Богиня разрушений в доме ремонтника (Новелла)
Yuu Shumon

Руй учится во втором классе школы Соэти. С малых лет его выводит из себя любая поломка — по бабушкиным словам, в каждой вещи живёт душа, и выкидывать её недопустимо. Поэтому утро он начинает с починки двери в подсобку дворника, которую накануне разнесла Сирадо Тидзу, его одноклассница. Тидзу — девчонка маленького роста, вечно таскается за ним хвостом, крушит всё на пути и моментально строит из себя пай-девочку. Руй давно смирился: латает, отчитывает, латает заново.

Однако однажды весенним днём Тидзу ломает не предмет, а то, что куда значительнее. Она выхватывает бумагу с итогами промежуточных экзаменов, и та распадается, вспыхивает, пропадает без следа. Руй бросается вдогонку, но ему достаётся только клочок. Когда он спускается в город искать остатки, реальность начинает сбоить: ленивца хвалят на работе, логика разваливается. Руй осознаёт: поломано что-то коренное, и Тидзу замешана тут неслучайно. Он намерен чинить даже разбитый мир — ведь отступиться хуже, чем умереть: это предать бабушкино учение. Только вот восстановить мир труднее, чем дверь: за каждой проделкой Тидзу кроется нечто, что Руй ещё не в силах назвать.

====================

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/bbeca4c85da523cd246709db85dddcfb54daea8b.png]]

[[image:/storage/reader-images/a445fe25e687d80f7fc78f77740b434fa6cedabc.png]]

[[image:/storage/reader-images/27ba2027a4a5103c761083121dbe35e74138381c.png]]

----------

Первое разрушение: Проблемные отношения двух людей

«Здравый смысл» — ужасно хрупкая штука.

Потому что наш мир сам по себе непрочен.

Но есть ли счастье в возможности подумать «с нашим миром что-то не так»?..

(Наблюдения и муки некоего ремонтника)

Парень с давних пор терпеть не мог сломанных вещей.

Наверное, так на него повлияло воспитание бабушки.

Бабушка была человеком старой закалки и очень ценила вещи. Она говорила: «Даже если вещи сломаны, их можно починить и пользоваться дальше. Ни в коем случае нельзя их бездумно выбрасывать, — и часто с глубокой уверенностью добавляла: — Потому что у них есть душа».

Поэтому даже сейчас, когда парню исполнилось шестнадцать лет, почти всё своё время он тратил на ремонт.

— Руй-сан, Руй-сан, сколько мне ещё повторять, я закончила.

Парень по имени Руй слишком сильно сосредоточился на работе и почти не замечал тихий голос, зовущий его уже в который раз.

— Закончила? Что? — наконец коротко и без капли радушия спросил он, не отрываясь от ремонта.

— Ну как же «что»?! Подметать дорожку перед школьными воротами.

— Ты опять что-то лишнее сделала?..

И всё же после этих слов Рую пришлось на время отложить работу. Парень посмотрел на владелицу голоса укоризненным взглядом, будто бы говоря «ещё чуть-чуть, и ремонт был бы закончен».

Перед ним стояла девушка, нацепившая платье с передником поверх невесть откуда добытой школьной формы, вдобавок вооружённая бамбуковой метлой. Короче говоря: ученица, строящая из себя горничную.

[[image:/storage/reader-images/ce7dc824396b304ea254bb63ce9ae4316a208c91.png]]
«Мы, на секундочку, в школе… Что же она сегодня задумала?» — мысленно изумился Руй.

— Как грубо! Что значит «лишнее»? Наша школа же на холме стоит. Может, сейчас и весна, но листьев с деревьев падает много. Приятнее ходить в школу по прибранной дороге, верно?

— Тут я с тобой согласен, но я спрашивал о другом. Например, не сломала ли ты во время уборки метлу или совок? Или, хоть это и невозможно, не опрокинула ли ворота, случайно упав на них? Вот такое «лишнее» я имел в виду.

— Такого же просто не может быть. За кого ты меня держишь?

«Действительно ли не может?..» — глубоко задумался Руй.

— Ну, раз ничего не случилось, то ладно. Я уже скоро закончу ремонт. Не мешай.

— Хо-хо, Руй-сан. Ты ничего не забыл?

— О чём ты?

— Тебе нечего сказать хорошей девочке, которая с самого утра занималась тяжёлым физическим трудом?

— Нечего, — мгновенно ответил Руй, а затем добавил: — Вот если бы ты сделала это из благих побуждений, был бы другой разговор, — и вновь приступил к ремонту.

— Руй-сан, хоть ты и перешёл на второй год старшей школы, но не надо так глубоко погружаться в иллюзии второго года средней. Не ищи в мире тайного смысла, воспринимай всё как есть.

— Не беспокойся. Я воспринял твои действия так простодушно, как только возможно.

— Тогда какая же причина, кроме благих намерений, могла побудить меня заняться уборкой?

— Хм-м. К примеру… желание набрать у меня очков.

— Ик!

— А ещё у тебя на губах налипло что-то похожее на остатки зелени. Ты правда подметала дорожку? Нет, может и подметала, но не забросила ли ты дело, как только листьев батата скопилось достаточно, чтобы их пожарить? Не забыла ли ты обо всём остальном, когда мысли заполнила еда?

— Ик-ик!

— Итак, ты говоришь, я о чём-то забыл?

— П-подожди-ка секундочку. Опять ты меня ругаешь. Может, будешь хоть иногда хвалить, а? Кнут и пряник — весьма эффективный метод, разве нет?

— Хо, понимаю.

Руй оторвался от работы и медленно поднялся на ноги. Из-за разницы в росте он теперь смотрел на девушку сверху вниз, а тень парня полностью накрыла её.

Хотя оба учились на втором году старшей школы, Руй был довольно высоким, а вот девушка наоборот — довольно низкой.

— Скажи-ка, Сирадо… чем по-твоему я занимался в такую рань?

— Ремонтом.

— Совершенно верно. Несмотря на то, что сегодня дует ужасающе холодный для мая ветер, я вышел на улицу и занимаюсь ремонтом перед старой комнатой дворника, которая существует ещё с тех времён, когда сотрудники жили при школе.

— Тебе так сильно нравится заниматься ремонтом?

— Как ты думаешь, что именно я ремонтирую?..

— Похоже на дверь. Судя по всему, дверь этой самой комнаты.

— Правильно. Дверь вот этой комнаты, где вчера кое-кто самовольно остался на ночь. Сегодня я пришёл в школу раньше обычного, чтобы разобраться с важными делами, но случайно обнаружил сломанную дверь. Закрыть на неё глаза я не мог, поэтому и торчу здесь.

— Потому что не можешь оставить сломанную вещь без внимания?

— Вроде того. Но проблема в другом.

— Ага.

— Кто же всё-таки сломал эту дверь?

— Наверняка тот, у кого были серьёзные причины её сломать. Думаю, даже если ты найдёшь виновника, не стоит сразу обвинять его. Надо сначала попытаться поговорить.

— Ты такая добрая, Сирадо.

— Ага. Пожалуйста, прояви к виновнику снисхождение и ты, Руй-сан.

— Ха-ха-ха.

— Э-хе-хе.

— Протяни-ка руку.

— Э… Что ещё за клей-момент? Я не могу оторвать большой палец от указательного! Это так и должно быть?!

Часть 1Май похож на пушистый комок сладкой ваты.

В первой декаде месяца поднимается много суеты насчёт промежуточных тестов, а как только буря уходит — сердца учеников может взволновать только запланированный на июнь школьный фестиваль.

Именно из-за промежутка между двумя значимыми событиями это время года и кажется немного неустойчивым, но всё же спокойным и приятным.

И вот как раз в этот период...

— Ох, дайте ж передохнуть.

Зайдя в класс, бесконечно измотанный Руй сразу же рухнул на своё место — сегодня ему опять пришлось работать в поте лица с самого раннего утра.

Более того, он постарался разобраться с работой как можно быстрее, чтобы не опоздать к началу урока, но оказалось, что классный руководитель задерживается. Для Руя такой поворот событий стал неожиданным двойным ударом.

Частная старшая школа Соэти располагалась на небольшом холме, откуда открывался чудесный вид на одноимённый город. Школа прошла долгий путь вместе с ним, поэтому в ней оставалось много старых традиций.

Хотя два небольших городка слились в более крупный город регионального значения, живущие здесь люди до сих пор пользовались старым названием; имя частной школы можно было назвать гордостью местных жителей.

И вот как раз в этой школе поселилась некая девушка…

Стоит отметить: речь идёт не о призраке.

Девушка не имела никакого отношения к давним историям о привидениях, которые старшие ученики из поколения в поколение передают младшим, да и в школе никогда не случалось никаких ужасных происшествий.

Она была обычным человеком. Её звали Тидзу. Сирадо Тидзу.

Более того, эта история произошла недавно. Но в каком-то зловещем смысле она и правда не отличалась от рассказов о призраках.

Всё потому, что девушка по имени Сирадо Тидзу…

— Что такое? Тидзу-тян опять что-то натворила? — спросила у Руя сидящая по соседству одноклассница.

Они были знакомы настолько давно, что одного взгляда на парня ей хватило, чтобы в общих чертах догадаться о случившемся.

— К сожалению, ты совершенно права, Ю. Но я уже всё починил, — по обыкновению спокойно ответил Руй.

Его тон нельзя было назвать холодным, но и какой-то приветливости в нём не чувствовалось. Однако сквозившая из каждого его слова и действия вежливость в какой-то мере уравновешивала недостаток дружелюбия.

[[image:/storage/reader-images/2572c609fe3f352d321b5d81f184cc72902df6b6.png]]
— Ничего удивительного. Ты всегда быстро работаешь. Ну и, что сломалось на этот раз?

— Если ты о вещи, то дверь старой комнаты дворника. Но в остальном, кажется, всё в порядке.

Их разговор казался размытым, но собеседники хорошо понимали друг друга.

Поэтому Ю заметно удивилась:

— Ничего не произошло?

— Я изменений не заметил. Наверное, потому что я сразу всё починил.

— Хе-э… Очень жаль, — с усмешкой заметила Ю, будто наслаждаясь происходящим.

— Пощади… — коротко отозвался Руй.

Обычно при общении с Ю не чувствовалось, что разговариваешь с девушкой…

Её широкие глаза блестели, как первые звёзды на ночном небе; линия носа была ровной и приятной для глаз, словно нарисованная одним взмахом кисти, а контуры лица — настолько округлыми, будто бы им намеренно придали такую правильную форму. Но несмотря на то, что каждая черта её облика выглядела невероятно женственной, как если бы их специально подбирали друг к другу, во время разговора этого совершенно не ощущалось. Возможно, причиной тому была мальчишеская атмосфера, которая почему-то витала вокруг неё.

Между прочим, её звали не «Ю», это было только прозвище.

Однако девушка терпеть не могла своё имя, поэтому с давних пор предпочитала обращение по фамилии или по её искажённому варианту «Ю».

— Чего, Руй? Ты опять что-то отремонтировал? — вдруг влез в разговор ученик по имени Сэнда, оказавшийся в одном классе с Руем и Ю только этой весной.

Посторонние точно не могли понять, о чём говорили эти двое, но Сэнда, скорее всего, уцепился за слово «починил». Он уже давно интересовался этим хобби Руя.

— В том году до меня, конечно, доходили слухи, но... Похоже, ты и в самом деле двадцать четыре часа в сутки что-нибудь ремонтируешь. То сломавшиеся механические карандаши, то ручки школьных сумок.

— Правда? Но ведь ими действительно ещё можно было попользоваться, — ожидаемо спокойно ответил Руй.

По его мнению, это совершенно естественное занятие. Не более того.

— А мне вот казалось, что они напрочь сломаны. Но ты починил их вообще не напрягаясь, будто какой-то магией. И не ты ли недавно чинил вместе с дворником искорёженные ворота?..

— Нет, это преувеличение. Я просто немного помог. Правда, мне кажется, что я больше мешал.

— Ты чего вообще добиться пытаешься… — едва находя слова от изумления, пробормотал Сэнда.

Ю протянула ему руку помощи:

— Безнадёжно, Сэнда. Руй просто терпеть не может сломанных вещей. Если увидит такую — сразу захочет её починить.

— Это как? Что-то вроде желания прибраться, когда рядом грязь?

— Ты почти угадал. Очень похоже на своеобразную чистоплотность… В любом случае, Руй настолько фанатик, что зовёт магазин хозяйственных инструментов «святилищем».

— Фанатик?

— Ага, он как безумный собирает там всё подряд, хоть для коммерческого, хоть для профессионального использования.

— А, понятно. Фанатик ремонта?

Рую было абсолютно ясно, что Ю не протягивала Сэнде никакой руки помощи, а просто забавлялась происходящим. Однако ничего плохого в этом не было, потому и возразить ей он не мог.

— Хм-м, теперь всё стало куда понятнее. Мне теперь даже немного спокойнее, — будто уложив что-то у себя в голове, подвёл итог Сэнда, а потом сказал нечто странное: — Ты же всегда такой спокойный, Руй. Кажется, что в тебе много здравого смысла. Какой-то ты очень зрелый что ли…

— Я?

— А ты этого не осознаёшь? Впрочем, оказалось, что у тебя есть странноватое хобби. И вот из-за этой детской черты я наконец почувствовал, что мы с тобой одного возраста.

— Что ты имеешь в виду? — мысленно возражая «В ремонте же нет ничего странного» и даже возмущаясь «Да что ты несёшь?!», ответил Руй. Он с надеждой обратился к Ю, с которой был знаком ещё с детства: — Я же ведь совершенно нормальный?

Однако Сэнда сразу же заметил:

— Вы с Ю давно знакомы, поэтому ей наверняка известны и другие твои стороны, но у меня, только попавшего с тобой в один класс, сложилось вот такое впечатление.

Затем и сама Ю подлила масла в огонь:

— Аккуратней, Сэнда. Пиджак Руя лучше не трогать. Он как-то раз попытался его скатать, так оттуда посыпались бесконечные отвёртки и гаечные ключи.

— Да ты чё?!

Градус нелепости всё возрастал. Похоже, Ю готова была нести любую чушь, лишь бы всем было весело.

— Кстати, мама вроде бы говорила, что у нас на кухне кран протекает. Ты случайно не знаешь каких-то простых способов починить?

Возможно, Сэнда задал этот вопрос просто для того, чтобы сменить тему. Однако в глазах Руя тут же вспыхнул огонь.

— Протекает? Какой у вас тип крана?

— Тип крана? Я не очень в них разбираюсь… Ну, его надо влево поворачивать. Таких, наверное, много.

— Тогда, скорее всего, стёрся уплотнитель. Это просто расходный материал, ничего не поделаешь. Ну ладно, я всё починю. Только скажи, в какой день тебе будет удобно. А ещё покажешь мне, где установлены счётчики, хорошо?

— Э, ты сможешь его починить? Может, пока просто скажешь, что именно надо сделать…

— Мелочей вроде уплотнителей у меня в сумке полным-полно!

— В-вот как?..

— Ты когда-нибудь видел ящик со счётчиками? Если там вентиль с рукояткой, всё будет намного проще.

— Какой ещё ящик? Почтовый? Так я его почти каждый день проверяю. Правда, нам писем вообще не приходит.

— …Сперва нужно остановить подачу воды, иначе она хлынет на нас во время работы. Для этого надо повернуть запорный кран. Запорные краны чаще всего устанавливаются около счётчиков…

Руй всё говорил и говорил: его, казалось, нельзя было остановить. Но уж в этот раз Ю в самом деле протянула руку помощи:

— Руй, давай пока остановимся.

Уловив намёк на то, что Сэнда, как и любой в подобной ситуации, сбежал, Руй наконец пришёл в себя...

— Эй, Сэнда. Если Руй пойдёт к тебе, я его, конечно, потом заберу… но стоит ли оно того?

— А… Я понял, разберусь сам.

— Слышал, Руй?

— Извини…

«Снова сорвался…» — разочарованно подумал Руй. Неумение держать себя в руках, когда речь заходила о ремонте, было его слабым местом.

Парень с неопределённым чувством на душе проводил взглядом Сэнду, который, дрожа от страха, ретировался на своё место. Тем временем к Рую и Ю подошла девушка.

Тидзу. Сирадо Тидзу.

Она уже сняла утренний наряд горничной и осталась в обычной женской форме — такой же, как у Ю.

— Доброе утро.

Голос Тидзу был спокойным и тихим. Казалось, его может заглушить легчайший ветерок.

При первой встрече многие наверняка затаивали дыхание и задавались вопросом «Откуда взялась эта леди?». Такое впечатление о ней складывалось из-за опрятного внешнего вида и какой-то потусторонней чистоты.

У неё была полупрозрачная белая кожа и ровно подстриженные длинные чёрные волосы. Казалось, утончённая красота, чем-то напоминающая черты японских кукол, служит восполнением низкого роста.

Должно быть, многим она представлялась благородной девушкой, воспитанной со вниманием и заботой в каком-то далёком поместье, без единого шанса соприкоснуться с остальным миром.

Уже из-за этого заговорить с ней было непросто. Ведь для благовоспитанной леди грубые слова нашего мира были подобны яду. Сколь тщательно их ни выбирай, одна неосторожная фраза могла ранить её чистое сердце.

— О, Тидзу-тян, утречко… Ты ведь и вчера осталась на ночь в школе, да?

Однако Ю беззаботно ответила обладательнице столь хрупкой красоты. Правда, вторую часть фразы она произнесла шёпотом.

Тидзу отозвалась всё тем же едва-едва слышным голосом:

— Ну конечно. Соэти уже пора бы называть моим родным домом.

Совершенно вопреки первому впечатлению, с её тонких губ, представлявших собой произведение искусства, сорвались нахальные слова. Они будто бы показывали, что девушке известно всё в этом мире.

Нет, даже более того — в них слышалось ничем неприкрытое намерение немедленно переустроить всё вокруг, лишь бы самой Тидзу стало проще жить. У Руя голова закружилась от такой наглости.

— Эй, Сирадо, спрошу ещё раз, — на тон более низким, чем раньше, голосом сделал вступление Руй.

— «Сирадо» это как-то слишком холодно, Руй-сан. Пожалуйста, зови меня Тидзу.

— Хорошо, Сирадо. А теперь послушай-ка меня.

— Да-да, что такое?

Неосторожное слово… конечно же, не могло ранить её кристально чистое сердце. Лицо Тидзу осталось таким же, как и всегда.

Её тронутые печалью глаза казались столь глубокими, будто они видели суть всех вещей.

Выражение её лица не могло поколебать ни одно опрометчивое действие, как если бы девушка жила в ином потоке времени, отличном от нашего бренного мира.

Да, Сирадо Тидзу выглядела самой настоящей благородной красавицей…

— Сирадо, спрошу ещё раз: ты говоришь, что получила разрешение жить в школе у ба… у председателя правления?

— Да, всё так и было.

— Но мне кажется, она имела в виду, что раз уж тебе некуда пойти, ты можешь остаться на день или два, а никак не поселиться тут на три месяца.

— Язык — такая сложная шутка. Совершенно невозможно передать свои мысли другим людям.

— Ну хватит уже, повторяю… Выметайся, беглянка, — коротко и безжалостно заявил Руй.

Однако в ответ на его давление та самая благородная красавица со спокойным видом произнесла:

— Я всё отлично понимаю. И поэтому каждый день упорно работаю, стараясь добиться твоего признания.

— Почему для этого-то? Постаралась бы лучше съехать как можно скорее.

— Значит, моя утренняя работа никуда не годится? А я ведь встала исключительно рано и трудилась в поте лица.

— Хорошо, предположим, я с этим соглашусь. Но поломка двери отменяет заслуги. Хотя нет, порядок же был обратным. Можно подумать, что ты занялась уборкой ради того, чтобы отвертеться от наказания за сломанную дверь.

— А кстати, недавно я видела в сто-иеновом магазинчике «камень, приносящий богатство». Что насчёт него думаешь?

— Эй, я что, попал в яблочко?

Похоже, и сегодня всё закончилось бесполезной чередой вопросов и ответов. Тидзу села на своё место — прямо перед Руем — и улеглась на парту с видом уставшей кошки.

— Я люблю нашу школу Соэти.

— Люби её как место учёбы, а не как дом.

— Ох, как же всё-таки холодно. Ветер сегодня и правда чересчур сильный.

— Ага… Наверное, в какую-то школу явился переведённый ученик, похожий на лидера молодежной банды.

Затем, словно бы помогая отступлению Тидзу, в комнату зашёл классный руководитель; классный час наконец начался. Рую страшно захотелось щёлкнуть языком и воскликнуть «Проклятье!».

Однако остальные парни в классе, наблюдавшие за их разговором издалека, пронзали его взглядами и бросали очевидно завистливые комментарии вроде «Хорошо ему. Опять так мило разговаривал с Сирадо-сан». Хотя нет, это были своего рода проклятия. Если бы отчётливые желания каждого из них спрессовались воедино, то получилась бы уже потерявшая всякую конкретность чёрная молитва «Надеюсь, на него падёт как можно больше несчастий».

Руй с отвращением глядел в спину девушки, мысленно возмущаясь:

«Это всё сплошной обман!.. Посылать проклятья здесь должен я.

Кто вообще придумал, что она воспитанная милая леди? Между прочим, она так редко меняет выражение лица потому, что ей "просто лень его менять". Никакого намёка на величие и "жизнь в ином потоке времени, нежели наш бренный мир". И голос у неё тихий по этой же причине. Глубокие тронутые печалью глаза? Ей просто весь день напролёт хочется спать.

Её ни в коем случае нельзя относить в категорию благородных леди с безразличным видом. Она всего лишь бесполезная сбежавшая из дома девчонка, от которой куча хлопот».

Руй был готов отстаивать свои убеждения изо всех сил, поскольку он знал настоящий характер Сирадо Тидзу.

Часть 2— В школе поселилась девушка.

Когда Руй впервые услышал эту новость, он смог представить себе лишь одно: какая-то девушка посреди ночи пришла в школу, чтобы забрать забытую вещь.

В конце концов, она была в чёрной матроске с явно выделяющемся на таком фоне ярко-жёлтым платком — то есть в установленной форме школы Соэти. И носила её так, словно полностью к ней привыкла.

Но немного подумав, Руй понял, что Томиока никогда не стала бы связываться с ним по такому поводу. К ужасу или к изумлению, она знала наизусть имена, рост, вес и прочие характеристики всех учеников и сотрудников школы.

Если уж она сообщила «ночью кто-то проник в школу», то не стоило и сомневаться, что это не был один из учеников.

Но даже такое событие не было достаточным поводом, чтобы Томиока специально вызвала Руя. Она всегда безупречно справлялась с обязанностями секретаря, поэтому вполне могла бы разобраться с такой ситуацией, а уже на следующий день при возможности доложить о случившемся Рую.

Но Томиока поступила иначе, потому что проникшая в школу девушка — Сирадо Тидзу — настаивала, что получила разрешение… Разрешение поселиться здесь.

Любой, даже не Томиока, наверняка счёл бы такое заявление чушью. Вот только имя той, кто, по словам девушки, выдал разрешение, заставило секретаря задуматься.

А именно… широко известной бабушки.

— Та старушка ведь большой человек в этой школе, не так ли? Она сказала мне: «Если тебе некуда пойти, можешь оставаться здесь, я не возражаю».

Когда Тидзу назвала имя той самой бабушки, в замешательстве оказалась даже Томиока. Ведь так звали её работодателя. Нет, правильнее было бы сказать «бывшего работодателя», но в прошлом Томиока считала смыслом своей жизни следование воле этой бабушки. Так всё оставалось и сейчас.

Вспомнив характер старушки, секретарь сочла возможным, что та действительно разрешила девушке остаться в школе.

В конце концов, Томиока, не сумев принять окончательное решение, связалась с Руем… внуком той самой бабушки.

— А кстати, Сирадо.

— Да-да? Что такое?

— Ты зачем за мной увязалась?..

С тех самых пор Тидзу всюду сопровождала Руя.

Когда Руй в обеденный перерыв вышел из класса, Тидзу последовала за ним… Как и всегда.

Они шли рядом, но из-за разницы в росте картинка получилась довольно комичная. Тидзу, видимо, не нравилось, что низкий рост, из которого её часто принимали за ученицу средней школы, становился ещё более заметным, поэтому всё время старалась выбежать вперёд Руя.

Однако Тидзу не знала, куда именно шёл парень, так что на каждой развилке она резко останавливалась, и Руй врезался в неё. Сложилась весьма неловкая ситуация, ведь эта цепочка действий повторялась вновь и вновь.

— Ну как же? Куда ты — туда и я. Пора бы уже привыкнуть.

— Да почему?

— Ой, это прочувственное «почему» у тебя на лице написано. Страшное оружие. Будь осторожен, Руй-сан. Если бы на моём месте оказался человек, знающий тебя похуже, он бы точно не выдержал такого взгляда.

Руй до смерти устал от того, что Тидзу вела себя как подозрительно самоотверженная жёнушка. Мысленно рассердившись «Раз ты всё понимаешь, собирала бы побыстрее вещички и шла прочь из школы!» — вслух парень сказал:

— Я не против того, что ты за мной ходишь, но имей в виду: столовая откладывается. Сначала надо проверить результаты промежуточных тестов.

— Смотреть на такой ужас перед едой? Любишь же ты страдания.

— Не приписывай мне с лёгкой руки такие непростительные черты. Я собирался посмотреть результаты утром, но из-за кое-кого у меня не осталось времени.

В этот день в школе должны были вывесить результаты недавно прошедших промежуточных тестов. Для этого на каждом этаже стояли большие доски объявлений.

Обычно для таких случаев использовалась общая доска в холле первого этажа, но старшая школа Соэти объявляла результаты всех учеников без исключения, и листки с итогами тестов оказывались слишком большими. Из-за этого их разделяли по годам обучения и вывешивали на соответствующем этаже.

Сегодня Руй вышел из дома раньше обычного, чтобы успеть посмотреть результаты до того, как у досок соберётся толпа.

Однако с утра произошло то самое, уже обычное происшествие, поэтому Рую пришлось отправиться к доске объявлений в обед.

С другой стороны, обед был как раз самым удобным промежутком времени: кто-то уже узнал результаты, а кто-то не хотел уменьшать себе время на еду. Так что сейчас учеников рядом с доской объявлений не было.

— Ну, что тут скажешь… Всё как всегда, яблоко от яблони…

Убедившись, что Ю заняла своё обычное место, Руй принялся искать своё имя ниже по списку.

— Хм-м, интересно, как так получилось, что вывешивают все результаты? — задумчиво спросила Тидзу, встав рядом с Руем.

— Э-э… Ну, это просто традиция школы, — немного размыто ответил Руй.

Действительно, в последнее время лишь немногие школы поступали также.

— Политика твоей бабушки?

— Нет, это был принцип прадедушки, который и основал школу. Бабушка просто сохранила традиции, которые он считал особенно важными… Она сама была человеком старой закалки, а её отец и того больше. Он считал, что таким образом побуждает учеников работать усерднее.

Школа с давней историей, к тому же частная, унаследовала устаревшие для современного общества методы обучения и назвала их традициями. Принцип объявления результатов был одной из них.

— А вообще, к чему это ты, Сирадо? Тебе не нравится, что ценность учеников и стандарты для них определяются результатами тестов?

— Нет, просто подумала, что иметь власть — прекрасно.

— Чего?

— Власть… именно власть. Это слово звучит воистину прекрасно, до дрожи прекрасно.

— Как обычно… Безупречный внешний вид и грязное нутро.

— Но у меня нет никакой власти, так что я могу лишь цепляться за тех, у кого она есть.

— Чего-о-о?

«Что она вообще несёт?» — недоумевал Руй.

— Кстати, что ты думаешь об этой традиции с результатами, Руй-сан?

— Ну, на меня сильно повлияло воспитание бабушки, но… я считаю, что результат достаточно знать только самому ученику. А уж побудит ли это работать — его личное дело.

— Понятненько. Тогда, может, поменяешь школу под себя?

— Не пори чушь… О, вот и моё имя.

Результат был весьма неплохим. Руй мог согласиться, что баллы соответствуют затраченным усилиям.

Парень прилежно учился каждый день, потому что у него была цель… Он хотел нагнать одного человека… Точнее, надеялся не отстать от неё ещё сильнее.

— Ну же, не стоит так говорить. Тебе не кажется, что ты совсем не пользуешься властью, которая тебе досталась?

— Слушай внимательно. Устройство школы не та штука, которую сопляк имеет право менять, основываясь на неустойчивых ощущениях. Ты лучше скажи, где твоё имя, Сирадо? Что-то его не видно.

Чисто на всякий случай Руй проверил весь список вплоть до последнего места, но так и не нашёл результат Тидзу. А когда он посмотрел на девушку, та быстро отвела взгляд.

— Неужели ты забыла имя в листок вписать?..

— И в самом деле прискорбно. Как можно дискриминировать учеников по тому, написали они имя или нет?!

Отсутствие имени означало мгновенную дисквалификацию. Оно расценивалось как нежелание сдавать тест вообще.

Большинство учителей напоминали об этом перед началом теста, но… как оказалось, кто-то всё же прослушал. Впрочем, даже без всяких напоминаний просто наличие графы для имени предполагает, что его надо вписать.

— Да какая дискриминация, имя нужно для различения людей. Или это не так?

— Ладно, тут уже ничего не попишешь. У всех бывают ошибки.

— От совершившего ошибку такие слова ничего не стоят. Вот так открытие!

Сирадо Тидзу появилась в школе примерно три месяца назад.

Из-за слишком опрятного внешнего вида и окружающей девушку потусторонней атмосферы, окружающие считали её образцовой ученицей, но… сегодня Рую наконец представился шанс сорвать с неё эту личину.

— Для начала… поздравляю тебя с дополнительными занятиями, Сирадо.

Дополнительные занятия вёл школьный консультант Синсуна по прозвищу «Вампир».

Руй даже немного посочувствовал Тидзу, которой предстояло выслушивать настойчивые и занудные нотации Синсуны. После них, по слухам, возникало ощущение, будто из тебя выпили всю кровь до последней капли.

— У меня такое чувство, что Синсуна-сенсей на меня зуб точит.

— Он настоящий гений, когда дело касается поиска слабых мест учеников. А когда он их находит, начинает последовательно туда бить.

Хотя репутацию этого учителя нельзя было назвать хорошей, ученики, испытавшие на себе эффект его необычной способности, заметно повышали успеваемость. Выдержав множество ударов по своим слабостям, ученики наконец преодолевали их.

Один из прошлогодних выпускников, успешно поступив в невероятно престижный университет, описал Синсуну такими словами: «Человек из него хуже некуда, но для меня он лучший учитель». Возможно, он имел в виду, что человек способен развить свои сильные стороны самостоятельно, но вот справиться со слабостями — нет.

Обычно Тидзу воспринимали совершенно неправильно, а вот Синсуна, похоже, ощутил, что с ней «стоит поработать»… Его способности действительно заслуживали уважения.

— Вот поэтому у меня есть к тебе просьба, Руй-сан.

— Отказываюсь.

Рую наконец удалось прочитать скрытые мотивы Тидзу.

«Эх, а я-то всё думал, что она имеет в виду…» — про себя вздохнул он.

— Пожалуйста, сделай что-нибудь с помощью своей власти.

— Повторяю ещё раз: отказываюсь.

— Ну почему? Ты ведь действующий председатель правления. Ты можешь всё в этой школе, не так ли?

— Эй!

Руй мгновенно накрыл ладонью рот Тидзу.

Парень на секунду испугался, но быстро взял себя в руки. В коридоре было мало людей, а Тидзу всегда говорила тихо, так что её никто не услышал.

— Сколько раз говорил: не упоминай об этом на людях.

— Иф-вы-ни.

Часть 3Руя ещё в раннем возрасте забрала к себе бабушка.

Школа Соэти вела историю от небольшого храма периода Эдо, где иногда учили детей. В нынешнем виде её основал прадедушка Руя.

Как председатель правления школы, бабушка любила её больше, чем кто-либо другой, поэтому, желая защитить оставленное отцом место, взяла Руя к себе на воспитание.

С тех пор они жили вдвоём. Парень даже не мог вспомнить лица родителей, которые не захотели навязываться жить к бабушке.

Три месяца назад бабушка навсегда ушла к прадедушке.

В те дни Руй, пока ещё первогодка, впервые испытал сильные чувства… Но долго скорбеть ему не позволили.

В завещании бабушки было сказано, что она назначает внука следующим председателем правления.

Сначала Руй не мог поверить, что такое вообще возможно, но потом пришёл к выводу, что его бабушка вряд ли стала бы так шутить.

Парень рассчитывал, что должность перейдёт к самоотверженно работавшей её секретарём Томиоке. Как по характеру, так и по способностям она была безупречна. Руй надеялся, что она защитит любимую школу бабушки.

Однако Томиока мягко отказалась от предложения:

— Немыслимо. Я всего лишь служу госпоже, перед которой я в неоплатном долгу, — и вежливо поклонилась Рую: — Прошу, позвольте мне теперь служить вам, как новому председателю правления. Только так я смогу отблагодарить госпожу.

Дело в том, что у Томиоки был немного несовременный характер.

Вот так у школы появился новый председатель правления и по совместительству её ученик… Но разумеется, Руй не мог пока управлять школой, поэтому вынужден был просить помощи у Томиоки.

Кроме того, если бы всем стало известно, что новым председателем правления стал ученик, репутация школы могла пострадать. Поэтому Руй попросил секретаря сделать вид, что пост председателя заняла она.

Даже учителя, исключая только директора, считали Томиоку преемницей. Положение Руя держалось в строгом секрете.

Однако этот секрет был раскрыт. И хуже того… проблемной девчонкой по имени Сирадо Тидзу.

— Руй-сан, Руй-сан, посмотри сюда. Я тут аккуратно всё прибрала.

С тех пор Тидзу всё время таскалась за Руем.

— Ну что? Как на твой взгляд, от меня есть польза?

По какой-то причине в голове у Тидзу сложилась схема «Новый председатель → самый важный человек в школе → если понравлюсь ему, то смогу жить в школе, сколько захочу», поэтому она принялась каждый день, без единого пропуска, надоедать Рую просьбами.

Очень-очень разными. И уже ничуть не стесняясь, в открытую.

— Ого?! Ого-го-го. Не может быть, неужели тут…

Наигранно удивлённый голос принадлежал, конечно же, Тидзу.

Руй в это время уже направлялся в столовую. Тидзу, которая должна была следовать за ним, почему-то ещё стояла у доски объявлений, озадаченно склонив голову набок.

Парня охватило ужасно неприятное предчувствие…

— Ох, я тут пригляделась, этот список висит как-то криво. И складок на нём многовато. Недопустимо! На него же все смотрят, надо закрепить поаккуратнее. Так, сейчас быстро…

Похоже, проблемная девчонка несправедливо обвинила бумажку с результатами в том, что её прикрепили неровно.

Скорее всего, её повесил кто-то из учителей. Ровно закрепить настолько огромный лист на высокой доске объявлений было непросто, так что в одной или двух складках не было ничего удивительного.

Ещё Руя возмутило, что хотя Тидзу всегда говорила едва различимо тихим голосом, сейчас, как и в других подобных случаях, она начала болтать ужасающе громко.

— Какой-нибудь внимательный ученик должен перевесить его получше… — скороговоркой выпалила Тидзу и, убедившись, что Руй смотрит на неё, протянула руку к листку.

«Дело плохо, очень плохо» — пронеслась мысль в голове у парня. Он смотрел на Сирадо Тидзу, которую знал только он и никто другой.

— Стой, Сирадо. Если ты что-нибудь тронешь…

Увидев, как Тидзу пытается вытащить закрепляющую листок на доске канцелярскую кнопку, Руй в панике рванулся к девушке.

Наверняка в этот самый момент она размышляла, как выполнить работу, затратив минимум усилий. Но она делала это не из благих побуждений. Не чтобы перевесить листок побыстрее, не мешая всё же пришедшим посмотреть результаты в обед редким ученикам, и не ради общей эффективности работы.

Ей просто было лень тратить много сил. На это явно указывало...

— Что, кнопка не вытаскивается?.. Её как будто не воткнули, а вогнали в доску. Ну кто ж так глубоко кнопки втыкает, а? Подумали бы о тех, кто их вытаскивать будет… У-у, с меня хватит, сейчас ногтями подцеплю…

…отношение Тидзу. Хотя за дело она принялась с энтузиазмом, уже сейчас её начало переполнять недовольство.

— Говорю же, не делай ничего лишнего. Остановись уже, Сирадо. Если ты опять что-нибудь разрушишь, произойдёт нечто немыс…

— У-у.

Пожалев времени, Тидзу решила вытащить глубоко засевшую кнопку грубой силой. Листок с результатами тестов пошёл безобразными складками, которым и в подмётки не годились те, что были на нём раньше.

— Ой…

Тидзу явно спешила. Видимо, «работа» уже начала ей надоедать.

Изящные пальцы девушки грубыми, отнюдь не изящными движениями, пытались разгладить бумагу.

Раздался приятный звук. К тому же протяжный.

Девушка неаккуратно потянула прижатую кнопкой часть листка и порвала его.

[[image:/storage/reader-images/34055aa1550c4d07a9b277b244562ed9f6890bf4.png]]
Естественно, оборванная часть упала вниз.

Листок с именами учеников, пусть даже только вторых классов, накрыл Тидзу целиком.…

— Ну всё, с меня хватит.

Этого девушка снести не могла.

Должно быть, сработал условный рефлекс. Тидзу немного комплексовала по поводу своего роста, и потому не любила оказываться в тени чего-либо.

Она вытянула руки вверх, но не для того, чтобы поймать падающую бумагу, а чтобы отмахнуться от неё.

Листок разорвался ровно напополам. Он был подобен морю, что разошлось в стороны перед пророком, спасавшим свой народ от преследовавшего их войска.

Хуже того, в открытое окно подул сильный холодный ветер.

Разорванный на две части листок взмыл в воздух и исчез за окном, будто его что-то туда засосало.

Это было настоящее чудо. Можно сказать, бог снизошёл с небес на землю.

Цепочка действий Сирадо Тидзу напоминала точно рассчитанную комедийную сценку.

Способность превратить по-настоящему крошечную «попытку красиво повесить листок с результатами» в настолько масштабное стихийное бедствие можно было назвать только талантом.

— Сирадо… Насколько бы отвратительными ни были дополнительные занятия…

— Я не н-нарочно. Правда!

Однако это была не та ситуация, где Руй мог бы сказать: «Ох, какая беспечность, неслыханная ты растяпа!»

Парень немедленно начал действовать. Подбежав к окну и перегнувшись через подоконник, он попытался ухватить разорванный листок.

Однако холодный ветер дул яростно, а его жертвой была простая бумага.

Порхающие листки полностью доверили себя ветру, будто наслаждаясь первым опытом воздухоплавания, и… мирно пропали за углом школы.

— Да вы шутите… — пробормотал себе под нос Руй, уже на всех парах слетая вниз по лестнице.

Промчавшись по коридору первого этажа, парень выбежал из здания и оказался под окном, из которого недавно смотрел, потом добрался до угла и вышел на задний двор школы. Однако бумаги уже и след простыл.

