Здравствуйте, я перевожу эту новеллу для себя.Но решила поделится переводом с вами.В тексте могут быть ошибки.Читайте на свой страх и риск.

Мой муж ещё не вернулся.

Однако, когда он позавчера покинул замок, он пообещал вернуться в течение двух дней, а поскольку других новостей не было, то было точно известно, что он вернётся сегодня в полночь.

Он был человеком, который строго относился к своим обязанностям и обещаниям. Полгода брака.

Хоть и сложно сказать, что я хорошо знаю своего мужа, но это могу сказать точно.

Несмотря на то, что он откладывал еду, потому что каждый день был занят на работе, он был человеком, который всегда старался сдержать данные мне обещания.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, Каган.

Мне очень хотелось кое-что сказать ему сегодня вечером.

«Нам лучше развестись.»

Вот уже несколько недель единственное, о чем я думала, это то, как поднять эту тему, чтобы разговор с мужем прошёл гладко.

Конечно, такого понятия, как дружеское расставание, не бывает. Насколько распространён был развод в мире великой знати? Более того, эту историю мой муж почти возненавидел бы.

Каган Стейнвей, герцог Вэйривер. — лорд, который управляет третьей по величине территорией Империи Виасера и поддерживает консервативный католицизм.

Маловероятно, что мужчина в таком положении будет рад разводу. Даже когда недавно 4-й принц, который подал на развод из-за

личных различий, стал горячей темой, Каган, не колеблясь, сделал откровенно пренебрежительное замечание, спросив:

－ Разве этому, должна подавать пример королевская семья?

«Пока смерть не разлучит их».

Это было не то, что я решил сделать легко. Когда я думаю об клятвах, которыми мы обменялись во время таинства

бракосочетания, мне тоже, как верующему католику, как и он, приходилось слышать голос вины, который, казалось, делал мне

выговор.

Слова клятвы, которую я поклялась хранить до конца своей жизни, сверкали в моем сознании, как ещё не высохшие чернила.

Голос Кагана, произнесённый торжественно, как рыцарская клятва, все ещё звучал в моих ушах.

«Я буду беречь и любить только тебя, как свое собственное тело».

Я признаю, что он был верным мужем. Он был настолько искренен и предан,что это можно было даже назвать его навязчивым.

По моему мнению, Каган был тем человеком, за которым я бы осталась замужем, даже если бы я стала жабой, обитающую в болотах Туманного леса. Нравится ему это или нет внутри. Было ясно, что он будет жить со своей женой-жабой, как и обещал, и заводить с ней детей.

Он был честным и верным мужем. Я не хочу жаловаться на резкость и молчаливость.

Человек, обладающий богатством, властью, сильным телом и даже красотой, но упрямый перед мирскими искушениями.

Мужчина, который всегда уважает и вежливо обращается со своей женой, несмотря на её статус и происхождение.

Хотя передо мной было именно так.

«Пожалуйста, разведись со мной, Каган».

Каково было позади меня?

Недавно я случайно увидела его, и мне показалось, что это уже не тот муж, которого я знала. Была ли я глупа из-за того, что была слишком уверена в том, что знаю его?

Оказалось, что я вообще не знала своего мужа.

Даже когда он тренировался, я смотрела на него,отражая свое лицо в оконном стекле, это превратилось в ритуал.

Даже когда его акварельные глаза, иногда излучающие холодный свет, как острые куски льда,так пугающе смотрят на меня, мне интересно, смогу ли я промолчать.

Меня могут спокойно игнорировать или относиться ко мне с цинизмом. Я была бы рада, если бы это было все. Или,

возможно, всякий раз, когда он слышит от меня неприятное мнение, он, кажется, изо всех сил старается подавить свои негативные эмоции, отказывается от щедрых и внимательных слов и, наконец, раскрывает свою жестокую натуру.

Да, если внутри Кагана скрыта жестокая природа «монстра высокого уровня, убивающего монстров низкого уровня», которой восхищались в социальных кругах.

Смогу ли я, наконец, стать свидетелем этого лично?

— Вы передали бухгалтерскую книгу этой женщине?

－ Бесполезно.

— Боюсь, мне придётся отвезти эту девушку в Дубон.

«Мне хотелось бы просто остаться дома и посмотреть на цветы».

Он ведь уже слышал это своими ушами.

Я познакомилась с мужем, который довольно резко выражался по отношению ко мне, к своей жене.

В то время я втайне с душевной болью думала, что с ним, должно быть, что-то случилось или что я, возможно, допустила ошибку, но это было бессмысленно.

После долгих раздумий я даже попробовала поговорить с ним напрямую. В конце концов, это тоже не сработало.

Во-первых, не было ни времени, ни структуры отношений, чтобы разрешить конфликт путём открытого диалога между Каганом и мной.

Он всегда был занят и держался от меня на расстоянии с вежливостью, которая казалась чрезмерной. Многие

аристократические семьи поступали так, но у нас, похоже, это было особенно.

«Эта Женщина»

Неужели Каган был так молчалив и резок при мне все это время потому, что сдерживал тон голоса, которым хотел говорить в такой презрительной форме?

«Я не думаю, что подхожу на роль герцогини».

На самом деле это не моя идея.

Просто потому, что я узнала, что ты так думаешь обо мне.

«Итак, развод…»

－ Мадам.

Внезапно в дверь постучали, и дверь открылась.

－ Я думаю, вам следует спуститься в вестибюль первого этажа. Прямо сейчас.— сказала Мила, глубоко согнув колени, словно извиняясь за свою грубость.

－ Что случилось?

Я положила на подоконник гребешок из рога буйвола, с которым возилась, и обернулась. Как у вора с онемевшими ногами,

мои уши вспыхнули, как будто меня поймали на постыдном разговоре самой с собой.

－ Советник Бен ждет.

Мила выглядела настойчивой. Выражение её лица и голос явно выражали признаки нервозности.

У меня было плохое предчувствие. Если советник Кагана позвал меня в такой поздний час, это не могло быть связано с каким -

то очень тривиальным делом.

Мои грязные планы никак не могли выйти наружу, так какой в этом смысл?

Бен стоял у входа в вестибюль первого этажа, как нежеланный гость. Поведение рыцаря из престижной семьи было таким же прямым, как и всегда, но мышцы вокруг его рта были слегка перекошены.

И в тот момент, когда сидевший с ним молодой рыцарь поймал мой взгляд, необъяснимое чувство зловеще пробежало по моей спине.

Это рыцарь, который отправился в Туманный лес с Каганом.

－ Почему ты стоишь на коленях, как преступник?

－ Герцогиня.

Бен говорил быстро, излучая нервозность.

－ Думаю, мне нужно отправиться в Туманный Лес прямо сейчас. Я опубликую более подробную информацию, как только вернусь завтра.

— Что происходит, сэр Бен?

Туманный лес был местом куда отправился Кагана со своими рыцарями два дня назад.

— В любом случае герцог скоро вернётся.

Это было место, также называемое Лесом Монстров.

По всему континенту Иресия был лес, покрытый таинственным туманом, сквозь который текла магическая энергия. Туман, плывущий, как живое, движущееся существо, скрывал настоящий дом монстров, расположенный глубоко в лесу. И такой туманный лес существовал и в горах Легроты на реке Уэй.

Хотя он признан неизведанным пространством, чреватым опасностью, туманный лес в целом уже давно вступил в период стабильности. С окончанием Великой Войны Демонов около 120 лет назад Туманный Лес обрёл мир на уровне, на котором лорды со всего мира могли его контролировать.

Если вы намеренно не выйдете за пределы зоны глубокого контроля, вам даже не придётся столкнуться с монстрами.

Благодаря этому большинство современных обычных людей могут жить, даже не догадываясь о существовании монстров.

Для Кагана, как для лорда, управление Туманным лесом было относительно рутинной задачей. Говорят также, что монстры, живущие в туманном лесу реки Уэй, менее жестоки, чем дикие кабаны. Говорят, что если периодически осматривать лес и проводить «охоту» раз в году летом, в период размножения монстров, год пройдёт без происшествий.

— Убейте меня, герцогиня.

Но что это значит сейчас?

Я посмотрела на бледное молодое лицо рыцаря.

－ Это моя некомпетентность, из-за которой я совершил ошибку.

— Я не знаю, о чем ты говоришь…

— Говорят, герцог пропал в Туманном лесу.

Бен сделал решительный шаг и добрался до сути ситуации.

Молодой рыцарь снова открыл рот, голосом который казалось, сдерживал слезы.

－ Сегодня утром мы, как обычно, возвращались после исследования Туманного леса. Но Герцог, который шёл впереди, внезапно пересёк границу гнезда. Я, находившийся неподалёку,

отчаянно следовал за ним, но я не смог догнать его из-за того что лошадь Герцога слишком быстро бежала...

－ Стоп! Я говорил тебе придумывать оправдание.

Голос Бена ясно показывает его страх перед проишествием, свидетелем которой он стал. Бен ругает своего слабого подчинённого.

Это сон?

Я заснула, ожидая Кагана?

Я посмотрела на двух мужчин, не веря своим глазам и ушам.

－ В любом случае, мне пора в Туманный Лес, Герцогиня. И я прошу Вас, вы как глава Дома, лучше держать это дело под контролем, чтобы оно не вышло наружу.

Бен обернулся, как будто собирался в любой момент прыгнуть в ночной воздух.

Я не хотела его терять, поэтому действовала быстро.

— Принеси мне мой халат, Мила.

— Но, госпожа..

－ Ну давай же.

－ Нет, это невозможно. Герцогиня, пожалуйста, подождите здесь. Я сначала проверю и вернусь.

Бен и Мила пытались меня остановить. В любом случае, у меня ещё оставалось немного здравого смысла, и я смогла быстро понять, что следовать ночью за монстрами в лес неразумно.

Я осталась и прислонилась к входной двери. Отстранёнными глазами я наблюдала, как два рыцаря исчезли в густой темноте.

－ Ложь..

Ерунда.

Каган пропал?

Вся обширная земля реки Уэй находилась под его властью. Лес чудовищ, которые, как говорили, пугали проходящих мимо путников, ничего о нем не знающих, и даже жизнь и смерть запутавшихся в нем монстров - все было в его власти.

Он был рыцарем сильнее всех остальных. Поверхностное рыцарство, данное лордам в качестве награды.

У меня это было не просто так. Он был настоящим охотником на монстров и настоящим рыцарем, который убивал монстров высокого уровня в Норске, где, как говорят, похоронен король монстров.

Итак, будь то человек или монстр, по крайней мере существо, дышащее воздухом реки Уэй, не посмеет прикоснуться ни к одному волоску на голове Кагана.

Даже если употребить в адрес такого мужчины слова, пахнущие опасностью, например, пропал или что-то в этом роде, можно почувствувать лишь неприятное чувство дискомфорта.

－ Госпожа!Госпожа!

Мила, которая звала меня с тех пор, дёрнула меня за рукав и подтолкнула меня.

－ Идите в свою комнату и отдохните. Вам не о чем слишком беспокоиться. Я уверена, что герцог вернётся утром спокойно, как ни в чем не бывало.

Конечно, у меня были те же мысли, что и у неё.

－ Конечно, Мила. Он вернётся.

И все же я долго стояла у входа. Я впала в ошеломление, глядя в темноту. Причина, по которой мои ноги с трудом двигались, вероятно, заключалась в том, что мои ноги стали тяжёлыми из-за отсутствия физических упражнений в эти дни.

Хотя ночью все спали, вокруг замка, казалось, царила оживлённая атмосфера. В ушах стоял гул и шум.

Стук, звон, возможно, походил на звук, исходящий из моей груди.

Ночью Каган не вернулся.

Ночь, когда два молодых рыцаря обменялись взглядами с тревогой, думая, что они могут никогда не вернуться.

«Каган......»

Мне было что сказать ему сегодня вечером.

Я хотела поговорить с ним.

Несмотря на то, что это была ночь, когда солнце уже погружалось в глубокое море и ярко мерцали звезды, небо становилось все более чёрным.

Было ощущение, что вот-вот наступит долгая, глубокая ночь.

Я в ужасе открыла глаза, потому что кто-то тряс меня за плечо. Когда я внезапно подняла голову, я увидела обеспокоенные

карие глаза, смотрящие на меня.

— Мэм, с вами все в порядке?

«Мила......»

«Я думала, Каган вернулся.»

Я откинула растрёпанные волосы, закрывавшие глаза. Область вокруг моей шеи была жёсткой. Кажется, я уснула, сидя в кресле в гостиной.

За окном уже расцветал синий рассвет.

－ Советник Бен вернулся. Он велел мне передать вам, что он хочет увидит вас, когда вы проснётся. Что мне делать?

－ Пожалуйста, направь меня.

Я быстро встала.

－ Тогда, пожалуйста, подождите немного, мэм. Консультант решил подняться сюда.

－ Я спущусь и приготовлю горячего чая.

Почему?

Бен вернулся раньше, чем ожидалось.

С некоторым оптимизмом я пошла быстрее. То, что он так быстро вернулся, не проведя длительного расследования, означает, что он встретил Кагана по пути в Туманный Лес и они вернулись вместе?

Но Бен был один.

－ Границы Туманного Леса были закрыты.

Он продолжил свой печальный доклад тоном, не выглядящим полным отчаяния.

－ Я понимаю, что герцогиня тоже слышала о «закрытом периоде». Мы оказались в ситуации, когда нам пришлось нарушить табу и обыскать гнездо монстра, но на границе образовалась стена тумана. За границу невозможно было заглянуть, не говоря уже о том, чтобы войти. А пока наши рыцари решили обыскать местность и доложить о ситуации...

«Закрытый период?»

Период, когда Лес Чудовищ не допускает людей. Закрытый период, когда туман застывает, как сплошная каменная стена, и блокирует границу гнезда, является редким аномальным явлением и, как известно, длится от нескольких месяцев до нескольких лет.

Стена тумана не исчезнет в ближайшие месяцы или годы?

— Тогда, герцог...

Бен не сделал поспешного вывода, что ему будет сложно вернуться благополучно. На мгновение мы просто погрузились в беспомощное молчание. В мою голову проносились самые разные мысли,

крик и смешиваясь воедино.Не может быть, чтобы он не вернулся.

До вчерашнего дня я видела сильную сторону Кагана. После ночи, когда я заснула, почти без сознания, раздавленной после жаркой ночи с ним, я услышала его предложение в свете раннего

утра.

Он попросил меня с ним уехать в отпуск. Я согласилась чтобы мы поехали отдохнуть вдвоём.Он понятия не имел, что его жена тайно подумывает о разводе.

— Хотела бы ты поехать в Тесену спустя долгое время?

－ Я думаю, что смогу найти время примерно на неделю, прежде

чем займусь подготовкой к зиме.

– Я подумаю об этом.

На самом деле, я помню серьёзный голос человека, который попросил меня поехать с ним в отпуск в мой родной город Тесену, куда я планировала собрать чемоданы и вернуться навсегда одна.

Недельный отпуск после того, как я провела каждый день без дел, звучал как пустая неделя, но если бы я просто сказала «да», он бы обязательно отвёз меня в Тесену до того, как осень закончилась.

— …Он скоро вернётся.

Неуверенные слова слетали с моих губ.

－ Прошёл всего лишь день. Надеюсь, все будут осторожны и не будут делать небрежных замечаний по поводу его исчезновения или чего-то в этом роде.

Хотя мой тон стал резким, сама того не осознавая, Бен все же извинился и склонил голову.

－ Прошу прощения. Я также буду консультировать рыцарей. В любом случае, я надеюсь, что герцогиня будет придерживаться своего графика, как и планировалось, пока мы придумываем контрмеры. Однако, если это покажется трудным, мы придумаем альтернативу.

Он сделал любезное предложение очень мягким тоном. Словно он думал, что я потрясена страхом потерять мужа, его глаза сузились на меня сильнее, чем обычно. Но я покачала головой.

－ Маркиз Резин решил приехать сегодня днём. У меня нет других планов, так что я в порядке.

Маркиз Резин был законным наследником Вэйривер и дальним родственником предка герцога Вэйривер.

Лицо Бена потемнело при упоминании его имени. Даже если бы он был назван наследником, это была всего лишь формальность, которая поставила бы его в конец линии наследования, если бы у Кагана или его младшей сестры Дианы в будущем были дети, но было бы неловко встретиться с ним. в то время, когда местонахождение Кагана было неизвестно.

— Вы уверены, что не возражаете, герцогиня?

－ Конечно. Я немного отдохну и приготовлюсь.

Я слегка улыбнулась и встала.

Мой муж приходит домой немного поздно.

Все, что вам нужно сделать, это вести себя как обычно. Не было повода баловать даже подчинённых. Не было причин, по

которым со мной не было бы все в порядке.

Пока я остаюсь герцогиней только номинально, я буду выполнять свой долг.

－ Можете ложится спать, мэм. Я подам завтрак, когда он будет готов.

－ Спасибо, Мила.

Я слегка улыбнулась Миле, которая смотрела на меня с беспокойством, и поднялась в спальню. Каган не вернётся до утра.

Это был первый случай, когда он в одностороннем порядке нарушил свое обещание.

Более того, он сам прыгнул в гнездо монстра?

— О чем ты, черт возьми, думал?..

Это было похоже на нарушение табу. Человек, строго соблюдавший императорский закон, согласно которому, каким бы выдающимся рыцарем он ни был, он не должен выходить за его пределы.

Что там произошло?

Это было не похоже на него.

Я уткнула головокружительную голову в мягкую пуховую подушку и закрыла глаза. Я не чувствовала, что не могу спать. Мои нервы были на пределе, как будто я была в состоянии пробуждения, а затем я почувствовал себя ошеломлённой, как будто я уснула. А потом прошло много времени.

Я слышала, что скоро приедет маркиз Резин.

Мне нужно прийти в себя.

— В гнезде тоже живут детёныши, Каган?

Мне нужно прийти в себя.....

－ Да. Детёныши, точно живут там.

－ Как удивительно. Монстры строят гнезда, создают семьи и живут, как мы? Это была семья, образовавшаяся впервые за 10 лет. Для меня это удивительно.Поскольку долгое время эта территория была закрытой, конкретная экосистема неизвестна. Говорят, оно называется гнездо.потому что это место, где монстры рождаются и умирают.

— Разве гнездо это запретная зона,даже для такого сильного рыцаря, как ты?

В первые дни нашего брака, когда я пыталась заснуть на его широкой и тёплой груди, я волновалась и задавала бессмысленные вопросы, как будто я пьяная.

Там было полно вопросов. О Кагане. О человеке, который стал моей семьёй. О человеке, который,всё время был на работе, он вдруг поднял моё одеяло, взял своими сильными руками потянул

меня за талию.

— Никого не ходи в гнездо, Левана.

－ Это опасное место, где волшебный туман может в любой момент превратиться в ловушку и заманить в ловушку злоумышленников.

— Ты имеешь в виду венецианскую мухоловку?

Человек, который редко улыбается, но выглядит вполне симпатично, слегка исказил свои холодные глаза и слегка приподнять уголок рта.

Я думала, что учусь понемногу понимать его.

－ Да. Как мухоловка.

Каган обхватил меня своими сильными руками за талию и крепко держал меня, как будто крепко связал и не отпускал.

Несмотря на то, что я чувствовала головокружение и удушье от его подавляющей силы, но ещё чувствовала глубокое чувство стабильности.

－ Гнездо, должно быть, очень страшное место. Каган, ты никогда не сможешь войти туда без моего разрешения.

－ Ты понял?

－ Да,никогда.

Удовлетворенно уткнувшись носом в мои спутанные волосы, он ясно дал свое обещание.

— Левана , без твоего разрешения я не войду туда.

Я не думала, что он солгал.

Каган не был человеком, который умел выдумывать ложь. Были времена, когда они не просто говорил мне или не позволяли мне поделиться правдой.

— Мне нужно сказать герцогине что-то важное.

Причина, по которой Бен снова пришёл ко мне, заключалась в том, что от слуги пришло извещение о том, что маркиз Резин прибыл в поместье в Вэйривер.

Это было сразу после.

Конверт, запечатанный красным воском, лежал на столе в моей комнате.

－ Что это за документ?

— Вы можете открыть его.

Я разорвала печать на жёлтом конверте и вынула то, что было внутри. Документ толщиной около десятка страниц.

Это было.

[Воля]

Мое сердце упало, когда я увидела слова, написанные на первой странице.

Это был знакомый почерк. Я смогла узнать его с первого взгляда, потому что редко можно было увидеть почерк, сочетающий в себе

одновременно благородную элегантность и грубую жестокость.

Почерк Кагана не подлежит сомнению.

Казалось, весь воздух в комнате куда-то исчез. После того, как я изо всех сил пыталась вдохнуть и надуть лёгкие, я вскоре смогла вспомнить, что написание завещания было обычной процедурой для всех глав семей, чтобы подготовиться к загробной жизни.

－ День ещё не закончился, сэр Бен.

Я горько усмехнулась.

«Хотя хладнокровие — это сила сэра Бена».

Тем не менее, я почти сказала что-то бессердечное, спрашивая, действительно ли мне нужно читать это сейчас.

－ В этом документе герцог конкретно написал о правах наследования.

К счастью, Бен что-то добавил, прежде чем я расчувствовалась и совершила ошибку.

－ Две недели назад герцог написал новое завещание и выразил желание назначить наследника.

Он скрывал это.

－ Поскольку адвокат, я и герцогиня присутствуют в качестве свидетелей, он попросил нас не разглашать содержание, если что-то пойдёт не так.

－ Вы хотите сказать, что наследник Вэйривер изменится?

Зачем оставлять после себя наследника, если есть рекомендуемый наследник императорской семьёй, маркиз Резин?

О, неужели сам Каган назначил Диану своей наследницей?

Диана все равно взрослеет.

Если это произойдёт, будет суд по смене звания, но если Каган примет меры заранее, все будет намного проще. Я слышала, что это обычная практика.

－ Это верно. Однако он искренне просил сохранить эту информацию в тайне до официального оформления наследства.

На самом деле, это не было особо секретным делом, о котором любой мог догадаться.

Тем не менее, я молча кивнула и согласилась, притворившись, что не знаю. Мои глаза просматривали длинный список юридических терминов, занимавший десятки пустых страниц, но я не могла уместить их в голове.

－ И если маркиз Резин узнает об этом заранее, он может оказаться втянутым в конфликт.

— Имеет ли маркиз такое право?

Я наклонила голову.

Глава семьи намерен по завещанию передать права наследования биологическим детям предыдущего главы семьи, но посторонние

возражают? Разве этому не может открыто противостоять даже королевская семья?

Пробормотав, ища буквы имени «Диана» в потоке букв, я обнаружил совершенно неожиданное имя. Движение глаз остановилось.

Что это......?

－ ...Сэр Бен.

[Левана Хиела Стейнвей]

Там были буквы, которые, вероятно, были моим именем.

[Я, Каган Стейнвей, герцог Вэйривер, был назначен императором Виасера, и в соответствии с имперским законом, который позволяет мне напрямую назначать наследника титулов и собственности, которыми я владею после моей смерти, Левана Хиела Стейнвей, Назначена Герцогиню Вэйривер, первой наследницей Вэйривер .]

－ Что это......? — спросила я, глядя на буквы моего имени.

— Как видите, герцогиня.

Бен говорил аккуратно. Голос, спокойно говорящий, что это правда, казалось, напоминал равнодушный тон речи милорда.

— На самом деле герцог назначил своей наследницей свою супругу, герцогиню.

Почему? Почему я?

Почему я вообще решила развестись?

Это был мужчина, который делал вид, что уважает меня как свою жену, но игнорировал меня за моей спиной. Он лишил меня всех моих обязанностей хозяйки Вэйривер. Хотя он щедро предоставил мне драгоценные камни и цветочные деревья, он похоже, не собирался делить со мной важную роль в управлении своим замком и территорией.

－ Каган. Я думаю, что маркиз и его жена будут присутствовать на этом балу. Он попросил меня тоже прийти.

— Тебе незачем так приспосабливаться.

— Но в прошлый раз я тоже пропустила благотворительный клуб «Дельфония»…

— Мне достаточно пойти одному, Левана.

Он часто отвергал моё вмешательство со странной точностью. В основном речь шла о социальных или рабочих разговорах.

В традиции Вэйривер супружеские пары считаются равными независимо от их статуса до брака, но реальность была несколько иной. Каган не утверждал надо мной никакой власти, кроме власти главы семьи, но мне действительно было трудно опровергнуть его решения, когда он имел более высокий статус и ответственность, чем я, практически во всех отношениях.

Сначала мне он не показался особенно странным. Возможно, благодаря влиянию владельца, мне удалось немного понять чувства сотрудников, которые не доверили мне свою работу.

Несмотря на то, что я жена герцога, разве я не новый член семьи, только что приехавший из деревни? Более того, именно после прибытия в Вэйривер я получила формальное дворянское образование.

Не имея никакого опыта и достоинства участия в управлении своей семьёй, было естественно, что полномочия, данные мне исключительно через брак, были неглубокими. Я просто старалась учиться и привыкать к этому более интенсивно, чем другие.

Но было странно, что мне даже не дали возможности. Сколько раз я ни обращалась к Кагану, все было тщетно. У меня не было возможности долго спорить с занятым лордом.

— Бен, я хотела бы увидеть отчёт о расходах замка и бюджет на следующий месяц.

Месяц назад я решила спросить Бена. В основе была уверенность в том, что мой наставник, который никогда не был лёгким, признал, что «этого достаточно, чтобы получить практическую подготовку».

«Даже небольшие подразделения в порядке. Будь то кухня или сад»

Бен, казалось, колебался, но после того, как я объяснила, что миссис Харберт рекомендовала мне провести практический анализ данных, он быстро принёс мне документы.

Я проанализировала бухгалтерские книги и посмотрела бюджет на следующий месяц. Поскольку оно предназначалось только для целей

обучения, а не для того, чтобы рассказать практикующим то или иное, я старалась модифицировать и дополнять его по своему усмотрению.

Затем я попросила миссис Харберт просмотреть его.

－ ...Спасибо за вашу тяжёлую работу, герцогиня.

Тогда я впервые осознала, какая улыбка была на лице моего наставника.

Должно быть, она была недовольной женой, вышедшей замуж за герцога без всякого образования, поэтому поначалу она не могла скрыть своего беспокойства и холода во взгляде, но верный подданный Вэйривер наконец показали мне настоящую улыбку.

— Вы должны быть благодарны за талант, который вам дали Небеса, мадам. Конечно, я лучше всех знаю, что герцогиня усердно работала, даже не успев отложить книгу. Ведь вы показываете результаты, которых трудно достичь одними усилиями. Пожалуйста, поставьте меня в неловкое положение за то, что я всегда беспокоюсь и сомневаюсь.

— Это слишком большая похвала, миссис Харберт.

Ее искренняя поддержка заставила меня заплакать.

－ Я буду усердно работать, чтобы как можно скорее стать надёжной опорой герцога.

－ Я знаю, что мне еще предстоит пройти долгий путь.

— Я уверена, что вы сможете сделать это.

Я не мог скрыть своего детского счастья.

Я хотела немного похвастаться перед мужем, который смотрел.

«Подожди, пожалуйста ещё чуть-чуть. Думаю, скоро смогу помочь тебе.»

Прежде чем мы это заметили, наступил конец лета, время, когда люди жаловались на то как необычно жарко.

— Вы передали бухгалтерскую книгу этой женщине?

Однако голос Кагана был услышан на лестнице рядом с кабинетом.

－ Бесполезно.

Это была полная противоположность доброму голосу учителя, который меня хвалил.

— Мне очень жаль, герцог. Миссис Харберт посоветовала ей освоить практические навыки, поэтому я захотел помочь...

— Она не может этого сделать.

Грубые слова, похожие на прорезание ножом.

— Я должен был сказать это ясно.

－ Не заставляй её ничего делать.

Словно не желая говорить больше, Каган громко вздохнул и закрыл рот.

Я застыла за этой тишиной. Тишина, как тонкий лёд, давила мне на плечи. Прислонившись спиной к стене лестницы, я вскоре услышала шаги двух удаляющихся мужчин.

«Женщина»

Ты назвал меня женщиной которая ничего не может сделать.

Мне удалось увидеть зрелище, которое я никогда не могла себе представить.

Каган был мужем, который всегда относился ко мне уважительно и вежливо. То, как он обращается ко мне и оценивает меня там, где меня нет рядом, особенно перед своими подчинёнными, – это

такая обида.

«Это бесполезно.»

Ты говори мне ничего делать.

Вот почему?

Каждый раз, когда я просила тебя дать мне работу, ты говорил, что все в порядке, просто адаптируйся медленно, но причина, по

которой ты сразу же отказывался и продолжал свой путь, на самом деле заключалась в том, что ты игнорировал меня?

Мои руки дрожали от стыда и унижения. Мой разум помутился от чувства шока и предательства, которое было несравнимо с тем, когда я была ребёнком и слышала, как люди шептались за моей спиной, что я бедная дворянка.

Я чувствовала себя дурочкой. Глупая идиотка, которая даже не знала, что муж обращается с ней как с бесполезным

человеком.

— Как прошёл твой день, Левана?

－ Всё хорошо.

Той ночью я небрежно отвергла его в своей постели.

－ Я сегодня устала.

－ Что-то случилось?

－ Просто... наверное, я прочитала слишком много книг.

После этого мои попытки серьёзно поговорить с Каганом закончились неудачей.

Его отношение к избежанию самой темы, моя бедная гордость и страх нежелания испытывать дальнейший стыд, а также другие проблемы накапливались, поэтому время тянулось медленно.

Если бы так продолжалось, я чувствовала, что мне придётся жить как оболочка хозяйки. Мой муж по-прежнему старался держаться особняком, и Бен больше не показывал мне бухгалтерские книги.

«Если ты собираешься быть таким, почему ты выбрал меня своей женой?»

Я тоже была дворянкой. Хоть я и была падшей дворянкой, тайно зарабатывала на жизнь продажей вышивки.

Я научилась у своих родителей отношению к аристократам, которые должны отдавать миру, потому что они итак много забирали, и я никогда не забывала свой статус.

Даже если бы я не принадлежала к знатному дворянскому роду, владевшему огромным и богатым поместьем, я хотела

жить как человек, который мог бы ему чем-то помочь. Жизнь, в которой просто о ком-то заботятся, не заботясь ни о ком

своими силами, была жизнью, подходящей только для ребёнка, а не для дворянки.

Поэтому я задумалась о разводе. Потому что мне хотелось жить как настоящая дворянка.

Я так сказала.

— …Ты имеешь в виду меня как наследника?

Каган назвал меня своим наследником.

－ Почему я?

Это была непонятная история.

«Это не имеет смысла».

Человек, который даже не позволил мне быть хозяйкой, оставил завещание, предписывающее мне стать лордом в случае чрезвычайной ситуации?

－ Мадам!

В это время Мила высунула голову у входа.

－ Я только что проводила маркиза Резина в гостевую гостиную в западном крыле.

－ Герцогиня,он спросил заняты ли вы в эти дни, и тонко велел подгоняла вас.

Содержание завещания меня так удивило, что я вспомнила о совершенно забытом клиенте.

Маркиз Резин прибыл. На данный момент он является законным наследником.

— Вы не возражаете, герцогиня?

Глаза Бена выглядели весьма торжественными, когда он снова спросил меня.

Я почувствовала, что наконец поняла. Почему он поспешил показать мне завещание

Кагана? Согласно завещанию Кагана, маркиз Резин больше не является наследником Вэйривер.

У маркиз нет никакой власти. По крайней мере, то, чего хотел Каган, было ясно.

— Со мной все в порядке, Бен.

Вне зависимости от того, приму я волю мужа или нет.

— Я пойду, Мила.

Я проснулась с растерянным сознанием.

Для начала нужно посмотреть на настоящее.

Мой муж в отъезде.

С этого момента я должна обслуживать его гостей.

Не «наследника» в экстренных случаях, а обычных «гостей».

Давненько я не шла по длинному коридору, ведущему в западную пристройку. В западном здании работает Каган, поэтому я редко тут бывала. Не знаю, каково было бы жёнам других лордов, но у меня так было.

С того дня, как я бежала от волнения, получив комплимент от миссис Харберт...

Зелёный пейзаж, видимый сквозь окна выстроенные вдоль одной стены коридора, уже стали красным. Быстро меняющийся сезон. Холодный запах зимы, казалось, доносился из далёких облаков

до реки Ливтейн.

Я думала, что день, когда я увижу зиму в Вэйривер , никогда не наступит.

Казалось, осень исчезнет через несколько вдохов.

Так же, как долгое жаркое лето исчезло в одночасье, как сон.

«Хотела бы я заглянуть тебе в голову, Каган…»

－ О, ни о чем не беспокойтесь, мисс Левана!

Женщина, которая держала меня за руки с мерцающими глазами, которые казались обременительными.

－ Мила вас всему научит. Просто поверьте мне.

И показала на стройная женщина по имени Мила.

Может быть, ей примерно 30 лет? Раньше я слышала, что Каган был её коллегой, когда он работал охотником на монстров в Норске.

Я задавалась вопросом, почему моей горничной выбрали бывшую охотницу, а не обычную благородную девушку.

－ Наша Мила маленькая девочка. Пожалуйста, будьте к ней добры.

Но я не ненавидел её. Большие руки, которые схватили обе мои руки и сжали их вместе, как будто молясь, были очень тёплыми.

－ На самом деле, я немного волнуюсь за Милу. Интересно, будет ли счастлива сегодня вечером наша леди Левана?

－ Сможешь ли ты это сделать?

— Я не смею этого гарантировать.

Мила притворилась испуганной, но вдруг зловеще улыбнулась.

－ Леди Левана не разочаруется, когда увидит вблизи храброе тело нашего герцога. У него «сердце» больше чем вы думаете.

— Но он порядочный джентльмен.

Уголки рта Милы стали длиннее, когда она увидела, как я застенчиво защищаю Кагана.

－ О боже. Вы эксперт, который ничего не знает. Хе-хе.

－ Эксперт?

Это правда, что было много вещей, которых я не знала.

Потеряв родителей в пятнадцать лет, я прожила одна десять лет. Каждое воскресенье я ходила в местную церковь, и у меня была

семья соседей, которые часто присматривали за мной, но у меня не было отношений, которые можно было бы назвать дружескими.

Я была слишком убогой, чтобы общаться с другими дворянами, и не могла перейти черту, которую они проводили между простолюдинами.

Мой родной город Тесена был маленькой закрытой деревней.

－ Вы невинная девушка! В любом случае, вы можете увидите некоторые неприятные сцены, но не о чем беспокоиться. Это зависит от герцога и вас. Однако я хорошо учила герцога, даже когда он был невинным мальчиком, поэтому леди Левана не будет в серьёзной опасности.

－ Ух ты, Мила тоже учила Кагана.

Я не знаю, что это такое. Она выглядела еще более потрясающе. Она хорошо знала моего мужа, которого я пока плохо знаю.

－ Разве вы не были близкими соратниками?

－ Правильно. Я была единственной женщиной в нашей охотничьей команде. В любом случае, мой метод обучения был очень надёжным устным обучением, и это было то, что мужчина должен знать и вести себя правильно, поэтому, пожалуйста, не поймите меня неправильно.

－ Я не ошиблась.

Я взял руки Милы в свои руки и безоговорочно кивнула.

－ Тогда запомни, миледи. Сначала вам будет трудно справиться с герцогом, но постепенно вы освоитесь. Ах, единственный мужчина в мире, который может сделать вас самой счастливой - это этот высокий герцог!

－ Да.

Я энергично кивнула.

Каган большой. На вид он был ростом более 190 см. Их плечи и грудь настолько широки, что иногда кажется, будто он не одной расы со мной.

Когда сегодня утром я увидела его верхом на военной лошади на военном параде, я не могла не воскликнуть.

Было ли это похоже на союз двух разных видов?

－ К счастью, есть только одна вещь, о которой нашей леди следует быть осторожнее. Герцог позаботится обо всем остальном.

Это легко, правда?

－ Да я готова.

Пришло время узнать больше о Кагане.

— Тогда сначала.

Мила подчеркнула осторожность.

－ Вы не должны кричать, когда герцог снимет с вас платье.

Наконец-то настала тот день, когда мы с Каганом поженились и впервые переспали.

За три недели, которые я провела в поместье после помолвки с Каганом, известные ортодоксальные учителя в различных областях научили меня многому.

Но каким-то образом, чем больше я слушала этот тренинг, тем больше понимала, что такое невежество.

В конце концов я пошла в спальню, окоченевшая и нервная.

И немного стыдна.

Я была полна решимости услышать совет Милы о том, что я не буду счастлива с первого дня.

－ Ах...

Но реальность была иной.

— Дыши, Левана.

Я совершенно забыла все, что узнала.

Тем не менее, это не имело значения. В любом случае, Каган должен был меня подбадривать и напоминать, чтобы я дышала правильно.

Каган не был таким жестоким, как его тело. Он целовал и ласкал все моё тело, как будто поклонялся мне, снимая моё напряжение. Когда он осторожно ласкал мои губы, как будто держал в руках фрукт, который легко раздавить, а затем скользнул языком в щель, я с удивлением обнаружила, что такой, казавшийся нечистым, поступок мог быть еще и настолько сладким, что я потеряла рассудок.

Это был акт крайней преданности и преданности.

Он вскрыл моё тело такой свирепой плотью, что казалось, что он мог бы легко раздавить меня, но с нежностью, которая была болезненной.

Боль никогда не длилась долго. После того, как прошло несколько шокирующих моментов, все, что я могла сделать, это ахнуть от всепоглощающего удовольствия.

Удовольствие от ощущения, будто меня поднимают на далёкую высоту, продолжалось всю ночь. Вот почему мы говорим, что разделяем любовь...

Пока мы держим друг друга. Я действительно чувствовала, что он глубоко любит и лелеет меня.

Казалось, он пытался выразить все, что мог, своим обнажённым телом.

－ Извини...

Почему ты извиняешься?

— Я не хотел быть с тобой слишком строгим.

Я немного рассмеялась, потому что его пальцы щекотали, когда он осторожно поправлял волосы, прилипшие к моему лбу. Однако из моего горла, которое болело от такого длительной ночи, не вырвался даже смех, и вырвался лишь небольшой кашель.

«Кхаха»

Я сонная.

Это тяжело. Я не могу двигаться. Перед сном необходимо привести себя в порядок и аккуратно надеть пижаму.

Я не смогла даже пальцем пошевелить и нежно закрыла глаза в его объятиях. Майская ночь была тёплой, но моё вспотевшее тело ощущало воздух немного прохладным.

－ Нам нужно подложить больше дров в камин. Минутку, Левана.

－ Да.

Я прижалась к его груди. Мне понравилось так, как оно есть. Было приятно, что он не вернулся в свою комнату и не вышвырнул меня, а вместо этого обнял меня своим тёплым телом.

Когда мои мама и отец были живы, в нашем доме всегда было тепло. Было время, когда уютное весеннее тепло наполняло дом даже тёмной зимней ночью.

И теперь, когда я встретила свою новую семью, моё сердце наполняется надеждой, что я снова буду счастлива, как тогда.

Я схватила Кагана за руку, как будто цепляясь за нее своей теперь уже не такой маленькой рукой.

Мужчина с такими толстыми и сильными руками, что я могу держать их собственными руками.

Этот человек — моя семья, мой муж.

— Левана, я думаю, тебе будет холодно, если ты будешь так

спать.

－ Ух,спокойной ночи..

Это была потрясающая вещь. У нас разные тела, социальный статус и родные города, но каким-то образом мы стали парой и стали одним целым...

Прошло много времени с тех пор, как я спала без снов.

－ Мила?

В тот момент, когда я заметила Милу с чайником с ароматным травяным ароматом, я в шоке села.

－ Ух...

Звук вышел естественным образом.

Я думала, что у меня сломана спина.

— У вас была спокойная ночь,мэм?

Мила улыбнулась, подошла и поставила поднос на стол. Титул, который они мне назвали, в одночасье изменился на «Мадам». Мне было неловко, поэтому я улыбнулась и поправила позу.

－ Сделайте глоток. Я смешаю ваш любимый ройбуш с большим количеством валонского мёда.Думаете, ваши силы сразу вернутся?

Внутри было тепло, как в начале лета. Мое внимание привлекла куча дров в ведре рядом с камином.

В конце концов, кажется, Каган вставал с кровати и подложил еще дров.

Но место рядом со мной было пусто.

Я даже не почувствовала, когда он встал.

Когда оно погасло? Даже после суматошной свадебной церемонии и первой ночи он, казалось, как всегда начинал работать с утра.

Вернувшись в реальность, я внезапно почувствовала себя неловко.

－ Спасибо за чай.Очень приятно пахнет.

После того, как я привела себя в порядок, мне вручили небольшой поднос. Когда я попыталась сесть прямо, мои бедра задрожали. Я чувствовала, что мне придётся отложить выход на более поздний срок, чтобы другие не видели, как я иду, шаткая походка.

Позже я проснулась, прикоснувшись носом к пару, поднимающемуся из чашки. У меня потекли слюнки от уникального сладкого и тяжёлого аромата мёда. Мёд, который принесла мне Мила, имел глубокий и освежающий аромат по сравнению с дешёвым мёдом, который я ела в Теснее в лечебных целях.Теперь, когда я думаю об этом, запах, исходивший из груди Кагана, тоже вызывал такое же ощущение. хвойные деревья в зимнем лесу

Аромат хвойных деревьев зимнего леса и тонкая сладость.

Я повозилась с подушкой, чтобы скрыть горящее лицо.

О чем я думаю сегодня утром?

Оно было мягким и приятным на ощупь. Ощущение чистоты и уюта было одинаковым и для одеяла, которым я укрывалась, и для простыни под ягодицами.

Подождите, постельное белье мягкое? Это невозможно.

— Эй, Мила.

— Да?

— Мила ты застелила мне постель, пока я спала?

— О нет, мэм.

Мила улыбнулась и помахала рукой.

－Герцог сказал, что его жена должна спать спокойно, а мне даже не следует входить в её комнату. Если вам будет что-то нужно он сделает сам.

Каган?

Круглые брови Милы ритмично шевелились, как будто она знала все о ситуации.

－Хе-хе. Наш герцог также хорошо заправляет постель. Кроме того, пока вы молодожёны. между вами горит страсть.

«Кто его научил этому?»

Я отвернулась от озорного взгляда Милы, словно собиралась сунуть в нос поданную мне чашку чая.

－Правильно. Выпейте это до конца.

