессии, обычно наблюдаемой в подобных экспериментах, но и начала вести себя более осторожно.

Недальновидные сотрудники пришли к выводу: лечение повысило интеллект крысы. Это была фантастическая новость: "Кор Уада" не только восстановил поврежденный орган, но и активировал(?) нейроны(?) в мозге(?). Какое чудесное открытие! Это, несомненно, выведет человечество на новый уровень!

Более благоразумные сотрудники радовались, но сдержано. Клетки неизвестного происхождения вызвали изменения с помощью какого-то неизвестного механизма. Какова бы ни была причина, мы, несомненно, сможем получить больше информации, продолжая изучение. Мы должны быть благодарны уже за это.

Тем не менее небольшая часть оставшихся мрачно усмехнулась. Им было хорошо известно, что в природе существует множество паразитических организмов, способных вызывать изменения умственных способностей своих хозяев. Если бы "Кор Уада" был одним из них, потребовались бы астрономические усилия, чтобы преодолеть колоссальный барьер для превращения его использования в практическую медицинскую процедуру.

Наконец, несколько человек ничего не сказали. Они отвели взгляд от крысы, которая уставилась на людей своими непостижимыми глазами, и спросили с оттенком страха в голосе:

Неужели мы все еще можем называть это существо крысой?

(2)

Стены и потолки безупречно белые.

Пол блестящего винно красного цвета.

Запах антисептика и освежителя витал в воздухе, слегка щипля стенки гортани.

Я не хочу здесь надолго задерживаться…

Таковы были честные мысли Эмы Содзи по поводу Центрального института экологических исследований имени Язуно.

Он понимал, что в исследовательском центре, занимающемся биологическими науками, стерильность является первостепенной задачей. Однако отбеленные и нетронутые стены, которые, несомненно, были делом рук человека, оттиравшего каждый уголок с помощью кучи дезинфицирующих средств, выглядели так скорее для галочки, чем для какой-либо практической цели. Так ли это было на самом деле? Какая-то самовлюбленная шишка, держащая в руках ключ к фондам института, в один прекрасный день пришла и решила, что так и должно быть? Он знал, что был необъективен, но это звучало довольно правдоподобно.

Пока подобные мысли появлялись и исчезали в его голове, он старался, чтобы это не отражалось на его лице. Он и так не отличался выразительностью, поэтому, как обычно, держал эти праздные мысли за неподвижной маской.

— Просьба, с которой я хочу обратиться к вам, проста.

Когда дело доходило до сокрытия своих эмоций, клиент, с которым он столкнулся, был не так уж плох собой. Приветливая улыбка на его лице великолепно скрывала его истинные мысли. Не то чтобы это что-то значило.

— В настоящее время наша лаборатория проводит инновационные исследования, которые, несомненно, произведут революцию на рынке. Как только мы переведем его в практическую плоскость, оно может стать единственной движущей силой роста нашей компании. К сожалению, одна из фракций в наших рядах не очень хорошо относиться к перспективе, что мы займем подобное положение, если добьемся успеха конечно…

Содзи не обращал на него внимания, он уже понял общую картину.

Если коротко, противоборствующие силы внутри компании пытались им помешать, поэтому они хотели, чтобы он укрепил безопасность этого исследовательского института. Для этой цели они пригласили его, якобы эксперта в данной области (по чьей-то рекомендации).

— Таким образом, я хочу попросить вас воспрепятствовать партнерству между фракцией исполнительного директора и Epizon Universal Inc.

— Хм? – оказалось, мужчина только что сказал нечто совершенно неожиданное. — Позвольте мне повторить еще раз.

— Будьте так любезны.

— Вы ведь знаете, что я специализируюсь на безопасности, верно?

— Да, конечно.

— Итак, причина, по которой меня вызвали сюда — обсудить усиление безопасности этого здания.

— Ну, да. Это верно.

— Тогда почему вы упомянули слово "препятствовать"?

— Видите ли, если сотрудничество пройдет без проблем, власть и влияние, которые приобретет исполнительный директор Сонеда, позволят ему открыто препятствовать нашим усилиям. Я не прошу вас расторгнуть партнерство, но если бы вы могли отложить его еще примерно на два месяца, у нас бы появилось гораздо больше возможностей.

— Какое отношение это имеет к безопасности?

— Разве вы не знаете? Нападение — лучшая защита. Это пословица, которая передается с незапамятных времен и применяется повсеместно. – Приветливая улыбка не сходила с лица мужчины, пока он давал абсурдный ответ.

Всё же, Содзи не мог понять логику этого человека. Чем укреплять оборону, лучше ослабить врага. Действительно, здравый аргумент. Он как один из тех знаменитых генералов прошлого, которые постоянно произносят жаргонные пословицы вроде "тактики голодания" или "стратегии отчуждения" и тому подобное.

Тем не менее Эма Содзи был обычным гражданином современной Японии, а главное, обладал здравым смыслом. Он не собирался жить в мире военной истории.

Опустив голову, он прямо сказал.

— Со всем уважением, я отказываюсь.

— А?! – мужчина все еще улыбался, но его глаза расширились от удивления.

Он хорошо умеет контролировать свои эмоции, подумал Содзи.

— Могу я узнать, почему?

— Я не знаю, чего вы ожидали, услышав имя "Эма Содзи", но саботаж не входит в круг моих обязанностей. Я пришел сюда, рассчитывая поработать над вашей инфраструктурой безопасности, но вы предлагаете мне поиграть в ниндзя. Подобный запрос я выполнить не в состоянии.

— … Что?

— Если вы нуждаетесь в таких услугах, есть другие, более квалифицированные специалисты. Если хотите, я поговорю с посредником, который организует для вас более подходящего кандидата. – Пока он говорил, Содзи встал с ужасно мягкого дивана, на котором сидел.

— Но…

— Я готов подыграть гипотетическому врагу, но считайте, что меня нет, если у вас в планах вести настоящую войну. Можете быть спокойны, все, что я услышал сегодня, предназначено только для моих ушей.

Не дожидаясь ответа, он вышел из приемной.

Корпоративный шпион.

Это не профессия, а скорее группа людей, которые занимаются определенной деятельностью. В основном, они проводят тайные операции, целью которых является либо нанесение ущерба противоборствующей организации, либо получение выгоды для той, на которую они работают.

Их методы разнообразны и многогранны. Один может проникнуть в конкурирующую компанию и слить ее служебную или оперативную информацию, а также посеять раздор среди ее сотрудников. Другие могут проникнуть в компанию физически, чтобы украсть интеллектуальную собственность и саботировать ее деятельность. Распространенность Интернета также делает возможными кражи и вандализм с помощью хакерских атак и других подобных средств. Как у компаний и предприятий есть различные способы законной борьбы за бизнес, так и у тех, кто работает в преступном мире, есть способы заниматься своим ремеслом скрытно.

В такой стране, как Япония, с долгой историей внутренних раздоров, можно считать, что крысиные бега укоренились в культуре. В условиях затяжного экономического спада, когда все корпорации несут убытки, потребность в корпоративных шпионах только возрастает.

Шпионить. Обманывать. Красть. Уничтожать. Нет ничего, на что бы эти люди не пошли ради средств к существованию.

В любом случае…

Покинув приемную, он осматривался по пути к входу.

Этому зданию очень не хватает безопасности... Да, в этом нет никаких сомнений. При беглом взгляде на расположение камер наблюдения и передвижение сотрудников он заметил множество недостатков.

Ставни над главным входом были надежно защищены на случай чрезвычайной ситуации, но все это было напрасно, учитывая разбитое стеклянное окно в нескольких метрах сбоку. Одна из камер, предположительно, была направлена туда по этой причине, но даже нетренированному глазу было очевидно, что это всего лишь муляж. Более того, единственной формой распознавания сотрудника была идентификационная карта. Не было ни сканирования отпечатков пальцев, ни проверки голоса, отсутствовало даже сканирование радужной оболочки глаза. Другими словами, чтобы выдать себя за сотрудника, достаточно было подделать его карточку и наложить на нее свое лицо.

Япония — страна закона и порядка, а значит, шансы на то, что ограбление произойдет в лоб, близки к нулю. Вероятно, они не ошиблись, исключив возможность перестрелки. Однако все остальное было честной игрой. Будь то Японии или в любая другая страна, пока есть что красть, кражи со взломом и воровство все равно будут в почете — особенно в местах, где хранятся секреты.

Кроме того, его внимание привлек еще один вопрос.

... Нет. Что бы здесь ни случилось, меня это не касается. – Подумал Содзи, продолжая идти.

— Это вы, мистер Эма?

Из ниоткуда незнакомый голос окликнул его, и он остановился.

— А? – он обернулся.

В нескольких шагах, на него смотрела молодая девушка. Он быстро оценил её.

На вид ей около двадцати лет, возможно, даже восемнадцать или девятнадцать. На ее блузке не было карточки с удостоверением личности.

Его первое впечатление — она не особо привлекательна.

Однако эта простота была искусственной. Макияж, наряд и очки приуменьшали ее внешность. Уже одним этим фактом она очень напоминала корпоративную шпионку. Хотя в данном случае это, вероятно, не так.

Осанка у нее хорошая, но неустойчивость туловища и смещение центра тяжести говорит о недостатке физических упражнений. Он предположил, что ее образ жизни состоит из длительного сидения на неудобном офисном стуле.

Теперь, когда я закончил анализировать ее, пора двигаться дальше.

— Эмм…

Тот факт, что его позвали по имени, означал, что она знает о нём. Однако ее лицо не вызвало в памяти Эма Содзи никакого отклика. При ближайшем рассмотрении оказалось, что под напускной простотой ее лица скрываются красивые черты.

Но даже так, память не отзывалась на ее имя.

— Это вы, мистер Эма. Вы выглядите точно так же, я сразу понял, что это вы.

'Мистер Эма'. Это слишком. Да и почему она обращается именно так?

Девушка выглядела счастливой и скромно улыбалась.

— Давно не виделись. Вы меня помните? - спросила она с озорством.

— Эм…

— Возможно, вы не помните? - Уголки ее губ изогнулись в коварной улыбке.

Увидев это выражение, он вспомнил прошлое. Это было давно, задолго до того, как человек, известный как Эма Содзи, стал вести тот образ жизни, который он ведет сейчас.

В то время ему было всего двадцать, он был обычным студентом университета и самым заурядным человеком, не имеющим никаких связей с преступным миром. Он брал множество подработок и вел напряженную жизнь, постоянно куда-то спеша. Среди студентов, которых он обучал в качестве частного репетитора, та, что была самой блестящей и способной в обучении, особенно ухмылялась, когда дразнила кого-то старше себя.

Этот фрагмент памяти был слабым отголоском той жизни, которую Содзи вел в прошлом.

— ... Ты Сакими?

— Да! - Она радостно кивнула.

— Я тебя почти не узнал. То есть, как я мог? Сколько лет прошло?

— Целых шесть лет. А мне сразу понято. Всё же, ах, это мистер Эма.

— Ну... я имею в виду, на то время я уже был взрослым мужчиной.

Он на мгновение замешкался. Неужели она действительно видела его и думала, что он выглядит так же и тогда? Сейчас, шесть лет спустя?

— А ты тогда была только в средней школе.

Конечно, как ты можешь выглядеть так же, хотел возразить он. В его воспоминаниях она маленький нахальный ребенок. Теперь, шесть лет спустя, она стала выше ростом, руки и ноги стали длиннее, не говоря уже об изменениях в ее фигуре.

— Конечно, ты уже совсем большая. И выросла очень красивой.

— Это похоже на то, что сказал бы дядя племяннице, с которой давно не виделся.

— В общем так оно и есть, я чувствую себя как дядя, который давно не видел свою племянницу. - Они естественно обменялись легкомысленной болтовней.

— Но это так скучно. Ох, но я почувствовала себя счастливой, когда вы сказали, что я стала красивой.

— Можешь повторить, на этот раз выглядя более застенчиво? Пожалуйста, красавица?

— Я не буду этого делать.

— Жмотка!

Содзи вспомнил, как они общались шесть лет назад, и подражал этому…

‘Ты убийца!’

— ?! - На секунду голос из прошлого, назвавший его так, прозвучал в глубине сознания, и он рефлекторно поморщился…

— ... Что случилось, мистер Эма?

— О, ничего страшного. - Он покачал головой. — Ты... не знаешь обо мне?

— А? - Она выглядела озадаченной. — Конечно, я знаю. Поэтому я и обратилась к вам, не так ли? Мистер Эма, верно? Только не говорите мне, что вы теперь просто двойник или что-то в этом роде.

— Я не это имею в виду. - Он сделал глубокий вдох и подождал, пока его прерывистое дыхание прейдёт в норму.

— Извините, что спросила что-то странное. Забудьте, что я сказала.

— Хорошо... Если настаиваешь. - Ее лицо подсказало ему, что она не была уверена. Нельзя её обвинять.

— Кхем.

Неподалеку послышался преувеличенный кашель. Когда они повернулись посмотреть, то увидели охранника средних лет, который уставился на них глазами, кричащими: "Прекратите флиртовать друг с другом посреди дороги!".

Образовалась группа зрителей, пока они болтали на площадке перед входом.

— Похоже, что мы не можем стоять здесь вот так и говорить. Может, нам стоит выйти? - Он несколько жестко подтолкнул ее.

— Д-Да, звучит неплохо. - Сакими выглядела немного смущенной, когда начинала идти. — О, точно. Может, вы здесь работаете, мистер Эма?

Он на секунду растерялся, а потом вдруг понял, что она говорит о Центральном институте экологических исследований имени Язуно.

— Нет, я не отсюда. Я просто встречался кое с кем, чтобы обсудить некоторые вопросы безопасности. А ты?

— Мой отец работает здесь. Я пришла, чтобы доставить то, что он оставил дома. По его словам, какую-то флешку с важными данными.

— О-о, Правда? - Ты разыгрываешь меня? В такое-то время?

Неужели для него в порядке вещей выносить что-то подобное из здания?Он еще раз вспомнил о проблемах безопасности, с которыми сталкивается институт. Если они находятся в центре внутреннего конфликта, разве они не должны хотя бы принять элементарные меры предосторожности, чтобы не стать лёгкой мишенью для врага?

Возможно, его беспокойство показалось на лице, когда она последовала за ним.

— Я полагаю, это действительно рискованно с его стороны, вы не находите? - Она посмотрела на него несколько неловко.

— Да, можно сказать и так. В любом случае с такими вещами нужно быть осторожным, тем более мы живем в такую опасную эпоху. Акционеры наверняка поднимут шум, если узнают об этом. Не говоря уже о том, что здесь проводятся первоклассные исследования, не так ли?

Осмотрев окрестности, он добавил: — Это делает еще более вероятным, существование людей нацелившихся на это место.

— Наверное, вы правы.

Выйдя за автоматическую дверь, Содзи обернулся, чтобы бросить последний взгляд.

Три камеры наблюдения охватывали вход.

Однако двое из них были не очень хороши, с большим количеством слепых зон. Таким образом, существовало примерно семь путей, по которым можно было пройти внутрь, не попав на запись.

И это только то, что он мог заметить при беглом осмотре. Тот, кто собирает хоть немного информации заранее, несомненно, более осведомлен.

Они уже здесь…

Он заметил их на выходе — людей, которые пробирались сюда по маршрутам, которые он только что проследил собственными глазами.

По выражению их глаз, по тому, как они держали центр тяжести, когда стояли, и как они перемещали вес своего тела, он мог сказать, что это были профи.

Шпионы. Диверсанты. Это, пожалуй, их характеризует. Кроме того, в отличие от таких любителей, как он, эти парни были настоящими профессионалами. Они зарабатывали на жизнь подобной работой.

… Довольно логично. Учитывая, насколько хилая здесь защита, неудивительно, что такие грубияны, как они, вваливаются сюда, как будто они здесь хозяева.

Нападение — лучшая защита. Это были слова человека, сказанные ранее, но, похоже, его опередили.

В любом случае это не то, во что я должен совать свой нос, полагаю…

Этот исследовательский институт вскоре поплатится за свою прежнюю халатность. Но этот вопрос должен решаться внутри компании, а постороннему человеку, как он, не пристало давать комментарии.Эма Содзи жил по правилу: "Я буду помогать только тем, кто обращается за помощью по собственной инициативе, и только в том случае, если они заплатят соответствующую цену". Это была его самая важная директива. Это то, что он установил для себя, чтобы сохранить свою жизнь, пока ходил по краю. Это не то, что ему стоило нарушить из-за сиюминутного всплеска эмоций.

Так что, я должен убраться отсюда, - сказал себе Содзи.

____________________

Солнце уже давно село, и начался сильный дождь.

Капли били по его зонту, как пули, пока они пробирались по ночным улицам. Из-за ливня уличные фонари едва освещали путь.

Из-за непрекращающегося шума им приходилось говорить довольно громко, чтобы слышать друг друга. Поскольку они находились в деловом районе, они не решались слишком сильно повышать голос, хотя в этот час здесь довольно пустынно. Поэтому они были немногословны.

Даже сейчас молодая женщина, идущая рядом с ним, Санакура Сакими, казалось, была в хорошем расположении духа.

— Разве ты не говорила, что хочешь пойти в юридическую школу? Что-то насчет того, чтобы получить лицензию адвоката и стать независимой. Как у тебя дела?