Старшая школа Соэти стояла на небольшом холме.

Сразу за забором простирался городской пейзаж.

Руй лишился дара речи. Он не смог произнести даже «Говорил же я ей ничего не трогать».

Вот так и случилось нечто немыслимое.

Результаты тестов были потеряны. Листок с оценками всех учеников мог попасть в руки совершенно постороннего человека.

Конечно, это тоже было серьёзное происшествие, но… намного важнее было другое…

Главная проблема заключалась в том, что листок с результатами порвала Сирадо Тидзу.

Порвала, разбила, сожгла… Проще говоря, Тидзу совершила над неким объектом действие, которое можно назвать «разрушением»…

Это означало…

Часть 4— Наверно, вы все уже заждались. Ну что, начнём ваш самый любимый урок?

Первым уроком после обеда была математика.

В комнате царила атмосфера неприятного напряжения. Математику вёл обладатель почётного первого места во всеобщем «списке самых нелюбимых учителей» — Синсуна по прозвищу «Вампир».

Руй на всякий случай проверил весь задний двор школы, но обнаружил только одну часть разорванного напополам листка с результатами.

Придя к выводу, что вторая всё-таки улетела в город, парень отчаялся.

— Но сначала, так… Сирадо-кун. Я хочу кое-что тебе сказать.

Синсуна регулярно устраивал вступления к своим урокам.

Сегодня учитель выбрал для этого мероприятия Тидзу.

Скорее всего, он собирался посмеяться над тем самым забытым именем, то есть специально рассказать всему классу об ошибке, о которой полагалось знать только совершившему её человеку.

Синсуна часто устраивал подобные представления. И что самое неприятное — в начале урока. В конце занятия стыд ещё можно было бы снести, но унижение в начале волей-неволей оставалось в памяти учеников. Этот учитель недаром занимал не менее почётное первое место в составленном девушками «списке физиологически непереносимых учителей».

В классе повисла атмосфера сырости. Но не в смысле грусти или желания расплакаться, а скорее отвращения — как от случайного прикосновения к чему-то противному.

Однако…

— Э-э-экселлент! — выкрикнул фразу в духе учителя английского языка математик, на что из-за его обычных чудачеств никто не обратил внимания, и принялся восхвалять Тидзу: — Какое же изумительное решение — забыть вписать имя! Ну почему все остальные не смогли сделать и такой малости? Я просто не могу найти ответа на этот вопрос!

Синсуна… не язвил. Он всерьёз хвалил Тидзу. Ведь хваля кого-то, он никогда не жалел слов.

Хотя Синсуна настойчиво бил учеников по больным местам разными колкостями, теми из них, кто сумел превратить возмущение в мотивацию к росту и добиться хороших результатов, он гордился почти как собственными детьми и возносил их до небес. Если б ему дали громкоговоритель, о них стало бы известно всему городу.

Именно поэтому над Синсуной, несмотря на огромную неприязнь, не издевались, как над некоторыми слишком проблемными учителями. Под хорошими результатами математик понимал не оценки, а старания каждого превзойти себя.

Хотя все до единого ученики говорили, что Синсуна их раздражает, на самом деле большинство восхищалось им. В скрытом рейтинге «Он что, цундере нового типа?» этот учитель также занимал величественное первое место.

— Эй, вы все, хватит уже учиться. Берите лучше пример с Сирадо-кун и хотя бы забывайте вписать имя!

Руй пытался понять, что это всё значит, и почему Синсуна хвалил Тидзу. Скорее всего, это не было одной из его шуток. Математик вообще редко шутил. Даже когда Синсуна хвалил хорошо поработавших учеников, если кто-то неудачно пытался его прервать, он гневно кричал на помешавшего.

«Что-то не так. Что-то явно не так», — подсказывал Рую его здравый смысл.

Но самым странным во всём происходящем было то, что никто в классе не удивлялся словам Синсуны.

Все считали их совершенно естественными. Все подряд искренне восхищались Тидзу: «Ого, потрясающе!» или: «Ах вот оно как, значит, можно было имя забыть!» Вот в этом-то и заключалась самая большая странность.

— Ох, Тидзу-тян и правда поразительная. Мне даже в голову не приходило, что можно забыть написать имя.

Даже сидящая по соседству Ю восторженно похвалила девушку.

Посреди бурлящего класса только один человек ломал голову, восклицая про себя «Что, чёрт возьми, происходит?!» — Руй.

Парень не понимал, с чего именно всё началось, но был уверен, что началось.

Действия Тидзу в очередной раз принесли свои плоды.

Странность происходящего ощущал только Руй. Наверное, только он один во всём мире.

Да, этот мир уже был сломан.

Сломан руками Сирадо Тидзу.

Дальнейший урок превратился в настоящий ужас.

Славословия Синсуны так и не прекратились, а Тидзу стала главной темой занятия.

Сегодня урок был посвящён разбору ошибок с промежуточных тестов, но высшей оценкой считались баллы Тидзу.

Из-за забытого имени ей должны были поставить ноль, однако…

— Ох, извините меня. Я слегка переволновался. Если немного подумать, то забыть написать своё имя может только тот, кто достиг уровня Сирадо-кун, — громко начал нести какую-то чушь математик. — Насколько бы высокую цель вы себе не ставили, тут у вас шансов нет… Ага, совсем никаких. Но если мы ограничимся этим выводом, то какой же это урок? — обычным саркастическим тоном добавил он и начал проверять тесты учеников, основываясь на предположении «Какую бы оценку получила Тидзу, если бы её вообще оценивали». — Прости, Сирадо-кун. Я понимаю, что тебе наверняка скучно, но прошу ненадолго опуститься до уровня остальных и посидеть на уроке. Хорошо?

Если бы Тидзу не забыла написать имя, то получила бы на тесте сорок восемь баллов.

Обычно такая оценка заслужила бы «Надо больше стараться», но сегодня…

— Божественные цифры!

После восторженного крика Синсуны число «48» превратилось в высший балл.

Опустим вопрос, что было для математика Богом, но оценки ниже сорока восьми — что абсолютно естественно — и даже более высокие — что странно — стали считаться ошибками.

Синсуна насмехался над учениками, набравшими девяносто и даже сто баллов, бросаясь фразочками вроде «Ну и зачем набирать такой высокий балл?! Что вообще такое, по-вашему, тест?!» и другими подобными колкостями.

Хвалил он только тех, кто попал в узкий диапазон между сорока и пятьюдесятью баллами, то есть рядом с Тидзу. Некоторые ученики удостаивались совершенно абсурдных похвал, например: «Как же досадно, в следующий раз набери на один балл поменьше» — однако возвращались на своё место полностью всем довольные.

Окружающие считали происходящее абсолютно естественным.

Да, Синсуна был совершенно прав… в данный момент и в данном мире.

Потому что мир изменился.

Когда Сирадо Тидзу ломает какую-то вещь, вследствие этого нечто ломается и во всём мире.

К примеру… Когда Сирадо Тидзу разбила стекло в женском туалете, люди забыли вид собственного лица.

К примеру… Когда Сирадо Тидзу сломала весы в школьном медпункте, из мира исчезла гравитация.

К примеру…

А в этот раз она порвала листок с результатами тестов.

Уроки, наконец, закончились.

Последующие занятия прошли так же, как и урок Синсуны: Тидзу считали не то королевой, не то божеством.

— Хо-хо, я смотрю, образцовым ученикам тоже непросто приходится.

Тидзу полностью увлеклась происходящим.

Её характер был от природы прост. Так что когда мир становился таким, она каждый раз вела себя примерно одинаково.

Как только закончился последний урок, одноклассники в одно мгновение обступили Тидзу и принялись упрашивать её помочь с учёбой. За помощью к ней обратилась даже Ю.

— Конечно, с удовольствием помогу. Эй, не толпитесь, по очереди.

Высокомерие Тидзу перешло все границы. В ответ на любой вопрос она с гордым видом объясняла неправильно написанную формулу.

Сирадо Тидзу превратилась в настоящую героиню дня…

И только один человек во всём мире смотрел на неё невообразимо холодным взглядом. Тот единственный ученик, который до сих пор сохранял здравый смысл нормального мира.

— О, кто это у нас тут такой? Неужели набравший страшные восемьдесят пять баллов Руй-сан?

— Йо, сорокавосьмибалльная Сирадо.

— Ого, представить себе не могла, что ты меня так хвалить будешь.

Парень быстро пожалел о своих словах: «А… понятно. В нынешнем мире это похвала. Ошибся».

— Я восхитительна, правда? Ох, интересно, я ещё отражаюсь в зеркале?

Руя съедало раздражение, невыносимое раздражение.

Хотя все вокруг с абсолютно естественным видом пели осанны Тидзу, Руй находился вне их здравого смысла.

И разумеется, сама Тидзу.

Сирадо Тидзу всё понимала и пользовалась сложившееся ситуацией.

— Довольно, Сирадо.

Руй схватил девушку за руку и вытащил в коридор. В классе поднялся недовольный свист, но парень не обратил на него никакого внимания.

— Ну что такое? У нас же наконец сложилась приятная атмосфера.

— Ты вообще осознаёшь, что сама всё это устроила?

— Конечно же, я это понимаю. Но этот мир… ну… как бы получше выразиться…

— Эй, неужели… ты считаешь, что мир можно не возвращать к норме?

Тидзу промолчала.

— Эй, ты что…

— Ещё чуть-чуть! Давай оставим мир таким ещё ненадолго.

— Послушай, ты почти всегда говоришь то же самое и… — попытался строго отчитать девушку Руй, но в коридор волной вырвались уставшие от ожидания одноклассники, которые с криком «Ну хватит! Нельзя забирать Сирадо-сан себе одному» утащили Тидзу обратно в класс.

У Руя вновь немного закружилась голова.

«Опять тот же сценарий? Это всё происходит из-за неё, но она никогда не идёт навстречу… — мысленно вздохнул он. — Ладно, ничего не поделаешь. К счастью, в этот раз очевидно, что именно сломалось. Придётся найти вторую часть листка с результатами самому. Надеюсь, она не улетела слишком далеко…»

Однако Руя мучило небольшое сомнение: почему всего лишь из-за разорванного листка случилось настолько масштабная поломка?

В самой поломке сомнений не было. Тот мир, его здравый смысл, принципы, восприятие сломались.

Они сломались потому, что Сирадо Тидзу порвала листок с результатами тестов.

Обычный мир ушёл в прошлое. Причём далеко не впервые.

Руй устал считать число беспорядков, созданных руками Тидзу.

Её действия уже в который раз приводили к невероятным последствиям.

В этот раз, насколько мог судить Руй, мир изменился таким образом… что все до единого поступки Тидзу стали считаться полностью правильными.

Хотя он понимал, что стало поводом для таких изменений, он не видел основы.

Связь причины и следствия была слишком размытой. Что в мире могло поломаться из-за порванного листка с результатами тестов?

Немного подумав, Руй достал мобильный телефон. Хотя парню было жалко выбрасывать старый, пригодный только для ответов на звонки и отправки сообщений кнопочный телефон-раскладушку, не так давно он всё же сдался и перешёл на смартфон.

Всё ради того, чтобы в любом месте иметь возможность войти в некое приложение.

— Прошу прощения, семпай. Удобно сейчас говорить? — напечатал Руй в чат социальной сети.

«Мне же всё равно потом писать "отчёт"», — подумал он, будто пытаясь убедить самого себя.

— Что тако-ое, Руй-кун?

Ответ пришёл в ту же секунду. Скорее всего, собеседница Руя и сегодня проводила всё своё время за компьютером, не отходя от него ни на шаг.

При одной мысли об этом парня охватило уже привычное ощущение, чем-то напоминающее изжогу. Но это не значило, что ему стало плохо, просто его мучила невыносимая досада, от какой губы стягиваются в недовольную щёлку.

Однако нынешняя ситуация не позволяла тратить время на самокопания. Руй коротко изложил все события в сообщении и отправил его адресату.

Первые впечатления той были следующими:

— Хи-хи-хи, я смотрю, Ути всё такая же энергичная.

Даже по тексту чувствовалось, что отправитель наслаждается сложившейся ситуацией

[[image:/storage/reader-images/79002c34ce65df42a75e6e3e312c54058f39f8cf.png]]
Однако, проигнорировав её настрой, Руй спросил:

— Но почему всего лишь из-за порванного листка с результатами случился такой беспорядок?

— Что значит «почему»? Разве не из-за того, что там вписаны имена всех учеников? — пришёл короткий, но быстрый ответ от семпай.

— Что это значит?

— Ну как же, там ведь написаны не только лучшие результаты, а имена всех учеников школы в определённом порядке. Традиция твоего прадедушки.

— Да, всё так.

— Если бы там были указаны только лучшие, настолько масштабных изменений бы не произошло. Но разрушенной оказалась вещь, в которую вписаны все имена вместе с их порядком…. Вот и весь ответ.

Не до конца поняв смысл объяснения, Руй переспросил:

— Но результаты же разделены по годам обучения, порван был только список учеников вторых классов. Причём здесь все ученики?

— Это не важно. Имеет значение только принцип «все имена в определённом порядке». Ути сломала ту вещь, которая следовала этому принципу… А значит разрушила норму.

«Ах вот оно что…» — наконец понял Руй.

— Ясно. И поэтому воплощавший норму мир сломался…

— Верно. А ещё одна девушка случайно забыла указать своё имя, и поэтому единственная не попала в список, в котором по правилам хоть где-то должна была находиться. Поэтому разрушенная норма совместилась с ней, единственной оставшейся ученицей.

Семпай как всегда быстро и точно проанализировала случившееся. Руй не смог бы сделать это в одиночку.

— Большое спасибо, Анято-семпай.

— Что, сразу же переходишь к делу?

— Разумеется.

— Хорошо. Потом расскажешь об итогах. Буду ждать с нетерпением.

Руй вышел из приложения.

Теперь ему стало ясно даже то, почему несмотря на столь скандальное происшествие — потерю листка с результатами — никакого шума не поднялось.

Наверняка всё можно было объяснить: «это сделала Сирадо Тидзу».

Скорее всего, окружающие считали, что она совершила восхитительный, можно даже сказать благой, поступок, и что с неё следует брать пример… Вот таким сейчас стал мир.

Чем дольше Руй об этом думал, тем сильнее болела его голова.

— Эй, Руй-сан? Куда это ты? — придирчиво спросила Тидзу из класса, когда парень попытался уйти.

— Иду забрать улетевшую часть листа с результатами. Если нет самой вещи, то и чинить мне нечего.

—П-погоди-ка секунду, Руй-сан. Неужели ты собираешься его отремонтировать?

— Само собой. Чего ты вообще об этом спрашиваешь?

— Нет-нет-нет-нет! Одно дело забавные ситуации, которые у меня обычно получаются, но зачем же чинить настолько чудесный мир?

— Твоя главная проблема — вот эта вот безответственность,— устало вздохнул Руй.

Он не мог удержать себя в руках.

Он терпеть не мог сломанных вещей.

Чем бы эта сломанная вещь не была… Пусть даже «миром».

— Я просто не могу оставить его сломанным!

Часть 5Конечно, странности затронули не только старшую школу Соэти.

Когда Руй спустился в город в поисках листа с результатами, ему довелось увидеть многое.

— Слушай, ты опять прогулял работу и весь день сидел в манга-кафе?

— Д-директор… эм-м… у меня были на то при…

Перед некой торговой компанией, мимо которой Руй случайно проходил, разговаривали молодой полусонный сотрудник и грозный зрелый мужчина — по всей видимости, его начальник.

Молодой служащий с опаской заглянул в суровое лицо вышестоящего, но…

— Молодец! Ты наш образцовый сотрудник!

— Э?

— Надеюсь, все остальные будут брать с тебя пример! Особенно тот, ну, с лучшими результатами продаж. Ямамото-кун вроде бы. Он только и делает, что работает. Какой позор!

— Ч-чего?...

— Придумал! Почему бы тебе не начать вести свой тренерский курс? Ты должен научить всех своим способам вести дела!

— Э?.. Э?!

Сначала молодой сотрудник был ошарашен внезапными похвалами начальника, но постепенно здравый смысл поломанного мира заразил и его.

— Да будет так! Я с радостью расскажу о своих методах всем трудоголикам нашей фирмы!

Чуть позже, около небольшого семейного ресторанчика…

— Раз!

Внутри здания раздался громкий, слышный даже снаружи, приятный для ушей звон.

Руй заглянул в окно и увидел, что это какая-то официантка случайно уронила посуду на пол.

— Ва-а-а-а-а-а-а-а-а-ау!

Все посетители и сотрудники тут же ей зааплодировали. К тому же стоя.

— Опять! Она опять разбила посуду!

— В какой раз?! Просто скажите, в какой уже раз?!

Все присутствующие в едином порыве громко восторгались неуклюжей официанткой.

— Т-тринадцатый! Менеджер, это же новый рекорд!

— О-о-о-о!.. Ты настоящая гордость нашего заведения!

— Как стать таким же, как я? Всё просто. Нужно ни о чём не думать.

У какого-то летнего кафе проходило нечто, напоминающее интервью.

— Все слишком много думают о разных вещах. Но посмотрите на меня. Я вот вообще ни о чём не думаю. Но если бы через силу и думал, то разве что… О! О том, как ловчее прогуливать и как эффективнее ничего не делать. И не более того.

— Всё понятно. Мне стоит взять с вас пример.

— Вот поэтому ты и бездарность. Брать с меня пример? Ты даже сейчас всерьёз слушаешь, что я говорю. Это недопустимо!

— В-вот оно как?.. А ведь и правда…

— Напрягаться абсурдно! Всё внимание и сосредоточенность надо выбросить в мусорку. И тогда, вон, гляди, мир станет похож на те облака… Ты увидишь его таким, какой он есть.

— Но ведь это так трудно. Никто не может убежать от лежащей на нём ответственности.

— Ответственность? Ха! Это самое ненавистное мне слово во всём мире!

— Все это слышали? Это очень мудрое изречение. Мудрейшее! Давайте прочувствуем его всей душой и с завтрашнего же дня начнём жить так, чтобы хоть немного приблизиться к этому титану мысли.

— Короче говоря, всё это «выставка» подобных Сирадо… — пробормотал Руй, остановившись у магазинчика электроприборов.

— …Биржа в панике. Инвесторы отказываются от компаний, показывающих заметный рост, и раскупают акции близких к банкротству фирм…

«Надо поспешить…» — решил парень.

Часть 6— Наконец-то поймал.

Когда Руй в конце концов вернул обрывок листка с результатами, солнце уже почти село на востоке. Закатные лучи почему-то ужасно жгли глаза парню. Возможно, из-за того, что он долго бегал по всему городу.

— Погодите-ка. Закат на востоке?

Через некоторое время Руй вспомнил, как Тидзу недавно вслух размышляла: «А солнце разве садится на западе? Вроде же на востоке?»

— Так вот к какому выводу она в итоге пришла. Проверить себя — дело пары минут, но она опять поленилась… — устало вздохнул парень.

Похоже, Тидзу стала нормой даже для законов природы.

Вот так, после многих усилий, Руй вернулся в школу… и сразу же направился в мастерскую. В принципе, ему подошло бы и любое другое помещение, но парень хотел иметь длинный стол. А главное — мастерская школы находилась в слабо продуваемом месте.

Убедившись, что окна закрыты, Руй развернул на столе порванный листок с результатами тестов. Если бы во время работы в комнате подул ветер и бумага сдвинулась, все усилия по её починке стали бы тщетными.

— Итак…

Словно хирург, готовящийся к сложной операции, Руй натянул тонкие виниловые перчатки, которые не помешали бы работе и не позволили поту с рук попасть на бумагу.

Затем парень затих, будто пытаясь слиться с тишиной, и погрузился в размышления:

«Скрепить скотчем?.. Нет, нельзя. Склеить ровно я сумею, да и само по себе средство довольно простое, но скотч быстро теряет свойства, окисляется на воздухе, распадается под воздействием ультрафиолета. Бумага желтеет, пропитывается клеем и начинает распадаться.

Может воспользоваться прозрачной лентой, какой реставрируют книги?.. На первый взгляд неплохо. Свойств она почти не теряет, поверхность скрепления не видна. И ленты из нашей японской васи[1], и зарубежные образцы достаточно высокого качества, с выбором точно не ошибёшься.

Но…»

Руй отметил, что на линии разрыва присутствовала небольшая слоистость.

Он должен был придать листку состояние бесконечно близкое к изначальному, поэтому выбора у него не осталось.

— Нужен клей.

О починке листов бумаги с помощью клея люди слышат нечасто, но на самом деле это не такой уж редкий случай.

Вот только при склейке необходимо накладывать друг на друга слои, то есть те неровности, которые появились в момент разрыва бумаги. Причём настолько аккуратно, чтобы даже приглядываясь нельзя было различить повреждённую поверхность.

Тем не менее Руй… был вполне способен произвести ремонт с такой тщательностью.

— Я тебя быстро починю, и ты снова сможешь работать, — обратился к листку Руй.

Парень тоже считал, что нет смысла настолько аккуратно чинить бумажку, которую рано или поздно выкинут, но…

Он сам не мог допустить незаконченности.

И что даже важнее, он обязан был починить листок полностью.

Половинчатым ремонтом, ремонтом только для вида, нельзя было вернуть мир к изначальному состоянию.

Таково было правило.

Поэтому всё надо было сделать точно и деликатно.

Сосредоточившись, Руй взял в руки привычный бамбуковый вертел и качественный быстросохнущий водостойкий клей.

В завершение он тщательно прогладил листок утюгом через слой пищевого пергамента.

В тот миг случилось чудо, называемое восстановлением…

Когда Сирадо Тидзу что-то ломает, мир в чём-то сходит с ума.

Но если сломанную вещь починить, то и мир вернётся к обычному состоянию.

Таковы правила.

Это и есть шанс для Руя применить свои навыки.

Так всё случилось и в этот раз.

Ремонт был завершён, мир вновь заработал как положено.

Когда Руй вернулся в класс, столпотворение вокруг Тидзу ещё продолжалось.

Некоторое время парень недовольно следил за происходящим…

— Э, что?

Вдруг Ю озадаченно наклонила голову.

— Неужели опять что-то случилось?..

Только после этих слов Руй почувствовал, что всё действительно вернулось в норму.

То же произошло и с остальными учениками. Все они разом склонили головы набок, на их лицах отразилось непонимание.

Скорее всего, их память о прошедших событиях сильно затуманилась.

Всегда сохранявший нормальность Руй не мог этого ощутить, но у остальных людей память о том, как изменился мир, и что они там делали, стала похожа на впечатления от сна, начинающие таять уже в миг пробуждения.

И только Ю, которой Руй давно рассказал об обстоятельствах Тидзу, осознавала, почему это случилось. Дискомфорт после «пробуждения» подсказал ей, что случилось нечто, касающееся Сирадо Тидзу.

В противном случае, она, скорее всего, смогла бы лишь неуверенно спрашивать: «Э? А чем мы сейчас занимались?» — как и подавляющее большинство учеников.

— Вау! Ты серьёзно? Действительно так забавно было?! — громко расхохоталась Ю, услышав от Руя рассказ о прошедших событиях.

Да, можно сказать, всё это было просто смешной историей.

— Э? — очнулась виновница произошедшего, — Руй-сан, неужели ты… всё починил?

— Да.

— Да как так-то…

Заметив в реакциях окружающих признаки восстановления мира, Тидзу понуро опустила плечи.

Но затем она тут же вскочила с места и попыталась выйти из класса, вероятно для того, чтобы…

— Бесполезно. Уже ведь доказано, если ты сломаешь вещь намеренно, ничего не произойдёт.

И действительно, феномен поломки мира происходил только в том случае, если Тидзу разрушала вещь нечаянно. Это тоже было одно из правил, выясненных за прошедшие три месяца.

Именно поэтому настойчивые просьбы Тидзу приносили так много проблем. Слишком стараясь быть полезной, она создавала много случайных разрушений.

— А кстати, Сирадо, ты уверена, что тебе стоит здесь оставаться?

— О чём это ты?

— Ну как о чём?.. Ох, кажется, ты опоздала.

В эту же секунду к Рую и Тидзу приблизилась тень. Увидев её, остальные ученики поспешно начали собирать вещи, чтобы сбежать домой.

— Руй, не наказывай Тидзу-тян слишком сильно. А ещё… неудобно, что тебе каждый день приходится этим заниматься, но всё-таки доверяю сестру тебе.

— Да, я всё сделаю.

— Ну что, по домам?

— Ага, пойдём.

Вслед за Ю Руй тоже начал собирать вещи.

— Э? Ч-что такое? П-почему все вдруг…

Тидзу всё ещё не могла понять, что происходит, поэтому Руй жестом посоветовал ей оглянуться.

— Сзади?.. Ого, это вы, Синсуна-сенсей? Смотрю, у вас и сегодня чудесное настроение.

— До встречи, Сирадо. Удачи на дополнительных занятиях.

— П-п-погоди-ка секундочку, Руй-сан. У меня такое чувство, что Синсуна-сенсей страшно зол!

— Ну конечно, сейчас ведь уже такой поздний час. Чем ты занималась вместо отработки нуля баллов за тест?

— И ч-ч-чем же это я занималась…

— Ну всё, увидимся завтра. Пусть тебя выжмут досуха, — бросил девушке на прощание Руй и вышел из класса.

Примечания переводчика:

1. Особая японская бумага высокого качества.

----------

Второе разрушение: Обитательница не этого мира

Мудрецы всегда голодны.

Они не могут управиться с чрезмерными знаниями и отточенным умом, поэтому их всегда мучает голод по имени «скука».

И только удовлетворение любопытства служит им пиршеством.

Однако мудрецы не любят гостей. Они ведь ещё и отшельники.

Они плохо ладят с миром: избегают встреч, отказываются от общения, предпочитают одиночество.

Но из-за этого пиршество становится ещё дальше от них.

Любопытство удовлетворяется опытом. А отшельники, закрывшиеся в одиноком мирке и день за днём наблюдающие один и тот же пейзаж, лишены радости нового опыта и открытий.

Именно поэтому…

Главное сокровище мудрецов — желанные им гости.

Таких гостей у мудрецов немного, это может быть даже единственный близкий друг, раскованный собеседник, которого можно назвать настоящим чудом, что случилось в полной сумасбродства и самодовольства человеческой жизни.

Больше всего в мире мудрецы наслаждаются историями о странствиях такого друга.

Часть 1— Вот что случилось сегодня.

День подходил к концу.

Перед сном Руй включил компьютер и описал все сегодняшние события. Это занятие уже давно превратилось для него в ежедневную рутину.

Однако он писал не дневник. Его рассказ был предназначен не для него самого.

— …Ты и правда чужой на кладбище, — сразу же появилось сообщение в чате.

Ответ собеседницы был ожидаемо быстрым.

— Повседневность ведь, по своей сути, мало чем отличается от пребывания в могиле. То, что у тебя она наполнена острыми ощущениями, означает, так или иначе… …что ты особенный.

«Может, всё-таки перестанешь пользоваться двумя троеточиями подряд?» — чуть машинально не напечатал Руй, но сдержался, понимая, что всё равно ничего не добьётся.

Его сильно беспокоило, что с тех пор, как он начал день за днём переписываться в чате, единственным изменением в жизни стала возросшая скорость, с которой он стучал пальцами по клавиатуре. Это вечернее общение уже стало для него настолько привычным, что если бы он вдруг перестал себя контролировать, то, наверное, смог бы печатать ответы на рефлексах спинного мозга.

И всё же при мысли, что рассказ о сегодняшних событиях, похоже, понравился ей, губы Руя непринуждённо сложились в расслабленную улыбку.

С ней Руя связывало некое приложение чата.

Хотя сейчас подобные приложения, где пользователи могут управлять собственными аватарами в изометрическом виртуальном мире, уже стали широко распространены, раньше всё было иначе. Тогда яркий дизайн и простота этого приложения, благодаря которой его без труда мог запустить любой человек даже в браузере, позволили ему быстро набрать более миллиона зарегистрированных пользователей, главным образом молодёжи.

Приложение до сих пор объединяло столько людей, что о нём говорили, будто бы каждый ученик средней и старшей школы хотя бы раз заходил туда. Можно сказать, что судьба его сложилась довольно удачно. Обычно, следуя за постоянным прогрессом, пользователи быстро переходят на новинки, но это приложение устояло под волнами времени. Оно, словно старый магазинчик, по-прежнему продолжало работать, гордясь большим числом активных пользователей.

Правда, взглянув на экран Руя, озадачились бы даже те, кто пользовался приложением с самого запуска.

На нём простирался «школьный класс».

Главным отличием этого приложения от простого чата была возможность общаться, находясь на виртуальных картах, построенных на основе городских районов, например Сибуи или Синдзюку, и повседневных пейзажах, вроде городских парков. А чтобы постоянные пользователи не уставали от однообразных видов, на картах были горы и другие живописные места отдыха. Также иногда открывались ограниченные по времени зоны — замки, храмы или даже космическая станция.

«Класс» был одной из самых непримечательных карт, и сам по себе не представлял ничего необычного.

Однако…

Руй стоял в комнате, где и без него уже весело общалось множество пользователей. Его аватар представлял собой самую простенькую мужскую модель, выданную приложением, когда он указал пол во время регистрации.

Перед ним на учительской кафедре сидела девушка.

Для простого изображения на экране компьютера её глаза сияли слишком ярко и гордо. Её взгляд, казалось, обозревает весь наш мир свысока, а висящая на губах улыбка была исполнена такого жестокого очарования, будто бы девушка могла в любой момент потребовать кровавых жертв в свою честь.

Её длинные волосы колыхались в воздухе характерными для аватара движениями даже несмотря на полное отсутствие в виртуальном мире ветра. Они были белыми… нет, даже более того, и волосы, и лицо, и контуры тела были совершенно белыми, будто сплетёнными из нитей света, и казались прозрачными.

Эта белизна превращала девушку, которой, наверное, куда больше бы подошли чёрный и красный цвета, в божество, представлявшееся средоточием всех тайн нашего мира.

Даже её несколько пухлая фигура сочетала в себе низменные страсти и святость, будто бы предназначенные для того, чтобы приручать глупых мужчин и делать из них безвольных домашних питомцев.

Можно сказать, эта девушка была подобна богине, упавшей на самое дно тёмной бездны.

Однако же! Ещё раньше восхищения тем, как идёт ей тонкое, словно воплощающее простоту белое платье, к любому взглянувшему на неё приходило понимание, что эта девушка полностью, в каждой своей частичке именно «девушка». Светлая кожа… Хотя, таких слов недостаточно. Девушку, из которой исчез всякий цвет, можно было назвать только прозрачной.

Нет, она действительно была прозрачной.

Вот здесь-то и следовало озадачиться.

Казалось, будто аватар девушки отображается только на экране Руя.

И в самом деле, слова девушки, которая вроде бы вела разговор, не сохранялись ни в одном логе чатов, они появлялись только на компьютере Руя.

С точки зрения постороннего эта сцена выглядела неоспоримо странной. Аватар парня с именем «Руй» вёл беседу с невидимым ни для кого больше человеком. Естественно, остальные обходили его стороной, изредка бросая комментарии «Чем это он там в одиночку занимается?» и «Отвратительно».

Но Руй уже давно привык и к такому отношению.

— Когда Ути высвобождает свою силу, в твоей повседневной жизни наступает рассвет, — продолжила разговор девушка, над головой которой, будто корона, висел написанный серебряными буквами никнейм «Анято». — Ведь с тех пор, как она появилась, твои деньки в школе… стали бесконечно весёлыми, не так ли?

— Сирадо-то? Ни капельки. Какое веселье, от неё одни проблемы.

— Хе-хе, люди часто неосознанно реагируют на необычное подобным образом. При этом они заслушиваются благодарным бормотанием обывателей, то есть тех, кто наделён здравым смыслом. Но поскольку мне известны твои настоящие чувства, уверяю: всё будет в порядке. Можешь не волноваться.

— Э-э…

«"Известны"… — мысленно повторил Руй, — Да, семпай всё известно. Она всё обо мне знает и забавляется этой игрой».

— Сколько ещё это будет длиться, семпай? — невольно произнёс вслух парень и разочарованно подумал: «Как давно я не видел Анято-семпай вживую?»

Единственной точкой соприкосновения Руя с закрывшейся дома Анято был чат.

И это при том, что они жили по соседству. При том, что они дружили с самого детства, с тех пор, как начали осознавать мир вокруг себя. При том, что если открыть окно в комнате Руя, напротив оказалось бы окно Анято-семпай.

Их отношения, которые семпай назвала «слишком клишированными и потому довольно необычными», уже давно превратились в по-настоящему необычные и застыли без изменений.

С тех пор, как семпай заперлась дома, Руй почти каждый день общался с ней через чат. «Сегодня случилось то-то и то-то», — пересказывал он ей свою обычную жизнь, словно историю о странствиях, и одновременно наблюдал за её состоянием.

А ещё при каждой возможности…

— Ладно, неважно. Давай о чём-то другом поговорим. Образумься уже, семпай. Покажись на глаза хотя бы Ю, она же твоя младшая сестра.

...он пытался убедить Анято-семпай, что ей нужно отказаться от затворничества.

— Младшая сестра?.. Ты имеешь в виду ту девушку, посланную враждебным мне кланом богов, которая выдумала для себя легенду [профиль] сестры и наблюдает за мной под этой личиной?

«Да-да, знаю, — увидев привычный ответ, вздохнул про себя Руй. — Если уж речь зашла о выдумках, то это твоя «выдумка», Анято-семпай».

Но несмотря на резкость, ответ Анято-семпай пришёл чуть-чуть медленнее обычного. «Она всё-таки беспокоится о сестре», — закралась в голову Руя крошечная надежда.

Поверив в неё, он решил, что ещё не стало слишком поздно, и продолжил печатать:

— Послушай. Ю пытается понять тебя, потому и мирится с нынешней ситуацией. На самом деле она очень за тебя волнуется. Прошу, можешь ты хоть иногда показываться ей на глаза? Ничего более. Пожалуйста.

Руй продолжал уговоры, ведь был единственным, кому Анято-семпай позволяла с собой разговаривать. Она не показывалась даже семье, общалась, пусть и через чат, только с Руем.

— Смотрю, ты всё ещё пытаешься описать меня словом «хикикомори».

— А как иначе мне тебя описывать?

— Ты просто сравниваешь мою повседневную жизнь со своей, в которую веришь, и тут же решаешь, что моя неправильная… Ты даже не пытаешься проверить, в какой из них истина. А ведь может оказаться, что на самом деле моя жизнь правильная.

— Тут нечего проверять. Реальность есть реальность. Образумься, семпай, и брось эти игры.

— …И всё же я верю в свою правду. Точно так же, как ты слепо принимаешь свою. А кстати, ты ведь теперь публичное лицо — владелец школы, верно?

— Ну… да.

«Правда, никакой публичности у меня нет», — мысленно добавил Руй.

— Я посвящаю всю себя образу жизни, который ты называешь «хикикомори»… …Потому что в нём истина мира. Может ли владелец школы так сходу отрицать страстные порывы молодёжи только потому, что их воззрения отличаются?

— Прости, я всего лишь новичок, который не способен ни на что без помощи Томиоки-сан.

Видимо, посчитав такой ответ забавным, Анято-семпай в очередной раз обернула всё так, будто держала Руя за ребёнка:

— Иронизировать надо мной пытаешься? А, малыш Руй-кун?

Парень немного обиженно надул губы.

— Однако такими словами ты не пробьёшься к той, кто забросил «ту сторону». С точки зрения «той стороны» я несомненно затворница. Если перефразировать — отшельница… …Тем людям, кто никогда не сомневается в здравости окружающего их мира, не стоит соприкасаться с отшельниками.

Вдобавок Анято-семпай небрежно потребовала исправить «хикикомори» на «затворницу», а потом и на «отшельницу». Наверное, такое описание нравилось ей больше.

Их разговоры всегда проходили в подобном духе. Рую ещё ни разу не удалось переубедить девушку.

«С другой стороны… “затворница”, да? — всё же задумался парень. — Пожалуй, называть Анято-семпай просто “хикикомори” действительно нельзя».

— Мне просто обидно, семпай. Тебя когда-то звали вундеркиндом, а ты вот так хоронишь свой талант, — взяв себя в руки, возразил Руй.

Он уже понял, что простые слова о беспокойстве семьи и близких приводят лишь к обратному эффекту.

— Вундеркинд? Чаще всего так говорят о детях, у родителей которых слишком богатое воображение.

«В каком это смысле?..» — недоумённо спросил про себя Руй, а семпай в это время продолжила печатать:

— У некоторых людей библиотека подобна гарему у евнуха.

Это была подсказка. Ориентир для мысли.

Когда Руй кое-как смог уловить её смысл, он уже лишился инициативы в разговоре.

— Не думаю, что к тебе это относится, семпай. Ты фундаментально отличаешься от «интеллектуалов», которые самодовольно демонстрируют заброшенные энциклопедии и справочники на книжной полке.

И даже уцепившись за эту соломинку, Руй, конечно же, не мог переспорить Анято-семпай. Только прикрыть отступление дымовой завесой.

Их разговор напоминал диалог с мудрецом, живущим в одиночестве в самой глуши всеми забытого леса.

— Эй, давай лучше продолжим разговор об Ути, — наконец нарушила тяжёлое молчание семпай.

Хотя навестивший мудреца глупец всё ломал голову, как вывести того в мир, мудрец всегда умело отговаривался.

Глупцу оставалось лишь рассказывать истории о странствиях, которым так радовался мудрец.

— Опять?.. — вздохнул Руй.

Эту историю мудрец любил больше всего.

В последнее время интерес Анято-семпай был сосредоточен на той, кого она звала «Ути» — Сирадо Тидзу.

— Ути, безо всяких сомнений, тоже обитательница «этой стороны». Я должна выяснить, какой бог и с какой целью отправил её к вам... Или же у неё самой есть какая-то цель?..

Анято-семпай выдумала сюжет, согласно которому она сама была богом.

Разочарованно вздыхая о необходимости играть в её «игру», Руй всё же согласился с требованиями и продолжил рассказ.

Он описывал события в том мире, где мерой всего стала Тидзу. Иногда даже прибегал к выдумкам, стремясь сделать историю как можно более интересной.

В конце концов, всё прошло так же, как и всегда.

Какими бы ни были настоящие чувства Руя, в итоге он тратил все силы на то, чтобы порадовать Анято-семпай.

Конечно, он не собирался лгать или искажать факты. Но увлекательность рассказа всегда зависит от подачи: изменив её, можно как превратить даже самую занятную историю во что-то скучное, так и наоборот — скучнейший рассказ о повседневности в захватывающее приключение.

С небольшим преувеличением можно было сказать:

Раз уж семпай чем-то увлеклась… Раз выдумки делали рассказ более интересным и сильнее её радовали… Руй не собирался жалеть на них сил.

«Должны же у меня найтись другие слова для неё…» — проглотил едва не вырвавшийся вздох Руй и, несмотря на сомнения, продолжил на манер дневника излагать сегодняшние события для Анято-семпай.