Мила поддержала меня счастливой улыбкой.

－ Я приготовлю вам здоровую еду, которая придаст вам сил, поэтому, пожалуйста, оставь это мне. Солнце рано садится весной в Вэйривер.Ха-ха.

Что заставило меня перестать говорить «да» словам Милы, как невинный ребёнок.

Я почувствовала смущение и даже слегка взглянула на нее, но улыбка на её лице не собиралась угасать.

－ Здравствуйте мадам!

Полли, маленькая служанка, весело крикнула издалека. Похоже, она собиралась куда-то по делам, и несла корзину размером с её тело.

－ Я только что встретила герцога на берегу озера! Он был с принцем Зиком!

－ Это так?

－Кажется, герцог развлекает принца Зика, который присутствует в качестве гостя.

— Спасибо за новости, Полли.

Герцогиня должна встречать других гостей, как герцогиня.

－ Ничего особенного! Хорошего дня, мэм!

Мне показалось, что маленькая девочка, которая улыбалась ярко, как солнце, была милой, поэтому я некоторое время махала ей рукой за спиной. Мое настроение стало светлее.

**

В центральном коридоре собралось около двадцати гостей. Это были гости, пришедшие из поместья и за его пределами. Свадьба завершилась вчера, но развлечения продолжатся еще несколько дней.

На потолке средь бела дня горела люстра, блестяще сверкая, как

хрусталь. На длинном столе у стены стояли различные кисло-сладкие фрукты, десерты и напитки. В комнате тихо играл элегантный струнный квартет.

Это была оживлённая сцена.

－ О боже, герцогиня здесь!

— Добрый день, герцогиня Вэйривер.

－ Лимонный пирог сегодня такой вкусный. Герцогиня тоже любит кислые десерты?

Я застенчиво улыбнулась статусу, которое все еще звучало для меня незнакомо, и я подошла к гостям.

－ Я люблю все виды тортов. Думаю, мне следует выбрать самый большой кусок.

－ Могу ли я оставить себе второй по величине?

— Если это графиня Дюбон, я даже от третьего откажусь.

Хотя у меня не было опыта общения, я не испытывала отвращения к обслуживанию гостей.

Мои родители часто развлекали свободных рыцарей, проходящих через деревню. Рыцари были голодны и измотаны. Охотники с мечами на поясе и грубыми, угрожающими шрамами на коже. Спутники нашей семьи были из совершенно иного сословия, чем дворяне, которые носили роскошные костюмы и платья и элегантно разговаривали.

В детстве я не боялась этих грубых гостей.

А теперь я владелица этого дома?

Я дворянка?

В молодости для меня не было ничего страшного. Все знают, что даже если ты беден, твоё сердце богато.

Мое маленькое сердце было наполнено позитивом и любопытством к миру.

Все, что я хотела говорить, я говорила вслух. Мои родители не всегда придавали большое значение манерам.

В противном случае они могли бы вырасти из меня избалованного ребёнка.

Кроме того, разве несколько дней назад я не получала совета от миссис Харберт? Она сказала, что недовольна мной за то, что я нерешительна.

– Лучше быть высокомерной, чем скромной, когда дело касается управления, леди Левана. Особенно в социальных кругах, с которыми вы столкнётесь в будущем.

Итак, это означало, что у меня не было причин подчиняться из-за моего происхождения.

— Герцогиня Вэйривер сама подготовит зимний банкет, верно?

Дамы в зале собрались вокруг меня, как пчелы, слетающиеся на медовый торт.

－Я слышала, что зимний банкет в Вэйривер очень хорош.Цель предоставления тёплой зимней помощи малообеспеченным соседям также имеет значение.

－В этом году герцогиня тоже приедет, так что я очень этого жду. К счастью, мне посчастливилось каждый год приглашаться на зимний банкет и участвовать в великом деле, но я уже взволнована этим этот год будет другим, потому что здесь будет герцогиня.

－Всё ещё весна, а уже назревает необходимость в зимнем банкете.

－На самом деле, я тоже немного этого жду.

Отвечая, я соскребла вилкой лимонную начинку с края тарелки и попробовала её. Оно было настолько кислым, что мне пришлось прищуриться. Но именно этот вкус мне понравился.

— Герцогиня вы слышали о зимнем банкете?

－Конечно, я прилежно учусь. Если бы банкет готовил кто-то другой, а не я, я бы ожидала большего.

Графиня Дюбон, положившая на свою тарелку второй по величине кусок торта, недоуменно рассмеялась моим словам.

－Еще полгода осталось. Почему бы тебе не начать подготовку прямо сейчас?

－ С завтрашнего дня я собираюсь повесить зимние шторы. Я уже научилась приветствовать иностранцев, ставя деликатесы так, чтобы ножки стола сгибались, и говоря:

«Я ничего не приготовила, но, пожалуйста, наслаждайтесь».

Благородные дамы посмеялись над моей глупой шуткой.

Я могла сказать, что они наблюдали за мной сознательно или неосознанно.

Это была не я, а тень Кагана, невидимая за моей спиной.

С другой стороны, я заметила особенных гостей.

— О, вы здесь в нужное время, герцогиня.

Это были маркиз Резин и его жена.

－Как насчёт чаепития с нами сегодня? Хотя мы немного далеки друг от друга по размерам , разве мы не похожи на семью с точки зрения нашей любви к Вэйривер?

Особенно это касалось маркизы Резин. Даже принимая во внимание тот факт, что она была ровесницей моей матери,существовала явная разница в статусе между ней как «маркизой» и мной как «герцогиней», но она тайно относилась ко мне как к подчинённой.

Но я до сих пор не знаю деталей реальности дворянства в наши дни.

Возможно, это потому, что Каган и маркиз Резин — как семья.Я была свидетелем вчерашнего приема, герцог Шуман и маркиза Резин плохо обращались друг с другом, хотя говорили, что они близкие друзья.

— Я просто хотела пригласить вас, маркиза.

Я слегка рассмеялась и пригласила маркиза Резина и его семью на чаепитие.

－Думаю, в будущем мне понадобится совет по многим вопросам.

Потому что есть так много вещей, которые я хочу знать.

Об истории реки Уэй.

О личном прошлом Кагана.

Но, похоже, это было далеко от того, что я хотела услышать от маркизы.

－Кажется, наша герцогиня обладает обаянием, притягивающим людей. Графиня Дюбон была так добра ко мне, что попросила меня устроить место, где она могла бы подружиться с герцогиней в ближайшем будущем.

Это был громкий тон, который почему-то напомнило мне кого-то. Да, сваха, которая привела меня в брак, ведёт переговоры с семьёй Стейнвей в прошлом году.

Похоже на эту даму.

－Вы преувеличиваете. Честно говоря, я не очень общительный человек. Графиня Дюбон хороший человек, поэтому я просто относилась к ней хорошо.

Я была соответственно смирена. В какой-то степени это было правдой.

Маркиза, похоже, согласилась.

－Все признают, что редко можно встретить такую добродушную даму, как графиня Дюбон.Эта графиня живёт с совершенно закрытым ртом, так что ей, должно быть, совсем некомфортно как жене. Жаль, что у нее нет старшей дочери, с которой можно поговорить.

В итоге я какое-то время болтала с ними.

— Кстати, поздравляю со свадьбой.

－Возможно, вы устали это слышать, но вчера, после приема, я видела, как вы с герцогом разговаривали. Разве эта картина не милая? Еще раз поздравляю.

Она вела отвлекающий разговор. Сидевший рядом с ней маркиз лишь кивала с дружелюбным выражением лица, а их старший сын часто присоединялся.

－Я также искренне поздравляю, герцогиня. Моя подруга - эксперт в астрологии, и она сказала, что вы двое удивительно совместимы.

Джейс, граф, был молодым человеком на два года моложе меня. Его сверкающие зелёные глаза были похожи на

глаза маленького мальчика. Даже вчера, когда мы впервые встретились с ним, он ухмылялся, как озорник, каждый раз, когда мы встречались взглядами, так что мне казалось, что я тоже улыбнусь.

－Спасибо. Пожалуйста, скажите своей подруге, что я ценю её слова. Он не связан ни каплей крови с Каганом, приёмным сыном предыдущего герцога Вэйривер.

Однако по какой-то причине я почувствовала то же впечатление, что и от Кагана, по тому, как он посмотрел на меня. Почему? Это обычная атмосфера среди великих дворян? Если говорить

конкретно, красивые и молодые дворяне...

— Но я думаю, вы не могли сегодня заснуть.

При словах маркизы я вдруг опомнилась и покраснела.

－ Как вы поняли?

－Это потому, что уголки ваших глаз кажутся тёмными.

Как невеста, которая только что провела свою первую ночь, мне было неловко что-либо отвечать, поэтому я лишь неопределённо улыбнулась.

Однако маркиза тяжело вздохнула, словно не собиралась так явно поддразнивать.

－Это должно быть большое бремя.

На её слова маркиз тоже кивнул, поглаживая свою густую бороду. Похоже, он хотел что-то сказать, но маркиза продолжила, не давая ему шанса.

－Вы обязательно почувствуете сильное давление, поскольку заняли должность, которая долгое время была вакантной. Мы наблюдали с тревогой, потому что наш герцог не женился,до 26. Но?Вы наконец-то присоединились к семье Стейнвей.Теперь у этого дома есть хозяйка.

Маркиза прищурилась и сложила руки на столе. Не знаю, было ли ей жалко или весело, но глаза её блестели, как стекло, когда она смотрела на меня.

－Все верят, что герцогиня преуспеет. Распространены ли сейчас в Виасере верные игестанцы? Я не говорю, что её имя широко известно в социальных кругах.

Примерно в этот момент стало неясно, был ли это чистый комплимент или нет.

－Я также возлагаю большие надежды на герцогиню. Я не думаю, что эти ожидания напрасны. Я думаю, что это была отличная пара, дополняющая слабости нового герцога, который не имеет аристократического происхождения.

Я почувствовала, как уголки моего улыбающегося рта слегка напряглись.

Было нормально говорить сколько угодно о том факте, что я полудворянка, у которого едва ли есть генеалогическое древо, которое никто в обществе не признавал. Поскольку я решила поверить утверждению Кагана о том, что «происхождение жены» не обязательно, беспокойство по поводу борьбы за власть с дворянами было пустой тратой умственной энергии.

Однако комментарии, отвергающие прошлое Кагана как слабость, нельзя было игнорировать. Он был признан предыдущим герцогом, стал его преемником и был герцогом, назначенным императором.

－Но какая слабость есть у герцога?

Внезапно вмешался Джейс.

－Разве не он получил рыцарское звание героя войны эрцгерцога Бранджи в знак признания его заслуг в защите передовой линии империи? Даже если бы его не усыновил наследственный герцог Вэйривер, он бы легко получили герцогство в какой-то момент? Кроме того, он был лордом в течение последних четырёх лет.Его трудоспособность как дворянина, должно быть, была достаточно доказана. Он, должно быть, мужской кумир, которого граждане нашей империи, живущие за счёт своих взгляды, пускают слюни, хаха. Мне кажется, что у него, как у высокопоставленного дворянина, нет слабостей, которые нужно было бы улучшить?

Джейс ухмыльнулся, слизывая взбитые сливки с чайной ложки, как щенок.

Маркиза лишь приподняла уголки рта и сурово взглянула на него.

— Джейс, ты можешь, пожалуйста, перестать грубо говорить?

－В таком случае я должен также добавить, что наш герцог, в отличие от сына своей матери, имеет достоинство в своих словах и поступках.

－Джейс.

В конце концов маркиза понизила голос и уговорила его.

В значительной степени маркиз тоже откашлялся и заметил. Но Джейс, похоже, не слушал. Он оживлённо болтал, небрежно

расчёсывая пальцами свои волосы, мягкие, как золотая нить.

－Извините, но я тот человек, который не может не встать на сторону сильного.

Джейс добавил, глядя на меня, как будто он знал, что я всегда живу с осознанием того, что быть «герцогом» выше, чем «маркизом».

Это правда. Где маркиза придирается к герцогу перед герцогиней? Я не могла с этим согласиться, поэтому подавила горькую улыбку и посмотрела на маркизу так, как будто завидовала.

－У графа очень «весёлый характер». Не думаю, что атмосфера дома будет угнетающей.

－Ха, умеренная степень депрессии может помочь сохранить человеческое достоинство. — сказала она, залпом выпивая холодный чай, как будто у нее горел желудок.

－Эй Джейс. Как родственница, я говорю это, потому что беспокоюсь о герцоге. Тебя могут неправильно понять, как будто я пытаюсь придраться к герцогу из-за моего бедного сына.

— Я не ошибся, так что не волнуйтесь, маркиза.

Нетрудно было улыбнуться и притвориться, что ничего не знаешь.

Я знаю, что им нужен хотя бы один человек, который обеспокоится о их снобских проблемах. Когда я жила одна, кто-то дал мне такой честный совет. Так было с знатным соседом, который каждую неделю приходил ко мне по просьбе моих покойных родителей.

Однако еще неизвестно, являются ли её слова о том, что я дополнения к Кагану «как аристократа»,несмотря на то, что я знаю свое происхождение, являются ли эти слова злонамеренной насмешкой или нет.

－О, я рада, что ты считаешь себя правым. Сын, которого воспитывали так любезным, как старшего сына, сейчас посрамляет свою мать.

－Я вырос хорошим человеком.

— И у меня красивое лицо.

— Джейс, ты можешь заткнуться, пожалуйста?

Тем не менее, пока я смотрела, как Джейс с улыбкой на лице разговаривает со своей матерью, улыбка медленно сошла с меня.

Мое прошлое «я» продолжало возвращаться ко мне.

Еще я была очень разговорчивым ребёнком. Мои родители никогда не говорили мне заткнуться. Они любезно и терпеливо отвечали на мои вопросы и разрешили мои сомнения...

Наверное, я погрузилась в ностальгические воспоминания и наблюдала, как спорят мать и сын, даже не осознавая этого. Я была очень смущена, когда посмотрела в глаза Кагану, который только что вошёл в приёмную.

Каган смотрел на меня от входа.

Большая тень, закрывающая моё зрение, тихо ошеломила меня.

По какой-то причине от его акварельных глаз исходил ледяной холод, создавая иллюзию, будто он понижает температуру в комнате.

Ах, наверное, я слишком небрежно смеялась.

Я быстро успокоила выражение лица.

— Ты пришёл, Каган?

Я вскочила со стула.

Маркиз и его жена тоже оглянулись и встали, чтобы поприветствовать его.

－О, нам повезло.Мы увидели герцога в его резиденции в такое время.

— Добро пожаловать, герцог. Я беспокоюсь, что мы могли помешать вам провести время вместе.

Пока маркиз и его жена поздоровались, Каган молча стоял и просто смотрел на них. Но вскоре его холодный взгляд смягчился, и он медленно открыл рот.

－Я не давал никаких обещаний жене.

«Жена».Я чувствую себя такой смущённой, и мои щеки горят, потому что он впервые называл меня по титулу перед другими.

－Ух ты, вы так скучали по мне, что пришли сюда.

Несмотря на озорные слова Джейса, у Кагана было резкое выражение лица, и он даже не пошевелился.

－Джейс.

— Да, почтенный герцог.

Холодный взгляд, который был раньше, беспокоил меня, и я посмотрел на двух мужчин с несколько нервным видом.

Каган поднял руку, которая была у него за спиной, и протянул её Джейсу. А в другой руке он держал книгу.

Эта была толстая книга в тёмно-коричневой кожаной обложке. Выгравировано роскошным золотом название было на языке Империи Эльконов.

－Ух ты, вы наконец-то получили эту книгу!

Лицо Джейса просветлело. Затем уголки рта Кагана расслабились, когда он посмотрел на него.

Как будто холодный взгляд его глаз сейчас был ложью.

－Да. Посыльный принёс её сегодня утром.

－Это совершенно новая книга. Могу ли я первым прочитать её? Я не смог её прочитать, потому евнух в Эльконе сказал, что она сейчас недоступна.

－Читайте медленно и столько, сколько хотите. Я не тороплюсь.

－Спасибо, я как раз из тех людей, которые читают как улитка, хаха.

К счастью, это не похоже на обычную композицию "плохого родственника", так что я рада оказаться в её центре.

Думаю, именно поэтому я стала сидела свободно.

Джейс взволнованно поднял книгу, как ребёнок, получивший игрушку, которую он давно выпрашивал.

Затем он повернулся к маркизе и многозначительно заговорил.

－В конце концов, вы тот, у кого нет недостатка, не так ли?

Маркиза коснулась уголков своих красных век и избегала зрительного контакта.

－ Кто мог бы подумать, что у нашего герцога есть недостатки?

Настал момент.Мне нужно сделать шаг.

－Эй, Каган, хочешь присесть?

Лёгкий голос вырвался из моего горла, как будто собирался улететь. Любой, кто мог бы его услышать, голос звучал слишком взволнованно или слишком нервно. От смущения я слегка прочистила горло и выпрямила спину.

В любом случае, я теперь хозяйка. Если бы я ему не посоветовала сесть, он мог бы просто стоять там, как колышек, а затем уйти.

Хотя было неловко уступать место человеку, который был владельцем этого поместья.

— ...Да.

Он сел на стул несколько нерешительно, как будто это вообще не было запланировано.

Каган, сидевший рядом со мной, опустил глаза и ничего не сказал. Глаза, смотрящие в чашку чая, были спокойными.

Ему нравится это, или нет?

Прожив в особняке три недели до свадьбы, я имела с ним лишь минимальный контакт. Он был очень занят, а особняк был слишком велик, чтобы случайно наткнуться на него. Нам было бы лучше поужинать вдвоём и совершить небольшую прогулку.

Он всегда был тихим и резким.

Умеет ли он смеяться? Мне кажется, я видела его улыбку всего несколько раз.

Но значит ли это, что он никогда в жизни не смеялся? Это не то, чего я не могу понять, поскольку он человек, который долгое время прожил суровую жизнь норсканского охотника.

Нет, может быть, потому что он умелое управляет своими эмоциями?

－Попробуй. Это моя любимый сорт.

Вчера вечером именно этот мужчина подарил мне такой мягкий и сладкий поцелуй.

Он бережно обнимал меня и ласкал.

Он вытирал моё спящее тело.

Ох, не знаю, кто его учил, но он даже простыни поменял.

－А если тебе это не по вкусу, у нас есть и другие сорта чая.

Я говорила, но душа моя пыталась покинуть тело и улететь в далёкое место. Мое лицо становилось все жарче и жарче, настолько, что я почти выдыхала пар.

Ох, я боюсь того, как я выглядела перед этим мужчиной, пока спала...

－Аромат лёгкий и приятный.

Даже то, как его длинные вытянутые пальцы нежно обхватывают чашку чая, выглядит странно, что, вероятно, означает, что моё психическое состояние снова пошатнулось.

－Я рада, что тебе понравилось.

Наверное, мне удаётся естественно улыбаться.

－Оно полезно для восстановления после усталости, поэтому было бы неплохо его время от времени пить.

Было трудно установить с ним правильный зрительный контакт.

Как этот человек может так спокойно смотреть на меня? Означает ли это, что, глядя мне в лицо, ты не думаешь о той грязной ночи и пытаешься сохранить хладнокровие?

У него было такое выражение лица, будто он полностью выполнил свои обязанности, а затем полностью отряхнулся.

－Это действительно что-то новое.

Внезапно, словно вытесняя неловкий воздух, маркиз Резин открыл рот.

－Как и ожидалось, чем больше я на них смотрю, тем больше они сочетаются друг с другом, как картина.

Маркиза снова согласилась, словно ждала.

－Это верно. Я горжусь, просто глядя на то, как эти два так дружелюбны. Интересно, как был бы рад предыдущий герцог, если бы увидел это.

Я взглянула на Кагана.

Потом наши взгляды встретились, и я, несмотря на смущение, слегка приподнял уголки рта, но он совсем не улыбнулся. Когда тема сменилась на рассказ о предыдущем герцоге, он сузил брови и выглядел так, словно был погружен в сожаление. Наверное, он скучаю по своему приёмному отцу.

Я также подумала о предыдущем герцоге, которого видела на портрете. Хотя он выглядел пожилым, у него была приятная внешность. Его тёмные волосы и широкие плечи выглядели так же, как у Кагана, поэтому незнакомец мог бы подумать, что он действительно богатый человек.

Он был усыновлён в качестве приёмного сына в возрасте 20 лет и унаследовал герцогство в возрасте 22 лет.

Прошло всего два года.

Может показаться, что для установления связи между отцом и сыном требуется более длительный период времени, но Каган, похоже, искренне уважал своего приёмного отца.

— Так не стоит ли тебе тоже поскорее жениться, Джейс?

Джейс застонал от неожиданной атаки маркизы.

－Мне и так хорошо, мама.

－И так хорошо? О, я не удивлена, что ты так думаешь, тебе легче жить, как жеребёнок,даже когда ты вырос.

На этот раз, похоже, начнётся преждевременная травля старых холостяков. Обычно дворяне должны были женится в возрасте около 25 лет, так что Джейсу оставалось еще два года.

— Разве у тебя не все в порядке с леди Хасвин?

Немного удивило то, что Каган тоже участвовал в этой войне.

－ Она похоже на милую девушку.

Он был человеком, которого не интересовался любовной жизнью других людей.

— Не говори таких ужасных вещей, герцог.

Джейс с отвращением покачал головой.

－Мы с ней не можем быть больше, чем друзьями. Я всё время видел, её как ребёнка который бегает в подгузниках.

－О боже, ты снова говоришь такие недостойные вещи. В каком подгузнике, вы говорите, бегала драгоценная юная леди?

－В любом случае. Как я могу жениться на ней? Это пытка для нас обоих. Если я попытаюсь попросить её поцеловать меня, я получу кулаком по лицу.

－Джейс! Думаю, будет интересно посмотреть, как далеко ты сможешь зайти с такой идиотской чепухой.

— Ну, если мне нужно действительно женится.

Он засмеялся, не обращая внимания на открытые глаза маркизы, затем повернул голову ко мне.

— Думаю, я приму решение только тогда, когда появится такая дама, как герцогиня Вэйривер.

У меня было такое чувство, словно меня покрывал холодный пот. Я знаю, это просто дружеская шутка, но Каган просто отвёл глаза и наблюдал за мной, как бы наблюдая за моей реакцией.

－Не знаю,если ли ещё леди такая же как я.....

Может ли человек замёрзнуть насмерть от одного лишь холодного взгляда? Я провела рукой по холодному затылку, как будто меня смущала озорство Джейса.

－Я уверена, что она найдёт такого же холостяка, как герцога Вэйривер.

－Хохохо －тихо рассмеялась маркиза.

А потом Джейс рассмеялся.

Не знаю, что смешного в том, чтобы смущать людей, но хорошо, что они не обижаются на то, что я говорю.

С другой стороны, выражение лица Кагана стало еще более суровым.

－Ух ты, вы это слышали, герцог? Мне разбили сердце еще до того, как встретил её.

Цвет моего лица также слегка покраснел. Я так зла, что краснею? Я узнала, что слова и действия, которые чрезмерно демонстрируют супружескую привязанность, недостойны, но не зашла ли я слишком далеко?

Каган теперь начал смотреть на меня взглядом, который грозил сжечь меня заживо. Он открыл губы, как будто собирался высказать слова критики, затем закрыл их, и у меня в горле пересохло.

Ты делал это с моим телом своими губами...

Нет, хватит думать об этом.

－Я только что потерял своё сердце, поэтому, пожалуйста, не говори какое-то время о браке, мама.

－И что мне делать, тебя жалеть? Как мать, я так рада, что глупая мечта моего сына разбилась.

Джейс, человек, который усугубил ситуацию, похоже, нами не интересуется.

－Но у меня еще много свободного времени, у меня осталось три года, чтобы последовать примеру уважаемого герцога.

Мой муж смотрел на меня так долго, как только мог, и в конце концов перестал смотреть мне в глаза.

－Тогда учись у меня,Джейс.

Я снова и снова думала, не сказала ли я что-нибудь, что рассердило бы Кагана.

Но я не знаю.

Теперь я не могу спрашивать все, что мне интересно, как ребёнок.

Вот и все.

－Ой.

Джейс внезапно постучал по моему колену, как будто вспомнил что-то важное.

－Я слышал, что принц Зик является экспертом в рыбной ловле, не должен ли мой отец, который на самом деле является мастером рыбной ловли, преподать ему урок? Мама также сказала, что ей следует встретиться с герцогиней Шуман, прежде чем вернуться домой.

Прежде чем он успел услышать ответ маркиза и его жены, Джейс встал, сжимая в руках книгу.

— Хорошо, а теперь вставайте.

— О чем ты говоришь?

Маркиза, которая ела малиновый пудинг, сваренный в сливках, отвела взгляд.

－Думаю, у нас принято неторопливо выпить чашку чая с герцогом. Нам сейчас есть что обсудить.

Я и следующий раз могу поздороваться с герцогиней Шуман.

Джейс схватил маркизу за руку, как охранник, утаскивающий преступника. Она нахмурилась в замешательстве.

－Посмотри на этого парня? Ты говоришь это потому, что хочешь быстро прочитать книгу о мифах, о демонах и тому

подобном?

－Он не демон, он король монстров.

－Разве это не одно и тоже?

— Хмм, Джейс прав, мэм.

В конце концов, маркиз, находившийся посередине двоих, проголосовал за идею пойти на помощь принцу Зику, и маркиз неохотно встал.

— Тогда приятного времяпровождения вам двоим.

Я ясно вижу истинные намерения Джейса, когда он молча кланяется, проявляя преувеличенную вежливость по отношению ко мне и Кагану.

Как только мы остались одни, я нарушила тишину, воцарившуюся в гостиной, и заговорила первой. Я не знала, что могу услышать резкую критику в адрес своего поведения ранее, но мне не хотелось упускать возможность поговорить с мужем впервые после «такого» утра.

— Хотите еще немного отдохнуть?

Теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что я дала аналогичную рекомендацию человеку, который приехал за мной в Тесену, 1 месяц назад. Моему жениху, который вышел из роскошного семейного экипажа Стейнвей и молча стоял перед воротами, чтобы познакомится.

Теперь он мой муж, а не жених.

Хотя он не приходил ко мне, как тогда.

— Если только ты не очень занят.

Наступило короткое молчание.

— ...Да. Тогда подожди минутку.

Каган повторил ответ, который дал ранее, и сел на стул.

Внезапно чашку наполнил новый чай. Аромат был слаще предыдущего. Тепло вернулось в тёплую чашку. Я наполнила пару чашек чаем, который дала мне Джуди, а затем положила цветок персикового цвета размером с ноготь моего большого пальца.

－Могу ли я прочитать эту книгу позже, мне интересно узнать о драгоценной книге, которую, как вы сказали, получили?

Я чувствовала, как тепло в моей голове мягко распространялось по всему телу. Они используют переферментированные чайные листья? Было ощущение, будто наступает что-то похожее на опьянение.

Каган посмотрел на лепестки цветов в чашке, как будто задаваясь вопросом, можно ли их есть, а затем тихо поставил чашку.

－Там не очень интересное содержание. Оно на старом элконском языке, поэтому его сложно читать. Говорят, эта хроника,

написанная с точки зрения монстра, ничем не отличающаяся от Библии.

В это время я немного гордилась тем, что понимаю Элькона так же, как и другие дворяне, и что Каган тоже знал этот факт.

— И все же мне любопытно, я тоже хочу это прочитать.

Я просто хочу прочитать книгу, которую тебе так трудно было найти, потому что она тебя заинтересовала.

— Позже, после того, как граф Регин все это прочитает, и после того, как ты тоже это прочитаешь, Каган.

－Пожалуйста, сделай так.

Увидев, как он кивнул головой и велел мне поступать так, как я хочу, я с гордостью выпалила.

－Кажется, граф Резин очень уважает тебя.

И я тоже тебя уважаю.

Я всегда восхищалась героями, преданными миссии и справедливости.

Мой муж,именно такой рыцарь.

Но Кагана моя похвала, похоже, не очень впечатляла. Вместо этого он тихо посмотрел на меня еще более тёмными глазами и открыл рот.

— …Джейс, кажется, развлекал тебя.

На мгновение я подумала, что это ответ на книгу, но вскоре поняла, о чем он говорит.

Полагаю, он говорит о том времени, когда я смеялась с широко открытым ртом. Я несколько сожалела об этом поступке, поэтому честно призналась в этом, хотя и стыдилась.

－Я действовала слишком неформально. Я поняла, это слишком поздно. Личность графа Резина очень яркая, и за ним весело наблюдать, как за озорным мальчиком.

－Ему двадцать три года.

Острие упало прежде, чем я успела договорить.

Я убрала свою слабую улыбку и внимательно изучила выражение его лица. Теперь он был спокоен, но злился ли он по-прежнему?

－Прошу прощения, я грубо выразилась по отношению к графу.

Я была взволнована без всякой причины, но потом почувствовала, будто меня облили холодной водой, и раздался несколько унылый голос.

－Нет, я имел в виду… Это не то, за что тебе следует извиняться передо мной.

Каган посоветовал ей не извиняться, но она даже не скрыла своего лёгкого вздоха.

Растерянные глаза.

Видно было, что он что-то отчитывает.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Поэтому я была немного озадачена, когда он внезапно сменил тему.

— Я даже не знал, что ты перенапрягаешься.

Укоризненный взгляд в его глазах остался прежним.

－Прежде чем пойти в твою спальню, я думал что буду осторожен, но в конце концов я проявил неосторожность и должен был тщательно проверить твоё состояние. Я не должен был слушать тебя только потому,что ты сказала, что все в порядке.Мне следовало как следует проверить твоё состояние......

－Прости меня, я никогда не позволю такому случиться снова.

«Прощение.»

－Нет, со мной все было в порядке.

Я быстро вскинула руку и решительно отрицала это.

Я была не в состоянии выслушивать столь продолжительные размышления. Вообще-то, я должна извиниться за то, что произошло вчера.

Если и был кто-то виноват, то это была я. Я не могла начать и закончить так же верно, как Каган.

Не имея возможности ничего сделать, я легла и заснула одна.

－На самом деле, я чувствую себя более отдохнувшей, чем вчера.

Моё состояние сейчас отличное. Мила сказала, что мышечная боль это нормально.

Я просто говорила ему,чтобы успокоить его.

Взгляд Кагана начал колебаться.

－Было ли это так тяжело? Для нормального человека мышечная боль…

－Нет! Это неправда. Сначала я, конечно, в некоторой степени тоже так думала,но всё в порядке.

Неужели эту тему можно обсуждать средь бела дня? Разве не табу обсуждать ночные дела днём? Нет, для обычного человека мышечная боль — не редкость, не так ли?

Его глаза стали еще темнее.

－Я пренебрёг своим долгом.

Тень отчаяния упала на его лицо. Словно он был плотником, который позже понял, что допустил ошибку, пропустив кирпич при строительстве стены замка для своего драгоценного хозяина.

В этот момент мне стало ясно в нем одно. Дело в том, что круг обязанностей Кагана шире и строже общепринятых норм, согласованных в аристократическом обществе.

— Нет, ты хорошо справился.

Но я хотела принять во внимание обстоятельства.

－Я слышала, ты вчера вечером потратил достаточно времени и усилий.

Он сказал, что сделал все, что мог, как жених. Он не виноват в том, заставляет её волноваться из-за своего тела скрытого под приличной одеждой.

－Это потому, что я нервничаю без причины.

Глядя в его сомневающиеся глаза, я твердо сказала:

－Можно ли сказать, что я недостаточно возбудилась? Это моя вина.

Не знаю, почему мне пришлось его утешать, но мне хотелось. Разве не было бы справедливо, чтобы у верного мужа была верная жена?

Это было потому, что я не могла выразить это ему. Это моя вина, что я плакала, как бессловесное животное, а потом заснула. Лучше было бы хотя бы сказать несколько слов признательности за его тяжёлую работу в первый вечер.

Почему Мила мне этого не сказала?

«Каган, ты проделал отличную работу вчера вечером. Большое спасибо за твой тяжёлый труд.»

Даже если я скажу что-то вроде этого... Нет, было бы еще страннее, если бы это было так формально, так что буду честной.

－Мне понравилось....

－Я должен идти.

Внезапно Каган встал.

－А? Уже?

Я смутилась и встала следом за ним. Стул со скрипом отодвинулся назад. Когда он вышел из гостиной, даже не оглядываясь, его шаги были такими, что мне пришлось бежать, чтобы не отставать от него.

－К, ах.

Я попыталась остановиться, когда увидела, как он выпрямился на мой зов, но из-за скорости, я в итоге врезался в него.

－Извини, я спеши...

Я даже не могла поднять голову и потёрла лоб там, где она задела его лопатку или что-то в этом роде.

Я чувствовала, что хочу скрыть свое лицо.

На мгновение мне захотелось поискать мышиную нору, когда я услышала над головой лёгкий вздох.

Меня схватили за руку, которая потирала мне лоб.

－Ты в порядке?

Мои щеки были обхвачены большими руками, и я естественно подняла голову вверх.

Каган стоял прямо передо мной, изучая моё лицо. После того, как он так на меня посмотрел, как вчера вечером когда он поцеловал меня...

－Ну, мои волосы немного растрёпаны.

Я быстро пригладила волосы, пытаясь прогнать воспоминания, которые время от времени наплывали на меня.

Затем его глаза медленно скользнули по моему лицу. Его сильные пальцы провели по моему лбу и щекам, убирая выбившиеся волосы. Тем временем я просто спокойно смотрела на него, как зачарованная.

По какой-то причине моё сердце сильно билось. Я думала, что он совсем другой человек, чем был в постели из-за его холодного отношения, но его прикосновения были такими же сладкими и нежными, как и вчера. Внезапно волосы сбоку распустились и упали мне на плечо.

－Вот.

Каган протянул мне что-то блестящее.

— Я думаю, тебе нужно завязать волосы.

Это была золотая лента, украшавшая мою повязку на голову.

－О, спасибо, Каган.

Я покраснела и взяла ленту. В тот момент, когда кончики наших пальцев соприкоснулись, моё сердце защекоталось и сжалось. Хоть мне и было так неловко, было обидно, что он быстро убрал от меня руку.

Он спросил меня с суровым выражением лица.

— Ты хочешь мне еще что-нибудь сказать?

Услышав тихий шёпот, я неосознанно задержала дыхание, а затем выдохнула.

Это было не потому, что у меня были какие-то конкретные дела.

На самом деле, я встретилась с ним, потому что хотела сказать ему, что сожалею о том, что вчера вечером доставила ему такие неловкие

неприятности.

Я думала, что он рассердился на меня, но вместо этого он извинился, и вместо того чтобы убежать,и остановился чтобы поправить мои волосы. Этого человека трудно узнать.

— Ты, должно быть, занят, но я просто провожу тебя в сад и прогуляюсь.

Послышался глухой смех.

Он мой муж. Почему я так нервничаю?

— Я пойду один.

Каган дал еще один холодный ответ. Но прежде чем я снова смогла погрузиться в свои мысли, он протянул руку, заправил прядь волос с одной стороны моего уха, и ушёл.

— В следующий раз мы прогуляемся вместе.

Я осталась в пустой гостиной и вернулась в спальню в ошеломлённом настроении. Люстра на потолке спальни мерцала, отражая солнечный свет, просачивающийся сквозь стеклянное окно. Я лежала в постели и долго смотрела на пейзажи, которые видела, не уставая от них за последний месяц.

Что это такое? Это чувство. Я не знала, как выразить это странное урчание. В любом случае, я снова и снова обещала себе, что сегодня вечером никогда не засну первой.

Он вытянулся, заправил прядь волос с одной стороны за ухо и ушёл. Может быть, он придёт в гости не сегодня, а завтра или через несколько дней, ну да ладно.

— Мэм, хотите, я задёрну шторы?

Мила, пришедшая зажечь свечу, увидела меня лежащею, прошептала и спросила.

— Нет, я скоро встану, мне нужно подготовится перед ужином.

－Я слышала, что герцог приезжал сюда, потому что хотел увидеть свою жену?

Я прищурилась на Милу, которая прикрывала рукой дёргающийся рот.

－Он зашёл, чтобы передать книгу от графа Резина.

－Ах, это все оправдание. Мог ли он приказать слуге передать книгу?

－В любом случае, я хочу увидеть мисс Диану сегодня.

Я медленно изменила свою позицию. Опасно продолжать разговор, который может задеть достоинство.

－Леди Диана, вероятно, находится в музыкальной комнате или библиотеке со своими друзьями. Обычно она прячется в тех местах, когда приходят незнакомые гости.

Сводная младшая сестра Кагана, Диана, с осени прошлого года училась за границей в королевском институте,но сейчас вернулась на некоторое время в Вэйривер, чтобы присутствовать на свадьбе своего брата.

Мы встретились и поприветствовали друг друга впервые три дня назад, но еще не обменялись даже парой слов. Насильно не поймаешь двенадцатилетнюю девочку, которая при попытке с ней заговорить почти не реагирует и убегает.

－Я хотела младшую сестру с самого детства. Мне хотелось бы познакомиться с мисс Дианой.

«Пожалуйста, пришлите мне младшую сестру. Мою милую младшую сестру.»

Было время, когда я молилась так каждый день.

－Хотя леди Диана выглядит спокойной, она очень непослушная.Даже если она вам не нравится, вы будете жить вместе с осени, так что знакомьтесь с ней потихоньку.

Мила сморщила нос и покачала головой, как старшая сестра, намеренно сплетничающая о любимой младшей сестре.

－Кстати, наш герцог сегодня приедет домой рано чтобы поужинает со своей женой, верно?

－Мне нужно пойти проверить кухню, хорошо ли готовится рекомендованная вами специальная здоровая пища.

Когда Мила вышла из комнаты, напевая что-то о блестящем будущем.

Я планировала использовать то немногое свободное время, которое у меня было, чтобы написать письмо монахине церкви Тесена,

но мои тяжёлые веки продолжали мешать.

Я уснула в одно мгновение.

Во сне я увидела ребёнка, похожего на Кагана.

Поле с пышной зеленью.

В центре доски бродят огромные существа, по которым сложно определить, дикие они звери или монстры. Малыш сидел в корзинке между ними, без всякого страха держа большой палец во рту.

Ребёнок с тёмными волосами, как у Кагана, и глазами, сверкающими, как пистолеты.

Однако цвет его глаз, которые спокойно смотрели на меня, в отличие от глаз маленького ребёнка, был фиолетовым, напоминая

мои.

Вдруг малыш протянул ко мне свои короткие, пухлые ручки. Жест, который, казалось, просил об объятиях, был просто восхитителен.

«Малыш.»

Я наклонилась и подняла ребёнка. Когда я лелеяла душу, обитающую в моем нежном и хрупком теле, неожиданно мощная энергия, казалось, переполнила меня.

«Ты король этого места».

Это заставило меня улыбнуться. Малышу, казалось, было удобно у меня на руках, он прислонился ко мне своей пухлой щекой. Его волосы, источавшие сладкий запах молока, колыхались на ветру и щекотали мне подбородок.

«Ты здесь, чтобы быть моей семьёй?»

Словно вместо ответа малыш широко открыл ротик, зевнул и еще сильнее прижался ко мне.

Каким-то образом чувство привязанности вспыхнуло глубоко в моем сердце и в моих глазах.

Благодаря тому, что на моей свадьбе присутствовали пять членов королевской семьи, я остро осознала тот факт, что получила незаслуженного спутника жизни, который казался сном. Список почётных гостей был следующим. Император Филиаре VIII и его жена, 3-й принц Зик с женой и 5-я принцесса Джоана. Император тепло улыбнулся, сказав, что едва не пропустил свадьбу верного подданного, спасшего страну, из-за довольно поспешно назначенной свадьбы.

Сразу после окончания церемонии император и его жена поспешили обратно в столицу, чтобы поприветствовать короля и его жену из Королевства Кошанти. Среди остальных членов королевской семьи были— принц Зик и принцесса Джоана.

Во-первых, принцесса Джоана была ровесницей Кагана и следовала за герцогиней Шуман, которая была старше её более чем на десять лет, как утёнок. Принцесса также была довольно тихой, поэтому было неясно, какой у нее характер.

В любом случае, она мне понравилась, потому что, как говорили, она была большой поклонницей герцогини Шуман, которая является

сильным союзником Вэйривер. Возможно, было бы безопасно считать принцессу и нашим союзником.

Принц Зик был немного необычным. Он откровенно расспрашивал о моей семье, но затем, похоже, потерял интерес и даже не разговаривал со мной. Однако удачей было то, что он проявил к

Кагану большую привязанность и относился к нему с уважением, называя его нашим герцогом.

Хотя было неясно, почувствует ли себя удачливым и Каган, которого весь день таскал его за собой.

Даже после ужина с его женой принц продолжал обсуждать с Каганом новое дело, которым тот собирался заняться. Сказав, что эту историю нужно подробно рассказать, они проигнорировали серьёзный взгляд нетерпеливых глаз маркиза Резина и пошли искать место в одиночестве.

－ У меня, у кого бестактный муж, нет времени знакомиться с

новой невестой.

Его жена, маркиза Шуман, также обладала своеобразной личностью.

— Нечего сказать, принцесса. Я благодарна принцу за то, что он пользуется благосклонностью нашего герцога.

－Хм. Какая польза от благосклонности принца, который слишком занят заботой о себе?Завтра я заберу Зика и уйду с ним, даже если это будет означать симуляцию болезни.

Княжна Шульман имела циничное выражение лица и тон голоса.

Утром она собиралась в своей комнате с дамами и играла в карты, делала перерыв во время ужина и снова брала карты, как только заканчивала есть. Лишь когда на улице стало совсем темно и в глазах начало заплывать, она встала.

После участия в женском финальном бою я завершила дневную работу, помогая принцессе лечь спать, и наконец вернулась в свою спальню.

－Можно войти, мэм?

Мила, пришедшая поменять цветы и ароматические свечи на маленьком столике у окна спальни, приветствовала меня. Они сказали, что атмосфера комнаты также оказывает существенное влияние на эмоции новобрачной, поэтому она каждый день усердно работала, меняя дневные и ночные украшения.

－В саду за домом цветут ландыши. Я подумала, что они будет красиво смотреться вместе со светло-розовыми пионами, который мне принесла Полли.

－Спасибо, Мила.Цветы очень красивые.

－Если бы они зацветут на несколько дней раньше, из них можно было бы составить букет. Ландыши такие же белые и красивые, как и вы.