— Это? Ахаха, скажем так, мечты, которые бывают в молодости, эфемерны как дым. Но не волнуйся, я уже повзрослела, и сейчас на пути к своей следующей мечте.

— Понятно. Рад за тебя.

Между ними была пропасть в шесть лет. Хотя в прошлом они были знакомы, но не были настолько близки, чтобы поддерживать контакт. Тем не менее Сакими непринужденно болтала с ним, как будто они были друзьями. Он не помнил, ее такой общительной раньше.

Содзи не был настолько наивным, и самодовольным, чтобы вообразить, что он ей нравится, или что она несомненно рада воссоединению со своим любимым наставником после стольких лет.

— Я до сих пор помню все, чему вы меня научили. Например, об игуанах.

— Ха, о чем это ты? Разве я когда-нибудь говорил о таком?

— Да! Вы сказали, что они вкусные, если консервированные в соевом соусе.

— Ты определенно все перепутала.

— Ах да, как поживает твоя милая подружка?

— А... Кажется, я никогда не поднимал эту тему, не так ли?

Пока они шли и разговаривали об обыденных вещах, как в прошлом, выражение лица Сакими иногда затуманивалось, как будто она сравнивала тот период прошлого с чем-то другим.

Она чем-то недовольна в своей нынешней жизни? - заинтересовался Соджи.

Это похоже на то, как люди с возрастом все чаще вспоминают былое. Чем больше они не удовлетворены настоящим, тем привлекательнее кажется прошлое. И если у них есть возможность пережить старые дни — встречая кого-то из прошлого и догоняя их, — они будут счастливы.

Наверное, поэтому ее настроение лучше, чем обычно. Несмотря на то, что это было грубо, он не мог не думать так.

Улица расходилась на два пути. Правая сторона вела к торговому району, а дальше вниз - к станции Фукамичи. Деловой район продолжался слева и вел к жилому району.

— Не возражаешь, если мы обменяемся номерами?

Содзи на секунду замер. Это то, что он должен был предвидеть, но не предвидел. Я должен отвергнуть ее, сказал он себе. Он понимал, что ничего хорошего не выйдет, если эта девушка, которая ничего о нём знает, сблизится с его нынешним "я".

И все же в конце концов он согласился.

— Конечно, почему бы и нет.

— Ничего, если в следующий раз я приду к тебе за личным советом?

— Ну… - Он колебался недолго. — Хорошо. Хотя сначала я должен предупредить тебя, не могу гарантировать, что помогу.

— Нет необходимости в гарантиях. В конце концов, я просто оправдываю свои ожидания.

— Ты ужасно избалована, не так ли?

Как мужчина, он должен был радоваться близости с молодой девушкой. Он должен надеяться и придумывать, как стать еще ближе к ней.

Но я явно не чувствую подобного.

С другой стороны, если он действительно беспокоится о ней, ему следует порвать с ней все связи.

Сейчас все иначе, чем шесть лет назад.

Возможно, ему стоит предупредить ее, чтобы она не сближалась с нынешним Содзи.

Но мне не хочется этого делать.

В конце концов, он не смог выбрать ни одного из "должен был".

Я действительно бесхребетный.

— Я скоро позвоню! - С этими словами Сакими направилась в сторону станции.

В одиночестве стук дождя звучал еще оглушительнее. Его мир, окрашенный в серые тона, стал еще темнее.

— … Как я могу быть таким придурком? - произнес он вслух, усмехаясь про себя.

Неудовлетворенность настоящим и постоянное вспоминание прошлого. Да, это про меня. Было здорово болтать с девушкой, с которой он был в хороших отношениях шесть лет назад, как будто всего этого времени и не прошло.

Укрывшись под карнизом соседнего здания и достав свой телефон. Он открыл список контактов, еще раз убедившись, что имя Сакими было добавлено в начало списка, набрал контакт "Болтун".

После гудков вызов пошел.

— Эй, Эма! Мой мальчик! Где ты находишься в это время? - По какой-то причине легкомысленный голос на другом конце линии говорил быстро.

— Я нахожусь всего в нескольких улицах от исследовательского института. Извините, но я отказал им, так как условия отличались от тех, что я ожидал.

— О, я уже слышал об этом. Нет, это моя вина, что я не уточнил условия. Я исправлю это в следующий раз, хорошо?

— Конечно. - Однако ему хотелось сказать 'Я не буду ждать улучшений'.

Но голос из телефона был на шаг быстрее его:

— Более того…

— … Уходи оттуда немедленно. Этот исследовательский институт скоро подвергнется нападению.

— О. - Наверное, те парни, которых я видел, ха. — Все в порядке, я не подхожу к зданию. С тех пор как я видел тех ребят и все такое.

— Я не это имел в виду. Поторопись и спрячься. Гото и его парни уже в пути.

В эту долю секунды шум дождя словно растворился в воздухе. По позвоночнику пробежал холодок, будто его облили ведром ледяной воды.

Он идет?

Этот парень?

Прямо сейчас?

Туда?

— … Какое знакомое имя.

Задержав дыхание, чтобы предотвратить приступ паники, через некоторое время он выдавил из себя искаженный стон.

Как правило, корпоративные шпионы ведут себя незаметно. Такие вещи, как кража пароля или тайное проникновение в папку с секретными документами, не требуют громких фанфар, как перестрелки или бои на мечах. Яркие действия привлекают ненужное внимание, которое потенциально может разрушить усилия хорошо выполненной работы. Поэтому они по умолчанию ведут себя скромно.

Но всегда и во всем есть исключения. Гото был одним из них, подрядчик, пользующийся дурной славой в торговле.

В то же время его имя было незабываемым для человека, известного как Эма Содзи.

— Он собирается уничтожить институт?

— Скорее да, чем нет. Ты же не хочешь попасть под раздачу?

Мне бы этого не хотелось, подумал он. А поскольку имя Гото всплыло на поверхность, не было преувеличением или шуткой сказать, что его жизнь может оборваться, если он сунет свой нос в это дело.

— Ну, конечно…

Только ответив, он поднял голову.

И засомневался в своих глазах.

Вдали, за пеленой дождя, он увидел человеческий силуэт, пробежавший мимо перекрестка улиц, на котором он только что был. У неё не было зонтика, и её волосы развевались за ней, когда она беззаботно мчалась под дождем.

Он не мог четко разглядеть очертания. Во-первых, все произошло в мгновение ока. Да и это не имеет значения. Я уже догадался, кто это.

Санакура Сакими.

Девушка, с которой он расстался несколько минут назад.

Почему она повернула обратно, да еще в такой спешке?

Причина могла быть только одна: Она заметила беспорядки вокруг рабочего места своего отца. Поэтому она и побежала обратно, надеясь, что сможет как-то помочь... И все это без малейшего представления о том, что ее там ждет.

Место, где проводятся первоклассные исследования, обязательно станет объектом внимания других организаций. Тот, кто предупредил ее, был не кто иной, как сам Содзи.

— Алло? Эма? Ты здесь?

— Прости.

— А? В чем дело, что-то случилось?

— Я тебе перезвоню.

— Эй, подожди. Алло…

Он прервал звонок и сунул телефон в задний карман.

— Я же не желал смерти! - Отбросив зонтик, он кинулся под проливной дождь.

____________________

Для вас старался: Бяо.

Сноска:

Дифференцирование клеток — процесс реализации генетически обусловленной программы формирования специализированного фенотипа клеток, отражающего их способность к тем или иным профильным функциям. Дифференцировка меняет функцию клетки, её размер, форму и метаболическую активность.

Абдоминальные клетки — в биологии можно определить как клетки, расположенные в брюшной полости или связанные с её структурами и функциями.

Rodentia Myomorpha — Отряд Грызуны (Rodentia): Ифраотряд Мышеобразные (Myomorpha)

Оперантное обусловливание — это процесс, посредством которого характеристики реакции детерминируются последствиями этой реакции. Далее, Скиннер различал (1) реакции, которые вызываются определенными стимулами (отдергивание руки от горячего предмета) - в этом случае связь стимула и реакции безусловна; и (2) реакции, которые непосредственно не связаны со стимулом. Последние реакции продуцируются самим организмом и называются оперантами. Скиннер считал, что сами по себе стимулы не принуждают индивида реагировать на них. Осуществление оперантного поведения заложено в биологической природе организма.

(3)Если отбросить мораль и этику, какой самый надежный способ убрать конкурента? Если задать подобный вопрос, большинство людей, вероятно, ответят следующее:Вам просто нужно его уничтожить.

На этот раз, Гото и его команда работали примерно следующим образом:Во-первых, они захватили диспетчерскую, не подняв шума. Как правило, в исследовательских центрах имеется множество систем предотвращения несчастных случаев, поэтому первым делом они отключили эти системы. Отсюда так же можно было получить доступ к таким данным, как показания состава воздуха в помещениях и различные датчики жизнедеятельности лабораторных животных. Даже такие управляемые извне системы, как пожарная сигнализация и система пожаротушения, имели хорошо известные уязвимости, и простая программа пустышка легко могла усыпить их бдительность.Наиболее эффективный путь распространения огня был полностью смоделирован на основе поэтажного плана здания. Где начинать пожар? В каком направлении должен поступать кислород? Как лучше распространить пламя, чтобы оно поглотило сооружение? Все это было известно заранее. Дополнительное горючее, необходимое для подпала, было незаметно доставлено и размещено в соответствующих местах.Когда все приготовления были завершены, пришло время исполнить задуманное.Первоначальный взрыв был подстроен так, чтобы имитировать детонацию скопившегося газа. Пламя быстро распространилось, но сигнала тревоги не последовало. Что еще хуже, из-за досадной неисправности распрыскиватели вышли из строя и не могли потушить пожар. Сотрудники запаниковали и в безумной спешке бросились к выходу. Затем произошел ещё один взрыв, в результате которого пострадали несколько человек. На месте происшествия царил хаос, так как огонь распространялся по зданию. Ценные данные и образцы были поглощены безжалостным пламенем, превращаясь в пепел.— Ммм... Неплохо, неплохо.В диспетчерской мужчина средних лет поглаживал щетину, наблюдая за столпотворением через камеры наблюдения.

— Нет ничего лучше этого. Знаешь, я занялся этим делом, потому что не могу не восхищаться Джеймсом Бондом. Ничто так не кричит "Тайный агент", как шагать сквозь море огня и взрывов, а?

— Уверен, фанаты были бы в ярости, узнай они, что это твой способ отдать дань уважения, — прокомментировал низкорослый подручный, стуча по клавиатуре в перчатках.

— Пусть злятся. Фанат волен выбирать, как ему наслаждаться чем-то, разве нет?

— И я уверен, что этот принцип основан на негласном предположении, что ты не выходишь за рамки закона и здравого смысла.Пока они обменивались шуточками, ситуация продолжала накаляться.Продуманный взрыв и пламя, поглощало всё на своём пути

Содзи знал о методах Гото. Тот сносил целое здание и делал это похожим на случайность.

Его никогда не волновало, сколько будет жертв. Хочешь жить — борись изо всех сил. Нет — тихо умри. Такова была его позиция.

Конечно, это не значило, что он оставлял всё на волю случая. Он обязательно заставлял замолчать тех, кому не суждено было выжить. В частности, это касалось главной цели и любого глупца, решившего унести что-то, что не должен был, с места «несчастного случая». Если Гото их замечал, он никогда не давал им уйти.Содзи оказался в центре суматохи у главного входа, среди убегающих сотрудников и любопытных зевак. Судя по всему, пожарные еще не прибыли.

Он схватил стоявшего рядом мужчину в белом халате.— Вы видели девушку, входящую в здание?— Да, дочь председателя Санакуры только что забежала внутрь...Содзи цокнул языком. Он оказался прав. — Куда она могла пойти?!

— Наверное, в Лабораторию C, где шеф…

Не дослушав до конца, он глубоко вдохнул и бросился вперёд. Сзади раздался голос, призывавший остановиться, но он проигнорировал его.Быстрый осмотр входа дал ему понять, пожарная сигнализация и система пожаротушения не включены, хотя камеры наблюдения работают. Как и ожидалось, Гото, скорее всего, захватил диспетчерскую. Вероятно, он управляет этой катастрофой оттуда. Содзи на мгновение подумал о взломе систем здания снаружи, но тут же отбросил эту мысль. Это вряд ли сработает, а главное — займет слишком много времени.

Стараясь не попасться на камеры или подручным Гото (которые могли патрулировать, а могли и нет), он вошел в исследовательский институт.

...Черт! Дышать дымом на месте пожара было опасно, поэтому он свел дыхание к минимуму.

Единственным плюсом было то, что он промок под дождем, что давало небольшую защиту от огня и позволяло фильтровать воздух, дыша через рукав. Но даже так, в этом аду он мог продержаться максимум пять минут. Нужно было всё закончить к концу этого времени.

Он сгорит.Часть сознания ругала Содзи: Зачем делать такую глупость? Напор усилился: Поторопись и уходи отсюда! Он подавил внутренний голос и направился дальше.Держась низко и стараясь не споткнуться о какой-нибудь мусор, он продвигался вперед, отчасти бегом, отчасти скользя, все время прячась в тенях.Его цель: лаборатория C.

— Хм. Опять? — Коротышка, сидящий перед мониторами, сделал паузу.— Что это? — Только что вскочил ещё один. На этот раз парень. Местный герой-подражатель или что-то вроде того?—Боже. — Гото поднял голову.— Я хотел бы, чтобы они остановились. Может им не понятен намек? Такие парни мрут. А потом все выглядит так, будто это я их убил. Неужели за все годы обязательного обучения их не научили тому, что играть с огнем опасно?— Соглашусь с тем, что они спешат на встречу со смертью. Тем не менее, я не думаю, что это изменит тот факт, что мы будем теми, кто их убил. Я уверен, власти подумают так же.— Неа, кого волнуют факты или то, что думают власти? Проблема в том, что чувствую я, понимаешь. Это они неправы, так что виноват не я. На самом деле, я полностью оправдан. И осознание этого — делает меня счастливым.— Я часто слышал такие доводы, когда рос. Но утверждать подобное в таком возрасте — значит быть настоящим подонком.

Содзи нашел Лабораторию C в самом дальнем конце второго этажа. Благодаря тому, что все противопожарные двери по пути были открыты, он добрался туда без особых проблем.

Он проверил ситуацию в лаборатории, прячась за дверью.

— Что за…? — не удержался он, хотя понимал, насколько ценен воздух в его легких.

Если описать увиденное им, одним словом, то это была бы «паутина» — паучьи сети.

Они покрывали пол, стены, потолок — и всё между ними. Освещенное пламенем, это розовое нечто, чем бы оно ни было, продолжало распространяться по лаборатории.

На первый взгляд казалось, что оно тянется тонкими, похожими на нити волокнами, но при ближайшем рассмотрении пола и стен можно было заметить нечто, расстилающееся, как полотно ткани.

Кроме того, на полу лежало несколько загадочных комков. Он не мог понять, что это, но предположил, что такова их изначальная форма, а тонкие нити — то, во что оно превратилось.

Какой-то вид слизевика? Или, если не так, то похожее существо. И, скорее всего, объект революционных исследований, которые здесь проводились.

Казалось, оно пытается спастись от огня, протягивая свои усики, показывая, свою волю к жизни. Однако их края обугливались от пламени, и оно медленно обращалось в пепел.

— …Кх! — сейчас было не время завороженно разглядывать странное зрелище. Вспомнив свою цель, он шагнул внутрь лаборатории.

И тут же заметил её.

За столом мужчина в белом халате был придавлен рухнувшей полкой. Сакими Санакура, неподвижная, цеплялась за его грудь. Он бросился к ней.

— Сакими!

Когда он позвал, она слегка шевельнулась. Затем он прижал палец к сонной артерии мужчины и проверил его зрачок.

Мужчина был мертв.

Он перевернул его бейджик, на котором значилось: Санакура Кенго.

Он вспомнил. Это было лицо, которое он часто видел шесть лет назад, когда ещё занимался репетиторством с Сакими. Добрый отец, любящий свою семью. Содзи нередко видел, как жена и дочь ругали его за то, что он ел свои любимые пончики, несмотря на хроническое заболевание сердца. Он не успел выбраться, когда произошол взрыв? Содзи закрыл глаза почтив его память.

— Сакими! — он снова позвал молодую девушку, только что потерявшую отца, но ответа не последовало.

Её бок был испачкан красным. Она ранена!

Нужно внимательнее осмотреть и понять, насколько всё серьёзно, но на это нет времени! Он поднял неподвижную Сакими на руки.

Дышать больно. Пожар усилился. Возвращаться тем же путём, которым он пришел, уже не было времени. Они были на втором этаже, но большинство окон были закрыты и не открывались.

Нужно как-то найти выход.

…Тч. Краем глаза он заметил движущуюся красную точку — камера наблюдения поворачивалась.

— Странно… — с сомнением пробурчал коротышка.

— Что на этот раз?

— Не могу найти того парня, что ворвался сюда. Его нет на камерах. — он поочередно указал на мониторы. — Думаю, он, наверное, выдохся где-то и рухнул. Но даже в этом случае я должен был хотя бы увидеть, как он бегает кругами где-нибудь. А он появился только у входа, а потом — пфф, исчез.

— Хмм? — Гото погладил щетину. — Не говори мне, что это то самое. Он передвигается, прячась в слепых зонах камер?

— Это, пожалуй, слишком смелое предположение. Вполне возможно, что он просто свалился прямо у входа.