Всё ради того, чтобы доставить ей удовольствие.

Потому что он знал: любая заинтересованность лучше никакой.

Ведь её причиной для затворничества было…

«Мне надоел этот мир».

Часть 2По-настоящему удивительно, но… в школах есть помещения, куда люди заходят невероятно редко.

Это те комнаты, которые изначально оборудовали для какой-то цели, но которыми не пользуются, словно вообще забыли об их существовании.

С точки зрения школ к такой нежелательной ситуации приводит переплетение множества обстоятельств, но какими бы те обстоятельства ни были, нежелательности они не отменяют.

У каждой вещи есть своя роль. В том числе и у комнат. Если они не выполняют свои функции, то теряют всякий смысл…

— Вот поэтому я иду им на встречу и использую в качестве дома.

Но как относиться к вот такому заявлению?

Уроки закончились. Сегодня Сирадо Тидзу обустроила свой замок здесь, в конференц-зале.

— Да как тебе это удаётся, а? Ты день за днём, день за днём находишь все эти укромные местечки, — недовольно изумился Руй.

В ответ Тидзу самодовольно усмехнулась и гордо выпятила грудь.

— «В нашем мире не существует вещей, которые вообще никому не нужны. Обязательно есть хоть один человек, который в них нуждается». Это же твои любимые слова, Руй-сан. Ну что, давай, хвали меня!

— Молодец, Сирадо. А теперь, прошу тебя, выметайся.

— Да почему? Ты опять собираешься отобрать моё место?

— Это не твоё место. Пусть эта комната сейчас не используется, и люди сюда заходят редко, она всё равно часть школы. Она нужна не для того, чтобы ты тут обосновалась, — разбил извращённый аргумент Тидзу Руй.

Он и правда часто повторял, что ненужных вещей не существует, но нынешняя ситуация не имела к этому никакого отношения.

— Руй-сан… Школа ведь существует для учеников, не так ли?

Однако Тидзу не отступила и вооружилась казуистикой.

— Совершенно верно. Но в школе они должны учиться, а не оставаться на ночь или, тем более, жить.

Остриё словесного копья выглядело погнутым, так что Руй его выправил.

— Без спросу врываешься в комнату девушки, отбираешь всё подряд. Ты и в самом деле настоящий грубиян, Руй-сан!

— Даже если я в чём-то таком и виноват, необходимость освободить комнату от этого никуда не денется.

«Ох, серьёзно… Как она ещё не устала? Каждый день одно и то же», — не переставал изумляться Руй.

Найденные Тидзу свободные помещения перестали поддаваться счёту: начиная со случайно пустующих классов, продолжая комнатой в японском стиле, потерявшей предназначение с тех давних пор, когда был распущен клуб чайной церемонии, вторым классом музыки, который почему-то существовал, хотя уроки шли только в первом, оставшейся с прошлой эпохи старой комнаты дворника и так далее.

Доходило даже до того, что Тидзу разбивала палатку на крыше школы… Как было установлено позже, эту палатку она позаимствовала в клубе горного туризма.

То, что все эти выходки Тидзу до сих пор не привели к большим проблемам, можно было назвать только чудом.

Остальные ученики пока не считали её слишком уж странной, но никто не знал, когда правда всё же откроется.

Разумеется, исключительно по вине самой Сирадо Тидзу и её дикого поведения.

Именно поэтому Руй раз за разом вычислял её новое жилище и выгонял прочь.

Вот только его действия никогда не приносили результатов.

Наблюдавшая за их обычными препирательствами Ю тряслась от хохота.

[[image:/storage/reader-images/98ef8088c82aa006d9cae0a262c75d011be071ec.png]]
— Тут нет ничего смешного, Ю.

— Ох, да я просто подумала, что остальным такое показывать нельзя… Ты бы знал, как много парней восхищаются Тидзу-тян… Да что там парней, и девушек тоже. «Интересно, о чём же размышляет окутанная тайной благородная леди, что живёт в каком-то ином, не нашем мире?»… А ответы-то все вот здесь, ха-ха!

— Слышала, Сирадо? Ю говорит разумные вещи. Тебе не кажется, что стоит изменить ситуацию к лучшему прежде, чем твоя популярность улетит к ядру земли?

— Да нет, не особо. Они сами виноваты, что неправильно меня воспринимают, так что даже если меня раскроют, ничего страшного.

«Очень даже чего! Тьфу, бесконечный спор. Даже время тратить не стоит. Ноль толку», — отчаявшись, вздохнул Руй.

— Слушай, я тут заметила: вот эти все поиски Тидзу-тян после уроков, похоже, стали для тебя повседневностью. А, Руй? — вдруг заговорила Ю.

— Сам удивляюсь. Подумать не мог, что Сирадо окажется настолько упрямой… И как только тебе удаётся каждый день новое место находить?

— Ха-ха-ха, у меня ещё куча в запасе. Хм, где бы мне остановится завтра?..

— Сирадо… получается, ты всем этим наслаждаешься?

Ю снова громко расхохоталась.

Руй хотел покончить с надоевшей ему повседневностью как можно быстрее, поэтому не видел в происходящем ничего не смешного. Но чего бы он там ни хотел, ежедневные поиски и не думали заканчиваться. Бесконечная игра продолжалась уже три месяца.

Некоторое время назад Руй выгнал Тидзу из старой комнаты дворника, в которой она невесть когда умудрилась сломать дверь, но уже на следующий день она вернулась на то же место. Когда девушка с видом победителя заявила «А тебе что, показалось, будто я оттуда ушла?», ему стало противно на неё смотреть.

— Честно говоря, это всё очень похоже на деятельность какого-то клуба, — наконец выдавила из себя Ю.

От её слов Руй лишился последних сил.

— Несмешная шутка. Как так вышло, что я вынужден тратить юность на поиски хулиганки, которая пытается надолго обосноваться в школе.

— Вот бы и тут проводились соревнования, как в Косиэне[1] по бейсболу. Думаю, ты бы часто выигрывал.

— Между прочим, Ю… Ты, конечно, каждый день помогаешь мне в этих мучительных поисках, но… неужели ты тоже ими наслаждаешься?

— А ты только сейчас заметил?

«Боже ж ты мой, у меня нет ни одного союзника, — мысленно запричитал Руй. — А кстати, как я припоминаю, Ю несколько дней назад шутила: "Высокоуровневый приём «послушно выйти из комнаты, а когда Руй уйдёт, вернуться туда» записан в своде правил как «гигантский тигр[2]»!". Только причём здесь "гигантский тигр"? Это же, вроде, один из видов креветок?»

— Слышал, Руй-сан? Кажется, от меня есть польза. Я доставляю удовольствие. Если перефразировать, я привношу колорит в унылую школьную жизнь. Не так ли? — заговорила Тидзу и, будто считая момент подходящим, продолжила просьбой: — Не добавишь ли ты мне немного очков председателя правления за эту пользу?

— Ой, а что это за очки? — удивилась Ю, но всё же быстро включилась в игру: — Хотя, раз звучит весело, то и без объяснения сойдёт. Да, Тидзу-тян?

— Да-да, именно. С тобой легко иметь дело, Ю-сан.

— Не суди всё вокруг, основываясь на том, весёлое оно или нет, Ю. И не балуй Сирадо. Она же меры не знает.

— Ага-ага, — кивнула Ю.

Вот только было видно, что на самом деле ничегошеньки она не поняла, и Руй снова устало вздохнул.

— И что, опять переезжать придётся?..

— Не заблуждайся. Не переезжать внутри школы, а выметаться из неё, — поправил ошибку Тидзу Руй и выгнал её из конференц-зала.

По соображениям безопасности в большинстве классов школы Соэти не было внутренних замков. В том числе и на особых помещениях вроде конференц-зала. Так что даже если Тидзу пыталась укрыться в комнате, единственной трудностью было её обнаружение.

Но даже запрись Тидзу где-нибудь, Руй владел мастер-ключом. Сначала он попытался отдать его Томиоке, но та ответила «Я всего лишь заместитель» и вернула ключ Рую.

— Ах да, Сирадо, я тебя уже предупреждал, но повторю ещё раз: вон туда заходить нельзя.

— В сарай на краю двора? Поняла.

На словах Тидзу всегда соглашалась с предупреждениями, однако уже на следующий день обустраивалась в различных комнатах. Перепалки с ней были поистине бессмысленными.

Тем не менее, Руй, не теряя присутствия духа, повторил напоминание:

— Имей в виду: замок на двери сломан, к тому же само здание уже старое, его планируют сносить. Забредёшь туда — могут и запереть.

Стоявшая поблизости Ю пробормотала нечто зловещее:

— Звучит как самый настоящий флаг.

А уж когда дело дошло до самой Тидзу…

— Знаю-знаю. Раз туда заходить вообще нельзя, значит в другие места хоть как-то, но можно. Я правильно всё поняла? — ответила она.

Ю расхохоталась. Обычная последовательность.

— И вообще, Сирадо… сколько ещё продлится твой побег из дома? — перешёл к главному вопросу Руй, брошенный уже даже не в озеро печали, а в глубочайшее море отчаяния. — Уж не знаю, что там у тебя случилось, но не пора ли уже вернуться, а? Твои родители наверняка волнуются.

— Я не сбегала. Тут только ты безо всяких на то оснований считаешь меня беглянкой.

— Если ты не сбегала, то почему всё ещё пытаешься поселиться в школе?

— Потому что у меня нет дома.

— Ну, вот и как это назвать? Разве не побег из дома?

— Конечно нет. Я не сбегала из дома, у меня его нет. Я не знаю, куда мне возвращаться.

— Ты опять за своё?

— Но я же не могу ничего с этим поделать. Я ничего не помню.

«Вот опять… Наши разговоры всегда кончаются этим. Всегда», — в который раз вздохнул про себя Руй.

По словам Тидзу, однажды она вдруг очнулась посреди дороги, имея при себе только одежду, и не помнила ничего, что было до этого.

Единственной зацепкой растерянной девушки стала школьная форма, в которую она была одета. По ней же Тидзу вычислила школу… Вот так всё и пришло к нынешнему состоянию.

Однако…

— Амнезия — слишком клишированный ход даже для выдуманных историй.

— Реальность — удивительно непоследовательная штука. Идеальное алиби, наоборот, звучало бы как выдумка.

Утверждению Тидзу Руй не поверил: «Она настолько не хочет возвращаться домой?.. И вообще, её выдумка мало того, что клишированная, так ещё и откровенно слабая. Если уж всё равно лжёт, так придумала бы побольше деталей».

— Кстати, Руй-сан. По правде, я хотела кое-что у тебя спросить.

— И что же?

— Ну… это несколько неудобный вопрос.

— Чего?.. Говори уже: если смогу ответить — отвечу.

— Правда?

— Да.

— Ладно, спрашиваю: Руй-сан, в чём твоя слабость?

— Предположим, ты о ней узнаешь… и что дальше?

— Ну как же «что»? Если я смогу давить на твою слабость, мне не придётся работать ради своих просьб. А ещё я буду ей пользоваться, чтобы ты меня баловал.

— Какая революционная идея.

— Вот именно. Я же двадцать четыре часа в сутки думаю, как облегчить себе жизнь. Я даже вчера ночью не спала — всё думала… Ладно, пыталась думать. Но мне стало лень и я заснула. Зато как только проснулась — меня осенило. Наверное, я гений.

— Ясно. Слабость — это ощущение своей вины перед другими людьми… А значит моя слабость — ты. То, что ты вообще ходишь в нашу школу — непростительный проступок перед остальными учениками. Если всё поняла, то немедленно возвращайся домой.

Однако выслушав резкий ответ Руя, Тидзу почему-то немного покраснела и смущённо отвела взгляд.

— Представить себе не могла, что услышу настолько страстное признание в любви…

— Ты явно что-то не так поняла. Почему ты выворачиваешь всё как тебе удобно? — спросил окончательно обессилевший Руй.

Достоверно известно одно: Сирадо Тидзу действительно была ученицей старшей школы Соэти.

Этот факт удивил даже Томиоку, которая помнила имена, лица, рост, вес, характер, поведение и семейные обстоятельства всех до единого учеников школы, считая, что «эти сведения могут пригодиться председателю».

Именно из-за того, что Тидзу была ей незнакома, при первой встрече она посчитала девушку нарушителем… но потом откуда-то возник документ, подтверждающий, что Тидзу учится в школе Соэти.

Согласно этому документу, девушка поступила в школу прошлой весной, то есть училась на том же году, что и Руй.

Именно по документу удалось установить имя «Сирадо Тидзу». Сама девушка настаивала, что ничего не помнит.

Вообще, семья Сирадо была одной из наиболее известных во всём городе, однако, когда школа отправила туда запрос, в ответе было сказано, что они не знают такой девушки.

Просто на всякий случай Руй попробовал узнать, не поступали ли в полицию заявления о пропаже людей, но и эта ниточка ни к чему не привела: заявления были, но искали не Тидзу.

Ни один ученик, ни один работник школы не понимал, кто такая Сирадо Тидзу.

С её появления прошло три месяца. Но даже Руй, знакомый с ней весь этот относительно долгий срок, не понимал совершенно ничего.

Часть 3— Ну, честно говоря, сбежала Тидзу-тян из дома или нет — неважно.

Когда деятельность, которую Ю называла «работой по клубу», подошла к концу, солнце уже начало садиться.

Действительно, поздним возвращением домой в измотанном состоянии поиски Тидзу напоминали обычную работу клуба, но приятной эта усталость не была. Рую очень хотелось увидеть куратора этого «клуба», чтобы немедленно оттуда выписаться.

— Куда важнее те странности, которые возникают, когда она что-то ломает, — сказала Ю по дороге домой.

Руй жил в соседнем доме с Анято-семпай, что, естественно, означало и соседство с её младшей сестрой — Ю.

Хотя Руй не считал проживание Тидзу в школе неважным, он был полностью согласен с Ю в определении основной проблемы.

Почему вслед за сломанной Сирадо Тидзу вещью ломался также и мир? Обладала ли она какой-то странной силой? Как эта сила была с ней связана? Кем она была на самом деле?

Всё в Тидзу оставалось абсолютной загадкой.

— Что говорит сестра?.. — после небольшой заминки спросила Ю.

В её голосе чувствовался слабый стыд.

Конечно же Руй не мог ответить: «Ты её младшая сестра, спроси сама». Притворившись, что его ничуть не беспокоит такое положение дел, парень сказал:

— Назвала её «убийцей» «общей идеи».

Даже когда Тидзу что-то разрушала, Руй не попадал под влияние её силы, не заражался происходящими изменениями и сохранял здравый смысл изначального мира.

Осознавать странности сошедшего с ума мира мог только Руй.

А больше кого-либо ещё его рассказам об этих событиях радовалась Анято-семпай.

— Но она пока ещё не определилась, как будет читаться слово из кандзи «убийство» и «общая идея», поэтому закрепила за Сирадо абсурдную кличку «Ути». Правда, только у себя в голове.

— А-ха-ха, очень в духе сестры, — рассмеялась Ю.

Анято-семпай с давних пор нравилось всё таинственное.

Подобно настоящим мистикам: мудрецам, накопившим необъятные знания, или отшельникам, живущим вдали от остальных людей, — она любила загадки нашего мира.

Можно сказать, впечатление она производила хорошее, но…

— А кстати, как она? Всё как всегда?

— Угу, всё тот же синдром восьмиклассника, — ответил Руй, чувствуя, однако, недостаточность такого простого описания.

Да, началось всё только с синдрома. Семпай с самого детства обожала комиксы и новеллы.

Даже её нынешний никнейм «Анято» происходил от прозвища в одной из книг.

Её чудачества начали быстро прогрессировать после какого-то случая в начальной школе, когда она, как помнил Руй, вдруг назвала себя перерождённым божеством.

Между прочим, ни в одном мифе народов мира не существовало божества с именем «Анято».

Девушка с рано наступившим синдромом восьмиклассника слишком увлеклась игрой. Ей слишком понравилось представляться величественным именем… И в конечном счёте она сама уверовала в него. Это имя превратилась для неё в подобие красной черты. Она упрямо настаивала, что «получила его при перехождении».

— Припоминаю… Невероятный был случай. Чтобы у сестры и вдруг выступили слёзы.

— Ага. С тех пор она не откликается ни на какое другое обращение.

Вот такая когда-то случилась история. Выбора у окружающих не осталось: все были вынуждены звать семпай новым именем.

Ну а в настоящее время…

Узнав о появлении Сирадо Тидзу, Анято-семпай радостно заявила:

«Ути, безо всяких сомнений, тоже обитательница «этой стороны». Я должна выяснить, какой бог и с какой целью отправил её к вам... Или же у неё самой есть какая-то цель?..»

Для семпай, жившей по сюжету, в котором она является неким богом, внезапное появление груды загадок по имени «Сирадо Тидзу» было самым настоящим чудом.

По рассказам Анято-семпай, между богами с незапамятных времён случаются споры, перехлёстывающиеся через границы между мифами разных народов мира. Она предполагала, что либо бог из какого-то мифа послал Тидзу в мир с определённой целью, либо само её существование было посланием от некой пока ещё неизвестной силы.

Проще говоря, Анято-семпай очень радовалась тому, что ей удалось включить Сирадо Тидзу в свой выдуманный сюжет.

— Но знаешь… — простонала Ю.

Подобные этапы взросления проходит в своей жизни каждый, но в конце концов они обязательно становятся тёмными страницами прошлого, от которого человек стыдливо отводит глаза.

Когда все вокруг захвачены таким поведением, с ним можно нехотя мириться, но сейчас, в благоразумном возрасте второго класса старшей школы… Руй должен был бы лишь снисходительно наблюдать за товарищами, до сих пор страдающими от этой болезни… Да, должен был бы…

— «Внешний» синдром восьмиклассника может пройти со временем, но у сестры он «внутри».

В случае Анято-семпай надежды на излечение не было.

Синдром восьмиклассника подразделяется на внешний и внутренний.

Внешний уже широко распространился в обществе. Существует множество его подвидов: начиная с несоответствующего возрасту поведения и заканчивая хулиганством, интернет-субкультурами, ролевыми играми или увлечением химией. Но объединяют их всех две основные черты — «опьянение каким-то интересом» и «отсутствие сомнений в себе».

Именно поэтому при взгляде в собственное прошлое людей охватывает мучительный стыд, и они стараются забыть о том времени…

Проще говоря, это обычный, здоровый, проходящий со временем синдром восьмиклассника. При поступлении в старшую школу, университет или в конце концов выходе в общество человек естественным путём примиряется с реальностью. Он или формирует себя и полностью исцеляется от болезни, или делает шаг назад, превращая увлечение в простое хобби.

Но «внутренний» — совсем другой. По сравнению с «внешним» — это ещё один шаг в бездну.

— Прямо как с простудой. Если болезнь запустить — проблем не избежать.

Ю была совершенно права.

«Внутренний» синдром восьмиклассника — это состояние, когда даже осознав чрезмерность своего увлечения, человек идёт ещё дальше и начинает наслаждаться собственным состоянием, то есть, в каком-то смысле, превращает самого себя в объект наблюдения и увлекается этой игрой.

Такая болезнь не проходит со временем. Дело не заканчивается просветлением, которое чем-то похоже на восстание. Люди растут, становятся психически зрелыми, но не исцеляются от синдрома… Не потому что не могут, а потому что специально, намеренно, по собственной воле отвергают лечение.

В общем, это пропащие люди.

— Ну… да. Понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотал Руй, вспоминая почти ежедневную переписку с Анято-семпай.

Каждый вечер он заходил в заполненное молодёжью чат-приложение… Нет, на самом деле в почти полностью совпадающее с приложением по дизайну и интерфейсу, но всё же иное пространство.

Именно там Анято-семпай обустроила свою «комнату».

Руй пользовался не тем широко известным приложением, а его искусным подобием, которое создала Анято-семпай.

Все размещённые в классе аватары, кроме Руя, двигались согласно задумке Анято-семпай.

Это было специально созданное окружение: Руй якобы общался с видимой ему одному девушкой, а все окружающие считали его странным, отвратительным и презрительно шептались о нём за спиной.

— У меня есть ощущение, что Анято-семпай… как бы получше сказать, зашла не на один, а на два или даже три шага дальше.

Нынешнее состояние уже стало для неё естественным.

Именно поэтому она создавала обстановку, в которой синдромом восьмиклассника как будто страдает Руй, и забавлялась этой «игрой», словно зазывая парня на «свою сторону». Она была подобна закоренелому эпикурейцу. Весь мир был её игровой площадкой.

По степени отвратительности такой образ жизни ни в чём не уступал поведению Сирадо Тидзу.

— Прости, Руй, что тебе всё время приходится с ней возиться.

— Ничего особенного. Я тоже не могу бросить семпай в таком состоянии.

Ю как-то многозначительно промолчала.

— Что такое?

— Ничего. Ещё раз прости, но рассчитываю на тебя. Сестра вообще не выходит из комнаты. Переписка с тобой — её единственная точка соприкосновения с реальностью. Кто знает, в какие дебри она уйдёт, если исчезнет и эта связь.

— Да, понимаю.

Нынешнее положение дел оставалось неизменным уже слишком давно.

Хотя Ю старалась не выдавать беспокойства и сохранять терпение, Руй знал, насколько сильно она волновалась о сестре.

Именно поэтому он прилежно писал «отчёты» почти каждый день.

— Ого, добрый вечер, Руй-кун.

Мрачную атмосферу нарушила домохозяйка, случайно попавшаяся на пути Руя и Ю, когда они проходили через знакомый торговый квартал. Судя по пакету, из которого высовывался лук, она возвращалась домой с покупками для ужина.

Руй выпрямил спину, немного поклонился.

— Добрый вечер, Китагава-сан. Как работает ваш кондиционер?

В его голосе и словах чувствовалась вежливость по отношению к старшим. Руй получил очень строгое воспитание.

— Просто замечательно. Не зря я к тебе обратилась. Большое спасибо.

— Не стоит благодарностей, это я очень обязан вам за тот ужин.

— Да ладно тебе. А кстати, Тодзё-сан тоже хотела попросить тебя о помощи, ты не очень занят? Ну, жена представителя третьего квартала. Как я поняла, у них освежитель воздуха барахлит.

— Разумеется, помогу. Если ремонт будет не слишком сложным, я всё сделаю.

Довольная домохозяйка ушла домой. Проводив её взглядом, Ю спросила:

— Это ведь была жена председателя райсовета Китагавы-сана, да?..

— Ну да.

— Руй, ты что, собираешься стать тайным властителем не только школы, но и всего города?

— Ты вообще о чём?

— Ты знаешь, кого в нашем обществе нельзя злить ни в коем случае? Не полицию, не правительство и не якудзу, а вот этих самых простых людей, чьи голоса ты уверенно зарабатываешь.

— Что ты имеешь в виду?..

— Ты не понимаешь, насколько страшным оружием является заслуженное тобой доверие. Мне аж страшно от того, как ты, сам того не замечая, точишь меч. Давай будем дружить всегда. Всю жизнь!

— Ты преувеличиваешь. Я просто беру на себя ремонт, ради которого нет смысла вызывать профессионала. Я не делаю ничего особенного, с такой работой любой мужчина в выходной день справится.

— Ну, прочистить кондиционер действительно сможет любой, но вот починить… Тем более внешний блок.

Руй не осознавал собственный талант, поэтому очень удивился словам Ю, а та продолжила говорить:

— Ну а самое страшное, что на твою работу до сих пор никто не жаловался. Люди вроде Китагавы-сан быстро наносят удар, если возникают хоть малейшие проблемы. Ты просто помогаешь им забесплатно, но случись хоть что-то — они бы сразу решили, что доверять такие сложные вопросы детям нельзя.

— У тебя какой-то зуб на домохозяек, Ю?

— Я имею в виду, что твои способности к ремонту необычны, Руй. Ты правда простой ученик старшей школы? Ты уже далеко превзошёл уровень «фанатика ремонта».

— Говорю же: ты преувеличиваешь. Я же недавно всё объяснил. Для ремонта не нужны какие-то особые навыки. Это просто опыт. Помнишь? В первую очередь…

— В первую очередь анализ, так? Какое «недавно», я устала считать, сколько раз ты мне это рассказывал, — пожав плечами, перебила его Ю.

Ремонт начинается с анализа. Чтобы починить какую-то вещь, важнее всего понять её структуру. Если структура ясна, остаётся тщательно выправить все составляющие части, если нет — её надо изучить. Рано или поздно это знание пригодится для других вещей.

Если понять, из каких материалов состоит вещь и как связаны её отдельные части, то любой человек сможет починить что бумагу, что сложный механизм. Руй обрёл нынешние навыки просто понемногу набирая опыт и знания.

— Слушай, Руй. Хорошо, насчёт анализа я с тобой соглашусь. Но есть вещи, которые нельзя вернуть к изначальному состоянию. Одно дело что-нибудь простенькое, но чем сложнее вещь, тем непонятнее, из чего она составлена, как её части связаны друг с другом и как они работают, — возразила Ю, потом добавила: — По-моему, сестра тоже когда-то тебе об этом говорила, — и, сделав небольшую паузу, продолжила: — Ты запоминаешь расположение объектов в пространстве лучше всех, кого я знаю… Более того, ты способен с одного взгляда определить, что и с чем связано и как взаимодействует. Короче говоря, твоё умение схватывать структуру неестественно развито.

— Опять ты за своё? Если бы всё было так, я бы вообще не совершал ошибок. Ты уверена, что стоит так превозносить человека, который ошибается постоянно?

— Ты о каких ошибках? Как в тот раз, да? По твоим прикидкам на ремонт требовался час, а тебе то ли не дали и тридцати минут, то ли просто очень подгоняли, поэтому ты слабовато затянул один винт, так?

— Ошибка есть ошибка. Я всегда стараюсь быть очень внимательным.

— Я понимаю, что ты гордишься своей работой… но тебе не кажется, что с тех пор, как появилась Тидзу-тян, ты стал ещё строже к себе?

— Ну… наверное, да, — неловко улыбнувшись, согласился Руй.

В конце концов, занимаясь ремонтом спустя рукава, без должной тщательности, нельзя было починить вещи, которые разрушила Сирадо Тидзу.

Суть ремонта не в восстановлении, а в как можно более полном возвращении к прошлому состоянию. Грубо говоря, если взять для примера электробытовые приборы, после починки они должны работать и этого достаточно.

Однако таким ремонтом нельзя восстановить изначальное состояние.

Когда Тидзу разрушала какую-то вещь, по какой-то причине ломался мир. Несовершенный ремонт не мог вернуть его к норме.

Одного слабо затянутого винта, одной недозакрученной гайки хватало, чтобы искажённый мир продолжал существовать, как если бы эти винт и гайка были его составными частями.

Именно поэтому даже Руй не мог проявлять небрежности.

— Знаешь, я тут подумала, мы ведь хоть как-то справляемся только благодаря твоим стараниям. Наш мир всё так ловко устроил, что Тидзу-тян попала именно к тебе, настоящему демону ремонта.

— Ты так говоришь, будто это была судьба. Если да, то я её превзойду.

Забавляясь вот такими разговорами, Ю и Руй шли домой.

Между прочим, божеством, «перерождением» которого объявила себя Анято-семпай, была почитаемая древними ханаанеями[3] богиня Анат из угаритских[4] мифов.

Согласно большинству из них, высшее божество защищало свой трон, демонстрируя всем абсолютную, всеподавляющую силу. Однако при этом у него почему-то был ужасно скромный характер, и оно сочло допустимым передать всю власть сыну.

Вот поэтому главным героем мифов — если уж воспринимать их с точки зрения какой-то личности — был именно сын.

Ну а младшей сестрой и в то же время женой этого сына была богиня Анат. Она обладала несравненной красотой и покровительствовала земледельцам, обещая богатые урожаи, но внутри неё таилось такое безумие, что её иногда называли богиней сражений.

Её внутренний мир был ужасен. Она очень-очень-очень, до ужаса фанатично любила брата и проявляла свою преданность всеми возможными способами.

Например если муж желал возвести себе храм, она тут же являлась к верховному божеству и просила, а точнее угрожала: «Скажи, отец, а не выдернуть ли тебе волосы, усы и не умыться ли мне твоей кровью?»

Если муж терпел поражение от бога смерти, с которым часто сражался, то после нескольких дней скорби она брала его тело, ела плоть и выпивала всю кровь до последней капли.

А затем она мстила врагу. Она рассекала его на части, жгла, но всё равно не чувствовала удовлетворения и потому кидала его труп на съедение зверям и птицам… Всех зверств не сосчитать.

Проще говоря, богиня Анат — это старейшая яндере в истории человечества. Хуже того — ещё и с комплексом брата. Настоящая героиня, на века опередившая своё время.

Руй иногда думал, что уже в тот момент, когда учившаяся в начальной школе семпай глубоко впечатлилась историями об этом божестве, она в каком-то смысле зашла так далеко, что пути назад не осталось.

Но, разумеется, парень никому не говорил о своих мыслях и собирался хранить этот секрет всю жизнь.

Часть 4Состав школьного совета старшей школы Соэти определялся немножечко странным образом.

Все его члены, начиная с президента, назначались исключительно по коэффициенту интеллекта вне зависимости от года обучения.

Это был ещё один из принципов прадедушки Руя, который бабушка превратила в традицию.

Впрочем, при поступлении в одну и ту же школу ученикам сложно так уж сильно выделиться по коэффициенту интеллекта, какими бы ни были их оценки, поэтому на практике при одинаковом значении коэффициента в школьный совет выбирали старшего по году обучения.

Таким образом, если не появлялись ученики с невероятным высоким коэффициентом интеллекта, формирование школьного совета Соэти проходило почти так же, как в других школах: в него набирали лучших учеников со старших годов обучения. Пожалуй, единственным отличием была невозможность избраться в совет по чьей-то рекомендации или вообще выдвинуть свою кандидатуру ради записи в личном деле.

До недавнего времени никаких сложностей из-за этой системы не возникало.

Однако… последние несколько лет человек, занимающий высший пост, не менялся.

Несколько лет! С тех самых пор, как разыгралась неслыханная драма, в которой ужасающая первоклассница в первый же свой учебный день заставила президента перейти в вице-президенты.

Только после того случая в системе школьного совета появились проблемы.

Поскольку при сравнении равных учеников в учёт принимали дополнительные факторы, как, например, поведение, характер и тому подобные, все предшествующие президенты школьного совета без единого исключения были выдающимися, почти безупречными людьми…

Но при появлении ученика, далеко выходящего за рамки норм, личные качества уже ни на что не влияли.

В итоге…

— …Что вообще президент думает о работе в совете?

Хотя вице-президент Юдзури явно сдерживал голос, в его словах сквозило возмущение.

Его серьёзные глаза остро смотрели из-за очков, оптическая сила которых будто бы отражала силу его чувства ответственности.

Перед вице-президентом неподвижно стояли Ю и Руй.

[[image:/storage/reader-images/bbc5b089b1c0d1f9e9d904d145c5809a34b5fa8c.png]]
Они находились в собственном классе. Других учеников в комнате почти не осталось. Когда после окончания уроков вице-президент Юдзури зашёл в класс и начал говорить, весело болтающие одноклассники быстро догадались, в чём дело. Они, будто тараканы, разбежались во всех направлениях, бросая короткие комментарии вроде «Наконец-то сорвался?».

Ю и Руй, в свою очередь, только и делали, что виновато кланялись пока спокойному, но неуклонно распаляющемуся Юдзури:

«Совет обязан организовать множество мероприятий», «У членов совета ни минутки свободной нет», «Мы вообще-то избраны, чтобы представлять всех учеников нашей школы», «Президент вообще отдаёт себе отчёт в том…» — и так далее. Юдзури всё продолжал возмущаться.

Однако…

— Всё именно так. Ты абсолютно прав…

…его негодование было полностью обоснованным. Возразить было совершенно нечего.

Вот уже несколько лет легенда о президенте школьного совета Соэти, занявшей свой пост в первый же учебный день, передавалась из уст в уста, но до сих пор не потеряла ни капли свежести.

Все остальные члены совета уже покинули школу, их места заняли новые молодые ученики, но президент, только недавно перешедшая в выпускной класс, продолжала править школьным советом.

Продолжала править… и тем самым доставлять всем вокруг кучу хлопот.

Первая проблема заключалась в характере президента. Она была не из тех людей, кто с радостью занимают ответственный пост.

Больше того: она физиологически не переносила ответственности. Фразы наподобие «Ради всех остальных» или «Мы представляем нашу школу» она ненавидела в особенности, буквально до тошноты.

Проще говоря, она была законченным индивидуалистом. Она вообще не годилась на роль президента школьного совета.

Но если бы трудности ограничивались только тяжёлым характером, с ними ещё можно было бы примириться.

В конце концов, такая вот в этой школе политика набора в школьный совет. Когда ты избран, выхода уже нет: приходится как-то работать. Быть может, такое описание звучит несколько грубо, но в этом суть любой организации.

Насколько бы неприятным ни был человек во главе, окружающие вынуждены за ним следовать. Немного перефразируя: если можно просто за кем-то следовать, то и сложностей никаких нет. Да, непростая логика.

Однако все эти рассуждения верны только в том случае, если президент присутствует на своём месте.

— …Где это слыхано, чтобы президент школьного совета не ходил в школу?! Чем вообще твоя сестра занимается?!

В этом-то и заключалась суть всех проблем.

Президентом школьного совета была старшая сестра Ю… То есть Анято-семпай.

Именно она уже третий год возглавляла совет старшей школы Соэти.

Именно по её вине другой третьеклассник — Юдзури — нёс тяжкое бремя вице-президента.

Если бы потребовалось описать его одним словом, то наиболее подходящим стало бы «благородство».

Не действуй в старшей школе Соэти особенная система набора в совет, а существуй обычные, основанные на так называемых «рекомендациях» выборы, все единогласно избрали бы президентом Юдзури.

Сама по себе его нынешняя должность давала понять, что учился он превосходно, но вдобавок обладал простым и честным характером.

Кроме того, благодаря нейтральным, не мужским и не женским, чертам лица он был невероятно популярен среди девушек. Хотя слова «Весь секрет очарования в том, чтобы не чувствовалась граница между полами» — были скорее преувеличением, даже так Юдзури, несмотря на строгий вид, производил впечатление по-своему заботливого человека, который всегда думает об окружающих.

Его великодушие, доходящее до такой степени, что возникали сомнения «Действительно ли он просто ученик старшей школы?», было известно всем и полностью подтверждалось фактом «Ему до сих пор удаётся работать помощником Анято-семпай».

С момента вступления в должность у Юдзури по вине действующего президента всегда было полным-полно тяжёлых забот. Мало того, что Анято-семпай ставила всех в тупик словами и поведением, мало того, что считала обязанности президента просто обузой и откладывала работу на потом, так она ещё и частенько незаметно сбегала из школы.

В итоге всю работу выполнял Юдзури. Рую, хорошо знавшему Анято-семпай, хотелось похвалить его за долготерпение.

Но вот даже он сказал: «Надо положить этому конец»… И, собственно, всё.

Пока Анято-семпай ещё ходила в школу, Юдзури мог сносить её выходки. Он не хуже Руя знал, насколько острым умом и какими обширными знаниями по всем вопросам обладает президент школьного совета.

Пусть Анято-семпай и занималась работой нехотя, в конечном счёте она решала любой вопрос. Она находила оригинальные идеи, которые не приходили в голову никому другому, и всегда добивалась изумительного результата, какого никто и представить себе не мог.

Однако сейчас всё было иначе.

В конце концов президент свалила всю свою работу на Юдзури.

Изначально он работал просто помощником, а теперь был вынужден выйти на передовую, отвечать за решение стоящих перед советом задач и, если того требовал случай, принимать жалобы и критику.

Сам по себе такой оборот событий был вполне приемлемым. Будто в противоположность Анято-семпай, Юдзури воплощал собой ответственность.

Полностью проявив свою добросовестность, он вполне мог при необходимости справиться с должностными обязанностями президента. Собственно, он и справлялся. После того как Анято-семпай перестала ходить в школу, ни один ученик не возразил бы, назови кто-то Юдзури президентом.

Но, пусть всё это и было правдой, примирение с таким положение дел — совсем другой вопрос.

Вначале Юдзури даже волновался об Анято-семпай. Когда она вдруг перестала посещать школу, он всерьёз беспокоился, не случилось ли что с ней.

Однако затем он узнал, что оправданиями для и так склонной к прогулам Анято-семпай были сначала «сегодня шёл дождь» или «мыльная опера, наконец, подошла к слезливому моменту, не могла же я его пропустить», а спустя некоторое время и «когда я проснулась, уроки уже закончились» и, конечно же, понял: рано или поздно всё придёт к тому, что ей вообще надоест выходить из дома…

Ну, вот и хлынули наружу чувства, которые он долго сдерживал.

— …Так вот, пожалуйста, передай всё это своей сестре! — ровно через тридцать минут после начала речи бросил последнюю фразу Юдзури и вышел из класса.

Вице-президент как всегда был чрезвычайно серьёзен. Должно быть, он заранее решил для себя, что может выделить на возмущение только тридцать минут, ведь школьный совет в этот месяц был особенно занят.

Во время речи Юдзури как мог сдерживал голос, но по гневно дергавшимся плечам было видно, что его терпение уже на исходе.

Проводив его взглядом, Ю и Руй опустили плечи. Но не только от облегчения — куда сильнее их придавило чувство вины.

Как-никак Юдзури не сделал ничего, чем заслужил бы такую судьбу.

— Эх, каждый раз, когда слышу об Анято-семпай, думаю, насколько она потрясающая. Я ей восхищаюсь, — Тидзу нанесла добивающий удар по и так вымотанной парочке и, сверкая глазами, заявила: — Я хочу поучиться у неё безответственности. Мне правда стоило бы взять пример с её отношения к жизни, будто всё в этом мире для неё ничего не значит.

Тидзу подразумевала, что ей тоже вообще не хотелось работать. И, судя по всему, Анято-семпай стала ей образцом для подражания.

— Руй-сан, Руй-сан. Пожалуйста, разреши мне хотя бы раз поговорить с Анято-семпай.

— Я же тебе говорил, она не хочет ни с кем встречаться.

Если б Руй мог чем-то ей помочь, он без лишних вопросов помог бы. Однако президент школьного совета не хотела разговаривать даже с семьёй.

— Нет-нет, мне вполне хватит и твоего чата. Я хочу попросить Анято-семпай раскрыть мне секреты её стиля жизни.

— Я ведь недавно уже тебе отказал.

Или, точнее, отказали Рую.

На самом деле в тот раз Тидзу была так настойчива, что Руй всё же попросил Анято-семпай с ней поговорить.

Насколько помнил парень, это случилось за день до инцидента с результатами тестов. В тот вечер он обнаружил Тидзу, обосновавшуюся в старой комнате дворника. Когда же Руй попытался её выгнать, девушка завела разговор об Анято-семпай. В итоге ему пришлось прямо на месте достать телефон, зайти в приложение и задать вопрос…

Ответом было «NO».

Руй даже немного удивился, так как предполагал, что Анято-семпай обрадуется такой возможности. В конце концов, в последнее время Сирадо Тидзу была её главным интересом.