－Летом я легко загораю,так что это не про меня.

－О боже, даже если ваша кожа обожжётся, вы будете как лебедь передо мной и герцогом!

－Ахаха.

Я не говорила, что предпочитаю любоваться цветами в их естественном виде, а не собранном. Я хотела доставить ей удовольствие так же, как Мила хотела доставить удовольствие мне.

И скоро у меня будет возможность прогуляться с ней и, естественно, рассказать о своём вкусе в цветочных украшениях.

— Тогда отдохните немного. Если я вам понадоблюсь, позовите меня в любое время.

— Спокойной ночи, Мила.

Запах горящих в камине дров был тёплым.

Я бросилась на кровать, накрытую уютным одеялом из гусиного пуха.

Усталость дня испарилась.

Когда я впервые приехала сюда, комната была настолько просторной и роскошной, что я не могла почувствовать её уютной.

Каждый день, когда я приезжала в Вэйривер, мне всё нравилось. Роскошная обстановка, подобная дворцу во сне, была отремонтирована, чтобы мне было удобнее, и мне привезли изысканные блюда, которых я никогда раньше не пробовала, и редкие драгоценности, которых я никогда не видела даже в книгах.

Моя наставница, миссис Харберт, дула холодным ветром, как суровая зима, но это не означало, что она относилась ко мне несправедливо. Должен быть хотя бы один учитель, который

будет несколько строгим. Ее преданность Вэйривер и семье Стейнвей нашла отклик во мне, поэтому я училась ей и доверяла ей.

Казалось, весенние дни пролетят в мгновение ока. Но грядущее лето и каждый новый сезон будут по-своему прекрасны.

Когда Каган сможет отдохнуть? Этого одержимого принца нужно как можно скорее освободить.

Думаю, Каган сегодня тоже будет спать в своей спальне, верно? Или может ему стоит зайти в мою комнату. Но уже был вечер...

Я лежала на боку, прижавшись одной щекой к простыне. Я вытащила подушку, на которой он, возможно, спала

прошлой ночью, и прижала её к груди.

Я вспомнила сон, который мне приснился некоторое время назад, когда я вздремнула. Прежде чем я это осознала, мои воспоминания стали туманными.

Осталось только смутное ощущение, что я держу на руках очень милого малыша.

Но, вероятно,это был не вещий сон. Судя по тому, что я слышала от своих родителей, мои вещий сны, когда я была ребёнком, появлялись в форме животных или фруктов, а не человеческих фигур.

Во-первых, мы только недавно провели нашу первую ночь. Причина, по которой я так думаю, вероятно, заключается в том, что Мила очень заботилась о моём здоровом питании и внушила мне дух «будущего Вэйривер»..

В любом случае, когда-нибудь у меня тоже будет ребёнок, верно? Если только у меня или Кагана нет особых проблем.

Мое любопытство росло по поводу того и этого. На кого больше будет похож первый ребёнок нашей пары: девочка или мальчик и когда он родится? Я хочу быть любящей матерью, как мои

родители, но каким отцом будет Каган? Воспитание наследника, который в будущем станет лордом, отличается от воспитания обычного ребёнка и т. д.

— …Каган?

Я проснулась, чувствуя, как трясётся кровать во сне.

Я увидела суровое лицо человека, который остановился и приподнял одну сторону одеяла.

— О, когда ты пришёл?

Пока я протёрла глаза и отвернулась в сторону, он осторожно забрался под одеяло. Затем матрас под его тяжестью просел, а затем сплющился.

Я знаю этот вес.

Я опустила взгляд без всякой причины, потому что почувствовала, как ко мне возвращается ощущение того момента, когда я обняла его большое, тяжёлое тело всем своим телом.

— Прости, что разбудил тебя, я думал, с тобой все будет в порядке, потому что ты крепко спала.

Каган, который лежал по стойке смирно, едва соприкасаясь нашими плечами, извинился передо мной.

От него исходил чистый мыльный запах. Темно-каштановые волосы были такими мокрыми, что даже в лунном свете казались чёрными. На затылке, из-под воротника его белоснежной шелковой рубашки, выглядывало слабо сияющей кулон, которое я подарила ему на свадьбу.

Я не смогла скрыть улыбку от его искреннего приветствия и посмотрел ему в глаза.

Мы познакомились только во время последнего дня помолвки и бывали дни, когда мы не могли видеться по два дня, но теперь, когда мы официально поженились и даже делили постель, это казалось безликим приветствием. Более того, сегодня мы были вместе до рассвета, виделись днём и ели вместе до ужина.

－ Как твои дела?

Что касается меня, я просто восприняла это как шутку.

Однако Каган закатил глаза и начал сопротивляться, как будто его застали врасплох. Он нахмурился, словно вспоминая какое-то неприятное воспоминание, а затем ответил смиренным тоном.

－В целом, все было в порядке.

Его мягкий голос сотряс пространство и достиг моей талии. Возможно, это было моё настроение, но по какой-то причине мне стало щекотно, поэтому я слегка изогнула свое тело. Мне было странно лежать спиной, поэтому я легла набок и смотрела на него.

— Ты устал, не так ли? Принцесса жаловалась, что принц Зик

бродил с тобой по замку с раннего утра?

Край одеяла слегка шевелится и касается моей кожи каждый раз, когда его грудь поднимается и опускается.

Температура воздуха внутри одеяла также немного повышается. То, что я лежала рядом с ним, углубило ощущение реальности.

－Я не особенно устал.

Он тут же отрицал это и взглянул на меня. После умывания горячей водой мои красные губы нерешительно сомкнулись, но потом снова открылись.

— Но если ты сегодня плохо себя чувствуешь…

— Я же сказал тебе, что сейчас я в хорошем состоянии.

Я чувствовала это сквозь тонкую гладкую ткань его рубашки. Кожа твёрдая, как поверхность кожаного дивана, а температура

тела выше, чем у меня. Текстура была настолько потрясающей, что я начал её поглаживать, но меня остановил он, схватив меня за руку.

— Левана.

Его большая рука легко держала её. Удивительно было, как его руки скрывали мои пальцы, которые были длиннее других, так что даже кончиков пальцев не было видно.

Мужчина, который обнял меня и нежно поцеловал, был совершенно другим человеком, чем днём.

Мое сердце быстро колотилось.Человека с холодным, равнодушным лицом в моей постели не было.

Везде, где его губы и язык соприкасались, тающее удовольствие возникало и распространялось до моего живота.

Прежде чем я успела это осознать, он снял рубашку и остался голым. Я испустила горячий вздох, почувствовав, как на меня давит тяжесть.

－Каган......

Я крепко обняла его шею, которая была длиннее и толще моей. От холодных мокрых волос, скользнувших мимо моих ушей, у меня побежали мурашки, но я прижалась к нему еще сильнее.

Его руки зарылись под мои плечи. Их стянули вплотную, чтобы они плотно соприкасались друг с другом без каких-либо зазоров. Когда меня обняли так крепко, что у меня перехватило дыхание, мои глаза загорелись.

Я действительно никогда не знала этого чувства. Даже если бы я это услышала, я бы не смогла этого понять, пока не стала с ним

единым целым.

— Левана, если я причиню тебе боль.....

Я просто кивнула, даже не слушая, как он говорит мне остановиться.

Конечно, я не собиралась это останавливать. Время, проведённое с ним, может сблизить нас.

Было обидно, что время пролетело так быстро. Судя по моему недолгому опыту супружеской пары после помолвки с Каганом, я не думала, что мы сможем проводить весь день в разговорах и

оставаться вместе, как бедная, ласковая благородная чета Тесена.

Как дерево, поражённое бурей, я промокла и раскачивалась взад и вперёд, а затем открыла глаза в неподвижной темноте.

Я могла видеть его широкую спину, когда он тихо встал рядом со мной. Я зачарованно смотрела на золотистую кожу, блестящую от пота.

Судя по тому, как он посмотрел на меня.

Его томный голос уговаривал меня заснуть, как колыбельная.

－Тебе не о чем беспокоиться.

Он пересёк спальню обнажённым, взял с камина чайник и равнодушно ответил:

－Тебе ничего не нужно делать, ты…

Привыкну ли я к этому еще через несколько ночей?

Я моргнула ошеломлёнными глазами и задумалась, даже не думая о том, чтобы завязать спутанные волосы. Я надеюсь, что после выполнения своих благочестивых ночных обязанностей я хотя бы смогу сохранить выносливость и привыкнуть к этому, чтобы самостоятельно выйти и вымыть свое тело.

Когда я проснулась, я снова была одна. Проведя кончиками пальцев по коже и простыне,которая, как всегда, была мягкой, я обняла колени и в отчаянии зарылась головой.

«Ты сегодня тоже потерпела неудачу. Ты просто заснула.»

Тем не менее, я думала, что приобрела выносливость, научившись танцам и верховой езде после приезда в Вэйривер, но я ошибалась.

－Ха.......

Солнечный свет косо проникал в комнату через восточное окно. Единственным утешением было то,что солнце еще не поднялось до середины неба.

Мила вошла в комнату, толкая тележку в неожиданный момент. Пикантный и вкусный запах супа разлился по комнате. Мое мрачное настроение было беспомощно обезоружено перед лицом

сильного голода.

Я с радостью приняла поднос, предложенный мне Милой.

Ну ладно.

Мне сегодня тоже нужно хорошо питаться и много двигаться.

Моя выносливость будет постепенно увеличиваться.

Как только я закончила завтрак, я аккуратно оделась и вышла из комнаты. Я собиралась проводить принца Зика и его жену. На

этом сегодняшнее расписание заканчивается. По какой-то причине остальные гости заметили принцессу и последовали за ней.

Это означало, что это был её первый «настоящий праздник»

после свадьбы.

Стоит ли мне попросить Кагана вместе прогуляться по реке? Теперь нам нужно немного интимного времени, чтобы по-настоящему поговорить как пара.

— Где герцог, сэр Бен?

Я спросила Бена, которого случайно встретила на лестничной площадке. Это не очередной гость, это принц Зик. Благородный королевский дворянин, старавшийся быть ближе к новому жениху, чем к новой невесте, за исключением дня свадьбы.

Кагану не оставалось бы другого выбора, кроме как лично проводить его. Бен кивнул мне, сделал паузу, словно что-то прикидывая, а затем ответил.

－Он, вероятно, уже покинули Вэйривер. В зависимости от условий путешествия это может занять около－

— Возможно, это затянется.

Путешествовать?

－У него есть какие-нибудь срочные дела? Я думала, он сегодня со мной проводит принца Зика.

Бен действительно показал свое замешательство из-за моих запутанных слов.

－Вы случайно не слышали ничего от герцога?

－Что вы имеете в виду?

－Сегодня утром герцог уехал в Дубон. Через два дня будет пересмотрена власть Западной территории.

— Поэтому он должен присутствовать на собрании.

— Дубон… вы имеете в виду округ?

Он уехал в графство Дубон?

Сколько времени нужно чтобы добраться до туда? Это была территория где-то на юго-западе. Это было не близко все. Я подумала о карте империи, которую видела на уроке истории. Если сравнивать расстояние от Вэйривер до Тесен и расстояние от Вэйривер до Дубона.

－Это график, который обычно занимает около 10 дней.Герцог сказал, что вернётся рано, так что это может быть на день или два короче, чем обычно.

Однако из-за расстояния, даже если бы они вернулись сразу по прибытии, поездка все равно заняла бы 4–5 дней. Итак, даже если они сократят остальную часть маршрута, это будет среднесрочное и долгосрочное путешествие, которое займёт больше недели.

Это ни в коем случае не была поездка без предупреждения, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

Внезапно я растерялась из-за чувства изоляции, как будто осталась одна и не знала, что делать. Не говоря уже о получении комплекта ключей, я все еще не умела выполнять какую-либо работу в качестве герцогини.

－Ну, говорят, что это регулярная встреча, проводимая каждую весну и осень. Этой весной дата встречи наступила немного поздно. Для нас это было напряжённое время, связанное с подготовкой к свадьбе.

－Похоже, вы забыли сообщить мне о встрече.

Бен подробно объяснил. Он подумал, что это небольшая ошибка.

－Мне искренне жаль. Мне следовало сообщить об этом герцогине отдельно…

－Я понимаю. Все были так отвлечены.

Как хозяйка, я была недовольна тем, что мне не удалось услышать ни слова о поездке, которую он должен совершать регулярно каждый год.

Но если вдуматься, это не было чем-то совершенно непонятным. Всего четыре месяца назад мы впервые заговорили о браке.И три месяца назад, когда Каган приехал ко мне лично, и мы

пообещали пожениться в тот же день. А месяц назад они начали жить в отдельных комнатах в Вэйривер и в итоге поженились.

Это был действительно было быстро. Естественно, не было времени встретиться с глазу на глаз и поговорить. И все же мне было лучше. Мне оставалось только научиться приспосабливаться

к новой жизни и покупать предметы роскоши, а большую часть практической работы и подготовки к свадьбе он взял на себя.

Кагану, вероятно, не хватило времени на сон.

— Может быть, он торопится, потому что обеспокоены тем, что мисс Леван живёт одна?

Сестра Тесена сказала мне это, когда я беспокоилась о срочном графике свадьбы. Хотя может быть это хорошая интерпретация глазами хорошего человека. С моей точки зрения, не было похоже, что он проводил свадьбу, потому что он был в политической спешке. Не только гости, получившие свадебное приглашение, но даже Мила подшучивала над ней, говоря, что понятия не имела, что жених так внезапно приедет в гости к своей невесте.

－С этого момента мне придётся внимательно проверять расписание герцога. Спасибо, что сообщили мне, сэр Бен.

Честно говоря, мне было очень неловко и стыдно, что я единственная не знала, что моего мужа не было дома, но не нужно было смущать Бена, которому было жаль меня еще больше.

Он покинул Вэйривер.

Я думала, что мы наконец-то проведём время наедине, но была немного разочарована.

Втайне я была рада вместе посетить поместье Вэйривер и сказать спасибо Ингестанской епархии.

－Хм, если так будет продолжаться, думаю, мне придётся отложить выход.

Период, когда владелец замка долгое время отсутствовал в замке. Мне, молодой жене, было бы неудобно бродить одной за пределами замка.

Увидев, что принц Зик и его жена уходят, как и было запланировано, я спустилась в часовню одна.

Часовня замка Элауно была очень просторной.«Элауно», что на языке эльконов означает «маленькая молитвенная комната». По иронии судьбы первая семья Стейнвей, которая лично спроектировала и назвала этот особняк, была в то время атеистами.

Это также была одна из вещей, которые мне так понравились в этом замке. Говорят, что общая архитектурная тенденция особняков заключается в строительстве простого главного дома для семейного использования, но часовня замка Элауно, как говорят, была построена большой, чтобы не только потомки семьи Стейнвей, но и её рыцари и даже слуги могли использовать его без ограничений. Возможно, поэтому её размеры были сопоставимы с часовней Новой церкви в Теснее.

Я сложила руки вместе, слегка поцеловала кончик указательного пальца и ступила на пол часовни. Сквозь красивые витражи, изображающие богиню и её детей, солнечный свет пяти цветов мягко окрашивал деревянный пол вишнёвого цвета.

И откуда-то послышалась тихое пение.Я думала, что это пение, но вскоре поняла, что это молитва. Я сидела на заднем сиденье и молча ждала.

В конце концов молящийся голос утих, и девочка подняла склонённую голову.

－Мисс Диана?

Я говорила с ней осторожно.и была очень рада увидеть круглые глаза девочки, которая обернулась, почувствовав моё присутствие. Несмотря на то, что вчера мы ужинали вместе, нам не удалось обменяться парой слов.

— О, здравствуйте, герцогиня.

Девочка с прекрасными золотистыми волосами, глазами голубыми, как осеннее небо, и щеками красными, как спелое яблоко, встала и преклонила колени. Это было бы вишенкой на торте, если бы она не колебалась и не выглядела неловко из-за меня, но в любом случае она была прекрасным ребёнком.

— Эм… как ваши дела, герцогиня?

－Всё хорошо. А как насчёт мисс Дианы?

— У меня тоже все хорошо.

Можно ли я сказать, что они брат и сестра? Хотя они не были кровными родственниками, не было никаких сомнений

в том, что они были братом и сестрой, поскольку они оба неловко приветствовали свою «семью», которую видели почти каждый день. Однако было что-то отличающееся,Каган при первом нашем знакомстве пристально смотрел мне в глаза.

А когда Диана видела меня,она просто убегала,поэтому я чувствовала себя так неловко. Сначала я беспокоилась, что она меня ненавидит. Мне посчастливилось услышать от Милы, что она от природы очень застенчива в дневное время.

－Извините, если я вас побеспокоила, я тихо молилась на заднем сиденье и собиралась уйти, но сначала хотела поздороваться.

Как и сказала Мила, мы можем узнавать друг друга постепенно. В любом случае этот ребёнок скоро уедет. Каникулы, которые она получила на свадьбу брата, продлились недолго, поэтому послезавтра ей бы пришлось вернуться в учебный центр Уинфрита.

Итак, когда наступит осень и Диана вернётся домой...

－Ну, это не помеха. Я закончила молиться и была готов уйти.

«Я хочу быть хорошей старшей сестрой.»

－Так что герцогине не придётся меня терпеть.

Диана с ярко-красным лицом, бормочущая мне слова уважения, была милой. Несмотря на то, что она была нетипично маленькой

для двенадцатилетней девочки, она была жалко хорошенькой.

Девочка, потерявшая отца, воспитывавший единственную дочь один в старости, и следующая за приёмным братом, которого отец заботливо воспитывал, словно готовясь к разлуке, как будто он был её родным братом.

Не знаю, хочет ли она этого, но я, выросшая единственным ребёнком, хотела иметь сестричку. Если бы у меня когда-либо была младшая сестра, моя маленькая голова была заполнена вещами, которым я хотела бы научить её.

— Ничего, если вы поужинаете со мной сегодня, если у вас нет других планов?

Но на данный момент достаточно пообедать.

В ответ на мой вопрос Диана поджала губы и на мгновение задумалась, затем кивнула.

－Извините, я занята.

－Что?

Внезапное извинение было немного неожиданным. Диана продолжала говорить, глядя на меня с несколько унылым выражением лица.

－Изначально вместо него мог бы поехать Бен, но мой брат не будет этого делать. Для женатого мужчины не очень желательно выезжать за пределы территории в одиночку, поэтому священник Бьорн неоднократно говорил ему, чтобы он оставил это Бену, но моему брату. …

Она замолчала.

Ах я поняла. Диана знала, что он собирается в Дубон. Перед этим Кагана отругал священник на глазах у сестры. Несмотря на то, что я думала о разных вещах, я держала рот открытым, поскольку впервые за такое долгое время видела, как Диана разговаривает.

－У моего брата не очень хороший характер.

«У Кагана?»

Я открыла глаза еще больше.

У него плохой характер? Парень, которого я знаю, всегда был порядочным и вежливым джентльменом. Разве он не был

человеком, который использовал крайние почести даже в постели и настаивал на этикете и процедурах?

Ни за что. Если бы Каган плохо обращался с Дианой, стал бы Бен, давний сторонник семьи Стейнвей, или няня Дины, относиться к нему с таким же уважением и служить ему, как сейчас?

Разумеется, показания Дианы нельзя было игнорировать в одностороннем порядке.

－Он... плохо обращается с мисс Дианой?

Думаю, я спросила осторожно, по-своему.

Диана закатила глаза в сторону и прищурилась, как будто смущаясь. По какой-то причине уголок её рта слегка приподнялся и дёрнулся.

— Честно говоря, иногда он ведёт себя немного грубо.

Брат, с которым она безоговорочно дружна, чей голос шепчет недовольство, как будто она просит моего согласия.

Это был тон оскорбленной младшей сестры.

Я расслабилась и издала небольшой смешок.

－Ну, это прискорбно.

Мужчина, которого я считала грубым и вежливым, должно быть, имел озорную сторону, играя с моей младшей сестрой.

Мне хотелось увидеть эту невообразимую сцену своими глазами. Мне не терпится узнать больше о Кагане.

Смогу ли я однажды естественным образом сблизится с ней?

Да, когда наступит осень. Пройдёт два сезона и Диана вернётся домой.

－Тогда, послезавтра, я провожу вас вместо вашего непослушного брата, это нормально?

Диана снова на мгновение задумалась и торжественно кивнула.

－Да.

Тем не менее, она добавила, что он плохой брат, не всегда, а только иногда.

－Я надеюсь, что мой муж, который находится в поездке, благополучно вернётся с работы. Надеюсь, я смогу быть хорошей старшей сестрой его младшей сестре. Пусть семья Стейнвей и река Уэй всегда процветают, как безопасная и щедрая страна, как сейчас...

Я произнесла простую, молитву и вышла из часовни. Я думала, что это всего на мгновение, но пятицветных свет, висевший на полу часовни, уже спрятал свой длинный хвост и спрятался под окном.

Я увидела слугу, входящего в часовню, как будто занимающего свое место рядом со мной, держащего в обеих руках свечу, чтобы возложить её на алтарь.

Я спокойно посмотрела на него.

Молодой человек, одетый в грязную форму слуги, немного покраснел от удивления и слегка пожал плечами, чтобы скрыть пятно на груди.

Стыдился ли он своей грязной рабочей одежды? Или ты думаешь, что это было грубо по отношению ко мне?

Богиня также сказала не стыдиться одежды, которая испачкалась от тяжёлой работы. Более того, он всего лишь один человек, который обязан своим тяжёлым трудом.

Отбросив мысль о том, чтобы украсть его драгоценное время отдыха, проповедуя мне, я просто одарила молодого человека самой милой улыбкой, которую только могла изобразить, и обернулась.

Обед должен был стать приятным отдыхом от тяжёлого рабочего дня. Какую надежду питает в своём смиренно свернувшись сердце молодой человек, сэкономивший такое время и пришедший в часовню из-за работы? Мои молитвы были постоянными на протяжении всей моей жизни. Я молилась только о том, чтобы иметь возможность жить как прекрасная дворянка. Потому что об этом всегда молились мои родители, которые научили меня любви.

Потому что жить, как те, кто оставил меня как сокровище в этом огромном мире, было величайшим счастьем, которое я знала.

С одной стороны, я прожила свою жизнь, осознавая, насколько я слаба.

Такова была реальность.

Ни мои родители, ни я не знали, что это счастливый мир для 15-летней девочки, оставшейся одной, без родственников, на которую можно было бы работать и иметь возможность постоять за себя, не попав в аварию.

Поэтому я просто молилась о том, чтобы я могла жить хотя бы как свеча, тепло освещающая холодный уголок мира. Дни молитв и благодарности за возможность добыть еду на день и жить под уютной крышей, где я могу избежать ветра и дождя, накопились, чтобы сделать меня тем, кем я являюсь сегодня.

Как живут другие люди? А как насчёт того слуги, который пошёл в часовню? А как насчёт других жителей замка Элауно? А как насчёт жителей Вэйривер, которые живут за пределами замка, занимаясь сельским хозяйством? О чем все молятся каждый день?

Молитва о благополучии и счастье каждого из них – это жизнь герцогини Вэйривер.

Как будто мне подарили незаслуженную удачу.

Если бы вы меня спросили, с чего начать... Я бы сказала изнутри, что ближе всего.

Другими словами, мне очень интересно, о чем Диана молилась ранее.

Когда я вспомнила, как она убежала и сказала, что у нее назначена встреча с друзьями, я снова задумалась.

Я разразилась смехом. Эта милая двенадцатилетняя девочка, должно быть, молилась, чтобы её непослушный старший брат совершил благополучное путешествие, верно?

－Мадам! Я слышала, что герцог уехал в Дубон?

Когда я добралась до своей комнаты, Мила, ожидавшая перед дверью, пришла в бешенство.

－Как он мог оставить такое важное дело только мне и своей жене? Во всяком случае, я этого не заметила.

Это верно. Я отступила и позволила ему уйти слишком рано?

— Успокойся, Мила. Герцог, должно быть, был в панике.

－Не могу передать вам, насколько я была занята с утра. Позже во второй половине дня я хотела отвезу вас двоих на озеро Рандел.

－Думаю, вы будете смеяться, миледи, но я чувствую себя не горничной, а няней для вас двоих.

Чем больше Мила жаловалась, тем легче мне становилось. Потому что я была не единственным доверенным лицом, не имеющим права делиться важной информацией?

Конечно, то, что герцог не делил работу с герцогиней и то, что герцогиня не делила работу с горничными герцогини, — это совершенно другой вопрос.

－Кстати, я решила сегодня поужинать с мисс Дианой.

Когда я заговорила высокомерным тоном, Мила ответила величественно, как и ожидалось.

－О боже мой! Две дамы, которых я люблю, решили весело провести время вместе.

－Я чувствую себя счастливой, просто слушая вас.

－Я не знаю, все ли пойдёт хорошо, пока дело не дойдёт до ужина. Тем не менее, я была рад, что мисс Диана заговорила со мной первой.

Она сказала, что сожалеет, что её брат был занят.

－Почему леди Диана заговорила с вами первой? Давным-давно маркиза Резин приходила со всякими сладостями и игрушками, но даже сейчас леди Диана редко разговаривает с маркизой первой.

－Правда? Могу ли я чувствовать себя польщенной?

－Вы можете гордиться так, как захотите.

－Ах, я надеюсь, что осенью, и мисс Диана сможет закончить учёбу за границей. Вы будете такими милыми сёстрами, что Каган позавидует.

－Давайте сделаем это. Чтобы у Дианы появилась маленькая племянница,Назовём этот план «сияющее будущее Вэйривер»?»

При её словах я зарылась в одеяло и засмеялась. «Сияющее будущее Вэйривер», казалось, внезапно стало синонимом Милы для второго поколения Кагана.

－Теперь это начинает звучать как прозвище.

Малыш.

Я не могу поверить, что у меня будет ребёнок. Я бы хотела, чтобы мы могли встретиться снова в ближайшее время. Однако, если ты придёшь медленно, у меня будет преимущество встретиться с тобой после того, как я достаточно изучу материнство.

В любом случае, я представила будущее, которого с нетерпением ждала. Хотя я прожила в Вэйривер меньше месяца, мне очень понравились Вэйривер и замок Элауно. Грядущее будущее и моё представление о том, как я немного повзрослею, изображались с единственной надеждой.

Это нормально — просто быть такой счастливой? Все ли так поначалу, когда вы выходите замуж?

－Когда завтра вернётся миссис Харберт, могу ли я попросить её научить меня материнству? Я устала бездельничать.

—Сударыня, вы хотите сказать, что отдыхали всего несколько дней и уже хотите учится? Среди знакомых мне знатных дам немало тех, кто подумывала о занятиях раз в неделю.

－Я такая глупая, потому что начала поздно учится, поэтому мне придётся много работать, чтобы наверстать упущенное.

В этом отношении мой строгий и целеустремлённый наставник идеально подходил мне.

На следующий день миссис Харберт вернулась. Получив слёзное прощание со стороны всех членов семьи Стейнвей, карета с миссис Харберт въехала в замок как раз в тот момент, когда карета Дианы направлялась в учебный центр Уинфрита.

－Эх, это были трудные каникулы. Я так волновалась и нервничала после двух дней безделья дома, что подумала, что у меня болезнь сердца.

Когда я спросил её, хорошо ли она провела отпуск, она ответила глубоким вздохом.

－Я не смею уговаривать герцогиню, но если не возникнет серьёзных проблем, могу ли я возобновить работу с сегодняшнего дня?

Действительно, было приятно это услышать.

－Да, пожалуйста, миссис Харберт.

Ощущение беспомощности и одиночества исчезло, как будто этого никогда не было раньше.

Не было времени думать ни о чем другом, поскольку я думала о том, чему мне нужно научиться, чтобы выглядеть настоящей дворянкой. Еще до того, как мне официально сообщили о моих обязанностях герцогини, мне предстояло подготовить массу работы.

Несколько дней пролетели быстро. Вакансию Кагана умело занял Бен, получивший доверенность на должность помощника герцога. Первые пять дней я провела без мужа, неоднократно подвергаясь

шокированию и ругательствам со стороны миссис Харберт за незнание даже здравого смысла,принятого в этом мире, и получая поддержку от бесконечно щедрой привязанности Милы.

И на 6-й день.

－Мадам! Герцог вернулся!

День, когда никто не ожидал возвращения Кагана.

Полли, маленькая служанка, сбежала по внешним ступеням колокольни, крича во весь голос. На её молодом лице была широкая улыбка, и она размахивал чем-то вроде швабры в руке.

— Уже? Какой сегодня день?

Наслаждаясь прогулкой с Милой в саду за обедом, я посмотрела на ворота замка, задаваясь вопросом, не ошиблась ли я с датой.

Было просто тихо. Из четырехколесной повозки не доносилось громкого шума. Если бы отряд лорда вернулся на территорию, охранники получили бы отчёт и уведомили бы их первыми.

－Где?

Может быть, Полли ошиблась? В то же время я быстро двигалась к воротам замка.

－Эй!Я здесь! Я видела сверху!

Прежде чем я успела это осознать, Полли подбежала ко мне и указала на берёзовую тропинку перед воротами замка. В этот момент я издалека заметила что-то чёрное, проходящее через ворота замка и с ужасающей силой бегущее по берёзовой тропинке.

Чёрный объект быстро приблизился и постепенно принял форму зверя с огромным, чудовищным телом. Хотя всадник, едущий на его спине, был довольно большим для человека, это был зверь настолько крупный, что казался обычным.

— Это Ишке, да?

Это была тёмная лошадка Кагана.

Не только личность всадника, едущего на ней, но и владельца лошади, герцога.

Но ни лошадей, ни экипажей не было видно. Не имея рыцарей, которые могли бы сопровождать его в Дубон, Каган остался один.

В мгновение ока он подъехал ко мне в двух шагах, остановил лошадь и слез. Он лишь кивнул, проигнорировал приветствия дежурного и Милы и пристально подошёл ко мне, пристально глядя на меня.

У меня было такое ощущение, будто я вижу его впервые за очень долгое время. Мне казалось, что я провела несколько дней, не ощущая по-настоящему отсутствия мужа.

－Левана.

Каган первым назвал моё имя, как будто ему нужно было что-то срочно сказать.

Тогда не было комментариев.

Я спокойно смотрела на него и ждала. На самом деле, это произошло потому, что я поздно вспомнила о приветствии, потому

что моё сердце дрожало от звука его грубого, запыхавшегося голоса.

Помню, я почувствовала то же самое, когда впервые услышала его голос. С тех пор как я стала жить одна, я редко развлекала рыцарей, поэтому редко разговаривала с мужчинами.

Голос Кагана, пришедшего сделать мне предложение, вызвал у меня незнакомое чувство, как будто он напрямую затронул моё сердце. Этот голос почему-то заставил моё сердце трепетать. Голос, который таял холодно и мягко, как чистый белый мокрый дождь, выпавший в тот день.

－Ты хорошо провёл время?

В конце концов я заговорила первой. Стараюсь сохранять несколько спокойное, достойное, аристократическое поведение.

Лишь мгновение спустя я заметила его гладкий, слегка вспотевший лоб.

Полуденное солнце теперь было слишком жарким, чтобы было комфортно в течение длительного времени. Это была идеальная

погода, чтобы сесть в карету. Но ты приехал верхом на лошади.

Не дожидаясь его ответа, я вынула из внутреннего кармана платья носовой платок. Она откинула зонтик назад и высоко подняла руки. Когда я нежно прижала его ко лбу и вытерла пот, он серьёзно посмотрел на меня, нахмурив брови, а затем смущённо поклонился.

— Ты что-то забыл?

Я его немного подразнила. Мне стало озорно от выражения лица мужчины, который, казалось, забыл, что сказать, и только

тяжело дышал.

－Да.

Он ответил немедленно.

Это правда потому, что ты мне не сказал? Это не значит, что ты покинул группу и вернулся один из-за одной этой причины, верно? Даже когда я думала об этом, я не могла не укрепить свою уверенность, поскольку красивые глаза акварельного цвета смотрели только на мой цвет лица, как будто они наблюдали за мной.

－Я так и думала что ты забыл.

Как ты мог совершить такую ошибку?

－Ты простишь меня?

Уголки моего рта все время были приподняты, так что, думаю, теперь я могу просто сказать, что злюсь.

－Ну,не знаю...

Тем не менее, я просто вежливо вытерла его лицо, как будто размышляя, простить его или нет. Она вытерла пот с его богатых щёк, вокруг ушей и провела платком по плотно сомкнутому подбородку к толстому затылку.

Ему нравится прижиматься к моей шее. Будет ли ему здесь тоже хорошо?.. Моя рука остановилась при внезапно возникшей смущающей мысли.

Она быстро отдёрнула руку, как будто её обожгли. Однако кончики пальцев, прикасавшиеся к его коже за носовым платком, были горячими, словно обжигали.

－Кроме того, ты, должно быть, очень устал, поэтому, пожалуйста, зайди внутрь.

Я откашлялась и обернулась. Мне кажется, что если я смотрю в его глаза, мои пошлые мысли включатся.

－Давай сначала поговорим после того, как ты примешь ванну и поешь.

Мила, вероятно, ушла, утащив с собой Полли, гадая, какова там атмосфера.

Я направилась к входу в главное здание, навострив уши при звуке тяжёлых шагов, следовавших за мной.

－Добро пожаловать, хозяин.

Рабочих, приветствовавших хозяина по дороге домой, и я попросила приготовить воду для ванны и еду.

Поскольку я шла впереди дворецкого, мне, естественно, пришлось давать указания.

－Когда ты ел? Ты, должно быть, голоден, так что лучше принять ванну позже…

Поднимаясь по лестнице, я оглянулся на него, опасаясь, что его живот будет выглядеть раздутым.

И я чуть не закричала. Область под животом, которую он прикрыл руками, абсурдным образом выставляла напоказ.

－Мне жаль.

Каган говорил тихо, слегка поправляя положение куртки, прикрывающей его спереди.

— Это потому что ты прикоснулась ко мне.

－Я?

Удивлённая искажённым тоном моего голоса, я промолчала.

Я собиралась спросить себя, когда я прикасалась «к такому месту» среди бела дня, особенно на открытом воздухе, когда моё

сознание внезапно коснулось носового платка, который был у меня во внутреннем кармане.

Похоже он возбудилась из-за этого.

－Ну, лучше всего сначала принять ванну, я тебе помогу, так что тебе не придётся ждать. После этого ты поешь.

Мысль заключалась в том, что ему нужно немедленно избегать внимания людей.

Я говорила немного громко, чтобы рабочие могли слышать, а затем схватила Кагана за запястье и пошла вверх по лестнице. Хотя его запястья были в два раза толще моих, а телосложение, казалось,

вдвое превышало мой вес, он послушно пошёл за мной, как если бы он был маленьким щенком.

Я не прикасалась к нему таким образом.

«Потому что ты прикоснулась ко мне. Потому что ты прикоснулась ко мне.»

Его слова повторялись в моих ушах бесчисленное количество раз. Его слова, брошенные небрежно, превратились в весьма профанный смысл и задержались в моей голове.

Думаю, этот парень даже не смущается.

Я никогда не видела таких «толстых мужских брюк» в уличном стиле.

Этот парень хвастается этим перед другими людьми на публике? Я чувствовала, что хочу кричать.

К тому времени, как я добралась до ванной, мой спутанный разум даже не прояснился. просторная фарфоровая ванна, в которой я принимала ванну, все еще выделяла горячий пар.

Его глаза, смотрящие на поднимающийся пар, должно быть, такие же размытые, как и мои.

— Ты сказала, что поможешь мне?

Прежде чем я успела это осознать, Каган выбросил куртку, закрывавшую его грудь, за пределы ванной и стал снимать рубашку.

－Да. Прими ванну.

Я исправила его слова, которые могли ввести в заблуждение.

Его взгляд на мгновение задержался на моем лице, а затем опустился. Его прищуренные глаза почему-то выглядели так, будто он улыбался.

Что?

Ты думаешь, что это смешно, да?

Мне нужно было более чётко обозначить свои намерения.

－Ясно, о чём ты думаешь.

При моих словах Каган убрал свою слабую улыбку и сделал шаг ближе.

－Я думаю о многом.

Это был послушный ответ, несмотря на то, что он был совершенно беззащитен.

Но проблема заключалась в том, что это было нелегко увидеть. Функция одежды – защитить хрупкое человеческое тело.

Свирепая верхняя часть тела этого человека без одежды не выглядела более беззащитной, чем когда он был одет. Напряжённые мышцы, не похожие на человеческие, густо покрывали широкие

плечи и грудь, и даже стройный живот имел неровности. Вид его массивных мышц, извивающихся, как хищник, всякий раз, когда он шёл, только делал его еще более угрожающим.

Кое-где также выгравированы следы ран.

－Я позабочусь о том, чтобы это никогда не повторилось.

Тем не менее, слова, слетевшие с его губ, были мягкими.

Каган поправил волосы, упавшие мне на плечо, и снова извинился передо мной. Подумала я, глядя на его голову, которая была опущена на уровень глаз.

Будь то обман или расчёт. Я снова почувствовала благодарность за его вежливое отношение.

Он был моим любимым мужем.

— Тогда я помогу тебе принять ванну.

Несмотря на то, что его форма желания была ясно выражена, на его лице было деловое выражение. В тот момент, когда я положила руку на его неудобные на вид штаны, он внезапно изменился и схватил меня за запястье.

Меня грубо притянули и прижали к его твёрдой, как камень, груди. Хоть он и прошептал:

«Мне очень жаль», он не остановился. Я закрыла глаза, не осознавая этого, из-за яростного, всепоглощающего поцелуя. Выходное платье, которое было трудно снять, упало к моим ногам, как разорванное.

Ванна была достаточно большой для двоих. Мое тело было погружено в тёплую воду. А затем кожа стала немного горячее, чем вода в ванне, окутывающая моё тело.

Я вспомнила, как Мила мрачно описывала боль мужа, которого разлучили с женой на несколько ночей.

«Наш герцог — джентльмен», — засмеялась я, но в тот момент, когда я встретила его, я поняла это.

Мила была права. Кроме того, ночи, которые я провожу вдали друг от друга, больше не будут для меня такими приятными.

－Думаю, я скоро женюсь.

Бен отреагировал вяло на важное заявление своего хозяина, которое тот пробормотал, умело застёгивая запонки своими руками.

«Разве это не очевидно?»

Всякий раз, когда кто-нибудь поднимал тему брака с герцогом Каганом Стейнвеем, хотя ему было 26 лет, он все еще был старым холостяком, всегда избегал этого, говоря крайне равнодушным тоном: «Я еще не готов.Я сделаю это скоро.»

— Но, Дюк, если вы хотите, чтобы условие «скоро» было выполнено без помех, лучше было бы поскорее начать серьёзную конфронтацию.

Бен нервничал внутри. В эти дни возникло беспокойство, что, если его хозяина оставят без присмотра, гордый семейный бизнес семьи Стейнвей, которая правила Вэйривер на протяжении нескольких поколений, может быть прерван.

Но стоит ли нам чего-то ожидать от леди Дианы, которая, как говорят, никогда не сможет стать лордом? Вместо того, чтобы ожидать, что эта девочка-сорванец, у которой очень тёмная личность, но которая болтает о смелых будущих устремлениях, таких как стать «солдатом» или «танцовщицей», и понятия не имеет, куда она пойдёт, унаследует Вэйривер, нам следует скорее обсудить юридическая возможность прихода к власти Бена была.

Это было в прошлом месяце? Принцесса Сиенна, которая уже несколько лет публично выражала свою любовь к герцогу

Вэйриверскому, наконец сдалась и объявила о помолвке с наследным принцем Кошанти.

Герцог, услышавший в тот момент эту новость, казался, как всегда, совершенно равнодушным к делам принцессы, но Бен не мог оставаться спокойным. Мне пришлось тайно проливать слезы, как лаву, из своего сердца.

－А как насчёт старшей дочери маркиза Халвенти? Она принадлежит к историческому ингестанскому происхождению. Она также принадлежит к семье, имеющей глубокие связи с семьёй Шуманов.

Бен сказал: «Сейчас подходящее время, поскольку он первым упомянул вопрос о браке», и назвал имя женщины, на которую присматривался. По совпадению, другая сторона также намекнула на свой интерес, поэтому они были полны решимости подготовить место как можно скорее.»

Однако герцог лишь двусмысленно выдохнул, ни положительно, ни отрицательно. Он, казалось, погрузился в свои мысли, просунув руки в рукава пиджака, которую дал ему Бен.

Его не интересуют женщины? Я никогда не видел, чтобы он ходил на свидание или флиртовал.

Этот упрямый старый холостяк уже шестой год был герцогом. Прошло четыре года с тех пор, как он официально унаследовал титул и стал герцогом. Те, кто не знал о ситуации, унижали его, говоря, что он был молодым дворянином и не осознавал важности

брака как главы семьи, но Бен, который служил ему, его непосредственным советником, смотрел на это иначе.

Он был человеком, прекрасно приспособившимся к жизни аристократии. Лицо варварского рыцаря, которого называли монстром-охотником, уже давно скрыто за его гладкой и нежной маской.

Как они могли предать принца Зика? Он был известен плохим обращением с бедными свободными рыцарями, особенно с охотниками на монстров.

Это не мог быть медведь. Скорее, это будет лиса. Нет, я должен сказать волк. Даже с точки зрения размера и риска.

Бен тоже был рыцарем. Рыцарь, который должен защитить выживание семьи Стейнвей и их семейного бизнеса. Бен, который проработал в этой семье почти 20 лет с тех пор, как ему было 15 лет, теперь разжигал свой боевой дух.

－Да,Герцог.

Я обязательно женю тебя.

За светлое будущее семьи Стейнвей и Вэйривер.

－Как сделать предложение?Как понравится женщине?

－Не волнуйся об этом. Будь то предложение руки и сердца или свадьба, просто скажи мне, и я все сделаю…

На мгновение. Что-то сейчас было по-другому, не так ли? Его стиль разговора состоит в том, чтобы избегать предложений о браке, как обычно не так ли?

Бен аккуратно закончил одевать его и встал перед зеркалом, пристально глядя на лицо своего хозяина и обдумывая то и это.

Да, что-то другое. Было ли когда-нибудь время, когда глаза герцога выглядели такими живыми, когда он говорил о браке?

— Вы наверняка имели в виду какую-нибудь даму?

Предложение руки и сердца.

Это не было абстрактным утверждением.

Но когда?С кем? Бен не мог не удивиться.