— Да? Хм, может, ты и прав. — Гото замолчал на несколько секунд. — А не перемотать ли нам запись немного назад? На момент, когда этот парень появился.

— Без проблем. Любопытно?

— Да, любопытно. В работе главное — быть смелым, но деликатным в деталях.

— Красивая фраза, но я на сто процентов уверен, что ты только что её выдумал. — Низкорослый мужчина остановил изображение на одном из мониторов и перемотал запись до нужного момента.

— Это наш парень?

— Ага.

Качество воспроизведения было ужасным. Они могли сказать, что кто-то ворвался в здание, но очертания были размытыми.

— По этому кадру не разобрать. Прокрути немного.

Не моргая, Гото внимательно следил за мужчиной на видео.

Как он велел, короткий отрывок, где мужчина бежал, прокрутили несколько раз на мониторе.

— Что-нибудь понял?

— Нет… но что-то в нём… — Гото почесал висок. — Напоминает кого-то, кого я видел раньше, но имя не могу вспомнить.

— Ты имеешь в виду, это кто-то из нашей сферы?

— Очень возможно. Эх, где же я видел этого парня…

В этот момент на другом мониторе мелькнул силуэт человека, пересекшего экран.

— Ах.

— О.

Они перемотали и воспроизвели запись снова. Это был тот же мужчина, что раньше, только теперь с гораздо большей четкостью. Мужчина лет двадцати, несущий на руках молодую женщину и идущий уверенной походкой.

Его лица не было видно. Оно должно было быть заметно с их ракурса, но каким-то образом оставалось полностью скрытым.

— Он полностью осознает что его снимают.

— Более того, он двигается так, будто знает, что мы наблюдаем отсюда, — пробормотал Гото, явно впечатленный.

Его губы изогнулись в зловещей улыбке.

— Это значит вот что — я не знаю, кто он и откуда взялся, но это, без сомнения, враг, пришедший помешать нашей работе.

Под проливным дождем, бьющим по телу, Содзи глубоко вдохнул уличный воздух.

Внезапный приток кислорода в мозг на секунду вызвал сильное головокружение. Он пошатнулся, но как-то нашел в себе силы устоять.

Побег удался.

И по счастливой случайности он оказался на противоположной стороне от входа, где не было любопытных глаз. Есть возможность уйти отсюда так, чтобы никто не заметил.

Его верхняя часть тела соприкасалась с Сакими. Что-то казалось немного неуместным. Хотя кровотечение выглядело сильным, рана на её боку оказалась небольшой. Тем не менее, это всё равно была травма, которую он не мог оставить без внимания. Его до крайности раздражало, что ситуация не позволяла ему остановиться и оказать первую помощь прямо сейчас.

Не стоит даже думать об этом. Они заметили.

Он не смог пройти путь, полностью скрывшись от всех камер. Чтобы выбраться оттуда через окно на незащищённом участке второго этажа, ему пришлось показаться одной из камер. Единственным утешением было то, что он скрыл лицо, но это лишь подтверждало, что он, незваный гость, а не просто случайный прохожий.

Нужно убираться из этого района как можно скорее.

Дождь стал отличным союзником. Он скрывал его фигуру и заглушал звуки шагов, пока он бежал. Стараясь не попадаться на глаза, он удалился от исследовательского института, неся Сакими на руках.

Спрятавшись в тени, он достал телефон. Хотя тот был водонепроницаемым, слой воды затруднял управление экраном. С трудом он всё же смог позвонить Болтуну.

— О чём ты думал, Эма?! Ты с ума сошёл?!

Из слов упрёка, которыми его тут же встретили, было ясно, что Болтун уже догадывался, где и что делает Содзи.

— Да… похоже, так и есть. Я сошёл с ума.

— Не могу поверить, чёрт возьми! Ты в порядке?! Ещё жив?!

— Пока да. Не уверен насчёт часа спустя. Кажется, Гото засёк моё присутствие.

На том конце линии словно онемели от изумления.

— Поэтому хочу попросить тебя об одолжении.

— О боже мой! Ты такой безнадёжный идиот! — громкий голос проревел из телефона, словно — нет, именно для того, чтобы выпустить раздражение его владельца. — Если ты где-то рядом, то, эээ, иди к третьей улице Фукамичи. Так уж вышло, у меня там есть неиспользуемая конспиративная квартира. Спрячься там и затаись на время, слышишь меня?!

Почти одновременно его телефон захлестнул поток сообщений. В них была информация: адрес квартиры, её внешний вид и место, где хранился ключ.

— Спасибо, ты мой спаситель. Кстати, раз уж ты в деле, хочу попросить ещё кое-что.

— Чтооо?!

— Ничего, если я приведу туда девушку?

Долгое молчание.

— Ээ? Ты серьёзно? — голос на том конце ответил тихо.

(4)

Содзи открыл дверь и вошёл в указанную квартиру.

Это была однокомнатная квартира с деревянным полом. Мебели почти не было, из-за чего она казалась просторнее, чем можно было ожидать от её площади. Судя по тонкому слою пыли, покрывавшему все поверхности, он предположил, что сюда давно никто не заходил.

Содзи быстро огляделся и убедился, что ничего необычного нет. Он уже собирался открыть окна, чтобы проветрить, но остановился задумавшись. При таких обстоятельствах лучше перестраховаться.

Он задернул шторы и включил свет.

— Извини, — пробормотал он, приподнимая испачканную кровью одежду Сакими, чтобы осмотреть рану. При нормальном освещении было видно, что багровое пятно крови покрывает её бок.

— Хм?

Под одеждой он не нашел ни одной раны. Он осторожно вытер кровь полотенцем, обнажив её бледную кожу.

Рана должна была быть где-то на боку — точнее, в нижней части наружной косой мышцы живота, в области от пупка до паха. Судя по тому, как расползлось пятно, он ожидал увидеть рваную рану шириной в несколько сантиметров. Но ничего подобного не было. В лучшем случае лёгкий пурпурный оттенок указывал на внутреннее кровотечение.

Он мягко надавил на кожу пальцами.

Что это? — удивился он. Что-то было не так. Ощущение было… жёстким.

Он провел пальцем к её животу и коснулся его. Здесь мягко. Снова коснулся бока. Да, эта часть жёсткая. Это ощущение отличалось от напряжения мышц или воспаления, подумал Содзи.

— Ух… — Сакими слабо застонала, словно от боли. Он поспешно убрал палец.

Он был слегка озадачен, но если она не ранена, это была лучшая новость.

Возможно, ранен был её отец. Она испачкалась кровью, когда обнимала его тело, и Содзи в суматохе принял это за её собственную рану. Это было довольно оптимистичное предположение, подумал он, но раз раны не нашлось, не было смысла беспокоиться.

Он положил руку ей на лоб и почувствовал жар. Она, должно быть, измотана и физически, и морально. Отложив вопрос о её травме, он хотел дать ей отдохнуть как можно скорее.

Мысленно извиняясь перед ней, Содзи начал очищать тело молодой девушки. Он взял несколько полотенец и вытер её, пока она была без сознания. Затем снял с неё грязную одежду и надел чистый спортивный костюм, найденный в шкафу.

Он уложил её на кровать в спальне. Затем порылся на кухонных полках и нашел коробку с лекарствами. Взяв таблетку от жара и стакан воды, он вернулся.

— …-тер… — раздался голос.

Сакими протянула руку, словно пытаясь что-то схватить.

Она пришла в себя, осознал Содзи, испытав внутреннее облегчение.

— …Мис-…тер… Эма…

— Да.

Казалось, она задыхается от боли, произнося его имя.

— Я здесь. Не волнуйся, — мягко ответил он, сжав её руку.

— Пожалуйста…

— Угу.

— По-…мощь…

— Да, конечно, помогу, — кивнул он, успокаивая её, обещая. Он даже не колебался, потому что это было его намерением с самого начала. — Не волнуйся, я обязательно тебе помогу.

Её губы слегка приоткрылись, словно она хотела продолжить говорить.

А затем она закрыла глаза и снова погрузилась в сон.

— Сакими?

Она не ответила, даже когда он позвал. Дыхание было слабым, но стабильным. Он оставил лекарство от жара и воду на тумбочке. Пожалуй, сейчас лучше дать её телу и разуму отдохнуть.

— Спокойной ночи.

Он вышел из комнаты.

Большая стрелка на механических часах у стены указывала на 9.

Раздался раздражающий гул от домофона.

Содзи посмотрел на монитор, чтобы узнать, кто пришел. У посетителя были серебристые крашеные волосы, слегка загорелая кожа, яркая рубашка и тёмные солнцезащитные очки. Несколько цепочек висели на его теле, звеня при каждом движении. Широкая улыбка обнажала ряд жемчужных зубов.

— Эй, это я. Принёс подарки, впусти меня.

Это было лицо и голос, которые Содзи узнал, так что он открыл дверь.

— Ого, круто! Как и ожидалось от тебя, господин Эма, безумие!

Мужчина, Синоги Котаро, продолжал восклицать «Круто!» или «Безумие!», словно потерял весь свой словарный запас. Эта легкомысленная манера речи принадлежала тому самому «Болтуну», которого Содзи слышал по телефону ранее.

Он общался с разными людьми, выслушивал их разные проблемы и иногда знакомил кого-то с кем-то. Так он зарабатывал на жизнь и потому называл себя Болтуном. Хотя его личность не была особенно привлекательной, у него был дар слова, из-за чего мало кто по-настоящему ненавидел его. Поэтому у Болтуна была сеть контактов — поверхностная и тонкая, но невероятно широкая.

— Сегодня уже не встретишь парней, которые реально подбирают школьниц на улице, правда? Это рискованное дело и преступление! Не боишься статьи 224 Уголовного кодекса? Я бы не стал так играть с огнём!

— Кажется, ты неправильно понял несколько вещей. — Содзи задумался, с чего начать. — Во-первых, она не школьница. Кажется, она уже учится в университете.

Что ж, это был совершенно неважный пункт для начала.

— Понял. Да, даже если она выглядит миниатюрной, возраст решает всё. В глазах взрослого мужчины пропасть между студенткой университета и школьницей огромна, не так ли? Молодёжный дух улетучивается, как только они сдают вступительные экзамены, верно? Я тебя понимаю. Чтобы старикам вроде нас вернуть это чувство молодости, студентка универа не годится, да?

— Я вообще не понимаю, о чём ты.

— То, что это незаконно в реальной жизни, и делает это таким захватывающим, верно? Ведь нет ничего острее, чем приправа аморальности. Как бы далеко вы ни зашли, вы оба соучастники. Это серьёзно, знаешь ли. Ведь если это между взрослыми, вы бы просто назвали это сожительством. А так — гораздо ярче и совершенно незабываемо.

— Я был бы признателен, если бы мы перешли к главному.

— Дать тебе пару советов?

— Нет, спасибо, — Содзи слегка махнул рукой и продолжил. — Вернемся к делу. Как дела у Гото и компании?

— Ну, это операция такого масштаба. Они пока сосредоточены там.

Конечно, подумал Содзи.

Сжечь место таким ярким и беспорядочным способом возможно только при сильной поддержке работодателя, чтобы замять инцидент. Позже детальное расследование полиции наверняка выявит неестественное возникновение и распространение огня, а также необычный сбой противопожарных систем.

Они наверняка попытаются затормозить расследование, ссылаясь на то, что там проводились секретные передовые исследования. Тем не менее, Гото и его группе нужно стереть как можно больше явных улик перед отступлением.

И в таком случае вряд ли у него хватит людей, чтобы гоняться за подозрительным типом.

— Я тоже не заметил поблизости никаких подозрительных личностей, так что пока можешь расслабиться. Но уверен, скоро начнётся поиск. Для таинственного шпиона на месте аварии, знаешь ли.

— Да, без сомнения.

Исследовательский институт сгорел дотла. Исследования, которые там проводились, ушли в пламя. Работа Гото закончена — но не совсем.

Существовал некто, кто намеренно бросился в горящее здание. И по совпадению этот человек обладал техникой и знаниями, чтобы анонимно проникнуть в место. Гото мог прийти только к одному выводу: данные исследований были украдены. Это не могло быть хорошей новостью для работодателя, который так сильно хотел остановить исследования, что приказал разрушить весь объект. Гото не мог позволить вору уйти.

И я действительно унёс данные.

В кармане Содзи лежала флешка. Она выпала из кармана Сакими, когда он выносил её.

— Так вот, позволь сказать. Тебе лучше бросить эту девушку, если жизнь тебе дорога.

Да, задумался Содзи. Это, наверное, правильный выбор.

— Одно дело, если бы это была мелкая стычка. Но мы имеем дело с кем-то, кто готов сжечь целое здание, чтобы остановить исследования, понимаешь? Риск слишком велик, а выгода не стоит того. У тебя же есть политика, верно? "Помогать только тем, кто сам ищет помощи, и только если они платят соответствующую цену." Я правда не думаю, что эта девушка способна заплатить тебе достойное вознаграждение.

— Ты прав, но… — он покачал головой. — Нет, ты абсолютно прав. Что я делаю, серьёзно? Но всё же…

— Знаю, знаю. Ты не можешь бросить её, верно? Ну, это нормально, разве нет? Политика здоровее, если иногда позволяешь правилам немного гнуться. — Котаро пожал плечами, сказав что-то, что не совсем дошло до Содзи. — Просто подумал, что стоит упомянуть. Не то чтобы у меня есть право критиковать тебя за то, что ты её не бросил.

— Это так?

— Да, так и есть. Боже. — Котаро оглядел квартиру. — Предполагай, что он уже вычислил тебя. Пока вам двоим стоит затаиться здесь.

— Ну да. Я не настолько оптимист, чтобы возвращаться к себе — Погоди, нам двоим?

— Да, вам двоим.

Это имело смысл. И Сакими, и он сам были причинами, по которым Гото мог их преследовать. Обоим нужно было спрятаться.

— …Понял, нам двоим, значит.

— Хм? Что, тебе не нравится? Ну, конечно. Ты здоровый молодой парень, господин Эма. Неужели ты не заствишь себя сдерживаться, живя под одной крышей с такой милой девушкой?

— Это не проблема. — Он нарочно так говорит, да? — Содзи бросил на него взгляд.

— Расслабься, я понимаю, что ты имеешь в виду. — Легкомысленная улыбка исчезла с лица Котаро, и он выглядел слегка смущённым. — Ты знаешь, что я не могу устроить тебя в другом месте. Как бы ты ни хотел остаться один, ты должен понимать, что сейчас не та ситуация.

— Да, ты прав. — Содзи глубоко вздохнул.

Он искренне хотел остаться один. Но он знал, что сейчас в приоритете.

— Здесь есть минимум того, что вам нужно, чтобы затаиться на время, но с соседкой вы начнёте испытывать нехватку вещей, особенно если это надолго. Если что-то понадобится, просто позвони. Я пришлю кого-нибудь надёжного с нужным.

— Спасибо, ценю. Сколько это будет стоить?

— Нет, это тебе спасибо за доверие. Счёт пришлю позже.

Хе-хе, хихикнул Котаро, и его аксессуары зазвенели.

— Знаешь, я правда уважаю тебя, господин Эма. И сейчас, и раньше. Особенно твою политику. Что может быть очевиднее, а? Если кто-то просит помощи, конечно, ты поможешь в меру того, сколько они смогут заплатить. И кроме того… — после короткой паузы он продолжил: — Из всех людей ты обратился за помощью именно ко мне. Ты, одиночка, который всегда старался всё делать сам. Можешь быть уверен, это меня особенно мотивирует.

(5)

Почему я живу такой жизнью? — Время от времени размышлял Эма Содзи.

Очевидно, в начале всё было не так. По крайней мере, шесть лет назад он был обычным студентом университета. Несмотря на свою обыденность, он был менее искушенным, чем окружающие, но чуть более принципиальным, чем другие, и обладал желанием действовать. Он твердо верил, что помогать нуждающимся — это правильно, и делал для этого всё, что в его силах.

Жить было немного туго, и он брался за несколько подработок: преподавал в подготовительной школе и давал частные уроки. Санакура Сакими была одной из его учениц. Тогда ей было всего тринадцать лет, она училась в средней школе и была совсем ребёнком — хотя её мышление было чуть более зрелым, чем у сверстников.

Шесть лет.

Глядя на Сакими, он вспоминал, как давно это было. Тринадцатилетний ребёнок стал девятнадцатилетним и вырос так сильно, что он не узнал её с первого взгляда.

Шесть лет.

За время, пока ребёнок становился взрослым, уже взрослый Содзи только падал. Он накопил несколько непоправимых неудач, стал чуть лучше разбираться в мире и начал бояться сближаться с другими. Он приобрёл навыки, опыт и достижения, которыми никогда не сможет гордиться, сделал себе имя и выбрал жизнь в теневом мире общества.

Он стал совершенно неузнаваем по сравнению с самим собой из прошлого.

В спальне Санакура Сакими мирно спала на кровати, одетая в безвкусный красный спортивный костюм.

Её жар, кажется, спал, вздохнул Содзи с облегчением. Она правда стала красивой. И дело не только во внешности.

Теперь, наблюдая за ней в тихом месте, у него сложилось совсем другое впечатление, чем раньше. Она казалась прозрачной и эфемерной, словно окутанная какой-то необъяснимой, нематериальной аурой.

Глядя на её лицо, он невольно вспомнил недавние события.

— …“Господин Эма”, да?