Но, видимо, интерес не означал желания поговорить. «Я не умею находить согласие с миром», — отказалась в своей обычной манере Анято-семпай, подразумевая, что ей достаточно и ежедневных рассказов Руя.

Однако в тот раз Тидзу ждала ответа с таким нетерпением, а в её обычно вялых глазах горел такой удивительно яркий огонёк, что Руй не смог сказать ей «Анято-семпай не хочет с тобой разговаривать», и подумав, что объяснить отказ обычными чудачествами тоже не выйдет…

Неожиданно для самого себя произнёс: «Нет, это только моя роль», — а затем выдумал подходящее объяснение: «В последнее время дела шли неплохо. Если в наши разговоры влезет кто-то посторонний, все мои труды окажутся тщетными. Этого я допустить не могу».

— Опять хочешь присвоить себе Анято-семпай?! Так нечестно! — точно так же, как и тогда, надув губы, повторила ту же, что и тогда фразу Тидзу. — Ты даже не позволяешь мне на ваш чат посмотреть. Мне тоже интересно, что говорит Анято-семпай.

— Эй, это же естественно, что люди не хотят показывать кому-то свой чат, — сразу возразил Руй, ощущая при этом, что от замечания Тидзу нечто внутри него дрогнуло.

Как парень в возрасте шестнадцати лет он каким-то неясным образом догадался, что именно это за чувство.

И вот, пока Руй пребывал в замешательстве, Тидзу вдруг сказала ему:

— Знаешь, Руй-сан, я тут подумала. Тебе, наверное…

— Ч-ч-ч….

Руй остолбенел. Но затем из него хлынул целый поток слов, будто старающийся смыть его чувства:

— Чушь не пори! Мы просто давно с ней знакомы и всё. Ю, кстати, тоже о ней волнуется. Между прочим, Юдзури-семпай тоже в непростом положении. Потому я и хочу, чтобы Анято-семпай поскорее вернулась в школу.

— Чего?

— Короче говоря, ты всё не так поняла. Ничего подобного нет! Ничего! — в смятении прокричал Руй. — От таких размышлений в туалет захотелось, — бросил он напоследок какую-то абсурдную отговорку и вышел из класса.

— Сбежал…

— Да ты, я смотрю, настоящий демон, Тидзу-тян, — горько усмехнулась Ю.

Наверняка она уже давно заметила чувства Руя.

— Э?.. А кстати, в чём дело?

— О чём это ты?

— Ну, когда заходил Юдзури-семпай, Руй-сан ведь извинялся вместе с тобой, так? Похожие случаи, касающиеся Анято-семпай, были и раньше. Вот и я и подумала, что она знает какую-то слабость Руя-сана и давит на неё.

— А, это…

— Это?

— Нет-нет, ничего.

Ю вздохнула. Мысль о слабостях была очень в духе Тидзу.

— Ну, как бы тебе объяснить… Мы с Руем и сестрой всегда были вместе. Чем бы мы ни занимались, сестра постоянно была во главе, а мы вроде как следовали за ней.

— То есть Анято-семпай была лидером детской банды, а вы её шестёрками?

— Какое же язвительное определение. Но точное.

— Почему Нобита извиняется за хулиганства Джиана[5]?

— Лучше не говори Рую, что ты его так походя Нобитой назвала… Впрочем, это… О, скажем так: уже глубоко въевшаяся привычка. Сестра регулярно устраивала безобразия, её каждый раз ругали, а мы всё время извинялись вместе с ней. Вот и привыкли.

— Анято-семпай была настолько воинственной?

— Нет, я не имела в виду насилие, скорее… Вот: у сестры с давних пор было что-то вроде навязчивой идеи.

Ю использовала сравнительно мягкое выражение, но под «навязчивой идеей» она подразумевала, что, услышав рассказы о доме с приведениями по соседству, Анято-семпай задумчиво говорила: «Нет никаких сомнений — некий бог из царства теней послал за мной убийц», узнав, что на чьём-то заднем дворе откопали древнюю глиняную посуду, восклицала: «Там наверняка дремлет и оружие, что служило мне в прошлом!», а если кто-то видел в горах НЛО, приходила в восторг: «Похоже, в войну наконец-то вступили и боги из дальнего космоса» и так далее… Маленькие Руй и Ю постоянно сопровождали её в подобных «приключениях».

— Необычная для хикикомори энергия.

— Сестра не совсем обычная хикикомори. Она не похожа на тех, кто боится мира или кого ранили другие люди. Ей просто то ли надоел мир, то ли она сочла его безнадёжным…

— Звучит так, будто она какая-то большая шишка.

— Большая шишка, хм?.. Ну, думаю, не настолько большая, как ты, но… в каком-то своём смысле — возможно. С другой стороны, слово «хикикомори» отдаёт человекобоязнью. Обычно, когда кто-то долгое время не общается с другими людьми, он так или иначе становится боязливым. Сестра же только стала ещё более чудаковатой.

Вот так Ю объяснила, почему они с Руем до сих пор машинально опускали головы, услышав какую-нибудь жалобу на Анято-семпай.

— А кстати, Тидзу-тян, пока мы слушали Юдзури-семпая, ты всё время была в классе, так?.. Ты сегодня не будешь заниматься этим... ну... обычным делом?

Ю была совершенно права: Тидзу ни разу не выходила из класса. А ведь обычно это время дня предназначалось у неё для энергичного обустройства того укромного местечка, которое она сегодня выбрала для ночлега.

— Ого… А ты повзрослела, Сирадо. Неужели наконец-то поняла мои наставления? — сказал Руй, возвращаясь в класс.

— Как-то ты очень вовремя вошёл, — заметила Ю, на что парень ответил :

— Случайно получилось.

И это было правдой; Руй совершенно не умел лгать.

— Нет, просто немножко поменяла план.

— План?

— Именно. Я решила взять пример с Анято-семпай и полентяйничать.

— И что это значит?.. — спросил Руй, не рискнув добавлять «Ты же и так всё время лентяйничаешь».

— Я устала всё время переезжать, поэтому сегодня, пожалуй, останусь в классе.

— Прости, Сирадо. Я ни капельки тебя не понимаю.

— Ну как же не понимаешь. Я вот глубоко задумалась и осознала, что у меня, ученицы, есть полное право жить в этом классе.

— Задумайся ещё чуть глубже. У учеников есть право учиться, но не жить здесь, разве не так?

— Можешь считать это своего рода сосуществованием. Класс — это такое сообщество, где все делят между собой одну комнату. А раз она ничья, значит принадлежит всем.

— Может, комната и ничья, но не объяснишь ли мне, почему тогда только ты требуешь права здесь жить?

— Ну как же? Разве класс — это не семья? Вот именно, разве не семья?

— Не повторяйся. Ты не говоришь ничего разумного, а от повторений по два раза только хуже становится.

Всё осталось по-прежнему. Возникшее ненадолго восхищение мгновенно исчезло.

А затем Руй, разумеется, выгнал Тидзу из класса. Впрочем… он догадывался, что смысла в этом не было.

— И всё-таки даже Юдзури-семпай сломался, — с горечью пробормотала Ю.

Хоть она и получала удовольствие от перебранок Руя и Тидзу, сейчас её заметно тяготило поведение сестры.

— Ну… это естественно.

Руй искренне восхищался тем, что Юдзури смог продержаться так долго, однако, чувствуя состояние Ю, не стал об этом говорить.

— Промежуточные тесты уже закончились. Время перед фестивалем — самое тяжелое для школьного совета. Если работы станет ещё больше, каким бы старательным ни был Юдзури-семпай… Так?

— Нет. Он бы не стал выплёскивать гнев по такой причине. Просто любому терпению рано или поздно приходит конец, вот и всё.

— Руй, Юдзури-семпай тоже обычный человек. Он мог взорваться, сам того не ожидая… Раз высказать своё возмущение напрямую сестре не получается, у него не было другого выхода, кроме как передать сообщение через меня.

— Ну, это всё так, но…

— И вообще, ты так говоришь, будто хорошо знаешь Юдзури-семпая. Разве вы с ним близко знакомы?

— Нет, я с ним почти не пересекался. Но я знаю очень похожего человека и… думаю, на месте вице-президента она поступила бы примерно так же.

— А, ты о своей бабушке? Ну да, какие-то общие черты есть: чрезмерная серьёзность там, или склонность принимать всё близко к сердцу. Ты и в самом деле любящий внук, Руй.

— Наверное…

— Что? Я ошиблась?

— Да нет… Кстати, насчёт загруженности школьного совета. Я уже давно хотел кое-что предложить, но… — неуверенно заговорил Руй.

Он считал, что должен высказать свои соображению Ю, однако поднимать эту тему самому было ужасно неудобно. Казалось, сейчас ему представилась хорошая возможность…

Но вмешалась Тидзу:

— А всё-таки этот вице-президент просто невероятный. Он как будто совсем не возражает против того, что его так нагрузили обязанностями. Он что, трудоголик? Честно говоря, мне трудно в это поверить.

— Раз ты сама всё поняла, Сирадо, не могла бы помолчать, а?

Из-за её бредней Руй растерял всякое желание что-либо предлагать и решил отложить разговор на завтра.

Часть 5На следующий день…

— Ты вступишь в школьный совет?! — взволнованно воскликнула Ю, когда Руй сделал своё заявление.

— Ну да. Правда, только помощником. Ты сама знаешь, какая у нас система набора туда. Зато добровольцам, на которых можно свалить любую работу, в совете всегда рады.

— Но почему так внезапно…

— Не внезапно… Я с самого начала обдумывал такой вариант, если мне не удастся вернуть Анято-семпай в школу до подготовки к фестивалю.

Руй чувствовал себя неловко, потому что лучше кого-либо ещё понимал сложные отношения между сёстрами. Обычно он старался избегать этой темы, но если вчера Ю была вынуждена первой заговорить о школьном совете, то сегодня ему пришлось поднять вопрос самому.

Себе Руй готов был признаться: уговоры Анято-семпай шли не очень хорошо.

Из-за этого страдал вице-президент Юдзури… и весь школьный совет. Именно поэтому Руй считал, что должен был хоть немного помочь им в тяжелое время.

— Это, конечно, разумно, но… — заговорила Ю с немного растерянным видом.

— Я же не прошу тебя тоже помогать. И ты всё равно против?

— Но что тогда станет с клубом? Без тебя клуб ИТ [Ищем Тидзу!] не сможет работать!

— Никогда не слышал такого названия. И уж тем более представить себе не мог, что ты будешь препятствовать помощи совету по такой причине. Чего ты вообще об этом беспокоишься?

«Кстати, название клуба звучит ужасно. И вдобавок старомодно», — не стал высказывать свои мысли парень.

— Хм, ясно-понятно. Хм…

Сбоку от Руя вдруг появилась почему-то кивающая самой себе Тидзу.

— Ничего не поделаешь. Раз ты займёшься этим делом, Руй-сан, то и мне ничего другого не остаётся.

— О чём ты?

— По нашему разговору можно сделать только один вывод.

— Как раз поэтому я и спрашиваю. Я же просто собираюсь хоть чуть-чуть снизить нагрузку на совет, взяв на себя часть работы Анято-семпай.

— Ну да, и?

— Всё, хватит… Забудь об этом, Сирадо, — отказал девушке Руй и добавил: — В дела, касающиеся Анято-семпай, лучше не лезть.

Отказал он, разумеется, потому что не видел необходимости приводить к человеку, перед которым он виноват, бомбу со стопроцентной вероятностью взрыва.

— С другой стороны, школьный совет, хм? Эх, звучит как-то хлопотно.

Кроме того, голову Тидзу уже заняли совершенно абсурдные мысли.

— Но ведь работа — дело благородное… Слишком благородное. Можно ли такому приземлённому человеку, как я, ей заниматься?..

Мало того, что она начала беспокоиться о работе, хотя её ещё никуда не пригласили, так она уже сейчас начала выдумывать причины для отлынивания.

«Ладно, сейчас не до того…» — наконец решил Руй.

— Рад вас видеть.

Троица во главе с Руем пришла в комнату школьного совета. Поскольку главной причиной проблем была её родная сестра, Ю в конце концов тоже решила помочь.

Вице-президент Юдзури тепло поприветствовал гостей.

— Ох, простите, хотелось бы познакомить вас с остальными, но сейчас все разошлись по делам. Представлю вас, когда они вернутся.

Действительно, в комнате совета находился только Юдзури.

— Ничего страшного, не стоит об этом беспокоиться.

Руй заходил в это помещение не в первый раз. Когда Анято-семпай ещё ходила в школу, она по той или иной причине иногда вызывала его к себе. Естественно, то же относилось и к Ю. Так что впервые здесь была только Тидзу.

Руй ещё раз с поклоном поприветствовал Юдзури. В ответ вице-президент несколько церемонно приподнял очки и широко улыбнулся.

— Давно заметил: ты очень вежлив, Руй. Насколько я помню, ты внук прошлого председателя… верно? Должно быть, твоя бабушка была строгим воспитателем.

— Благодарю.

Слова Юдзури прозвучали как похвала, Руй не почувствовал в них нападки. Впрочем, сам он считал, что дело было не только во влиянии бабушки.

— Итак… О, вспомнил. Простите, но не могли бы вы немного подождать? Мне срочно надо сходить к первоклассникам.

Похоже, и вице-президент лишь ненадолго вернулся в комнату по какому-то делу.

В это время года совет был загружен до невозможности. Причин для этого существовало много, но главной из них был, скорее всего, запланированный на следующий месяц фестиваль.

В школе Соэти не существовало отдельного исполнительного комитета, который отвечал бы за проведение фестиваля.

В любой школе ведущую роль в организации фестиваля играет совет, но в Соэти не то что ведущую роль, а просто-напросто все функции выполняли члены совета.

Именно поэтому там всегда набирали помощников. Когда Руй предложил Юдзури помощь со срочными заданиями, тот с довольным видом спросил:

— Вот как? Тогда не мог бы кто-то из вас сходить к первоклассникам вместе со мной?

— Я го… — собирался немедленно согласиться Руй, но…

Совершенно внезапно сбоку, будто отталкивая Руя в сторону, вынырнула вперёд Тидзу.

После этого она пристально уставилась на Юдзури.

— Ну… Тогда рассчитываю на тебя. Ты ведь мне поможешь?

— Эх, делать нечего.

Перед уходом Тидзу резко обернулась к Рую. Это была уж совсем откровенная просьба.

Взглянув на неё, Руй лишь тихо помолился:

— Надеюсь, ты не взорвёшься…

— Неожиданно.

— Ага.

Руй с Ю остались ждать Юдзури в комнате школьного совета.

Пусть они и находились здесь не впервые, но с тех пор, как они заходили сюда в последний раз, прошло уже достаточно много времени.

Ничего особенного в помещении не было. В центре комнаты стоял длинный деревянный стол, создающий атмосферу торжественности, и несколько стульев за ним.

— А это же тот самый сарай?

Расположенная на холме школа Соэти с давних времён использовалась местными жителями как убежище на случай стихийного бедствия, поэтому в уголке школьного двора по указу мэрии оборудовали вертолётную площадку.

Невдалеке, будто прячась от кого-то, стоял молчаливый сарай, о сломанном замке которого Руй предупреждал Тидзу несколько дней назад.

— Честно говоря, я удивлена, что ты вдруг согласился на снос.

Все до единого здания и оборудование школы прослужили немало лет. Таков был результат политики бабушки Руя, которой она научила и его: «Вещь можно починить и пользоваться ей дальше».

И всё-таки каждой вещи приходит свой срок. Она перестаёт выполнять назначенную ей функцию.

Сарай, молчаливо высящийся в углу двора, с честью выполнил свою.

— Что бы ты там ни говорил, он всё-таки тебя беспокоит, да? — притворившись незнающей спросила Ю.

Руй, конечно же, хотел, чтобы сарай послужил ещё… Достаточно было бы просто его отремонтировать, и пусть им пользуются ещё долгие годы.

Руй горько улыбнулся и вновь перевёл взгляд на стол.

Тот тоже был достаточно древним, однако до сих служил людям. «Если потребуется, я починю его в любой момент», — думал парень.

Однако… Если что и заинтересовало его, то не сам стол, а места за ним.

На каждом из рабочих мест, по традиции распределяемых в соответствии с должностью, лежали любимые канцелярские принадлежности или какие-то небольшие украшения членов совета.

Уже по их расположению были видны характеры владельцев. У одних они валялись в беспорядке, у других — были аккуратно прибраны, но при этом каждое из мест показывало, что за ним активно работали. Всюду были видны следы использования канцтоваров.

И только самое дальнее почётное место выглядело слишком уж чистым. Но не в том смысле, что его очень тщательно прибрали — там просто ничего не лежало. Как будто там и только там никто не работал.

Очевидно, оно принадлежало…

— Прошу прощения…

Судя по всему, Ю подумала о том же, поэтому глубоко поклонилась местам отсутствующих членов совета. Руй последовал её примеру и со словами «Благодарю вас» наклонил голову. При этом он успел подумать: «Ю действительно не изменилась».

Настало время вернуться к главному вопросу.

— И всё-таки жалко, что мы какое-то время не сможем наслаждаться работой клуба, — взяв себя в руки, Ю вновь заговорила о поисках Тидзу.

— И правда очень жаль. Вот бы этот жалкий день продолжался вечно, — ответил Руй, считая эту беседу просто убийством времени в ожидании вице-президента.

— А что, разве нет? Тебя как представителя нашего округа не беспокоит, что время на тренировки пропало?

— Какой ещё представитель и какого округа? Этот клуб обретёт славу только в день его роспуска. Я постоянно молюсь, чтобы Сирадо съехала из школы хотя бы на день раньше и клуб лишился своей цели.

— Как ваш заместитель я не могу согласиться с таким заявлением, председатель клуба.

Невесть когда Ю назначила Руя аж председателем. Её тон был ни капельки не шутливым, отчего парню отчаянно захотелось проснуться.

— Не стоит так волноваться, Ю. Эти нелепости сами по себе закончатся, и всё сразу станет хорошо.

— Не говори ни о каких «закончится». К работе по клубу следует относиться с большим энтузиазмом!

— Но ведь времени на поиски уходит всё меньше… Перемещения Сирадо случайны, но я уже немного к ним привык. С каждым радом я буду всё быстрее, проблем не возникнет.

— Как наивно, Руй. Внимай же! Несколько дней назад я упоминала высокоуровневый приём под названием «гигантский тигр», но…

— Не используй такие выражния, будто они естественны. Причём здесь вообще креветки?

— Чего?.. Да послушай ты! Суть «гигантского тигра» в том, чтобы послушно повиноваться тебе и покинуть комнату, а потом, дождавшись, когда ты уйдёшь домой, вернуться туда. Тидзу-тян тренировалась в поте лица целых три года и в итоге сумела разработать такую оригинальную и убийственную технику!

— Да не нужны мне были объяснения. И вообще, чем она занималась три года? Только впустую силы потратила. Ты же говорила, что этот приём в своде правил записан.

— Ты только и делаешь, что отшучиваешься. И кстати, ты, оказывается, запомнил мой рассказ!

— Эм, ну, просто… такое странное название застряло в памяти.

— Да ты, кажется, не совсем честен с собой, Руй. На самом деле ты в тайне разрабатываешь анти-«гигантский-тигр»-приём!

— Как мы до такого докатились…

— Что, хочешь сказать, это не так? Тогда чем же ты вообще занимался эти три года, а?!

— Чего? Почему вдруг я виноват-то?

Этот разговор должен был быть просто средством убийства времени, но когда собеседницей была Ю, любое начинание превращалось в цирк.

Никаких признаков того, что Юдзури и Тидзу скоро вернутся, заметно не было. Скорее всего, поэтому Ю неожиданно спросила:

— Серьёзный вопрос: что ты думаешь, Руй?

— О чём?

— Я имею в виду: ты действительно собираешься выгнать Тидзу-тян?

В голосе Ю появилась серьёзность, будто она почувствовала, что наступило время обсудить эту тему. Выражение лица девушки стало немного более напряжённым, чем обычно.

— Ты о её амнезии? Это всё наверняка выдумки. Сирадо просто сбежала из дома.

— И поэтому её следует выгнать?

— Ну… Бывают случаи, когда из дома хочется сбежать. В конце концов, мы ничего не знаем о семейных обстоятельствах Сирадо. Вполне возможно, что из её семьи действительно стоило сбежать, — Руй ненадолго прервался, а потом продолжил: — Но прошло уже три месяца. Какие бы у неё ни были обстоятельства, один раз заглянуть домой надо.

— Ясно. Так вот что ты на самом деле думаешь… — кивнула Ю, будто с чем-то соглашаясь.

И действительно, таковы были настоящие чувства Руя. Однако…

— И всё же я уверена: дело не только в этом. Я понимаю, что ты рассуждаешь с позиции здравого смысла. Но ведь мы оба знаем, что она находится вне него.

Руй промолчал, а Ю быстро спросила:

— Вот поэтому я хочу узнать: что ты намерен с ней делать?

— Ну…

— Ты каждый раз повторяешь «выгоню-выгоню», но как доходит до дела — относишься к ней очень снисходительно. Будь ты серьёзен, уже давно выгнал бы её. Понятно, что с твоим характером ты не можешь просто выставить её вон. Пусть даже это было бы для её же блага.

Похоже, Ю уже давно обдумывала ситуацию Тидзу. Она говорила так быстро, будто выплёскивала наружу скопившиеся в ней мысли. К тому же, она незаметно для себя самой понемногу распалялась.

— Но ведь есть и другая причина, почему ты не можешь перейти к серьёзным мерам, так? Не потому ли, что опасаешься последствий? К примеру… Пусть я и не сестра, но… что если Тидзу-тян и правда не человек?

— Ю…

— Пока она в школе, ты ещё можешь о ней позаботиться. Но что будет, если ты её выставишь, а потом случится нечто непоправимое? Поэтому ты…

— Хватит, Ю. Стоп, — спокойно осадил подругу Руй. — Никаких доказательств нет. Единственный факт — это то, что она ученица старшей школы Соэти.

«Как же стыдно», — подумал Руй. Из-за двусмысленности его поступков Ю так много волновалась. Теперь, когда он это понял…

— А значит, я буду относится к ней как к ученице. Если простая ученица будет день за днём оставаться в школе вместо дома, я её выгоню и отправлю домой. Пока ничего другого тут нет.

— Прости, увлеклась…

— Нет, ты совершенно права… Но я сейчас и сам не знаю, что с ней делать.

Руй и в самом деле пока не понимал, как ему лучше всего поступить.

Именно по этой причине он просто чего-то ждал, а их непростые отношения с Тидзу продолжались. Уж это оспорить не мог никто.

— Ну, раз ты так считаешь, значит, всё в порядке. Наверно, я влезла не в своё дело… Я и правда ничего не смыслю в таких вещах.

— О чём это ты?

— Ну, в конце концов, это твоя школа, Руй. Тебе и карты в руки.

— Не говори как Сирадо. Не помню, чтобы забирал школу себе.

После этих слов Руй и Ю вместе рассмеялись.

Они были знакомы так давно, что им хватало всего одной шутки, чтобы вернуться к обычному настроению.

Скорее всего, именно поэтому Ю и заговорила самым обычным, повседневным тоном:

— Однако, Руй, ты сейчас сказал, что у нас на руках только один факт: Тидзу-тян — ученица Соэти. Вот у меня и появились небольшие ожидания. Может быть…

— «Может быть»? Что?

— Очевидно же. Может быть, ты продолжишь: «Она ученица Соэти, поэтому я её защищу! Я председатель правления и такова моя роль!»

«Чего?» — только и сумел подумать изумлённый парень.

— Хм, неожиданно. Разве ты на самом деле так не думаешь?

Поэтому ответил он шуточным тоном:

— Не неси чушь, — а затем добавил: — Ю…

— А?

— Спасибо.

Ю многозначительно промолчала.

«Чего обижаешься, дурочка», — мысленно усмехнулся Руй.

Часть 6Вскоре после этого разговора в комнату вернулись Юдзури и Тидзу.

Руй немного беспокоился, что Тидзу успела что-то натворить, но вице-президент ни о чём таком не сказал, а просто извинился за долгое ожидание и быстро перешёл к объяснению будущей работы. Благодаря этому Руй ощутил слабое облегчение.

Примерно в это же время начали возвращаться остальные члены совета, поэтому в комнате сразу стало очень оживленно.

Едва начав помогать школьному совету, Руй на себе прочувствовал, насколько велика там нагрузка.

Сначала требовалось собрать пожелания с каждого класса, потом провести переговоры, получить разрешение у учителей, подготовить оборудование и так далее… По-хорошему, эту работу должны были выполнять представители классов в организационном комитете фестиваля, но в школе Соэти всем занимался совет.

Управлял всей этой деятельностью вице-президент Юдзури.

Конечно, остальные члены совета вне зависимости от их должности тоже трудились в поте лица, однако нагрузка руководителя была соответствующе большой.

В конце концов, все ученики предлагали что-то своё. Ежедневно в совет поступали разнообразные пожелания «мы хотим сделать то, мы хотим сделать это…», а после отказа начинались споры и выяснения его причин.

Разумеется, школьный совет отказывал не из-за какой-то неприязни. Бывало, что программы разных классов накладывались друг на друга, учителя иногда возражали, считая некоторые предложения неподобающими для учеников старшей школы, порой возникали трудности с планируемым бюджетом, а некоторые предложения были просто абсурдными и невозможными для воплощения. Причин для отказа существовало великое множество, но охваченные праздничным настроением ученики не хотели ничего слышать.

Однако Юдзури молча выслушивал все «точки зрения», а потом спокойно раздавал указания. Иногда он даже присоединялся к рабочей команде и лично собирал предложения, убеждал кого-то, бегал за разрешениями. Его работу, без сомнений, можно было назвать сверхчеловеческой.

Скорее всего, именно благодаря таким способностям ему и удавалось работать помощником той самой Анято-семпай.

«Надо будет как-то изменить этот порядок…» — сделал вывод Руй. За время работы он глубоко проникся уважением к вице-президенту, но всё же решил внести через Томиоку предложение, чтобы со следующего года организацией фестиваля занимался исполнительный комитет из представителей каждого класса. Нагрузка на школьный совет действительно была слишком велика.

Учтя все обстоятельства, Руй вызвался на роль посредника. Очевидно, самой тяжелой частью работы Юдзури была беготня между классами, учительской и комнатой совета.

Вначале вице-президент мягко отказывался, говоря, что это слишком тяжелая задача, но Руй настоял на своём, утверждая, что хочет помочь как раз потому, что совету так тяжело, и что он верит в свою выносливость. Ю была с ним согласна, поэтому тоже взяла на себя часть работы.

В результате, Юдзури засел в комнате совета и смог более-менее сосредоточиться на работе, которой должен был заниматься только вице-президент.

В конце концов, работу невозможно было бы выполнить без руководителя, полновластно царящего в замке под названием «школьный совет».

Между тем Тидзу по всё той же причине нехватки рабочих рук забрали в помощники казначея.

Вспоминая недавний тест по математике, Руй сомневался, подходит ли она для этой должности… Но в первую очередь его беспокоила даже не точность расчётов или распределение бюджета, а простенький, но всё же настоящий переносной сейф, предназначенный для тех случаев, если совету срочно потребуются живые деньги.

Средств там хранилось немного, но Руй всё равно не был уверен, что Тидзу можно доверить работу с деньгами.

Ему оставалось только молиться, чтобы живая бомба так и не взорвалась.

И вот, посреди этой суеты…

«Воздушный шар?..» — задумался Руй.

В последнее время его внимание занимала одна странная вещица.

Ей был воздушный шарик, лежавший у ног вице-президента Юдзури.

Сначала Руй думал, что шарик связан с мероприятием какого-то класса или просто станет украшением школы, и не придавал ему особого значения, но…

День проходил за днём, и шарик всё-таки стал бросаться в глаза. Во многом потому что Юдзури брал его с собой каждый раз, когда выходил из комнаты школьного совета.

Более того, шарик постепенно надувался.

Вначале он был совсем маленьким, но в какой-то момент раздулся до вполне серьёзных размеров.

— Эм, Юдзури-семпай?..

Руй не смог удержаться и окликнул вице-президента.

Несмотря на крайнюю загруженность, Юдзури, не показав ни единого признака раздражения, повернулся к нему.

Хотя вице-президент был занят больше всех остальных, он всегда помогал тем, кто обращался к нему с просьбами, или подходил помочь кому-то сам, иногда даже бросая собственные дела.

Развитое чувство ответственности говорило ему, что такова его роль. Именно благодаря такому характеру остальные члены совета безоговорочно доверяли Юдзури.

Желание не мешать ему, не отвлекать разговорами больше необходимого и другие проявления заботы были в школьном совете неписаным правилом. Оно доказывало, что вице-президентом действительно восхищались. Начав работать в совете, Руй и сам полностью это прочувствовал.

Именно поэтому он решился отвлечь Юдзури только после того, как разобрался с порученным ему делом и доложил об этом. Однако…

— Что такое? — добродушным тоном переспросил вице-президент, но при этом именно сейчас стал надувать тот самый воздушный шар.

Юдзури приложил губы к и так достаточно крупному шарику и начал аккуратно, следя за тем, чтобы не выпустить из него воздух, надувать дальше.

— Эм… Прошу прощения, но мне уже давно стало интересно: этот шарик…

Вице-президент надувал шарик как-то уж слишком естественно, в его поведении не ощущалось неловкости, но Руй всё же собрался с духом и попытался задать вопрос, однако…

— К-хо! Кхо-кхо!.. Ох, в горле першит, — вдруг громко закашлялся казначей. — Кажется, воздух немного застоялся. Нельзя ли открыть окно?

Один из работников с бумажками быстро подскочил к окну и открыл его. Даже Руй сразу понял, что проветрить требовалось не воздух в комнате, а сложившуюся после его вопроса тяжёлую атмосферу.

— Спасибо. Итак, что случилось, Руй?

— Ничего… Не обращай внимания.

Это случилось уже в третий раз.

Когда Руй пытался коснуться темы шарика, окружающие в открытую мешали ему.

Руй знал характеры членов совета. Он мог без преувеличения назвать каждого из них невероятно добродушным. И даже посчитал бы своё описание несколько грубым. Нынешний школьный совет состоял из кристально чистых людей.

А значит… они подразумевали, что задавать вопрос о шарике нельзя.

Было очевидно, что все вокруг намеренно избегают этой темы.

И всё же…

И всё же, чем больше Руй об этом задумывался, тем сильнее ощущал странность.

В конце концов другие члены совета тоже начали носить с собой разнообразные воздушные шарики, и Рую всё чаще приходилось видеть, как они точно такими же естественными движениями надувают их.

Хуже того, когда Руя отправили передать сообщение в учительскую, и те ученики, что попадались ему по пути, и те, кто, как он увидел из окна, занимались работой по клубам, и даже учителя — все носили с собой воздушные шарики разной величины.

— Прошу прощения.

С этими словами Руй вышел из учительской, сел на корточки и схватился за голову.

Теперь он, конечно же, догадался, что именно произошло.

«Это наверняка оно. Нет, ничего другого и быть не может. Это оно!..» — воскликнул про себя парень.

— Эй, Сирадо. Найдётся минутка? — вернувшись в комнату совета, позвал девушку Руй.

Причём на тон ниже обычного.

В это время Тидзу нехотя, явно не по своей воле, помогала в расчётах казначею, но обернувшись к Рую…

— Э, а, да? Ч-ч-что такое?

…она явно задрожала. Ошибки быть не могло.

— Что у тебя, Сирадо-сан? — окликнул её казначей.

Судя по всему, Тидзу задерживала какую-то работу. Казначей пока не подгонял её, но чувствовалось, что он с нетерпением ждёт от неё результата.

— Э, э… ещё чуть-чуть. Вот… — кое-как ответила Тидзу, одновременно подняв взгляд на Руя.

— Хм, ладно… Разберись вначале с работой, — вынужденно согласился парень и отправился к Юдзури, чтобы передать сообщение из учительской.

И тогда Руй застыл от изумления.

Воздушный шар вице-президента раздулся уже почти до предела.

Более того, Юдзури слушал доклад Руя, одновременно надувая этот громадный шар ещё сильнее.

Руй кое-как унял волнение и сумел передать сообщения до конца, но теперь его мысли занимал только один вопрос: «Что вообще такое эти воздушные шары?»

Сомнений почти не осталось: в какой-то момент бомба по имени «Сирадо Тидзу» всё-таки взорвалась…

«Бомба?!» — мелькнула мысль в голове у Руя, и это угрожающее слово почему-то соединилось с воздушным шаром вице-президента.

Скорее всего, потому, что этот шар день за днём надували. Он уже сейчас едва не лопался от напряжения и, казалось, может взорваться в любой момент.

Когда Руй об этом подумал, его посетило странное чувство, словно все обстоятельства сами собой сложились в ясную картинку.

«Может быть, этот шар…» — начал рассуждать парень.

Юдзури всегда держался очень спокойно и выполнял любую работу без единой жалобы. Даже больше того, он ещё и не забывал позаботиться об окружающих.

Он был заметно недоволен поведением Анято-семпай, но всё же усердно работал, чтобы компенсировать её отсутствие.

Казалось, будто он держится на одном лишь чувстве ответственности. Вот таким человеком был вице-президент Юдзури.

«И всё же, пусть Юдзури-семпай и скрывает свои чувства, но у него обязательно должен был накопиться стресс, — решил Руй. — Само собой разумеется, что ежедневная усталость и волнения постепенно накапливаются. А ещё давящее чувство ответственности, собственные обязанности…»

Задумавшись поглубже, Руй вспомнил, что чаще всего Юдзури надувал воздушный шар когда слушал чьи-то отчёты.

Шар будто бы слушал людей вместо Юдзури. Иными словами, шар раздувался, когда получивший отчёт вице-президент должен был принять решение.

«Может, эти шары надувают каждый раз, когда чувствуют стресс?.. — продолжил мысль Руй, — или, если сказать немного иначе — ответственность. Стресс, появившийся из чувства ответственности».

Вскоре он понял, почему все более-менее выделяющиеся люди носили с собой воздушные шары:

«Ответственность есть у всех.

У вице-президента она очевидна, как и у казначея или других работающих с документами людей…. Также как и у всех председателей клубов, капитанов команд, членов каких-нибудь комитетов. И речь ведь не только о школе. Задание на подработке, обещание другу, ну и так далее — всё это порождает ответственность. Даже ожидания родителей, ну и так далее. Каждый несёт на себе какой-то груз.

Неважно, занимает человек какую-то должность или нет. В большей или меньшей степени каждый ежедневно ощущает этот стресс. Ответственность возникает даже во время игр.

Проще говоря, размер воздушных шаров соответствует величине накопленного их владельцами стресса.

А значит, в нынешнем мире… То, что изначально должно было быть невидимым, стало проявляться в реальности.

Это мир, где над головами людей как будто повесили численные значения стресса, а все остальные воспринимают их в виде воздушных шаров».

Получается, это мир… где невозможно скрыть стресс?

И тогда этот шар, который раздулся настолько, что, кажется, вот-вот взорвётся, наполнен ответственностью, то есть стрессом, Юдзури-семпая. Что же случится, если он лопнет?..»

Часть 7Затем Руй вытащил Тидзу в коридор и всё-таки начал допрос:

— Итак, Сирадо. Ты ведь что-то сломала, да?

— Э, о ч-чём это ты? Я вроде бы ничего не ломала. Чего это ты вдруг спрашиваешь?

Прочитать её было даже слишком легко. Пусть на вечно неизменном лице Тидзу и сейчас не отразилось никаких эмоций, но её внешний вид всё равно нельзя было назвать каменной маской… Из-за слишком простого характера девушка совсем не умела врать. Ложь мгновенно проявлялась в её поведении.

— Что ты сломала на этот раз? — с нажимом повторил вопрос Руй.

Мир уже был сломан. Сомнений в этом быть не могло. Притворяться дурочкой было уже поздно.

[[image:/storage/reader-images/dc9c804eb9b38b9ad369fc58ea484dabf6d4a7ea.png]]
— Хмпф.

Однако владелица столь абсурдной способности, та, кого Анято-семпай назвала «убийцей общей идеи», а также виновница всего произошедшего…

— Тебе не кажется, что это нечестно?

…всего на мгновение вздрогнув от мысли «меня раскрыли!», уже в следующую секунду обиженно надула губы.

— Нечестно?..

Руй смог лишь глупо повторить за ней слишком уж неуместное слово.

— А что, нет? Ты ведь только и делаешь, что ругаешь меня, Руй-сан.

— Потому что ты совершаешь поступки, за которые следует ругать.

«И вообще, можно ли описать диалог “Эй, ты опять мир сломала!” “А-а-а-а, прошу прощения” таким простым повседневным “Ты меня постоянно ругаешь”?» — всерьёз задумался опешивший Руй.

— Почему ты защищаешь Анято-семпай, а меня только ругаешь?

— Э?..

— Ты ведь столько всего делаешь ради Анято-семпай, даже совету помочь решил. Это нечестно. Несправедливо! Побалуй и меня как балуешь Анято-семпай!

— Балую?..

«Да что она несёт, а? — изумился до глубины души Руй, — Я… что… балую Анято-семпай? Нет. Это неправда. Совершеннейшая неправда! Ничего подобного нет. Она ведь совсем не такая, совсем не капризная. Её случай, как бы точнее сказать... куда сложнее и запутаннее…»

Парень не смог сразу же привести свои чувства в порядок, поэтому выдавил из себя лишь слабую отговорку:

— Н-но это же совершенно разные вещи.

— Никакие не разные. Я хочу стать такой же, как Анято-семпай.

— Ты… имеешь в виду, что восхищаешься ей?

— Вот именно. Я хочу жить так же, как Анято-семпай. То есть так, чтобы ты меня баловал!

«Разговор ушёл куда-то не туда… Что вообще происходит?» — все ещё не мог прийти в себя Руй.

— Нет, говорю же, не особо я и балую Анято-семпай… Нет, я её вообще не балую. Просто никакого другого способа общаться с ней нет, а с твоей точки зрения это выглядит так, будто я её балую…. Хотя нет, это фундаментально разные вещи.

— Что-то ты сильно дрожишь. И сколько раз ты уже «нет» сказал?

— Нет, не дрожу. И кстати, я вообще-то узнать хотел, что ты сломала на этот раз?

— Если хочешь узнать, то, ну, сам знаешь: есть соответствующий способ.

— А?

— Да чего тут непонятного? Побаловать меня надо, побаловать. Столько разнообразных вариантов. Например, побаловать меня!

Руй замолчал.

— И откуда такой вид? Ты ведь сам всё знаешь: даже если я сломаю что-то намеренно — ничего не случится. А значит, что бы я ни устроила — это просто невинная ошибка. Однако ты всё время ругаешь меня.

— Так это же естественно.

«Более того, речь же не только о сломанной вещи. Ломается всё вокруг… сам мир. Но при этом она ещё несёт какую-то чушь…» — начал распаляться Руй.

— Мелочно. Очень мелочно, Руй-сан.

— Ты что вообще несёшь? У тебя точно с головой всё в порядке?