Герцог сдвинул брови, словно нашёл изъян в своём красивом лице, которое часто сравнивают с Цеором, «мужским богом красоты и войны», страстно почитаемым в протестантизме. Затем он подхватил одной рукой прядь растрёпанных волос и продолжил говорить.

－Есть женщина, на которой я собираюсь жениться.

－Что?— осторожно спросил Бен.

－Это кого я знаю?

－Возможно нет.

Он ответил жёстко. По крайней мере, это не было похоже на поведение влюблённого мужчины.

Итак, стратегическое решение? Но надеяться на «выгодный брак» с человеком, отвергшим мировую принцессу Сиенну?

«Она случайно не охотник или женщина этого рода?Надеюсь,

что герцогиня окажется обычной дамой.»

－Она обычная девушка. Наверное, для дворянки её сложно назвать обычной. То же самое и со мной, поэтому трудно судить о ней небрежно.

Должен ли я быть счастливым или грустным? Каган продолжил, взглянув на Бена, чей рот был открыт от смущения.

－Ты, наверное, тоже бывал в Ольфвайсе, да? За южной стеной находится деревня Тесена.

Герцог вышел из гардеробной с сияющим видом, достойным входа в свадебный зал. Прохладные шаги прошли по сверкающему мрамору коридору и направились к залитому солнцем большому залу.

Теперь Бен смотрел на своего хозяина глазами, которые метались и вращались, как корабль, попавший в шторм.

Грустно видеть, что его сильное тело и красивая внешность, которые, можно сказать, являются его самыми сильными привлекательными сторонами как мужчины, а также его ум, который завершился десятками лет регулярных тренировок всего за несколько лет, бесполезны.

－Ну, а эта молодая леди знает герцога?

— Ну, может знать, а можете и не знать.

Бен вздохнул, положив подбородок на руку.

－Как её зовут, я должен относиться к ней как к жене моего господина, и хотя я скромный слуга, как представитель герцога, я хотел бы сначала встретиться с ней.

— Леван.

Герцог заговорил без каких-либо признаков отказа, глядя на далёкий лес на востоке.

－Левана Хиела.

Тембром голоса, как будто смакуя звучание имени, произнесённого впервые.

－Есть такая женщина. Она маленькая, у нее белое лицо, глаза, и нос, круглые. Она очень пухлая и рот немного шероховатый…

Рот немного шершавый? В то время как Бен очень боялся, задаваясь вопросом, где и какую женщину он собирается приветствовать

в качестве хозяйки этого благородного герцогства, выражение лица герцога немного смягчилось, поскольку он не мог выразить свои

истинные чувства.

— Тебе понравится. Еще священники заверили меня, что она верующая.

— Да, я приведу её как можно скорее.

— Но после того, как вы поженитесь.

Герцог продолжал так, как будто уже предполагал, что женится на ней.

— Я не хочу, чтобы ты просил её о чем-либо.

Бен поднял голову от этих слишком многообещающих слов.

－Что вы имеешь в виду?

－Нет такого понятия, как смысл.

Это значит не спрашивай. Это значит не принимать инакомыслие.

Герцог был готов выдвинуть необычайно жёсткие требования. Когда он покинул Большой зал и подошёл к воротам замка,

чтобы поприветствовать принца Зика, он сможет обмануть принца, ведя себя, как всегда, как тихий и воспитанный джентльмен.

— И это останется между нами,Бен.

Волк в маске нежной овцы снова отдал приказ, открыто показав свои острые глаза.

－Я Левана.Приятно познакомится с вами мистер Бен.

Будущая герцогиня Леван Хиела была, как сказал герцог, девушкой, которая легко могла попасть в категорию рядовых дворянок. После многих перипетий Бен прибыл в замок Элауно и поздоровался с ней, наполовину счастливый, наполовину обеспокоенный.

В свой первый день в Герцогском замке она прошла по величественным коридорам, начинающимся от великолепного Большого зала, под руководством необычного наставника. Рассказы миссис Харберт о прошлых герцогах и герцогинях были такими же насыщенными, как урок истории.

В ситуации, которая привела бы в уныние даже самых знатных дворян, Левана не подняла шума и не повела себя подобострастно.

Она не казалась тщеславной или запуганной перспективой беспрецедентного повышения социального статуса.

Ее темно-фиолетовые глаза решительно сверкали, наполненные смесью чистого любопытства, благоговения и сдержанности.

Прежде всего, похвальна была сама концентрация. Стоило восхититься и то, что, несмотря на то, что она никогда систематически не изучала гуманитарные науки, её манера поведения была весьма элегантной.Бен был убит горем, потому что у её родителей было такое доброе сердце, что они посвятили любовь и образование своей единственной дочери, несмотря на их плохое финансовое положение.

－...Это действительно большая честь. Стать членом семьи такой семьи, продолжающей такую великую историю, похоже на мечту. Я сделаю все возможное, чтобы меня не забыли.

Увидев ее такую решимость, Бен еще раз вздохнул с облегчением.

Честно говоря, я был благодарен хотя бы за то, что она не заснула под чересчур мотивированную длинную речь миссис Харберт.

－Спасибо, что сказали это. Для нас также большая честь, что мисс Левана стала нашей хозяйкой.

На самом деле моё первое впечатление о ней было не очень хорошим.

Потому что она была довольно поразительной красавицей. Бен, который прошлой зимой посетил Тесену, чтобы сообщить о намерении герцога сделать ей предложение, был удивлён ее необычайной красотой.

Ну что ж. На самом деле существовал даже намёк на возможность того, что ее красота, а не ее верность, могла привлечь женихов.

В конце концов, Бену пришлось проглотить свою горечь, поскольку его хозяин тоже был красивым мужчиной.

Но что насчёт этого? Разве я с самого начала не хотел, чтобы он женился? Бен приехал сюда готовый принять будущую невесту, при условии, что ее личность и таланты не будут ниже среднего.

Люди – это тоже ресурс. Ситуация должна была стать лучше, если бы были привлечены и отшлифованы квалифицированные специалисты. Было бы хорошо, если бы она не причиняла мне еще больше неприятностей, чем отсутствие семьи. Компетентный герцог и искренность его подчинённых смогут так же гладко руководить герцогством, как и прежде.

－Вы, должно быть, заняты подготовкой к свадьбе, но я беспокоюсь, что отнимаю слишком много времени у леди Леваны. Если герцог сочтёт, что это слишком много, я постараюсь сократить время занятий.

Последовавший за этим период помолвки, должно быть, был для нее по-настоящему тяжёлым временем. В довершение ко всему, был момент, когда миссис Харберт, у которой был строгий график занятий, заметила, что герцог не ищет свою невесту.

－О чём ты говоришь?

Удивительно, но герцог никоим образом не вмешивался в дела своей невесты. Может быть, это произошло потому, что он даже не мог моргнуть при одной мысли о том, чтобы предпринять шаги, чтобы официально стать одним целым с ней.

— Леди Леван вовсе не жалуется, но…

－Тогда все в порядке, не так ли? Она из тех, кто любит учиться.

Занятия длились почти полдня каждый день. Во время коротких перерывов Левана дышала свежим воздухом в саду или перекусывала в одиночестве, всегда оглядывался вокруг своими аметистовыми глазами и даже улыбалась.

Казалось, что довольно позитивный личный темп жизни, подобная герцогскому замку, где все, что вам нужно было делать, это учиться весь день, соответствовать здешней конституции. Я еще не выяснил, сквернословил ли она, но показания герцога о том, что у неё был живой характер, оказались верными.

Бен был просто благодарен, что невеста герцога не сбежала под давлением, а преданно училась и ждала свадьбы.

－Я хочу продать это.

И это было за неделю до свадьбы.

－Это не очень дорогая вещь... но моя прабабушка купила ее для мужа, но передала мне и с тех пор я пользуется ею. Но здесь в часовне есть еще и молитвенный стол. Это роскошь для меня,но купите ещё один стол.

Она протянула круглую молитвенную статую с выгравированным на ней крестообразным узором из лучей — символом Ингестана.

Бен потерял дар речи от яркого света, излучаемого хрустальной сферой знакомой формы.

Материалом молитвенного стола был хрусталь или золото. Это означает, что этот материал склонен к царапинам. Существовало старинное поверье, хотите верьте, хотите нет, что чем больше очищалась молитвенная статуя, освящённая священником, тем больше она приобретала блеск, подобный верности верующего. Поэтому верующие относились к молитвенной статуе бережно, размышляя. их сердца. Однако, чтобы не показывать результаты внешнему миру и не стать источником самообвинения, зависти или подозрений, мы используем их только дома как средство обострения нашей веры.

Итак, в этот момент она, вероятно, впервые показала другим молитвенную статую своей семьи. Кристалл ослепительно сияет без единого изъяна, словно сделан из алмаза.

－Но это...

Даже золотая молитвенная статуя почтенного семейства Стейнвей не была такой. Более того, было ясно, что этот кристалл был изготовлен и распространён императором Ректеоном, верующим в католическую церковь, через императорских учеников приемлемого качества, чтобы простолюдины могли приобретать молитвенные статуи. Доказательством послужила подпись производителя на нижней части молитвенной статуи. Конечно, это не мог быть бриллиант.

－Это секрет от герцога.Он говорил мне больше не продавать свои вещи. －Левана застенчиво улыбнулась и вручила молитвенную статую Бену.

Бен держал святой предмет, к которому боялся даже прикоснуться, и кончики его пальцев слегка дрожали. Как и большинство молодых людей в наши дни, он с рождения имел поверхностную веру как верующий, но, увидев перед собой кристалл нелепой чистоты, он почувствовал, что его вера растёт.

Это будет не только ее сила. Насколько благородной была родословная, что кристаллы снабжения так светились?

－Пожалуйста, продайте его и используйте для нашей семьи.

Левана выкрасила свои белые щеки, как цветы персика, сказав, что это была просьба её родителей, когда они были живы.

Хотя к нему можно относиться как к сокровищу, на самом деле это всего лишь средство развития ума. Родители сказали ей, что она не должна зацикливаться на этом и что, если ей посчастливится в будущем выйти замуж за ингестанскую семью, ей следует продать молитвенную статую и использовать ее в качестве свадебного подарка.

－И все же мне не хочется это продавать.

Бен не мог не быть убедительным.

－Было бы лучше оставить это себе. Даже если вы все равно выставите его на аукцион, если бы герцог или даже я нашёл что-то подобное, я бы потратил все свои деньги, чтобы купить это.

В конце концов она прислушалась к уговорам Бена. Несмотря ни на что, это было драгоценное семейное наследие и драгоценная реликвия.

Ах, это тот человек, который станет нашей герцогиней Вэйривер......

Бен чувствовал, что душ святой водой был ответом на душевные страдания, которые он терпел в течение шести лет, заботясь о своём упрямом, неженатом хозяине.

У меня было такое ощущение, будто меня вымыли начисто.

В конце концов, хозяин волк нашёл отличную пару.

Кто изначально выбрал волка, нет, кто был преемником? Разве он не был наследником, которого покойный герцог Феликс Стейнвей лично выбрал своим сыном, заявив, что он ему нравится?

Это он был нелоялен. Это была не вина молодого герцога, а его собственная нелояльность, когда он не доверял разуму своих предыдущих и нынешних владельцев.

Бен тайно раскаялся и подтвердил свою лояльность.

－Если бы все было так, как в предыдущие годы, герцог присутствовал бы на скучном собрании лордов.

Подготовка к благословенной свадьбе шла гладко.

－Хм, хорошо, что весеннюю встречу отложили.

－Вот что я хотел вам сказать. В сто раз лучше отложить встречу, чем отложить свадьбу герцога. Я мог бы присутствовать на встрече от вашего имени.

Бен был необычно взволнован и улыбнулся Кагану, который подозрительно посмотрел на него.

До такой степени, что это пугает.

— Если бы я знал, что ты будешь так счастлив, я бы сделал это раньше.

— Прошу прощения за эту ложь, хозяин.

－Ты не веришь в меня.

－Это не может быть правдой. Моя вера никогда не была такой глубокой, как сейчас.

Даже готовясь к свадьбе, герцог не терял хладнокровия, как будто выполнял обязанности мирного времени. Теперь, когда он был одет в свой формальный наряд, герцог, должно быть, почувствовал это и улыбнулся с редкой застенчивостью.

Каган Стейнвей, одетый в белоснежные одежды, не был похож на простого мужчину. Оно выглядело в точности как статуя Кеора, красивого бога, которого Бен обычно презирал. Теперь, когда соберутся гости, имя Кеора будет скандироваться до тошноты. Но сегодня Бену это тоже не показалось неприятным.

Попрощайтесь с унижением, когда выслушиваете низкопробные шутки от других лордов, говорящих вам, что вы единственный лорд без партнёра, что вы человек с претенциозной внешностью и что на самом деле у компании проблемы.

－Поздравляю со свадьбой, герцог!

－Да здравствует, герцогиня!

Свадьба прошла пышно в ясный день. Собор замка Элауно был полон людей. Пять членов королевской семьи, включая императора и его жену, присутствовали в качестве гостей, а приглашённые гости из всех слоёв общества молились за новых герцога и герцогиню.

Это был ослепительно яркий весенний день, освещавший богатое поместье Вэйривер.

Герцог наконец-то стал семейной парой.

Вечером перед отъездом герцога в Дубон Бен проверил, как герцог готовится к поездке, и намеренно упомянул тот трогательный факт, что их «сопровождала супружеская пара».

－Нет.

Однако герцог сразу это опроверг. Он говорил раздражённым тоном, читая краткий и сжатый отчёт о работе Бена.

－Думаю, я поеду в Дубон один.

— Почему бы вам не поехать с ней?— с любопытством спросил Бен, и герцог оторвал взгляд от своих бумаг.

Во взгляде был явный упрёк. От одного лишь молчаливого взгляда Бен почувствовал покалывание в животе, как будто на него напали с острым оружием.

Мой желудок покалывал, как будто на меня напали с оружием.

— Разве я не говорил тебе, что не буду просить её ни о чем?

－Ах.

Я совсем забыл.

Бен почувствовал себя смущённым и подтвердил намерения своего хозяина.

— Вы имели в виду, что герцогиня будет отсутствовать во внешних делах?

－Да.

Герцог лениво постучал по столу указательным пальцем. По какой-то причине он, похоже, не придумал правильный ответ.

Ответ, вылетевший из его уст мгновением позже, шокировал Бена еще больше.

－Это не ограничивается внешними делами, за исключением того, что ей придётся делать, даже если она умрёт. Мы с тобой можем заниматься делами этой семьи, как мы делали до сих пор.

Почему? Какова была причина привлечения герцогини? Бен не осмеливался задавать вопросы. У господ каждый день изнурительный график.

Это была ночь для отдыха. Тем более, что сегодня новую невесту ждёт новый жених.

Этот вопрос придётся решить позже, когда у нас будет больше времени.

－Больше не говори об этом.

Но даже при этом герцог застрял и встал.

— Да, герцог.

Бен просто тихо поклонился и выразил свое послушание. Задача ассистента заключалась в том, чтобы при необходимости решить проблему, которую господин избегал, но не сразу.

Я решил на время забыть о странной просьбе герцога. В любом случае, до прибытия важных миссий, требующих выступления новой невесты, будет достаточно времени.

— Дублин… вы имеете в виду округ?

Но на следующий день произошло то, что смутило Бена.

Герцогиня даже не знала, что ее муж покинул замок.

Бедняжка. Ее неловкая улыбка, словно пытаясь скрыть шок, разожгла чувство вины Бена.

－Мне искренне жаль, что я должен был сообщить об этом герцогине отдельно, я допустил ошибку.

Бен поспешно извинился. Верно и то, что это была моя вина. Но этого было недостаточно. Это должно было рассматриваться как общая ответственность.

В любом случае хозяин должен знать, что причинил вред своей жене.

Он тут же взял ручку.

[Герцогиня выглядела очень удивлённой, потому что она не знала заранее расписания герцога. Осмелюсь сказать, пожалуйста, сократите эту поездку настолько, насколько это возможно...]

Бен отправил ответ в Дублин. Хотя герцог не был человеком, к которому другие лорды относились легкомысленно, было бы большим событием, если бы он уехал быстрее обычного.

В любом случае, он был господином, который прислушивался к советам своего советника. Оставим в стороне его неоднозначное отношение к жене и его сомнительные указания. Если герцог подтвердит сообщение Бена, он определённо сократит время как минимум на день или два.

Скорее всего, он вернётся через 10 дней.

－Герцог вернулся! Советник Бен!

Прошло шесть дней.

Это был только пол шестого дня после того, как герцог покинул замок, когда Полли ворвалась в вестибюль главного здания и объявила об этом.

－Он скоро приедет!

И действительно, герцог наконец вернулся,и последовал за женой в вестибюль. Он послушно следовал за ней, почти как лошадь, идущая за погонщиком.

Был даже слабый запах пота, как будто он бежал изо всех сил.

Бен вежливо поприветствовал господина, глядя на его поведение.

Как только их взгляды встретились, глаза герцога стали свирепыми и уставились на Бена.

Бен не совсем понимал ситуацию.

Это из-за телеграммы, которую я вам послал?

— Когда ты ел? Ты, должно быть, голоден, так что лучше будет принять ванну позже, верно?

Подумал Бен, слушая голос герцогини, заботящеюся о своём муже.

На мгновение они вдвоём, казалось, перешёптывались перед лестницей, а затем внезапно герцогиня взяла герцога за руку и начала мужественно подниматься по лестнице. Это было захватывающее зрелище – видеть, как герцог, который, казалось, был бы старым холостяком и независимым от всего, следовал за своей женой, как приручённое животное.

Но для Бена это было очень приятное зрелище. Теперь я чувствую небольшое облегчение.

Я надеюсь, что она продолжит смело держать его за руку.

Он молился про себя.

К северу от замка Элауно находится тренировочная площадка, где тренируются рыцари. А за тренировочной площадкой был лес, похожий на остров. К западу от главного замка за рекой был лес, а на юге к воротам замка вела берёзовая тропа, так что лес был повсюду, но мне было любопытно узнать, какой лес за замком, учебный центр с первого дня, как я сюда приехала.

Лес, красивый, как рай, залитый золотым солнечным светом.

Другой мир, который отражается и переливается, как близнецы, на поверхности реки, поддерживающей лес.

－Что это за лес, тут жили феи?

— Феи?

－Да. Наши рыцари насмехаются и говорят, что древние люди приняли их за насекомых.

Что-то, что сказала Мила, еще больше стимулировало моё любопытство.

－Но насекомых было слишком много. Это сильно отличается от обычно изображаемой феи.

Когда я доберусь туда, думаю, попрошу герцога показать мне северный лес.

Расстояние было довольно большое, чтобы я могла в одиночку прогуляться до северного леса. Мне пришлось бы поехать на лошади.

Возможно, было бы неплохо попросить Кагана пойти со мной, когда он будет свободен.

— Думаю, это хорошее место для свидания, не так ли, мэм?

По какой-то причине я пришла в себя и, прежде чем осознала это, ступила в северный лес. Перед моими глазами развернулась незнакомая и загадочная сцена. Освежающий шум птиц привлёк мои уши. Речной бриз, дувший через лес, имел новый запах, отличный от того, что был внутри замка. Как ни странно, большие и пышные деревья, цветы, горные птицы и даже маленькие животные выглядели незнакомыми.

Я углубилась в лес, прислушиваясь к шороху ног по траве. И вскоре мы достигли другого конца. Густые деревья стали редкими, и вид стал широко открытым.

Голубая речная вода текла под ярким солнечным светом.

Там кто-то был.

－Эй.

Я осторожно позвала его.

Маленький, тощий мальчик сидел на берегу реки, у подножия леса. Волосы выглядели почти чёрными, но только макушка, тронутая солнечными лучами, пробивавшимися сквозь листья, сияла тёплым цветом, как шоколад.

— Что ты там делаешь?

Когда я позвала более высоким голосом, мальчик слегка повернул голову и оглянулся.

Глаза были прозрачными, цвет реки смешивался с ясным небом и зелёным светом.

Невероятно красиво и знакомо.

...Каган?

Мальчик посмотрел на меня и тихо сказал.

－Идите сюда.

Это был тихий голос, который не подходил его маленькому телу. Хотя тон был властным, он был несколько дружелюбным, поэтому я подошла к нему и без колебаний села рядом.

Не долго думая, я села задом на земляной пол. Только когда мы сели рядом друг с другом, мы поняли, что мы мальчик и девочка одного возраста.

На что он смотрел? Некоторое время я тихо наблюдала, как шумно течёт река. Но вскоре мне стало скучно.

－Разве тебе не одиноко?

Я положила подбородок на колени и посмотрела на мальчика искоса.

Мальчик теперь выглядел немного выше меня, а если приглядеться, то оказался не таким уж и худым. В частности, предплечья, которые были видны сквозь ткань его тонкой рубашки, оказались намного толще, чем я думала, поэтому мне пришлось расширить глаза, сравнивая их со своими собственными тонкими предплечьями.

－Не совсем.

Мальчик посмотрел прямо перед собой и ответил равнодушно, как будто не знал, что я за ним шпионю. Казалось, ему не было скучно просто смотреть на реку.

－Правда? Я тоже не была особенно одинока.

Чтобы не отставать, я сказала то же самое и повернула голову в сторону реки.

Но вопреки тому, что я сказала, с тех пор я начала чувствовать себя одинокой. Что такое одиночество? Я впервые об этом подумала. Теперь, когда я думаю об этом, я действительно не знаю.

Просто эти слова пришли мне на ум, когда я посмотрела на спину мальчика.

— Я женился на тебе.

Но вдруг мальчик заговорил.

－Ты не можешь быть одинокой.

Удивленный его словами, я подняла голову.

Мальчик, который быстро вырос, смотрел прямо на меня.

Лицо с мужественными оттенками. Вместо реки моё лицо отражалось в глазах, прекрасных, как акварельные драгоценности.

－Моя жена.

Большой мальчик посмотрел на меня и прошептал.

— ...Правильно, Каган.

Я вспомнила. Каган был прав.

Да, человек, который посоветовал мне называть его по имени в день нашей первой встречи.

Мужчина, который спокойно добавил: «Потому что мы поженимся».

Я снова почувствовала себя хорошо и посмотрела в его прекрасное лицо.

Я больше не одинока.

— Ты счастлив что женился на мне?

Я немного смутилась, но спросила игриво.

－Не совсем.

Я изменила выражение лица и посмотрела на Кагана, но он просто спокойно посмотрел на меня.

－Правда, в том что я не знаю, есть ли что-нибудь хорошее в женитьбе.

Я подобрала маленькую ветку, которая мешалась, и бросила ее в реку. Я многозначительно взглянула на белые облака, отражавшиеся на поверхности воды. Затем я повернула голову и взглянула на мужчину, сидящего слева от меня.

Его взгляд был мягче, чем раньше. Губы, казавшиеся упрямыми, даже изогнулись в слабую дугу.

По какой-то причине моё сердце колотилось.

«Могу ли я прикоснуться к нему?»

Мое сердце колотилось так, словно собиралось взорваться.

«Мне хотелось прикоснуться к нему с тех пор, как я впервые его увидела».

Он медленно поднял руку. Большие руки. Осторожно коснитесь моей шеи крепкими кончиками пальцев.

Затем он быстро отстранился, и несколько прядей моих бледно-золотистых волос обвили его два пальца.

－Я думал, что ты не человек, когда впервые увидел тебя.

Он вытянул длинную прядь моих волос и поднёс ее к своему носу.

Он глубоко вздохнул.

Я затаила дыхание и ждала, пока он отпустит мои волосы.

Аромат роз в воде для ванны этим утром все еще присутствует? Это было бы здорово.

В конце концов, Каган сократил разрыв между нами.

Вместо его прикосновения меня коснулось его дыхание.

－Я подумал, что это может быть замаскированный монстр.

Что, не ангел и не фея, а чудовище?

Я закатила глаза и прижала пальцы к его плечу.

— Каган,ты.....

Было такое ощущение, будто я давила на камень. Как у человека может быть такое тело? Даже будучи человеком, прочитавшим немало статей с юных лет, я впервые узнала, что люди могут иметь такое варварское тело.

Тело, которое внезапно испускает мощную энергию, вызывающую озноб.

Прежде чем он это осознал, небо стало оранжевым, отбрасывая глубокую тень на его скулы. Когда он тихо поцеловал меня, он больше не был похож на мальчика.

Было ощущение, что время пролетело так быстро и растворилось в воздухе.

－Ха, Левана…

Когда он укусил меня за шею,я слегка вздрогнула.

Было такое чувство, словно меня укусил пылающий огненный шар. Когда он поднял глаза с полуобиженностью, в его глазах замерцал красный свет, похожий на огонь.

Красные глаза. Светлый, словно с оттенком глубоких сумерек.

Тьма мгновенно окутала мужчину.

Я так испугалась, что меня начало трясти.

－Подожди минутку… Я задыхаюсь.

Я попыталась вырваться из его рук, которые опутали меня, как корень дерева, но не смогла пошевелить и пальцем.

Это не могло быть идеально.

— Каган, пожалуйста, отпусти меня на минутку.

Я некоторое время рыдала в его объятиях и едва открывала глаза.

Внезапно все вокруг стало ярче, и донёсся щебет птиц.

Это было на моей кровати. Конечно, моя спальня в замке Элауно.

－Ха....ха.....ха

Из неё вырвалось горячее дыхание. Моя грудь все еще была тяжёлой. На самом деле, это произошло потому, что мужчина, с которым я лежала, положил одну руку мне на грудь.

Я закатила глаза в сторону и посмотрела на владельца массивной руки.

Каган спал, не обращая внимания на мир. Он положил одну руку мне на грудь, а другую положил себе под голову, как подушку.

Почему ты спишь здесь?

Когда я увидела его, я была шокирована и тихо рассмеялась. Я впервые увидела, как мой муж спит в моей постели. Это было естественно. Я помню, как аристократические пары жили в отдельных комнатах, и даже мои родители, которые были особенно добры ко мне, поступали так же.

Как он мог здесь ночевать? Я даже помню, как он вчера вечером потирал мне спину и говорил, что собирается уложить меня спать. Он заснул рядом со мной, потому что устал?

Я осторожно протянула руку, чтобы убрать его каменную руку. Затем внезапно сухожилия на его предплечье, казалось, дёрнулись, и его рука немедленно потянулась к моей голове.

－К-

Большая рука обхватила меня за затылок и притянула к себе. Сладкий, поразил меня и заставил закружиться голову.

Я уткнулась лицом ему в грудь и задержала дыхание, высматривая его признаки.

Он проснулся? Или говорить во сне? Лишь спокойный стук сердца можно было услышать регулярно.

Что я должна делать? Пора бы уже скоро просыпаться, но мне не очень хотелось его будить.Когда он крепко держал меня, не двигаясь.

Он проснулся? Нет?

Потом через некоторое время.

В моей голове раздался глубокий, глубокий ропот. Сила в его руках, сжимавшая моё тело, исчезла.

Он тоже добрый.

Я хихикнула и еще сильнее прижалась к его объятиям. Его чувство сна кажется заразным, и она впадает в состояние сонливости.

После нескольких дней разлуки. Должно быть, он так же недосыпал, как и я. Думаю меня не будут ругать за то, что я сегодня немного позже проснусь.

－Я бы хотел зайти в центральный собор и затем осмотреть площадь Акно.

Каган говорил, лукаво поглаживая свои чистые руки.

－Сегодня?

－Да. Они сказали, что готовят небольшой фестиваль на площади. Это однодневное мероприятие, которое каждый год проводит Ассоциация купцов для жителей деревни, но в этом году оно, как говорят, продлится три дня при поддержке графа Велии.

Возможно, он пытался исправить свою последнюю ошибку, не сообщив мне о своём расписании, но о своих планах он сообщал заранее после еды.

－Понятно. Как только ты вернулся из командировки, ты снова начал работать на улице. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Вообще-то, я думала, он сможет отдохнуть день или два. Если бы все пошло по плану, он все еще был бы в Дублине, но его график был пуст на тот период, когда он поспешно вернулся.

Чувствовал бы он себя спокойно, если бы отдохнул?

Хотя мне было жаль моего занятого мужа, я также надеялась, что на этот раз смогу чем-нибудь помочь. До сих пор, когда я предлагала помощь с работой, я получала только отказ, но теперь, когда я официально вышла замуж, он больше не имел права обращаться со мной как с гостем.

Независимо от того, неуклюжа я или нет, пришло время мне испытать и научиться этому самой.

Но Каган сделал паузу, чтобы ответить.

－Я туда не специально по работе еду. Я просто хотел подышать свежим воздухом…

Другими словами, означает ли это, что у меня больше нет возможности снова протянуть руку помощи?

Это было время, когда мои плечи были готовы опуститься от небольшого разочарования.

— Ты хочешь поехать со мной?

Он добавил неожиданное предложение. Я прислушиваюсь к предложению, которое звучит слаще, чем сидр перед едой.

－Я слышал от Бена, что персики красиво цвету.

－Персики цветут...?

Почему вдруг он это сказал? Неужели это был не график работы? Каган выглядел смущённым и опустил взгляд на тарелку. Хотя во рту у него не было еды, протоки в горле трепетали, как будто он что-то глотал.

－Да. Итак, если моя жена интересуется цветением персика.....

Цветения персика.

«Все эти совпадения».

Это как пригласить на свидание.

－ В последнее время меня так заинтересовало цветение персика, что я подумывала о поиске справочника по растениям.

Я не могла скрыть улыбку, когда увидела, что Каган серьёзно кивнул головой.

－Я не знал, что тебя так интересуют цветение персика, но это хорошо.

Конечно, это не правда, что меня очень интересуют красиво цветущие цветы персика.

— Так ты меня тоже возьмёшь?

Больше всего меня сейчас беспокоит ты, Каган.

— Конечно, если тебя это не затруднит, я буду рад.

－Я рада, потому что давно не выходила из дома. Если я собираюсь зайти в собор, мне нужно одеться более официально, не так ли?

Первый выход в паре. Этот план ничем не отличался от лёгкой прогулки, но уже одно это меня возбуждало. Несмотря на то, что я пробыла в Вэйривер больше месяца, мы с мужем ни разу не выходили за пределы замка.

— О боже, вы собираетесь на свидание?

После еды я попросила Милу освежиться. Она была счастливее меня и суетилась. Я засмеялась, наблюдая за ней, намного выше меня, порхающей, как воробей.

－Первое свидание весной, когда привязанность пары растёт, как бутоны! О, это хорошо. Мы должны одеть нашу даму как можно красивее.

Мне доставили новое платье в прекрасном стиле. Это был дизайн, в котором сочетались мягкие абрикосовые, светло-зеленые и золотые цвета на ярком кремовом цвете. Его подарили на свадьбу дизайнер, который долгое время шьёт платья для знатных дам семейств.

－Смотрите, здесь тоже цветёт персик!

Быстро закончив свой натуральный пучок, Мила поставила меня перед зеркалом и воскликнула с волнением, как мастерица, смакующая свой шедевр.

－А теперь встаньте под цветочным деревом позже и спроси герцога, какой из них — цветок персика, а какой － ваш. Он никогда не догадаешься, верно?

－Я не могу,Мила.

— Поверьте мне, мэм.

Наконец, Мила вложила мне в руку небольшой кружевной зонтик и сжала кулак. В их глазах был торжественный взгляд, как будто они приветствовали рыцаря, идущего на дуэль.

－Удачи,мисс.

－Ты предлагаешь нам идти на свидание или начать бой?Хаха.

－Как насчёт свидания, на котором вы яростно цепляетесь друг за друга и потеете, как в физической драке?

— Э-э, мне нужно быстро уйти.

Я прыгнула в тёплый весенний солнечный свет, и меня провожала горничная, полная боевой мощи.

Пейзаж, открывавшийся из сада Элауно, был мирным. Я была ослеплена ярким зелёным светом и различными цветами, охватившими все моё поле зрения. Нежный свет неба пронизывал всю красоту на земле.

Каган, шедший на шаг впереди меня к карете, вдруг обернулся и посмотрел на меня. Я шла, размахивая зонтиком, как ребёнок, и быстро остановилась, поймав его взгляд.

Губы, которые, казалось, были готовы открыться, молчали, и Каган протянул мне правую руку. Я подождала, пока он скажет что-нибудь своим приятным голосом, но он кивнул, словно спрашивая,почему я не беру руку.

Я просто наклонила голову.

－Спасибо.

Я вложила руку ему в руку и попыталась улыбнуться как можно вежливее.

Лёгкий ветерок заставлял волосы танцевать под моими ушами. Мои щеки чесались. Когда я подошла к карете и поставила одну ногу на подножку, он встал позади меня и приподнял моё платье, чтобы не наступить на подол моей длинной тонкой юбки.

Я чувствовала, как его рука небрежно касается моего бедра, поэтому без всякой причины смотрела вдаль.

Спустя долгое время я села в карету и глубоко вздохнула. Было такое ощущение, будто карета, еще даже не запрягшаяся, вот-вот взлетит.

Покинув замок, карета въехала на узкий склон холма, мимо которого я проехала в первый день, когда въехала на реку Уэй. Дорога была едва достаточно широкой, чтобы могла проехать карета. По обеим сторонам дороги густо росли невысокие деревья и виноградные лозы.

Ветви виноградной лозы висели, как туннель, отрезанный от внешнего мира, и свет, проходящий сквозь них, сиял, как хрусталь люстры. Росы еще не было, дождя еще не было, но прозрачные капли воды образовывались по всей листве.

Я не подумала, что будет странно, если выскочит кто-то кроме человека и спросит разрешения у меня, хозяйки этой земли, пройти мимо.

－Это место похоже на лес из книжки с картинками. Место, где порхают маленькие феи.

Я слышала, что было время, когда в лесу к северу от замка Элауно жили феи.

Если я спрошу будет ли Каган издеваться, как упомянутые рыцари?

－Да.

Каган оглядел окружающий пейзаж невозмутимыми глазами.

Эти глаза выглядят так, будто они серьёзно ищут. Это было так, как если бы они безжалостно допрашивали любую фею, бродящую по улицам без разрешения, выданного на имя герцога Вэйривера.

－Подобные истории были в сказках, которые я читала, когда была маленькой. Истории о том, как случайно нашла проход в другой мир, которым правят нечеловеческие существа, и таким образом попала в неизвестный мир.

Когда я думаю об этом сейчас, кажется, что такая приключенческая история, вероятно, была вариацией мифа о континенте Ирезия. С ними знакомы даже дети, выросшие без родителей, которые могли бы рассказывать им старые истории.

Это были народные сказки.

－Я знаю подобную историю. Если пересечь границу туманного леса любого региона,

Когда я думаю об этом сейчас, кажется, что такая приключенческая история, вероятно, была вариацией мифа о континенте Ирезия. Это были обычные народные сказки, знакомые каждому, даже детям, выросшим без родителей, которые рассказывали им старые истории.

－Я знаю похожую историю. Была гипотеза, что если пересечь границу туманного леса какого-либо региона, то попадёшь в единый мир.

Я кивнула.

Этот человек, вероятно, больше знаком с историями о монстрах, чем о феях.

－На самом деле я никогда не видела монстров..

Существа, которые не являются ни людьми, ни зверями.

Существа с неизвестными способностями, которые люди не смогли разгадать.

Хотя они живут в отдельных областях под тем же небом, что и мы, об их происхождении и происхождении ничего не известно, например, когда и откуда они пришли. В Виацере верят, что их происхождение — Норска, но каждая страна на континенте Иресия верит, что они — происхождение.

Они утверждают это.

－Да, монстры реальны, хотя я не знаю, что такое феи.

Он сказал, что это вымысел, потому что никогда не видел фею.

Мне понравилась его осторожность и неспособность добиться цели.

－Мила тоже верит в фей, но жители замка Элауно говорят, что сказки возникли из-за неправильного определения насекомых.

При моих словах Каган наклонил голову и задумался.

－Теперь, когда я думаю об этом, некоторые из них маленькие и летают.

Потом он сказал это так, как будто это вдруг пришло ему в голову.

－Оно было размером с воробья.

Я открыла глаза и моргнула, как будто присматриваясь к неизвестному существу, о котором он рассказывал.

－Лицо и внешний вид… ну, напоминали жабу. У него на спине была пара стрекозиных крыльев, а тело выглядело так, будто оно могло летать. Я видел, как оно летало стаей на болотах.

Это была история о феи. В любом случае, у этой феи было все еще жабье лицо.

Я пожаловалась, когда кратковременно возникшее любопытство угасло.

－Это совсем не похоже на фею.

Когда я запротестовала, нахмурившись так сильно, что у меня сморщилась переносица, Каган отвёл глаза, как будто смущённый.

－Большинство монстров напоминают амфибий, рептилий или ракообразных. Тогда, думаю, мне придётся найти что-нибудь милое.

После борьбы на мгновение с суровой реальностью, которая разрушила мои ожидания, я прижалась к окну и перевела взгляд на пышную зелень реальности.

Я промычала, делая вид, что не замечаю его взгляда на своём затылке. Мне показалось, что я услышала тихий смех, но когда я оглянулась, я увидела, что на его лице было нежное выражение.

Я опёрлась локтями на оконную раму, и опёрлась подбородком и вгляделась в природу, проходящую мимо. Как я счастлива. Мне не придётся прожить свою жизнь, преследуя летающей жабой-монстром. Я родилась в мирную и прекрасную эпоху. Возможность жить под защитой отважных людей, защищающих этот мир.

Когда карета проехала по узкой лесной дороге, показались светло-зеленые поля и редко построенные хижины. Вдалеке я могла видеть величественный горный хребет, который, словно стена, блокировал окраину реки Уэй. Судя по направлению солнца, это, должно быть, гора Легрота.

Туманный лес. Гора, на которой находится гнездо монстра. Неизведанный мир, который пугал людей, существовал так близко к нам.

С тех пор, как я была юна, я слышала истории о монстрах от рыцарей, которых приглашала в свой дом, но в то время это было всего лишь похоже на фантастический мир. Я слушала их ради развлечения, как старую историю, рассказанную путешественникам.

Но когда мужчина рядом со мной заговорил, это было немного по-другому.

－Почему ты это делаешь?

Каган, сидевший тихо, спросил, как будто это было странно. Я вдруг поняла, что смотрела на него слишком пристально, и мне стало неловко.

— Ничего, я просто подумала, что ты очень красивый.

Он посмотрел на меня так, как будто не понимал, что происходит, а затем немного покраснел. Из-за этого моё лицо тоже покраснело.

－В любом случае, меня недавно отругала мисс Хелена.

— Ты имеешь в виду учителя уроков танцев.

Он быстро согласился и кивнул, как будто был доволен сменой темы.

－Да, я думаю, что мисс Хелена никогда раньше не видела такого тела, как моё. Каждый раз, когда я делаю шаг, она как будто не может в это поверить, когда видит это своими глазами.

В первый день, когда я стояла с прямыми ногами и наклоняла верхнюю часть тела вперёд в растягивающем движении, кончики моих пальцев могли доставать только до колен, из-за этого ее кроличьи глаза расширились.

— Мне было ее жаль, она даже плакала.Когда у меня ничего не получалось.

－Мисс Хелена доставляет тебе неприятности?

Выражение лица Кагана стало жёстче, когда его поразила неожиданная деталь.

－Ни в коем случае. Что мне мешает, так это мои затёкшие суставы и мышцы, которые меня не слушаются. Какое это жалкое тело.

Он выглядел еще более серьёзным после самоуничижительной шутки, которую я ему бросила.

－Оно не потрепанное. Твоё тело достаточно мягкое и красивое…

Однако мы с Каганом замерли, не в силах продолжить наши следующие слова.

Это потому, что мы оба знали, что не стоит говорить об этом на улице средь бела дня.

Более того, комплименты по поводу тела не были обычным явлением даже между супружескими парами. Если бы это было между незнакомыми людьми, это было бы стыдно и грубо. Исключение составляли люди, которые были в состоянии тренировать свое тело и демонстрировать это как достижения. Например, близкий мне пример – «рыцари». Включая самого Кагана.

Однако я не привыкла, чтобы моё тело оценивали. Несмотря на то, что на мне было довольно официальное и стильное платье, я почувствовала жжение, от которого мне захотелось прикрыться, и я как раз собиралась выразить свою благодарность за его несвоевременный комплимент.

－...Мне очень жаль. Это была оговорка.

С лицом, полным сожаления, Каган быстро извинился.

－Прости меня.

－Всё в порядке.

Я повернула свое красное лицо к окну. Ожидая, пока ветер охладит моё лицо, он продолжал говорить, как будто ему было очень жаль.

－Это определённо была оговорка, я понимаю. Странно, что человек, который лучше всех знает, насколько жёсткое моё тело, на самом деле сказал, что оно мягкое.

－Нет, я не это хотел сказать.....

Это было смешнее, чем я думала, видеть, как человек, который всегда был спокоен, нервничал из-за меня.

－Все в порядке. Я уважаю твою честность.

－Я не такой…

Подразнив его вдоволь, я в одиночестве посмотрела в окно и напевала. Краем глаза он глянул и подозрительно посмотрел на меня, затем тихо опустил глаза, как будто решил меня не беспокоить.

Означает ли это, что он кажется неожиданно мягким человеком? Возможно, он просто решил проявить свой сверхчеловеческий рыцарский дух и безоговорочно проиграть мне, слабой во многом.

С каждым днём мне становилось всё комфортнее с ним. По крайней мере, теперь я знаю, что мне не нужно съёживаться из-за страха рассердить его из-за чего-то тривиального.

Будь хорошей женой.

Нежной и верной мужу, не разочаровай его и стань женой, которой будут дорожить в полной мере.

— Ты, должно быть, устал. Хочешь вздремнуть? Я разбужу тебя, когда мы доберёмся до собора.

－Я в порядке.

— Не сомневайся, я подставлю тебе плечо.

－Это уже слишком.

Он посмотрел на меня, сузив брови, и я гордо пожала плечами.

Я напрягла плечи и посмотрела на него, как петух с вздыбленной шерстью.

－Даже глядя на это, мои кости крепкие. Достаточно легко подставить плечо усталому мужу.

Каган поджал губы, как будто ему было трудно решить, как реагировать, затем слегка откашлялся.

— Если ты так говоришь.

Его рука приблизилась к моему лицу. Он нерешительно обнял меня за голову и осторожно притянул к себе. Моя голова мягко лежала на плече, покрытом сильными мышцами и обеспечивающем комфорт.

－Я буду отдыхать вот так.