Девушка назвала его так же, как шесть лет назад. Она верила и вела себя так, будто Эма Содзи сегодняшний и шести летней давности — один и тот же человек.

Наверное, это и было причиной.

Причиной, почему я нарушил своё золотое правило. Причиной, почему я прыгнул в адское пламя, хотя прекрасно знал, что не должен был. Причиной, почему я ввязался в дело с Гото. И причиной, почему я зашёл так далеко, чтобы не дать Сакими умереть. Всё сводится к одному — мне было приятно, что она помнит, каким я был раньше, и я не хотел её потерять, вот и всё.

— Я такой идиот, не так ли? — пробормотал он себе под нос, ругая себя. На самом деле он не чувствовал себя так уж плохо в тот момент.

Под слабым светом ночника ресницы Сакими слегка дрогнули.

Медленно она открыла глаза.

О, она пришла в себя. Облегчение затопило его сердце, и напряжение в скулах рассеялось.

— Сакими. — Он назвал её имя, а затем с опозданием понял, что, возможно, не стоило этого делать. В конце концов, она была в том возрасте, когда её уже не странно считать взрослой. Он подумал, что называть её по имени, как будто она всё ещё ребёнок, которого он знал шесть лет назад, могло быть невежливо.

Ладно, пусть будет так. Я ведь уже называл её так до этого. В худшем случае спрошу позже, не против ли она.

— Эм… — Он подумал немного, прежде чем продолжить. — Сейчас это может быть немного запутанным, но послушай меня спокойно. Мы в довольно сложной ситуации…

Её чёрные глаза с голубоватым оттенком смотрели на него, но двигались только зрачки.

Это молчание длилось несколько секунд. Затем, используя только талию, она медленно подняла верхнюю часть тела.

— Сакими?

Повернув только шею, она посмотрела прямо на него. Она двигалась, словно шарнирная кукла, каждая часть тела двигалась отдельно. Содзи тут же заметил, что что-то не так.

— Са-… — Она просто не в себе, кричал он внутри. Наверное, она всё ещё в прострации после пробуждения и растеряна от шока в лаборатории. Скоро она придёт в норму, убеждал он себя.

Капля холодного пота скатилась по его щеке.

— У тебя где-то болит?

Он не получил ответа. Точнее, Сакими вообще не реагировала. Она вела себя точно как кукла, с застывшим выражением лица и расфокусированными глазами.

— Может, тебе ещё не полегчало? Почему бы тебе не лечь и не отдохнуть ещё?

Он молился, чтобы она кивнула. Он хотел, чтобы причина её поведения была такой простой.

Но это было не так. Девушка перед ним вела себя так странно, что он не мог найти правдоподобного объяснения этой перемене. Почему я не заметил этого раньше? Я ведь только что думал, что она кажется нематериальной. И именно эта аура принадлежит чему-то нечеловеческому.

Её длинные волосы с золотистым отливом, эта белоснежная кожа, казавшаяся непостижимо холодной, и её слегка перламутровые губы, которые едва заметно дрожали. Её чёрные глаза с голубым оттенком смотрели на него без эмоций, в них мерцал загадочный и мимолётный свет.

Был ли это действительно человек, сидящий перед его глазами? Он даже не мог с уверенностью ответить на этот простой вопрос.

— Что… — проглотив горькую слюну, скопившуюся во рту, Содзи спросил: — Кто ты такая на самом деле?

Прошло несколько секунд — или, может, несколько минут.

Её тонкие губы медленно открылись.

— Ты…

Её голос был словно шёпот.

Естественно, это не было похоже на сладкий шёпот между влюблёнными. Скорее, казалось, что она забыла, как издавать голос, и не могла чётко выговаривать.

— Я… есть…

Она смотрела прямо на него, ни разу не моргнув этими расфокусированными глазами.

— Кто… есть… я…?

Это не было ответом. Но в то же время этот слабый голос, произнесённый с большим трудом, многое говорил о её текущем состоянии.

Иногда я задумываюсь.

А вдруг весь этот мир, который я вижу, на самом деле целиком состоит из фанеры и соломенных чучел?

И лишь я один, ничего не ведая, разыгрываю внутри него смешное кукольное представление.

Савара Кадзуми, «Шёлковый замок».

(1)

Содзи раскрыл ноутбук, одолженный у Котаро.

Настроив защищённую изолированную среду, он вставил флешку. Она была защищена простым паролем, который, впрочем, легко взламывался перебором. Программе-взломщику потребовалось от силы две секунды.

Просматривая список файлов, он открыл документ под названием «Краткий отчёт». Судя по заголовку, это была сводка результатов исследований и данных, предназначенная для высшего руководства компании.

— Какого… Да вы издеваетесь?!

Внутри находились те самые сведения, из-за которых уничтожили исследовательский институт. Без преувеличения, они стали первопричиной гибели Санакуры Кэнго, плачевного состояния Санакуры Сакими и того, что сам Содзи попал на прицел Гото.

Сакими держала эту флешку при себе прошлым вечером. По всей видимости, именно её ей и поручили доставить. Ранее Содзи уже был шокирован, услышав об этом, но, увидев содержимое, и вовсе лишился дара речи.

Антивирус молчал, никаких признаков вредоносного ПО или подозрительных скриптов. Похоже, документ был не пустышкой, а настоящим секретным докладом.

— И они просто позволили ему унести такое домой?..

От одной мысли об этом у него шла кругом голова, но плакать над пролитым молоком и поражаться наивности их протоколов безопасности было уже поздно. К тому же у него не оставалось времени на пустые переживания.

Сменив ход мыслей, он всматривался в текст отчёта.

«Ч-то я… та-кое?..»

С трудом связав эти слова, Санакура Сакими — вернее, то существо, в которое она превратилась после вчерашней ночи, — потеряла сознание, а её лицо исказилось от мучительной боли.

С тех пор жар спал.

Содзи некоторое время вяло разглядывал её спящее лицо, но затем опомнился и тут же поднялся на ноги, чтобы найти причину этой аномалии.

Разумеется, он не мог слепо довериться интуиции, твердившей ему: «Это не Сакими». В конце концов, всё строилось лишь на его личных впечатлениях от увиденного и звучало слишком дико и притянуто за уши. Гораздо логичнее — и, по сути, единственно разумно — было предположить, что её воспоминания просто временно пришли в беспорядок.

Поэтому он и отправился на поиски улик, способных подтвердить эту гипотезу.

«…Биологический образец неизвестного происхождения».

Содзи не был специалистом в биологии. Он бегло просматривал техническую терминологию, вчитываясь только в то, что мог понять. Но даже этого хватило, чтобы узнать многое.

— Cor Ouadae… «Сердце призрака»?

«Странное название», — подумал он и продолжил чтение.

…Оно обладает тотипотентными свойствами…

…Оно способно мимикрировать под клетки другого организма и бесследно сливаться с плотью…

Это и впрямь звучало как золотая жила для коммерциализации. Точнее говоря, содержимое отчёта вообще граничило с научной фантастикой. «Если всё это удастся применить на практике, — подумал он, — последствия для человечества будут поистине грандиозными».

«Всё, что человек способен вообразить, человечество рано или поздно воплотит в реальность», — так сказал один писатель-фантаст. Если этот отчёт — правда, Содзи прекрасно понимал, почему исследователи делали ставку на то, что этот проект станет локомотивом роста компании, и почему фракция исполнительного директора так насторожилась, что послала отряд для их уничтожения.

— Наверное, это та самая штука, которую я видел.

Ему вспомнилась та розоватая субстанция из Лаборатории «С». К сожалению, даже если она таила в себе потенциал продвинуть будущее человечества семимильными шагами, сейчас от неё, скорее всего, осталась лишь кучка пепла.

«…Эксперимент на лабораторной крысе увенчался успехом. В ходе последующих тестов крыса продемонстрировала повышенный уровень интеллекта…»

Тот факт, что крысу назвали Элджерноном, вызвал у него кривую усмешку. Исследователи позаимствовали имя самой известной в мире лабораторной крысы без малейших изменений. Как-то уж слишком банально.

Он продолжил читать. Элджернон блестяще справился с последующими тестами на интеллект. Некоторые исследователи просто поверили, что у крысы возросла острота ума, но сам автор отчёта, доктор Санакура, оставался настроен скептически. Ход его мыслей был таков: неважно, насколько высоким стал её интеллект, вопрос в другом — должно ли существо вроде крысы вообще обладать подобным уровнем осознанности?

— А можем ли мы вообще по-прежнему называть это существо крысой?

Сбоку виднелась приписка, похожая на черновую заметку, которую, скорее всего, стёрли бы перед официальной сдачей отчёта.

Ах… Содзи в отчаянии поднял взгляд. Ответ, который он искал, был прямо перед ним.

Короче говоря, опасения Санакуры Кэнго попали в самую точку.

После вживления таинственных клеток этого самого Cor как-его-там, Элджернон перестал быть той лабораторной крысой, которой был когда-то.

И то же самое происходило сейчас с Санакурой Сакими, получившей эти клетки, — они превращали её в нечто иное, бесконечно далёкое от той девушки, которой она была раньше.

Содзи доводилось слышать термин «клеточная память».

Говорят, это феномен, при котором пересаженные органы — например, роговица, печень или сердце — сохраняют мысли и воспоминания донора, а затем воздействуют на реципиента. Он даже читал пару романов на эту тему.

Но всё это лишь выдумки. Эксперименты доказали, что подобное попросту невозможно.

И хотя существовало множество реальных свидетельств таких случаев, в медицинском сообществе все они считались ошибочными диагнозами. Нетипичные, внезапно обретённые воспоминания после пересадки органов объяснялись скорее стрессом от операции и предшествующими обстоятельствами, нежели реальным переносом памяти.

Он оторвал взгляд от ноутбука и увидел лучи света, пробивающиеся сквозь щели в шторах.

Наступило утро.

Содзи вошёл в спальню. Залитая солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы, «Сакими» сидела на кровати, приподнявшись, с совершенно ничего не выражающим лицом.

Заметив его присутствие, она повернулась к нему. Её кукольное поведение ничуть не изменилось со вчерашнего вечера.

Он замешкался. Как мне с ней общаться?

— …Ты меня слышишь? — спросил он, стоя поодаль.

— Да. — Она медленно кивнула.

— Ты понимаешь, что я говорю?

— Да.

Ему удалось установить контакт с неизведанным. Да что за фантастика тут происходит?!

— Ты ведь не Сакими, так?

Она не ответила.

— Ты помнишь что-нибудь о себе?

Опять игра в молчанку. Может, она просто не способна ответить?

После небольшой паузы, когда он уже был готов засыпать её следующими вопросами, она разомкнула губы.

— Я не могу… различить.

— Ты имеешь в виду…

Было сложно понять, что хотела сказать эта неразговорчивая девушка.

Он задумался.

Если воспринимать её слова буквально — значит ли это, что она не может разобрать, основано ли её нынешнее сознание на «её собственных воспоминаниях» или на чём-то совершенно ином?

«Вспомнить» — это слово, которое люди используют по отношению к собственным воспоминаниям. Значит, раз Сакими и эта штука делят один разум на двоих, возможно, она просто не может дать чёткого ответа?

— Я… — Слово за словом, существо в облике Сакими заговорило. Задало вопрос: — Что… я… такое?

Судя лишь по её словам, кто угодно решил бы, что она бредит. Однако в данном случае эти сомнения были совершенно реальны, и развеять их было непросто.

— …Похоже, теперь ты говоришь куда более связно.

На мгновение показалось, что она задумалась, хотя на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Здесь. — Она слегка сжала ладонь в кулак и приложила к груди. — Я немного, позаимствовала, у САКИМИ.

— Ты можешь читать память своего носителя?

— Лишь по… крупицам.

Содзи погрузился в размышления.

Обычно воспоминания человека хранятся в мозге. Само собой разумеется, что люди также используют мозг для размышлений и формирования мыслей. Та штука в теле Сакими, вероятно, тоже позаимствовала её разум для обработки собственных мыслей. Однако чужой мозг — это всё же чужой мозг, а потому это существо не могло использовать его с той же эффективностью, что и сама Сакими.

Если быть точным, оно, по-видимому, не имело доступа к синапсам, связывающим воедино бесчисленные воспоминания. Сами воспоминания никуда не делись из головы Сакими, но ему приходилось кропотливо перебирать и сортировать их одно за другим, что требовало уйму времени.

Это можно было сравнить с энциклопедией. Все знания, несомненно, хранились на её страницах, но ты ничего не узнаешь, пока сам их не прочитаешь.

Он предположил, что как только оно что-то полностью осознавало, то могло сделать эти знания своими. Со временем, усваивая воспоминания и опыт Санакуры Сакими, оно, скорее всего, ещё больше станет похоже на неё.

— Из воспоминаний Сакими я узнала, форму человеческого СЕРДЦА. Оно ещё не имеет формы? Незавершённое? Но я, скопировала, его.

Понятно, значит, ей приходится начинать с самых азов, да.

Вполне логично, что нечеловеческое существо не обладало устройством человеческой психики. В обычных условиях скопировать такое было бы немыслимо, но, возможно, подумал он, это стало осуществимо благодаря тому, что оно полностью захватило её тело.

— Какова твоя цель? Планируешь полностью завладеть этим телом?

Такой риск, безусловно, существовал.

Если его опасения подтвердятся, со временем оно будет всё лучше ориентироваться в воспоминаниях Сакими и в конце концов начнёт вести себя в точности как она. Никто не заметит подмены, и оно успешно присвоит себе жизнь Сакими.

— Я...

Обрывочные цепочки слов сорвались с её губ, отчего её голос прозвучал как-то беспомощно.

— Не знаю. Я сама себя, не, понимаю.

Скрытый смысл этих слов заключался в том, что смысла своего существования оно тоже не знало.

Наверное, это вполне естественно.

Эта штука только-только осознала собственное существование. Какой смысл допрашивать её о планах на будущее?

Серьёзно, да что здесь вообще происходит...

В любом случае, не похоже, чтобы он мог сейчас добиться от неё новых ответов.

В тот момент, когда Содзи пришел к этому выводу, на него навалилась вся накопленная усталость. Этого следовало ожидать: со вчерашнего дня он работал на износ, промок под дождём и ломал голову всю ночь до самого восхода солнца. Вдобавок ко всему, он уже давно ничего не ел. Как ни крути, он не был сверхчеловеком, чтобы просто взять и отмахнуться от всего этого.

Раздумывая о том, чем бы ему набить желудок, он поднялся.

Они находились в конспиративной квартире, предназначенной для непредвиденного длительного пребывания, поэтому здесь имелся запас продуктов с долгим сроком хранения. Их вид и вкус не могли похвастаться ничем особенным, но выбирать сейчас не приходилось. Немного подумав, он достал из стоявшей у стены коробки несколько спортивных напитков и питательных гелей.

Он немного поразмыслил.

— Вот, поешь. Нельзя, чтобы твоё тело ослабло. — Он бросил ей упаковку.

Содзи понятия не имел, способен ли её организм сейчас усваивать пищу. Тем не менее, он не мог позволить ей голодать только из страха перед рисками. Поэтому, чтобы прощупать почву, он выбрал нечто легкоусваимое.

— Поесть...

— Это чтобы ты получила питательные вещества, необходимые для поддержания тела, пероральным путём.

В итоге это прозвучало довольно резко. И всё же она, казалось, ничуть не обиделась, а просто безучастно уставилась на пакетик в своей руке.

— ...Поесть?.. — Девушка слегка склонила голову набок.

Она ткнула в пакетик пальцами. Затем сжала, потерла и помяла его. Потрогала пластиковый носик, то и дело пощипывая и постукивая по нему.

[[image:/storage/reader-images/4f21188464f98c8774762e4ac6388d4d240b539a.png]]

Спустя некоторое время до неё наконец дошло, что крышечку нужно открутить. Вполне возможно, что она наконец-то отыскала нужные знания в воспоминаниях Сакими. Как бы то ни было, ей удалось его открыть, и содержимое пролилось наружу.

Она какое-то время пристально смотрела на него, а затем начала понемногу слизывать гель кончиком языка.

«Да вы посмотрите на неё, она же совсем как новорожденный зверёныш...» — эта мысль на мгновение промелькнула у него в голове, и его лицо тут же напряглось.

Ему показалось, что её жесты были очаровательными, словно она была каким-то хомячком.

Он начал думать о ней чуть более благосклонно.

Однако он не должен забывать. Прямо перед ним находился монстр, чуждое существо, находящееся за гранью человеческого понимания, и паразит, захвативший тело Санакуры Сакими. Тварь, с которой никогда нельзя терять бдительность. Разумом он понимал это предельно ясно. И всё же, стоило ему только увидеть, как неуклюже она что-то делает, он ослабил бдительность.

К чёрту всё это. Он встал. Эта ситуация просто невыносима.

Нужно было срочно что-то делать. С этой мыслью Содзи с трудом поднял своё измученное тело.

— Поесть...

Что-то тихо пробормотав, девушка отняла от губ питательный гель и посмотрела на него. Он поспешно вышел из комнаты, словно пытаясь скрыться от её взгляда.

(2)

Как и ожидалось, Котаро был ошарашен.

— Чего?! Хочешь отвести её к врачу?! Ты серьёзно?! Да ладно тебе, даже дня ещё не прошло, вообще-то!