— Интересно, во что ты веришь, Руй-сан? Во что-то же настолько же призрачное, как понятия «право» и «лево», которые могут измениться вместе с миром?

— Чего?

— Что же тобой движет? Где находится сокровище твоей души?

— Сокровище… души?

— Именно. Какое оно для тебя?

Ответом ей было молчание.

— Пожалуйста, расскажи мне. Твоя душа ведь уже знает ответ.

— Я… я…

— Между прочим, для меня это «власть» и «деньги».

— Эй!

Слова «Ну и кто из нас мелочный? Какая же ты приземлённая!» Руй оставил при себе.

— Ну, вот так получилось.

«Эй, не объяснишь ли мне, что именно вот так получилось? Со всеми подробностями» — собирался было спросить парень, но…

— Фу! — бросила напоследок Сирадо Тидзу и убежала.

«Что ещё за ”фу”?!» — только и оставалось возмущаться Рую.

— Ч-чт…

«Что она вообще себе позволяет?! Опять всё тоже самое. Опять что-то устроила, что-то натворила, и каждый-каждый раз одно и то же…» — дошёл до точки кипения парень.

Да, хотя именно Сирадо Тидзу собственными руками ломала мир, она никогда не помогала его чинить.

«Да ещё просит её побаловать? Говорит, что я только ругаю её? Да что это за чушь? Разве это проблема? Почему она считает настолько серьезное происшествие простым следствием из повседневных событий?..» — ещё некоторое время негодовал Руй.

Часть 8Теперь голову Руя занимали вопросы «что же сломалось на этот раз?» и «что я должен починить?».

Если бы сломанная вещь находилась прямо перед ним, всё было бы куда проще, но она была спрятана. А что ещё хуже, виновница всего произошедшего отказалась признаваться, поэтому Руй не знал, что ему надо отремонтировать.

Сейчас он не мог вернуть мир к обычному состоянию.

— Ох уж эта дура Сирадо, — жаловался себе под нос Руй и продолжал размышлять:

«Все подсказки скрыты в определении «мир, где нельзя скрыть стресс».

Стресс. Усталость. Истощение. Переживания. Беспокойство. Поломка чего могла их затронуть?

Стресс… может, он как-то связан с желудком?.. Анатомическая модель тела?»

Руй немедленно прошёл в класс естественных наук, но никаких явных поломок не обнаружил.

— Хм-м… — протянул парень и вновь глубоко задумался:

«Насколько мне известно, само по себе слово «стресс» пришло из физики. В английском языке термином «stress» обозначают «напряжения», то есть внутренние усилия, возникающие в твёрдых телах, например резиновом шарике, при воздействии на них.

Попробуем пойти по этой ниточке. Может быть, сломалось что-то, связанное с упражнениями на растяжку? Маты? Трамплин для прыжков через гимнастического коня?..

Нет, это всё не то. Сломался же вообще не сам стресс, просто в этом мире его стало невозможно скрыть. И кстати, есть ощущение, что я делаю слишком большие скачки в логике.

Значит, надо думать в направлении ответственности…»

Руй подходил к проблеме с разных сторон, но так и не пришёл к какому-то решению.

— О, это ты, Руй?

И вот, когда Руй, погрузившись глубоко в себя, бродил по коридору, его окликнул спускавшийся по лестнице одноклассник — Сэнда.

— Что случилось?.. Ах да, слышал, ты помогаешь совету. Ну, раз ты по собственной воле встал на путь титанического труда, тебя можно только похвалить.

— Если у тебя есть время, может, ты тоже у нас поработаешь? Мы всегда с распростёртыми объятьями ждём помощников.

— Шутишь? Я, как и всякий добропорядочный японец, считаю принцип «не буди спящую собаку» высшей добродетелью. Мне хочется жить в своём темпе.

«Своём темпе?..» — вздохнул про себя Руй. Как он хорошо знал, именно по вине некоего человека, занявшего настолько же гордую позицию, всё вокруг и скатилось до нынешнего состояния.

По какой-то причине, необязательно из-за этих грустных размышлений, Руй во время разговора загляделся на воздушный шар Сэнды.

Такую форму приняла естественная ответственность, которая в том или ином виде лежит на плечах каждого.

Впрочем, шар Сэнды был не слишком надутым. Судя по всему, парень неукоснительно следовал принципу, о котором только что и напомнил.

— Эй-эй, не пялься ты так. Ты о правилах приличия слышал? Не стоит напоминать людям об этой штуке, — возмутился Сэнда.

Задумавшись над словами одноклассника, Руй пришёл к выводу, что тот совершенно прав.

Когда мир изменился, для людей он стал миром, в котором они жили всегда. Люди заражались новым способом восприятия с разной скоростью, но после первого же изменения к ним уже нельзя было применить здравый смысл изначального мира.

А раз прошлый здравый смысл работать перестал, значит, его место должен был занять новый.

Если задуматься о том, как жили бы люди в мире, где стресс, то есть изначально невидимое состояние, стал явным для глаз, то естественно предположить, что возникнет неписанное правило не касаться столь чувствительной темы.

Теперь Руй понял, почему члены совета мешали ему расспросить Юдзури.

Его поступки напоминали попытку похвалить порядочного человека словами «Ты и правда порядочный».

Вряд ли тому будет приятно услышать такую похвалу, хуже того, у него может возникнуть ощущение, что над ним насмехаются. А завоевавшего глубочайшее доверие стража школьного совета, конечно же, все любили.

— Прости, я случайно… — попытался отговориться Руй, и в тот же миг…

Хлоп!

Откуда-то донёсся громкий звук взрыва.

Такой, будто лопнул воздушный шар. «Стоп, воздушный шар?!» — осенила Руя догадка.

— Э-э-эх. Уж не знаю кто, но кто-то дал маху… — с горечью пробормотал Сэнда, будто бы подразумевая «Вот бедняга».

— Это сейчас был…

— Ага.

Скорее всего, только Руй теперь мог подумать «Какое ”ага”? Разве такого объяснения достаточно?» Слишком уж естественный тон Сэнды означал, что подобные события в этом мире не так уж редки.

— Воздушный шар… лопнул, да?

— А, что такое, Руй? Беспокоишься за лопнувшего? Брось. Ничего хорошего из твоего вмешательства не выйдет.

— По…

Руй собирался спросить «почему?», но вовремя осёкся.

Такой вопрос в этом мире мог возникнуть только у него. Сэнда просто вёл естественный разговор о естественном для него порядке вещей.

Задаться вопросом «почему так?» и вообще чувствовать, что в мире происходят «странности» был способен лишь Руй.

Он уже неоднократно сталкивался с подобным. Каждый раз все смотрели на него с удивлением, и разговор никак не складывался.

В нынешнем изменившемся мире Руй ничем отличался от пришельца из других измерений.

— Ну, что бы я там ни говорил, на самом деле я сам только недавно обновил шарик. — вдруг заявил Сэнда, так и не дождавшись продолжения фразы от замолчавшего Руя. — Это случилось незадолго до того, как мы попали в один класс. Мой предыдущий шар лопнул. Даже у меня бывали неприятности.

«Лопнул?.. И у Сэнды лопнул шар?» — удивился Руй.

— И… что тогда с тобой случилось? — как можно более спокойным голосом спросил Руй, стараясь не вызывать у одноклассника ощущения неестественности.

Его действительно интересовало, что происходит, когда лопается воздушный шар.

— Да то-сё. О том, что к лопнувшему лучше не лезть, я знаю как раз по собственному опыту. Я тогда многим людям доставил хлопот.

— Хлопот…

— Ну да, а что?

Поигрывая с собственным шариком, Сэнда легонько подбросил его.

— Мы ведь надуваем эти штуки. И это прямое свидетельство, что мы о них беспокоимся.

— Э?

— У людей есть разные причины, чтобы их надувать, но я считаю, что нет такого человека, который будет надувать шарик из-за каких глупостей. В конце концов, когда ты его надуваешь, об этом сразу становится известно всем, поэтому обычно ты себя контролируешь, логично?

«Контролируешь? — задумался над словами Сэнды Руй. — То есть стараешься избегать вещей и ситуации, которые могут привести к стрессу.

Ведь любой человек смутится, если ему заглянут в душу.

Это правило верно даже в нынешнем мире.

Если живёшь в нём долгое-долгое время, то естественным образом набираешься опыта в самоконтроле, но…»

— Но люди же всё равно надувают эти штуки. Вот и я думаю, что с этим ничего нельзя не сделать, наверное, есть в них что-то совершенно неуправляемое.

— То есть… воля самого человека тут бессильна?

— Именно. Хотя, точнее будет назвать эти штуки тем, чему ты посвящаешь всего себя, тем, от чего просто не можешь отказаться.

«Проще говоря, тем, что больше всего занимает человека в данный момент, или над чем он больше всего трудится…» — мысленно перефразировал Руй.

— Как никак существуют же люди, для которых эти чувства естественны. Они ведь надувают шар почти неосознанно, так?

— Ну, да, возможно…

«Люди с развитым чувством ответственности постоянно себя проверяют. Для них это совершенно обыденное действие. Идеальный пример — Юдзури-семпай, — продолжил рассуждения одноклассника Руй, — Однако при этом они надувают шары. Проще говоря, в этот момент происходит осознание. Если задуматься, в какой момент настолько ответственные люди полностью осознают ответственность, то сразу становится понятной и логика Сэнды».

— Но если шар лопнет, то человек забывает, что случилось до того. Он вынужден забыть самую важную из причин — почему вообще его надувал! Наш мир такая жестокая штука.

— Чего?

Руй даже не поверил своим ушам. Настолько неожиданными оказались слова Сэнды.

— П-почему?

— Чего «почему»? Это же неизбежность. Вот так оно работает.

Руй застыл в немом изумлении: «Вот это здравый смысл нынешнего мира?!»

— Что с тобой Руй? Чему ты так удивляешься? Это же очевидные вещи.

— Ну, да.

— Ах да, что у тебя-то с шариком? Ой, знаю, что вопрос неприличный, но… неужели твой шар только что лопнул? Ну, тогда прости, не вовремя я разговор завёл… — с беспокойством в голосе произнёс Сэнда.

Рую смог лишь двусмысленно кивнуть в ответ.

— Не волнуйся. Я в тот раз тоже доставил людям хлопот своими чудачествами. В конце концов, к лопнувшему лучше не лезть как раз потому, что с этой проблемой может разобраться только он сам… Эй, ты правда в порядке?

Когда Сэнда с волнением на лице предложил: «Если хочешь, можешь поговорить со мной, я всегда готов тебя выслушать», Руй мельком подумал: «А он, оказывается, хороший парень. Удивительно даже», — и ушёл из коридора.

«Ответственность и стресс накапливаются в воздушном шаре. Накапливаются, накапливаются, накапливаются… А когда шар взрывается, о них приходится забыть…» — обдумывал полученную информацию Руй.

— Да что же это такое!.. — вскрикнул от непонимания парень и с досадой подумал: «Это перебор. Любому абсурду должен быть предел».

По словам Сэнды, существовали такие вещи, от которых человек попросту не мог отказаться вне зависимости от собственной воли, поэтому рано или поздно он надувал шар.

Такие дела, которые он должен был сделать, невзирая на то, как много стресса придётся испытать.

Руй вспомнил воздушный шар вице-президента Юдзури. Воздушный шар, раздувшийся так сильно, что готов был в любой момент лопнуть.

Судя по тому, в каких случаях Юдзури надувал шар, причина несомненно была связана с деятельностью школьного совета.

А значит, если бы его шар лопнул…

«Это уже слишком…» — вздохнул про себя Руй.

— Значит, другого выхода для таких случаев нет… только Анято-семпай?

Он не мог положиться ни на кого другого.

Конечно, он и сейчас мог обратиться за советом к Ю, но происходящие в мире феномены всегда затрагивали и её. В отличие от Руя она не сохраняла «здравого смысла» изначального мира, поэтому в нынешней ситуации помочь не могла.

Способностью подумать «происходит нечто странное» обладал только Руй.

Даже если бы он попытался обсудить происходящее с Ю, то, что в нынешнем мире ему представлялась «странным», для неё было бы здравым смыслом. В ответ он услышал бы только: «О чём это ты?» Всё равно, что он спросил бы у Сэнды «Почему у тебя шесть пальцев» и получил ответ «Столько и должно быть, не?»

Разумеется, Анято-семпай не была исключением, но…

— Прошу прощения, Анято-семпай, есть минутка?

В её «комнату» Руй зашёл с экрана, который можно было увидеть кое-где ещё.

На домашней странице древнего приложения, которым пользовалось множество молодых людей, ярко разрисованные персонажи зазывали гостя написанной большими буквами фразой «Давай поболтаем».

Нет, это было даже не подобие, а точно такой же экран, отчего Руя до сих пор не покидали сомнения, а не в настоящее ли приложение он заходит.

Хотя URL-адрес отличался от настоящего, а в установленных владельцем правилах было сказано: «Не предназначено для коммерческого использования, так что c копированием и передачей третьим лицам всё OK» — Руй не мог отделаться от ощущения, что заходит в приложение с настоящей домашней страницы через замаскированный URL и незаконно пользуется им благодаря какой-то дыре в безопасности.

Он ни капли не сомневался, что Анято-семпай без труда могла провернуть подобный фокус.

По написанному ей сценарию Руй общался с невидимой девушкой, а окружающие подозревали в нём сумасшедшего, но… его и сейчас не оставляли подозрения: «Действительно ли эти “окружающие” просто программы? Может, они на самом деле реальные пользователи?»

— Что случилось, Руй-кун?

И всё же Руй решил, что беспокоиться об этом бессмысленно. Вполне возможно, «игра» Анято-семпай включала в себя и его сомнения.

А главное, в нынешней ситуации он не мог обратиться за советом ни к кому другому.

Но это не значило, что Анято-семпай обладает таким же свойством, как и Руй, и её не заражает здравый смысл «сломанного» руками Тидзу мира.

— По правде говоря, Сирадо опять дел натворила, — отправил сообщение Руй.

Ответ пришёл немедленно:

— ......Значит, она вновь не сумела воспротивиться судьбе [року] и разбила сей мир [яйцо]?

Вольный перевод её фразы наверняка выглядел бы так: «Что-что-что-что-что?! ВА-А-А-У. Ну-ка давай, расскажи всё сестрице. Быстрее!» Впрочем, кроме перевода в голове у Руя возник и другой праздный вопрос: «Как она получила функцию надстрочного текста?»

Итак, почему же Анято-семпай могла что-то посоветовать Рую? Причина заключалась в том, что, по её собственным словам, она не ладила с миром… Проще говоря, у неё не было точек пересечения с обществом.

Она заперлась в своей комнате и не общалась с людьми, поэтому влияние сломанного мира проникало к ней с трудом.

Пусть изменившийся здравый смысл заражал и Анято-семпай, она всё равно могла совершенно спокойно наблюдать за обществом со стороны. Она была подобна божеству, обозревающему мир с недосягаемой высоты.

Нет, она с самого начала ни во что ни ставила глупости вроде «здравого смысла».

Для неё здравый смысл был всего лишь размытым, бесформенным понятием, которое может измениться от любого внезапного импульса.

Ни общество, возносящее благодарности здравому смыслу, ни цепляющиеся за него люди не представляли для неё никакого интереса.

Потому что сама она существовала вне его рамок.

Именно поэтому, даже подвергаясь изменениям, как и все остальные, она могла спокойно воспринимать рассказ Руя о том, что «в мире что-то сломалось».

«И такое бывает…» — с усмешкой отвечала она.

— Так вот…

Когда случалась поломка, Руй рассказывал Анято-семпай об отличиях нынешнего мира от изначального, то есть всех странностях, какие он смог ощутить своими зрением, слухом и другими чувствами..

Расскажи он о них кому-то другому, заражённые новым здравом смыслом люди лишь недоумённо уставились бы на него, но Анято-семпай хватало и таких объяснений.

Хотя для неё, как и для всех остальных, сломанный порядок вещей был естественным, она спокойно приняла заявление «в нынешнем мире вот это отличается от изначального, правильного мира» и сделала вывод:

— Всё понятно.

Теперь Руй мог плавно перейти к следующей теме.

Хотя для Руя… Нет, хотя сам Руй был для неё обитателем иного мира, они могли вести разговор как живущие в одних и тех же условиях. Между ними складывалась атмосфера самой обыкновенной, даже обыденной беседы, в которой старший товарищ даёт совет младшему.

Именно в этом заключалась особенность людей, не находящих согласия с миром… Но что даже важнее, характер самой Анято-семпай.

— Вот поэтому у меня сложилось впечатление, что в нынешнем мире стало невозможно скрыть стресс.

— ……Неверно, — одним словом отвергла вывод Руя Анято-семпай.

— Неверно? — от неожиданности Руй смог лишь переспросить.

— Да, нынешний мир не такой, как ты себе представляешь.

На мгновение Руй лишился дара речи. Но затем ему в голову пришла внезапная мысль и он сразу же её напечатал:

— Эм… я, конечно, считаю, что одна из причин стресса Юдзури-семпая в тебе, но это ничего не значит.

На самом деле Руй считал Анято-семпай главной причиной, но специально выразился более размыто. Он считал, что сейчас нет смысла поднимать эту тему.

— Ты ещё утверждаешь, что я виновата? О чём ты вообще? Как ты додумался упомянуть о тех днях, когда я в своей временной форме вмешивалась в дела «той стороны»? Твои бредни зашли слишком далеко!

— Чего?

«Похоже, мне было необязательно так беспокоиться о её чувствах…» — сделал вывод Руй.

Тидзу всегда вела себя так же, но у неё не было воздушного шара… а вот на шарик Анято-семпай, которую она так уважала, и что произошло с ним сейчас, Руй очень хотел бы поглядеть.

— В любом случае ты сделал неверный вывод об этом мире. Причина, которая заставляет вице-президента надувать шар, не имеет отношения ни к стрессу, ни к ответственности. Эти категории вообще ничего не значат для обсуждения нынешнего мира.

— Но какие же тогда значит?

— Ложь!

— Ложь?

— Да. Он надувал шар в тех случаях, когда лгал. Размер шара отражает количество лжи человека. Именно поэтому каждый чаще или реже надувает шар.

«Что это значит?..» — изумился Руй.

— Не понимаю. Юдзури-семпай всё это время лгал?

— Ага. Если подавление чувств, которые не можешь высказать искренне, тоже считать ложью, то всё именно так.

С каждой секундой Руй всё меньше понимал рассуждения Анято-семпай.

— Проще говоря, в нынешнем мире нельзя скрыть не стресс, а ложь. Вот и всё. — объявила она. — В этом мире всё ясно с первого взгляда. Когда смотришь на воздушный шар, сразу понимаешь, сколько и когда человек лгал.

Каждая ложь приводила к надуванию воздушного шара.

Таков был здравый смысл в нынешнем мире

И в этом же заключалось отличие от здравого смысла Руя.

— Ложь?.. — тихо пробормотал парень.

Все члены школьного совета… Сэнда, все, кого видел Руй, носили с собой воздушные шары.

Наверняка каждый в своей жизни хотя бы раз по-крупному или не очень лгал.

Руй не собирался этого отрицать. И всё же он…

— Не можешь согласиться с таким объяснением?

— Да, — искренне ответил Руй.

Его ничуть не беспокоило, что его собственное предположение оказалось неверным, но принять вывод Анято-семпай он был не готов.

Если в этом мире действительно нельзя было скрыть ложь, а наличие и величина воздушного шара отражали её свойства, то вице-президент Юдзури несомненно лгал. А в это Руй поверить никак не мог.

— Тогда скажи, почему «воздушный шар»? — задала встречный вопрос Анято-семпай.

— Наверное, потому что его можно надувать, — немного подумав, ответил Руй.

Именно это действие было заметно другим людям. Не имело значение, что именно накапливается в воздушном шаре, стресс или ложь. Общей была невозможность их скрыть. По яркому, привлекающему внимание воздушному шару их мог увидеть каждый.

— Верно. Но если бы это было единственное необходимое свойство, то достаточно было бы просто рисовать палочки. Если бы требовалось только наглядность, можно было бы при каждой лжи снимать какую-то часть одежды. Тогда даже тебе стало бы куда веселее, правда, Руй-кун? — будто поддразнивая парня, спросила Анято-семпай.

«Э… Стало бы мне весело или нет тут вообще не при чём», — мысленно заметил Руй и продолжил печатать:

— А ещё, если его долго надувать, он когда-нибудь лопнет.

«В этом и заключается связь между воздушным шаром и бомбой», — добавил про себя он.

— Вот-вот. Об этом речь, — согласилась Анято-семпай, затем, словно ещё раз подтверждая мысль, написала: — Свойство «когда-нибудь лопнет» основано на условии «хоть понемногу, хоть резко, но главное постоянно надувать шар», — а после этого объяснения она вновь задала вопрос: — Но почему ты решил, что причиной надувать шар служит стресс?

— Разумеется, потому что стресс накапливается.

По мнению Руя, воздушные шары, накапливающие в себе воздух, лучше всего отражали именно обладающий схожим с ними свойством стресс.

— Это так, но стресс может не только накапливаться. Его ведь можно и выпускать, верно? Ты видел, чтобы кто-нибудь выпускал воздух из шара, Руй-кун?

— Э? Выпускал?..

— Предположим, что ты прав и размер воздушного шара отражает накопленный стресс. В таком случае когда человек каким-то образом выпускает стресс, например на занятиях спортом или в какой-то игре, воздух из шара нужно было бы спустить, иначе между размером шара и стрессом возникла бы разница, верно?

Немного подумав, Руй был вынужден признать правоту Анято-семпай… Но с другой стороны, странности начали попадаться ему на глаза только недавно, он мог просто не заметить, как люди спускали воздух из шара…

А значит, ему нужно было искать подтверждение своей теории. Но судя по убеждённости, с какой говорила Анято-семпай, он вряд ли нашёл бы такие случаи, сколь бы долго ни занимался поисками.

— Если ограничить причины стресса только ответственностью, то действительно возможны такие случаи, когда в силу своего положения человек не может его избежать. Бывает, что стресс только накапливается. И всё же люди не могут существовать, не выпуская его хоть иногда в какой-нибудь форме, согласен?

Насколько мог понять Руй, Анято-семпай подразумевала, что слишком уж серьёзным людям может быть тяжело пойти на компромисс собой, чтобы избежать стресса. Однако он всё равно накапливается, и избавляться от него нужно всем, даже настолько серьёзным людям. Единственное отличие в том, насколько труднее им приходится.

— Проще говоря, даже если стресс возник, человек может им управлять. Однако при этом существует наказание для тех, кто слишком долго надувал шар и в итоге он лопнул. Разве это не странно?

Руй считал наказание «абсурдом», но Анято-семпай назвала его «неестественным».

— А вот ложь не исчезает. Человек не может спустить её когда захочет. Как только ложь сказана, её нельзя убрать, она только накапливается. Поэтому размер шарика и количество лжи всегда совпадают, — девушка сделала небольшую паузу, а потом продолжила мысль: — И ровно в этом же заключается причина, почему шар рано или поздно должен лопнуть… …Потому что люди не настолько сильны, чтобы всё время жить с ложью.

— Э?

— У лжи тоже существуют разновидности. Можно обманывать других людей… …И самого себя.

— Обманывать самого себя?

— Да. Я ведь писала в самом начале: «если подавление чувств, которые не можешь высказать искренне, тоже считать ложью…». Например, можно нестерпимо кем-то увлечься, но, даже полностью осознавая свои чувства, скрыть их. Когда человек очень хочет высказаться, но не можешь этого сделать, он невольно приходит к обману… Все подобные случаи можно называть самообманом.

«Обман самого себя?..» — мысленно пережёвывал слова Руй и постепенно пришёл к пониманию: — «Человек обманывает собственные чувства и тем самым подавляет их. Такой поступок называется самообманом».

Ещё немного подумав, он признал, что рассказ Сэнды остаётся верным, даже если признать правоту Анято-семпай.

Затем пришло новое сообщение:

— Именно поэтому, если шар лопнул, человек должен забыть о связанных с ложью событиях. Таково наказание лжецу. Ну а для тех, кто обманывал самого себя, это… наверно, спасение.

Анято-семпай была совершенно права. Людям не хватает силы, чтобы постоянно жить с ложью.

Юдзури не лгал другим. Он обманывал самого себя.

Каждый раз, когда он чувствовал стресс или усталость, он лгал себе, что с ним всё в порядке. Только это объяснение соответствовало характеру вице-президента.

— Вот, собственно, и всё.

Руй по-новому осознал, почему члены совета мешали ему расспросить Юдзури.

Они хорошо понимали, что вице-президент не такой человек, который будет лгать кому-то другому.

Разумеется, одна из причин заключалась в правилах приличия, о которых рассказал Сэнда, но… куда важнее было то, что Руй лез не в своё дело.

Юдзури всё время перенапрягался, но всё же выполнял свои обязанности. Указывать ему на самообман было просто-напросто грубо.

Руй наконец понял, что происходит с миром, однако Анято-семпай неожиданно написала:

— Но возможно, всё не так просто. Действительно, то, о чём ты говорил, могло быть одной из причин, почему вице-президент лгал самому себе. И кстати, повторю ещё раз, я не имею к этому никакого отношения.

— Это уже неважно.

— Слушай внимательно. Ты говорил, что в его стрессе виновата я, но он ведь уже высказал вам своё возмущение, так? А значит, по этому вопросу он себе не лгал, верно?

После недолгих размышлений Руй согласился с Анято-семпай, но её правота означала…

— Так вот, я имею в виду, что у «его» самообмана может быть совсем другая причина.

«Другая причина, по которой Юдзури-семпай лгал самому себе?.. — задумался Руй — может, это и есть то дело, о котором говорил Сэнда — то, от которого нельзя отказаться?»

— Впрочем, это не так существенно. Сейчас вопрос в том, что было сломано, — прислала новое сообщение Анято-семпай.

И действительно, в этом заключалась главная проблема: что должен был починить Руй?

— Ложь, верно?

— Ага. Сломан был процесс лжи, и поэтому её стало невозможно скрыть, — согласилась Анято-семпай и сделала вывод: — А значит, сломано было нечто фальшивое, ненастоящее, противоположное правде……

«А кстати, Анято-семпай однажды сказала: "Интернет, то есть место, куда каждый может свободно посылать информацию, по своей сути состоит из лжи, которая есть продолжение реальности", — вдруг вспомнил Руй и предположил: — Может, Сирадо сломала связь с интернетом? Кабель там порвала или что ещё….»

Однако Анято-семпай, разговаривая сама с собой, разбила его теорию в пух и прах:

— Но если рассуждать таким образом, можно закопаться слишком глубоко. Мне кажется, надо идти более простым путём. Хотя сами по себе вызванные Ути феномены способны воздействовать на сознание, и поэтому среди них бывают довольно запутанные случаи, как, например, в прошлый раз, лежащие в их основе поломки всегда были удивительно простыми. Если исходить из этой тенденции…

«Действительно… очень на то похоже», — признал Руй. Простота сломанных вещей, как будто отражала характер Сирадо Тидзу. Из этого следовало, что в этот раз сломано было…

— Нечто скрытое, — объявила Анято-семпай — Нечто, что люди спрятали, чтобы оно не попалось на глаза другим… …Если поставить вопрос вот так, что придёт тебе в голову первым, а, Руй-кун?

«Всё понятно! Речь о сокрытии правды. То есть о лжи. А значит…» — мгновенно догадался Руй.

— О!

Он тотчас вспомнил о кое-какой вещи. Это был самый естественный вывод, к которому подводил весь предыдущий разговор.

«И правда очень просто», — восхитился Руй.

— Похоже, ты нашёл ответ, — как обычно прочитала его мысли Анято-семпай.

Беседы с ней всегда выглядели лишь игрой, но только потому, что она понимала действительно всё.

— Большое спасибо, — поблагодарил её Руй и сорвался с места.

А затем он вдруг осознал: Анято-семпай смогла всё объяснить именно потому, что была такой, какая она есть.

Подводя Руя к правильному ответу, она сказала: «Люди прячут нечто, чтобы оно не попалось на глаза другим».

Ни один житель мира, в котором всем сразу становится известно о лжи, не мог прийти к такому заключению.

Это было суждение, вынесенное на основе иного здравого смысла. Услышав от Руя об отличиях нынешнего мира от изначального, Анято-семпай сделала вывод: «Если отличается вот это и это, то люди изначального мира должны были мыслить вот так».

То, что для сохранившего обычный здравый смысл Руя было само собой разумеющимся, обитатели нынешнего мира понять не могли.

«Она и в самом деле необыкновенная…» — вздохнул про себя парень.

— Мне до неё так далеко… — ещё раз напомнил себе о своей же слабости Руй и вновь бросился бежать.

Часть 9В комнате школьного совета ещё горел свет.

Уроки давно закончились, даже оставшиеся на работу в клубах ученики уже разошлись по домам, но в этом помещении по-прежнему светились лампы.

— Юдзури-семпай.

Вице-президент с удивлением взглянул на внезапно окликнувшего его Руя.

— А, это ты. Что случилось? Я думал, ты уже ушёл.

— Прошу прощения, пришлось выйти по делу… Ты здесь один?

— Ага, остальные ушли домой. Время-то уже позднее.

Вопрос «раз уже так поздно, чего сам-то домой не идёшь?» наверняка показался бы Юдзури бестактным, поэтому Руй заговорил совсем о другом:

— Юдзури-семпай, можно тебя кое о чём спросить?

— Что такое?.. А, прости. Мне бы хотелось разобраться с этим делом, ты не против, если я послушаю тебя за работой?

— Ну разумеется. Извини, что отвлекаю.

— Итак, в чём дело?

— Я подумал… может быть, у тебя есть какое-то очень важное дело.

В ту же секунду сосредоточенно работавший Юдзури резко остановился.

— Чего это вдруг о таком спрашиваешь?..

— Да так, ни с чего. Просто, ну… мне показалось, что у тебя есть такое дело, которым ты очень хочешь заняться, но не можешь из-за слишком большой нагрузки.

Руй считал, что именно в этом состояла ложь Юдзури.

Ложь самому себе, очень похожая на стресс… Ложь, возникающая в то время, когда необходимо выполнить какие-то обязанности вице-президента…

В тех случаях, когда он должен был почувствовать себя ответственным лицом.

Для Юдзури это были те же самые моменты, когда он волей-неволей осознавал, насколько загружен.

— Ты довольно проницателен…

Похоже, в этот раз предположение Руя оказалось верным.

Юдзури полностью прекратил работать, снова, как когда-то прежде, церемонно поправил очки и повернулся к Рую.

— Ты прав. Я доставил тебе много хлопот и должен за них извиниться… Да, сейчас самое время.

— Доставил хлопот? Ты мне?

«Всё ведь наоборот: хлопоты были от нас», — удивлённо подумал Руй, хотя Юдзури сказал именно то, чего он и ждал.

— Я о работе в совете. Я как будто затащил вас сюда.

«Но ведь и правда всё наоборот. Тебе совсем не за что извиняться», — собирался возразить Руй, но в этот момент Юдзури произнёс нечто неожиданное:

— Знаешь, это был просто мой эгоизм.

— Эгоизм?..

Затем вице-президент начал рассказ.

Это был рассказ о друге… Друге, которого Юдзури мог назвать близким.

Рассказ о том, что у этого друга возникла проблема.

— Я… хочу дать ему совет, — тихо и даже как-то одиноко пробормотал Юдзури. — Ты сказал, что я не могу заняться тем, чем хочу. Ты абсолютно прав. Я бы хотел помочь другу советом, но не могу этого сделать.

— Значит…

«Значит, из-за Анято-семпай он настолько занят, что не может выделить время даже на то, чтобы дать совет близком другу?.. Это уже слишком. Просто недопустимо», — готов был возмутиться Руй, но Юдзури успокоил его:

— Послушай, на самом деле у друга есть другой, куда более надёжный советчик. Она во всём превосходит меня и всегда даёт самые точные советы, — тут он сделал небольшую паузу, а затем продолжил: — Поэтому моя загруженность здесь не причём. По правде говоря, для меня просто нет места. — И всё же в его голосе явно слышалось одиночество. — Мне кажется, я просто оправдывался занятостью. Хотя причина, почему я не могу дать совет совсем в другом, я постоянно говорил себе «сейчас нет времени, но вот когда закончу с этим мероприятием… когда пройдёт следующий тест…» и всегда оттягивал момент встречи с другом. И вот, пока я убеждал сам себя, прошло много времени. Насколько бы я ни был занят, время на разговор я выделить всегда смогу.

Слова вице-президента были полны самоуничижения. Наконец, его рассказ дошёл до подготовки к фестивалю… До того времени, когда школьный совет загружен больше всего.

— Когда я стал действительно занят, то, что сначала было лишь отговорками, превратилось в настоящую причину. Я хотел выделить время, хотел дать другу совет… Ну почему же всё сложилось вот так!..

— Юдзури-семпай…

— Из-за этого я и выплеснул на вас своё раздражения, обвинив в своей занятости президента. Прошу прощения. Я был не прав по отношению к вам: и к тебе, и к её младшей сестре.

«Нет-нет, никакое раздражение ты не выплёскивал, Виноваты только мы», — собирался сказать Руй, но когда всегда очень серьёзный вице-президент школьного совета в самом деле поклонился, он не смог произнести и слова.

Поэтому Руй решил сменить тему:

— Честно говоря, я пришёл сюда по немного другой причине. Прошу прощения за такую просьбу, но не мог бы ты ненадолго отдать мне вон ту вещь?

— Э-э?.. Вот эту?.. — изумился Юдзури.

Руй указывал на вещь, которой владел казначей…

— Да, именно этот сейф.

— С ним что-то не так?

— Я уверен, в нём что-то сломалось. Я собираюсь его починить.

Да, это и был ответ.

Именно в нём люди прятали нечто, чтобы оно не попалось на глаза другим.

Кроме того, Тидзу была помощником казначея и наверняка прикасалась к нему.

— Открывается и закрывается он вроде нормально. Присмотри, пожалуйста за деньгами. Я постараюсь закончить как можно быстрее.

— Можешь особо не спешить. Но как ты сумел понять, что он сломан?..

Сломанной оказалась ручка. Скорее всего, Тидзу повредила её при переносе сейфа.

— А, знаю. Вот откуда взялись слухи… Ха-ха, да, теперь всё ясно, — понимающе кивнул Юдзури, до которого тоже дошли слухи о хобби Руя.

Конечно, в действительности поломку удалось обнаружить только благодаря помощи президента, но рассказывать о ней Юдзури Рую было неудобно, да и объяснение всех обстоятельств вышло бы непростым.

— Но сейчас уже довольно поздно. Я рад, что ты починишь нам сейф, но, может быть, отложишь ремонт на завтра?

— Прости, но нет… Я просто не могу оставить его сломанным.

— Точь-в-точь как говорилось в слухах, — усмехнулся Юдзури.

Руй тоже улыбнулся.

Свет в комнате школьного совета так и не погас.

Юдзури собрался ещё немного поработать, поэтому и Руй решил заняться предназначенным ему делом.

Не стоит и говорить, что на следующий день Руй заставил Сирадо Тидзу очень много работать…

Примечания переводчика:

1.  Бейсбольный парк/стадион, где проводятся финалы национальных турниров для школьников.

2. Один из видов креветок. Правильное название — гигантская тигровая креветка.

3. Ханаан — западная часть плодородного полумесяца в восточном средиземноморье, В настоящее время поделена между Сирией, Ливаном, Израилем и Иорданей.

4. Угарит — древний город-государство восточного средиземноморья, на территории современной Сирии.

5. Отсылка к Дораэмону.

----------

Третье разрушение. До: Последовательность разрушений под названием стремительная эскалация

Часть 1Руй и представить себе не мог, что ложь вице-президента Юдзури окажется связана с нынешней ситуацией.

Юдзури вдруг сказал ему:

— Я очень рад, что смог поделиться с тобой беспокойством о друге, с которым всё время хотел поговорить, но… — он на секунду прервался, а потом заявил нечто неожиданное: — …я не знаю, кто им был.

— Что это значит? — удивлённо спросил Руй, но, похоже, Юдзури и сам находился в замешательстве.

— Я сам ничего не понимаю. У меня был друг, у которого возникла проблема… Это точно. Но кто он? Я знаю, что хотел ему помочь. Но при этом я совершенно не могу вспомнить, кто им был.

Руй погрузился в молчание, а Юдзури растерянно пробормотал:

— Что вообще происходит?..

Сам не понимая что говорит, вице-президент потерянно опустил голову. Но и Рую очень хотелось озадаченно склонить голову на бок.

Он был уверен, что всё починил. Пусть он и принялся за ремонт в довольно поздний час, его никто не торопил — он потратил на починку столько времени, сколько было нужно. Он со всей тщательностью проверил, что с ручкой всё в порядке.

«Значит, мир, в котором нельзя скрыть ложь, до сих пор не вернулся в обычное состояние? Как такое возможно?» — очень хотел спросить Руй, но потом кое-что осознал…

— Хм… Юдзури-семпай. Ты сказал, что «не можешь вспомнить», так?

— Да. Честно говоря, я и сам не понимаю, как это так…

«Нет, это что-то другое, — сделал вывод Руй. — В прошлом мире, когда лопался воздушный шар, человек должен был забыть ложь. «Должен забыть» и «не могу вспомнить» полностью противоположны по смыслу. Эти выражения кажутся похожими, но первое происходит по воле самого человека, а второе — вопреки ей.

Следовательно, воспоминания Юдзури пропали по какой-то другой причине. Какой-то другой?.. Ну конечно, другой…»

— Эй, Сирадо. Ты опять что-то сломала?

В такие моменты Руй сразу же вспоминал кое о каком человеке. И, между прочим, он совсем не был этому рад.

— А?.. Э, что? Если ты о работе, то я ей занимаюсь. Просто я очень сильно устала и решила, что пора устроить перерыв.

— Но ты же и до этого просто дремала…

«Ладно, не время для шуток», — подумал Руй. Сейчас в комнате совета находились только он и Тидзу. Это был наилучший момент для разговора.

— Ну и? Что случилось?

— О чём это ты?

Выражение лица Тидзу ни капельки не изменилось. Оно осталось таким же, как и всегда… ужасно сонливым.

Прочитать по нему настоящие мысли девушки было почти невыполнимой задачей.

— Ясно…

Но к сожалению, Руй уже был знаком с Тидзу достаточно давно, чтобы понимать хотя бы то, лжёт она или нет. Судя по всему, сейчас она не пыталась строить из себя дурочку.

— Прости, что подозревал тебя. Ничего не знаешь — и ладно.

— Есть дела поважнее, Руй-сан. Когда я только просыпалась, меня осенила невероятная мысль…

— Вот как? Очень жаль. Зря я тебе помешал.

— На меня ведь возложили обязанности казначея. Если немного задуматься, это же очень большая власть, не так ли? Прямо как школьное министерство финансов.

— Всё верно. Правда, ты всего лишь помощник, и права голоса у тебя нет.

— Каждый мой расчёт значительно влияет на экономику школы… Иными словами, одна моя ошибка, и в ней может начаться хаос.

— А, понятно. Ты сейчас вспомнила об ошибке в своих вычислениях? Поблагодари потом настоящего казначея, который за тобой всё проверяет, ладно?