Очевидно, это я смеялась над ним, но у меня было такое чувство, будто меня ударили ножом в спину.

－Это позиция, которая удобна только мне.

Я тихо протестовала, опираясь на его плечо, и он тихо ответил.

— Это неправда. Если ты положишься на меня, то и я смогу отдохнуть.

С глубоким тоном голоса, из-за которого у меня нет другого выбора, кроме как поверить, что это правда.

－Это очень удобно.

Он прошептал, затем замолчал, нежно прижавшись щекой к моей макушке.

Да, думаю, удобнее было опереться на голову, а не на плечо. Может быть, ему легче заставить меня молчать. Я пыталась придумать всевозможные рациональные причины, чтобы не слишком погрузиться в чувство зуда, охватившее моё сердце.

Но я узнала что-то новое.

Думаю, Каган тоже испытывает похожее чувство странной устойчивости, когда его тяжёлое тело накрывает меня и опирается на меня на кровати, а я опираюсь на него.

Сколько я ни ехала по тихим окраинам городской площади, наконец-то мне в глаза попался символ Ингестана, возвышающийся высоко на крыше здания.

Я была рада видеть, что колокольня собора похожа на увеличенную версию той, которую видела в монастыре Тесена.

－О боже! Что за визит у нашего герцога в день, когда нет службы?

Священник Фридрих выбежал со двора с широко раскрытыми руками. Хотя его волосы и борода уже поседели, когда ему было чуть за 40, он был человеком, чья внешность и энергия могли соперничать с молодыми рыцарями.

－Герцогиня тоже здесь. Добро пожаловать, я приветствую вас обоих во имя богини.

Он сложил обе ладони перед грудью и поклонился. Как и в день нашей свадьбы, он встретил меня очень тепло.

Поскольку посетителей в это время не было, мы удобно уселись за покровительским столом собора. Подали травяной медовый чай со знакомым ароматом и не очень сладкие закуски. Возможно, по совпадению, именно этот чай я часто пила в своём родном городе, поэтому постоянно подносила чашку ко рту.

－Ах, я никогда не мечтал, что вы двое поженитесь.

Священник повторил Кагану то, что он сказал мне в день нашей свадьбы.

－Кто бы мог предположить такую насыщенную событиями ситуацию в тот день, когда священник Фьорд, которого в то время отправили из Тесены, попросил герцога представить подходящего жениха для верной леди Леваны.

Эту историю священнику Бьерну из замка Элауно было особенно приятно услышать. Говорят, что никаких других отношений, которые связывала богиня, не существует.

－По благословению Богини.

Я ответила так же, как и раньше, и слегка улыбнулась. Когда я рассказала священнику Бьёрну, что благодаря ему встретила чудесного жениха, его раздутая от гордости грудь на мгновение показалась даже больше, чем у Кагана.

－Но мне было очень любопытно, почему сам герцог решил стать моим мужем.

Священник Фредерик посмотрел на Кагана, который просто молча слушал, и озорно улыбнулся.

－В то время герцог не проявил особого интереса, когда услышал о леди Леване. Он не ответил из вежливости и, похоже, думал о чем-то другом, поэтому я попросил нашего священника Фьорда попросить об одолжении.

－Я боялся, что создам проблемы.

Думаю, я была не единственная, кто был озадачен выбором Кагана меня в качестве своей невесты. Для каждого было естественным проявлять любопытство.

О причине, по которой Каган, совершенно игнорировавший разговоры о браке со стороны знатных семей, однажды взял в жены невесту, рекомендованную старым священником из сельской местности.

－У меня не было проблем. Я думал о чем-то другом.

Каган взглянул мне в лицо и сказал.

－Я тоже думал об этом по-своему.

－Ах, было ясно, что он нас не слушал и глубоко думал о чем-то другом.

Священник Фредерик не поддался этому и вместо этого лукаво поставил под сомнение этот вопрос. Каган слегка отвёл взгляд, как будто не мог опровергнуть его ложью, когда сказал так много.

Я не удосужилась спросить. Также было забавно задавать вопросы собственными устами, спрашивать, почему это была я, и говорить, что, похоже, здесь был другой смысл.

Не в духе гордого дворянина ставить под сомнение причину получения предложения руки и сердца. Разве не является также добродетелью дворянина стремиться иметь все необходимое, чтобы быть избранным в супруги знатного рода и пользоваться доверием?

Более того, у меня не было причин беспокоиться о нечистоте его первоначального намерения сделать мне предложение. По крайней мере, у меня не было опыта участия в политических сделках или брачных сделках. Мне было достаточно быть вежливым человеком. Репутация и другие условия были безупречны.

То есть.

Нетрудно было поверить утверждению отца Бьёрна о том, что Каган, вероятно, выбрал жену исходя из своей глубоко укоренившейся религиозной веры. Говорят, что он был человеком, который всегда спрашивал мнение своего классного священника при принятии важных решений.

«О боже, почему вы не влюбились!Мисс Левана ведь такая очаровательная красавица!»

Щедрая оценка Милы также послужила своего рода напоминанием.

Хотя признаюсь себе в этом, оглядываясь назад на откровенные похвалы многочисленных дворян, сделавших мне предложение, этот незаслуженный брак казался более реальным. Похоже, что мужчины из давних семей также придают большое значение внешности своей супруги, и, кажется, есть аспекты как внутреннего, так и внешнего характера, которые соответствуют их вкусам.

В любом случае, возможность – это всего лишь возможность. Разве процесс поддержания отношений не гораздо важнее формы их начала?

Я не думала, что хочу поставить мужчину в неловкое положение, потому что он не станет подробно объяснять, почему выбрал меня.

－Я хотел бы использовать пожертвования на свадебное торжество, собранные на этот раз, чтобы выбрать возможное использование на приходском собрании, а затем попросить герцога дать рекомендацию.

－Священник может позаботиться об этом. Несмотря на то, что название призвано отпраздновать нашу свадьбу, это деньги, пожертвованные жителями церкви.

— И все же мне хочется иметь что-то более заслуживающее доверия, чем мнение лорда, который знает все о поместье.

— Не думаю, что смогу сильно помочь.

－Тогда давайте на этот раз получим рекомендацию от герцогини, хаха.

－...Сделайте это.

Я уже слышала, что Каган хорошо заботится об имении, но я была горда видеть, что приходской священник доверяет ему. Это особенно верно, потому что он герцог, которого ругает только старый священник замка, которым он управляет.

После недолгой встречи мы вышли из собора и направились на площадь.

На деревьях, окружающих площадь, цвели белые цветы, похожие на снежинки. Фестивальный период продлится три дня, начиная с завтрашнего дня. В тени каждого дерева уже были установлены праздничные палатки и палатки.

В моем родном городе во время сбора урожая проводился небольшой фестиваль. Это был фестиваль, на котором территория храма Кеора была украшена цветами, и все жители деревни, независимо от веры, собрались, чтобы поделиться едой.

В тот день моя семья тоже стала частью деревни и была принята как радушный гостем. Дружелюбные улыбки женщин, которые в детстве раздавали мне сладкие закуски и маринованные фрукты, были для того дня безупречными и безупречными.

－Там собрались люди.

Выйдя из кареты, я указала на группу людей, шумевших под большим деревом.

Под одной палаткой собрались десятки людей. Будто было на что посмотреть, торговцы в фартуках стояли перед дверями своих магазинов на торговой улице чуть поодаль, скрестив руки и глядя друг на друга.

Но чем ближе я подходила, тем больше чувствовала что-то странное.

Выражения лиц людей были мрачными. Застывшие лица, даже глаза, полные страха, — все указывали куда-то под палатку.

Вскоре стал ясен источник тревожного беспокойства.

— Немедленно уходите отсюда.

В центре суеты появилось знакомое лицо.

－Я же говорил, что все равно прохожу мимо, так что не стоит ли мне показать жителям монстра?

— Вам лучше уйти.

Это был Джейс.

Однако взгляды людей сосредоточились не на Джейсе, а на его ногах.

Там была чёрная стальная клетка. Загон для скота, достаточно большой, чтобы вместить одного поросёнка. Внутри что-то свернулось. Это было странное четвероногое существо с телом, которое казалось смесью цветов тёмной земли и травы.

－Вы по неосторожности затащили монстра на площадь!

Джейс презрительно сплюнул.

Однако охотник, который, судя по всему, был владельцем клетки, мягко улыбался.

－Чего вы боитесь, граф? Это специально сделанная клетка с прикреплённым к ней волшебным камнем. Даже если этот монстр сломает клетку и сбежит, я смогу подчинить его.

Когда охотник в кожаных доспехах пнул клетку носком грязного ботинка, странное существо внутри клетки издало рычащий звук.

－Эй,прекрати делать эту опасную вещь!

Зрители испугались и отступили на шаг назад, услышав низкий угрожающий звук монстра. Мужчина в кожаных доспехах засмеялся еще громче, как будто ему такая сцена показалась забавной.

Монстр? Что?

Мое сердце колотилось от беспокойства, поэтому я не могла оторвать взгляд от монстра во время прогулки, прячась за большим телом Кагана.

Тело было покрыто кожей, похожей на чешую ящерицы из энциклопедии, и выглядело твёрдым, как камень. Однако он, судя по всему, был ранен, и у него текла кровь в районе головы и шеи. красная кровь. Красная кровь, как у людей.

－Стойте! Прекратите эту чушь и немедленно следуйте за мной.

Джейс подошёл ближе к охотнику, показывая свой гнев. Лишь тогда охотник неохотно отступил назад, держа клетку обеими руками.

— Что вы имеете в виду под охранником?Вы человек, который действительно любит все устраивать. Если вы, молодой господин, такой засранец, вы не будете популярны среди дам, я уже собирался уходить.Так что, пожалуйста, двигайтесь дальше в хорошем смысле.

— Что это за грубость по отношению к графу?

В тот момент, когда раздался низкий голос Кагана, толпа людей разделилась на две части. Это герцог. Поднялось новое волнение, говорящее: «Господин пришёл». Тогда охотник опустил голову, выглядя очень смущённым внезапным появлением хозяина территории, по которой он шёл.

－Вы встретились с герцогом Вэйриверским.

－Пожалуйста, назовитесь.

－Меня зовут Арольдс Слоанский. Я второй сын барона Родо. Я отдыхал и путешествовал после завершения командировки в Норску, и меня восхитили красивые пейзажи реки Уэй.

Арольдс, возможно, надеясь вызвать у Кагана дух товарищества, подчеркнул слово «Норска» и добавил смутно лестное объяснение. Потом он неловко улыбнулся и сказал:

－Прошу прощения, что непреднамеренно вызвал переполох, герцог. Похоже, жители готовились к фестивалю, поэтому я просто пытался предложить что-нибудь интересное для просмотра.

－Монстры, причиняющие вред людям, — это весело?

Голос Кагана, кратко расспрашивающего его, был спокоен, но полон холодности. На самом деле, он не очень тёплый человек в своей манере речи.

Арольдс на мгновение задумался и пробормотал ответ.

－Ну, я подумал, что было бы весело увидеть пойманного монстра. Меня успокоило то, что мы, люди, сильнее монстров низкого уровня...

Каган не стал его ждать, потому что не умел бегло говорить.

－Вы издевались над моими боязливыми жителями.

— Граф Резен, которого вы обидели, — мой законный наследник, и он предупреждал вас от имени моего вотчинного закона.

— Разве вы не поняли, что он сказал?

Это был вопрос, который, казалось, искренне усомнился в понимании собеседника, а не в обвинении, и лицо Арольдса стало ярко-красным от стыда.

－Пожалуйста, будьте милостивы, герцог. Это доказательство и трофей того, что я рисковал своей жизнью, сражаясь с монстрами и побеждая. Я верю, что герцог поймёт моё желание похвастаться своими рыцарскими достижениями.

Арольдс раболепно улыбнулся и склонил голову.

Уголок рта Кагана слегка дёрнулся, когда он тихо пробормотал. Его улыбка была такой же красивой, как тонкая улыбка статуи Сеора, украшавшей одну сторону фонтана на площади, но она также казалась такой же бесчувственной, как и улыбка безжизненной статуи.

－Ты должен был сделать это для моего народа, который был в страхе из-за твоего детского тщеславия.

Прежде чем Арольдс успел открыть рот, чтобы снова защитить себя, Каган позвал рыцарей, охранявших семейную карету Стейнвеев.

－Мне нужно точно знать, откуда взялось чудовище. Отвезите Арольдса в замок, чтобы убедиться, что оно было поймано на территории, где разрешена охота.

— О, герцог? Вы неправильно поняли.

－Возьмите его.

－Герцог! Я совершил ошибку, потому что мало что знал о Законе о территориях, так что только в этот раз…!

Я пожала плечами и пошла за Каганом, который отвернулся, даже не взглянув на Арольдса, который цеплялся за него и кричал.

Семье было бы нехорошо узнать, что он устроил волнения на чужой территории. Более того, он был безвластным вторым сыном. Но почему вы делаете то, с чем не можете справиться? Человек, называемый дворянином. Более того, он рыцарь.

－А вы?

Внезапно Каган повернулся к Джейсу и спросил.

Прежде чем ответить, Джейс вежливо поклонился мне и Кагану.

－Я пришёл, узнав о фестивале от Эммета.Мне немного обидно, что я услышал об это позже, чем он, но если это весёлое событие, я не могу его пропустить.

На его лицо вдруг вновь обрела характерную игривую улыбку.

－Фестиваль начнётся завтра.

－Так, собственно, в этом и проблема, Эммет быстро узнаёт информацию, но всегда чего-то не хватает.

Я слегка улыбнулась, думая об Эммете Шумане, которого называли строгим господином. Джейс потёр затылок, как будто смущаясь, и уголки его рта расширились.

－Ну, со мной все в порядке. Если я задолжал другу небольшой долг, это будет полезно во многих отношениях, я, по крайней мере,я все равно свободен, так что смогу потусоваться еще один день.

Старший сын богатого маркиза не мог быть таким неторопливым, как он говорил. Однако я была благодарна, что его расслабленное отношение помогло снять напряжение вокруг.

Страх, распространившийся среди толпы, казалось, рассеялся, и на их лицах появились мягкие улыбки облегчения.

－ Я рад, что герцог пришёл в нужное время. Как посмел этот человек зная, кто наш господин, прийти в Вэйривер и совершить зло?

－Давайте также поблагодарим друга графа, который назвал вам неправильную дату фестиваля, ха-ха.

－О боже, я и Эммет ничего не сделали, особенно Эммет. Это слишком много похвалы.

Джейс ел закуски и напитки, предложенные жителями, говоря при этом странно скромные вещи. Жители, много смеявшиеся из-за этого, теперь стали поглядывать на моё лицо.

－Но что привело сюда герцога и герцогиню?

－Я слышала, что вы готовитесь к фестивалю, поэтому пришла поздороваться. Со многими людьми я встречаюсь впервые.

－Ну, я видела герцогиню на ее свадьбе.

— Я помню, миссис Сэм. Как ваши дела?

Большинство людей видели меня впервые, поэтому мне было уделено много внимания. Установите с ними зрительный контакт один за другим.

К счастью, единственные жители были дружелюбны и улыбались, поэтому напряжение спало с моих плеч.

－Я так рада, что у нас теперь есть герцогиня в Вэйривер. Я уверена, что герцог стал намного увереннее в себе.

－Я думаю, что потребуется некоторое время, чтобы выполнить свою работу должным образом.

－Здравствуйте, герцогиня? Я Роза, мы с мужем владеем часовым магазином, и для меня большая честь, что у моей дочери, родившейся в прошлом месяце, фиолетовые глаза, как у герцогини.

— Угу, давайте оставим эту ерунду и уйдём. Я вижу, что вы двое на свидании, так что не суетитесь и просто занимайтесь своими делами.

－Подождите минутку. Вы тоже придёте завтра, герцогиня? Завтра площадь будет еще более красочной и прохладной с праздничными огнями, которые мы купили у Уинфрита. Я также приведу на некоторое время свою дочь.

Женщину из часового магазина потащила за руку другая женщина, но она широко улыбнулась мне, пообещав, что завтра обязательно придёт на фестиваль.

— Добро пожаловать, граф.

Я приветствовала Джейса немного запоздало.

－Останься сегодня в моем замке, Джейс.

Каган также дал скромную рекомендацию.

— Я приведу тебя сюда завтра в назначенное время.

－Ах, погода хорошая, и мне повезло. Как и ожидалось, мне суждено быть любимым Вэйривер.

Благодаря его лукавым замечаниям люди, работавшие издалека, но слушавшие, снова начали смеяться.

Я чувствовала, что Джейсу стало немного лучше. Он был человеком, который искренне заботился о Вэйривер. Для меня было большим счастьем иметь родственников, которые уважали моего мужа и дорожили его имуществом.

－О, я дочитал книгу, которую ты мне одолжил на днях, но оставил ее в поместье и хотел как можно скорее услышать мысли герцога.

— Вы уже все это прочитали?

Когда я спросила с удивлением, вспомнив, какая толстая книга, Джейс ответил нерешительно.

－Да.Моя мама будет очень рада, если я буду читать книгу дома, а не гуляю с пьяницей.

Однако даже если весь день читать только книгу, это было довольно быстро. Пока я внутренне восхищалась им, он говорил так, как будто ему что-то вдруг пришло в голову.

－Но этот пьяница пришёл ко мне домой и сказал, что тоже хочет её прочитать, что меня немного раздражало. Это потому, что ему понравилась обложка?

Каган пожал бровями, как будто это было неожиданно.

－Удивительно, что Эммет проявил интерес к чтению. Я слышал, что герцогиня Шуман очень волновалась, потому что думала, что у него может быть дислексия.

－Даже не говори об этом. У него дислексия, когда он изучает то, чем не хочет заниматься.

－Понятно. Если это поможет Эммету развить увлечение книгами, ты должен предоставить ему мои книги и читать их, как ему заблагорассудится. После того, как ты прочитаешь их все…

Затем внезапно он замолчал, и Каган посмотрел на меня.

－О, я почти забыл, что герцогиня сказала, что прочтёт эту книгу.

－Все в порядке. Возможно, я буду следующей.

Я быстро вскинула руку.

－Если возможно, я прочитаю это после того, как герцог прочитает.

Мне не хотелось лишать себя радости чтения интересных книг и обмена впечатлениями с друзьями.

Причина, по которой я заинтересовалась этой книгой, заключалась в том, что она была «Кагана».

Однако владелец книги даже не прочитал свою книгу.

Поэтому я обязательно добавила, что мне не нужно делать никаких поблажек.

－Мы с герцогом — семейная пара, так что мы можем хорошо ладить и читать её вместе.

Даже если лицо Кагана напряглось или покраснело, меня это больше не волновало.

－Ах, это было грубо.

В голосе Джейса звучало преувеличенное сожаление.

－Я недооценил вашу связь как пару.Я внезапно чувствую себя одиноким.

－Мне тоже пора жениться. Интересно, найдётся ли девушка, которая сможет нести меня после бара?

－Пожалуй пойду,погуляю.

— Разве вы не пойдёте в наш замок вместе?

— быстро спросила я, забыв, что была на свидании с мужем.

－Нет, на самом деле я зарезервировал несколько книг у старика Ганса, хаха, увидимся в замке позже вечером.

Джейс бодро поднял шляпу в знак приветствия и быстрым шагом направился к торговой улице на другой стороне улицы.

Кроме того, как будто это был не просто предлог избегать стола из-за нас, владелец, который действительно смотрел на нас у входа в книжный магазин, увидел Джейса и радостно помахал рукой. Он даже сделал круг большим и указательным пальцами, как бы давая понять, что запрос выполнен.

— Здравствуйте, леди.

Тишина, царившая в пространстве, где исчез живой голос молодого человека, длилась недолго.

Мы услышали голос маленькой девочки, и мы с Каганом одновременно обернулись.

Девочка, которая выглядела так, словно только что вышла с площади, запрокинула голову, посмотрела на меня и сказала:

－Не могли бы вы купить конфеты, которые я приготовила? Я живу в Филонди, соседнем городке, и я слышала, что в Вэйривер проходит весенний фестиваль, поэтому мы с мамой усердно работали, чтобы приготовить конфеты.

Цветок персика, покрытый золотыми конфетами, положили на ладонь, которую протянула девочка с рыжими волосами, заплетёнными в косички. Девочка также достала из дуршлага, висевшего у нее на руке, небольшой коробочек с листьями и показала его мне.

－Здесь десять конфет. Они сделаны из очищенных листьев эвкалипта.

－О боже, это так красиво.

Когда я осторожно потрясла футляр из гладких листьев, послышался освежающий звук тряски конфет.

Когда я посмотрела на Кагана, спрашивая, могу ли я купить это, он слегка опустил голову.

－Могу я взять две? Нет, сколько из них вы сможете продать?

Даже Мила не смогла устоять перед чем-нибудь милым и сладким.

－Я сегодня принесла только десять контейнеров. Хотите взять их все?

－Да.

Я заплатила за девочке и получила дуршлаг с конфетами.Девочка улыбнулась и побежала к женщине, которая помогала с работой на одной стороне площади.

－Как вы думаете, сэр Бен любит конфеты?

Её правая рука обнимает Кагана, а левая держала дуршлаг. Я шла по тропинке персикового дерева, счастливо покачиваясь.

Я чувствовала себя так, словно предалась великой роскоши. Мое сердце стало очень богатым. Не имело значения, что это были маленькие конфеты стоимостью меньше серебряной монеты за десять банок. Хотя серебряные монеты все равно были из кармана Кагана.

— Я обязательно верну тебе серебро.

Когда я неловко подмигнула, Каган нахмурил свои красивые брови.

－Тебе не придётся беспокоиться о одной-двух серебряных монетах.

Это различие казалось значимым, учитывая, что расходы на проживание, которые я получала, в любом случае шли из его кармана, но это скоро изменится, когда я смогу выполнять свою долю работы.

Когда придёт время, я должна открыть свой собственный малый бизнес.

－Но в этом году, кажется, он стал известен и на других территориях. Я слышала, что это был небольшой фестиваль, о котором даже Мила никогда раньше не слышала, и мне следует написать благодарственное письмо графине Велии, поблагодарив его за поддержку.

Когда я встретила ее на своей свадьбе, у меня сложилось впечатление, что она была несколько сложной и прямолинейной дворянкой, но, похоже, она очень занималась благотворительной деятельностью.

Было так много людей, с которыми я хотела встретиться, и вещей, которые я хотела сделать в будущем, что день показался мне коротким..

－О боже, я никогда не видела такой маленькой и милой птицы даже в иллюстрированной книге. Как ее зовут?

Каждый день проходил в напряжённом празднике.

－Ух ты, посмотри на украшение из ивы. Узел из ленты очень красочный и художественный. Кто придумал этот метод завязывания?

Каган, идущий с невозмутимым выражением лица, остановился перед ивой. Должно быть, это была привлекательная, яркая и волшебная работа. Словно на него было удивительно смотреть, он долго смотрел на дерево, а затем приоткрыл плотно сжатые губы.

— …Я думаю, ты красивая.

Красивая?Он имеет в виду иву? В тот момент, когда я посмотрела на дерево и покосилась на неуместное почётное обращение.

－Ты похожа на этот цветок.

Он поднял руку и указал на цветущий персик напротив ивы.

Хм... О чем он говорит?Поскольку его взгляд был направлен в сторону, мне потребовалось время, чтобы понять, что именно он имел в виду.Но лишь когда Каган мельком взглянул на меня, будто проверяя мою реакцию, я осознала смысл его слов. Его немного застенчивый, но искренний взгляд подтвердил: речь шла обо мне.

— ...Похоже, не правда ли?

Нет, он вовсе не говорил о красоте шелковой ленты на иве.Почувствовав, как мои щеки вспыхнули от смущения, я слегка приподняла подол платья.

— Это работа Милы. Концепция — цветение персика.

Разумеется, платье не было полностью создано ею, но, наговорив всевозможной ерунды о её таланте, причёске и тонком расположении украшений, я опустила взгляд, делая вид, что убираю воображаемую пыльцу с подола.

— В любом случае, спасибо. И...

Но почему я должна сдаваться?— Ты тоже... похож.

Я осторожно указала пальцем в сторону фонтана на площади. Там, величественно возвышаясь, стояла статуя бога Цеора — обнажённая, с лёгкой, сдержанной улыбкой, без даже тонкого намёка на прикрытие.

— Это уже слишком, — тихо возразил Каган, его голос прозвучал настолько тихо, что он сам едва мог его расслышать.

Весна в Вэйривер стала для меня первым настоящим праздником. Были взгляды — порой настороженные, порой подозрительные, — но я верила, что со временем они станут мягче, словно ветер, день за днём становящийся теплее.Даже если это можно было назвать свиданием, Каган сохранял свою привычную сдержанность. Его сильные, словно высеченные из камня предплечья оставались неподвижны, но он неизменно подстраивался под мой шаг, ни разу не выказав раздражения.

Это была моя первая весна, проведённая вдвоём с ним. Солнце ласкало наши лица, и я наслаждалась этим временем, словно бесценным подарком.

Сейчас дни стали длиннее, и я, как и прежде, читаю до позднего вечера при мягком свете. Неужели вы не согласитесь с Дианой, заядлой читательницей, для которой книги — истинная радость жизни? О, это Мила сделала меня книжным червём. Даже мисс Диана однажды сказала, что ей приятно признавать это.

Значит, даже если я скажу ей, что меня называют тем же прозвищем, мисс Диана не посочувствует, верно? Поняла. Конечно, Мила смеётся надо мной, что меня бесит, но что я могу сделать? Мне всё равно доставляет огромное удовольствие быть другом госпожи Дианы, пусть даже и по прозвищу.

Она сказала, что ей очень понравился зонтик, который я отправила ей в прошлом месяце, так что на этот раз я смело решила примерить его. Было так грустно, что Диана не смогла приехать домой даже в свой день рождения, и я решила сделать ей подарок. Если ей понравится, в следующий раз устроим вечеринку с друзьями.

Он будет совершенно уместен для этого. Хоть и дизайн немного неаккуратен, чтобы носить его во время учебы. Возможно, мой подарок пришёл раньше письма.

[Надеюсь,ваш день будет счастливым, и вы будете смеяться и танцевать с любимыми друзьями. И, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне на вечеринке по случаю дня рождения в следующем году. Могу ли я с нетерпением ожидать этого?]

Я писала Диане каждую неделю. Ее ответы на мои болтливые письма всегда были короткими и лаконичными. Но что такого в длине? Возможно, Диана — тот человек, который вкладывает много усилий в свои письма.

Весна была такой короткой, как время, когда цветы распускаются и опадают с персиковых деревьев. Так я воспринимала эти моменты, когда мне удавалось побыть наедине с мужем.

Два месяца в браке.Каган по-прежнему был со мной так же вежлив, как с незнакомкой. Иногда мне казалось, что он ведёт себя как верный подчинённый. С другой стороны, когда дело касалось рабочих вопросов, я тоже не склонна была делать компромиссы.

— Мне нужно срочно поехать в императорский замок, Леван.— Опять? Я поеду с тобой. В прошлый раз ты даже не взял с собой нормальной еды.— Нет, мне быстрее ехать одному. И я не думаю, что опоздаю, если уйду сейчас.— Как ты можешь спать, когда солнце уже зашло...?— Всё в порядке, я буду спать в карете.

Он снова уходит от меня.

— Встреча длится уже несколько дней, извини, но не могла бы ты перенести ужин на более поздний срок?

Каждый раз... каждый раз.

— Пока меня не будет, в гости приедет строительный подрядчик из Новой церкви, так что ты можешь оставить это Бену. Если он попросит встретиться с тобой, не отвечай и передай всё Бену.

Иногда мне казалось, что меня специально отталкивают. Хотя Каган ни в коем случае не пытался меня запугать или запугивать.

— Я в порядке. Я сделаю это одна.

Она хотела сделать всё сама. Как глава семьи, он, вероятно, чувствует сильное чувство ответственности и самопожертвования. Можно ли сказать, что его преданность делу чрезмерна? Казалось, он хотел отвлечь меня от всех этих утомительных дел.

Конечно, были задачи, которые Каган не смог бы решить в одиночку.

— Я не устала. Так что, если твой период дискомфорта закончился...

Он воспринимал даже ночные события, происходящие в нашей постели почти каждый день, как часть своей работы.

— ...Я бы хотел, Левана.

В любом случае, он был очень занятым и дотошным человеком, который исполнял свои обязанности до конца. Когда речь шла о работе, я была решительной и не стремилась игнорировать мнение людей, гораздо более опытных, чем я.

Чем более квалифицированный работник, тем больше вероятность того, что он почувствует, что наличие неопытного партнёра снижает эффективность работы. Но он не может работать один вечно.

Сколько мне нужно сделать, чтобы он наконец понял это?

— Почему герцог снова оставил свою жену?

Мила жаловалась, что ей не нравится, что он уходит. На этот раз, кажется, это была благотворительная акция.

Я улыбнулась, скрывая разочарование. Книга под названием «Имперская история», которую я держала в руках, приближалась к концу. Это была самая сложная и скучная книга из списка рекомендованных миссис Харберт, написанная мелким и плотным текстом.

Такую сложную книгу было трудно читать, даже если сосредоточиться, поэтому я поняла, что если продолжу следовать за Каганом...

Мне пришлось бы ждать две недели, прежде чем я смогла бы наверстать упущенное.

— Когда у меня будет немного свободного времени, мы поедем в Дельфонию. Думаю, было бы неплохо взять Милу с собой.— Мне это подходит, но вас должен сопровождать герцог.

Так вот, когда наступит тот день, когда я смогу спокойно путешествовать в одиночку? Честно говоря, я не настроена оптимистично, ведь сейчас тренируюсь как монахиня и занимаюсь накоплением знаний и культурных навыков. Будущая я, которая будет активна в первых рядах, едва ли будет столь нетороплива, как сейчас.

Но для меня это была незначительная проблема. Не было большого сожаления из-за того, что я упустила возможность увидеть Благотворительное общество «Дельфония», которое, как говорят, стоит того, чтобы его увидеть. Скорее, я начала беспокоиться о том, как долго мне придётся откладывать свою роль.

Разве не странно, что герцог Вэйривер, который сейчас женат, всё ещё работает холостяком? Думаю, нам предстоит серьёзный разговор, когда он вернётся. Не лучше ли мне в будущем посещать масштабные мероприятия?

Когда я наконец дочитала «Историю императорской семьи» и отложила её, наступило время чая. Мила, заметив, куда я направляюсь, сказала, что пойдёт за мной и торопливо собралась выходить.

В лёгком платье я направилась к северному посту охраны. Я повесила на руку корзинку, купленную вместе с конфетами у конфетницы. Ароматный запах ещё тёплого хлеба возбуждал мой аппетит.

— Вы уверены, что хотите здесь поесть?

Мила умело установила зонтик, который несла с собой, на лужайке перед постом охраны.

— Да, кажется,его кормятся только тогда, когда я рядом.

Рядом с северным постом охраны находился необычный склад. Открыв дверь, я увидела внутреннюю часть двойной конструкции с железными решётками снаружи. Не знаю, для чего он был построен, но говорят, что ещё два месяца назад это был склад для хранения сломанного оружия во время тренировок на военном плацу. Два месяца назад у него появилось новое применение.

— Это так некрасиво, — сказала Мила, заглядывая внутрь клетки.

— Я впервые вижу такого странного монстра, верно, мэм? — Склад стал тюрьмой для монстров.

Монстр травяного цвета, конфискованный, оказался там в ловушке. Нет, будет ли это грубо назвать это тюрьмой? Насколько нам известно, этот зелёный монстр никогда не нарушал имперские законы. В любом случае, поскольку монстров изолировали от общества и оказывали им минимальный уход, это ничем не отличалось от обращения с ними как с пленниками.

— Я впервые вижу монстра. Никогда даже не видела его на картинах.

— Но разве вы не боитесь его, мадам?

— Больше, чем ты думаешь. Вероятно, это потому, что он маленький, и я видела его, когда он был заперт в клетке.

Монстр был ранен, пойман в ловушку и истекал красной кровью.

— Посмотри на это, Мила. Думаю, он сегодня ещё ничего не ел.

Я удобно устроилась на коврике под тенью зонтика и улыбнулась. Несмотря на то, что всего в двух шагах от нас находилась временная тюрьма с зловещим существом, заключённым внутри, лужайка, окружённая милыми цветущими деревьями, была довольно причудливым местом для пикника.

－Даже чудовище различает людей, что за ерунда?

Мила ворчала и смотрела на чудовище. Видимо, из-за её крепкого телосложения или, возможно, из-за того, что в прошлом она была охотницей, чудовище насторожилось и подняло чешую.

－Ого. Маленький уродец, кто передо мной чешую распускает? Если бы мы встретились в Носке, ты бы даже кулаком не смог меня остановить. Сразу бы раз и оп-па, гладко подстричься и продать за кожу. Понял?

Мила не испугалась и не побежала, а угрожающе заговорила и закатала рукава. Однако её внимание к чудовищу быстро угасло.

Внезапно её взгляд скользнул к сторожевой будке. У входа в будку стоял охранник, игравший с деревянным мечом и провоцировавший её.

－Почему бы не пойти, Мила? — спросил Жеф, рыцарь. Он был тем самым, с кем она в последний раз дралась, когда она взяла в руки деревянный меч, чтобы размяться.

－Хо-хо. Ну, я быстро схожу, мадам, — Мила моментально встала и начала разминать плечи.

－Если вдруг что-то случится, кричите! Если чудовище начнёт вести себя дерзко перед мадам, то мы сразу же среагируем, конечно, мы всё заметим, но на всякий случай.

－Да, я наберу воздух и закричу.

Я быстренько откусила кусок хлеба, который взяла.

Мила и Жеф были коллегами ещё с времён Носке. Жеф был немного моложе её, но каждый раз, как они встречались, то сразу начинали рычать друг на друга и кружить вокруг сторожевой будки.

Поглядывая на их короткую стычку, я вскоре перевела взгляд на склад.

Чудовище, тем временем, подползло к железным прутьям и свернулось в клубок. Несмотря на то, что Мила называла его «маленьким уродом» и не воспринимала всерьёз, его размер уже был сопоставим с телом взрослой свиньи. Его тусклый зелёный цвет, чешуя, похожая на панцирь ракообразного, и странные образования на спине, напоминающие либо мягкие рога, либо крылья, выглядели весьма необычно — они были похожи на пальцы расправленной лягушки. На его голове, которая походила на большую ящерицу, чётко виднелся шрам от удара ножом, полученный два месяца назад.

Чудовище лежало, подставив свою шкуру под солнечные лучи, проникающие сквозь прутья решётки. В его глазах, сверкавших золотыми искорками, можно было прочитать невообразимую усталость. Золотистые глаза с их необычным светоотражением вызывали у меня инстинктивный страх, но когда оно закрывало глаза, как сейчас, я не чувствовала ничего особенного.

Когда чудовище спало, оно выглядело не таким уж опасным... хотя, возможно, не ангелом, но определённо менее угрожающим. На самом деле, сейчас я уже не боялась его взгляда, как раньше.

Я продолжала наблюдать за чудовищем, пока вдруг в голову не пришёл образ Кагана, спящего рядом.

Когда Каган спал, его передние волосы, случайно упавшие на лицо, скрывали его яростный взгляд, и он выглядел намного мягче, даже моложе. Но, правда, не знаю, можно ли сказать, что он менее опасен, когда спит. Ведь тот факт, что он спал рядом со мной, значил, что он только что потратил всю свою невероятную энергию, и это был момент, когда я на собственной шкуре испытала его полную силу.

Кроме того, в последнее время у Кагана появилась странная привычка — во сне он бессознательно прижимался ко мне и ложил свою массивную руку на моё плечо. Его рука была настолько массивной и тяжёлой, что уже одним видом внушала страх.

«Что за мысли в моей голове?» — подумала я, глядя на чудовище и неожиданно вспомнив о своём муже. Стыдливо похлопала себя по щекам, как будто пытаясь избавиться от этой неуместной мысли.

В этот момент чудовище подняло одно из своих веко. Его золотистые глаза, которые сверкали, как луна, висевшая над тёмным лесом, устремились прямо на меня.

Однако я снова почувствовала, что этот взгляд больше не пугает меня так сильно, как раньше. Это не потому, что чудовище теперь не могло мне навредить. Я перестала бояться его, потому что видела, как оно ест и спит передо мной.

Чудовище стало есть передо мной, ложиться на спину и расслабляться, расстилая свою чешую. После того, как я это увидела, оно перестало казаться таким страшным.

－Хочешь попробовать? — я отломила кусочек хлеба без джема и подбросила его в клетку. Я не могла подойти слишком близко, поэтому бросила его на расстоянии примерно в три шага.

Чудовище, лениво лежавшее, встало на четыре лапы и медленно подползло к хлебу. Я отошла, прежде чем оно приблизилось, и вернулась к столу.

Звук, который оно издавало, жуя хлеб, был такой же, как у любого другого зверя — хрустящий и чавкающий.

****

— Барон сказал, что он сам приедет с залогом и заберет сына. Он извинился и поинтересовался нашими земельными законами, так что Бену было легче оформить всё. — сказал Каган, рассказывая мне подробности. Это было после того, как закончился фестиваль на площади в прошлом году.

Хотя я волновалась, не вызовет ли казнь сына чужого барона проблемы, он успокоил меня.

— А как насчёт чудовища? — спросила я.

— Чудовище было поймано на землях, где разрешена охота. Однако, поскольку оно было нарушением закона, привезено на нашу территорию, барон попросил нас, чтобы мы поступили с ним по закону. Скоро, вероятно, мы выпустим его в Туманный Лес.

— Вы собираетесь отпустить его в Туманный Лес на реке Уэй? — удивилась я.

— Да, поскольку здесь не сезон охоты, не можем просто убить его ради забавы. Если мы отпустим его на границу леса, оно само найдёт себе место.

－Или же оно может заблудиться в Легроте и, попав в летнюю охоту, будет поймано и убито, — сказал Каган с холодным взглядом, рассказывая о том, что, скорее всего, ждет чудовище.

Он рассказывал о довольно жестоком исходе, а его взгляд был таким сухим и бесстрастным. В современности чудовища уже не спускаются в деревни, не нападают на людей, а люди, в свою очередь, не могут охотиться на чудовищ в их лесах.

На самом деле, никогда не было официальных встреч между представителями двух рас, но, после Второй Великой войны с чудовищами, перемирие было установлено и поддерживалось. Как утверждают историки, именно после того, как первый император Тайгаэн убил короля чудовищ и издал указ, запрещающий беспорядочную охоту на них, наступил мир.

— Наверное, оно не будет мстить людям, ведь, помня о том, как его поймали, оно, скорее всего, не захочет снова вредить, — сказала я, все ещё обеспокоенная решением отпустить чудовище. Важно было помнить, что жители Империи с детства воспитывались в ненависти к чудовищам и знали, насколько опасными и жестокими могут быть эти существа.

Хотя это чудовище и было поймано, и его держали в клетке, оно все равно оставалось опасным, ведь оно могло бы мстить за свои страдания.

— Не думаю, что мышь будет мстить кошке за то, что она её поймала, — сказал Каган, удивив меня своим спокойным отношением.

Это значило, что чудовище, по всей видимости, было достаточно слабым. Сказав это, Каган говорил уверенно, и я решила, что могу успокоиться. Его слова успокоили меня, и я быстро забыла об этом.

Я думала, что прощание с чудовищем, которое было похоже на ящерицу с зелёной чешуей, стало окончательным. Но всего через неделю мне предстояло снова встретиться с ним, и причина была совсем не та, о которой я беспокоилась.

— Ах, как же трудно с этим... чудовищем, — произнёс Каган, будто зная, что нас ждёт.

— Что делать? Если так пойдёт, нам ещё летнюю охоту на него пойдём — ответил один из стражников.

Когда они возвращались с чудовищем, заключённым в стальной клетке, они обсуждали, что произошло. Как и было указано Каганом, они отвезли чудовище к границе Туманного Леса — на вход в его логово. Однако чудовище оставалось в том месте и не переходило границу, оставшись вблизи лагеря стражников, несмотря на то, что уже прошло целую неделю.

— Этот, похоже, домой не пойдёт.— Что? — я удивленно посмотрела на возвращённое чудовище, находя его странно неподвижным.

Я как раз шла на прогулку с Милой, когда мы увидели чудовище, снова в клетке. Вчера оно питалось травой и насекомыми, вполне удовлетворённо устроившись в лесу, но теперь отказывалось вернуться в свою родную территорию. Это было странно, потому что обычно чудовища, как говорили, возвращаются в свои логова, если их отпустить в Туманный Лес.

— Обычно чудовища, если их отпустишь в Туманный Лес, просто находят свои гнезда, а это... сидит здесь. Почему оно не возвращается в свой дом?— сказала я, глядя на чудовище с недоумением.

— Не было ли проблем с нашими стражами? — осторожно спросила я, внимательно наблюдая за чудовищем.

Когда я посмотрела на чудовище, оно тоже посмотрело на меня — его глаза, золотистые и настороженные, будто бы узнавали меня. За неделю его тело немного подросло.

— Проблем не было,— ответил стражник, подтверждая, что чудовище не доставляло никаких неудобств, хотя оно всё время было поблизости.— Чудовище просто бродило вокруг, не причиняя вреда. Оно даже вели себя спокойнее, чем бродячие собаки в деревне, — сказал один из стражников.

— Наверное, оно просто не может найти свой дом. Или, возможно, его поймали те глупые стражники, и он пострадал где-то, — саркастически добавил один из стражников, и они начали осматривать чудовище, словно оно было странным существом.

— Как же жалко... — пробормотал один из них, подходя ближе к чудовищу, которое лежало, уставившись в землю.

Один из рыцарей, взглянув с жалостью на чудовище, которое не смогло вернуться домой, внезапно замолчал, заметив, что другие рыцари наблюдают за ним. В воздухе повисла неловкая тишина.

«Наверное, не найдется никого, кто будет испытывать к нему добрые чувства,»— размышляла я, глядя на странную сцену. В рыцарском ордене семьи было много дворян, которые служили еще при прежнем герцоге, но среди них были и охотники, которых Каган привёл из Носке. Эти охотники, в отличие от дворян, выросли сражаясь с чудовищами. Многие из них потеряли близких из-за этих существ, включая Милу, которая когда-то потеряла своего деда.

— Ну что ж, пока оставим его в живых. Он ведь не напал на людей, — сказал один из рыцарей, у которого на щеке были следы от когтей зверя.