— Да, я «серьёзно». Не могу сейчас вдаваться в подробности — это сложно объяснить, но случай экстренный. Расскажу позже. В любом случае, как там с Гото? Какие шаги он сейчас предпринимает?

— А-а...

Издав неопределённый звук, он какое-то время молчал.

— Пока всё тихо, я не вижу явных признаков того, что его люди ведут поиски. Тем не менее, ситуация не настолько радужная, чтобы можно было терять бдительность.

— Знаю. Я уже принял все возможные меры предосторожности.

— Меры предосторожности, говоришь. И всё же, для вас было бы лучше вообще никуда не высовываться... Боже, ну и дела! — раздражённо выпалил Котаро, словно окончательно сдавшись. — По крайней мере, вы ТОЧНО не пойдёте пешком или на поезде. Я подгоню машину, так что сидите тихо. По дороге всё мне расскажешь, понял?

С этими словами он сбросил вызов.

«Ах да, есть же ещё вариант с машиной». Содзи с запозданием осознал, насколько у него затуманился разум от усталости, раз он даже не додумался до такой простой вещи.

— ...Я действительно у тебя в неоплатном долгу.

Он склонил голову перед телефоном, но в ответ раздались лишь короткие гудки.

Хирургическая клиника Кадосаки располагалась на окраине делового района, вдали от станции.

Обычные пациенты заглядывали туда нечасто — и не потому, что там не хватало оборудования или работали неквалифицированные врачи, а просто из-за неудобного расположения. Зато клиника пользовалась огромной популярностью у тех, кто оказался в особых обстоятельствах.

Здесь клиенты могли получить лечение от травм или болезней без лишних вопросов и, при желании, не оставляя никаких записей в картах. Разумеется, нечего было и рассчитывать на медицинскую страховку или легальные лекарства, а платить приходилось непомерную сумму, включающую надбавку за конфиденциальность. И всё же те, кто по каким-либо причинам не мог обратиться в обычную больницу, были безмерно благодарны за подобные услуги.

— Да уж, в народе такое обычно называют подпольной клиникой, — ляпнул Содзи, не подумав.

— Не смей порочить наше доброе имя. Ляпнешь ещё какую-нибудь грубость — и я выставлю тебя за дверь, — отчитала его сквернохарактерная женщина-врач, отвесив ему хорошего пинка под зад.

— Я смотрю, ты снова притащил ко мне проблемного пациента, — с сомнением проворчала доктор тоном, в котором смешались удивление и раздражение.

Она описала всю ситуацию одним-единственным словом: проблемная.

— Спасибо, ты единственная, к кому я могу обратиться. — Содзи, скрывавшийся за кепкой и солнцезащитными очками — минимальной маскировкой, — поблагодарил её.

— Хмф, — старая врачиха поправила волосы и фыркнула.

Считалось, что ей уже за семьдесят. Однако в это было трудно поверить, учитывая, что она была на кулак выше Содзи и держалась неестественно прямо. С другой стороны, глубоко врезавшиеся морщины и длинные седые волосы выдавали её истинный возраст. Она выглядела точь-в-точь как злая ведьма из сказки — на самом деле, он не раз был свидетелем того, как дети говорили ей это в лицо, а потом заливались слезами.

— А у тебя вид всё такой же паршивый, как и всегда. Ты вообще нормально спишь?

Начнём с того, что прошлой ночью он не сомкнул глаз. Хотя, надо полагать, она имела в виду нечто более глобальное.

— В последнее время мне трудно уснуть.

— А когда у тебя вообще не было с этим проблем? Помяни моё слово, в один прекрасный день ты просто свалишься и больше не очнёшься.

— Хватит обо мне. Расскажи лучше о ней.

— Ладно, ладно.

Она протянула ему конверт, и он взял его. Заглянув внутрь, он обнаружил там всего один рентгеновский снимок.

— Это...

Даже его нетренированный глаз мог заметить, что что-то не так.

На снимке присутствовала белая тень.

Она была не слишком отчётливой. Большинство людей, вероятно, вообще бы её не заметили, если бы заранее не знали, что в этой области есть аномалия. Но и маленькой её назвать было нельзя — в районе левого бока на обширной площади раскинулось нечто, похожее на грибной мицелий.

Этот неизвестный инородный объект проник глубоко в её тело.

— Его способность поглощать рентгеновские лучи близка к показателям здоровых органов, но всё же немного отличается, поэтому его видно на снимке. Что меня действительно шокирует, так это связывающие их кровеносные сосуды и нервы. Если не считать пары капилляров, в этой области вообще нет никаких повреждений. Как нет и признаков отторжения трансплантата. Если бы ты сказал мне, что ей пересадили новейшие искусственные органы, я бы тебе не поверила.

Содзи пропустил это объяснение мимо ушей, поскольку не услышал ничего нового для себя.

— Я хочу знать лишь одно, можно ли это извлечь?

— Это невозможно, — мгновенно ответила она. — Ты должен был понять, просто взглянув на снимок. Человек ни за что не выживет, если вырезать у него такой огромный кусок плоти и органов. Современная медицина ещё не достигла того уровня, чтобы поддерживать жизнь пациента в подобном состоянии. Кроме того, мы даже не знаем, останется ли оно стабильным, как сейчас. Я ничуть не удивлюсь, если к завтрашнему дню всё её тело расплавится и превратится в слизь.

— Пожалуйста, ты должна хоть что-то сделать.

— С тем же успехом можешь помолиться Богу, вместо того чтобы просить меня сотворить чудо. — Она обречённо всплеснула руками. — Начнём с того, что мы даже не можем подтвердить, действительно ли её сознание заключено в этом образце. А что, если эта белая штука просто порождает новую личность? В таком случае, её удаление не вернёт прежнюю девушку.

А ведь это... вполне возможно.

— Послушай, — доктор понизила голос. — Это просто личное предупреждение. То, с чем ты столкнулся, — не из тех проблем, с которыми можно справиться в одиночку.

Когда он попытался возразить, она подняла руку, останавливая его.

— Только не говори мне, что ты всерьёз собрался с головой окунуться в корпоративную войну, продолжая строить из себя волка-одиночку? Человека, который не понимает, во что ввязывается, я бы назвала идиотом-смертником. К тому же, то, что ты сейчас делаешь, совершенно на тебя не похоже.

И с этим, как ни крути, не поспоришь.

— Либо ты заручишься поддержкой тех, кто управляет исследовательским институтом, либо передашь её нападавшим. Если ни один из вариантов тебя не устраивает — ищи другую организацию, которой сможешь доверять, и переходи под их защиту. Если нет, то, просто прячась и затаив дыхание, ты статус-кво не изменишь.

В самом деле, её слова были более чем разумны.

— Ты знаешь, какова ситуация. Я не могу придумать ни одного места, где приоритетом было бы спасение жизни Сакими.

— Тогда просто отпусти её.

Да уж, точнее и не скажешь.

Вчера — Котаро, теперь — доктор, которая разжевывала ему практически те же самые здравые доводы. Он всё понимал. Кого бы он ни спросил, вывод был бы тем же. И всё же, именно потому, что он не мог этого принять, он не мог прислушаться к их советам.

«Почему я живу такой жизнью?» — время от времени задавался вопросом Эма Содзи.

Ответ он знал всегда.

В самом начале он не был таким. Шесть лет назад он был всего лишь обычным студентом университета, который верил в то, что нужно помогать нуждающимся, и поступал в соответствии с этой верой.

Именно поэтому я всё потерял.

Оказавшись на самом дне, он нахватался целого ряда сомнительных навыков — таких как незаконное проникновение и воровство. Затем он начал зарабатывать этими умениями на жизнь, отвернувшись от света, погрязнув в тени.

Как бы то ни было, я мог бы сменить имя и лицо и начать другую жизнь. Эта мысль приходила ему в голову бесчисленное количество раз, да и многие советовали ему поступить так же — но, в конечном счёте, он не смог. Он отчаянно цеплялся за осколки жизни «Эмы Содзи», убеждая себя, что должно быть хоть что-то, что он всё ещё может сделать. И в конце концов...

...Почему я живу такой жизнью? Эта мысль снова посетила его сегодня.

— На мой взгляд, твой нынешний образ жизни едва тянет на троечку. Твой принцип: «Я помогаю только тем, кто сам просит о помощи, и только за соответствующую плату». Это единственная спасательная соломинка, которая держит тебя на плаву. Если бы ты не сковывал себя чем-то подобным, жизнь была бы слишком невыносимой для такого неуклюжего человека, как ты.

— ...Возможно, и так. — Ему оставалось лишь повторять эту фразу.

— Я не усвоил ни одного урока из своих прошлых ошибок. Вот такой я дурак... И даже осознавая это, я всё равно не могу её бросить. — Он неопределённо улыбнулся. — Можешь считать это эгоизмом с моей стороны. Конечно, мне неловко, что я постоянно доставляю тебе проблемы, правда.

Какое-то время доктор молчала, пристально глядя ему в глаза.

— Ну, раз уж ты сам всё понимаешь. Давай на этом закроем тему. — Она хлопнула в ладоши, завершая разговор на более лёгкой ноте.

В этом плане она была такой же, как Котаро. Они указывали на ошибки и давали советы, но в конечном итоге оставляли выбор за ним.

— Возвращаясь к нашему предыдущему разговору, я хочу отметить только два момента. Тело этой девушки практически такое же, как у любого другого здорового человека. Ей нужно есть, спать и дышать, как и всем остальным.

— Практически? — слабо переспросил он, понурив плечи.

— Я имею в виду, что её метаболизм не совсем такой же. Вероятно, требуется немного больше энергии, чтобы имитировать человеческие клетки, сохраняя при этом свои первоначальные характеристики. Короче говоря, ей, скорее всего, придётся больше есть.

— Понятно... — кивнул он и на всякий случай уточнил: — Она ведь не будет выходить по ночам из дома, чтобы охотиться на людей, да?

— Ты из какого ужастика восьмидесятых эту сцену взял? Чёрт возьми, тебе вообще сколько лет?

С появлением онлайн-кинотеатров уже нельзя судить о возрасте человека по его вкусам в кино... — он чуть было не ляпнул это на автомате, но вовремя прикусил язык. Это не отменяло того факта, что он любил старые фильмы, да и к тому же они отклонились от темы.

— Мы говорим лишь о необходимых витаминах и минералах, и нет никакой нужды получать их именно из человеческой плоти. А поскольку она переваривает пищу с помощью человеческого желудка, это было бы ещё и не слишком эффективно. Конечно, я не могу дать стопроцентной гарантии, что она не станет этого делать.

Она права. Никто не может давать никаких гарантий, когда дело касается неизведанного. На самом деле, подумал он, её стоило бы похвалить уже за то, что она вообще способна делать об этом обоснованные предположения.

— А второй момент?

— М-м?

— Ты упомянула два момента, так что насчет второго?

— Ах, это.

В этот самый момент дверь открылась.

Он поднял голову и повернулся на звук. Кто-то в форме медсестры вёл за руку девушку. На ней было платье...

— А?

— Что за извращенец водит с собой взрослую девушку, одетую в один только спортивный костюм! Тебе в голову не приходило, что на улице вас может остановить полицейский?

— Вот, моя одежда сидит на ней как влитая. — Предполагаемая медсестра выпятила грудь, и в её голосе зазвучала нескрываемая гордость.

[[image:/storage/reader-images/475769607fa26ac0653cf733b2e6c30d8b2f195d.png]]

— Я поищу ещё запасных вещей и занесу вам попозже. Эм, я ведь могу включить их в счёт, да, бабуль?

— Ага, запиши всё на счёт этого казановы.

— Вас по-няла! Я уж постараюсь нарядить её как надо, — с энтузиазмом ответила она, уперев руки в бока.

Но Содзи ничего этого не расслышал, так как рассеянно разглядывал другую девушку.

Проще говоря, он подумал, что выглядит она очаровательно.

Прохладное бледно-голубое платье, поверх которого был наброшен лаймово-зелёный кардиган. Сочетание пастельных тонов ещё больше подчёркивало исходящее от «неё» ощущение эфемерности.

Это был не кричащий гламур, а, скорее, простая, незамысловатая красота. Разумеется, наряд не шёл ни в какое сравнение с её прошлым унылым спортивным костюмом и не был таким же грубым, как та одежда, в которой она была прошлым вечером. В отличие от них, в её нынешнем облике чувствовалась какая-то юношеская живость, которая подходила ей идеально.

Когда с неё спала эта искусственная невзрачность, она стала выглядеть просто прелестно. Да, всё верно. Ей это идёт — в этом нет никаких сомнений. Но...

— Хм, что не так? Глаз оторвать не можешь?

— Нет, дело не в этом. — Содзи слегка нахмурился и посмотрел на пожилую женщину-врача. — Как бы это сказать... Разве из-за этого она не выглядит как совершенно обычная девушка?

— Она и есть, по сути, обычная девушка.

— Это правда, но...

Ему не хотелось её так называть.

Тело принадлежало Сакими, и внешне она была точь-в-точь молодой женщиной. Но тогда, когда она всё ещё была в окровавленной одежде, или когда он переодевал её в спортивный костюм, он не обращал на это особого внимания — ведь ситуация была экстренной. Теперь же, когда её внешний вид изменился, ему стало не по себе.

Его осознание того, что внутри этого тела обитает непостижимый монстр, начинало затуманиваться.

— Я понимаю твои опасения. И всё же, лучше не зацикливайся на том, что это не человек. — Доктор наклонилась и прошептала ему на ухо, словно прочитав его мысли.

— Её представление о самой себе ещё поверхностно, но она послушное дитя. Ситуация не совсем как у одного кипрского царя, но если тот, кто находится к ней ближе всех, будет постоянно ожидать от неё чудовищных поступков, то она и впрямь станет настоящим монстром. И всё ради того, чтобы исполнить желание, причём не чьё иное, как твоё.

Она имела в виду Пигмалиона из греческой мифологии — царя Кипра, который влюбился в вырезанную им самим статую женщины и полюбил её как живого человека. Богиня, тронутая его искренностью, оживила скульптуру.

Разумеется, это была не более чем легенда, но в педагогической психологии феномен, когда ожидания одного человека приводили к изменению результатов другого, был хорошо задокументирован и назван в честь этого самого царя.

— ...Я знаю, — вздохнул он, словно пытаясь выдохнуть свои сомнения. — Спасибо, что переодели её. Сакими очень идёт.

— Хм, скажу так — ты набрал минимальный бал. — Доктор пожала плечами.

(3)

Стоило ему выйти из больницы, как его обдуло волной горячего воздуха.

— Чертовски жарко... — невольно пробормотал Содзи.

Он оглянулся. Девушка шла прямо за ним. Её лицо, как обычно, ничего не выражало, словно она и не заметила перепада температуры. Хотя нет, может, она вообще не способна её чувствовать.

По какой-то причине это отсутствие человеческих эмоций вызывало раздражение.

— Иди сюда, — Содзи пошёл вперед, подгоняя её.

Он чувствовал её беззвучное движение за своей спиной.

Оглушительный стрекот цикад лишь подливал масла в огонь его раздражения, хотя он прекрасно понимал, что для лета это в порядке вещей.

Машина Котаро была припаркована в нескольких минутах ходьбы. Сам же он тем временем наслаждался сигаретой в курилке неподалеку. Заметив их приближение, он лишь выдал:

— Ого.

— Вы только посмотрите на эту красотку.

— Хватит болтать, поехали. Мы же не можем просто так торчать тут, верно?

— Твоя правда. — Игриво постучав себя по виску, Котаро затушил сигарету и убрал её в карманную пепельницу.

Все окна в машине Котаро были наглухо затонированы. Одно лишь то, что они сели внутрь, уже значительно снижало риск быть замеченными.

— Эту бабку вообще ничем не проймёшь, да? Даже если притащить к ней неведомую зверушку, она всё равно проведет полноценный медосмотр, — высказался Котаро, выслушав рассказ о визите в клинику. — А я-то реально ждал реакции в духе: «Я не позволю существовать тому, что наука не в силах объяснить!», пока она выхватывает пулемет.

— Не надейся на такое. Не горю желанием превратиться в швейцарский сыр.

— Но понимаешь, именно в таких случаях ты каким-то чудом выживаешь благодаря силе любви или типа того.

— Черта с два такое случится. И не говори о «любви», здесь нет ничего подобного.

— Нууу, ты только посмотри, какой милашкой она стала. Неужели не чувствуешь, как распускаются бутоны любви?

— Та, кто хорошо выглядит, — это Сакими, а не эта штука.

— Если ты молодой и здоровый мужик, твоей нижней половине на это абсолютно плевать, разве нет?

— Это... — На секунду вся кровь прилила к его голове, а грудь сдавило. Чтобы избавиться от кома в горле, он глубоко вдохнул и выдохнул. — ...совершенно не так.

«Об этом не может быть и речи», — читалось в его словах.

— Виноват. — Котаро извинился, похоже, осознав свою бестактность.

Однако мгновение спустя на его лицо вернулась прежняя беззаботная и плутовская улыбка.

— В любом случае, я рад, что всё так обернулось. По мне, может, и не скажешь, но я, знаешь ли, не на шутку распереживался.

— О чём это?

— Всё это время ты помогал только всяким отбросам, не так ли, господин Эма? — Он криво усмехнулся. — У любого нормального парня должны быть скрытые мотивы, если он рискует ради кого-то жизнью. Так сказать, «только для горячих цыпочек и прекрасных дам». Ну и, конечно, такие вещи, как дружба или желание показать себя настоящим мужиком, тоже не так уж плохи.