Тидзу не врала. В этом Руй не сомневался.

Но это не значило, что Сирадо Тидзу вообще не причём.

Даже обычные люди иногда что-то ломают и не замечают этого.

Бывает, их захватывает внезапный порыв и они бьют по ближайшему к ним предмету, бывает, их что-то отвлечёт и они случайно роняют вещь, которую несли в руках… Случаев ненарочной поломки в нашем мире удивительно много.

Если сломанная вещь ценна сама по себе или она чем-то важна для человека, то повреждение рано или поздно замечают, но в противном случае поломку могут вообще не обнаружить.

Ну а уж, когда речь шла о Сирадо Тидзу…

«Похоже, придётся искать», — вздохнул Руй.

Вот так, нежданно-негаданно, начались его поиски.

Однако чем больше Руй задумывался, тем сильнее становилось неприятное, тревожное предчувствие.

Юдзури мог в чём-то ошибиться. Тогда всё произошедшее свелось бы к простой шутке. Но каким образом могла произойти такая ошибка? Судя по характеру вице-президента, к шуткам он не был склонен.

А значит, даже если в настоящий момент что-то происходило, сначала требовалось проверить, что именно.

Поэтому Руй не отправился сразу искать, что сломала Тидзу на этот раз, а…

— Томиока-сан, у меня есть к вам просьба.

…тайно пробрался в кабинет председателя правления школы, где Томиока встретила его, словно верный вассал господина.

— Жду ваших приказов, Руй-сама.

Секретарь бабушки Руя была действующим председателем правления… ну и его секретарём тоже.

Сколько ей было лет — неизвестно. На вид она выглядела так юно, что её можно было назвать маленькой девочкой.

Но обсуждать, естественен ли такой облик вообще или нет — бессмысленно. Главное, что именно Томиока сейчас занимала кабинет председателя правления частной старшей школы Соэти. По настоятельной просьбе Руя она сделала вид, что унаследовала должность от его бабушки, и теперь старательно работала, чтобы сохранить этот секрет.

В отличие от директора, председателю правления не нужно было постоянно находиться в школе, однако Томиока восприняла «просьбу» Руя как «приказ», поэтому, объявив себя новым председателем, она всё время оставалась здесь, за исключением тех редких случаев, когда ей требовалось отъехать по делам.

Заходящая порой слишком далеко добросовестность была единственным недостатком Томиоки, но как раз поэтому все считали её надёжным человеком.

Никто не знал её прошлого. Благодаря феноменальным способностям, умению ими распоряжаться и острому уму Томиока не походила на человека, которому подошла бы роль чьего-то помощника.

Томиока была настолько одарённой, что Руй был готов, не сомневаясь ни секунды, передать ей оставленную бабушкой школу. И это было бы не столько признанием её превосходства, сколько знаком искреннего доверия.

Руй даже иногда задумывался, смогла бы его бабушка, до ужаса наивная в некоторых вопросах, управлять школой без её помощи?

По этой же причине Руй не раз и не два задавался вопросом, можно ли относиться к ней как к подчинённой. Нет, на самом деле он задавался им до сих пор.

Но когда парень об этом упоминал, в глазах «ужасно юной красотки» тут же вставали слёзы, поэтому он старался больше не поднимать эту тему.

С бабушкой Руя Томиоку связывали какие-то непонятные, но явно глубокие отношения, поэтому она казалась не подчинённой, а скорее, вассалом, поклявшимся бабушке в вечной верности.

А теперь эту связь унаследовал Руй.

— Вы не знаете, не пропадали ли у нас ученики?

— Хм, пропадали ли?.. Мне кажется, ничего настолько серьёзного у нас не случалось, но, может, мне проверить?

Разумеется, если бы какой-то ученик пропал, должен был подняться переполох. И эта новость, конечно же, не могла пройти мимо Томиоки.

Руй задал этот вопрос просто на всякий случай. На тот единственный на миллион случай, что ученик пропал, а его исчезновение до сих пор никто не заметил.

В обычных обстоятельствах такого просто не могло произойти, но если учесть в размышлениях Сирадо Тидзу, возможными стали бы и куда более серьёзные события.

— Я не знаю, как тут правильно выразиться, но не могли бы вы узнать, не пропадал ли какой-нибудь ученик, и если да, поискать хотя бы малейшие свидетельства.

Руй и сам не был до конца уверен, о чём вообще говорит, но…

— Вас поняла, — как всегда без лишних вопросов приняла его просьбу Томиока.

Скорее всего, она считала, что таким образом исполняет свой долг.

Она всегда была готова внимательно выслушать Руя, готова была дать ему любые необходимые советы, но никогда не вмешивалась в его дела первой. Её отношение можно было назвать зрелым. Наверняка в этом и заключалась её гордость секретаря.

Эта дистанция и спасала Руя.

Томиока не знала о Тидзу. Разумеется, в отличие от учеников и большинства учителей ей было известно о «той самой проблемной девчонке», но не о странной силе, которой та обладала.

Впервые узнав об особенности Тидзу, Руй не смог удержать это знание в себе, так что рассказал всё Ю и Анято-семпай, которых ещё с давних пор посвящал во все свои секреты.

А вот рассказывать о Тидзу Томиоке ему очень не хотелось. Прежде всего, Руй не знал, поверит ли ему секретарь, но у его нежелания говорить была и другая, более фундаментальная причина — Томиока была взрослой.

Рую казалось, что если он впутает в это дело взрослых, то события будут развиваться слишком стремительно: быстро поднимется большой переполох, а потом может случиться и нечто непоправимое…

Руй и сам не мог объяснить, почему, но всё же был уверен, что эту информацию ему пока ещё стоит держать при себе.

Если бы кто-то назвал такой образ мыслей детским, ему было бы нечего возразить, но…

— Хорошо, рассчитываю на вас, — поклонился Руй, загоняя чувство вины куда-то в глубину души.

— Соответствующих учеников не обнаружено.

Томиока сработала быстро.

С просьбы Руя прошло не так много времени, а от неё уже поступил отчёт. Секретарь наверняка взялась за дело сразу же, как он вышел из кабинета.

— Вот как… Большое спасибо.

Когда Томиока позвонила Рую на телефон, чтобы доложить о результатах, он всё ещё бегал по школе в поисках разрушенной Тидзу вещи.

Если бы поломка нашлась, по ней можно было бы определить, что вообще происходит. Естественно, Руй не мог ограничиться лишь просьбой к Томиоке и не делать ничего сам, однако он так и не нашёл ничего хоть как-то сломанного, а теперь к этому добавился отчёт секретаря.

Раз Томиока утверждала, что пропавших учеников нет, значит, скорее всего, так оно и было. Руй не знал ни одного человека, которому описание «дотошный» подошло больше чем ей.

«Надо поискать ещё», — решил Руй и вновь бросился бежать. В груди у него постепенно разгоралось нетерпение. Неприятное предчувствие расцвело: «Неужели… Неужели какой-то ученик правда исчез? Исчез, потому что Тидзу что-то сломала».

У Руя не было доказательств, но с каждым новым событием его предположение становилось всё более правдоподобным.

«Наверное, вслед за учеником начали исчезать и воспоминания о нём, — думал парень. — Именно поэтому Юдзури-семпай не смог вспомнить друга, о котором так сильно беспокоился. Даже его имя назвать не смог. Он вообще забыл, кто был его другом.

Но что если этим всё не кончится?.. Что если уже исчезают не только воспоминания, но и всё, хоть как-то свя…

— Эй, это уже совсем не шутки!

Предчувствие как будто подталкивало Руя в спину.

Бледнея всё больше с каждой минутой, парень бегал по школе до самого заката.

Часть 2Когда Руй, полностью вымотавшись, вернулся домой, сумерки уже уступили место ночи.

Отчаяние, написанное на его лице, полностью отражало результат поисков.

— Ну… серь… ёзно…

Рую очень хотелось, чтобы его опасения оказались безосновательными. Но сейчас у него не было способа отбросить их.

Будто протягивая руку к последнему лучику надежды, Руй запустил компьютер и уселся за него, даже забыв снять пиджак.

Анято-семпай сразу же заявила ему:

— И всё? Ты ведь уже знаешь человека, который полностью удовлетворяет этим условиям.

— Кто этА?

Руй так сильно разволновался, что даже не обратил внимания на опечатку.

— Разумеется, Ути.

Ответ застал Руя врасплох.

— Сирадо?..

— Ты забыл перевести слоги в кандзи. Тебе давно пора добавить её фамилию в словарь. Впрочем, это не так важно. Я смотрю, ты очень беспокоишься, Руй-кун. Будь ты немного спокойнее, сам бы обо всём догадался.

К тому моменту, как Анято-семпай прислала это не слишком убедительное сообщение, Руй догадался, что речь идёт об ученице, которую они оба знают. В конце концов, число их общих знакомых было весьма ограниченным.

Тем более, Анято-семпай могла назвать только того человека, которого помнила, а значит, он не исчезал из воспоминаний.

Но при этом Руй так и не понял причины, почему ответом стала Сирадо Тидзу.

— Руй-кун, что тебе известно об Ути? — будто прочитав его мысли, спросила Анято-семпай.

— Э?

— Мы мало что о ней знаем. Нет, правильнее будет сказать: мы не знаем о ней ничего. Откуда она взялась? Почему обладает той силой? Мы можем строить предположения, но у нас нет доказательств, чтобы сделать хоть одно обоснованное утверждение.

«Ну, так-то это так, но…» — неуверенно согласился про себя Руй.

— Хотя нет, мне кое-что известно. В конце концов, она ведь обитательница страны богов [этой стороны].

«Хорошо-хорошо. Это сейчас вообще не важно», — отмахнулся парень.

— Поэтому выдвигаю гипотезу: может быть, воспоминания людей о девушке по имени «Сирадо Тидзу»… О, придумала! Так сказать, её профиль был разрушен.

— Профиль?..

— Именно. Профиль, где сказано кто она такая и откуда.

Профиль, то есть личные данные Тидзу, был сломан.

«И поэтому появился ученик, который забыл о ней? — недоумевал Руй, — К тому же им оказался вице-президент Юдзури?»

— Э… Получается, тем другом, о котором рассказывал Юдзури-семпай, была Сирадо?

Образ явно не сходился.

— Если исходить только из имеющейся информации, такое предположение вполне допустимо.

Образы не сходились, но совсем невозможной такая ситуация не была. Руй знал хороший пример дружбы между мужчиной и женщиной: он сам и Ю… Но что ещё важнее, такой вариант событий нравился ему куда больше, чем если бы какой-то ученик дейстительно исчез.

И всё же он пока не понимал сути объяснений Анято-семпай.

— Руй-кун, я имею в виду, что всё это могло начаться не два и не три дня назад, а намного-намного раньше.

— Э?

— Девушка по имени Сирадо Тидзу появилась три месяца назад. По какой-то причине она была одета в форму частной старшей школы Соэти. Затем, снова неизвестно почему, появился и документ, подтверждающий, что она действительно учится в этой школе… И это при том, что её никто не знает, — пояснила Анято-семпай и для подтверждения мысли добавила: — Даже гордость твоей школы, Томиока-сан. — и продолжила рассуждать: — Кроме того, она сама ничего не помнит. Ты можешь сомневаться, правда это или нет, но если всё-таки правда, то многие пока непонятные детали начинают складываться в цельную картинку. — Анято-семпай сделала небольшую паузу, а потом объявила: — Она всё забыла. Её личные данные [профиль] были разрушены, поэтому она пропала из памяти. И других людей, и даже своей собственной. Сама по себе она существует, но в то же время перестала существовать. Она есть Сирадо Тидзу, но в то же время перестала ей быть.

Руй так и застыл с открытым ртом.

— Руй-кун, насколько я помню, ты рассказывал, что когда вы установили по документу из школы имя «Сирадо Тидзу», то отправили запрос в дом Сирадо, верно?

— Да, этим занималась Томиока-сан.

Семья Сирадо была очень известна. Любой родившийся в Соэти точно знал эту фамилию.

Однако результатом запроса было…

— И это тоже естественно. Если кто-то исчезает из памяти, то даже родители не узнают своего собственного ребёнка.

— Погоди-ка секунду. Почему тогда Юдзури-семпай заметил это только сейчас.

— Ты же сам говорил, что между людьми есть различия. Мы, подверженные их влиянию, этого не замечаем, но с твоей точки зрения изменения заражают людей с разной скоростью. Сравнивать, кем люди дорожат больше, собственными детьми или лучшими друзьями, — бессмысленно, важно только то, что разница есть. Тем более если они с Ути и правда были близкими друзьями, то вполне можно представить, что из «его» памяти она исчезнет позже всего. И вообще, мы же не знаем, какие отношения были в семье Сирадо, — пояснила Анято-семпай и перешла к другому вопросу: — По своей природе Ути не подвержена влиянию сломанного мира. По крайней мере, так показывают прошедшие события. Но кто знает, что произойдёт, если разрушить собственный… нет, воплощающий собственное “я” профиль»?

Ответ был уже известен. Следуя логике Анято-семпай, Руй последовательно заполнял графы в листке теста, который прежде мог лишь сдать пустым.

— ……Проще говоря, профиль Сирадо Тидзу был разрушен ещё до того, как вы с ней встретились.

Они встретились. Это случилось три месяца назад...

Руй встретился с не знающей ничего о себе девушкой, чей профиль был разрушен.

С одноклассницей.

С той, кто сидела в классе прямо перед ним.

С той, кого он должен был знать и раньше.

— Этот мир уже давно стал миром, откуда исчезли или ещё исчезают воспоминания о настоящей «Сирадо Тидзу».

Руй лишился дара речи… Не находя ни единого подходящего слова, парень со всей тщательностью вспоминал события последних трёх месяцев.

— Впрочем, это всё лишь гипотеза. Но если исходить из нынешнего положения дел, я считаю, что она довольно правдоподобна. Ну а если какой-то ученик и правда уже исчез, я не знаю что делать.

— Спасибо… большое…

Руй вышел из приложения, даже не заметив, что произнёс последние слова голосом, а не напечатал их в чате.

Руй думал. Думал-думал-думал.

— Профиль…

«Это слово — единственная зацепка. Ученический билет? Регистрационная карточка? Или же что-то ещё? Что можно сломать, чтобы получился такой результат? — мысленно перебирал варианты парень. — Что мне необходимо починить… что я должен починить?»

Он размышлял над каждым пришедшим ему в голову предметом, который мог иметь хоть какое-то отношения к делу. Как и советовала недавно Анято-семпай, он обдумывал, что могло стать причиной такой поломки, если исходить из тенденции предыдущих событий.

Браузер был свёртнут. На рабочем столе не стояли обои, а ярлыки Руй терпеть не мог. На его экране всегда царила абсолютная чернота, как при замене декораций во время театрального представления.

Когда Руй сворачивал все окна, на экране отражалось его собственное лицо. А когда он смотрел в глаза этому отражению, его всегда охватывало какое-то загадочное настроение…

Но сегодня всё сложилось иначе.

Рядом с лицом Руя вдруг показалось чьё-то ещё.

Всё произошло так внезапно, что Руй от страха подскочил прямо в кресле, ещё не успев подумать «Я что, попал в ужастик?»

Затем его потянуло вбок.

Когда Руй осознал, что его вытащили из кресла и повалили на пол, подкравшийся сзади человек уже скрутил ему руки за спину.

— Э… Ю-юдзури-семпай?

Да, это был Юдзури. По какой-то причине вице-президент школьного совета оказался в комнате Руя.

— По…чему? Что это всё значит?

— Проверка завершена. Поэтому…

Ответа Руй не расслышал — Юдзури обхватил его шею рукой и начал душить.

Вице-президент оказался ужасно силён. Руй начал брыкаться, но противник держал его так крепко, что он выбился из сил. И только сознание понемногу уносилось вдаль.

— Эй! Юдзу!.. — кое-как выкрикнул Руй, выдавив последний воздух из не наполняющихся заново лёгких.

Потом он потерял сознание.

Это был и в самом деле внезапный поворот событий.

Часть 3Когда-то состоялся вот такой разговор…

— И всё же я считаю тебя потрясающей, Анято-семпай. Даже под влиянием здравого смысла изменившегося мира ты можешь вести разговор с тех же позиций, что и я.

Когда же это случилось?.. Наверняка в тот раз, когда во время очередного «отчёта» Руй попытался убедить Анято-семпай отказаться от затворничества, а потом разговор плавно дошёл до этой точки.

— В сошедшем с ума мире я, можно сказать, посторонний. Если принять изменившийся здравый смысл иного мира, считать его единственно верным и рассуждать на его основе, то получится, что сошёл с ума я, а не мир, — пояснил Руй и продолжил настаивать на своём: — Однако ты не только можешь разговаривать со мной, но и спокойно рассуждаешь с моей точки зрения. Мне жалко, что настолько одарённый человек безвылазно сидит дома. — И даже возвёл ещё одну линию обороны: — Прошу тебя, не скромничай и поверь мне.

Однако Анято семпай ответила так, словно ей уже давно было совершенно безразлично всё, о чём говорил Руй:

— Руй-кун, а ты знаешь, что скромность — это искусство заставлять других рассказывать тебе о твоих достоинствах?

Более того, в её словах ощущался такой жгучий яд, что Руй лишился дара речи.

Спустя долгое время, поскольку проигравший лишился инициативы и молчал, победитель сменил тему:

— Между прочим, Руй-кун, как ты думаешь, почему изменения мира не затрагивают только тебя одного?

Нельзя сказать, что Руй не пал духом, но всё же этот вопрос его заинтересовал.

— Ну, я в последнее время много об этом думал, но к какому-то удовлетворительному ответу так и не пришёл. Я и правда люблю заниматься ремонтом, но не думаю, что это достаточное объяснение.

— Ты имеешь в виду, что поломке противостоит ремонт?

— Да, других идей у меня нет. Но если бы этим можно было всё объяснить, то я наверняка был бы не единственным.

«Может быть, ремонт и редкое хобби, но уж точно не я один во всём мире занимаюсь им», — закончил про себя парень.

— Верно. И всё же я считаю, что только ты особенный, Руй-кун.

— Почему это? — спросил Руй с небольшой надеждой на то, что Анято-семпай уже нашла ответ.

— Особенный человек потому и особенный, что он такой только один.

Надежда Руя разбилась вдребезги. Объяснение вышло уж очень в духе Анято-семпай.

— Проще говоря, у такого человека есть качества главного героя. Главным героем быть хорошо. Они же, в конце концов, популярны у девушек. Правда, только у чудачек с красным или зелёным цветом волос и каким-нибудь странным окончанием в каждой фразе, каких где попало не встретишь, но в этом-то и состоит их очарование. Как минимум их милоту отрицать никак нельзя. А милота есть справедливость! Высшая справедливость! Но будь осторожен. Если превратишься в главного героя — по какой-то причине сразу же перестанешь понимать чувства окружающих. А ещё, возможно, у тебя разовьётся глухота.

Дочитав до конца сообщения, Руй наконец понял, что его попросту дразнят.

Похоже, это было возмездие Анято-семпай за слишком настойчивые попытки переубедить её.

— Впрочем, неважно, — видимо удовлетворившись насмешками, напечатала Анято-семпай после небольшой паузы. — У того, что в разрушенном Ути мире ты единственный остаёшься особенным, есть и другие основания.

— Какие?

— Потому что она всё время старается, чтобы ты её признал.

— Э?

— Иными словами ты особенный для неё. А жажда твоего признания означает по сути, что она пытается с тобой сблизиться. А сближение с кем-то и означает прикосновение к миру этого человека.

«Прикосновение… к миру?» — мысленно переспросил Руй.

— Ах да, имей в виду: романтические чувства при этом необязательны. А ты ведь многого ждал, а?

«Вот опять она меня дразнит», — устало вздохнул парень.

— Мир существует не только в физическом смысле. Он есть внутри каждого человека. Нет, точнее будет сказать, что в физическом смысле никакого мира нет. Когда кто-то проводит границы «вот отсюда и до сюда», в тот же момент рождается другой, новый мир. Среди таких миров есть один с именем «Руй». И вот, предположительно сбежавшая из дома Ути не хочет возвращаться, поэтому старается уговорить тебя, председателя правления школы, позволить ей остаться. Разными-разными способами. Вот это и есть «сближение с твоим миром». Неважно, действительно ли она потеряла воспоминания о своей силе или нет, но нет никаких сомнений в том, что её способность может вмешиваться в так называемый «наш мир». В таком случае гипотеза, что её действия оказали на тебя значительное влияние, не выглядит полностью ошибочной.

«А, вот оно что…» — догадался Руй. Такое объяснение он понять мог.

— Вот поэтому, Руй-кун, с того дня три месяца назад, когда ты познакомился с Ути… Точнее говоря, с того момента, как она начала добиваться от тебя признания, ты и стал особенным, — быстро напечатала Анято-семпай, будто чем-то довольная.

Однако от её слов Руй ощутил смутное беспокойство.

«С того дня, три месяца назад»…

Эта фраза означала, что существует прошлое до этих трёх месяцев.

Никто не знал о прошлом Сирадо Тидзу.

Никому не было известно, ни откуда она взялась, ни чем она занималась до последних трёх месяцев, ни, тем более, кто она вообще такая.

И потому в голове у Руя возникло неуверенное предположение: «Что если…»

— ……Руй-кун, ты хочешь найти друга? — в тот же момент спросила Анято-семпай, будто видела чувства Руя насквозь. — Тебе не нравится быть единственным особенным человеком, поэтому ты хочешь найти такого же, как и ты сам, друга, который мог бы тебя понять?

В тот раз она напечатала сообщение едва-едва заметно, но все же медленнее обычного.

— Нет, он мне не нужен, — тут же ответил ей Руй.

Потому что…

Так когда же состоялся этот разговор с Анято-семпай?

----------

Третье разрушение. После: Божество, спустившееся с неизвестного неба?

Часть 1— Где это я?..

Наконец придя в себя, Руй оказался в абсолютно чёрном мире, словно его затянуло в экран его же компьютера.

Место вокруг парня кое-как освещал только проникающий невесть откуда лунный свет, но и его было так мало, что ориентироваться, полагаясь на зрение, было почти невозможно. Судя по всему, Руй попал в какое-то помещение, где не было даже окон.

Руй попытался подняться, но места, чтобы свободно передвигаться, тоже не было — он сразу же врезался в какой-то предмет. Немного подумав, парень предположил, что очутился на каком-то складе. По крайней мере он понял, что помещение очень тесное. Хотя правильнее было бы сказать наоборот: только это он и понял.

Поворот событий оказался настолько внезапным, что Руй даже засомневался, а не во сне ли он. Но когда парень, усмехнувшись над такой банальной мыслью, ущипнул себя за щёку, кожа отозвалась болью. «А почему бы сну не содержать ощущение боли? В конце концов, это же сон, тут всё возможно», — начал он какие-то абсурдные рассуждения. Но это была лишь попытка бегства от реальности.

А в реальности сомневаться не приходилось — Руй был заперт в каком-то помещении.

— Юдзури-семпай? — позвал он напавшего на него преступника.

Руй до сих пор не мог прочувствовать весь смысл, стоящий за словом «преступник», но другого подходящего Юдзури обозначения он пока не нашёл.

— Видимо, его нет…

В первую очередь, Руй не понимал причину, почему его вообще заперли.

— Очнулся? — послышался сквозь стену, нет… дверь, голос.

Хотя вокруг было так темно, что Руй совсем ничего не видел, в направлении голоса скорее всего, находилась дверь.

— Юдзури-семпай. Ты ведь можешь это всё объяснить?

— Удивил… Таких слов сразу после пробуждения я не ожидал.

«Ну, я ведь уже привык, что со мной постоянно случаются неожиданные странные события», — мог бы ответить Руй… Да нет, конечно же, не мог.

— Ладно, извини за столь грубое обращение. Честно говоря, произошла небольшая ошибка… Но до завтрашнего утра тебе придётся посидеть здесь.

— Это не объяснение. Я вообще не понимаю, о какой ошибке ты говоришь, расскажи сначала, почему ты на меня напал.

— Твой гнев полностью оправдан. Сторонников жестких мер переубедить не удалось. Они требовали любыми средствами доставить тебя сюда и, если переговоры провалятся, запереть здесь. Мне правда очень жаль.

— Чего?

— Не волнуйся, я расскажу всё по порядку. Я ведь тоже не хотел обращаться с тобой таким образом.

Руй совершенно не понимал, о чём говорит Юдзури.

Но, хоть он и попал в довольно странную ситуацию, сейчас ему удалось немного успокоиться. Скорее всего, потому, что и поведение, и манера речи Юдзури показывали, что вице-президент оставался таким же, как и всегда.

— Приходилось ли тебе когда-нибудь сомневаться: прав ты или нет? — внезапно спросил Юдзури. — Если ты прав, значит ошибается мир. Если нет, значит мир прав. Бывало такое ощущение?

Вице-президент поднял очень неожиданную тему, однако именно для Руя такие события стали обыденностью. Сейчас он уже мог воспринимать их более-менее спокойно, но в прошлом и его мучили те же вопросы.

Проклятые вопросы, которые не мог понять никто другой …

И всё же Руй не был готов просто ответить «да».

А пока он, погрузившись в раздумья, молчал…

— Однажды наш мир стал миром, где нельзя скрыть ложь, — произнёс Юдзури. — А в другой день он стал миром, где кое-кто конкретный превратился в норму для всех.

Вот на этот раз Руй не смог ничего сказать уже не по своей воле.

Потому что Юдзури заговорил о том, чего не знал никто, кроме Руя… Попросту не мог знать.

— Откуда… — наконец, кое-как выдавливая из себя хриплый голос, спросил Руй.

В ответ он услышал новые вопросы:

— Откуда я это знаю? Ну а сам-то как думаешь?

— Неужели…

Объяснение существовало только одно. Но оно было почти что невероятным.

Единственной альтернативой, если уж потребовалось бы их рассмотреть, было предположение, что о тех событиях Юдзури рассказали Анято-семпай или Ю.

Но Руй знал, что рассматривать альтернативы нет никакого смысла.

Он сам, на собственном опыте прочувствовал, насколько бессмысленно говорить об этих вопросах с людьми, которых заразил здравый смысл тех изменившихся миров.

— И не я один, — продолжил Юдзури, ещё раз намекая, что за ним стоят и другие. — Никто не замечает странностей. Никто! Только я один. Сначала я растерялся, я думал, что сошёл с ума. Но это не так. Сошёл с ума не я, а мир! «Однажды совершенно внезапно мир сошёл с ума»… так подумали, нет, смогли подумать некоторые люди.

Мир меняется. Это естественный ход вещей.

История человечества — это бесконечная череда изменений. Её можно назвать эволюцией. Но мир не эволюционировал естественным путём, а внезапно, слишком уж неестественно, да к тому же абсурдно изменился.

И некоторые люди смогли это осознать.

— Мы называем себя «Собор». Мы — «Сообщество», где подобные люди собираются вместе, чтобы «бороться за свой здравый смысл».

Нужна ли такая организация?

Даже если человек осознаёт странности, пока он один, в осознании нет никакого смысла. Оно становится достоверным только тогда, когда появляются другие люди, способные осознавать те же самые странности.

Они объединяются, становятся товарищами, а потом создают организацию.

Только так они могут определить, кто сходит с ума: они или же мир.

Организация необходима им не для того, чтобы убедить кого-то ещё, а чтобы прийти в согласие с собой.

— Впрочем, мы все понимаем, что в этом названии нет никакого смысла. Просто обходиться без названия неудобно, вот мы и выдумали то, какое есть.

— Нет смысла?

— Ну… теперь смысл появился… Да, мы станем «Церковью».

Руй не понял, что имеет в виду Юдзури, но всё же спросил:

— Значит… ты в тот раз вёл себя так, потому что всё это знал?

Рую вспомнилось поведение Юдзури в мире, где невозможно скрыть ложь. Оно было естественным. И как раз потому что оно было естественным для того мира, Руй и смог ощутить странность происходящего.

— В этом-то и сила нашей организации. Почувствовав, что мир изменился, мы связываемся друг с другом и обмениваемся мнениями о том, каким же теперь стал мир. А потом, придя к заключению, начинаем вести себя так, чтобы соответствовать миру, — ответил Юдзури и сразу добавил: — Всё ради адаптации. Адаптация необходима, чтобы жить. Никто ведь не хочет оказаться в изоляции от всего остального мира, — вице-президент сделал небольшую паузу, а потом продолжил объяснения: — Разумеется, я не отрицаю, что в любом обществе можно выделить большинство и меньшинство. И всё же в «Соборе» куда больше людей, чем ты предполагаешь. Ведь даже в одной старшей школе нас уже двое.

— Но как ты понял… что я такой же?

После стольких долгих объяснений и таких ярких примеров странных ситуаций, ни Рую, ни Юдзури не было смысла притворяться.

Поэтому на вопрос Руя вице-президент коротко ответил:

— С одного взгляда всё ясно.

И Руй легко согласился с таким объяснением.

Если «Собор» действительно существовал, его члены должны были постоянно и очень пристально наблюдать за повседневной жизнью.

Когда в мире происходят изменения, действия людей, не приспособленных к ним, очевидны.

Достаточно одного взгляда на человека, который в растерянности слоняется из стороны в сторону, не понимая, что происходит с миром, чтобы сделать вывод — он такой же.

— Получается… ты сейчас приглашаешь меня к вам?

— Именно так. Мне правда очень жаль, что пришлось воспользоваться таким грубым методом, но я напал на тебя только для того, чтобы пригласить в наши ряды. Я считаю тебя нашим другом.

«Значит, они есть. Другие, кроме меня! — наконец-то прочувствовал реальность происходящего парень. — Я встретился с теми отступниками, которых изменившийся мир оставил позади».

Скажи Руй, что его не тронуло слово «друг», он бы точно солгал.

— Но почему вы, ну…

Если верить объяснению Анято-семпай, Руй стал вот таким потому, что Тидзу пыталась сблизиться с его миром. Но тогда почему сохраняли здравый смысл члены «Собора»?..

— Вот. В этом-то вся проблема, — ответил Юдзури и, сделав небольшую паузу, сам задал вопрос:

— Ты когда-нибудь слышал, что при определённом условии вес человеческого тела уменьшается на двадцать один грамм?

— Ты имеешь в виду, что когда человек умирает, из него вылетает душа, и поэтому вес тела уменьшается?

— Ого, у тебя широкий кругозор.

— Я просто пересказываю то, что когда-то слышал. Ну и, к чему ты об этом заговорил?

Руй пересказал слова кое-какой семпай, обожающей всё оккультное… Но упоминать о ней при Юдзури ему было неудобно.

— Ты в это веришь?

— Хм… меня воспитывали на рассказах о том, что у каждой вещи есть душа. Уж не знаю, уменьшается вес или нет, но даже если уменьшается, ничего удивительного в этом я не вижу.

— Понятно. Значит, и в загробный мир ты тоже веришь?

— Ну, на уровне «почему бы ему и не быть».

— Ты веришь в существование души, но не в загробный мир?

— Не вижу прямой связи. Хотя, точнее будет сказать, я никогда глубоко не задумывался об этих вещах.

«Будешь поступать плохо — попадёшь в ад» — иногда приговаривала бабушка, ругая внука.

Но она никогда не рассказывала в деталях, как выглядит ад. Бабушка не была истовой верующей и просто пользовалась этим выражением, чтобы отчитать внука.

Поэтому у Руя, как и у большинства людей, остались лишь размытые представления об «ином мире»: хорошие люди попадают в рай, плохие — в ад, и не более того.

Впрочем… если уж быть до конца честными, у Руя были определённые знания по этой теме.

Та самая «обожающая всё оккультное семпай» иногда, будто заведённая, рассказывала ему, что в таких-то и таких-то мифах посмертие описывается вот таким образом, в других — другим, а вот в тех-то уголках мира — третьим. Руй был вынужден слушать её истории, и потому прилагал огромные, буквально титанические усилия, чтобы поспевать за её мыслями.

Однако это не означало, что Руй верил в рассказы Анято о загробном мире. Он только удивлялся им и порой задавал простые вопросы. Ведь ему было важно лишь порадовать её…

— Пожалуй, я зашёл слишком издалека. Перейдём сразу к выводам — загробного мира не существует.

— Это что… ну, просто рассуждение о том, существуют боги или нет?

У Руя возникло ощущение, будто он общается в том самом, привычном ему чате.

— Хорошая догадка. Загробный мир остаётся предметом для обсуждений как раз потому, что людям неизвестно, существует ли кто-то управляющий душами или нет.

Рую оставалось лишь неуверенно согласится с вице-президентом. Разговор явно принимал подозрительный оборот. Однако Юдзури без малейших сомнений заявил:

— Ни душ, ни загробного мира не существует. Когда человек умирает, он становится просто трупом. В посмертии ожидает лишь ничто.

— Ты имеешь в виду, что и богов не существует, так?

— А вот это неверно… Боги существуют.

«Ничего не понимаю…» — захотелось ответить Рую. Даже ему, привыкшему к подобного рода обсуждениям, не было ясно, к чему клонит Юдзури.

— Давай немного порассуждаем. Пусть даже загробного мира и нет, но возможно, что боги действительно создали людей. Пусть даже душ не существует, но возможно, что боги создали существ из одной только плоти. И вообще, возможно, что людей создали не боги. Возможно, что люди стали людьми, развившись из обезьяны, как и утверждает теория эволюции. Ты совершенно прав, здесь нет особой нужды задумываться о взаимосвязях. Вполне возможно, боги и вправду создали наш мир, но тут же бросили его на произвол судьбы. Ну а потом, опять же возможно, люди эволюционировали сами по себе и начали почитать богов. А возможно, боги вообще никакие не творцы. Возможно, они случайно забрели в наш мир, который дошёл до нынешнего состояния в результате эволюции, начавшейся ещё в момент появления вселенной.

— Возможно-возможно-возможно. Давай покороче: что ты хочешь сказать? — наконец не выдержал Руй.

— Это всё не имеет значения… В конце концов, мы уже сдались.

«Сдались», — повторил Юдзури, но в его тоне, вопреки его же словам, чувствовался жар.

— И вообще, всё предыдущее рассуждение основано на предположении, что добрые боги направляют людей. И поэтому в загробном мире существуют рай и ад. Но что если бы в нашем мире существовали только злые боги? Тогда бы никакого рая не существовало, верно?

— Получается… существует только ад?

— Нет! Ада тоже не существует. Если выразиться попроще, злые боги — это боги разрушений. Разве стали бы боги, воплощающие собой разрушение, создавать какой-то там ад, чтобы управлять людьми… Нет, вообще создавать ад?! Даже если и создали бы, то потом наверняка бы разрушили. Даже если предположить, что у людей вдруг существуют души, то эти боги разрушили бы и их. Вот об этом я и говорю. Всё вокруг не имеет значения. Потому что всё-всё-всё будет разрушено. Всё, что существует в нашем мире: и здравый смысл, и общая идея, и понятия — всё это в равной степени ничтожно.

Руй промолчал. Чем дольше он слушал постепенно распаляющегося Юдзури, тем сильнее жгло ему грудь некое слово.

Наполненное неприятным предчувствием слово «неужели».

— Итак, продолжим наш разговор, предположив, что боги разрушений существуют. Боги, разрушающие всё вокруг до основания, в конце концов пытаются сломать даже самую последнюю вещь.

— Ты имеешь в виду наш мир?..

— Нет. Богов разрушений… Проще говоря, самих себя.

— Что это значит?

— Можно сказать, они пресыщаются. Сама по себе суть разрушения заключается в пресыщении. Даже если ты что-то создал, когда оно тебе наскучило, ты его разрушаешь. Тебе надоело нечто, существовавшее изначально, — ты его разрушаешь. Но за этими разрушениями лежит стремление к чему-то новому. Создание после разрушения… Ты ведь тоже в детстве ломал игрушки, когда они тебе надоедали? Ты просил у родителей купить новые, потому что старые сломаны?

— Бабушка учила меня ценить вещи, поэтому я за собой такого не помню.

Руй солгал. Один раз в раннем детстве он поступил именно так. В тот раз бабушка сурово его отругала.

Руй не согласился с Юдзури. Он не хотел, чтобы предчувствие того, куда приведёт этот разговор, сбылось. Потому и ответил вице-президенту так резко.

— Вот как? Значит, и твоя знаменитая любовь к ремонту тоже влияние прошлого председателя. Но ты ведь всё равно понимаешь, о чём я говорю, верно? Боги разрушений — это и в самом деле, как часто пишут в выдуманных историях, последние враги человечества. Если их победить, наступят мир и спокойствие.

Руй хотел возразить, но Юдзури, то ли подозревая о его намерениях, то ли нет, не дал ему времени и продолжил:

— Как ты думаешь, как долго боги разрушений остаются самими собой? Тысячи лет, десятки тысяч лет? Если перевести на человеческие годы, это будет глубокая старость. Однако срок жизни богов неограничен, поэтому они не умирают. Вот они перешли рубеж в шестьдесят лет… отпраздновали восемьдесят… достигли ста… И всё равно вынуждены продолжать существование. Пусть даже они и боги, пусть даже такова их суть, от такого нельзя не устать. В какой-то момент им становится всё равно. И тогда боги разрушений ломают самих себя. Кстати, некоторые из нас сравнивают вот таких сломанных богов с бюрократической рутиной. Богов часто изображают капризными существами. Хотя они различаются между собой по силами, каждый из них всё равно может сделать всё что захочет, поэтому они редко объединяются в организации… Впрочем, демонов иногда называются армией из шестьсот шестидесяти шести воинов… Но речь не об организациях. Может быть, божество разрушений — это просто такая работа. И поскольку боги не гонятся за выгодой, эта работа — всего лишь назначенная им роль. Иными словами… Что если богам разрушений выданы обязанности и поэтому они, как сотрудники компании, как чиновники, как винтики в механизме, просто выполняют их? Что если в назначенное время они возвращаются домой, играют с милыми детишками, ездят с семьёй в путешествия по выходным, полностью лишаясь своих когтей божества разрушений. Что если, пресытившись своей работой, они становятся обычными добропорядочными людьми и находят своё счастье — сидят на веранде, греясь в лучах солнца и поглаживая кошку?

— Ну и?.. К чему вообще весь этот разговор? — поторопил вице-президента Руй.

Скорее всего, его жгло нетерпение.

Будто испытывая Руя, Юдзури начал строить из себя дурачка:

— Ты ведь и сам всё уже понял, разве нет? Ты ведь знаешь, почему я завёл этот разговор.

Да, Руй понял… Нет… не мог не понять.

Должно быть, именно для этого разговора Юдзури заранее рассказал Рую о друге, которого не может вспомнить.

Он сделал это для того, чтобы заставить Руя думать. Чтобы заставить осознать происходящее.

— Сломать своё «я» как бога разрушений означает уничтожить собственные воспоминания… А если точнее, что-то вроде профиля. Ведь пресыщение наступает как раз потому, что они помнят прошлое.

«Вот, погляди же, картинка сложилась… — мелькнула мысль в голове Руя. — До отвращения удачно. Слишком уж клишированно».