— Мы бы, конечно, предпочли решить это дело, без вмешательства императора, но разве можем мы оставить нашего господина под подозрением в богохульстве? — добавил другой рыцарь с мрачно-неприязненным выражением.

Так чудовище с зеленоватым окрасом оказалось в итоге рядом с аванпостом стражи.

－Почему ты не возвращаешься домой? — тихо произнесла я, наблюдая за чудовищем, которое продолжало поедать хлеб. Сначала его гигантская ящерица-подобная морда пугала меня, но теперь, глядя на него, я начала привыкать, как будто иммунитет вырабатывался к этому зрелищу.

Чудовище, как будто услышав мой вопрос, повернуло голову в мою сторону и бросило взгляд. Затем, не обращая на меня больше внимания, продолжило жевать хлеб, полностью поглощенное своим занятием.

«В конце концов, если он останется здесь, его выпустят на охоту летом, и он погибнет.»Но для людей это, возможно, будет безопаснее? Хотя, наблюдая за ним, я заметила, что это детёныш магического существа, у которого, кажется, нет никакой агрессии. Если он сможет вернуться в свой лес и жить там, не сталкиваясь больше с людьми, это будет лучше.Никому не нужно проливать кровь, ни магическому существу, ни людям.

— Мне пора возвращаться, у меня ещё проверка домашних заданий.

Магическое существо как раз доедало хлеб, который я ему дала, и начинало есть курицу или что-то похожее, что стояло в миске.

－Курица, серьёзно? Мы, рыцари, которые следуем богине милосердия и гармонии, действительно должны так поступать? Но, как ни странно, оно получило полноценный обед.

— Спасибо за еду. Я пойду домой, Мила. Не спешите, идите медленно.— Уже уходите? Ах, возьмите меня с собой, госпожа!

Закончив короткий пикник, я стряхнула с одежды крошки и поднялась.Днём предстояло ещё многое сделать. Нужно было написать рецензию на книгу по истории империи, посетить лекцию по бухгалтерскому учёту, а затем хотя бы на минуту заглянуть на бал, организованный графиней Сильвер.

Честно говоря, на бал графини Сильвер мы уже отправили ответ от лица герцога и герцогини Вэйривер: «К сожалению, обстоятельства не позволяют нам присутствовать». Однако позже получили повторное приглашение, в котором упрашивали хотя бы ненадолго посетить мероприятие, если обстоятельства изменятся.Конечно, будет лучше, если я всё-таки приду и скажу пару любезных слов.

Раскрывая над головой белоснежный зонтик, я вдруг обернулась к складу.Магическое существо, которое, как я думала, с аппетитом уплетает курицу, уже забралось в угол склада и свернулось там в тени.

В этот момент на полу перед складом что-то блеснуло.

Что это? Я уронила серёжку, когда бросала хлеб? Я нащупала серёжки руками, проверила колье, кольца и пуговицы на платье. Всё было на месте.

— Подождите минутку, Мила.

Я вернулась обратно к складу. Джефф, который как раз собирался закрыть дверь, остановился и подождал меня у входа.

Магическое существо оставалось неподвижным в углу склада, а я, под пристальным взглядом настороженных Джеффа и Милы, осторожно наклонилась и подняла с пола блестящий предмет.

— …Что это такое?

Осколок стекла? Может, отвалился какой-то элемент люстры? Но этот предмет оказался тяжелее обычного кристалла. Я внимательно рассмотрела этот круглый и плоский кусочек, похожий на стекло.

Прозрачный золотистый оттенок напомнил мне цветочные леденцы, которые я пробовала в прошлом. Поверхность была покрыта ровными рельефными линиями, как у раковины, одна сторона была плавно округлой, а другая слегка заостренной, напоминая форму капли.

— Я ведь точно не видела этого раньше.

— Похоже на чешую, герцогиня.

— Чешую?

— Да.

Джефф протянул руку и указал в сторону магического существа. Мой взгляд и взгляд Милы одновременно скользнули к тому месту, куда указывал его палец.

— Это похоже на чешую с его тела, не так ли?

— Ах...

В этот момент существо, находившееся в тени, слегка вздрогнуло, и его чешуя на спине поднялась. Каплевидные чешуйки с заостренными верхушками стали отчетливо видны, но вскоре опустились и исчезли в складках тела.

— Точно, похоже.

Предмет, который я подняла, действительно напоминал чешую существа по форме и размеру. Единственное, что отличало его — это необычайно красивая золотистая окраска, совершенно не похожая на тускло-зеленый цвет чешуи существа.

— Удивительно. Интересно, откуда это могло взяться?

— Да этот зверь, наверное, и уронил, — уверенно заявил Джефф, даже не раздумывая. — До этого ведь здесь ничего не было.

— Но цвет совсем не похож.

— Эти твари всегда странные, — продолжил он. — Среди них есть такие, что могут принимать человеческий облик. Так что смена цвета чешуи после того, как она отпала, — это пустяк. Скорее всего, тот тусклый цвет на его теле — просто маскировка.

－Ах...

— Может, и правда так. Неужели этот красивый предмет действительно чешуя того существа? Возможно, она отпала с его тела, изменившего цвет для маскировки, и вернула свой первоначальный золотой оттенок?

Но я никогда не слышала о магических существах с таким удивительно красивым цветом.

— Какая разница, что это? Судьба этого предмета — оказаться в руках герцогини. Даже мне, безнадежно не разбирающемуся в таких вещах, он кажется довольно красивым, — с усмешкой заметил Джефф.

Мила энергично закивала, соглашаясь.

— Правда, как драгоценный камень, госпожа! И даже немного напоминает листик клевера на удачу.

— Можно я оставлю его себе? Надеюсь, это не вещь, случайно оброненная другим рыцарем?

— Кто нашел, тот и владелец! Ха-ха!

Я бросила на Джеффа шутливо укоризненный взгляд, но он только отмахнулся, уверяя, что никто из рыцарей, служащих в караульной, не носит с собой ничего декоративного. Он настоял, что эта вещь определенно ничья.

— Тогда я сохраню её у себя. Но если вдруг кто-то заявит о пропаже, обязательно сообщите мне.

— Конечно, госпожа! Не сомневайтесь!

Отдав честь с ухмылкой, Джефф вернулся к своим обязанностям. Мила же, вместо привычного жеста ладонью, подняла вверх сжатый кулак, что можно было счесть грубостью. Но на этот раз я не смутилась и лишь весело рассмеялась.

Золотистая чешуйка заняла место в моей шкатулке для драгоценностей. Даже рядом с изысканными кольцами она выглядела как настоящий шедевр. Просто глядя на её теплый отблеск, я чувствовала, как поднимается настроение. В глубине души мне очень хотелось, чтобы эта вещь действительно оказалась ничейной.

Позже, в тот же вечер, я отправилась на бал, устроенный графиней Сильвер. Вместо герцога меня сопровождал его советник, Бен. Наше прибытие вызвало удивительно пышный прием, даже немного смущавший своей торжественностью.

Особенно восторженными оказались дамы, и я была уверена, что значительная часть их интереса была вызвана не мной, а именно Беном.

－Добраться сюда и уделить нам время — это большая честь, герцогиня!

－Какая вы добрая. Уверена, в отсутствие герцога у вас и так много дел, но вы всё равно нашли возможность нас навестить. От этого на сердце становится так тепло. И уж тем более приятно видеть здесь с вами советника Бена — это такая редкость!

－Я впервые увидела сэра Бена два года назад. И он всё такой же... Нет, я хотела сказать, всё такой же благородный. Хо-хо.

Убедиться в правдивости слухов о слабости имперцев к темноволосым мужчинам мне удалось только после переезда в Вэйривер. В Тесене ведь вообще невозможно встретить человека с чёрными волосами.

－Его светлости не стоит предлагать выпивку, верно? У нас как раз появился редкий шампанский сорт...

－Нет, это совершенно исключено.

－Но он же не откажется от танца, правда? Говорят, что даже советники императора обязаны танцевать, если кавалеров не хватает.

－Нет, и это также исключено.

На мой взгляд, Бен, по сравнению с Каганом, обладал гораздо более мягким и спокойным характером, как ивовый листок, качающийся на ветру. Но стоило ему выйти в свет, как он превращался в монолит, ещё более сдержанный и молчаливый, чем мой супруг.

Кажется, что господин и его слуга действительно друг друга стоят.

－Как был таким, так и остался.

Несмотря на очевидное пренебрежение этими современными правилами рыцарского поведения, графиня Сильвер, похоже, ничуть не обиделась. На её лице всё так же сияла обаятельная улыбка.

－В конце концов, у рыцарей дома есть своя особая притягательность. То, что я имею в виду, — это их преданность и умение хранить молчание, как и подобает рыцарю. Хо-хо.

Бен выглядел измотанным ещё до того, как бал начался в полную силу. А я, напротив, наслаждалась оживлённой атмосферой, словно подпитываясь энергией соседей.

Этот бал стал первым после моей свадьбы. Я выпила освежающий, слегка терпкий напиток, станцевала вальс с гостями и, чтобы оправдать ожидания тех, кто без устали повторял "дорогая наша герцогиня", даже спела одну песню.

Встречи с людьми всегда приносили радость. Настолько, что я даже забыла усталость, накопившуюся во время поездки сюда на карете. С детства я любила петь и танцевать, даже если не получила должного обучения.

— Ох, я так тронута, что сейчас заплачу! Это был самый искренний и проникновенный голос, который я слышала за последнее время. Разве не так, друзья?— Муж — бог красоты и войны Цеор, жена — богиня красоты и исцеления Сестия. Совершенное совпадение!— Боже, хотя я и герцогиня, но таких безумных льстецов, как вы, вижу впервые.— Ах, герцогиня, какие уж тут пустые похвалы? Вы спасли нашего уважаемого, но закоренелого холостяка, разве вы не воплощение богини исцеления?

Я не могла перестать улыбаться среди таких доброжелательных соседей. Пусть их добрые слова отчасти были вызваны желанием произвести хорошее впечатление на меня, их общение между собой всё равно оставалось искренним и тёплым.

Вот оно какое, это общество. Бал словно опровергал все мои представления о высшем свете как о месте интриг и коварства, которым я так усердно готовилась.

Почему Каган так переживает, что я не впишусь в эти дружелюбные собрания?

— Ещё одну песню, герцогиня!— Мы так просим вас, дорогая герцогиня Сестия!— Вы, наверное, немного выпили. Может, лучше прилечь и отдохнуть?— Да что вы, не отказывайтесь!

До тех пор, пока яркая золотая луна не разлила свой свет на горизонте, я пела и танцевала вместе с гостями.

А Каган сейчас танцует? Говорят, благотворительный вечер в Дельфония по масштабу не уступает балам королевской семьи. Тоже ли он танцует там вальс с кем-то? Хотя, на нашей свадьбе он заметно избегал танцев.

Что он скажет, если я покажу ему ту золотую чешуйку? Согласится ли он с Милой, что её прозвали "чешуйкой удачи", или опровергнет?

В следующий раз я приглашу его на бал. Интересно, заметит ли он, что мои навыки в вальсе немного улучшились?

В следующий раз я приду на бал вместе с ним. Интересно, заметит ли он, что мой вальс стал немного лучше?

Я улыбалась, окружённая весельем, но в этот момент больше всего думала о своём муже — о человеке, который стал моей семьёй. Мысли о нём то и дело всплывали в моей голове.

Скорее бы он вернулся.Когда же у нас снова будет возможность отправиться на прогулку вдвоём?

Весть о возвращении Кагана пришла дважды: первый раз через десять дней после его отъезда, второй — через двенадцать.Первая весть была передана обычным образом, через слугу. А во второй раз она пришла так, будто это было экстренное сообщение: пергамент, привязанный к лапке почтового голубя. В письме Каган извинялся за то, что прибудет на день позже, чем предполагалось в его предыдущем письме, отправленном два дня назад, и сообщал новую дату прибытия.

Почерк был торопливым, будто он писал на бегу, но даже так буквы выглядели изящно. Это почему-то показалось мне смешным.

— Кажется, герцог действительно очень раскаивается, мадам, — сказала Мила, прочитав письмо, которое я ей показала, и хитро улыбнулась.— Но всё же не стоило так спешить.

В итоге, я ещё раз перечитала строчку о том, что он прибудет завтра, и тоже улыбнулась. Ну разве не примерный муж?

— Кстати, как только герцог вернётся, его снова ждёт суета, — сказала Мила, внезапно убрав с лица озорство и вздохнув.— Принц Зиг хоть и назойлив, но он хотя бы просто суетился вокруг герцога, как щенок. А вот наследный принц — совсем другое дело. Он человек очень властный. К тому же он наверняка знал о дате благотворительного вечера в Дельфония и о том, что герцог будет там. Но, несмотря на это, он всё равно решил приехать сразу после окончания вечера и сообщил об этом в последнюю минуту. Ну вот что это, скажите мне?

Её слова звучали на грани неуважения к члену королевской семьи, но в этом было что-то живое, почти весёлое. Я с интересом придвинулась ближе, чтобы услышать её мнение.

— Это правда. Наследный принц очень односторонне принимает решения.Ну и надо же, какой бессовестный принц, который собирается утомить моего мужа.

— Он вообще человек своенравный, и об этом все знают. Так что, мадам, вам лучше не привлекать его внимание, чтобы не попасть в немилость.

— А как хозяйка дома может избегать гостей? — ответила я, посмеиваясь над её заботой.

С самого начала наследный принц — это не тот человек, который может быть для кого-то простым и понятным. Осторожность, чтобы не попасть под его недовольство, — это базовое правило. Скорее, именно принц Зиг с его полным игнорированием всех, кто ему не интересен, и увлечённым преследованием лишь тех, кто ему нравится, является редким случаем.

— В любом случае, я постараюсь быть предельно осторожной в своих словах и действиях, чтобы не задеть чувств Его Высочества.— Надеюсь, он скорее уедет, — пробормотала Мила.— Ахахаха.

Наследный принц должен был прибыть послезавтра. А Каган, вернувшись завтра, успеет лишь слегка передохнуть, прежде чем снова будет вынужден заниматься делами, связанными с визитом принца.

Я уже решила, что как только Каган вернётся, предложу ему разучить новый вальс. Но чем больше я думала о предстоящем визите, тем больше хотелось, чтобы наследный принц уехал как можно быстрее.

На следующее утро я начала перебирать украшения в витрине гардеробной. Обычно этим занималась Мила, выбирая подходящее, или приносила то, что я просила, но сегодня я решила заняться этим сама. Причина была проста: серьги, которые я хотела надеть, имели сложный дизайн, из-за чего их трудно было описать.

Количество украшений из моего гардероба за последние недели значительно увеличилось. Всё из-за Кагана, который несколько недель назад побывал в Пайоне, знаменитом своими драгоценными камнями, и привёз целую гору украшений.

Серьги, которые я искала сегодня, тоже были из этой коллекции. Их дизайн был простым, но в то же время традиционным, а цвет камней — невероятно красивым, что сразу покорило меня.

— Так, где-то здесь должны быть серьги с голубым бриллиантом...

Серьги с голубым бриллиантом из Пайона насчитывали пять пар. Прозрачных камней было двенадцать пар, и ещё несколько украшений с камнями других цветов.

Я даже начала подозревать, что Каган использует подарки как предлог, чтобы пополнить свою коллекцию драгоценностей. Но он сам вряд ли питал к ним интерес — даже к пуговицам на собственных одеждах он относился с полным равнодушием.

— Герцог сказал, что не может решить, какие из них красивее, поэтому купил всё, что было похоже по дизайну, — сообщила Мила.

Бен тогда бросил на меня какой-то неодобрительный взгляд, а затем с легкой иронией сказал:— Не беспокойтесь, госпожа. Если потребуется, наш герцог может отправиться на родину, в Носку, и заняться охотой на чудовищ. Отличный способ заработать и заодно освежить воспоминания о родных краях.

Его слова звучали так, будто он нарочно пародировал манеру речи охотников на чудовищ. Я до сих пор не уверена, правильно ли я это поняла, но тон был странным.

— Ну как, подходят к платью? — спросила я Милу, держа серьги у ушей и разглядывая себя в зеркале.

Мне даже было немного неловко упоминать, почему я выбрала именно эти серьги.

— Просто... герцог сказал, что они красивые. Он редко делает комплименты, так что, думаю, они ему действительно понравились. Правда ведь?

— Я, кажется, не высказывал предпочтений насчёт серёг, — вдруг раздался глубокий голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. Этот голос явно не принадлежал Миле.

Каган стоял позади меня. Когда он успел вернуться? Бесшумно вошёл в гардеробную и стоял там, наблюдая за мной.

А за его спиной Мила едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью и дрожа от попыток не рассмеяться громко.

— Когда ты вернулся? И почему тот, кто должен был сообщить мне о твоём возвращении, молчит?

Я одарила Милу строгим взглядом, но она лишь смеялась ещё сильнее. Затем я аккуратно положила серьги обратно и подошла к Кагану.

Я бросила строгий взгляд на Милу, которая держалась за живот от смеха, и, аккуратно положив серьги, подошла к Кагану.

Я ожидала, что он приедет ближе к обеду.— Хорошо съездил? — спросила я, уловив от него едва заметный, непривычный аромат.

Солнце и ветер в Дельфония наверняка отличались от тех, что у нас в Вэйривер. Да и мыло в Белом замке было, скорее всего, другим.Эта мысль почему-то чуть задела меня. Может, в следующий раз отправить ему наше мыло?

— Я сам попросил никого не предупреждать, — ответил он. — И поручил то же самое остальным. У тебя и без того много забот, а ты каждый раз утруждаешь себя встречей у ворот.

— Мне кажется, мы недостаточно долго женаты, чтобы встречать мужа можно было считать обременительным, — с легкой насмешкой заметила я.

На его лице промелькнула тень смущения. Ох, видимо, слово «пока» задело его. Сегодня его мягкие, будто тронутые ветром, глаза вдруг дрогнули, и я, чтобы сгладить ситуацию, крепко взяла его за руку.

Этот человек всё воспринимает так серьезно.

— Ну, лет через 150, когда мы будем жить вместе столько времени, мне, возможно, и правда будет сложно тебя встречать. Всё-таки возраст и проблемы с суставами возьмут своё, — пошутила я.

При слове «суставы» его напряжённое выражение лица сменилось мягкой улыбкой.Похоже, когда я жалуюсь на скованность в теле, он неосознанно находит это забавным. Надеюсь, это не доставляет ему садистского удовольствия.

— Одной твоей заботы о встрече мне более чем достаточно.Для меня уже счастье знать, что ты хочешь меня встречать. Но я бы не хотел, чтобы из-за меня твои дела страдали.

— Ну, если суставы позволят, я всё равно хочу встречать тебя. Я же должна быть первой, кто увидит лицо своего мужа, — ответила я с дерзкой улыбкой.

Сказать такое без смущения я смогла лишь потому, что Мила предусмотрительно оставила нас наедине.

Его рука первой отпустила мою, плавно выскользнув из моих ладоней. Но тут же эта большая ладонь оказалась на моей щеке, нежно её обхватив.

Его поцелуй, как всегда, источал тот же аромат.Знакомый, тёплый запах, наполняющий меня чувством удовлетворения и спокойствия. Я тяжело выдохнула, не в силах сдержать переполняющие эмоции.

Его крепкие руки и, казалось бы, холодные губы никак не предвещали той мягкости и тяжёлой сладости, которые, разбудив мои чувства, оставили меня будто опьянённой, в полном смятении.

Я инстинктивно ухватилась за его руки, опасаясь, что ноги могут подвести и я потеряю равновесие. Сквозь ладони я чувствовала прочность его тела, и это пробудило дремлющее во мне желание, которое я старалась заглушить последние две недели.

Его сильные руки, обвившие мою талию, притянули меня ещё ближе. Мысли улетучились, уступая место страсти, которая теперь не скрывалась, а открыто заявляла о себе.

В какой-то момент, когда между нами возникала подобная близость, он перестал быть просто вежливым и сдержанным мужчиной, превращаясь в самца, ведомого своими инстинктами.

Возможно, это случилось после того, как он понял, что больше не может причинить мне боль своей страстью, и что мои прерывистые вдохи и редкие крики не были вызваны страданием.

— Ху...

Его губы, всё ещё оставляя после себя ощущение тепла, наконец оторвались от моих. Я тяжело дышала, словно только что завершила изнурительное упражнение.

Это было похоже на пробуждение из сладкого сна.

— Прости меня, — извинился Каган, осторожно отодвигая влажные пряди волос с моей вспотевшей щеки. — Я не смог сдержаться...

Он говорил о том, что задержал меня в этом месте, хотя знал, что у меня были дела. Но взгляд его всё ещё пылал, противореча словам.

Ему было недостаточно.

Возможно, это было лишь моим желанием, но я искренне верила в это.

— Мне понравилось, — твёрдо призналась я, подавив смущение и озвучив свои чувства.

В тот же миг он отбросил колебания и набросился на меня, будто собираясь проглотить целиком. Его поцелуй был стремительным и жадным, словно он намеревался проникнуть в самую глубину. От резкой, как удар молнии, волны ощущения у меня перехватило дыхание.Его горячее дыхание, будто желающее вернуть мне забытый ритм, я вслепую втягивала в себя, снова и снова отвечая на каждый поцелуй.

Переизбыток удовольствия был так велик, что напоминал боль. Всё, на что я была способна, — это удерживать себя от беспечного плача, еле сдерживаясь.

****

— Его Высочество отправил это вчера.

Я показала Кагану уведомление о визите принца, и его лицо тут же омрачилось, брови сошлись на переносице.

— Значит, Его Высочество прибудет в Вэйривер завтра, — с недовольством пробормотал он, откинувшись на спинку кровати.

При этом полы халата, надетого на его разгорячённое тело после бани, разошлись, обнажая мускулистую грудь, напрягшуюся как у разъярённого зверя.

Мимоходом я представила себе, как этот образ дикой силы будет контрастировать с утончённой внешностью принца, и мои губы дрогнули в слабой улыбке.

Хотя, конечно, вряд ли Его Высочество окажется из тех, кого так просто смутить.

— Завтра... — снова проворчал Каган, явно недовольный этой мыслью.

Я села на край кровати и, следуя за его взглядом, посмотрела на письмо.

— Два дня — вполне достаточно, чтобы подготовиться к приёму такого высокого гостя, который вот-вот станет следующим императором, не так ли? Конечно, в книгах приличий говорится, что уведомление о визите следует отправлять как минимум за месяц.

— Хм...

Каган, который только что довёл меня до изнеможения, сам выглядел свежим и бодрым, но вдруг устало потер глаза пальцами и тихо простонал.

— Мила сказала, что это первый визит наследного принца сюда. В письме написано, что он едет навестить нас, но что бы это значило?

Наследный принц вряд ли стал бы лично ездить по провинциальным лордам, чтобы справиться об их самочувствии, не имея на то веской причины.

— У меня нет полной уверенности, — ответил Каган, всё ещё не отрывая взгляда от письма, и, немного задумавшись, продолжил:

— Возможно, это из-за того магического зверя, которого мы конфисковали.

— Ах...

— Это вызвало какие-то вопросы у империи? — тихо спросила я, стараясь скрыть зарождающееся беспокойство.

Каган равнодушно покачал головой:

— Наследный принц очень интересуется магическими зверями. Думает, что может найти способ извлечь из них пользу, возобновив исследования, которые империя давно свернула. Пока что вряд ли кто-то поддержит такие исследования, но если он взойдёт на трон, это уже будет возможно.

В империи давно научились использовать шкуры и кости магических зверей в качестве ресурсов. Их мясо, правда, было настолько отвратительным, что даже скоту давать его было нельзя, поэтому основное применение находили в изготовлении оружия.

Однако оставалась область, где ни одно из прежних исследований так и не увенчалось успехом.

— Исследования магических зверей?

— Похоже, он стремится раскрыть секрет их "магии". Это желание, которое хотя бы раз испытывает каждый, кто сталкивается с магическими зверями, — мечта, сродни соблазну.

Они обладали загадочной силой — магией.

— Но, кажется, даже госпожа Харберт настроена скептически. Она считает, что люди могут охотиться на магических зверей, но заполучить их способности — это невозможно.

— Я тоже склонен думать, что это нереально. В тех же "туманах" содержится магия, но даже исследования их свойств приносят крайне скромные результаты. Такой сейчас уровень наших технологий.

Каган с тяжёлым вздохом поднялся с кровати. На моих глазах он спокойно снял халат, оставшись обнажённым, и начал надевать рубашку.

Я не впервые видела своего мужа со спины, но всё равно невольно бросала короткие взгляды, чувствуя себя неловко и отворачиваясь.

— Извлечение магии из магических зверей — это сюжет для научной фантастики. По крайней мере, на текущем уровне развития технологий. Если даже древние магические рода потерпели неудачу, то имперский дом и подавно отказался от этой идеи. Единственное, что ещё казалось выполнимым, это приручение магических зверей для использования их как боевых лошадей или собак. Но и этот план провалился.

Надев мягкую шёлковую рубашку белого цвета и тёмно-синие брюки, Каган провёл пальцами по растрёпанным волосам, убирая их с лица.

Я замерла, прислушиваясь к его словам, боясь упустить хоть что-то.

— Поймать зверя и удержать его силой ещё возможно. Но они отказываются есть, если находятся под контролем человека.

Я задумчиво смотрела на его глаза, освещённые полуденным солнцем.

Мои серьги... Сегодня я выбрала серьги с голубыми бриллиантами, которые казались почти магическими в своём блеске. Хотя камни были небольшими, а дизайн достаточно скромным, их оттенок был необычайно выразительным. Голубой с лёгким зелёным отливом чем-то напоминал цвет глаз Кагана.

Однако, увидев его взгляд, мне почему-то вспомнились золотые чешуйки.

— Никогда в записях не упоминалось, что магические звери ели хлеб, брошенный человеком.

Хотя чешуйки магических зверей, кажется, излучают куда более тёплый свет.

Его взгляд был прямым, пронизывающим до глубины души.

— ...Знаю. Люди тоже так говорят, — тихо ответила я.

Все в один голос твердили, что это загадочный случай. Никто и никогда даже в слухах не упоминал, чтобы магическое существо принимало пищу, предложенную человеком.

Но мне хотелось возразить: что может быть более странным, чем само существование этого огромного ящероподобного монстра? Эти существа изначально полны странностей. И что бы они ни совершили, меня это уже не удивит.

К тому же этот зверь даже не пытался вернуться в своё логово, а бродил вокруг наших рыцарей, пока его не поймали. Возможно, он был изгоем даже среди магических существ.

— Так значит, этот необычный зверь настолько заинтересовал наследного принца, что он решил посетить наш замок? Удивительно, как быстро слухи достигают императорского дворца. Сегодняшняя разведка поражает своей скоростью, — сказала я, подтянув колени к груди, устроившись там, где недавно лежал Каган.

Как бы то ни было, если этот случай не вызовет проблем с дворцом, это уже хорошо. Более того, может, эта ситуация даже сыграет на руку Кагану? Он всегда говорил, что предпочитает стабильность карьерным устремлениям, но, пожалуй, лучше не портить отношения с будущим императором.

— Ах, надо бы проверить, как идут приготовления к приёму гостя, — я резко поднялась и потянулась за платьем, висевшим на вешалке.

Наследный принц... Несколько месяцев назад я и представить не могла, что увижу кого-то из "обитателей небес".

Каган уже был полностью готов и стоял у двери.

— Надеюсь, Его Высочество заинтересуется лишь магическим зверем, — пробормотал он, словно сам себе, а затем слегка поклонился мне.

— Вернусь к обеду. До встречи.

Я, прикрывая прозрачное нижнее платье нарядом для выхода, вежливо сделала реверанс.

— Хорошего дня, Каган.

На кровати, без единой нитки между нами, словно мы единое целое, он был абсолютно раскован. Но стоило нам попрощаться таким формальным образом и разойтись по своим делам, у меня всегда оставалось странное чувство.

Словно вдруг дуновение предрассветного холода коснулось меня, заставив волосы на плечах встать дыбом. Я машинально растерла плечи, чтобы избавиться от ощущения, которое было таким же необъяснимым, как и навязчивым.

— Его Высочество, Наследный Принц Флориан Зерус Энроак Тайгаэн, — раздался голос, объявляя прибытие важной особы.

Это была наша первая встреча с наследным принцем, окружённым слугами в нарядах с обильным количеством оборок, а также его охраной.

Первая мысль, что промелькнула в моей голове: "У принца Зика ведь тоже было длинное имя." Правда, тот сам моментально представился просто "Зик" и сразу попросил минеральной воды. Так что о его полном имени я успела благополучно забыть.

— Моя супруга, Роан, Ваше Высочество, — представил меня Каган.

— Для меня честь приветствовать Вас, Ваше Высочество, — сказала я, опускаясь в глубокий реверанс, достаточно уважительный для будущего императора. Я вспомнила наставления Милы: "Принц крайне требователен и обидчив. Ни в коем случае не задевай его."

— Хм. Я наслышан о преданности герцогини, — ответил он с мягкой улыбкой.

— Хотя жаль, что вы не неотерианка, а ингестанка, всё же, как и Ваш супруг, герцог Вэйривер, оставшийся верным слугой нашего дома, я уверен, что и Вы проявите себя достойно.

«Разве можно судить о вере другого, если только он сам не подчёркивает её?» — подумала я, размышляя о том, действительно ли он был столь религиозным.

И всё же наследный принц представлял собой странное сочетание величия и отстранённости, даже если его слова и намёки звучали как одобрение.

－Простите за мою дерзость, Ваше Высочество. Однако я слышала, что и приверженцы старой веры, и новой одинаково почитают богиню Иокасу, уважая её как мать. Я лишь обычная верующая, которая стремится, как и другие, следовать примеру благочестия императорской семьи.

— Хм.

Наследный принц довольно поднял уголки губ. На его бледной, почти прозрачной коже кроваво выделялись насыщенно-красные губы.

— Вы весьма благоразумны. Быть открытым и стремиться к гармонии со всеми верующими без предубеждений — именно к этому стремлюсь я, как будущий правитель Империи.

Флориан, старший сын императора, которому ещё не исполнилось сорока, но который выглядел как юноша, одержимый мечтами о грядущем наследовании, прищурился, словно поглощённый размышлениями. Его внешность, скорее соответствующая человеку начала тридцатых лет, внезапно поразила меня.

Я проводила его в столовую.

— Позвольте узнать, могу ли я приказать подать обед немедленно? Я слышала, что в дороге вы не принимали пищу, Ваше Высочество, и беспокоюсь за ваше самочувствие.

— Обедать я буду позже, после того как переоденусь. Однако вашу заботу, герцогиня, я искренне ценю, — ответил он с лёгкой улыбкой, глядя на меня почти с отеческой теплотой.

После этих слов он пересёк приёмную, ослабив шаг, как будто позволил себе немного расслабиться.

Я последовала за ним, выдыхая с облегчением. Несмотря на все предостережения Милы о его крайней придирчивости и сложном характере, он показался мне не таким уж строгим. А может быть, я просто хорошо подготовилась к встрече?

Ведя себя как покорная слуга, я молча шла за ним, но чувствовала на себе взгляд Кагана, который шёл рядом с нами. Его глаза мелькали в сторону, словно посылая мне незримый сигнал, который могла распознать только я.

Когда я слегка улыбнулась, Каган, будто ничего не заметив, спокойно обратил свой взгляд обратно на наследного принца. Однако его широкие плечи едва заметно вздрогнули. Я знала, что он беспокоится за меня, но решил скрыть свои эмоции.

«Всё равно переживает за меня слишком много.»

Наследный принц начал говорить, как только пристроился к столу. Судя по всему, причина его визита в Вэйривер была именно в этом.

— Довольно странно. Помню, как в своё время, ещё охотясь на чудовищ в Носкере, я несколько раз пытался приручить их, но эти твари, как и полагается чудовищам, не поддавались контролю.

Он грациозно, словно в танце, передвигал ножом по тарелке с телятиной, аккуратно нарезая мясо. С этим же изяществом он отправил кусок в рот, а затем направил на Кагана значительный взгляд.

— Получилось найти какого-то особого смотрителя для них?

－Это не так. Мои подчинённые по очереди дают ему обычный корм для скота, и только.

Слушая эти двусмысленные слова Кагана, я старалась не выдавать удивления и продолжала смотреть вниз.

В его словах, конечно, можно было найти долю правды. Чудовище действительно получало обычный корм. Кормили его не «особенные смотрители», а «обычные рыцари» и «обычная герцогиня».

－Приручили чудовище без профессиональных охотников или смотрителей?

Мягкий голос кронпринца, прозвучавший с кажущимся интересом, скорее напоминал приказ немедленно всё объяснить.

Кагана спокойно ответил:

－Сложно сказать, что мы его приручили, Ваше Высочество. Оно просто сидит в клетке и ест ровно столько, чтобы не умереть от голода.

－И это уже немало. Сам факт, что под контролем человека чудовище проявляет желание выжить, — огромный шаг вперёд. Это открывает возможность для долгосрочного наблюдения за отдельным экземпляром. До сих пор такое было невозможно.

－К сожалению, это особь с регрессировавшей магической силой.

Лицо кронпринца слегка помрачнело.

－Регрессировавшей магической силой?

－Да, никакой реакции на подавитель магии. Можно предположить, что именно отсутствие магии позволило молодому рыцарю, а не профессиональному охотнику, легко его поймать.

－Регрессировавшая магическая сила...

Кронпринц негромко цокнул языком.

－Я не разделял мнение тех, кто утверждает, что чудовища утрачивают свою дикость, но теперь я не могу игнорировать мнение герцога.

－Ваше Высочество, я считаю, что потребуется Ваше благоразумное мнение. Снижать бдительность по отношению к этим созданиям преждевременно и опасно. Однако на самом деле в Лесах Тумана, находящихся на землях нашего герцогства, аномалии, вызванные магией чудовищ, год от года постепенно ослабевают. Зона тумана незначительно, но сокращается, а частота появления иллюзий заметно снизилась.

－Хотя это было засекречено, большинство герцогств сообщают о похожих наблюдениях, — кивнул кронпринц и продолжил:

－В итоге всё к этому и идёт. Единственный хищник, который осмеливался стоять выше человечества, вступает на путь вымирания. Радоваться ли этому или грустить? Для члена королевской семьи, обязанного защищать покой подданных, подобные мысли, пожалуй, неуместны.

Кагана мягко улыбнулся, но это была не та улыбка, что он иногда дарил мне. Она выглядела тщательно выверенной, почти ритуальной.

－Я тоже посвятил свою молодость Северу и смею сказать, что понимаю Ваши чувства, Ваше Высочество.

Кронпринц рассмеялся и поднял бокал с красным вином:

－Если герцог, то должен понимать. Если бы не твоя скучная семейка, ты, пожалуй, был бы единственным герцогом, который мне действительно по душе. Настроение у меня отличное.

Разговор плавно перешёл к обсуждению остальных восьми герцогов, а затем к политическим тенденциям их земель.

Я с интересом наблюдала за беседой Кагана и кронпринца, удивляясь про себя. Подстраиваясь под атмосферу, я лишь кивала и улыбалась, почти не вмешиваясь, если ситуация не требовала моего слова.

Кагана оказался куда более искусным собеседником, чем я могла себе представить. Умение угодить вышестоящему человеку казалось мне неожиданным. Его манера общения с принцем Зиком разительно отличалась. Каган был вежлив, но не более того, почти как в обращении со мной — только без теплоты.

Моё удивление от неожиданной стороны мужа длилось недолго.

－Что ж, перед тем как идти смотреть на чудовище, мне следует переодеться. Пахнуть аппетитным телячьим мясом в его присутствии — не самая разумная идея, — сказал кронпринц.

Как только кронпринц закончил трапезу, он заявил, что отправится посмотреть на чудовище, и вместе со свитой удалился в свои покои.

Я продолжала стоять на том месте, где провожала его, пока ко мне тихо не подошёл Каган. На его лице уже не осталось и следа той улыбки, которую он демонстрировал во время приёма кронпринца. Выражение стало более жёстким, чем обычно.

— Я пойду один, Руэна.

Как и всегда, он сказал мне, чтобы я отдохнула.

— Ты уверен?

На этот раз я сама колебалась, стоит ли мне настаивать. Сопровождать кого-то с таким высоким положением, как кронпринц, человека, которого все вокруг советовали избегать и с которым нужно было быть предельно осторожной, казалось ненужным риском. Если бы речь шла о какой-нибудь выдающейся соседке-аристократке, это было бы совсем другое дело.

— Да, уверен. Я скажу Его Высочеству, что моя жена боится чудовищ. Кронпринц, даже не беря меч в руки, испытывает немалую гордость за свою принадлежность к рыцарскому сословию. В Носке он даже самых выдающихся женщин-рыцарей старался оберегать, несмотря на их силу.

— Довольно последовательный характер, — с лёгкой усмешкой заметила я, кивнув.

— Тогда я, пожалуй, спокойно отдохну в своей комнате, позанимаюсь цветочными композициями. Полли недавно принесла мне маленькую корзину для этого, сказав, что сейчас среди аристократок это в моде.

Если вдруг случится что-то непредвиденное, нужно быть готовой быстро реагировать. А так как уроки госпожи Харберт сегодня отменились, я решила просто расслабиться в своих покоях.

— Отличная идея, — одобрительно кивнул Кагана и, что было для него нехарактерно, посмотрел на меня теплее, чем обычно.

— Придётся похвалить Полли за такую инициативу, — мягко добавил он.

— Её действительно стоит хвалить. Я буду в спальне, так что, если что-то понадобится, просто позови меня.

Я чуть растерянно попрощалась с Каганом и развернулась, направляясь в свою комнату.

Сегодня он удивил меня целым спектром эмоций. Даже его улыбка, которую я видела всего минуту назад, была чем-то совершенно новым. Это была счастливая улыбка. Что же в моих словах о том, что я займусь цветочными композициями, могло вызвать у него такое счастье? Или же он просто умиляется, думая о Полли?

Какой же он всё-таки странный человек.

****

— Ой, да вы только посмотрите на эту крошечную корзинку! Ну как такое вообще возможно сплести? У кого должны быть такие тонкие и изящные пальцы, чтобы сделать это? — воскликнула Мила, с восторгом разглядывая цветочную корзину. На столе перед ней лежала целая куча цветов, которые она принесла из сада. Это были розы и анемоны с обломанными бутонами, неизвестные мне полевые цветы, а также мелкие соцветия рябины, оставшиеся на ветках, обрезанных садовниками.

Я улыбнулась, аккуратно убирая шипы с маленькой розовой розы.

— Вы видели руки кронпринца? Мне кажется, он мог бы стать мастером плетения корзин. Его работы были бы такими изящными и точными.

— Нашей госпоже, похоже, начало нравиться высмеивать королевскую особу. Молодец, какая! — сказала Мила, покачав головой.

— Это не насмешка, а лёгкий юмор.

Это была уже третья корзинка. Прошло несколько часов с тех пор, как Кагана и кронпринц отправились осматривать чудовище.

Было уже время ужина, но мужчины так и не вернулись. Похоже, кронпринц, несмотря на отсутствие магии у чудовища, всё же был сильно увлечён.

— Госпожа, пора спуститься к столу, — пришла напомнить мне Джуди, когда ужин уже задерживался на полчаса.

— Благодаря вашему мужу у меня есть возможность пережить такие необычные события, — заметил кронпринц, войдя в столовую с румянцем на щеках, словно вернулся после забав детства.

Всю трапезу он с восторгом рассказывал о чудовище, почти не касаясь еды. Сетовал на то, что оно так и не притронулось к предложенной пище, лишь настороженно сидело в углу, свернувшись в комок. По словам Кагана, кронпринц смотрел на чудовище с каким-то благоговением, будто был тронут до глубины души.

－Действительно прекрасное создание, — восторгался он.

— Мне бы не терпелось увидеть, как оно принимает пищу.

Кагана, без сомнения, знал, как заставить чудище поесть, но он не смотрел в мою сторону и даже не упоминал меня.

— Я лишь однажды случайно стал свидетелем этого, Ваше Высочество, — ответил он, явно стараясь скрыть моё присутствие.

— Жаль, я бы хотел увидеть это хотя бы раз, — с сожалением произнёс кронпринц.

— Ах, я чуть не забыл упомянуть телеграмму, полученную перед ужином. Кажется, герцогиня Шуман прибудет сегодня поздно ночью. Она передала, что представится Вашему Высочеству завтра за обедом.

Кагана, похоже, уже позаботился о том, чтобы кронпринц не остался без собеседника. Разговор плавно сменил направление.

— О, это замечательная новость. Как же не хватало достойного собеседника, пока герцогиня Шуман отсутствовала в поместье.

— Уверен, она тоже скучала, Ваше Высочество.

— Безусловно. Ведь найти достойного её уровня собеседника нелегко.

Новость о визите герцогини Шуман была радостной и для меня. Мы познакомились на моей свадьбе, и хотя наше общение было коротким, её тёплые слова и искренняя поддержка оставили во мне глубокий след. Её приезд был не только приятным событием, но и залогом того, что пребывание кронпринца в этих местах оставит у него хорошие воспоминания.

Его визит не мог затянуться надолго. Уже на следующей неделе у него были запланированы поездки. Мне же оставалось лишь надеяться, что всё пройдёт гладко и он покинет наш дом в хорошем настроении.

— Сегодня я отправлюсь отдыхать пораньше. Если герцогиня Шуман прибудет до полуночи, сообщите мне.

Когда кронпринц направился в свои покои, его манеры были куда мягче, чем тем утром, когда он впервые появился в замке Эллауно.

И незадолго до полуночи к замку прибыла изящная карета, украшенная темно-синими гербами дома герцога Шумана. Кронпринц, выйдя из спальни с лицом, ещё хранящим следы сна, поспешно спустился в гостиную, чтобы поприветствовать свою гостью.

— Ваше Высочество, рада вас видеть, — поприветствовала его герцогиня с лёгким поклоном.

— О, как приятно видеть вас здесь. Вы потрудились ради меня, отправившись в путь, и этим тронули меня до глубины души.

— Как ваши дела, Ваше Высочество? Простите, что потревожила ваш покой в столь поздний час.

— О, не говорите так. Кронпринц редко рано ложится спать, ведь государственные дела всегда требуют внимания.

Герцогиня Шуман одарила всех своим мягким, согревающим, как свет, взглядом. Она мельком глянула на наши с Каганом напряжённые лица, но тут же её внимание вновь сосредоточилось на кронпринце.