— К чему эта внезапная тирада...

— Не-не, я просто говорю как есть. Мужчина хочет быть героем только тогда, когда рядом есть героиня. Таков закон природы, — безапелляционно заявил он. — Вот почему ты такой чудак. Кто, кроме тебя, протянет руку помощи таким странным типам, как мелкий сопляк, не знающий жизни? Или тот толстый старый хрыч, который не понимает человеческой речи, или этот надменный очкарик, худой как щепка? Ты взваливаешь на себя ненужный балласт, и заходишь в этом так далеко, рискуя жизнью, что я начинаю думать, уж не мазохист ли ты.

Не отрывая рук от руля, Котаро пожал плечами.

— Я даже задавался вопросом, нет ли у тебя какого-нибудь особого фетиша, из-за которого такие парни кажутся тебе девами в беде. Я был вооот такусечки от того, чтобы в это поверить.

— Что ж, я определенно рад, что мы прояснили это недоразумение, — простонал Содзи. — И что с вами всеми не так? Переживаете о том, о сём.

Котаро от души расхохотался, вцепившись в руль.

Тем временем пейзаж за окном стремительно проносился мимо.

История города Хагаминэ складывалась не самым удачным образом. Во времена мыльного пузыря на рынке недвижимости был разработан грандиозный план по превращению города в туристическую Мекку, и все старые деревянные постройки снесли, чтобы освободить место для сверкающих новизной зданий.

В их числе были восьмиэтажный отель с видом на море, современная торговая улица на набережной, забитая сувенирными лавками, аквариум, совмещенный с краеведческим музеем, фуд-корт с множеством известных ресторанов и пальмы, высаженные вдоль улиц, чтобы создать атмосферу Багамских островов.

Так что сами улицы действительно радовали глаз. И, несмотря на прошедшие десятилетия, фасад, призванный соперничать с известными туристическими курортами, всё ещё сохранял толику былого лоска.

К слову сказать, план по превращению города в центр туризма с треском провалился после того, как пузырь лопнул. И если прогнозируемый поток посетителей исчислялся тысячами, то в реальности по улицам одновременно гуляло от силы человек сто.

Возможно, именно поэтому этот обыденный, повседневный пейзаж порой казался таким пустым.

— Кстати, старушка ничего обо мне не говорила? — спросил Котаро, настраивая магнитолу. Заиграла немного старомодная, но классическая летняя песня.

— Да не особо. А что, вы с ней до сих пор не ладите?

— Я бы сказал, скорее наоборот? Это она смотрит на меня как на таракана. В смысле, она и относится ко мне примерно так же? Ну, типа, сворачивает газету в дубинку и лупит меня ею, и даже брызгает в меня средством от насекомых. — Он рассмеялся. — Ну да ладно, что посеял, то и пожинаю, полагаю.

— Мои соболезнования.

— Вы такой добрый, господин Эма. Даже если никто другой меня не признаёт, одних ваших слов достаточно, чтобы всё было в порядке.

«Ага, как же».

Пропустив неискренние слова Котаро мимо ушей, Содзи посмотрел в окно. Мир в оттенках прекрасного синего заполнил его взор. Сквозь затонированное стекло небо казалось настолько ясным, что вчерашний ливень казался просто выдумкой.

Внезапно осознав, что стало как-то подозрительно тихо, он повернулся и посмотрел на заднее сиденье.

Та штука внутри молодой женщины с ничего не выражающим лицом уставилась на пейзаж за окном, но в её глазах явно читался неподдельный интерес. Круглосуточный магазинчик, типовой дом на продажу, многоквартирное здание, ресторанчик комплексных обедов, автобусная остановка, еще один магазинчик, почтовый ящик, человек, выгуливающий собаку... Её взгляд старательно провожал каждую мелочь, а зрачки так и бегали туда-сюда.

Я всё ещё не мог понять, о чём она думает, но, похоже, пейзаж за окном и впрямь её завораживал.

Хотя она и говорила, что способна читать воспоминания Сакими, у неё самой почти не было собственного опыта с тех пор, как она обрела самосознание, что делало её ничем не лучше новорожденного младенца. Всё в этом мире, всё, что она видит и к чему прикасается, должно быть, для неё в новинку.

— Кстати говоря, как мы всё-таки её назовем?

— О чём ты?

— Сакими из семьи Санакура — это имя, которое принадлежит её телу, но сейчас им управляет кое-кто другой, верно? Значит, нам нужно имя, чтобы как-то обращаться к этому ребенку.

Возможно, она почувствовала, что говорят о ней, так как перестала разглядывать пейзаж за окном и повернулась, чтобы посмотреть на них обоих.

— ...В этом нет нужды.

— Да ладно вам, господин Эма.

— В этом же нет необходимости, так? Пока что это не доставляло никаких проблем.

— Не-не-не, это как раз-таки проблема. Собираешься всё время звать её «Эй» или «Ты»? Знаешь ли, такое позволительно только для пожилых супругов прямиком из эпохи Сёва.

— ... — Этого бы очень не хотелось. Он немного подумал. — Я прочитал это в тех отчетах об исследованиях. Судя по всему, лабораторную крысу, которой пересадили такие же клетки, как у этой штуки, звали Элджернон.

Элджернон — имя самого известного в мире лабораторного мышонка, появившегося в рассказе, опубликованном в середине двадцатого века. В этой истории мышонок обрел высокий интеллект после операции на мозге — пусть и временно. Для крысы, которая точно так же продемонстрировала возросший интеллект после хирургического вмешательства (если их вообще можно отнести к одной категории), это имя, пожалуй, было весьма подходящим. Но за креативность — ноль баллов.

Содзи задумался. В рассказе был молодой человек, которому сделали такую же операцию, как и мышонку. Его интеллект тоже вырос, он узнал много нового, понял то, чего не понимал раньше, испытал новые эмоции, забыл те, что знал, и какое-то время вел себя как совершенно другой человек.

Как насчёт того, чтобы позаимствовать имя этого юноши? Но как раз в тот момент, когда он уже собирался это предложить...

— О, думаю, звучит неплохо, — встрял Котаро, прежде чем он успел открыть рот. — Элджернон, или сокращенно «Эл»? Или лучше «Нон»? А может, сложить вместе и получится «Эн»? Отдает чем-то иностранным, а из-за всех этих слогов звучит по-чунибьёвски.

— О чем ты вообще, я имею в виду...

«Оно звучит как иностранное именно потому, что взято из произведения американского писателя. И когда слово переносится между двумя языками с разной фонетикой, разумеется, в нем будет много слогов. А по-чунибьёвски оно звучит только потому, что у тебя менталитет школьника».

Начнем с того, что…

— Это, вообще-то, имя белой мыши.

— Ну и что с того, что мышиное? Конечно, если бы мышь была чёрной, синей или жёлтой, это могло бы и не подойти, но для белой — в самый раз. Скажи, разве ты не согласна? — небрежно бросил он вопрос на заднее сиденье.

С тем же пустым выражением лица существо на заднем сиденье повернулось к ним.

— Эл... джернон... — Она будто распробовала слово на языке. — Я... Элджернон? — спросила она Содзи.

Он замялся с ответом.

Изначально Элджернон — мужское имя, которое, если он правильно помнил, происходило от слова, означающего «усатый». Одно лишь это сильно контрастировало с её внешностью девятнадцатилетней девушки.

Но, в каком-то смысле, именно поэтому оно и подходило.

Она была совершенно иным существом, нежели Санакура Сакими. Поэтому было весьма уместно, чтобы её имя напоминало о разнице между телом и душой.

— Как тебе больше нравится... — ответил он с глубоким вздохом.

— ...Элджернон. — Девушка кивнула. — Меня зовут... Элджернон.

Она повторяла его снова и снова. Выражение её лица оставалось всё таким же непроницаемым, но отчего-то казалось, что она вне себя от радости.

Песня по автомобильному радио закончилась. Сквозь закрытые окна стрекот цикад, казалось, стал громче.

Мужчина-радиоведущий без пауз заговорил своим низким голосом: «А теперь давайте продолжим летним хитом, который идеально подойдет для грядущих жарких дней. Испепелите всё дотла пылающими эмоциями, скрытыми в этой песне. Представляю вам группу White Sheep Q с композицией "Magnesium"».

После ритмичного вступления женская группа начала упоённо петь на той же громкости, что и цикады снаружи. Ни те, ни другие не заглушали друг друга, и, конечно же, не сводили звук на нет. Проще говоря, и то, и другое было жутко шумным.

По какой-то причине Котаро, похоже, наслаждался происходящим, судя по его ухмылке.

На заднем сиденье Элджернон продолжала бормотать себе под нос своё собственное имя.

Не в силах определиться со своими чувствами, Содзи предпочёл просто нахмуриться.

Каждый из троих был предоставлен сам себе, пока они ехали по летним улицам города.

(4)

Чужая конспиративная квартира казалась Содзи номером в отеле во время поездки. Даже когда он переступил порог, у него не было ощущения, будто он вернулся домой.

Поэтому фраза «Я дома» даже не пришла ему в голову, он вошёл молча.

Было кое-что, что он делал неукоснительно, всякий раз заходя в помещение. Проверить, нет ли чего подозрительного — но перед этим он всё же помыл руки и убрал продукты в холодильник.

Порядок действий мог быть и обратным, но проверку он не пропускал никогда. Двери, окна, всевозможная бытовая техника и пространство вокруг неё, и, конечно же, электрические розетки. В целом, никаких признаков вторжения на данный момент не наблюдалось.

— Фу-ух. — Наконец расслабившись, он плюхнулся на диван.

Элджернон, ожидавшая у входа, просунула голову в комнату.

Он окликнул её:

— ...Можешь входить. Не забудь снять обувь.

Девушка медленно сняла свои лоферы.

Она замерла на коврике у двери и перестала двигаться.

«Сама она ничего делать не станет», — рассудил Содзи.

Вооружённая лишь наспех сформированным чувством собственного «я» и едва понимая, что с ним делать, она, казалось, была неспособна принимать решения по собственной воле.

Вероятно, было бы неразумно оставлять её стоять вот так.

— Ох, ради всего святого! — Содзи раздражённо почесал в затылке. — Иди сюда, вымой руки, прополощи рот и вытри руки полотенцем!

— ...

Действительно ли она поняла его? По её безучастному лицу было совершенно невозможно что-либо прочесть.

Как ей и было велено, она подошла к раковине, и вскоре оттуда послышался шум льющейся воды.

Он снова подал голос:

— Как закончишь, подойди сюда и сядь.

Элджернон в точности последовала его указаниям. Она вошла в комнату и, как он и велел, опустилась на высокий стул. Затем она посмотрела на него и слегка склонила голову, словно ожидая одобрения.

— Значит, ты знаешь, как вымыть руки, прополоскать рот и вытереть руки полотенцем?

— Да. — Она едва заметно кивнула, ответив совершенно ровным голосом.

Элджернон была способна читать воспоминания своего носителя, Сакими. И наоборот, это означало, что она ничего не будет знать, если не приложит усилий, чтобы покопаться в этих воспоминаниях.

Получая указание сделать то или иное, она сначала искала способ это сделать в памяти Сакими, и лишь затем начинала действовать. Однако, если ей не говорили, что делать, она не могла даже решить, каким должен быть её следующий шаг.

— ...Отныне, даже если я тебе ничего не говорю, делай всё необходимое для выживания этого тела, или, точнее, для поддержания его в нормальном состоянии. А вообще, просто делай всё то, что является частью её повседневной жизни.

— Повседневной жизни, — пробормотала она губами Сакими, устремив взгляд за окно.

Это напомнило ему о том, что Санакура Сакими была (вероятно, прилежной) студенткой университета. Если Элджернон обратится к её воспоминаниям, чтобы выяснить, в чём заключается её повседневная жизнь, то это, очевидно, будет включать в себя походы в университет на лекции.

— Ох... но тебе нельзя выходить на улицу. Пока я прямо не прикажу тебе, не покидай этого здания. Все твои действия должны ограничиваться только этим помещением.

— ... — Её голова едва заметно шевельнулась.

Скорее всего, это был кивок. Наверное.

— До неё вообще доходит? Боже.

У Содзи никогда раньше не было питомцев. Наверное, именно так себя чувствуешь, когда заводишь новую собаку или кошку. Придётся начинать с самых азов, учить её тому, что значит быть человеком. От одной только мысли об этом на него наваливалась усталость.

Пока он терзался мыслями о том, что ждёт их впереди, в его душу внезапно закралось сомнение.

— Ты умеешь пользоваться туалетом?

Как обычно, за этим последовала короткая пауза.

— Да. — Она кивнула.

...И как это понимать? Она поняла всё с самого начала? Или, возможно, это был для неё незнакомый термин, и она покопалась в воспоминаниях Сакими, чтобы это выяснить? У него не было способа узнать наверняка.

Она медленно поднялась и тихо пошла в сторону уборной.

— Прямо сейчас, значит. — Глядя на её удаляющуюся спину, Содзи тихо и глубоко вздохнул.

Просто замечательно. И впрямь, словно приучаю к дому новую кошку или собаку.

Солнце клонилось к закату.

Содзи хмуро смотрел на экран ноутбука.

Он изучал данные исследований загадочного образца, пытаясь расшифровать перегруженный терминами текст в надежде найти дополнительные зацепки. Но дело шло туго, поскольку ему не хватало нужных профильных знаний. Он провёл перед экраном несколько часов, но так ничего и не добился. Он не узнал ничего нового сверх того, что прочёл ещё утром.

Было бы куда проще, будь это надежно зашифрованные данные. Если не брать в расчет что-то экстраординарное, их в конечном итоге можно было бы взломать, приложив достаточно времени и усилий. Однако, когда само содержимое было настолько заумным, ему оставалось лишь бессильно развести руками.

Похоже, это мой предел…

Внезапно он осознал, что в комнате стало тихо, и посмотрел в сторону. Элджернон лежала на диване и спала, слегка поджав колени.

Глядя на неё, он тоже начал клевать носом, и с его губ сорвался легкий зевок.

В этот момент издалека донеслись звуки флейт и барабанов. Музыка с фестиваля.

Уже наступило это время года?

Летний фестиваль в городе Хагаминэ был довольно масштабным событием. В конце концов, эти улицы и строились для того, чтобы привлекать туристов, пусть затея и не увенчалась успехом.

Последние два года из-за пандемии шествия с микоси не проводились, но вдоль главной улицы всё так же выстраивались палатки с едой и играми, а ещё запускали небольшие фейерверки.

Содзи встал и немного приоткрыл стеклянную раздвижную дверь на балкон. Знойный летний воздух ворвался внутрь вместе со звуками фестиваля, пробуждая в памяти определённые воспоминания.

Калорийная вредная еда, якисоба. Тир, где всё подстроено так, чтобы было невозможно выиграть. Бесчисленные ларьки, торгующие горячей тапиокой. Сногсшибательный запах кебабов.

Когда я был мальчишкой, я находился бы в самом эпицентре всего этого. Теперь же это так далеко, что мне и не дотянуться. И всё же достаточно близко, чтобы я мог это отчётливо слышать.

Гул и суета незнакомых людей. Эти звуки немного успокоили его сердце, поскольку служили доказательством того, что, хоть Эма Содзи и был одинок, он всё ещё находился рядом с другими людьми, живущими своей жизнью.

— М-м…

Он почувствовал лёгкое шевеление и услышал слабое мычание за спиной, напомнившие ему, что прямо сейчас он был не один.

Подумав, что будет хлопотно, если Элджернон проснётся, он закрыл дверь. Поток горячего воздуха прекратился, и звуки стихли.

В этот самый момент зазвонил домофон, возвещая о прибытии гостя.

(5)

Гостьей оказалась та самая медсестра, которую он видел сегодня утром в хирургической клинике Кадосаки. Он не знал её имени, но, судя по всему, она была внучкой старой врачихи. И, по слухам, у неё была довольно большая армия поклонников среди пациентов.

На вид ей было за двадцать, как и Содзи. Она не отличалась сногсшибательной красотой, но излучала заботливую и нежную ауру. Из тех людей, в чьем присутствии невольно расслабляешься.

— Извините, что заставила ждать, вот сменная одежда и всякое такое, — заявила она. Стоя в прихожей, она слегка приподняла бумажный пакет в руках.

Он припомнил, что она упоминала что-то об этом.

— Спасибо. Сменная одежда... и всякое такое?

— Да, всякое такое. Знаете, у девушек много повседневных нужд. Такие вещи, как нижнее бельё, средства по уходу за кожей и прочие чисто женские штучки, если вы понимаете, о чём я.

— А… Моя вина, я вообще об этом не подумал.

Теперь, когда она указала на столь очевидную вещь, ему стало стыдно, что он сам до этого не додумался, и он был благодарен ей за предусмотрительность.

— Пустяки. Кстати, вот, держите. — Она неожиданно сунула ему завязанный пластиковый пакет. Он был наполнен чистой водой, в которой плавало что-то красное.

Как ни крути…

— …Это?

— Золотые рыбки.

И правда, это безошибочно были золотые рыбки. Их было две, каждая длиной около трёх-четырёх сантиметров, японской породы вакин.

— Могу я узнать, к чему это?

— Одноклассники только что мне их спихнули. Я спросила у Котаро, и он сказал, что могу принести их в качестве гостинца. Что-то там про то, что это успокаивает нервы или вроде того.