— Так вот. Что происходит с богами, когда они уже потеряли свои воспоминания? Где они находятся и чем занимаются? Может, они смешиваются с людьми и ведут обычную жизнь?

Руй не хотел соглашаться с Юдзури, но мог понять его. Точно подобранные слова вице-президента отлично описывали происходящее.

— Однако сила всё ещё при них. Что если они бессознательно следуют своей природе? Когда вещь надоела — разрушь её… Должно быть, они, сами того не осознавая, желают чего-то нового.

— Хватит…

Принять объяснение Юдзури… Руй так и не смог.

Анято-семпай часто говорила что-то похожее, но он всегда считал её слова просто шутками. Они были слишком уж нереалистичными.

Однако Руй пережил слишком много нереалистичных событий, чтобы отделаться от рассказа Юдзури одним словом «нереалистично». Он не понимал, чем можно возразить этой теории.

Всё ломалось. Ломался здравый смысл. Ломались общие идеи и принципы мира. Не имеющие материального воплощения вещи разрушались одна за другой.

Мир, который ещё мгновение назад был абсолютно естественным, ломался и становился совершенно иным.

Всё это происходило прямо на глазах у Руя, он уже не мог укрыться за щитом «нереалистичности» или закрыться в раковине «здравого смысла».

Если уж эта теория нереалистична, то и его повседневная жизнь тоже давно стала нереалистичной…

Она стала такой с тех пор…

Как появилась та девушка. Сирадо Тидзу.

— А кстати, ты ведь хотел узнать, почему мы стали такими? Каждый раз, когда боги разрушений что-то ломают, появляются люди, не подверженные изменениям. Мы подобны измерительному средству, которым оценивают разницу между миром до поломки и после.

— Э?

— О, наконец-то ты чему-то удивился. Всё правильно, мы брошены миром именно по этой причине. Можно сказать, мы всего лишь шестерёнки, созданные для удобства самого мира.

«Что это всё значит?..» — возник у Руя вопрос.

Руй стал таким, потому что Тидзу старалась сблизиться с ним… оказывала воздействие на его мир. Однако Юдзури указал совершенно другую причину.

Да, то объяснение было просто теорией Анято-семпай, но…

— Но когда это всё началось?

— Когда? И правда, в какой же момент мир сошёл с ума?

Юдзури не назвал конкретной даты, но именно поэтому его слова прозвучали так убедительно, что им нельзя было не поверить.

Он просто не мог дать точного ответа.

Рую вновь вспомнились слова «три месяца назад».

Всё, о чём говорил вице-президент, существовало задолго до того дня.

Три месяца назад эта история началась для Руя… но события происходили и раньше. Всё это началось в далёком-далёком прошлом и с тех пор повторялось раз за разом.

— У нас с тобой разные причины, почему мы стали такими… Ты особенный, — повторяя за Анято-семпай, объявил Юдзури. — Своим появлением ты очень нас удивил. Хотя нет, слова удивил и близко не достаточно, чтобы описать наше состояние. Ты показал нам надежду.

— Чего?..

— Как я уже объяснил, мир бросил нас по совершенно ничтожной причине. Однако мы вынуждены жить в нём. Вынуждены адаптироваться, вести себя соответственно миру, приспосабливаться к нему… Мы сдались. Нам хотелось кричать «мир сошёл с ума!», но мы ничего не могли сделать… Однако три месяца назад этот порядок значительно изменился. Ведь ты смог починить сломанный мир, вернуть его к предыдущему состоянию.

Возбуждение Юдзури достигло пика.

Для Руя слова «три месяца» означали срок, прошедший с появления Сирадо Тидзу, однако для людей, живших таким образом задолго до того дня, это было время, прошедшее с появления Руя.

— Мы и представить себе не могли, что мир можно починить. «Вернуть сломанный мир к прошлому состоянию нельзя!» — так утверждал наш здравый смысл. Мы ведь поэтому и сдались, — продолжал разгорячившийся Юдзури. — И разумеется, нам было трудно поверить в починку мира так сразу. В конце концов, это событие перевернуло всю нашу предыдущую жизнь вверх дном. Поэтому последние три месяца мы были вынуждены неусыпно, и, что ещё важнее, терпеливо наблюдать за происходящим.

— Я просто отремонтировал сломанную вещь. Не стоит раздувать…

— Это ты так считаешь. В прошлом тоже появлялись люди, которые, подобно тебе, думали: «Почему бы не починить мир и не вернуть его в изначальное состояние?» Но только тебе удалось это сделать. Нет, только ты совершил этот подвиг! — воскликнул Юдзури и, не сумев сдержать возбуждение, объявил: — Ты поменял здравый смысл. Мы же верили в богов разрушений. Пережив столь многое — не могли не поверить. Но это не значит, что мы поклонялись им… В этом смысле мы почитаем тебя как бога. Ты — божество ремонта, божество-спаситель, которое возвращает наш мир к надлежащему состоянию.

«Что он несёт?!» — подумалось было Рую, но Юдзури был совершенно серьёзен.

Однако следующая его фраза полностью разрушила мирную атмосферу.

— Поэтому мы благодарны тебе. Благодарны за то, что ты даровал нам шанс убить бога разрушений.

— Чего?!

— Мы наконец получили возможность перейти в наступление. Планы по убийству богов разрушений не раз возникали и в прошлом. Все говорили: «Давайте остановим изменения мира», «Разве можем мы допустить, чтобы наш мир ломался и дальше?», «Давайте защитим наш мир». Воистину много раз. Но при этом их всегда откладывали… В конце концов, до сих пор боги разрушений соприкасались с миром как таковым. Что если разрушения не остановятся даже после того, как мы навредим божеству? Мы опасались, что возможен и худший исход.

Под «худшим исходом» Юзури подразумевал, что убийство бога могло привести к разрушению всего мира целиком.

— Но теперь всё иначе. Сейчас божество разрушений соприкасается не с миром как таковым, а с миром конкретного человека — с тобой.

— Со мной?..

И вновь Юдзури повторил те же слова, которые когда-то сказала Анято-семпай.

— Именно. Доказательством этому служит факт, что нынешнее божество разрушений не способно сломать мир намеренно. Конечно, ты можешь возразить, что вместе с потерей воспоминаний она забыла и правильный метод использования своей силы, но… это лишь одна из причин. Куда важнее то, что она пытается прикоснуться к твоему миру. Она неосознанно сдерживает свою силу, чтобы случайно не разрушить его.

Рую оставалось только молчать и слушать вице-президента.

— Как раз поэтому твой ремонт возвращает мир к изначальному состоянию. Всё благодаря тому, что божество разрушений движется к тебе. Вы с ней связаны. Что бы она ни разрушила, ты способен это отремонтировать и починить мир, — объявил Юдзури исполненным надежды голосом. — Сейчас у нас наконец появилась возможность. Сейчас божество разрушений убрало руки от мира как такового. Другого шанса не будет… Сейчас и только сейчас божество можно убить. Нет, его допустимо убить.

Когда-то давно Юдзури и остальные сдались. Если всё будет разрушено в любом случае, то в борьбе нет никакого смысла. Они думали, что значения не имеют ни здравый смысл, ни даже имена. У них не было другого выхода. Только так они и могли думать.

Но сейчас «Собор» намеревался перейти в наступление. Они захотели наконец исполнить своё истинное желание.

И это Руй… Не кто иной, как Руй… создал для них эту возможность.

— Так почему бы нам теперь не остановить изменения мира. Мы больше не можем терпеть эти разрушения… Ну же, давай вместе…

«Убьём, — объявил Юдзури, — убьём божество разрушений по имени Сирадо Тидзу»… Его предложение было подобно ревущему потоку или бушующему морю.

Кто знает, как долго они сдерживали себя, сколько раз они кусали губы, вынужденные день за днём терпеть происходящие изменения.

И вот сейчас поток чувств готовился излиться наружу.

— Отказываюсь.

Однако Руй встал посреди надвигающихся волн.

— Что?..

— Повторю ещё раз: я отказываюсь.

— Прошу, пойми меня правильно: тебе ничего не угрожает. Как я уже сказал, сейчас божество разрушений не может сломать мир сознательно. Хотя ты и мир сам по себе поменялись местами, та ситуация, которой мы опасались, точно не произойдёт.

— Я не об этом.

— Вот как? Ты, должно быть, не понимаешь нас. Ты знаешь только тот мир, который существовал до последних трёх месяцев. А ещё, даже если мир сходит с ума, ты воспринимаешь его просто как сломанную вещь, которую всегда можно починить. Но задумайся хоть немного поглубже. Мы знаем другой мир, который существовал ещё раньше. Настоящий мир. Мир здравого смысла, который отличается от естественного для тебя здравого смысла. Пусть мы и начали замечать изменения в разное время, но каждый из нас считает правильным тот мир, в котором он родился и начал осознавать что-то вокруг себя. Ты ведь должен понимать, как долго мы сносили все эти разрушения.

— Понять вас я могу.

— Вот, вот об этом и речь. Ты мудрый человек. Я почитаю за честь то, что мне, соприкасавшемуся с тобой больше всех из нас, доверили задачу убедить тебя.

— Очень этому рад. Значит, в вашей компании у меня нет знакомых ближе, чем ты.

От настолько резких слов Юдзури немного расстроился.

— Но почему? Ты ведь тоже терпеть не можешь поломок мира, разве нет?

— Да, это, пожалуй, верно.

— Ну вот. И к тому же мы хотим объединиться с тобой. Разве ты сам не хотел бы иметь друзей?

— Когда-то хотел. Не буду этого отрицать.

— Тогда…

— Но я не думаю, что смогу подружиться с вами.

— Значит… ты готов и дальше оставаться один?

— Да.

Руй солгал. Невозможно быть готовым к подобному.

Если бы у Руя оказался под рукой тот самый воздушный шар, он сейчас надул бы его так сильно, как только смог.

Люди не могут существовать в одиночестве, когда им кажется, что мир сошёл с ума, а их при этом никто не понимает. Люди не настолько сильны.

На самом деле Руй до боли ясно понимал чувства Юдзури и остальных, которые тоже хотели найти друзей.

Однако Руй не был один.

У него была Анято-семпай.

Даже попав под влияние изменившегося мира, семпай могла рассуждать о странностях с той же точки зрения, что и Руй… Нет, она находилась даже выше и обозревала мир свысока.

Кто знает, насколько сильно её существование успокаивало Руя.

У него была Ю.

Хотя изменения воздействовали на его подругу так же, как и на всех остальных, после их окончания она всегда весело смеялась над рассказами о произошедшем.

Кто знает, насколько спасительным было для Руя её существование.

А главное…

— Признаюсь честно. Должность председателя правления школы унаследовал от бабушки я. Просто до сих держал это в секрете, — объявил Руй. — Сирадо — проблемный ребёнок, от которого у меня одни хлопоты, и всё же она ученица школы Соэти. А если ученику Соэти грозит опасность, я не могу закрыть на это глаза.

Руй больше хвастался. На самом деле, он отказал Юдзури не по этой причине. Нет, в какой-то мере эти слова отражали его настоящие чувства, но…

— Разумеется, нам известно, что председателем правления стал ты. Ты — наша надежда. Пусть это и некрасиво, но мы изучали тебя.

В голосе Юдзури больше не чувствовалось обычной теплоты — только холодная, острая, похожая на сталь воля.

— Спасибо. Я готов поблагодарить тебя сколько угодно раз. Наша возможность появилась благодаря твоей любви к ремонту и как раз потому, что ты стал новым председателем. Сколько бы я тебя ни благодарил, никаких благодарностей всё равно не хватит, чтобы выразить нашу признательность.

Похоже, конфликт внутри вице-президента подходил к концу. Полный решимости голос Юдзури ясно давал понять, что места для переговоров не осталось. Благодарности вице-президент высказывал просто по собственному желанию.

Поэтому Руй смог ответить ему лишь «Вот как?»

Они оба понимали, что в разговоре больше нет никакого смысла.

— Жаль, конечно, что ты с нами не согласился…

Вот и наступил разрыв. И только это было сейчас неоспоримой истиной.

— Завтра утром за тобой прилетит вертолёт из «Собора». Надеюсь, ты поразмыслишь обо всём в нашей штаб-квартире. Думаю, уже вскоре ты услышишь доклад об уничтожении божества разрушений.

С противоположной стороны двери послышались шаги. Юдзури уходил.

«Уничтожение»… Это слово звучало уж слишком клишированно, но что ещё важнее, оно означало, что Юдзури не считает Сирадо Тидзу за человека.

Он был совершенно серьёзен. Он и его компания в самом деле собирались убить Сирадо Тидзу… И, скорее всего, точили для этого нож с именем «Правосудие».

— Спасибо за подсказку…

Руй обрел уверенность.

Сначала ему казалось, что его заперли в совершенно незнакомом месте.

Но, задумавшись поглубже, Руй понял, что с момента его разговора с Анято-семпай прошло не так много времени, а значит его не могли увезти слишком далеко.

А теперь Юдзури упомянул вертолёт. Два условия позволяли точнее определить место.

Но главное, проведя столько времени в этом помещении, Руй не мог не понять, где именно находится.

«Память на расположение предметов и способность к пониманию структуры вещей, да?» — вспомнился ему давний разговор с Ю.

Должно быть, Руй не узнал место своего заключения сразу только потому, что сильно разволновался, хоть и считал, что привык к любым поворотам событий.

«Я в школе», — наконец осознал он.

Старшая школа Соэти стояла на небольшом холме и потому служила убежищем в случае стихийного бедствия.

А заперт Руй был в школьном сарае.

Именно о нём Руй когда-то предупреждал Тидзу. Выбраться из сарая, когда его дверь закрывалась, было невозможно, поэтому руководство школы запретило сюда заходить.

Сарай планировали скоро снести.

О причине запрета знали все ученики. На всякий случай, чтобы исключить даже малейшую вероятность ошибки, вокруг сарая выставили хорошо заметные таблички. Должно быть, именно поэтому Юдзури посчитал его подходящим местом, чтобы на время запереть Руя.

— Извини… — попросил прощения Руй.

Но не за то, что так долго не узнавал сарай, а за поступок, который он намеревался совершить.

Для Руя это было самое настоящее табу.

Самое ненавистное для него дело.

Проще говоря…

Часть 2— Я удивлён…

Рую не понадобилось много времени на то, чтобы догнать ушедшего Юдзури.

Они встали друг напротив друга в тёмном школьном дворе.

— Значит, предупреждение о сломанном замке было ложью?

Юдзури удивился, но не растерялся. А Руй ответил ему:

— А ты не знал, Юдзури-семпай, что способность починить означает и понимание способов разрушить?

Ю как-то пошутила, что в пиджаке Руя всегда лежат наготове различные инструменты, чтобы он в любой момент мог заняться ремонтом.

Вот сейчас они и пригодились по назначению… Конечно же нет!

Они не только не пригодились по назначению, а даже наоборот…

Стали средством разрушения.

Для Руя это было самое настоящее табу. Ради некой девушки Руй совершил самый ненавистный для него поступок — пошёл против главного принципа своей жизни.

Основа ремонта — это анализ. Структуру вещи можно понять как раз тогда, когда она разбита на отдельные части.

Ремонтники — это такие люди, которые могут разрушить какую-то вещь аккуратнее, быстрее, точнее, чем кто-либо ещё в этом мире, а главное — для этого им не потребуется грубого воздействия вроде обычного удара.

Именно поэтому Руй был в ярости. Ему пришлось воспользоваться искусством ремонта ради разрушения.

Для него этот поступок был равен осквернению памяти бабушки.

— Значит, такова воля нашего бога?

Слова Юдзури лишь раздражали Руя ещё сильнее.

— Делать нечего. Придётся ускорить выполнение плана.

Если бы Руй рассказал Тидзу о замысле «Собора», им бы пришлось начинать всё сначала.

Юдзури не мог упустить шанс, которого они так долго ждали…

— И что это значит?

Руй, сам того не осознавая, добавил в голос грубую колючесть.

— «Что»? Всё очень просто. Я собираюсь поучаствовать в работе вашего клуба.

— Клуба?..

Удивлённый столь неожиданным словом, Руй на мгновение перестал что-либо понимать.

— Ну, вы же после уроков ищете, где в этот раз обосновалась Сирадо Тидзу? Интересная игра. Постоянно ведь в неё играете?

— Никакая это не игра.

— Правда? А выглядело всё так, будто вам очень весело… Впрочем, неважно. Честно говоря, сейчас нам известно только одно: Сирадо Тидзу находится в школе.

Руй застыл, почувствовав в словах Юдзури какое-то несоответствие.

— Ты все ещё не понял? Сейчас я пойду искать Сирадо Тидзу. Ну а тебе нужно нужно найти её раньше меня. Видишь? Всё очень просто. Это соревнование, — объявил вице-президент, развернулся на каблуках и, бросив напоследок фразу «Так что вспоминай», исчез в темноте.

Вокруг Руя остался только ночной пейзаж школы, где царила зловещая тишина.

«Уж Сирадо я всегда найду», — заключил Руй. И у него были на то основания.

За долгое время — правда, срок его знакомства с Тидзу не настолько велик — ну, хотя бы за последние несколько месяцев, он каждый день занимался этим делом и приобрёл определённый опыт.

Тидзу каждый день оккупировала какую-то, хаотичным образом выбранную, комнату. Она буквально звериным чутьём отыскивала свободное помещение и захватывала его. Так всё выглдяело на первый взгляд, но в действительности у неё был определённый порядок.

Хотя сама Тидзу хвасталась, что «у неё куча вариантов в запасе», Руй уже давно заметил, что её перемещения повторяются с некой периодичностью.

И это было естественно. Не существует таких свободных помещений, в которые после уроков вообще никто никогда не заходит. Поэтому Тидзу приходилось перебирать комнаты из вполне конечного списка.

Руй это знал и до сих пор успешно преследовал Тидзу. И вот сейчас этот опыт оказался полезным.

«Позавчера — в той комнате, вчера — в той, сегодня… хм, несмотря на весь сегодняшний бардак, во время обычных поисков я нашёл её во втором классе музыки… — рассуждал Руй, — а значит следующая…»

— Старая комната дворника.

Руй на всех парах побежал к нужному помещению. Однако…

— Ошибся?..

Когда он добрался до старой комнаты дворника, там никого не оказалось. Руй мог порадоваться, что тут нет Юдзури, но и искомой Сирадо Тидзу тоже видно не было.

«Просто ненадолго вышла?» — мелькнула мысль у Руя, но он сразу же отверг её. Старая комната дворника выглядела такой же чистой и аккуратно прибранной, как и когда он выгнал из неё Тидзу в прошлый раз. Не было видно никаких признаков того, что она перетащила сюда личные вещи.

«Я ошибся», — пришёл к выводу Руй; его охватило отчаяние.

Он осознал, что всё это соревнование было нечестным.

Юдзури наверняка знал, где именно находится Тидзу. В конце концов, он был одним из «Собора».

Не стоило и сомневаться в том, что они с давних-давних пор каждый день пристально отслеживали действия Тидзу.

«Юдзури-семпай плохо лжёт… Нет, он вообще не умеет лгать. Думаю, он и не хотел лгать», — даже сейчас, после явного разрыва отношений, Руй питал уважение к характеру вице-президента.

Однако Юдзури так явно солгал и предложил соревнование, чтобы заставить Руя ощутить беспомощность.

Именно для этого он упомянул клуб.

Юдзури хотел ткнуть Руя носом в реальность, где тот проиграл соревнование в поисках Тидзу даже притом, что занимался ими каждый день, и потому не смог предотвратить её смерть.

«Так что вспоминай», — бросил он напоследок. Юдзури имел в виду: «Вспоминай те случаи, когда тебя никто не понимал, когда ты ничего не мог сделать в одиночку. Вспомни и пойми наши чувства».

Руя почти поглотила его собственная беспомощность…

«Успокойся!» — отчаянно пытался взять себя в руки парень.

И тогда его спасла… бросившаяся ему в глаза маленькая странность двери в комнату дворника.

Из-за разболтанной петли дверь едва-едва заметно шаталась.

Чтобы унять нетерпение, Руй буквально прыгнул к двери и быстро затянул гайку петли. Даже он сам на мгновение подумал, что обычный человек никогда не поймёт такого способа успокоиться, но эффект оказался грандиозным.

Руй действительно успокоился и осознал…

— «Гигантский тигр»!

Так Ю назвала дерзкий приём Тидзу, суть которого заключалась в том, чтобы притвориться выгнанной из комнаты, а потом снова вернуться туда.

— Чёрт! Второй класс музыки?!

На этот раз Руй помчался к правильной комнате.

— Хм, сойдёт ли такая мелочь для божества?.. Честно говоря, я немного сомневаюсь, — пробормотал Юдзури, и в руке у него блеснуло что-то тёмно-серое.

Нечто отразило свет ламп второго класса музыки, а его острый кончик нацелился на девушку, которая уже выбрала эту комнату своей сегодняшней спальней.

— Обычно, если падаешь, то царапаешь коленки. Если с кем-то сталкиваешься — жалуешься на боль. Рассуждая в таком ключе... и в попытке как таковой есть определённый смысл. Не правда ли?

Выражение лица Юдзури, постепенно приближающегося к сидящей у окна девушке, было абсолютно спокойным. Он много-много-много раз задавался вопросами о поступке, который готовился совершить, и наконец принял решение.

Юдзури не колебался. Его воля была крепка как никогда, ничто не могло заставить её дрогнуть.

— Сирадо!

[[image:/storage/reader-images/06940d59589efb3d4b45468a0b0c92f9b97329c6.png]]
Влетевший в комнату Руй отлично знал, насколько прямым и до грусти честным характером обладает человек, занимающий пост вице-президента совета старшей школы Соэти.

— Ты постоянно удивляешь меня. Я и подумать не мог, что ты доберёшься сюда так быстро.

Однако…согласиться с ним Руй не мог.

Он понимал его чувства. До боли ясно понимал.

И всё равно не мог согласиться.

Гнев Руя более-менее утих. Тёмные чувства по-прежнему рвались наружу, но парень уже обрёл спокойствие.

Однако вместо загнанных в глубину души чувств нечто гулким, горячим эхом отдавалось у него в груди.

И потому Руй сказал:

— Не смотри на меня свысока, вице-президент. «Соревнование по поискам Тидзу», да? Ты что же, семпай, правда рассчитывал опередить меня в этом деле?

И потому Руй заявил:

— Я же всё-таки председатель клуба ИТ!

Часть 3— Не спеши.

Чтобы остановить уже было рванувшегося вперёд Руя, Юдзури схватил Тидзу и приставил к её горлу нож.

— Семпай. Это уже не шутки.

— Вот именно. Не шутки. Её существование — это совсем не шутка.

Казалось, что они говорят об одном и том же, но в то же время и нет. Сейчас Руй уже не верил, что ему удастся убедить Юдзури.

А в это время находящаяся в центре событий и попавшая в очень напряжённую ситуацию девушка…

— Вау… Я сейчас прямо как захваченная в плен героиня.

Её слова ошеломили Руя.

Но уже в следующую секунду он успокоился.

Ей не было дела ни до чего в этом мире. Хотя события всегда крутились вокруг неё, она каждый раз вела себя безответственно. Даже сейчас, когда её саму затянуло в водоворот, она оставалась собой.

Тидзу жила в своём темпе, отчего даже слово «легкомысленная» звучало слишком легкомысленно для неё.

Благодаря ей Руй наконец опомнился. И даже грустно усмехнулся про себя: «Какое позорище. Меня спасает то, что Сирадо не боится».

И поэтому он произнёс ту же фразу, что и всегда:

— Слушай внимательно, Сирадо. Не делай ничего лишнего.

— Как грубо, Руй-сан. Ты так говоришь, будто от моих действий может стать хуже.

— Но это же правда.

Их разговор был точно таким же, как и обычно.

Повседневность внутри необыкновенности.

Да, эта повседневность, если вдуматься, состояла сплошь из необыкновенного, но для Руя она уже была повседневностью. Стала повседневностью. Стала…

Именно поэтому Руй так отчаянно рванулся на помощь Тидзу.

Однако…

— Меня не нужно спасать, Руй-сан.

Его остановил не кто иной, как сама Сирадо Тидзу.

— Говорю же: не делай ничего не лишнего. Что бы там себе ни придумала, оно в любом случае бесполезно, и ты, я уверен, не справишься с задумкой. Готов настаивать. Всё, хватит, веди себя хорошо и не дёргайся.

«Я как-нибудь справлюсь, как и всегда», — конечно же не стал добавлять Руй. Не такие были у них отношения. Пусть даже эти слова были правдой, их отношения были другими.

— Руй-сан, знаешь, я лгунья.

Однако теперь Руй ощутил смутный дискомфорт. Ответ Тидзу был не таким, как он ожидал.

— Я всё время лгала. Я пыталась убедить себя, что со мной всё в порядке. Говорила себе, что ничего особенного не происходит. Считала, что это не настолько важное дело, чтобы всёрьез о нём задумываться.

«Да о чём она вообще?..» — подумал было Руй, но затем из его головы вдруг исчезли все мысли.

Потому что…

— Когда я что-то ломаю, с миром тоже что-то происходит… Если я всерьёз начну об этом думать, то не выдержу. Я не могу с этим смириться. Что это вообще такое?!

Такого выражения лица у Сирадо Тидзу Руй никогда прежде не видел.

— Сирадо?

Ей никогда не было ни до чего дела. Ей всегда было лень чем-либо заниматься.

Однако из-за внешнего вида, каждую часть которого как будто специально выбирали из категории «милых и опрятных», почти все воспринимали её неправильно.

Она представлялась им принцессой из далёкой страны, не имеющей никакого отношения к нашему бренному миру.

Но сейчас… Сейчас ей было тяжело. У неё плечах будто бы лежал тяжкий груз, под весом которого она могла в любой момент погрузиться на дно озера.

Она казалась обычной тонущей девушкой.

«Ах вот в чём дело!» — осознал Руй.

Юдзури всё рассказал Тидзу. Она узнала, кто она такая.

— Я…

Поэтому сейчас Руй видел настоящую Сирадо Тидзу.

Слушал её сбивчивую речь и настоящие чувства, которые она до сих пор не высказывала.

Это было её признание.

— Я правда не знала, кто я такая. У меня правда нет воспоминаний.

— Да.

«Прости, что сомневался в тебе» — чуть не вырвались у Руя слова, но сейчас они пришлись бы не к месту, поэтому он в последний момент проглотил их.

— Узнав о своей силе, я испугалась. Я боялась ко всему прикасаться. Боялась, что если я чего-то коснусь, оно сломается… и вслед за ним что-то случится и миром. Стоило мне об этом подумать, как я лишалась всех сил и ничего не могла сделать.

— Да.

— Я думала, что мне нельзя здесь оставаться. Что я должна куда-то уйти. Но мне некуда уходить. Куда бы я ни пошла, мне нигде нет места.

На эти слова у Руя тоже нашёлся ответ, но и его парень затолкнул обратно в горло.

— Да.

Руй просто слушал. Слушал признание Сирадо Тидзу.

— Но… — и это признание продолжалось, — был и человек, который всё время меня ругал. «Эй, дура, ты что творишь, не делай ничего лишнего», — постоянно говорил он. Постоянно! Он понимал, что происходит, но всё равно постоянно меня ругал,— продолжалось, продолжалось, продолжалось; чувства, которые она раньше не высказывала, впервые принимали форму. — Я всегда думала, что он замечательный. Даже зная о моей силе, он всё равно оставался со мной. Он говорил, что от меня одни хлопоты, говорил, чтобы я убиралась из школы, но ни разу всерьёз меня не выгнал. Как такое вообще возможно? Моя сила страшная. Отвратительная. Я знаю, с ней не хочется иметь дела. Что она вообще такое? Это же абсурд.

И поэтому Тидзу… Сирадо Тидзу сказала:

— Поэтому меня не надо спасать.

— Сирадо, ты правда так думаешь?

— Правда.

Услышав её ответ, Руй впервые почувствовал, что соприкоснулся с девушкой по имени Сирадо Тидзу.

— Из-за меня тебе всегда так тяжело приходится. Если я исчезну… это и будет… ну… самый лучший конец, разве не так?

— Я всё понял, Сирадо. Хватит, больше ничего не говори.

— Хорошо, Руй-сан. Спасибо за всё.

— Я тебя сейчас спасу, больше ничего говорить не надо.

— Э?

«Какой же абсурд. И правда сплошные клише, — мысленно вздохнул Руй. — До сих пор тебе всегда было всё равно, ты всегда вела себя безответственно, а когда наконец решила высказаться… вот это твои настоящие чувства?! Что за чушь. Любой человек, нет, любая обычная девушка на твоём месте думала бы то же самое. Но ты ведь другая. Сирадо Тидзу ведь совсем не такая!»

— Сказал же: я обязательно тебя спасу, так что помолчи.

Руй не мог себя удержать. Он терпеть не мог сломанных вещей.

Вещей. Мира. И…

«Да, всё именно так», — понял парень. — «Сирадо Тидзу вот-вот сломается».

Осознав это, он больше не мог утерпеть.

И поэтому Руй встал напротив Юдзури.

— Мне жаль, что всё так сложилось, Юдзури-семпай.

Он решил: «Время пришло. Пора высказать всю ту кучу слов, которые я долго, очень долго, очень-очень долго и очень-очень упорно сдерживал».

Он решил: «Я всё выскажу и справлюсь с этой ситуацией».

— О чём ты?

— Ты был похож. Ты был очень похож на одного человека, семпай. Поэтому мне правда жаль, что всё до такого дошло.

— Похож на одного человека?

— Да. Она со всеми вела себя очень вежливо, и мне всё время казалось, будто она что-то терпит и уговаривает себя: «Я выдержу». Ты как-то заметил, что я очень вежливый, семпай, и я скажу честно, так на меня повлиял человек, которого я знал ещё с детских лет.

— Ты опять о своей бабушке?

— Нет. О подруге, — ответил Руй.

И тогда на лице Юдзури проступило удивление.

С тех пор как Руй встретил Сирадо Тидзу, она стала главным интересом закрывшейся дома Анято-семпай.

До того все «отчёты» Руя описывали его повседневную жизнь.

Но в обычных школьных деньках не так много интересного.

Хотя Рую удавалось находить темы вроде тех или иных незначительных событий в школе, городских слухов, небольших происшествий, рассказы о них не могли быть увлекательными. Ему быстро становилось не о чем говорить.

Как-то раз, совсем не зная что делать, Руй попытался найти интересные факты в сети. Но о происходящем в сети Анято-семпай знала намного-намного больше него. Она мгновенно определила источник информации.

И вот с тех пор… подруга Руя изменилась.

Сейчас, будто копируя сестру, она ставила во главу всех поступков интерес и веселье, хотя в прошлом была далека от них, как никто другой. Она была строгой и невероятно серьёзной. Такой её знал Руй.

Но потом… Хотя ей не были интересны модные темы для разговоров, она начала стремиться за всем, о чём возникали хоть малейшие слухи.

И даже в школе она стала человеком, который будто бы получает удовольствие от всего происходящего: веселила всех шутками, иногда удивляла странными фразочками и поступками.

Раньше она носила очки, но вдруг сменила их на линзы.

Она словно бы преобразилась.

Всем этим она старалась сделать повседневную жизнь Руя интересной.

Если жизнь станет интересной, то и тем для «отчётов» всегда будет в достатке. Тогда Рую будет легче радовать сестру.

А ещё Рую и самому должно быть интересно. Ведь то, как воспринимается история, зависит от рассказчика. Какими бы весёлыми ни были события, о них можно рассказать до смерти скучно. И наоборот.

Подруга не могла сделать ничего для сестры сама, ей оставалось лишь полагаться на Руя. Поэтому она всегда перенапрягалась, всегда спрашивала себя: «Не могу ли я сделать ещё хоть что-то?»

— Сейчас этот характер, наверно, уже стал частью неё. Я чувствую, что она действительно получает удовольствие от него. Но всё равно перенапрягается. Это я тоже чувствую. Она всегда очень много трудилась ради окружающих.

— О чём ты вообще?

— Теперь я понял. Сирадо такая же. Как и моя дорогая подруга, она всё время перенапрягалась.

И потому Руй принял решение…

— Поэтому, Юдзури-семпай… Попрошу только один раз: пожалуйста, отпусти Сирадо.

— Я ведь уже всё объяснил! Это шанс. Долгожданная возможность, которую я… мы получили!

Глаза вице-президента были холодными, но чистыми. Он отыскал надежду, преодолел внутренний конфликт, принял свою миссию. Руй уже давно понял, что переубедить его не удастся.

— Пожалуйста, не упорствуй. Мне тоже, по возможности, не хотелось бы доводить до худшего.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же говорил: я могу разобрать любую вещь. Если у меня под рукой будут инструменты, я могу разобрать всё что угодно: часы, машину, дом. Мне не потребуется много времени. Я разберу их самым быстрым способом.

— И?

— А ты думаешь, люди исключение?.. — очень тихо пробормотал Руй.

Он сдерживал голос так, как только мог. Но в затихшей ночной школе, его бормотание прозвучало удивительно громко.

— Пустые угрозы.

— Я не просил мне верить. Но и не хочу доводить до такого. Прошу: отпусти Сирадо. Ничего больше.

Вице-президент промолчал.

— Юдзури-семпай.

Руй сделал шаг вперёд. Эта была тихая угроза.

— Не п-приближайся! — почти что завопил Юдзури и отступил на шаг назад.

А потом…

— Это ложь… — наконец взял себя в руки он — Даже если всё это правда, ты никогда этого не сделаешь!

— Верно. Ты совершенно прав… Конечно же, я не могу так поступить.

Руй просто блефовал.

Точно так же, как его подруга и как Сирадо Тидзу, он напряг все свои силы.

Он заговорил о табу. О разрушении.

— А-а!..

Голос Юдзури дрогнул, и Руй рискнул.

Он протянул руку к выключателю на стене сбоку от него.

Рую было нужно только одно мгновение. Юдзури, нервы которого были так напряжены, что он мог среагировать на самое малейшее движение, едва заметно вздрогнул.

Когда в комнате вдруг воцарилась темнота, головы людей опустели.

Место мыслей заняла растерянность, ведь противника перестало быть видно.

Однако Руй пришёл в движение.

Он мог двигаться. Он ни капельки не рисковал.

Потому что он понимал, кто где находится. Понимал расположение всех предметов в комнате и её структуру. Он понимал это лучше, чем кто-либо ещё.

Потому что он был ремонтником.

— Сирадо! Сюда!

Руй не упустил момент, когда растерявшийся Юдзури ненадолго убрал нож от горла Тидзу.

Схватив девушку за руку, Руй притянул её к себе… и сразу же побежал к выходу из второго класса музыки.

А ещё Руй был председателем правления. Выбежав из класса, он быстро запер дверь мастер-ключом. На всякий случай, парень проверил и второй выход. В классах школы Соэти не было внутренних замков, а значит открыть запертую дверь изнутри было невозможно.

Второй класс музыки располагался на четвёртом этаже. Сбежать из него через окно тоже было нельзя.

Таким образом, Юдзури оказался полностью заперт.

— Уф… — невольно вырвался у Руя вздох облегчения.

Сейчас, наконец, можно было немного расслабиться.

Впереди парня ждала ещё куча разных дел, но сначала…

— Эй.

Руй протянул руку девушке. Будто не поспевая за происходящим, та рухнула на пол неподалёку от двери, через которую недавно выбежала. На её лице явно читалось изумление.

И всё же она поняла, для чего ей протянули руку. Девушка посмотрела на Руя снизу-вверх, но потом быстро отвернулась, так и не приняв протянутой руки.

— Почему?..

Руй догадывался, какие слова последуют дальше. Они должны были быть невероятно грустными.

В коридоре повисла гнетущая тишина.

Однако Руй спас девушку зная о последствиях, поэтому обязан был заговорить.

Нет, он и сам хотел заговорить.

— Пора, наверно, брать с тебя плату за жильё.

— Э?

— Нет, я, разумеется, не соглашаюсь с тем, чтобы ты жила в школе. Но ты ведь всё равно не сдашься, сколько бы я тебя ни выгонял, так что буду хотя бы с тебя плату брать.

Изумлённая Тидзу не понимала, о чём он говорит, поэтому Руй продолжил:

— В качестве платы… возьму с тебя обещание, что ты будешь рассказывать мне о каждой вещи, которую сломала. Пойдёт?

После этих слов тишина в коридоре обрела иной смысл.

— Хоть в полночь, хоть рано утром… сразу беги ко мне. Я всё починю. Что бы ты ни сломала, я обязательно всё починю. Так что для тебя ничего не изменилось. Ты по-прежнему ученица школы Соэти и моя одноклассница.

— Руй… сан…

— Не говори мне забыть, кто ты на самом деле такая. Я не могу просто заставить знания исчезнуть. И всё же, пока я буду всё чинить, мир останется таким же, как и всегда. Я всегда верну его в прежнее состояние. Поэтому и ты можешь оставаться такой же, как и всегда.

— Потому что я… стану твоим ремонтником.

— Ого-о-о.

— Поэтому я… Стоп, что ещё за «ого-о-о»?

— Ты продолжай-продолжай.

— Погоди-ка секундочку. У меня возникло какое-то знакомое ощущение.

— Какое «знакомое ощущение»? Я ведь такая же, как и всегда, как ты и пожелал.

«Что-то не так, всё должно было быть иначе!» — охватило Руя неприятное предчувствие.

— Эй, Сирадо… неужели ты?..

— А? Нет, разумеется, я не пыталась тебе подыгрывать. Ничего подобного. Представить себе не могла, что ты правда на это клюнешь. Это ведь совершенно невозможно. Никогда в жизни такого не было.

Полностью обессилевший Руй промолчал.

«Ну вот… В конце концов, не изменилось вообще ничего», — вздохнул про себя он.

Да, их отношения ни капельки не изменились.

— Сирадо.

— Да-да, что такое?

«А впрочем, и ладно, — подумал парень. — Раз ей хочется, чтобы всё было вот так — пусть так оно и будет».

— Не перенапрягайся…

«Однако, раз уж ты всё время так себя сдерживала… Я не против немного тебя потерпеть», — вздохнул Руй.

Потому что он знал. Знал суть девушки по имени Сирадо Тидзу.

И тогда, от настолько незначительного повода, в уголках глаз девушки показались они.

Маленькие капельки падали вниз. Одна за другой. Им не было конца.

Девушка наконец-то расплакалась, как маленький ребёнок.

И Руй решил, что будет стоять рядом с ней до тех пор, пока она не успокоится.

[[image:/storage/reader-images/565904b03cb99d450bc4f3428d1f83b04f643e26.png]]

----------

Между разрушениями: Заботясь о чувствах некой девушки

Сначала о грандиозной развязке… её не было.

Надёжно запертый во втором классе музыки Юдзури исчез.

Причём он не относился к тому типу людей, которые, будучи загнанными в угол, совершат прыжок за спасением в окно. Оно даже не было открыто. Оставался лишь один, самый классический способ побега: спрятаться где-то, дождаться, пока кто-нибудь откроет дверь и пройдёт мимо, а потом сбежать, — но и он явно был невозможен.