— Сегодня вам стоит отдохнуть, Ваше Высочество. Завтра мы сможем продолжить разговор о государственных делах.

— Пожалуй, вы правы. Советы друга всегда стоит слушать, — с довольной улыбкой ответил кронпринц и отправился к себе.

*Хочу принести вам свои извинения за допущенную ошибку в имени главной героини. С самого начала я писала его неправильно, и только сейчас заметила эту ошибку. С этой главы тепеть её зовут Руэна

Наступил второй день.Как будто забыв о чудовищах, наследный принц с увлечением продолжал разговор с герцогиней Шуман. Они обсуждали не только внутреннюю и внешнюю политику, но и музыку, поэзию, недавно поставленные театральные постановки, а также игры, не прерываясь на паузы.Исходя из предпочтений герцогини Шуман, которая любила яркие и спокойные места, их основным местом пребывания стали галерейные коридоры с выставленными шедеврами живописи или уединённый балкон сада позади Великого зала.Это означало, что нашим рыцарям и слугам было гораздо легче сопровождать принца в таких местах.Я снова почувствовала благодарность к герцогине Шуман.－Я тоже слышал о новом произведении сеньора Олафа. Говорят, что арию, спетую главной актрисой, считают шедевром, который останется в истории Империи? Но, Ваше Высочество, вы ведь не слышали это своим ушами, не так ли?На жалобы принца герцогиня Шуман с сожалением подняла брови и вздохнула.－Как жаль. Вы так много работаете на благо страны, как вы можете терпеть это? Иногда стоит позволить себе насладиться театральной постановкой.－Я уже не видел оперы, кажется, целых три месяца.－Тем не менее, вы должны обязательно найти время, Ваше Высочество. Я уже трижды смотрела 'Фантазию'. В сцене, где Филия поёт о прошлом, я не видела ни одного зрителя, который бы не заплакал. Даже я не могу вспомнить, когда в последний раз вытирала слёзы.

－Так это действительно шедевр?

－Раз уж мы заговорили об этом, что если пригласить сеньора Олафа в Императорский дворец для выступления?

－Фантазия была поставлена в нашем дворце, когда я посещал Элькон. После этого все выступления запланированы до конца этого года, так что не могу помочь.

— Он усмехнулся, заявив, что как правящий класс, который ценит справедливость, не может злоупотреблять властью ради личных интересов.

－А как насчёт вас, герцогиня?

Внезапно наследный принц посмотрел на меня.До этого я наслаждалась разговором двух людей, как будто смотрела театральную постановку, но на внезапный вопрос принца я не сразу ответила, только моргнув. Это была глупая ошибка.Но принц, казалось, был в хорошем настроении, и, признав свою ошибку, продолжил.－Здесь два герцога. Я спрашивал нашу герцогиню Вэйривер.Вы тоже любите смотреть театры?Я поспешила вернуть свою улыбку и ответила.－Как раз в Вэйривере запланированы гастроли сеньора Олафа, так что я подумаю, не выделить ли мне время. Я не так хорошо разбираюсь в театре, не знала, что это столь известное произведение.На самом деле, я никогда не имела возможности посетить театры, и в моем родном городе никогда не было даже небольшого оркестрового концерта. Поэтому не могу точно сказать, буду ли я наслаждаться театром, и я скрыла это от них.Надеюсь, что разговор не перейдет в тему моего прошлого и условий, в которых я выросла.－О, нет.На помощь мне пришла герцогиня Шуман.－Что же делать? Ваше высочество, если это так продолжится, вы окажетесь последним среди нас. Вам стоит хотя бы раз испытать, что значит отставать от последних модных тенденций.－Это будет удар по достоинству наследного принца.Он показал преувеличенное выражение, как будто его сильно задело сказанное, но при этом уголки его губ приподнялись. Он явно наслаждался ролью "главного героя", которого дразнят друзья.

－Вы ведь не собираетесь просто посмеяться надо мной и пройти мимо, верно? Чтобы не оставлять бедного принца, отстающего от моды, герцогиня Шуман могла бы вместо этого исполнить знаменитую арию.На просьбу принца герцогиня Шуман сделала жест, словно поправляя переднюю часть платья и кивнула.－С удовольствием и с полным сердцем исполню для вас.

Она спросила, можно ли использовать пианино в галерее, а затем встала и села за инструмент.Теперь я почувствовала себя зрителем, занявшим места в первых рядах на театральной сцене, где начинается настоящее представление. Как-то волнующе я посмотрела на герцогиню Шуман.－Итак, позвольте немного рассказать о произведении. Это песня утешения, которую исполняют феи, когда мужчина, который не мог выразить свою глубокую любовь к жене, после её потери осознаёт своё сожаление.－К счастью, я мужчина, который умеет нежно выражать свои чувства к жене, но сейчас я открою своё сердце и послушаю.Не замечая того, я сжала обе руки на коленях.Неужели это ощущение, которое испытывает зритель, ставший поклонником до начала выступления? В ответ на мои ожидания, её зелёные глаза, как весенний зелёный луг, осветили моё лицо.Конец мягкого разговора, проведённого за полуденным чаепитием.С первых аккордов пианино, исходящих от кончиков пальцев герцогини, звучал её плавный, яркий сопрано.Покидая свою несказанную любовь, превращаясь в пустую тень, блуждая в тумане, звучала песня.－Мы не можем вернуть твоё время, увы. О, никто не может этого сделать.— Ты загадываешь желание, которое невозможно исполнить даже с помощью самой великой магии фей.－Но ещё не поздно.－Твоя жена всё ещё здесь.－Радуйся, ведь теперь истинная любовь вернёт всё на свои места.

Я не могла оторвать взгляд от неё, не в силах закрыть рот. Её голос был настолько полным и сладким, что он глубоко тронул меня. Нужно ли быть столь же искусным в пении, как в других областях, чтобы называться истинным аристократом? Я, конечно, не смогла бы быть такой, как она. Жизнь, прожитая в одиночестве после потери мужа, её руководство и успехи, как владелицы герцогства, очевидно, сформировали её характер. Этот опыт и тонкая душевная чувствительность, которые звучали в её голосе, были такими, что никто не смог бы имитировать это только усилием воли.

А каково было бы послушать арию, исполненную актрисой, которая поёт ещё более искусно? Тот факт, что все зрители в зале плакали, не мог быть преувеличением. А как насчёт Кагана? Интересно, нравится ли ему театр? Сможет ли такой сдержанный мужчина, как он, расплакаться под воздействием трогательной арии? Да, будет забавно посмотреть, как он сидит в зале, с сухими глазами, в отличие от всех остальных.

Я снова прокручивала в голове дату представления "Фантазии" в августе. Нужно будет предложить ему пойти вместе. Он уже говорил, что читал сценарий, и, похоже, не был заинтересован. Но разве просмотр спектакля не будет отличаться от чтения?

－Положи красные ягоды и чистые лепестки в ящик. Точно так же, как ты держишь близко то, что любила она, так и она будет держать твою любовь рядом с собой.

Как только последние ноты трогательной арии затихли, а тяжёлое послевкусие ещё звучало в воздухе, герцогиня Шуман опустила руки и повернулась к нам с улыбкой. Я, не замечая, как мои глаза наполнились слезами, начала аплодировать без удержу.

－Надеюсь, Виренс снова встретится с женой и будет счастлив.

Похоже, что и сам принц разделял мои чувства к главному герою, так как он тоже, продолжая кивать, сидел рядом со мной. Единственная, кто знала концовку этой истории, герцогиня Шуман, лишь загадочно улыбалась, наблюдая за нами.

****

－На самом деле, герцогиня Шуман всегда была нашей спасительницей, если можно так сказать.

Я влезла в свежее постельное белье, вытащив сонные глаза, и посмотрела на Милу, которая с энергией складывала белье в корзину из лозы. Было уже поздновато для того, чтобы менять постельное покрывало герцогини, но ни она, ни я не обращали внимания на такую мелочь.

－Как я могу не любить её? Ведь именно она сделала нашего герцога герцогом Вэйривере.

Мила с любовью смотрела в даль, вспоминая прошлое. Это было совсем не похоже на её отношение к принцу или другим членам семьи Ригенов.

Я зевнула и ответила:

－Я слышала, что герцогиня Шуман знала Кагана с его юных лет. Говорили, что они виделись всего несколько раз в год, и у них не было особо близких отношений.

Поздним вечером, когда только принц и Каган отправились на прогулку, я осталась с герцогиней Шуман, и мы проводили время вдвоём, обсуждая старые истории.

Изначально я ожидала, что мне расскажут о прошлом Кагана от Ригенской герцогини. Но в тот момент я услышала об этом от герцогини Шуман.

Целых 14 лет назад, когда Каган был всего двенадцатилетним мальчиком, герцогиня встретила его в Нордене, где она занималась медицинской помощью. Каган был тогда охотником на монстров и получил ранение, лежал в деревне, восстанавливаясь. Герцогиня Шуман, наблюдая за ним несколько дней, решила помочь и познакомиться с ним, предоставив адрес, чтобы они могли встретиться.

Она рассказала, что хотела дать этому необыкновенному юному рыцарю шанс стать настоящим рыцарем, защищать людей. Но в её рассказе было что-то важное, что она как будто умолчала.

－Ну, конечно, наш герцог счастлив, что привлек внимание Великого герцога, благодаря чему получил рыцарское звание, но если бы герцогиня Шуман не познакомила его с покойным герцогом Вэйривер, наш Каган, с его зашоренным подходом, так никогда и не поднялся бы по социальной лестнице.

Из-за того, что Мила прямо восхваляла вклад герцогини в продвижение её господина, я не смогла удержаться и тихо рассмеялась, лежа в постели.

－Каган зашорен? Ну, возможно, он немного консервативен и слишком корректен, с этим я согласна.

Он ведь ещё и умеет льстить принцу и угождать ему.

－Слишком корректен, да...?'

Мила прищурилась, словно только что проглотила кислый лимон, и немного замолчала. Затем она махнула рукой в воздухе.

－Ой, да ладно. Не стоит разрушать мечты о новобрачных.

－Значит, Каган притворяется скромным?

Когда я рассмеялась, говоря, что это бред, Мила хитро подняла брови.

－Лучше вам никогда не знать. В конце концов, перед госпожой он всегда как послушный щенок.

Щенок, говоришь?

－Не смеши меня, Мила.

Какой такой большой и серьёзный щенок?

－Не бойтесь. Это же я, Мила, вырастила его, нашему герцогу.

«Хахах, они ведь почти одного возраста, а она всё время говорит, что вырастила его.»

－Честно говорю, я ведь реально его вырастила! Надо ли мне снова рассказать, как я заботилась о нашем герцоге? Ах, да, Каган? Вот вам урок на сегодня: мужчина должен всегда сохранять тело и душу чистыми, готовыми к тому, чтобы быстро и безопасно влюбиться в женщину, которая станет его.

－Ааах, прекрати! Кто услышит, что ты говоришь такие непристойные вещи?

Я резко поднялась, отбросив одеяло, и потянулась, чтобы закрыть ей рот, но она, легко подхватив большую корзину, вышла из моей комнаты.

－И вот он всегда тщательно очищал тело и душу, ожидая, но в свои двадцать шесть так и не смог даже взять руку дамы, так и пройдя мимо мимолетной юности... О, мама!

Смеясь, пытаясь убежать, она остановилась, столкнувшись с чем-то в следующий момент.

— Мила…

Кто сказал, что он похож на послушного щенка?

— Граф… Вы пришли?

Каган, столкнувшись с Милой всем телом, не сдвинулся ни на шаг. От него веяло холодом — ледяное дыхание Севера, пройдя сквозь вечные льды Северного моря, замедлило само течение времени, принесло с собой невыносимую стужу.

— У меня всегда находились слова для тебя.

Его голос, низкий и глубокий, словно доносился из-под массивного ледника, скрытого в недрах древних гор.

Мила, сжимая корзину так, будто та могла защитить её от надвигающейся грозы, склонила голову.

— Я слушаю вас, граф.

— Я признателен тебе за то, что ты доставляешь удовольствие моей жене.

— Вы слишком лестны, граф…

«Ты ведь говорила, что тебе не страшно…»

— Однако…

— Да, граф?

Почему же она дрожит?

— Будь осторожнее в словах.

— Но, граф… У моего языка свой нрав.

Как загнанный зверёк перед хищником, Мила съёжилась, её взгляд опустился вниз, словно она ожидала кары.

Каган склонился чуть ближе.

— Надеюсь, мне не придётся повторять это снова.

На его безупречно-холодном лице проступил едва уловимый румянец.

— Неужели у вас есть сомнения, граф?

— Ты собиралась уходить.

— Да… и я ухожу.

Как можно быстрее.

Спрятавшись за корзину, Мила резко отступила, сделала несколько шагов назад — и скрылась в коридоре.

Каган смотрел ей вслед. Возможно, даже если бы он бросился за ней сейчас, догнать её не удалось бы — она бежала слишком быстро.

— Ты пришёл, Каган?

Я поправила пижамный наряд, осторожно провела рукой по волосам, проверяя, не растрепались ли они, и с улыбкой поприветствовала его. Почему-то мне вдруг стало неловко — словно я ленивая жена, стоящая перед мужем, который только что вернулся после долгого дня, полного обязанностей.

— Извини, что потревожил тебя ночью. — Его голос звучал чуть быстрее, чем обычно. — Я собирался идти к себе, но решил заглянуть и убедиться, что ты хорошо отдыхаешь, прежде чем попрощаться.

Мне стало любопытно — почему его щеки слегка порозовели? Но я сделала вид, что не замечаю этого, и просто улыбнулась.

— Ты, должно быть, устал. Наследный принц уже лёг спать?

— Да, давно. Я зашёл в кабинет, чтобы завершить несколько дел, и теперь возвращаюсь.

— Я должна была помочь.

Когда я извинилась, он тут же покачал головой.

— Это всё равно было моё дело.

Затем он заговорил ещё быстрее:

— Наследный принц сказал, что планирует отправиться в Уинфрис через два дня. Принц Зик сообщил, что есть срочные вопросы, требующие обсуждения, и попросил его прибыть как можно скорее.

Его взгляд метался. Сначала он задержался на полу, потом скользнул к закрытым шторам у окна, а в следующий миг… зацепился за мой пижамный топ и подол. Каган резко отвёл глаза, а я почувствовала, как в горле поднимается жар.

— Так вот, он уезжает через два дня.

Будто пытаясь вернуть ситуацию в прежнее русло, Каган повторил мысль.

— Есть ли у тебя особые планы на завтра?

Я нервно теребила пальцы, не зная, что ответить. Меня беспокоило, что он не сокращает дистанцию между нами.

— Нет, ничего особенного. Герцогиня Шуман тоже будет, а наследный принц, похоже, захочет немного расслабиться перед отъездом.Тебе не стоит менять планы, занимайся своими делами.

« Я обычно что делаю? Ем, учусь, отдыхаю?»

Но ведь это не работа. По крайней мере, не та, что можно назвать «делом» для герцогини. Когда же я наконец начну заниматься чем-то по-настоящему важным? Хотя... жаловаться на это человеку, который с утра до ночи загружен работой, — просто каприз.

— Ты, наверное, тоже устал, но всё равно зашёл ко мне, чтобы поприветствовать. Спасибо. Но...

Я молча смотрела на Кагана, который стоял передо мной так, словно ожидал отчёта перед начальством.

Почему он выглядит таким напряжённым? Почему, несмотря на поздний час и строгий костюм, от него пахнет свежестью, словно он только что вышел из ванны? Он же говорил, что направлялся в свою спальню, но…

— ...неужели в своём плотном расписании вы находите время, чтобы принять ванну, переодеться и снова выглядеть так опрятно?

Я не успела закончить фразу — Каган вдруг перебил меня:

— Слова Милы стоит воспринимать лишь наполовину всерьёз. Всё остальное можно просто проигнорировать.

— Но она моя самая верная служанка.

— Это…

Я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как мои собственные слова застревают в горле. Я слегка прикусила губу.

— Она многому меня научила.

Она умеет поднимать настроение. Даже ты сам признавал это.

— Тот, кто порекомендовал Милу в мои служанки, обладает отличным вкусом.

Незаметная улыбка коснулась его губ. Он кивнул.

— Рад, что ты так думаешь.

— Я тоже доверяю этому человеку.

Его взгляд стал глубже. Мне даже показалось, что он слегка усмехнулся. Будто видел меня насквозь.

Но я решила не отвлекаться от главного.

— Однако ты, в разгар ночи, с этим сладким запахом мыла, пришёл ко мне просто попрощаться. Разве можно в это поверить? Ах!

Я не успела закончить.

Внезапно Каган резко притянул меня к себе, словно намереваясь заставить замолчать. Лёгким движением он накрыл мои губы своими. Это был поцелуй, который не давал шанса возразить.

— Я не собирался лгать тебе. Я думал спокойно вернуться, но…

Его губы не отпускали меня, и я не решалась его оттолкнуть.

Я привыкла к тому, что этот большой мужчина лежит в моей постели, засыпает рядом. И, учитывая, что спальня для гостей находилась далеко в глубине дворца, не было смысла возражать.

В темноте, мягкой, как лёгкая вуаль, я заметила, как за окном падает звёздный дождь. Только теперь осознала, что не закрыла шторы, но не могла пошевелиться, лишь тяжело дышала.

Говорят, если падает метеор, это к несчастью.

Но ведь в ту самую ночь, когда я родилась, звёзды осыпали землю, как сверкающий снег. А той зимой, когда мне было семь, я увидела метеорит в Тесене, и в тот же день мой отец спас измученного голодом рыцаря. Тот в благодарность подарил мне красивый браслет.

«Ответ на все знаки внутри тебя.»

Так говорила моя мама.

Она учила, что не стоит бояться неопределённости.

«Ты найдёшь ответы. Просто шагай шаг за шагом и думай, что делать дальше.»

Она не переживала за меня, даже когда я училась медленнее, чем другие. Даже когда мир казался мне слишком сложным и запутанным. В Тесене, в нашем уютном доме, мне было достаточно её спокойного голоса и нежных рук.

«Все важные истины найдут тебя, когда придёт время.»

Она верила, что я смогу найти своё счастье.

Нет... Она не просто верила — она была уверена, что оно обязательно будет со мной, несмотря ни на что.

«Ты особенная,Руэна.»

Я помню её тёплые глаза, её лёгкую улыбку.

В мире без неё я знала — я всё равно найду своё счастье.

— И все дети на свете особенные, верно, мама? — прошептала я, ощущая в груди тот самый неразрывный узел любви, который она оставила мне.

Я верила в её слова.

Верила, что эта любовь однажды создаст моё будущее.

И вместо того чтобы бояться падающих звёзд, я научилась находить в них не предвестие бед, а знаки счастья.

— Видишь? Ты умная.

Её благородная улыбка навсегда осталась в моём сердце.

Я глубоко вдохнула.

« …А каким был маленький Каган?»

Я шутливо провела пальцем по его суровому, но тёплому лицу и тихо спросила:

— Когда я слушаю истории о тебе, мне трудно представить, что у тебя тоже было детство. Ты ведь когда-то был таким же маленьким мальчиком, как все.

Он был огромным, с широкими плечами, внушительным даже в покое. Но ведь когда-то и он был ребёнком. Конечно, не обычным. В том, как он рос, в его талантах — Каган был особенным мальчиком во всех смыслах.

— Мила, наверное, рассказала тебе больше, чем следовало, — усмехнулся он. — Я был тем самым мальчиком, у которого не было ничего милого.

— Но мне интересно, каким ты был, когда тебе было пять, семь лет.

— Ты хочешь узнать то, что я едва помню, — его пальцы мягко сжали мою руку, но тут же снова вернули её к своей груди. — Даже не могу припомнить, каким был тогда.

— Знаешь, — я погладила его грудь, ощущая ровное биение сердца, — когда мы будем смотреть, как растёт наш ребёнок, возможно, тогда всё станет ясно. Может быть, он будет похож на тебя. Как я была похожа на свою маму.

Мы оба представили, каким он будет — наш сын. Я подумала, что он не будет одиноким. В отличие от того ребёнка, который вырос в лесу, не зная своих родителей, наш малыш будет окружён любовью и заботой.

Каган будет счастливым отцом.

－...Ты хочешь так быстро завести детей?

Его вопрос прозвучал в тот момент, когда я уже почти засыпала, наслаждаясь нежным прикосновением его пальцев к моим волосам.

－Ммм… Да, я бы хотела. Как мои родители. Я хочу детей и хочу растить их с любовью. Это будет удивительный и волнующий опыт.

Я улыбнулась, зарываясь в его тепло.

－Конечно, было бы здорово, если бы первым родился сын, такой же сильный и ответственный, как ты. Тот, кто гордился бы своим долгом, как наследник Вэйривера. Но если этого не случится, я надеюсь, что наши следующие дети тоже получат шанс… Потому что ради их счастья и будущего Вэйривера...

－Сколько же детей ты собираешься родить?

Я почувствовала, как лёгкий ветерок коснулся моей головы.

Он смеялся.

Я никогда не задумывалась об этом глубоко. Ведь это не то, что можно подчинить своей воле, правда? Но где-то в глубине души теплится мысль: чем больше детей с кровью Каган появится на свет, тем лучше станет этот мир. Мне кажется, я была бы счастлива, увидев, как дети, похожие на меня, резвятся под солнцем, бегут по бескрайним просторам, наполняя жизнь светом и радостью.

Но я знаю, что рождение ребёнка — это не только чудо, но и боль. Страшная, всепоглощающая боль. И, если честно, я боюсь. Боюсь, хотя стараюсь не показывать этого. Говорят, бывают матери, которые из-за этой боли начинают ненавидеть своих детей. Несмотря на все усилия, они не могут принять их, не могут дать им любовь.

— Зачем ты говоришь такие вещи? — прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Зачем произносишь такие грустные слова?

Мои пальцы, тяжёлые от сонного оцепенения, медленно потянулись к лицу Кагана. Я коснулась его щеки, провела по изгибу подбородка, ощущая тепло его кожи. Он не плакал, но в его глазах читалась глубокая, невысказанная печаль. Я мягко провела ладонью по его губам, и он ответил мне — сначала поцелуем в ладонь, затем в запястье, в руку, в плечо...

Его поцелуи были нежными, почти благоговейными, словно он поклонялся каждому сантиметру моего тела. Они скользили вверх, пока не достигли шеи, и я почувствовала, как дрожь пробежала по моей коже.

— Давай сначала родим первого, а потом подумаем,Руэна, — прошептал он, его голос был тихим, но твёрдым.

— Ха-ха.. — я тихо рассмеялась, сворачиваясь в клубок в его объятиях.

Его поцелуи щекотали, и я смеялась, пока сон не начал одолевать меня. Я даже не успела пожелать ему спокойной ночи, погрузившись в тёплый, уютный мрак.

Утром, когда я заметила, как Дерек вошёл в галерею с серебряным подносом в руках, я спросила:— Его Светлость уже вышел, управляющий?

Он остановился на мгновение, прежде чем направиться к гостям на балконе, и почтительно поклонился:— Доброе утро, госпожа герцогиня. Его Светлость, вероятно, сейчас в западном кабинете. Он обсуждает дела с адвокатом Винфриса. Советник Бен проводил его туда чуть раньше.

— Ах, значит, адвокат уже здесь, — пробормотала я, чувствуя, как в воздухе витает лёгкое напряжение.

Срочное дело?Мой взгляд машинально скользнул в сторону балкона. Наследный принц и герцогиня Шуман, казалось, были полностью поглощены беседой. Они оживлённо жестикулировали, указывая на полевые цветы, рассыпанные по саду, словно драгоценные камни на изумрудном бархате.

Что за дело привело сюда адвоката? Каган в последнее время был так занят приёмом важных гостей, что отменил большинство встреч. Я даже не слышала, чтобы сегодня ожидали кого-то из столицы. Не нашего личного адвоката, а того, что прибыл издалека, из самого сердца империи.

— Вы уже проснулись, Ваше Высочество, герцогиня Шуман? — раздался голос, прерывая мои мысли. — Я думала, вы будете отдыхать дольше. А я, тем временем, спокойно сидела у себя в комнате, читая письма.

Я смущённо улыбнулась и поклонилась, приветствуя гостей. Они ответили мне с теплотой, приглашая присоединиться к их беседе.

— Добро пожаловать, герцогиня Вэйривер, — произнёс наследный принц, его голос был мягким, но полным достоинства.

— Посмотрите, герцогиня, — добавила герцогиня Шуман, указывая на сад. — Его Высочество и я как раз любовались диантусами. Кажется, ночью прошёл небольшой дождь, и теперь цветы выглядят ещё свежее, ещё прекраснее.

В этот момент подошёл дворецкий, поставив передо мной изящную чашку. Он налил в неё горячий чай, прозрачный, как утренняя роса. Лёгкий пар поднимался вверх, унося с собой тонкий аромат.

Наследный принц первым взял свою чашку, вдохнул аромат и, не спеша, произнёс:— Думаю, после чая мы могли бы прогуляться по саду. До обеда мы вполне успеем дойти до рощи хвойных деревьев. Герцогиня Вэйривер, не составите ли нам компанию?

Его предложение звучало любезно, почти нежно. Но у меня уже были другие планы.

— Благодарю за ваше доброе приглашение, — ответила я, слегка склонив голову. — Но мне нужно навестить Его Светлость. У меня есть кое-что, что необходимо передать ему утром. К тому же, я бы хотела поприветствовать гостя, прибывшего из столицы.

Частично это было лишь предлогом, чтобы заглянуть в его кабинет.

— Хм. Я слышал, что адвокат прибыл из Винфриса, — наследный принц произнёс это с таким равнодушием, словно его вовсе не заботило, что глава дома оставил свою гостью ради встречи с другим человеком.

— Герцог управляет столь обширными владениями и вкладывается в многочисленные предприятия... Уверен, у него почти не остаётся свободного времени на отдых. Возможно, поддержка жены была бы ему весьма кстати. Вам стоит поспешить к нему.

Я поблагодарила принца за понимание, пообещала встретиться за обедом и неспешно поднялась.

С самого начала я лишь намеревалась поприветствовать гостя, а затем отправиться к Кагану — у меня было для него кое-что важное.Но чем ближе я подходила к его кабинету, тем сильнее меня охватывали сомнения.

«Мужчине, которому так необходима помощь жены.»

Но в чём заключалась моя помощь?

Каган никогда не просил её.Никогда не давал понять, что нуждается во мне.

Нет. Это лишь отговорки.

Роль герцогини была определена не только традициями, но и обязанностями. Мне не требовалось ждать, пока муж попросит о чём-то — у меня и без того было достаточно дел, за которые я должна была взять ответственность.

И всё же... мне до сих пор ничего не доверяли.

Пришло время взять в свои руки хотя бы расходы поместья, а не позволять экономке заниматься отчётами. Пора сопровождать его на официальных встречах, а не позволять ему появляться там в одиночестве.

Но каждый раз, когда я пыталась заговорить об этом, его не было в Вэйривере.Или он был слишком занят срочными делами.Или входил в мою комнату поздно ночью, скрывая усталость, и лишь молча обнимал меня, не оставляя места для разговоров.

«Когда Его Высочество уедет, мне нужно обязательно поговорить с ним.»

Шагая по галерее над рекой, я задумчиво перебирала в руках конверт цвета осени.Письмо от Дианы.Вот такой у меня был предлог, чтобы увидеться с мужем, который сейчас принимал важного гостя.

Но стоит ли?

Когда утром Джуди передала мне письмо, я думала лишь о том, как можно скорее показать его Кагану. А теперь… теперь не была уверена, стоит ли тревожить его такой мелочью.

Просто уйти? Передать письмо вечером?..

— Руэна.

Я замерла в нерешительности, но тут услышала голос, звавший меня с противоположного конца галереи.

— Куда направляешься?

Каган шел мне навстречу вместе с гостем. Молодой юрист в элегантном светло-сером костюме почтительно поклонился.Неужели они уже закончили разговор?

— Я только что поприветствовала гостей и решила немного осмотреть западное крыло, — спокойно ответила я, незаметно спрятав письмо за спину.

Каган на мгновение задержал взгляд на моём движении, но тут же отвел глаза и представил мне своего спутника:

— Это господин Ллойд. Он работает в юридической конторе Винфриса. Я пригласил его, поскольку хочу поручить ему одно дело, не связанное с работой мистера Теннингса.

После этого он официально представил меня.

Ллойд, в глазах которого читался неподдельный энтузиазм, приветствовал меня лёгким кивком и приподнял шляпу.

— Для меня большая честь помочь семье Стайнвэй. Надеюсь, мы ещё увидимся, герцогиня.

— Господин Ллойд заехал лишь на минуту, у него есть неотложные дела, — добавил Каган.

Словно желая ускорить его уход, он тут же велел слуге подать экипаж.

Я непроизвольно взглянула на мужа.

...Он мне ничего не скажет?

О деле, которое, судя по всему, было важным? Срочным?

— Если направляешься в главный корпус, можем пройтись вместе.

— Хорошо.

Тихий, безветренный день. Мы шли по галерее, с которой открывался вид на бесконечно текущую реку, молча.

Воздух, застывший над водой, казался тягучим и душным, и даже ранние цветы в саду подсказывали, что июнь в Вэйривере несёт с собой дыхание лета.

Вдруг Каган протянул мне руку:

— Вот. Это для тебя.

Желая избавиться от ненужных мыслей, я решительно протянула руку к письму. На кленовом конверте были видны следы вскрытия.Диана всегда адресовала свои письма «герцогской чете Вэйривера», и это означало, что их мог открыть кто угодно — я или Каган. Но почему-то первым всегда его читала я. Когда письмо попадало в его руки, он просто откладывал его, чтобы позже передать мне.

Каган мягко сузил глаза.— Диана снова написала.

— «Снова» — это не то слово! В этот раз она прислала письмо только через две недели. Тебе стоит быть более радостным.

Я заметила это с игривым упреком, и он чуть надул нижнюю губу, словно не соглашаясь.— Говорят, отсутствие новостей — тоже хорошая новость.

— Не думаю, что это выражение подходит для такого случая.

Когда речь шла о младшей сестре, Каган иногда позволял себе мягкие оправдания, скрывая за ними истинную заботу.

— В любом случае, Диана не дает тебе покоя.

— Совсем нет. Наоборот, мне бы следовало больше ее донимать. Она даже не задумывается, как трудно читать эти длинные письма, которые она пишет.

— Ей стоит быть благодарной за твою преданность.

Иногда его слова были короткими, но они звучали удивительно теплыми.

Он небрежно развернул письмо, удерживая его в левой руке, а правую, с зажатым конвертом, спокойно заложил за спину. Пока он неспешно читал строки, я шла рядом, пытаясь угадать, на каком месте письма он сейчас остановился.Тогда его взгляд то мягко останавливался на тексте, то вдруг резко хмурил брови, то тяжело вздыхал. Я, наблюдая за его переменами, едва сдерживала улыбку.

— Ну, тогда я пойду. Увидимся за обедом.

Как и с молодым юристом, Каган попрощался со мной без малейшего сожаления.

Сегодня его поведение вызывало у меня странные чувства. Это был тот же самый Каган, но мне вдруг показалось, что между нами возникла дистанция.Я думала, что привыкла к своему мужу — неизменно вежливому, сдержанному, тому, кто даже в шутках всегда серьезен.

«Мужчине, которому отчаянно нужна была помощь жены».

Наверное, так оно и было.Хотелось бы, чтобы он не пытался тащить всё на себе в одиночку.

Как мне стать его опорой?

Чтобы не опоздать на встречу с наследным принцем, я присела на скамейку в саду, поближе к обеденному залу, и стала греться на солнце.Даже маленький пруд, который я видела почти каждый день, сегодня казался мне немного чужим.

Яркая зелень молодых листьев, белые, красные и желтые бутоны, рассыпанные по всему саду — маленькие, но явные изменения привлекали мой взгляд, сверкая на солнце.

— Интересно, новая книга по налоговому праву придет на этой неделе?..

Наслаждаясь минутной передышкой, я закрыла глаза и позволила теплому ветру коснуться моего лица.

Я схватила обе стороны своих волос и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. После долгих раздумий пришла к неутешительному выводу: даже если бы я преобразовала всё, что съела на обед, в чистую энергию и пустила её на разбор этой книги, этого было бы недостаточно.

－Это действительно имперский язык, Мила? — спросила я, почти уткнувшись носом в толстенную книгу, как если бы она могла бы ответить мне на все мои вопросы. Передо мной лежала та самая книга по "Основам бухгалтерии", которую я когда-то пыталась осилить, но вскоре оставила, разочарованно отложив в сторону.

－Это не имперский язык, госпожа, — ответила Мила, сидя рядом со мной и поглощённо читая свою книгу под названием "Охрана в зависимости от окружающей среды".

－Если даже наша госпожа не может понять эту книгу, то, вероятно, это не на местном языке,— добавила она с лёгким презрением в голосе.

На самом деле это был тот самый современный язык империи, но…

－Это всё сплошные шифры. Как можно на обложке книги с таким названием поставить слово 'Основы'? — я фыркнула, покачав головой с явным недовольством.

－Да, авторы книг такие, — с сарказмом отозвалась Мила, переворачивая страницу, при этом фыркнув в знак презрения.

－Среди писателей, наверное, половина вообще не понимает, что они пишут. Например, эта книга, которую я читаю. Охрана в критической ситуации. Какая-то чушь. Говорит, как принять самую утончённую и благородную позу, когда надо защищать хозяина. На деле, это пустые слова.

Я не сдержалась и засмеялась, отпустив волосы, которые только что крепко сжимала в кулаке, будто пытаясь запереть в себе все свои мысли.

－Эта книга для придворных рыцарей. Она старая, — сказала я, немного прихрапывая, когда смех начал затихать.

－Не прошло и 50 лет, — заметила Мила, не поддавшись на моё веселое настроение.

－Ты только что сказала, что она хорошая книга, — напомнила я, качая головой.

－Да,— Мила кивнула, но её выражение лица быстро изменилось, и она добавила с едва заметной иронией:

－Но теперь я должна сказать, что половина книги — отличная литература, а половина — полный бред.

Её слова вызывали в моей голове воспоминания о том, как я, когда-то привела её в библиотеку и сказала: "Книги — это пища для души, давайте пополним наши запасы пищи." Видимо, это было на её подсознательном уровне, так как она неожиданно процитировала мои собственные слова.

Я снова рассмеялась, покачав плечами, а потом вздохнула, вернувшись к своей книге.

－Я сдаюсь. Ничего не понимаю. Лучше бы я читала 'Сложные шаги в вальсе для любителей', по крайней мере, это помогло бы мне понять, что сейчас в тренде.

－О, моя госпожа? Вы хотите танцевать вальс так, чтобы кого-то очаровать? — с улыбкой спросила Мила, как если бы вдруг вспомнила, что для меня всегда было важным не только разобраться в книгах, но и в том, что происходит вокруг.

Мила захлопала длинными ресницами, глядя на меня с лукавым блеском в глазах, словно маленькая шалунья, затевающая очередную проказу. Я, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица, всё же почувствовала, как губы предательски дёрнулись в улыбке.

— Эта книга… она для джентльменов, — твёрдо заявила я, бросая на неё испытующий взгляд.

— О, неужели её заказал сам герцог?! — воскликнула Мила с преувеличенным ужасом, театрально прижимая руки к груди. Но её изумление длилось недолго — уже через мгновение на её лице снова заиграла лукавая усмешка.

— Ну да… — протянула она, задумчиво накручивая прядь волос на палец. — Хотя если бы он действительно изучал такие книги, то не танцевал бы так, как танцует сейчас.

Она усмехнулась, а я прищурилась.

— Герцог — блестящий человек, не спорю, но, похоже, он учился по старым традициям. Вот почему ему стоит освежить свои знания, почитать что-то более современное и, так сказать, немного развиваться.

— Ты же не насмехаешься надо мной, правда? — возмутилась я, скрестив руки на груди. — Наш герцог танцует вальс идеально, соблюдая все правила!

— Вот именно, — кивнула Мила, одарив меня понимающим, но чуть насмешливым взглядом. — По всем правилам. Только вот даже если он танцует с другой дамой, мне кажется, он будет двигаться менее скованно, чем с вами.

В голове невольно возник образ Кагана, грациозно ведущего даму по залу…

— В любом случае, — продолжала Мила, подперев щёку ладонью, — когда он танцует с вами, ему стоило бы добавить чуточку нежности. Как насчёт того, чтобы незаметно оставить эту книгу у себя на кровати? Пусть случайно попадётся герцогу на глаза.

— Герцог и так танцует достаточно мило со мной, — упрямо возразила я.

Но мои протесты ни капли не повлияли на Милу. В конце концов, она всё же откопала в библиотеке книгу "Сложные шаги в вальсе для любителей" и торжественно вручила мне, словно вручала древний свиток с бесценными знаниями.

— Говорят, что учёбе нет конца… и в этом, увы, слишком много правды, — философски заметила она.

Я едва взглянула на обложку и невольно хихикнула.

Вот уж чего Каган точно не мог предвидеть, так это того, что в свои двадцать семь лет окажется перед необходимостью изучать руководство по вальсу… И уж тем более — с таким вызывающе ярко-розовым переплётом.

— Вы правда собираетесь прочесть все эти книги, госпожа? — с сомнением поинтересовалась Мила, склонив голову набок.

— Не так уж их и много, не волнуйся, — ответила я с улыбкой. — Я буду читать медленно.

Мила вдохнула полной грудью, лениво потянулась и бросила задумчивый взгляд в окно.

— На улице такая чудесная погода, а наша госпожа сидит взаперти, окружённая книгами… Ну, по крайней мере, это отличный способ избежать неприятных гостей.

Я знала, кого она имеет в виду. Но принц, если уж быть честной, вовсе не был таким уж неудобным человеком.

— Принц вовсе не такой неприятный, — возразила я, покачав головой.

Но Мила оставалась непреклонна. Она могла быть мягкой, заботливой и ласковой, но только со мной.

Я задумчиво закрыла книгу, проведя пальцами по её тиснённой обложке.

— Я почитаю позже. Сейчас у меня есть дела.

Мила тут же оживилась, её глаза лукаво сузились.

— Дела, говорите? — протянула она, весело заглядывая мне в лицо. — И куда же собирается наша госпожа?

— Могу ли я пойти с вами… и подраться с Джефом?

— Правильный ответ.

Я передала книги слуге, и, не теряя времени, мы с Милой направились к посту северной стражи.

Прошло два дня с тех пор, как я не видела монстра. Это означало лишь одно — два дня они оставались без еды. Конечно, рыцари уверяли, что даже неделя голода не окажет на них заметного влияния, но в конце концов, монстры — это живые существа. Они дышат, питаются, ощущают… И, как любые живые создания, могут страдать.

Более того, они были достаточно умны, чтобы отличать людей друг от друга и менять своё поведение в зависимости от обстоятельств. Например, перед Каганом они затаивались, будто чуяли в нём угрозу, но в моём присутствии сохраняли спокойствие.

Может ли быть, что они тоже ощущают голод?

Голод…

Я не желала никому, даже монстрам, испытывать это чувство.

В детстве, хотя я не знала нужды, однажды осознала, насколько дорогими были сладости, которые так любила. Решив, что смогу сэкономить на лакомствах, я стала отказываться от еды, надеясь, что это облегчит родителям жизнь. Конечно, вскоре они заметили, что я голодаю, но даже тогда я верила, что это приносит пользу.

Голод — это боль. И я не хотела, чтобы её испытывали те, кто находится под защитой нашего замка.

Даже если эти существа — монстры, даже если их можно уничтожить одним взмахом рыцарского клинка, даже если они, по мнению многих, не заслуживают жалости… Я всё равно не могла оставаться равнодушной.

Если это тщеславие — пусть так. Никто от этого не пострадает, а мне станет немного легче.

Меня не оставляла мысль: когда меня нет рядом, они, вероятно, не едят. Они голодают.

— …Ваше Высочество!

Панический крик разорвал вечерний воздух, донесшись со стороны поста, когда мы уже почти подошли.

Я вздрогнула и замерла.

Мила, не теряя ни секунды, шагнула вперёд, заслоняя меня собой. Её глаза мгновенно сузились, словно у охотницы, засёкшей добычу.

В сторону поста.

Что-то случилось.

Что-то рушилось.

С глухим грохотом, словно подкошенное бурей старое дерево, обрушивалось нечто огромное и тяжёлое. Земля дрожала под ногами, вздымая облака пыли, а затем всё вдруг замерло в гнетущей тишине.

— Руэна…

Я медленно подняла взгляд.

Передо мной стоял Каган, его пальцы крепко сжимали мою руку, будто боясь, что я исчезну. Его красивое лицо казалось бесстрастным, но взгляд выдавал тревогу. На щеке расплывались алые пятна, словно мазки свежей краски. В воздухе витал резкий запах железа — густой, удушающий, почти осязаемый.

Это было похоже на дурной сон.

Наваждение, от которого не отмахнуться.

А затем я ощутила влагу.

Что-то тёплое медленно растекалось у моих ног, пробираясь сквозь тонкую ткань платья, заполняя пространство между пальцами.

Что-то рушилось.

Теперь уже не снаружи.

А внутри меня.

Это был последний момент, который я запомнила, прежде чем сознание накрыла темнота.

Разорванное надвое тело монстра недвижимо лежало перед ними.

Наследный принц смотрел на эту ужасную картину, не скрывая разочарования. В его глазах смешались потрясение и… скорбь? Никто бы не смог упрекнуть его за эти чувства — в последние месяцы он был слишком привязан к существу, которое теперь безжизненно растянулось на холодной земле.

Но, несмотря на это, он всё равно не был готов к его смерти.

Бен, напротив, винил себя. Он не должен был оставлять это место на попечение лишь одного стражника. Доверять охрану монстра человеку, который едва понимал всю важность задачи, — непростительная ошибка.

Стражи дворца не были бесполезны. Но игнорировать предупреждения господина… Это уже было за гранью допустимого.

Он бы, наверное, хотел поблагодарить тех, кто, как и он, ощущал тяжесть служения упрямому наследному принцу. Но теперь всё это не имело значения.

— Я же настоятельно просил не открывать клетку…

Голос Бена прозвучал глухо, почти срываясь на шёпот.

Но что теперь толку жаловаться?

Кто бы осмелился ослушаться наследного принца?

Ещё вчера они должны были вернуться в столицу. Но он не смог отказать ему в последнем желании — попрощаться с монстром.