— Хм? Чего?..

Погодите. Погодите-ка секунду. Услышав пару совершенно не вяжущихся друг с другом слов, Содзи на мгновение растерялся, пытаясь уложить их в голове. Не зная, с чего начать, он произнёс:

— Подожди-ка, эм, под Котаро ты имеешь в виду того самого Котаро?

— Ага, болтуна Котаро. Разве он не ваш лучший друг?

Не припомню, чтобы я когда-либо его так называл. Но ладно, проехали, главное, что теперь подтвердилось: она говорит не о каком-то незнакомце с таким же именем.

— …Что значит «одноклассники спихнули»?

— Мы наловили их на аттракционе с золотыми рыбками, а они такие: «Мы не можем держать их дома, так что забирай», ну и вот. Хотя, знаете ли, у меня ситуация ничем не отличается.

Он немного подумал.

Затем пару раз моргнул и лишний раз убедился, что стоящая перед ним девушка выглядит его ровесницей.

— Чьи, говоришь, это были одноклассники?

— Мои. Кадосаки Ио, класс 3-В средней школы при университете Ватагасэ.

Он был слегка сбит с толку.

— Средней школы?

— Да.

Теперь он окончательно запутался.

— Сколько тебе лет?

— Четырнадцать, этой осенью исполнится пятнадцать.

Четырнадцать. Один и четыре.

У него слегка закружилась голова, и он мотнул ей, чтобы прояснить мысли.

— А почему… форма медсестры?

— О, меня часто об этом спрашивают, но всё не так, как вы думаете. Я просто помогаю бабуле по мелочам. У меня, конечно же, нет никакой медицинской лицензии или чего-то подобного.

Да уж, само собой разумеется. Нет ни единого шанса, что четырнадцатилетнего подростка допустят к государственному экзамену.

— Мне часто говорят, что я выгляжу старше своих лет.

Ну да, это и дураку понятно. Если уж даже я решил, что ей за двадцать, то что тогда думают другие школьники?

Понятно, теперь всё встало на свои места. Вполне в духе этой старухи-врача нарядить свою взрослую на вид внучку в униформу медсестры и сделать из неё лицо клиники со словами: «Молоденькая девчушка будет иметь успех у пациентов».

Ему хотелось вставить ремарку о том, что она, вероятно, тем самым нарушает какой-нибудь закон, но, учитывая легальность его собственных дел, он решил, что не в том положении, чтобы судить других.

— Так где она?

— А… — Он обернулся, бросив взгляд на диван. — Элджернон вон там.

Она спала, свернувшись калачиком и обхватив колени руками, как и прежде.

— Ого, — с удивлением протянула Ио, заглядывая в комнату. — Называя Элджернон, вы ведь имели в виду её, верно? Выходит, вы дали ей имя?

— Мне сказали, что иначе будет слишком неудобно.

— Да, понимаю. Одна моя подруга подобрала на улице котёнка и всё никак не могла решить, давать ему имя или нет. Из-за этого у меня чуть уши не отвалились слушать, как она без конца об этом талдычит. Хе-хе.

Она приложила палец к губам и рассмеялась как-то на удивление утончённо.

— «Но если я дам ему имя, мы словно станем настоящей семьей, и мне придётся о нём заботиться», — причитала она. А я ей такая: «С того момента, как ты принесла его домой, уже слишком поздно об этом думать», понимаете?

Он не нашёлся что ответить на её попытку добиться согласия.

— Ты слышала о её ситуации?

— В общих чертах от бабули. Та девушка получила тяжелую травму, а затем неизвестный организм проник внутрь и оживил её тело, я права? Всё нормально, я прекрасно всё понимаю. В прошлом месяце я видела аниме с точно таким же сюжетом.

— В-вот как?..

Разве это то, что можно так легко принять только потому, что ты видел нечто похожее? Или это какая-то особенность нынешней молодежи её возраста? Пугают меня современные подростки.

— Не, ну в смысле, поначалу мне, конечно, было жутковато, но она послушная хорошая девочка, так что всё в полном порядке.

— Правда?..

С его точки зрения, это, скорее всего, объяснялось тем, что её чувство собственной идентичности практически отсутствовало.

— Ну, да? Ага, милое имечко, прямо как для плюшевой игрушки.

Она надела комнатные тапочки и вошла в квартиру, зашлёпав в сторону дивана.

— Эл-джер-нон, не проснешься на минуточку? — Она начала тормошить старшую девушку.

— Э-эй?!

Можно ли вот так прикасаться к ней напрямую? Этот вопрос первым пришёл ему на ум. Он уже порывался остановить Ио, но та оказалась быстрее, и вот Элджернон приоткрыла глаза.

— Прости, что разбудила, когда ты так сладко спала.

Её расфокусированный взгляд уставился на Ио.

— Ты звала, Элджернон? — сонно пробормотала она.

— Ага, это я тебя звала.

— Элджернон — это, я.

— Всё верно.

— Меня, зовут?

— Да.

Элджернон вяло приподнялась.

Содзи со стоном выдохнул.

— А ты и впрямь бесстрашная барышня.

В ответ она обернулась и посмотрела на него снизу вверх.

— Разве?

— Ещё как. Это нелепый организм, о происхождении которого мы вообще ничего не знаем, а ты просто берешь и трогаешь её как ни в чем не бывало, хотя понятия не имеешь, что она может с тобой сделать.

— Но ведь не знать, что с тобой могут сделать — это то же самое, что и при встрече с любым другим человеком, разве нет?

Пожалуй, в этом она была права.

— Особенно этот старик, Сасаки. Его любимое занятие — разыгрывать других.

«Не знаю, кто ты такой, старик Сасаки, но передаю тебе пламенный привет».

— В любом случае, извини, что вот так разбудила тебя, Нон. Я тут принесла кое-какую одежду, так что сейчас научу тебя, как её надевать и всё такое, ладно?

— Понятно. — Девушка постарше сонно кивнула.

— Вот такие дела, так что я одолжу эту комнату на какое-то время. И не вздумай подглядывать.

— Да, конечно. И на всякий случай — кричи, если что-нибудь случится.

— Вас по-ня-ла. — Подмигнув, она за руку утащила Элджернон в спальню.

Содзи смотрел, как их спины скрылись за дверью, и отвёл взгляд.

Можно сказать, она слегка напористая, а может, просто любит совать нос в чужие дела. Четырнадцать, значит. Примерно в этом же возрасте тогда была и Сакими. Что напомнило ему, что Сакими в те времена, вероятно, была такой же. Все девочки её возраста так себя ведут, или то, что эти двое так похожи — просто совпадение?

— А вы как думаете? — Он адресовал этот вопрос золотым рыбкам, но те, естественно, не ответили.

Кстати говоря, нужно найти место и для этих ребят.

Поискав по квартире, он нашёл круглый аквариум. По какой-то причине к нему даже прилагался водный фильтр.

По идее, это должна была быть конспиративная квартира, чтобы беглец мог залечь на дно. Поэтому наличие в ней чего-то подобного оставалось небольшой загадкой. Спрошу-ка я об этом Котаро попозже.

Содзи не ладил с питомцами — да и вообще с любыми живыми существами. К тому же, он слышал, что золотые рыбки, которых обычно приносят с летних фестивалей, с самого начала не отличаются особым здоровьем. До него даже доходили байки о том, как они дохли в тот самый момент, когда их запускали в аквариум.

Сначала он подготовил воду. Обеззаразив её специальным порошком, он добавил немного соли и отрегулировал температуру. Раз за разом сверяясь с инструкцией в телефоне, он гадал, действительно ли всё делает правильно.

Он выпустил золотых рыбок в аквариум.

На мгновение обе рыбки забились в конвульсиях.

Он уже испугался, что где-то напортачил и они сдохли. К счастью, вскоре они пришли в себя и энергично закружили по своему новому дому, а он с облегчением расслабил плечи.

Фух. Тыльной стороной ладони он смахнул бисеринки пота, выступившие на лбу. «Живые существа — это и впрямь не моё», — в очередной раз подтвердил свою догадку Содзи.

— Ладненько, я пошла смотреть фейерверки с друзьями, — сказала молодая женщина — нет, девочка — перед тем, как уйти.

Должно быть, она вдолбила в неё изрядный объём информации, потому что Элджернон вышла оттуда какой-то утомлённой, хотя выражение её лица совершенно не изменилось.

— Вот. — Он протянул ей стакан холодного ячменного чая.

Она взяла его, но, казалось, не понимала, что это такое, и просто безучастно держала в руках. Лишь когда он начал пить, до неё дошло, что это, по идее, напиток. Тогда она скопировала его действия и залила чай себе в горло.

— Там есть ещё, так что, если захочешь, нальёшь сама. — Он кивнул в сторону кувшина на столе.

Какое-то время она в задумчивости сидела с пустым стаканом в руках, прежде чем потянуться за добавкой. Несмотря на неуклюжие движения, ей удалось снова наполнить стакан чаем.

...Похоже, она постепенно привыкает к телу.

Воспоминания Сакими находились внутри неё, и она могла их читать. Чем больше она читает, тем лучше узнает человека по имени Сакими, и тем ближе становится к ней.

И таким образом её имитация человеческого существа становится всё более совершенной.

Он не мог решить, хорошо это или плохо. Одному небу известно, было ли это прелюдией к невиданным разрушениям, или же спасительной панацеей, способной вызволить их из нынешнего затруднительного положения. Поскольку, сколько бы он ни думал, ответа найти не удавалось, он пришел к выводу, что основывать на этом свои дальнейшие действия бессмысленно.

В подобных ситуациях классический подход предполагал бы продумать план с расчётом на наихудший сценарий.

Однако, учитывая, что он столкнулся с неизвестным организмом, от которого можно было ожидать любого абсурда — что вообще можно было считать наихудшим сценарием?

Поэтому он решил поддерживать настолько мирный образ жизни, насколько это вообще возможно. Если позаимствовать аналогию с кипрским царём, упомянутую сегодня утром старой врачихой, он бы уподобился этому царю и возжелал Галатею. В конце концов, было бы просто невыносимо, если бы она не могла даже справить нужду без его указаний.

Пока он размышлял об этом, Элджернон допила свой второй стакан чая, и её взгляд устремился в другую сторону. Проследив за ним, он обнаружил, что она смотрит на аквариум, стоявший на невысоком комоде, который только-только принял своих первых жильцов.

— Что, это?

«Какая редкость. Она и впрямь чем-то заинтересовалась», — осознал Содзи.

— Как видишь, это золотые рыбки. Только не ешь их, ладно?

— Золотые рыбки... — Как обычно, она потратила несколько секунд на то, чтобы покопаться в воспоминаниях Сакими. — Они маленькие.

— Ну, золотые рыбки обычно такие и есть.

— Они плавают, внутри стекла.

— Ну, этим они и занимаются.

Её взгляд был неотрывным.

— Они не еда, ясно? Я серьёзно.

— Я знаю. Я не буду, есть их, — ответила она, повернувшись к нему. — Я, не кошка.

Это она так пытается дать остроумный ответ? Да нет, скорее всего, она просто выцепила из воспоминаний Сакими клишированное представление, что «золотых рыбок едят кошки».

Понятия не имею, что из этого правда.

Совершенно не ощущалось, что им удалось наладить хоть какой-то контакт.

— И не пялься на них так сильно, слышишь? Говорят, для них это стресс.

— Хорошо.

Несмотря на этот ответ, её глаза продолжали пристально следить за рыбками.

(6)

Наступила ночь.

На конспиративной квартире была лишь одна кровать, стоявшая в спальне, и он решил уступить её Элджернон. «У меня нет никаких намерений заботиться об Элджернон, я просто хочу, чтобы тело Сакими как следует восстановилось».

В итоге Содзи пришлось довольствоваться диваном. Он лёг и закрыл глаза.

Сон не шёл.

Его тело явно было на пределе. В конце концов, он весь день мотался туда-сюда и не спал со вчерашней суматохи. И всё же его сознание отказывалось отключаться.

Со вздохом он приподнялся.

Он вспомнил, что среди припасов было вино, но тут же отогнал эту мысль. Во-первых, он не имел привычки выпивать перед сном, а во-вторых, он где-то читал, что алкоголь порой только усугубляет бессонницу.

Поэтому он потянулся за лежащим неподалеку пультом и включил смарт-ТВ.

Он открыл стриминговый сервис и вошёл в свой аккаунт. Пролистав море названий, он отыскал нужный ему зарубежный сериал. Это был популярный много сезонный проект, который сейчас находился на шестом сезоне. Содзи смотрел его лишь время от времени, поэтому пока застрял на середине третьего.

Убавив звук так, чтобы его не было слышно из спальни, он рассеянно уставился в экран.

— К чёрту всё это, я больше не буду участвовать в этом фарсе!

— О, Тони, пожалуйста, постой! Ты всё неправильно понял!

Похоже, в самом разгаре была ссора влюблённых. Молодой человек на экране вылетел из комнаты, а женщина средних лет бросилась за ним вдогонку. Содзи не мог вспомнить, что было до этого, и совершенно не понимал, что происходит.

Тем не менее, он чувствовал неподдельные эмоции двух персонажей, которые так пылко спорили. Этого было достаточно, чтобы удовлетворить Содзи, даже если он не улавливал тонкостей сюжета.

«Наверное, мне всё-таки нравятся подобные выдуманные истории».

Его независимый образ жизни уже давно пошёл прахом, а повседневные дела Эмы Содзи уже долгое время не казались ему чем-то реальным.

Может быть, именно поэтому ему было так комфортно наблюдать за чужими жизнями со стороны.

— Только не говори мне, что это Джонс! Вот ублюдок!

— Постой, пожалуйста! О, Тони! Это всё недоразумение!

Теперь парень пытался выпрыгнуть из окна, а женщина стояла прямо у него за спиной.

Содзи безучастно смотрел в экран. Он по-прежнему понятия не имел, как ситуация дошла до такого.

— Внезапно он услышал, как открылась дверь.

Едва ощутимое присутствие приблизилось, словно скользя по полу. Оно беззвучно подошло и опустилось на диван рядом с ним.

Он скосил глаза и, как и ожидалось, увидел её — она смотрела сериал на экране всё с тем же ничего не выражающим взглядом.

— Разве я не говорил тебе ложиться спать? — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе.

— Говорил, — пробормотала она, словно тоже разговаривая сама с собой. — Но, мне было любопытно.

[[image:/storage/reader-images/32f3d2cc6bcec7fcd24909d4179140ce80922378.png]]

— И что же?

— То, что ты, делаешь.

«И что тут узнавать...» Но у него не было желания расспрашивать дальше, поэтому он промолчал. Та, что сидела рядом, тоже больше не разомкнула губ, и их короткий диалог оборвался.

— Н-нет! Стой...

— Ах, я так рада, Тони! Ты наконец-то всё понял!

Женщина средних лет на экране размахивала топором, а молодой человек дрожал в углу комнаты.

Содзи равнодушно наблюдал за этой сценой.

Рядом с ним неподвижный профиль девушки неотрывно смотрел на происходящее.

Опять этот взгляд, — подметил он. То, как Элджернон смотрела сериал сквозь жидкокристаллический дисплей, напоминало её недавний взгляд, когда она разглядывала золотых рыбок в аквариуме.

И на самом деле между ними было кое-что общее. В её глазах и то, и другое представляло собой живых существ из иного мира, отгороженных от неё невидимой стеной. Она не могла дотянуться до них, даже если бы протянула руки, — она бы почувствовала лишь холодное прикосновение стекла.

Как бы там ни было, что именно чувствовала Элджернон, наблюдая за ними — если отбросить вопрос о том, обладала ли она вообще тем механизмом разума, который называют эмоциями, — Содзи узнать было не дано.

— О Господи... Наконец-то я познал, в чём состоит твоя воля...

— Постой, пожалуйста! О, Тони! Это всё недоразумение!

Была глубокая ночь. Эти двое сидели на одном диване и смотрели за выдуманными жизнями других людей.

Постепенно веки Содзи отяжелели, и сон сморил его.

“Если хочешь видеть сны, ты должен закрыть глаза и отгородиться от реальности.

Если хочешь встретиться с реальностью, ты должен запереть свои мечты в самых потаённых уголках сердца.

Следовательно,

Если хочешь поймать свою мечту,

Иди навстречу реальности, которая хоть отдалённо похожа на твои сны,

И неустанно тянись к ней”.

— Роа Марсо, Грёзы белой луны

(1)

В детстве Содзи часто мечтал стать супергероем.

Он жаждал стать одним из тех самоотверженных храбрецов, что встают на пути у пришельцев или чудовищ из бездны — угроз, против которых у обычных людей не было ни единого шанса.

Восхищаться подобными героями и стремиться быть на них похожими — вполне обычное дело для детей, и со временем, взрослея, большинство из этого вырастает. И хотя Содзи сам был таким ребёнком, упрямства ему было не занимать. Он так и не отказался от своей мечты, ни пока переходил из младшей школы в старшую, ни даже когда поступил в тот же университет, что и его брат.

Разумеется, достигнув возраста, когда их можно назвать взрослыми, люди познают истины этого мира. Например, то, что человек не способен летать по воздуху без посторонней помощи или крушить бетон голыми руками, не говоря уже о том, чтобы силой мысли создавать пламя и выпускать его из ладоней. И сражаться тоже не с кем, ведь никаких «пришельцев» или «чудовищ из бездны» попросту не существует.