Единственным объяснением внезапной пропажи Юдзури представлялось то, что он действительно, в самом буквальном смысле исчез.

— Сбежал… значит…

«Стоит, наверное, вызвать полицию. Но что я им скажу? Бред об убийстве какого-то там бога разрушений никто слушать не будет. Но ведь покушение на жизнь Сирадо случилось на самом деле…» — долго раздумывал Руй, но так и не пришёл к какому-то решению.

Он был уверен в одном: Юдзури сбежал, а «Собор» существует.

Из-за этого парень не знал, что делать. Тидзу не могла и дальше жить в школе, после уроков она оставалась совершенно одна. Руй подумал было забрать девушку к себе, ведь после смерти бабушки он жил один, и его дом мог бы стать наилучшим укрытием, однако понял, что «Собор» быстро их найдёт.

В такой ситуации Руй мог обратиться за советом только к одному человеку.

Но вот именно сейчас, именно в этом случае…

— Руй-сан, поговори с Анято-семпай, — глядя на погрузившегося в тяжёлые размышления Руя, посоветовала Тидзу. — Ты ведь всегда обращаешься к ней за помощью? Тебе стоит поговорить с ней и сейчас.

После недавних событий Тидзу начала вести себя удивительно послушно. Её похвальное поведение ужасно сбивало Руя с толку.

— Но ведь…

Нынешний случай значительно отличался от предыдущих.

Анято-семпай действительно не раз помогала Рую. Благодаря её мудрости и знаниям ему всегда удавалось справиться с различными происшествиями. Последующие «отчёты» были своеобразной платой за помощь.

Конечно, в действительности неправильно было называть «отчёты» платой за советы. Скорее даже всё было наоборот, но в любом случае до сих пор Руй ни разу не думал о том, чтобы оставить Анято-семпай в неведении о событиях, касающихся Сирадо Тидзу.

И всё же он сомневался. В этот раз их разговор должен был пойти о настоящей природе Тидзу.

И это была не смесь шуток и бредовых идей, о которых обычно говорила Анято-семпай, а подтверждённая фактами истина. Руй не мог слишком уж легкомысленно её раскрывать.

— Всё в порядке, я не против. Нет, я даже хочу, чтобы ты ей всё рассказал. Пусть я и никогда её не видела, но она ведь связана со мной через тебя, не так ли?

— Ну… тут ты, наверно, права, но…

— Руй-сан, я хочу попросить тебя об одолжении. Однако ты почему-то всё время беспокоишься обо мне, — возразила колеблющемуся Рую Тидзу. — Побеспокойся и о чём-нибудь другом. Иначе я просто не могу тебя ни о чём попросить.

Вот теперь, когда Тидзу наконец заговорила в своём стиле, Руй ощутил облегчение.

«Вот такой ей и нужно быть», — быстро подумал парень.

— В таком случае, Сирадо. Почему бы нам не написать отчёт вместе?

— Э?

На лице Тидзу явно проявилось удивление. Руй ещё ни разу не видел её такой. Наверное, сейчас она показывала свои настоящие чувства.

«Ого, а у неё довольный милый вид», — мелькнула мысль в голове Руя, когда он смотрел на изумлённо округлившую глаза девушку.

— Но ведь только ты можешь зайти в «комнату» Анято-семпай.

— Наверное, в «комнату» она тебе зайти не позволит, но ты ведь можешь и рядом постоять. Вот и получится, что мы пишем «отчёт» вместе.

— А так можно?..

— Разговор в любом случае пойдёт о тебе. Если ты хочешь послушать, я постараюсь уговорить Анято-семпай.

«Ну, а если она не согласится, Сирадо может и тайно поглядеть на наш чат со стороны. Уж такая мелочь точно допустима», — решил Руй и потянулся за телефоном.

— Ну, если ты настаиваешь… Но только один раз.

Путём долгих и отчаянных просьб Руй всё же получил разрешение Анято-семпай.

Но она выдвинула условие: «чат ведём так же, как и всегда».

Это означало, что Руй должен был общаться с ней как обычно, не обращая внимания на стоящую рядом Тидзу.

«Всё понятно, — догадался парень, — таким образом мы останемся в её обычной «комнате», куда не могут попасть посторонние».

Анято-семпай не позволила заходить к себе даже родной сестре. И даже для Сирадо Тидзу её вердикт был давно известен. Нынешнее решение было максимальным компромиссом с её стороны.

И всё же Тидзу сказала «я не против», так что Руй тоже принял условие Анято-семпай. Стены вокруг её сердца были невероятно толстыми и прочными, но парень был благодарен уже за то, что она приняла во внимания их чувства.

И вот, чат начался.

Руй предполагал, что Анято-семпай очень обрадуется его рассказу.

В конце концов, именно такой ситуации она всё время ждала. Полностью реальной и совершенно необычной.

Однако разговор пошёл совсем не так, как ожидал Руй.

— Погоди-ка секунду, Руй-кун. Мне кажется…

Случилось нечто удивительное. Сообщения от Анято-семпай прекратились.

— Э, а… хорошо, — неуверенно ответил Руй и принялся ждать.

Спустя некоторое время Анято-семпай наконец прислала новое сообщение.

— Хотелось бы уточнить…

«Да в чём вообще дело?» — недоумевал парень.

— Помнишь, ты рассказывал, что Ути недавно сломала дверь в старую комнату дворника?

— Да. Я думал, что выгнал её оттуда, но на следующий день обнаружил, что она вернулась в неё же.

Руй осознавал, что сбоку за их чатом наблюдает Тидзу, но держал обещание и старался вести разговор точно так же, как и всегда.

В тот день должны были вывесить результаты тестов, поэтому Руй вышел из дома пораньше, чтобы узнать их до того, как соберётся толпа. Однако, придя в школу, он обнаружил сломанную Тидзу дверь и вынужден был заняться её ремонтом. В итоге он пошёл смотреть результаты в обед, и тогда же листок с ними оказался порван.

И тогда появился мир, где нормой стала Сирадо Тидзу.

— Утром ты починил дверь, но предыдущим вечером ты, как обычно, искал Ути. В тот день ты нашёл её в старой комнате дворника, верно?

— Да.

Так выглядел каждый день Руя после уроков. Ю называла эту игру «работой клуба».

— В тот раз вы мило там пообщались, не так ли?

— Мило пообщались? Ну, скорее, я просто слушал обычную чушь Сирадо.

В каком-то смысле их разговоры действительно можно было описать словами «милое общение». По словам Ю, деятельность клуба включала в себя и эти беседы.

— В тот раз с вами была девушка, которая наблюдает за мной, притворяясь сестрой?

— Ю? Да, мне кажется, была.

Больше всех удовольствие от так называемой «работы клуба» получала именно Ю. Когда Руй после уроков начинал поиски, она всегда незаметно оказывалась рядом с ним. Парень и представить себе не мог, чтобы её не было рядом.

Однако Анято-семпай с нажимом спросила ещё раз:

— Точно?..

«Что это значит? — задумался Руй. — И вообще, разве это так важно, была в тот раз с нами Ю или нет?» Он хотел обсудить последние события и дальнейшие действия, но разговор застрял на одном месте, так и не дойдя до этой темы.

Руй был готов потерпеть обычные чудачества Анято-семпай, но также был уверен, что она понимает его настроение.

— Ну ладно, на время отложим этот вопрос, — решила Анято-семпай и после небольшой паузы продолжила расспросы: — В какой момент сломалась дверь в комнату дворника?

— Этого я не знаю. Когда я на следующее утро пришёл в школу, она уже была сломана.

Скорее всего, дверь была сломана после того, как Тидзу применила «гигантского тигра» — послушно вышла из комнаты в первый раз, а потом снова вернулась туда… Однако ушедший домой Руй знать этого наверняка не мог.

Наверное, можно было бы уточнить всё у самой Тидзу, но сейчас условие Анято-семпай не позволяло Рую с ней разговаривать. А в день поломки он не стал ни о чём спрашивать, потому что важен был сам факт сломанной двери, а не то, когда это произошло.

— А кстати, какие тогда были изменения? Что-нибудь в мире ломалось?

— Нет. Я ничего не заметил. Поэтому мне показалось, что дверь была сломана незадолго до того, как я пришёл в школу. Я её сразу починил, поэтому ничего не произошло.

— Ясно…

Судя по всему, Анято-семпай что-то поняла.

Руй чувствовал, что после необходимых уточнений она пришла к определённому выводу. В её вопросах был смысл.

И всё же он пока не понимал, к чему именно пришла Анято-семпай. Руй не мог за ней угнаться. И пусть это немного раздражало его, он спокойно ждал следующих сообщений.

Однако Анято-семпай вновь замолчала. «Две долгие паузы за один разговор. Всё страннее и страннее,» — удивился про себя Руй.

— Семпай?

— Да…

По ответу Анято-семпай Руй почувствовал, что она не торопилась, а скорее, в чём-то сомневалась, и поэтому медлила.

Он не слышал её голоса, не видел лица и жестов. Они общались только через чат… И всё же Руй был знаком с Анято-семпай уже очень давно.

Кроме того, Руй был единственным и лучшим её собеседником. И он этим в тайне гордился.

Именно поэтому Руй продолжал ждать. Ждать, задаваясь вопросом: «О чём же думает семпай по ту сторону экрана?»

— Вот как, — напечатала Анято-семпай, обращаясь, видимо, к самой себе.

Руй не стал ей отвечать.

— Итак, Руй-кун… давай сделаем одно предположение.

— Да?

«Вот оно», — понял Руй и напрягся.

— Что если дверь в комнату дворника была сломана в предыдущий день, когда вы мило общались там с Ути?

— Во время моего разговора с Сирадо?

— Именно. Для начала предположим, что вашего.

«Если бы дверь сломалась во время разговора, я просто не мог этого не заметить» — подумал Руй, вспомнив то плачевное состояние, в котором дверь находилась на следующий день.

— Не надо думать, что это была та же поломка, что и та, после который ты на следующее утро починил дверь, — будто прочитав мысли Руя, заметила Анято-семпай. — Возможно, дверь была сломана дважды. Первый раз настолько незначительно, что ты этого не заметил, даже находясь рядом. А вот вторая поломка привела к дверь к тому состоянию, которое ты обнаружил с утра.

«Такое возможно, — мысленно согласился Руй. — в конце концов само понятие “поломки” довольно размыто».

Некоторые люди могли бы посчитать дверь сломанной даже если бы она лишь чуть-чуть качалась, если бы на её поверхности были царапины, если бы немного облупилась краска, если бы металл был едва заметно погнут и так далее.

Даже таких изменений было достаточно, чтобы назвать предмет сломанным в том смысле, что он отличался своего от изначального состояния.

Упавшую дверь не заметить трудно, но вот такого уровня поломку вполне возможно.

— Ути могла испугаться, что ты на неё рассердишься, поэтому когда ты ушёл домой, она тайно попыталась починить дверь. Ей казалось, что с такой мелочью она справится и сама.

Но именно тогда и случилась вторая поломка, которую пришлось чинить на следующий день уже Рую.

Парень вполне мог представить себе такое развитие событий.

— А теперь сделаем второе предположение. Нет, это даже не предположение. Ты сам всё видел — ремонт, который ты провёл на следующий день, не был полным.

— Ага.

Всё так и было. Узнав от Юдзури об истинной природе Тидзу, выбравшись из заключения и приступив к поискам, Руй ошибся и сначала прибежал в старую комнату дворника.

Там он обнаружил на двери разболтавшуюся гайку.

Именно она была той самой незаконченностью ремонта, который Руй провёл в прошлый раз. Тогда он занимался починкой двери рано утром и к тому же спешил на уроки, вот и допустил оплошность… Впрочем, Руй решил не отвлекаться на самобичевания.

Главное заключалось в другом. Поломка двери означала…

— Вот именно. В тот раз вместе с дверью что-то в мире сломалось. Не знаю, оказала ли какое-то влияние вторая поломка, но первая точно оказала. Как и всегда.

— Но ведь ничего не произошло.

Руй ещё раз вспомнил все события того времени.

Он поговорил с Тидзу в старой комнате дворника, выгнал её, вернулся домой, на следующий день пришёл в школу пораньше, увидел сломанную дверь и починил её.

За это время никаких заметных для него странностей не случилось.

— Вот в этом-то и вопрос. Ничего не произойти не могло.

Сирадо Тидзу оставалась собой.

В то время Руй мог объяснить отсутствие странностей тем, что он сразу всё починил, но сейчас они с Анято-семпай обсуждали предположение, что поломка произошла раньше.

Руй тоже считал, что в таком случае ничего не произойти не могло. И всё же…

— И всё же никаких заметных мне изменений не было. Получается, они были незаметными?

«К примеру, атмосферный воздух мог приобрести слабый-слабый запах. Такой, который не уловить человеческим нюхом, — предположил парень. — А кстати, в тот день ведь был сильный ветер. Может быть, он и был результатом поломки?»

— Именно. Изменения были незаметными… Даже для тебя.

— Э?

— Я ведь раньше уже говорила, что ты особенный, так?

— Да. Но как оказалось, я не один такой.

Руй вспомнил о Юдзури. Но и тот был не один. Все люди «Собора» так же, как и Руй, не попадали под влияние изменившегося мира. Руй больше не был единственным особенным. Однако…

— Нет. Особенный только ты, — возразила Анято-семпай. — Аргументов, чтобы это подтвердить, у меня сейчас нет. Но по крайней мере, ты до сих пор не встречал ни одного человека с такими же качествами.

— Что это значит?

— Человека, которого ты называешь «вице-президент Юдзури» не существует. Нет, не только его. Всего так называемого «Собора» тоже не существует.

«Э………… что?» — удивился Руй. Естественно, такое заявление не могло не сбить его с толку.

«Что вообще имеет в виду Анято-семпай?» — он попытался задуматься поглубже.

— Если объяснять по порядку… О, придумала, вот так понять будет проще всего, но… — Анято-семпай вновь немного засомневалась, но в этот раз пауза не затянулась: — Тебе не кажется, что последние события вокруг Ути развивались так, будто соответствовали чьим-то вкусам?

«Чьим-то вкусам?..» — задумался Руй, вспоминая недавнее происшествие.

Сначала он разговаривал с Анято-семпай о целой груде загадок по имени Сирадо Тидзу.

Когда казалось, что они уже добрались до сути, в комнату Руя ворвался посторонний.

Причём посторонним оказался не кто-нибудь, а вице-президент Юдзури.

Потом Руя заперли.

Потом Юдзури открыл ему истинную природу Тидзу.

И эта природа оказалась не то божественной, не то что-то в этом духе; проще говоря, совершенно нереалистичной, необычной, абсурдной.

И так далее…

— А, понимаю, — напечатал Руй. — Если задуматься, все эти события полностью в твоём вкусе, Анято-семпай.

— ………

«О нет, пожалуйста, не отвечай тремя троеточиями подряд. Впрочем, от трёх тире мне бы тоже стало неловко», — подумал парень, но не стал обращать на это внимания. Сейчас всё это было неважно.

«Короче говоря… Стоп, но тогда получается…» — начал догадываться Руй.

— Анято-семпай?

— Вспомнил, да? Во время разговора с Ути в старой комнате дворника ты ненадолго зашёл в чат ко мне.

Руй действительно вспомнил. В тот раз Тидзу настойчиво просила разрешить ей поговорить с Анято-семпай, но получила отказ.

— Так вот, в этот момент к вам, находящимся в комнате, пусть и через чат присоединилась я.

«Эй… Эй-эй-эй-эй…» — предчувствие Руя начало превращаться в уверенность. И предчувствие это было ужасающе неприятным.

— Ну а потом… дверь сломалась. Вот я и думаю: а не вырвались ли наружу тайные желания и просто бредни всех находившихся там людей?

Руй понемногу начинал понимать, что имеет в виду Анято-семпай.

— Дверь ставится для того, чтобы провести границу между внешним и внутренним. Если предположить, что внешнее — это мир, а внутреннее — человеческие души, сразу становится ясно, что именно произошло.

Руй молчал, но постепенно закипал.

— Помнишь ты рассказывал, что Ути на тебя обижалась. Эта информация очень важна. Судя по ней, её чувства отразились в реальности предельно прямо. Она то ли хотела быть героиней, то ли чтобы ты ей больше дорожил. Ну, в общем, что-то такое.

Терпение Руя подходило к пределу.

— А ещё тебе не кажется, что этот твой «Собор» действовал слишком небрежно для большой организованной структуры? Разумеется, школа Соэти стала местом действия потому, что там поселилась главная героиня — Ути, но, может быть, свою роль сыграло и твоё беспокойство о судьбе сарая. Тебя ведь именно там заперли? Таким образом все элементы цельной истории: действующие лица, сюжет, место действия были собраны на основе того, о чём раздумывали или волновались присутствовавшие в комнате люди, — сделала вывод Анято-семпай и беззаботно добавила, — На самом деле весь этот рассказ о богах разрушения и тому подобных вещах основан на одном из недавно выдуманных мной сюжетов. Правда, на этот счёт нельзя ограничиваться только поверхностным объяснением. Возможно, тут есть и более глубокие причины… Э, что? Руй-кун?

— ……… — Руй намеренно отправил в чат три троеточия, чтобы унять судороги, а потом медленно и обстоятельно напечатал вопрос: — Так что же в итоге получается? Мне пришлось через всё это пройти потому, что это был мир, где все наши бредовые фантазии воплотились в реальность?

— Получается, да.

«Получается… получается?.. Серьёзно?! — мысленно взревел парень — Значит, и моё заключение, и побег с нарушением табу, и то соревнование, и фарс во втором классе музыки, и то что было потом… Всё это стоит на предположении «просто мир стал вот таким», да?

Что это всё за чушь?! Я даже не удивляюсь. И не изумляюсь. Я вообще не знаю, что мне на этот счёт чувствовать. Может, сначала злость? Гнев? Или даже ярость? Будь мы сейчас в манге, на описание моего настроения ушло бы две страницы. И это был бы чистый лист. Тьфу, ничего кроме смеха в голову не лезет.

А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха……………………ха?»

— Так, примерно сейчас ты должен был успокоиться.

Почему-то Руя сильно раздражало, что его опять прочитали как открытую книгу. Невыносимо раздражало.

Однако причиной всего произошедшего был он сам и его недоведённый до конца ремонт. Хотя нет, главной причиной была всё же сломавшая дверь Тидзу, но говорить об этом сейчас было уже слишком поздно. А уж высказывать жалобы Анято-семпай и вовсе было бы ошибкой.

«Эй, ответьте, куда мне выплеснуть бушующие чувства?» — взмолился парень.

— Стоп, погоди-ка секунду, — вдруг кое-что осознав, напечатал Руй. — Ты ведь сказала, что Юдзури-семпая не существует, так?

«И “Собора” тоже, — рассуждал он про себя. — Все они возникли только из-за нынешней поломки».

Насчёт «Собора» ему всё было ясно. Он ни разу не встречал никого из этой организации. Если считать, что всё произошедшее представляло собой лишь бредовый сюжет, ничего удивительного в этом не было.

Однако с Юдзури всё было иначе.

Он точно существовал задолго до этих событий.

Этот парень работал вице-президентом совета частной старшей школы Соэти. Поскольку президент — Анято-семпай — не ходила школу, ему всегда приходилось очень тяжело.

Руй помнил те дни в школьном совете.

Даже если «Собор» и всё с ним связанное были просто частью произошедших в мире феноменов, Юдзури просто играл отведённую ему в сценарии роль.

Однако Анято-семпай сказала, что его не существует. Этого Руй понять не мог.

— Вот это и есть изменение, которое не ощутил даже ты.

— Но это же значит…

— Вот именно. Ты тоже стал частью феномена. Ты поверил, что вице-президент Юдзури существует. Пусть только частично, но тебя тоже затянуло внутрь изменений, которые начались в тот день, когда Ути сломала дверь в старую комнату дворника.

«Но почему?» — задался вопросом парень.

Если какое-то изменение мира и повлияло на Руя, так только то, что случилось ещё до встречи с Тидзу три месяца назад. Во всех последующих случаях он ни разу не попал под их действие.

Даже сама Анято-семпай определяла разницу между прошлым и настоящим мирами, основываясь на «отчётах» Руя.

Поэтому если он не замечал странностей, то их невозможно было включить в рассуждения.

— Скорее всего, это изменение не вызывало у тебя ощущения неправильности. Именно поэтому ты не заметил, как несуществующий человек стал естественной частью твоей повседневной жизни.

— Э?

— Руй-кун, что за человек, по-твоему, вице-президент Юдзури?

«Что за человек?..» — попытался вспомнить Руй.

Юдзури воплощал собой серьёзность и ответственность. Из-за этого ему часто приходилось доделывать работу за Анято-семпай, а когда та закрылась у себя в комнате, ему стало ещё тяжелее.

— Ты способен видеть странности, потому что опираешься на здравый смысл изначального мира. Но оказываются, бывают и случаи, когда слишком уж явного ощущения неправильности не возникает… когда даже ты, находящийся вне поломок, думаешь: «это вполне возможно». Ценное открытие.

— Прости, семпай, я всё ещё не до конца тебя понимаю.

Окончательно сломанную дверь в комнату дворника Руй отремонтировал сегодня, причём совсем недавно. Именно поэтому изначально несуществующий Юдзури исчез.

— Должно быть, какое-то влияние ещё остаётся. Похоже, и при возвращении к здравому смыслу обычного мира между людьми существуют различия.

— Значит, я пока ещё нахожусь под влиянием изменённого мира?

— Да. Но только насчёт того единственного изменения, которое ты не заметил — насчёт вице-президента Юдзури.

«Как-то это странно…» — задумался Руй. Когда он всерьёз предполагал, что Юдзури не существует, у него возникало ощущение неестественности.

Возможно, это было свидетельство того, что он до сих пор заражён здравым смысл непочиненного мира, но…

— ……Так кто же на самом деле вице-президент школьного совета Соэти? — напечатала Анято-семпай и…

— Что? Семпай?

…вышла из чата.

Проще говоря, сегодняшняя беседа была закончена.

Однако последние слова Анято-семпай звучали так, будто она извинялась.

Руй собирался переглянуться с Тидзу и некоторое время посидеть в молчаливом изумлении… Но, как оказалось, девушка уже куда-то сбежала.

Куда только делся её энтузиазм, с которым она впервые заглянула в экран чата?

«Итак, для начала…» — привёл в себя в чувство Руй и задумался над последней фразой Анято-семпай: «Так кто же на самом деле вице-президент школьного совета Соэти».

«Как кто? Это же…» — сразу вспомнил он.

— Это же Ю.

«Ну конечно, это же Ю. Это ведь она вице-президент школьного совета», — наконец осознал Руй.

Анято-семпай создала легенду о первокласснице, которая в первый же учебный день заставила президента совета перейти в вице-президенты. А Ю, будто бы подтверждая родство между сёстрами, самым естественным образом заняла место вице-президента, когда её предшественник закончил школу.

Ю всегда занимала высшие места по успеваемости, хотя догадаться об этом по её поведению было совершенно невозможно. Даже в тот день, когда Тидзу порвала листок с результатами тестов, имя Ю находилось в самом верху.

Действующим школьным советом Соэти безраздельно правили две сестры с фамилией Юдзури, от которой и образовалось прозвище «Ю».

Именно поэтому Ю всегда была очень занята.

Старшая-сестра-президент часто отлынивала от работы, а потом и вообще перестала ходить в школу. Из-за этого вице-президент Ю постоянно была загружена по уши.

«Так вот оно что…» — догадался Руй — «Вот в чём было дело».

На следующий день в школе Руй заявил:

— Ю, я буду больше стараться и обязательно уговорю Анято-семпай выйти из комнаты.

— А? Чего это ты вдруг?

Удивление Ю было вполне понятным. Обычно в разговорах с ней Руй старался не упоминать об Анято-семпай.

Он всегда ждал, когда Ю заговорит о ней сама, именно потому, что лучше кого-либо ещё знал об отношениях между двумя сестрами.

Немного подумав, Руй понял, что с Юдзури он вёл себя точно так же. Но тогда он считал это естественным из-за того, что напоминание о закрывшемся дома президенте лишь раздосадовало бы вице-президента ещё больше.

— Ну, я просто вспомнил, насколько ты всегда занята.

— Ха-ха, ну да, тут уж ничего не поделаешь.

Как и всегда, Ю весело рассмеялась. Как и всегда, при разговоре с ней не ощущалось, что общаешься с девушкой.

А ещё Руй чувствовал, как ей тяжело.

Но причиной её тягот была родная сестра, поэтому Ю молча принимала их.

Кроме того, она очень беспокоилась о закрывшейся дома сестре.

Её недовольство не могло не расти.

И всё же она никогда никому не жаловалась.

Если бы она вдруг взорвалась и сказала «Хватит, пора положить этому конец!», в этом не было бы ничего удивительного.

Вице-президент Юдзури был второй Ю, воплощением её тайного желания «с кем-нибудь поменяться».

Именно поэтому он был так хорошо знаком Рую. Он был прошлой Ю.

Но не нынешней, созданной через напряжение… нет, построенной на «упорстве» Ю, а той самой, очень серьёзной и прямой, вечно думающей только об окружающих, настоящей Ю, которую Руй знал с детства.

Он был той Ю, которая ещё носила очки, а не линзы.

Их манеры речи тоже были очень похожими. У них обоих была привычка постепенно распаляться, когда они заводили серьёзный разговор.

Была ли Ю в тот день в той самой комнате дворника, где и начались все последние события?.. Руй этого не помнил.

Нет, в действительности её не могло там быть. Как раз в это время года школьный совет был занят как никогда — вовсю шла подготовка к фестивалю. Ю должна была руководить советом вместо сестры и решать бесчисленные проблемы.

И всё же…

Если она всё-таки была там в тот день…

Возможно, она разобралась с какими-то делами побыстрее, возможно, отложила их, зная, что ей придётся ещё труднее потом… в любом случае она снова перенапряглась.

Наверное, она до самого последнего момента не знала, удастся ли ей выделить время, поэтому и не сказала ничего Рую.

И скорее всего, в конце концов она сбежала с работы. И, наверное, как раз в это время дверь оказалась сломана и произошёл тот феномен.

Именно в этом заключалась та ложь, которую Юдзури — то есть Ю — говорил сам себе.

В тот день, когда Руй решил помочь совету, они с Ю неожиданно остались одни, и тогда Ю заговорила… сначала неуверенно, но потом с напряженным видом спросила: «Серьёзный вопрос: что ты думаешь, Руй?»

В вопросе содержался ответ.

Освободившись от школьного совета и потеряв «причины» для работы, Ю стала вести себя вот так.

«Какие глупости? Зачем тебе надо было сдерживать себя и говорить, что у меня есть куда более надёжный советчик? — немного досадуя, думал Руй. — Разве ты не чувствовала, насколько я тебя уважаю?»

И всё же теперь он точно знал настоящие чувства Ю.

После уроков Руй отправлялся искать поселившуюся где-то в школе Сирадо Тидзу… А Ю хотела следовать за ним.

Она называла эти поиски «работой клуба», она наслаждалась ими. Она улыбалась.

Вот поэтому Руй сказал, что будет ещё больше стараться, что он обязательно уговорит Анято-семпай. Он высказал всё напрямую своей драгоценной подруге.

— Но я рада, что ты меня понял… — пробормотала Ю, и её щёки чуть-чуть заалели.

----------

Последнее разрушение: Богиня разрушений в доме ремонтника

— Меня всё-таки одурачили…

На крыше школы дул приятный ветер.

Он не был яростным, как в тот день, когда был порван листок с результатами тестов, и казалось, будто он нежно гладит Руя по голове.

Парень привёл свои чувства в порядок и выбрал для разговора наилучшее время — после окончания уроков.

За ним на крышу проследовала Тидзу. Как и всегда. В совершенно естественной манере.

— Особенно ты, Сирадо. Ты ведь давно заметила, что никакого вице-президента Юдзури не существует, так?

— Извини, я думала, что ты опять будешь меня ругать, вот и молчала.

«Ах вот оно что. Боже ж ты мой, — мысленно вздохнул Руй. — Даже не знаю, что и сказать».

— Ладно, нам вроде бы удалось вернуться к норме, так что сейчас, спустя столько времени… Так, стоп. Стоп-стоп-стоп. Сирадо, а кто же ты, в конце концов, такая?

Поскольку всё, что наговорил Юдзури во время того ночного происшествия было просто сюжетом на основе бредовых фантазий Анято-семпай, перед Руем снова встал вопрос «Кто такая Сирадо Тидзу?».

«На этот-то счёт что теперь думать?» — мучился сомнениями парень.

— Понятия не имею. Воспоминаний-то у меня нет.

«Да что это всё такое… — запричитал про себя Руй. — Получается… ничего не изменилось, так?»

И действительно, ничего не изменилось.

Повседневная жизнь Руя и всех остальных пошла так же, как прежде. Они вновь проживали один день за другим.

Но возможно…

Возможно, что-то всё-таки изменилось.

— М-да, неожиданная засада…

На крыше танцевал ветер. Однако он лишь качал длинные волосы Сирадо Тидзу и как будто старался не заглушать её тихий голос.

— Мне кажется, те желания, которые материализовались после поломки двери в комнату дворника, были уж очень поверхностными.

— Поверхностными?

— Да. Мне кажется, они не достали до наших настоящих чувств… не вытянули на свет дальние уголки сердца. Ну, это я сейчас так думаю.

Словно вознося хвалу девушке, словно радуясь случившимся с ней изменениям, ветер делал её ещё красивее.

Да. Если что-то и изменилось, то только одно: Сирадо Тидзу начала хоть немного задумываться о происходящих с ней феноменах.

— Почему воплотивший желание Ю-сан вице-президент был парнем? Наверняка потому, что она отчаянно пыталась вбить в себя мысль «я лучший друг»…

— Э?

— Но в то же время она не могла вспомнить, с кем она так дружит. Наверное, в этом и проявились её настоящие чувства. А кстати, «семпаем» вице-президент Юдзури стал, должно быть, из-за того, что ты…

И всё же ветер оставался капризным. Он заглушил голос девушки.

— Прости, что ты сказала?

— Ничего. Просто подумала, что Ю-сан на самом деле стесняется перед сестрой.

— А?..

— Вот так я и заметила… Ну… Ты ведь любишь Анято-семпай, да? — внезапно задала слишком уж прямой вопрос Тидзу.

Руй оказался в замешательстве.

— Ч-ч… Э, чего?! О чём ты?

— Ясно.

— Что ещё за «ясно»? Чего ты там себе надумала?

— Э-эх. Просто ещё раз почувствовала: «Эта троица всегда была вот такой. Вот такая они компания»..

— Да о чём ты вообще?

— Можно ли добавлять к ним кого-то ещё?.. Эх, никаких шансов на победу всё равно нет.

— А?

— Когда я в тот раз расплакалась, мне было сложно… лгать самой себе. На самом деле… я была счастлива.

— Сирадо?

— Хотя, если немного подумать… Я тут кое-что вспомнила: ты ведь председатель правления, Руй-сан, а значит, богатый человек… — будто пытаясь спрятать смущение, проговорила Тидзу, потом добавила, — Вот и всё. Что же мне теперь делать? Можно ли так поступать?

Бросив напоследок эти слова, девушка направилась к выходу.

— Стой, Сирадо, ты куда?

— Очевидно же: в то место, которое станет сегодня моим пристанищем.

— А ну стоять! Говорю же, стой. Да постой ты уже!

Так кто же такая Сирадо Тидзу?

Руй по-прежнему этого не знал.

Но, судя по всему, опять настало время для его «работы по клубу»….

— Ох!

— Э? Что случилось, Сирадо?

— Я ведь обещала сразу сообщать тебе, если что-то сломаю… да?..

— Эй-эй-эй, откуда такой вид?

И в самом деле, до конца было ещё далеко.

Вот такой состоялся разговор…

Между неким ремонтником и…

Поселившейся в его школе, как у себя дома, богиней разрушений.

[[image:/storage/reader-images/f751b76b266c436c12af8026c43f510cf38cef8e.png]]

----------

Послесловие автора

Приятно познакомиться. Или, возможно, давно не виделись. С вами Сюмон Ю.

Большое спасибо за то, что приобрели мою работу.

Итак, простите за внезапное замечание, но я лично считаю, что любое художественное произведение, вне зависимости от жанра, содержит в большей или меньшей степени элементы фэнтези.

Конечно же, данная работа не исключение. И хотя мне из заботы о тех, кто начинает читать с послесловия, не хочется раскрывать, что именно в данном произведении фэнтези, один единственный момент я должен затронуть именно сейчас…

Дорогие читатели, ведите себя хорошо и, пожалуйста, не берите пример с Тидзу.

Система безопасности частной старшей школы Соэти, где и происходит действие произведения, — фэнтези. Если вы будете бродить ночью по школе или, уж тем более, попытаетесь там поселиться, то не только учителей разозлите, но и полиции забот добавите, и на собственной шкуре прочувствуете, насколько замечательно работает SECOM[1].

Никогда, ни при каких условиях так не делайте. Обещайте мне. Это, знаете ли, не шутка!

Как видите, у слова «фентези» бесчисленное множества смыслов…

— Сюмон-сан, в новой работе напишите о том, чем сами хотите заниматься.

Я принял великодушное предложение ответственного-редактора-сана и принялся писать.

Разумеется, первоначальный замысел вновь и вновь перерабатывался в процессе наших с ним совещаний, но настоящий вид произведению удалось принять именно благодаря тому первому пожеланию.

Большое спасибо, редактор-сан. Рассчитываю на дальнейшее сотрудничество (если вы, конечно, от меня не устали).

Но у меня остался к вам маленький вопросик. Один единственный раз, во время одного из наших обычных обсуждений в скайпе, где мы всегда были двоём, к нам присоединился кто-то ещё. Кто это был? Во время работы мне почему-то было не до того и я и не поинтересовался сразу. Он ведь всё время молчал. Неужели к нам заходила некая сущность, которую могу ощущать только я? Ответьте!

Кстати, Анято-семпай возникла как раз после того случая.

Я солгал. Простите.

Теперь перейдём к вам, ответственный за иллюстрации Маро-сан.

Очень вам обязан за эту работу. Большое спасибо, за чудесные и многочисленные иллюстрации. «Мне больше всего нравится Руй», — сказали вы и порезали иллюстрации героинь. Нет, я не плачу. Правда.

Из-за такого обращения у Тидзу и сформировался её характер.

Я солгал. Простите.

Наконец, большое спасибо всем тем, кто поучаствовал в создании этой работы.

Но главная и наибольшая моя благодарность отходит вам — тем, кто её приобрёл.

Для меня нет большего счастья, если она вас порадовала.

А вот это правда.

Примечания переводчика:

1. Частная японская охранная компания. Ныне работает во многих странах.

----------

Послесловие команды

Couguar (переводчик)Начинаем с конца… Так я хочу назвать перевод этой новеллы. За подробностями — в статью об авторе, которая недавно вышла в вк-группе руры.

Но если пересказать её коротко, то «Богиня разрушений в доме ремонтника» (рабочее название «ремонтник») — последняя на данный момент работа Сюмона Ю, который в первую очередь сценарист/режиссёр визуальных новелл, а уже во вторую автор ранобэ. Вряд ли многие будут спорить, что ремонтник явно воспринимается как общая часть незаконченной визуальной новеллы, после которой должно пойти разделение на руты Анято-семпай, Ю и Тидзу. (Хочу рут Ю!)

Таким образом, последняя работа автора была переведена первой. Возможно в будущем последуют и другие. (а уж если я когда-нибудь окончательно свихнусь, то и визуальными новеллами придётся заняться. Этот автор того стоит, поверьте!)

Теперь стоило бы коротко пройтись по самой новелле, но мне сложно писать о ремонтнике, не сравнивая его с визуальными новеллами Сюмона Ю, которые в силу отсутствия перевода мало кому известны. Всё-таки у него есть стиль, который позволяет проводить параллели от между разными работами и выявлять какие-то существенные черты… Поэтому ограничусь буквально парой общих фраз:

Хотя «ремонтника» не назовёшь прорывом или чудом, но в нём есть некий шарм.

Финал новеллы открыт, но сюжет явно продуман. Персонажи вроде бы типичные, но в каждом есть изюминка. Диалоги незамысловаты, но и в перепалках Руя с Тидзу, и в шутках Ю, и в словесных вывертах Анято-семпай есть какие-то чувства и смысл. А главное, автор умеет всё это подать. Чего стоит, например создание предпосылок для рута Ю буквально из пары фраз в последних двух главах. Всего пара фраз, но впечатление о героине значительно меняется, приобретает выпуклость и яркие краски. (ещё раз громко: ХОЧУ РУТ Ю!)

Ремонтник не показывает все грани таланта Сюмона Ю, который куда сильнее в драме, чем в комедии, но какие-то детали стиля по нему можно увидеть. В тексте видны и специфические комедийные приёмы, и умение разбрасывать намёки и подсказки, и даже немного медитативный, но красочный стиль рассуждений (особенно во второй главе).

Подвести какой-то итог всем этим замечаниям непросто, поэтому скажу только одно: надеюсь, вам понравилось первое знакомство с Сюмоном Ю в этой простенькой но милой новелле.

Напоследок, традиционный уголок благодарностей.

— Mahiru — за придирчивую и вдумчивую редактуру.

— Hachiman’у — за оперативную работу с иллюстрациями.

Вот и всё. Всем спасибо, что дочитали до этой точки, и до новых встреч. С вами был Коу, переводчик пожухлой травы.

Mahiru (редактор)Для начала — выделите Коу рут Ю. Хотя бы один, я уж переживу. Но если можно — мне тоже возьмите. Я тоже хочу.

А о произведении… Честно говоря, ощущения после него двоякие. Если смотреть объективно, смотреть холодным взглядом, оно будет довольно слабым. Множество клише, иногда слова персонажей расходятся с описаниями буквально парой строк выше. Смотря таким образом, и персонажи окажутся дубовыми, и сюжет однообразным. И насколько же всё меняется, когда восприятие переходит в некую… комплексную плоскость. Как только к чтению добавляешь эту своеобразную эмоциональную i, i из образного мышления, это, как и, наверное, любое японское произведение, наполняется красками. Образы Руя как “пожарного” (эмоциональное i ведь удаляет из памяти Харухи, да?), ходячей катастрофы Тидзу, потустороннего мудреца Анято… Они обретают некоторую притягательность. Характеры персонажей уже не дубовые, а вполне реальные. Пусть и кажется, что так можно сказать про любое произведение, на самом деле заставляющие воспринимать себя правильно образы появляются не так часто.

Конечно, из-за этого произведение трудно назвать объективно хорошим. В нём нужно не думать, а чувствовать. Это не все могут, да и не всем это нужно. Но, в конце концов, не за это ли мы любим ранобэ? Не за эту ли образность? Впрочем, это всё лирика.

Поработать над Ремонтником было приятно. Довольно интересная история, интересные проблемы и крайне интересный Коугуар в роли переводчика. Остаётся только надеяться, что нам удалось сохранить те особенности, что у этого произведения были. Я их не упоминаю, так почему бы читателю самому не найти их?

Замерзающий в коридоре с ноутбуком и позабывавший всю пунктуацию, Mahiru.

----------