И пусть он это понимал, детская мечта словно огонь тлела в сердце юноши. Исправлять несправедливость мира и протягивать руку помощи слабым — его юное «я» всё ещё не могло до конца расстаться с этими банальными идеалами.

— Когда ты уже повзрослеешь? Сущий ребёнок.

Сказал его брат с таким видом, будто услышал нечто невообразимое.

Что он тогда ответил брату? Он не мог вспомнить.

— По крайней мере, он не свернул на кривую дорожку. И на том спасибо.

Сказал отец, от души рассмеявшись.

Что он тогда ответил отцу? Он не мог вспомнить.

— Я только надеюсь, что ты не будешь ввязываться в драки. Уж я-то знаю, что мужчины в нашей семье сложением для этого не вышли.

Сказала мать с обеспокоенным видом.

Что он тогда ответил матери? Он не мог вспомнить.

— Мне действительно нравится в тебе эта черта, но, честно говоря, я не уверена, что смогу полностью поддержать тебя в этом.

Сказала его девушка со смешанными чувствами на лице.

Что он тогда ответил ей? Он не мог вспомнить.

— Если ты так этим горишь, почему бы не пойти работать в полицию?

— Да не, такие вещи приносят удовольствие, только когда занимаешься ими как хобби, разве нет?

— Ну, кто я такой, чтобы судить, что тебе можно, а что нельзя? В любом случае, просто постарайся не обжечься, окей?

Говорили его друзья, каждый по-своему выражая беспокойство.

Что он тогда им ответил? Он не мог вспомнить.

Общеизвестно, что, проснувшись от кошмара, человек тяжело ловит ртом воздух.

— Угх…

Издав сдавленный стон, Содзи медленно открыл глаза и увидел прямо перед собой женское лицо.

Чёрные глаза с оттенком синевы и светло-каштановые волосы, поблескивающие в лучах солнца.

«Кто это?» — пронеслось у него в голове.

После кошмара голова была как в тумане, и он не мог ясно соображать. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать происходящее.

Между ними было от силы сантиметров пятьдесят, плюс-минус. Не настолько близко, чтобы чувствовать дыхание друг друга, но и не настолько далеко, чтобы не расслышать шёпот.

— ……

Даже окончательно проснувшись, он всё ещё не знал, как реагировать, и они пробыли в таком положении несколько секунд.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась она.

А?! Он был сильно удивлён тем, что Элджернон действительно поздоровалась с ним по собственной инициативе.

— Доброе… утро, — ошеломлённо и неуверенно ответил он. — И что именно ты делаешь?

— Я смотрела, на тебя.

— Сомневаюсь, что это особо увлекательное занятие.

— Это не так.

«Хе-хе», — тихонько хмыкнула она, поднимаясь.

На ней уже не было той пижамы, в которой она была прошлой ночью. Судя по всему, она переоделась в повседневную одежду, которую он раньше не видел.

— Ты рановато проснулась.

— Это тело, чувствует голод. — Она приложила руку к животу. — Я хотела бы приготовить еду, это нормально?

— Хм? …Чего?

Поскольку он уснул сидя на диване, многие части его тела затекли и ныли. Сделав пару лёгких потягушек, он с сомнением ответил:

— Ты? Будешь готовить? Это хоть будет съедобно?

— Я хотела бы попробовать, — кивнула Элджернон. — Я узнала, как это делается, из воспоминаний САКИМИ. Что-то простое, не составит проблем…

На этом её слова внезапно оборвались, и лишь после паузы она добавила:

— …наверное.

Содзи почесал затылок. — Валяй, — подбодрил он.

— Хорошо, — она снова кивнула, и на её лице читалась легкая решимость.

Честно говоря, получившаяся трапеза оказалась поистине незамысловатой.

Слегка недожаренный белый хлеб, салат из порванной руками капусты и немного подгоревшая глазунья.

— Ты стала говорить куда более свободно.

— Это, и впрямь так. — Рука, державшая кусочек капусты, замерла, и Элджернон кивнула. — Пока спала, я, вспомнила, кучу воспоминаний, САКИМИ.

Её использование слова «вспомнила» его слегка покоробило.

Для самой Элджернон, вероятно, не было лучшего способа это описать. Однако, учитывая, что изначально эти воспоминания ей не принадлежали, возможно, это было не совсем уместно.

— Я немного, облегчила, твою ношу, СОДЗИ?

— А?

— Как думаешь, я справлюсь? С повседневной, жизнью.

«...А, так вот она о чём».

Она имела в виду то, что он сам сказал ей вчера. О том, что она должна делать всё то, что было частью рутины Сакими, в пределах этого здания.

— А, ты об этом. — Почувствовав отчего-то укол совести, он произнес: — Этот завтрак вполне съедобен. Хоть у него и нет какого-то особо хорошего или плохого вкуса.

— Могу ли я, радоваться, этому?

— Я бы сказал, что это комплимент.

— Понятно...

Ха-а, её лицо стало серьезным, и она произнесла: — Я, не добавила приправ.

— Похоже на то. — Он слегка кивнул, пережевывая яичницу. «Чистые, ничем не приправленные белок и желток, ни единой крупинки соли». — Да, в общем-то, неважно. Даже без приправ её питательная ценность не меняется, и желудок она тоже наполняет.

— Нет, но тогда... в этом нет, ничего человеческого.

— Возможно, — равнодушно отозвался он, особо не задумываясь. — Но даже так, я не думаю, что это имеет значение.

— Но...

Всё ещё выглядя так, словно этот ответ её не удовлетворил, Элджернон какое-то время сидела молча, не притрагиваясь к еде. Судя по всему, она, вероятно, снова копалась в воспоминаниях Сакими.

Наконец приняв решение, она встала со стула, подошла к холодильнику и что-то оттуда достала. Затем она вернулась на место и выдавила приличную порцию кетчупа на свою глазунью.

Кофе после завтрака сварил Содзи.

Заявив, что именно так его пила бы Сакими, Элджернон щедро насыпала сахара в свою кружку.

— ...Всё хотел спросить, — заговорил Содзи, наливая молоко в свою чашку. — Почему ты так ко мне привязалась?

— ...? — Она одарила его вопросительным взглядом.

— Вчера было так же. Ты подчиняешься любым указаниям, кто бы их ни давал, но при этом пошла за мной, хотя тебе никто этого не велел. Там были и старуха, и Котаро, но ты предпочла мне их, так ведь?

— ...Да.

— Почему? — снова спросил он.

— Потому что ты, обязательно мне поможешь, — ответила она без секундного промедления.

— Я? Когда это?

— В самую первую ночь. Ты так сказал, СОДЗИ. — Она произнесла эти слова с теплотой, прижав руки к груди, словно держала там нечто очень ценное.

«Я?» Он совершенно этого не помнил.

— Ты сказал: «Не волнуйся, я тебе обязательно помогу».

Он тут же вспомнил, что произошло тогда. Ведь это было всего лишь позапрошлой ночью.

— Пожалуйста...

— По... моги...

Искаженное от боли лицо Сакими, когда она умоляла его.

Не раздумывая, он сжал её руку, чтобы успокоить.

— Да, само собой.

— Не волнуйся, я тебе обязательно помогу.

«Вот оно что. Она имеет в виду именно это. Неужели она слышала его, потому что уже тогда находилась в сознании внутри Сакими?»

— Я говорил это Сакими, а не тебе.

— Вот, как?

Он кивнул, подтверждая.

— Не пойми меня неправильно. Элджернон, ты — не Сакими. Вы две совершенно разные личности.

— ...Понятно. Ты прав. — Её губы изогнулись в подобии горькой улыбки, и она опустила голову. — Тогда, СОДЗИ. Если я скажу, «помоги мне»... ты бы, помог?

— Само собой разумеется. — Он залпом допил остатки кофе. — Это тело очень ценно. В конце концов, это тело Сакими.

«Ах, чёрт», — мысленно выругался он.

Он осознал, что ляпнул то, чего не следовало. Прозвучало так, будто для него важна лишь Сакими, а на Элджернон ему глубоко наплевать. Иными словами, он практически прямым текстом заявил, что она — всего лишь помеха на пути к возвращению прежней Сакими.

— Понятно...

«Она снова выуживает очередное воспоминание, или же просто задумалась?»

Через несколько секунд Элджернон подняла лицо, кивая так, словно на нее снизошло озарение. — Ага... ты прав. Всё нормально. Так, и должно быть.

«Она на удивление покорна», — подумал он.

Это просто потому, что она не понимает, о чем я говорю? Или, возможно... Она всё прекрасно понимает и просто принимает это как данность?

...Чёрт бы всё это побрал!

Он мысленно проклял небеса.

Остальные называли её хорошей девочкой, которая слушается указаний. И почему бы им этого не делать? Этот ребёнок выполнял их слова от и до. Даже нечеловеческое существо могло показаться человеком, если бы идеально имитировало человеческие эмоции.

«Так почему же? Почему только я один не могу воспринимать её так?»

Элджернон взяла орешек из вазочки с закусками и зажала его между пальцами.

Она поднесла его ко рту и начала жевать.

Её действия были настолько пугающе похожи на человеческие и в то же время настолько совершенно чуждыми, что было трудно определить её к одному из двух. Почувствовав легкое отвращение, Содзи отвел взгляд.

(2)

— Что ж, я даже не знаю, что и думать по этому поводу, — пожилая врачиха скрестила руки на груди, нахмурив брови.

Как обычно, в хирургической клинике Кадосаки почти не было пациентов. И как человек с особой просьбой, он не мог этому не порадоваться.

Его позвали в кабинет главврача, а не в смотровую или зал ожидания. Он было хотел спросить, зачем такой маленькой районной клинике понадобилось такое роскошное помещение. Но с другой стороны, когда имеешь дело с клиентурой из криминального мира, вероятно, необходимо иметь комнату, куда почти никто не заходит и откуда не выходит. В подтверждение этой гипотезы в комнате была толстая дверь и не было окон... скорее всего, она была звукоизолированна, чтобы предотвратить подслушивание.

— Извините за вчерашнее и сегодняшнее, доктор, — Содзи склонил голову в знак извинения.

— Ничего страшного, я не в обиде. Строго говоря, это даже можно назвать случаем внезапного изменения состояния пациента. Такие вещи невозможно предугадать, так что мне остаётся только разбираться с этим как врачу. И всё же... — Она потерла висок обратной стороной ручки, читая медицинскую карту, которую держала в руке.

— Этот ребёнок и впрямь сильно изменился всего за один день, не так ли? Вчера она была тише воды, ниже травы, а сегодня уже может нормально отвечать на мои вопросы.

— По её словам, это, видимо, потому, что она научилась этому, читая воспоминания Сакими.

— Да, я слышала. Она сказала мне то же самое, ни больше ни меньше, — она устремила взгляд вверх. — Благодаря этому сама консультация не заняла много времени.

— Есть какая-то проблема?

— Я бы не назвала это проблемой... В общем, просто взгляни сам.

Он взял планшет, который она ему протянула.

На 11-дюймовом дисплее отображался рентгеновский снимок, сделанный примерно десять минут назад. На первый взгляд он ничем не отличался от того, что он видел вчера. Однако при более внимательном рассмотрении были заметны явные изменения по сравнению с тем, что было раньше.

— Тень стала меньше?

— Похоже на то. Сколько из отчета об исследованиях ты прочитал?

От неожиданного вопроса его щёки рефлекторно напряглись.

— Я изо всех сил старался его понять.

— Ценю твою честность. В таком случае, что тебе известно о второй половине эксперимента на крысе?

— Я даже не знаю, в какой части отчёта об этом говорится, — он понурил плечи.

— Хм-м, — фыркнула доктор. — Я бегло просмотрела отчет, который ты мне передал. Похоже, на это ушло около двухсот сорока четырех часов после операции по пересадке.

— На что?

— На полное восстановление. Всего десять дней и четыре часа. Именно столько времени потребовалось организму крысы на то, чтобы исторгнуть инородный материал.

Глаза Содзи округлились от удивления.

— Оно действительно обладает невероятной цитологией, будучи способным идеально имитировать клетки тела носителя. Однако, когда дело доходит до контроля над телом, похоже, что инициатива всё ещё остается за хозяином. У них здесь даже выдвинута гипотеза. После многократных циклов регенерации и обновления собственные клетки организма в конечном итоге вытесняют клетки-имитаторы, по крайней мере, так они предположили.

— Разве такое возможно...

— Ещё как, это уже задокументировано. К тому же то же самое происходит прямо сейчас внутри нашей барышни, пока мы тут разговариваем. — Доктор забрала планшет, и её палец мелькнул по экрану, показывая ему другое изображение.

— Вытесненные клетки-имитаторы попадают в кровоток, после чего в конечном итоге выводятся из организма.

На картинке была изображена белая лабораторная крыса, рядом с которой лежала красная желеобразная субстанция размером с горошину.

— Судя по наблюдениям, этот «Кор Уада», похоже, не способен к делению клеток во время имитации другой клетки. Конечный результат — это то, что ты только что видел. — Между прочим, после выздоровления интеллект крысы вернулся к своему первоначальному значению, — добавила она как бы невзначай.

— Ха-ха-ха... — мышцы его щёк напряглись и растянули губы в улыбке.

— В случае с крысой на это ушло десять дней, но мы не знаем, сколько времени это займёт в случае с человеком. Если опираться только на скорость метаболизма, то счет пойдет на месяцы.

— Время не имеет значения.

Именно так. Неважно, сколько времени это займёт, пока есть такая возможность.

Всё это время он блуждал в потёмках, пытаясь найти способ вернуть Сакими в нормальное состояние. Но теперь у него появился луч надежды, и будущее внезапно показалось более светлым.

— И наоборот, процесс может занять куда меньше времени, если он зависит от какого-то совершенно иного фактора. В любом случае, просто будь морально готов ко всему, что может произойти.

— Ага, — кивнул он.

— Ты рассказал Элджернон? Говорить ей или нет — решать тебе.

— Нет, по понятным причинам. Но можете на меня положиться. — Он несколько раз благодарно кивнул. — Огромное вам спасибо, доктор!

— Ещё слишком рано меня благодарить.

— Я всё равно хочу сказать спасибо, хотя бы за то, что вы уже сделали. — Он низко поклонился.

Старая врачиха лишь отвернулась, выглядя почему-то слегка недовольной.

— Кетчуп, значит? Я смотрю, ты весьма смелая.

— Это странно?

— Да нет, дело не в этом. У людей самые разные вкусы и предпочтения, и это лишь подчеркивает их индивидуальность. Есть те, кто не признает ничего, кроме майонеза, в то время как другие проповедуют религию соевого соуса. Моя бабуля принадлежит к фракции перца, папа — к фракции мисо, а мы с мамой — из фракции пондзу. У меня даже есть подруга, которая жить не может без взбитых сливок, представляешь?

— Взбитых сливок.

— Можно добавить их после жарки, а можно приправить яйца еще до готовки. Конечно, есть и те, кого вполне устраивает еда вообще без приправ. Как по мне, всё сгодится, если это никому не мешает!

— Всё... сгодится...

— Так тебе нравится кетчуп?

— Я не знаю. Я знала, этот вкус, но, сегодня утром, я попробовала его впервые.

— Было вкусно?

— Этого, я точно, не знаю.

— В таком случае, почему бы просто не взять и не попробовать всё подряд? Вкусы — это такая штука, о которой не узнаешь наверняка, пока не попробуешь сам. И когда после множества проб и ошибок ты находишь то, что тебе по-настоящему нравится, это просто непередаваемое чувство, уж поверь! Словно твои горизонты только что расширились или вроде того!

— ...Горизонты. Это как-то, связано, с тем, чтобы быть человеком?

— Наверное, думаю. Ха-ха-ха, может, из моих уст это звучит не слишком убедительно.

— Благодарю. Это было, весьма познавательно.

— Да пустяки... А, господин Эма. — Именно в этот момент Ио, ученица средней школы в форме медсестры, подняла голову и посмотрела в его сторону. — Вы закончили разговор с бабулей?

— Да. — Стоя в углу смотровой, Содзи кивнул.

— Звучит так, будто у вас тут была довольно бурная дискуссия. О чём болтали?

— Эм. — Ио скосила взгляд на Элджернон. — Да так, обычные девичьи разговоры. От вас, мужчин, это секрет.

Но Элджернон, вторая участница разговора, казалась удивлённой:

— Вот, как?

— Именно так! — Ио решительно кивнула. — Поэтому ты не должна ему ничего рассказывать, ладушки? Секреты — это то, что придаёт леди загадочности.

— Понятно.

Энтузиазм Ио, казалось, совершенно сбил Элджернон с толку, заставив её заметно растеряться, но, судя по всему, ей это даже в какой-то мере нравилось.

— ...Ты уверена, что не забиваешь ей голову всякой ерундой?

— Вовсе нет! Я просто учила её тому, что должна и не должна делать настоящая леди, — надула губки она.

Она вела себя так, будто просто болтала с одной из своих подруг. Фразы вроде «Ты хоть понимаешь, что разговариваешь с неопознанным организмом?» или «Тебе не стоит так с ней сближаться» всплыли в его сознании, но он проглотил их прежде, чем они успели сорваться с губ.

Вместо этого он произнес:

— Пошли, Котаро ждёт.

Услышав это, Элджернон медленно поднялась.