А затем случилось то, чего никто не предвидел.

Бен отдал приказ, чтобы клетку не открывали.

Но принц всё же вошёл внутрь.

К сожалению, время было упущено. Когда наследный принц, собираясь открыть клетку, протянул руку, Бен и герцог, вооружённые мечами, бросились к нему, но принц был уже сбит с ног монстром, прыгнувшим на него.

К счастью, монстр не атаковал упавшего принца и отошёл, не причинив вреда.

Монстр, возможно, почувствовал присутствие Каган, и вдруг стал послушным, отступив к воротам без дальнейших движений.

－На самом деле... Признаться, что вы остались живы — это просто чудо.

Как бы то ни было, монстр остаётся монстром.

Пусть это и была небольшая особь с ослабленной магической силой, её нельзя было недооценивать.

Принц получил рыцарский титул лишь благодаря своему высокому происхождению, но был известен тем, что проводил время за книгами, а не за тренировками с мечом. Его «охотничий опыт» в Носке ограничивался тем, что он просто раздавал приказы, находясь среди настоящих рыцарей. Разве могло это ему помочь?

Если бы монстр действительно решил убить его, принц мгновенно оказался бы на грани жизни и смерти, с перегрызенным горлом.

— Вся правая рука покрыта сплошным чёрным синяком. Как он предстанет перед Его Величеством? — тяжело вздохнул Бен.

Герцог в ответ лишь холодно усмехнулся, кривя уголок губ:

— Тебе ведь не так-то просто встретиться с Императором, разве не к лучшему?

— Я беспокоюсь о вас, милорд.

— …Мне жаль.

— В любом случае, не только состояние Его Высочества вызывает тревогу. Честно говоря, меня злит, что этот инцидент произошёл именно в тот момент, когда герцогиня прогуливалась у сторожевого поста.

Как только разговор зашёл о герцогине, лицо герцога мгновенно утратило всякое выражение. Исчез даже лёгкий оттенок насмешки, а вместо него прорезалось горькое самоуничижение.

— Это моя ошибка. Я не запретил ей туда ходить… я не должен был допустить этого.

Но как? Запретить герцогине гулять по территории замка? Запрещать ей даже издалека наблюдать за маленьким монстром, запертым в складе рядом с охраняемым постом?

Бен покачал головой.

— Не вините себя. Благодаря тому, что герцогиня ухаживала за ним, дом Стейнвей мог держать его в рамках законов Империи и религиозных предписаний. Если бы Его Высочество не открыл дверь, ничего бы не произошло.

Нельзя было винить кого-то одного.

По сути, даже монстр не был виноват.

Если уж кого и винить, так это Бена и Кагана за то, что они недосмотрели за Его Высочеством?

Из-за такого нелепого проступка герцогу пришлось поднять на руки свою без сознания упавшую жену. Ему было не до принца – он тут же бросился в покои, уложил её в постель и не отходил, пока она не пришла в себя. Слуги, оказавшиеся между двумя сторонами, не знали, за кого переживать больше – за принца или за герцогскую чету, а потому им приходилось вести себя крайне осторожно.

Когда герцог сам выжал полотенце и осторожно провёл им по лбу супруги, она, казалось, начала приходить в себя. Но в следующий момент женщина, всегда остававшаяся жизнерадостной и сильной, залилась слезами так горько, как никогда прежде.

Когда Бен услышал об этом от Милы, его сердце сжалось.

－Госпожа так сильно рыдала, словно её душа разрывалась… А герцог сидел рядом, бледный как полотно, и, прижимая её к себе, твердил одно и то же: «Прости… прости меня…»

－Госпожа сказала, что это не так… но, похоже, она действительно привязалась к нему.

К монстру.

К тому дикому, опасному существу.

－Этот монстр вёл себя странно, верно? Он ел хлеб, который госпожа бросала ему… Конечно, перед герцогом он всегда притворялся смиренным – любая тварь, обладающая хоть каплей инстинкта самосохранения, узнает перед собой хищника. Это естественно.

－Я и раньше слышала, что даже монстры среднего уровня замирают в присутствии герцога.

Бен глубоко кивнул. Он мог пересчитать по пальцам случаи, когда видел Кагана во время «охоты». С тех пор как тот сменил путь рыцаря на роль советника, большую часть времени он проводил в поместье.

－Но госпожа – другое дело. Она выглядит хрупкой, беззащитной… казалось бы, лёгкая добыча. Однако монстр вёл себя с ней иначе. Возможно, она решила, что он изначально был кротким, но оказался в плену, и потому так его жалела.

Мила говорила мягкие, добрые слова.

Но Бен не мог согласиться с ней.

－В конце концов, этот монстр всё же напал на герцогиню.

И за это он был в ярости.

Бен немедленно возразил.

Пускай порой ему приходилось сдерживаться, чтобы не высказать своему господину все накопившиеся замечания, но обвинение герцога в том, что он был недобросовестным мужем, казалось ему абсолютно нелепым.

Ни один правитель земли не мог позволить себе праздность, и супруг правителя не был исключением. Из-за дел они могли не видеть друг друга днями, а порой даже неделями — и в этом не было ничего необычного.

Разумеется, герцогине, выросшей в иной культуре, требовалось время, чтобы привыкнуть к такому образу жизни. Но это вовсе не значило, что она была несмышлёной или слабой духом женщиной, неспособной понять, что значит быть супругой правителя.

— Думаю, она сказала это не из-за одиночества. Скорее всего, она хочет как можно скорее вырастить достойного наследника. В конце концов, заводить ребёнка только потому, что одиноко…

Бен собирался добавить, что подобная мысль недостойна воспитанного аристократа, но осёкся.

Что он вообще делает? Разве можно позволить себе рассуждать о «дворянском образе мыслей» перед этим человеком?

Шесть лет службы, а он едва не проявил дерзость и недопустимую незрелость. Бен укорил себя за это и попытался сгладить неловкость.

— …Такие мысли не свойственны Её Светлости, которая всегда ставит на первое место герцога и их семью. Она сильнее, чем многие знатные дамы. По крайней мере, таково моё скромное мнение.

Герцог медленно поднял взгляд, который до этого казался потухшим. Теперь он пристально смотрел на Бена, и тот ощутил, будто этот взгляд проникает ему в самую голову.

— Руэна кажется тебе сильной?

Герцог крайне редко произносил имя жены вслух, особенно при слугах, и от этого Бен вдруг ощутил себя неуклюжим мальчишкой. Он неловко прокашлялся.

— Да. Она сильная.

И, чтобы не быть неверно понятым, поспешно добавил:

— Не в том смысле, что с ней можно обращаться, как с солдатами.

Герцог хмыкнул, словно усмехаясь в недоумении.

Затем он вытянул свои длинные руки и потянулся. Казалось, он только что проснулся — лениво провёл рукой по подбородку, задумавшись. Это был его обычный вид. Даже его лицо, недавно бледное и измождённое, теперь выглядело чуть более живым, что не могло не радовать Бена.

— Спросил её, не хочет ли завести собаку или кошку, но она отказалась.

Об этом Бен уже слышал раньше от Милы. Она сказала, что не уверена, что сможет о них хорошо заботиться.

Бен прекрасно её понимал. Конечно, за питомцем в основном ухаживали бы слуги, но вся ответственность за жизнь существа всё равно ложилась бы на хозяина.

— Праздник?

— Может, устроить для неё праздник.

Бен склонил голову, сбитый с толку внезапным ходом мыслей хозяина.

Будет ли герцогиня рада такому утешению? Намерение герцога подбодрить уставшую жену похвально, но можно ли её доброту компенсировать пышным и расточительным балом? Не станет ли это для неё лишь очередным поводом для усталости?

— Да, бал. Нужно устроить бал. Свадьба была уже два месяца назад, так что самое время.

Герцог, похоже, уже принял решение, но Бен всё же сомневался.

— Сам по себе бал — это неплохая идея, но вот насчёт времени… Я бы поставил его под вопрос.

— Какие-то проблемы?

— Уже на следующей неделе начинается парусная регата, организованная княжеским домом Фролия. Кроме того, у нас на рассмотрении как минимум шесть приглашений на различные балы и приёмы.

Если устроить бал в неподходящее время, он превратится в соревнование с другими знатными домами. К тому же, правящие семьи обычно старались не назначать торжества на одни и те же даты, чтобы не отбирать гостей друг у друга — иначе это было бы неловко для всех.

— Это неважно.

Герцог легко отбросил сомнения Бена и продолжил:

— Гости, которых я собираюсь пригласить, не те, кто посещает светские балы или регаты.

— У вас уже есть список?

— Обсудим завтра. А сейчас я пойду отдыхать.

Он оставил Бена наедине со своими мыслями, дав лишь смутные очертания своего плана, и быстро поднялся со своего места.

Бен молча следовал за хозяином, выходя из кабинета. Он не понимал, что тот задумал, и, слегка нахмурившись, поднял взгляд на его затылок.

«Неужели он собирается пригласить кого-то особенного для герцогини?» – мелькнула мысль.

Но связи герцога, Кагана Стейнвея, с его коротким сроком службы, были не так уж велики. Да, он пользовался благосклонностью нескольких высокопоставленных лиц, но не похоже, чтобы он стремился использовать это преимущество для завоевания светского общества.

Каган вообще не выглядел человеком, которому по душе шумные сборища. Казалось, он просто не любит общение по своей природе, да и амбиции его не были ярко выражены.

«Тогда, может быть, он решит пригласить охотников, с которыми был знаком в прошлом? Или же жителей родного города герцогини?»

Но кем бы ни были эти люди, не было ощущения, что они смогут успокоить её сердце. И почему-то это предчувствие не предвещало ничего хорошего.

— Ах, ещё одно.

Герцог, который до этого шёл впереди уверенным шагом, внезапно остановился.

— Скажи моему врачу, чтобы ускорил процесс по плану для наследника.

— Понял.

— Я думаю, что стараюсь, но, похоже, потребуется время.

Бен слушал слова хозяина и решил промолчать. Он не был настолько смел, чтобы спросить, как именно герцог прикладывает усилия в этом деле. Да и вообще, он не был настолько дерзким молодым человеком.

Однако в глубине души невольно подумал:

«Всего два месяца брака, а он уже несколько раз уезжал в длительные командировки... Оценить его поведение как достойное для новобрачного — задача не из лёгких.»

— Тогда отдыхайте, герцог.

— И тебе тоже.

Это могло быть лишь ощущением, но Бену показалось, что широкие плечи хозяина, направлявшегося в спальню жены, выглядели немного унылыми. Если бы у него за этой упругой спиной, напоминающей дикого зверя, был хвост, он, наверное, сейчас беспомощно болтался бы в воздухе.

Когда герцог с лёгкостью срубал голову монстру, его взгляд был пугающе бесстрастным — таким, каким бывает только у тех, кто стоит по ту сторону человеческого мира...

Но, несмотря на это, Бен вдруг почувствовал странное удовлетворение.

«Как он изменится, когда появится милый малыш?»

Эта мысль наполнила его предвкушением. Независимо от того, как он к нему относился, герцог и его добрая герцогиня, так желавшая ребёнка, оставались важными людьми.

И потому, прежде чем заснуть, Бен склонил голову в тихой молитве:

«Прошу, даруй наследника семье Стейнвей.»

Я могла понять: Каган оказался в этой ситуации не по своей воле.

Это была неизбежная катастрофа. Наследный принц, не проявив ни капли осторожности, открыл клетку с чудовищем. И оно напало. Сначала на него. Потом... едва не на меня.

Поэтому Каган убил его. Вероятно, у него не было другого выхода.

Но действительно ли чудовище хотело меня уничтожить?

Оно бросилось на меня так же, как и на принца? Или его намерения были иными? Разве оно рвалось сквозь толпу людей, стремясь напасть именно на меня?

Я вспоминала тот взгляд. Золотые глаза чудовища были полны ужаса. Оно не выглядело безжалостным убийцей. Скорее, загнанным зверем, который, столкнувшись с чем-то непостижимо страшным, отчаянно искал укрытие, цепляясь за жизнь.

А я...

Я не смогла ничего сделать.

— Вы в порядке, герцогиня?

Я проснулась, чувствуя, как из глаз катятся слёзы. Почему? Я не знала. Наверное, это был просто кошмар, вызванный жестокими воспоминаниями и путаницей мыслей.

Вокруг меня стояли Каган, Мила и лечащий врач. Они смотрели с тревогой.

Но когда слёзы прорвались, я не могла их остановить.

— Руэна...

Каган крепко обнял меня, укрыв от чужих взглядов. Его шёпот, едва различимый, затопил всё вокруг, отрезав меня от реальности.

— Не плачь. Прости меня.

Я понимала, что его извинения несправедливы. Но в то же время понимала, почему он извиняется.

— Ох, моя дорогая... Как же тебе было страшно.

Но я не плакала от страха.

Я не боялась этого зелёного чудовища. Даже когда оно прыгнуло на меня — я не испытала ужаса.

Я помню его тело, разрывающееся в агонии, его остановившийся у моих ног взгляд. Тогда я осознала страх. Чужой, настоящий, живой.

Но прежде чем я успела его почувствовать, меня поглотила белая тьма.

Я не смогла спасти это маленькое дикое существо, которое полагалось на меня...

Нет.

Это неправильные мысли.

Оно было просто "чудовищем", которое иногда брало у меня еду. И всё.

****

Поздно вечером наследный принц пришёл к нам с извинениями.

— Мне очень жаль за мою глупость. Я причинил вам, герцогу и герцогине, немалые беспокойства, — его голос был полон раскаяния. Он поклонился, и в его движении читалась искренняя вина. — Простите, что вы потеряли ценный образец.

Я посмотрела на него.Каган тоже.Мы молчали.

А затем, словно по сигналу, одновременно произнесли слова благодарности.

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, — Каган говорил ровно, сдержанно, но в его голосе звучало что-то, что заставило наследного принца чуть напрячься.

Я улыбнулась:

— Я сама должна извиниться за доставленные вам неприятности.

Но в душе думала совсем иначе.

«Разве это не он сам виноват? Так или иначе, это было существо, с которым нам рано или поздно пришлось бы расправиться. Нам следовало бы быть более внимательными, чтобы не нанести вред наследному принцу, и я за это чувствую вину. Но только за это.»

Каган заговорил, его голос приобрёл уверенные нотки верного вассала:

— Всё произошло слишком быстро. Но, к счастью, моя жена не пострадала.

Он произносил слова, достойные величайших подданных империи, не забывая подчеркнуть, что не оставил меня, свою жену, в опасности и не сбежал, когда чудовище напало.

К счастью, наследный принц, похоже, был удовлетворён нашим поведением.

— Я сам виноват, — сказал он, слегка отмахнувшись. — Незначительные царапины не должны вызывать беспокойства, особенно для рыцаря, так что не переживайте.

Позже, когда я осталась одна, ко мне тихо подошла герцогиня Шуманская.

— Это моя вина, госпожа.

Её голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то, чего не было при наследном принце.

«Пришла показать свою истинную сторону?»

— Я должна была крепче держать бразды правления в руках Его Высочества, — продолжила она, чуть приподняв подбородок. — На тот момент я не ожидала, что снова случится инцидент.

«Снова?»

Я не смогла сдержать лёгкую улыбку. Значит, для неё это уже привычное дело? Видимо, все беспокоились, но надеялись, что пронесёт...

Как бы то ни было, ближе к вечеру два гостя покинули замок, как и было запланировано. На мгновение в замке стало оживлённо, но вскоре, когда вечерняя заря окрасила всё в красноватый свет, вернулась привычная тишина.

Пора было вернуться к обычной жизни.

Я взяла книгу из маленькой гостиной и поднялась в спальню. Она была выбрана для отвлечения — «Любовный вальс: шаги для продвинутых». Несмотря на странное название, в книге были яркие иллюстрации и амбициозные цитаты.

Но не прошло и минуты, как я поняла: сосредоточиться не удастся.

«Охотник на чудовищ, движущийся по замерзшему Норске, знает, как скользить по льду...»

Чудовище.

«Если у вас большая фигура, вспомните. Это как плавно махать крыльями, забывая о тяжести тела, как Харберт, парящий и мягко приземляющийся...»

Крылья.

Каждый раз, когда я сталкивалась с чем-то хоть немного связанным с ним, мысли возвращались. Золотые глаза вспыхивали в голове, не отпуская меня.

Я снова и снова видела его.

Зелёное тело, свернувшееся в углу тёмного склада. Робкие шаги, приближающиеся к решётке на коротких лапках. Лёгкое потряхивание крошечных крыльев, похожее на радостный взмах хвоста у щенка, во время еды.

Оно вонзилось в моё сознание, словно яркий, нестерпимый свет.

Когда кто-то вошёл в комнату, я резко подняла голову. Солнечные лучи ударили в глаза.

Я попыталась встать, но тело было тяжёлым, будто я носила платье, пропитанное водой.

Движение было мучительным.

Тёплая, большая рука накрыла мой лоб.

— Ты хорошо поспала?

— Каган… — я моргнула, всё ещё не до конца просыпаясь.

— Я прикажу, чтобы еду принесли в твою комнату.

Он выглядел безупречно — аккуратно одетый, готовый к выходу.

«Когда же я уснула? Он тоже был здесь всю ночь?»

Наверное, да. Я едва успела прочитать пару строк перед сном, а теперь смутно помнила, как он лежал рядом, обнимая меня, медленно и нежно поглаживая мою спину.

— Ты собираешься куда-то? — спросила я, поддувая на горячий суп.

Зёрна кукурузы приятно лопались во рту, наполняя его сладким, тёплым вкусом. Мила не любила этот суп, считая его простонародной едой из далёкого Норске, но мне он нравился.

«Отец часто ел его в детстве.»

Я любила простые блюда, напоминающие о доме: ярко-оранжевый лососевый салат, поджаренный хлеб с инжирным джемом, кремовый пудинг. Эти вкусы всегда приносили мне покой, особенно когда я уставала.

— Я выйду ненадолго днём, — спокойно ответил Каган.

После нескольких ложек супа тепло разлилось по телу, смягчая усталость.

— Не хочешь ли поужинать со мной?

— Да, постараюсь.

«Конечно, я тоже ем, чтобы поддерживать жизнь.»

— Он не ел, Мила. Почему так?

Животные точно знают: если не есть — умрёшь.

— Юди говорит, что, возможно, он не доверяет пище, которую дают люди. Рыцари считают, что чудовища сами отказываются от жизни.

Чудовище, которое не ело… Значит, оно сделало выбор. Выбор бороться за жизнь.

«Тогда, возможно, оно напало на наследного принца не из-за злости. Оно просто защищало свою еду и место для сна»

— Что стало с его телом? — спросила я ровным голосом, хотя внутри всё сжалось.

Я не хотела слышать ответ. И всё же не могла не спросить.

Каган некоторое время молча смотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в душу, прежде чем заговорил:

— Погибших чудовищ кремируют или закапывают в Туманном лесу.

«Наверное, так и должно быть».

Некоторые из них даже перерабатывают, используют их части для создания оружия…

— Но сейчас не время для кремации в замке, — продолжил он. — Я велел забрать тело и похоронить его в лесу.

В лесу чудовищ.

Я подняла взгляд от почти пустой чашки с пудингом и улыбнулась:

— Понятно. Нашим рыцарям, должно быть, было нелегко.

Я проглотила слова о том, что мне повезло — хоть после смерти с ним не обошлись жестоко.

«Он так долго был в моей комнате, наблюдал за мной… Разве я не должна понимать, что Каган переживает?»

Я постаралась улыбнуться, чтобы его успокоить.

—Руэна…

Но Каган сел рядом, и выражение его лица не стало легче.

— Я думал, стоит ли говорить это, но…

В его голосе звучали сомнения и тень чего-то мрачного. Я почувствовала, как пересохли губы.

«Что он хочет сказать? Я допустила ошибку? Наследный принц обиделся? Что-то произошло?»

Мысли вихрем пронеслись в голове.

Каган медленно протянул руку, накрыл мою ладонь своей.

— …Он не пытался причинить тебе вред.

Эти слова звучали как признание, но в них скрывалось нечто большее, чем просто разочарование. Он знал всё. Этот человек видел меня такой, какой я была на самом деле, увидел моё растерянное сердце, которое, забыв о своей основной цели, теряло стойкость перед лицом чудовища. Он заметил то, что другие игнорировали — действия монстра, которые никто не осмелился бы признать значимыми.

— В тот момент у него не было ни капли убийственного намерения. Он не атаковал тебя с целью причинить вред. Он был напуган, испуган наследным принцем, и бросился к тому, кого счёл безопасным, — сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась тяжесть принятого решения.

Я остановилась, не в силах продолжить. В груди застряла боль. Почему, почему он тогда...?

— Почему ты... — Я осеклась, боясь, что мои слова прозвучат как упрёк. －Зачем же ты его убил?

Каган, не колеблясь, медленно протянул руку. Тёплый, нежный жест, который не сочетался с его ледяным взглядом. Он вытер слёзы с моего лица, и в этот момент мне показалось, что мир стал немного менее отчуждённым.

— Независимо от того, были ли у него злые намерения или нет, я не мог просто стоять и смотреть, как опасный зверь нападает на тебя. К тому же... — Он глубоко вздохнул, словно мучаясь от собственной мысли, и продолжил, сдержанно, но с неподдельной болью в голосе. — Если бы он подошёл к тебе не с агрессией, а с доброжелательностью... это было бы ещё большей проблемой. Его Высочество наследный принц давно ищет себе "особого укротителя" для чудовищ. Все в Носке знают, что те, кого он выбирал на эту роль, никогда не заканчивают свою жизнь спокойно.

Эти слова ударили меня, как молния. Быть замеченной наследным принцем... Значит, теперь я тоже была частью его игры.

— Что, он нашёл себе особого укротителя? — Эта мысль прошла в голове, как мгновенный страх. В памяти всплыли его глаза — блестящие, проницательные, за обеденным столом несколько дней назад.

— Нет, конечно, — ответил Каган с каким-то отчуждённым холодом, по-прежнему скрывая свои эмоции. — Просто мои люди по очереди подсыпают ему обычный корм для скота.

Он сохранял свою загадочную сдержанность, невозмутимо качая головой.

— Его Высочество безгранично милосерден к обычным дамам, но как только кто-то становится инструментом для достижения его политических целей... всё меняется, — сказал он, нахмурив брови, словно ему было тяжело высказывать эти слова.

Но я уже поняла. Даже если чудовище, напавшее на наследного принца, выжило бы, его всё равно отправили бы во дворец под каким-нибудь предлогом. И там, в руках принца, оно, скорее всего, не увидело бы ни милости, ни смерти. Только вечное мучение.

Тот холод, который пробежал по моему телу, не исчезал.

Неужели человек с такой доброжелательной улыбкой станет будущим правителем Виацерской империи, скрывая за ней свою жестокость? Вопрос остался висеть в воздухе, как неотвратимая тень, но я не решалась произнести его вслух.

— Прости, что тебе пришлось через это пройти, — сказал Каган, и в его голосе звучала глубокая искренность.

— Не извиняйся.Ты ни в чём не виновата, — ответила я, пытаясь вернуть в слова лёгкость, которую они когда-то имели.

— Но ты стала моей женой, и... — его слова как будто застряли в воздухе, не успев перейти в конец.

Теперь настала моя очередь утешать его. Как странно — ведь именно он всегда был тем, кто поддерживал меня, но теперь я чувствовала, как его слова задевают меня глубже, чем следовало бы.

— Это уже слишком. Всё равно что винить моё собственное рождение, — слабо улыбнувшись, ответила я. Но эта улыбка была натянутой, и сама я чувствовала, как мне стыдно за свою слабость. Я, дворянка, которая всегда держала себя в руках, теперь расплакалась из-за смерти какого-то чудовища.

Мой внутренний мир вдруг оказался чуждым мне. Я вспомнила, как прощалась с умирающим псом из Тесенского монастыря. Не было ни слёз, ни слабости — только достоинство и спокойствие. А теперь, вот я здесь, в его объятиях, жалела о существе, которое я едва знала.

Чтобы прогнать хандру, я попыталась улыбнуться, подняв уголки губ.

— Похоже, я всё же привязалась к нему, — сказала я со смехом, который едва скрывал мою растерянность. Признание не приносило облегчения, но хотя бы немного успокаивало.

— Он казался мне просто раненым, одиноким зверем, — добавила я, будто оправдывая свои чувства.

Каган не осудил меня, не насмехался. Он не вытер слёзы с моих глаз. Вместо этого он молча притянул меня в свои объятия. Но даже в его объятиях я не почувствовала облегчения. Всё ещё оставалась тяжесть в груди, сжимая сердце. Это было ощущение боли, с которым я не могла справиться.

Я даже не знала его имени. Не могла вспомнить, какое оно, и что оно означало для меня. Я лишь могла догадываться, что оно хотело жить. И поэтому ело. Это было бы слишком просто — назвать это лишь инстинктом выживания. Но, несмотря на всё, я не могла избавиться от воспоминаний о том тихом и послушном детёныше чудовища.

Тяжесть в груди не отпускала, и я, оставаясь в его объятиях, глубоко вдохнула, пытаясь унять боль.

«Мила, ты видела? Оно съело хлеб, который я дала...» — всплыла в памяти картинка из прошлого. Мы были далеко друг от друга, но тогда, в тот момент, мы разделили один кусок хлеба. Это было так давно, но воспоминания об этом, словно тихая трогательная сцена, не уходили из моего сердца.

****

Спина горела, но я не могла найти удобную позу. Перевернувшись на другой бок, я вдруг заметила его — Кагана, обнажённого по пояс, крепко обнимающего меня во сне. Легкий смех вырвался сам собой, прежде чем я успела его остановить.

После каждой ночи рядом он всегда аккуратно застёгивал пижаму до самого горла, словно хотел закрыть меня от всего мира, прежде чем уснуть рядом. Это был его обычный ритуал, и я никогда не привыкала к нему.

－Твоё тело такое большое и тёплое, мне приятно... Не хочу отдаляться... — прошептала я, и, возможно, это были слова, что родились в полусне, не имея смысла. Но они стали причиной того, что Каган, не поддавшись своему обычаю, уснул, не накинув даже нижнего белья.

Я аккуратно натянула одеяло до его шеи, стараясь не разбудить его, и тихо выбралась из постели. Приоткрыв занавеску, я прижалась лицом к холодному стеклу окна. Внешний мир был полон жизни: листья сверкали в нежном голубоватом свете, а бутоны цветов распускались, распевая свою красоту на свежем воздухе. Сад за окном, влажный и зелёный после дождя, излучал атмосферу свежести и покоя. Но тёплое солнце быстро прогоняло остатки влаги, заставляя всё вокруг оживать.

Я снова закрыла занавеску, запахнула накинутый на ночную рубашку шёлковый халат и пошла к шкафу. Открыв дверцу, я обнаружила старую тёмно-синюю шкатулку для украшений. Там были кольца, которые я снимала перед сном, включая массивное обручальное кольцо с бриллиантом. Я вытащила шкатулку, поставила её на полку и осторожно открыла крышку.

Именно там лежала золотая чешуйка, одинокий кусочек, который заставлял меня задумываться. Мои пальцы медленно скользили по крышке, когда я вновь взглянула на неё. Чистый золотой оттенок был таким же, как глаза того существа — они искрились многими оттенками, как в тот момент, когда оно смыкало веки на солнце, неспешно пережёвывая свою пищу. И мысли о том, стоит ли похоронить и это тоже, не давали покоя.

— Это чешуя Хильбероса. — Голос Кагана, низкий и чуть приглушённый, неожиданно прозвучал прямо позади меня. Он обнял меня за талию, и я почувствовала, как его крепкие мускулы, скрытые под полуспущённым рукавом тёмного халата, притягивали взгляд.

Хильберос? Это имя звучало знакомо, как из далёкого воспоминания.

— Знаешь, что это? — спросил он, прижимая нос к моему плечу.

Моя жажда узнать ответ была сильнее, чем сомнения. И я, не раздумывая, тут же спросила:

— Та самая, известная как "источник регенерации"?

Он снова пробормотал что-то, его голос становился более привычным, хотя всё равно звучал сдержанно и немного тягуче, как будто он был расслаблен.

— Бранье герцог когда-то показывал мне такую. Тогда она была размером с мою ладонь. Цвет и форма такие же, как эта. И эти вертикальные линии тоже.

Я взглянула на него с удивлением, чувствуя, как растёт любопытство.

В голове внезапно возникли строки: “Хильберос, который, забыв о своём огромном теле, расправил крылья и плавно опустился на землю…” Эти слова были из учебника по вальсу, но они казались совершенно чуждыми реальности.

Если чешуя выросла до такого размера, то, значит, его тело должно было быть гигантским. Каково же его настоящее величие? Это существо, которое я читала как нечто мифическое, вдруг стало совсем другим — низкоклассным, возможно, совсем не тем, о чём я думала.

— Но ты же говорил, что это низкоклассное существо. Я слышала, что даже если они становятся взрослыми, они не вырастают сильно большими... — я снова невольно взглянула на чешую в руках.

Каган наклонил голову, его взгляд стал более внимательным, как будто он пытался понять, что происходит в моей голове.

— Он не низкоклассное существо, Левана, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность.

— Что...? — я недоумённо посмотрела на него, не понимая, о чём он говорит.

Каган продолжил, его объяснение стало немного более ясным, но я все равно не могла уловить весь смысл.

— Среди всех существ, которые ныне существуют на Земле, нет ни одного, чей магический потенциал был бы хотя бы сравним с Хильберосом. Обычно размер существа пропорционален количеству и качеству его магии. Если бы оно не погибло и до сих пор существовало, найти для него подходящее убежище было бы крайне сложно, — сказал он, и я почувствовала, как его слова охватывают меня, но я всё ещё не могла понять их до конца.

Я была в полном недоумении. Его слова казались невероятными, каким-то абсурдным утверждением.

Поняв, что я не совсем осознала его объяснение, Каган поспешил добавить:

— Согласно достоверным данным из архивов императорского двора Элькона, недавно родившийся Хильберос был размером с взрослого мужчину. Если учесть, что магические существа, становясь взрослыми, вырастают в двадцать и более раз, то истории о гигантских существах не такие уж и невероятные.

Гигантские существа? Новорожденный размером с взрослого мужчину?

Мои мысли спутались. Хильберос... это действительно что-то невероятное.

— Каган, это я нашла перед складом в сторожке, — я произнесла тихо, удерживая в руках чешуйку. — Это всего лишь маленькая чешуйка.

Я показала ему маленький золотистый фрагмент, размером с мой большой палец.

— Это чешуя маленького, слабого существа, — продолжила я, с трудом веря в свои слова. — Она упала в том месте, где оно ело хлеб.

Я подумала, что это могло быть просто чьё-то потерянное украшение, и, возможно, никто не заметил пропажу.

— ...Так это не подарок? — сказал Каган с лёгким удивлением. — Я думал, кто-то подарил тебе такой драгоценный предмет.

Его реакция заставила меня почувствовать легкую неловкость. Он выглядел немного растерянным, и я почувствовала, как его взгляд был сосредоточен на чешуе, которая лежала в моей руке.

Затем, неожиданно для меня, его рука, которая была на моей талии, медленно отпустила меня. Его пальцы аккуратно обвили мои, перехватив чешую, и в тот момент другая его рука притянула меня ещё ближе, прижимая к себе.

— Видимо, это может быть подвид с аналогичной оболочкой, напоминающий Хильбероса. Когда он маскируется, его внешность похожа на обычное низшее существо, — сказал он, его взгляд стал более задумчивым, и он внимательно следил за мной.

— Так это не Хильберос? Другой похожий вид? — спросила я, пытаясь разобраться в том, что он мне объясняет.

Каган прищурился, словно решая, стоит ли мне говорить что-то важное, и его голос стал чуть тише.

— Мм. Я должен ответить так же, как и тогда, когда ты спрашивала меня о существовании фей, — он сделал паузу, а я вспомнила тот момент, когда он сказал мне, что «не знает».

Он продолжил, и его слова наполнили меня ещё большей тревогой.

— ...Это имя, которое в старом языке Элькона означает "Рыцарь, охраняющий короля", — его голос стал почти шепотом. — Хильберос — это имя одного существа, которое было единственным, кто защищал короля монстров.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Ye Yang и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨

Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

－Это было имя, данное монстру, который существовал в единственном экземпляре. Имя существа, погибшего сто тридцать лет назад вместе со своим королём.

Я невольно вздохнула и посмотрела на его руку.

«Тот монстр, который умер вчера… Он не мог быть Хильберосом. Тогда почему Каган не говорит прямо, что это не он?»

— Это был самый сильный монстр на континенте Иресия. Первый, кому люди Империи дали имя. Его магия превосходила даже силу короля монстров. Возможно, именно поэтому ему понадобилось отдельное название.

Я внимательно следила за золотыми чешуйками, лежащими в его ладони.

Вдруг их блеск, словно капля росы, начал меркнуть, поглощённый мягкой тенью. В комнате стало темнее — наверное, солнце на мгновение скрылось за облаками.

－Хильберос, как и король монстров, уникален. Их невозможно повторить. Однако большинство исследователей считают, что выражение «рождается на земле» — всего лишь красивая метафора. Ведь ни одна подобная разновидность не была найдена, и они по-прежнему остаются единственными представителями своего рода.

Это напоминало великую легенду, почти миф. Подобные рассказы можно встретить у людей. Интересно, упоминается ли это в книге

«Древо королей монстров», которую читает Джейс?

Я приподняла голову, опираясь затылком на грудь Кагана, и посмотрела на его губы. Он говорил низким, приятным голосом.

На мгновение он замолчал, затем осторожно поднял меня и отнёс к маленькому пушистому дивану у окна. Усевшись рядом, он взял мою ладонь и положил её на чешую.

— Была даже мифология о его воскрешении. Это чем-то напоминает легенду о богине Иокасе.

— Выходит, существовали люди, поклонявшиеся монстрам?

Монстры ведь не могли распространять мифы сами.

Я повернулась к нему, подалась вперёд, ещё ближе. Мягкий диван просел с одной стороны, и моё тело наклонилось к нему.

— Хм… Хотя в истории Империи этого нет, думаю, это вполне возможно. Люди когда-то поклонялись даже камням и деревьям… — Каган посмотрел на меня, в его взгляде мелькнула тень беспокойства — из-за того, как неудобно я устроилась.

— …Ты хочешь лечь? — спросил он, похлопав по своему бедру.

Я тут же выпрямилась, откинулась на спинку дивана и замотала головой.

— Благодарю, но мне нормально.

«Он серьёзно?.. Он даже не одел штаны. И, похоже, нижнего белья тоже нет…»

Горячая волна мгновенно накрыла лицо, и мне показалось, что оно сейчас вспыхнет. Как он может быть таким? Иногда его беспардонность выходит за все границы и превращается в наглость. Как можно, будучи в одном халате, предложить кому-то лечь на своё бедро… и при этом так вежливо?!

Каган даже не дрогнул, его спокойное выражение не изменилось.

— В любом случае, это всего лишь маловероятная история, не более реальная, чем миф о феях. Однако тот факт, что король монстров и Хильберос умерли десятки лет назад, а затем появились снова и продолжили действовать, пока их не убил император Тайгаен… — это уже история.

«Значит, вера в то, что монстры, погибшие сто тридцать лет назад, могут вернуться, не так уж безосновательна».

Теперь становится понятно, почему Каган сохраняет нейтралитет по поводу мифа о феях.

Воскрешение… Возможно, это просто совпадение, что некоторые редкие существа появлялись в разные эпохи. А может, два монстра, жившие в разное время, действительно были связаны, и их судьбы повторили путь правителя и его верного воина…

— Но если миф о воскрешении окажется правдой, нам придётся туго, — сказала я, вспоминая ужасы прошлого, когда армии людей и монстров сходились в беспощадных войнах.

Во времена правления короля монстров люди даже избивали детей-монстров, швыряя им куски хлеба, когда те оказывались в плену.

— Я думаю иначе. Если старый император смог победить врага, имея при себе лишь тринадцать рыцарей… — Каган говорил спокойно, но в его глазах вспыхнул яркий свет. В его голосе звучала безоговорочная уверенность.

От этой уверенности сердце сжалось, а потом заколотилось быстрее.

Рыцарь, который без страха вступал в бой с высококлассными монстрами, сейчас говорил так, будто был готов сразиться с этим ужасом в одиночку.

— Но… — я тихо выдохнула, ощущая, как тяжесть сомнений давит на плечи. — Я не могу не признать…

Тело словно налилось свинцом, руки не слушались. Я медленно подалась вперёд, и, прежде чем успела осознать, как это произошло, моя голова опустилась на его плечо.

Каган не двинулся. Лишь мягко приподнял моё лицо, направляя в удобное положение.

У самого моего виска раздался едва слышный звук.

Его ласковые руки. Его мягкие губы.

Но вся нежность Кагана заключалась только в этом — в прикосновениях, в поцелуях. Остальное… Остальное же не знало границ.

«Чьё это проклятие? Почему мои руки кажутся такими тяжёлыми?»

Он постоянно спрашивает: "Больно?" или "Если трудно, скажи, я могу прекратить", ласкает осторожно, словно я могу сломаться. Но его сдержанность ограничивается только этим. В остальном… В остальном он ведёт себя как дикое животное, не имеющее ни малейшего понятия о границах.

— Хм… Даже если Хильберос и в самом деле воскрес и снова жил, никто бы об этом не узнал, наверное. В конце концов, монстр-король уже умер, — сказала я, расправляя ладонь и проводя пальцами по золотистым чешуйкам, скрытым в тени.

«Желание возрождения… Почему же чешуя стала такой красивой?»

Наверное, молитвы Хильбероса заполнили её, словно кристаллы на молитвенниках Ингестана.

Пустые мысли.

— Может, и так, — спокойно ответил Каган, едва заметно кивнув.

Тень, прятавшая свет, постепенно рассеялась, и комната наполнилась тёплым сиянием. Чешуя заблестела, словно напитавшись светом.

— Хильберос снова встретит своего короля? — спросила я, неуверенно сжимая пальцы.

Каган задумался на мгновение, прежде чем кивнуть.

— Возможно.

Я знала, что он отвечает, принимая во внимание мои переживания.

— Хотелось бы, чтобы это был хороший король. Тот, кто заботится о своих подданных, — прошептала я, прижимая щёку к его плечу.

— Хм… Вряд ли монстр-король был идеальным правителем. Он придерживался строгой политики невмешательства.

— Но для монстров, возможно, это был лучший способ править, — я тихо улыбнулась, задумавшись о том, что в их мире такой подход мог быть естественным.

Он вновь кивнул, соглашаясь, но затем задержал взгляд на мне.

Я мельком посмотрела на его бедро.

Он, словно поняв мой взгляд, едва заметно сглотнул.

— Согласен Руэна.

— Кажется, ты изменил своё мнение.

— И с этим тоже согласен, Руэна.

— В любом случае, для своего единственного рыцаря он, должно быть, был хорошим королём. Определённо.

На мои упрямые слова Каган лишь тихо усмехнулся.

— Да. Думаю, так и было.

«Если бы ты был Хильберосом, я бы хотела, чтобы ты обрёл счастье, охраняя своего короля в его вечном сне…»

Но вероятность того, что он и есть Хильберос, ничтожно мала. Даже так...

«Я верю, что у тебя тоже было желание, которое восхищало твоего бога.

Твоя молитва всё ещё сияет так ярко.

И когда-нибудь…»

Я крепко сжала в ладони тёплую чешуйку.

— Тебе стало немного лучше?

Я знала, что не смогу забыть всё сразу.

Но я знала и то, что вскоре снова вернусь к обычной жизни.

— Спасибо, Каган. За то, что одолжил мне своё плечо и бедро.

— Но ты так и не легла на моё бедро.

— Зато я с благодарностью приняла заботу твоего крепкого и надёжного бедра.

— Сегодня никуда не пойдёшь?

— Ах, кстати, я хотел бы обсудить с тобой кое-что. Если у тебя будет время.

— Обсуждение будет в обнажённом виде?

Каган сначала выглядел смущённым от моего озорного тона, но затем его взгляд изменился.

Я уступила, позволив себе опереться на него.

Когда он поцеловал меня с благоговением, словно в молитве, я шёпотом вознесла свою собственную мольбу богине.

О спокойном сне для той крошечной жизни, что некогда приняла меня рядом с собой.

Предложение Кагана устроить бал… Если честно, оно сильно меня озадачило. А если это его способ подбодрить меня после нескольких дней уныния, то ещё больше.

В любом случае, я уже почти пришла в норму, и вместо того чтобы развлекаться на балу, предпочла бы сосредоточиться на учёбе – это принесло бы мне куда больше внутреннего спокойствия.

Я думала, что он понимает меня лучше.

— Хм… бал…

Но и то, что дворянские семьи устраивают балы, соревнуясь друг с другом, — не просто прихоть, а необходимость.

За последние полгода в доме Стейнвей бал проводился всего один раз — на свадьбе главы семьи. Чрезмерно редкий случай. Даже бедные дворянские семьи готовы влезть в долги, лишь бы организовать бал и представить своих детей высшему обществу.

«У меня нет особых причин возражать… Наоборот, я даже рада, что мне наконец доверили какое-то дело».

Оставалась лишь одна проблема: сейчас как раз разгар сезона балов — начало лета. Самый пик приглашений уже прошёл, но графики всё ещё насыщены.

— Думаю, стоит оставить запас в два месяца. На ближайший месяц у всех уже наверняка есть договорённости.

Конечно, мало кто откажется от приглашения герцогини Вэйривер, но если мы внезапно переманим гостей с заранее запланированных балов, это может создать ненужное напряжение.

Однако Каган придерживался иного мнения.

— Я бы хотел провести бал через две недели. Дворецкий Деррик тоже считает, что к тому времени всё будет готово.

Я непроизвольно нахмурилась.

— Не слишком ли это сжатые сроки?

Нужно было любой ценой предотвратить его опрометчивое решение. Если бы он хотя бы наполовину придерживался тех норм приличия и здравого смысла, которые демонстрирует со мной, он бы не настаивал на том, чтобы организовать бал всего за две недели.

— Мы даже не начали рассылку приглашений. Ответы будут приходить не меньше месяца.

— Двух недель достаточно.

— Но…

Его уверенность только усиливала моё недоумение.

«Разве на бал приглашают только гостей? Если мы собираемся звать уважаемых музыкантов и оперных певцов, нужно заранее заложить время на их организацию. Даже в лучшем случае срок менее месяца кажется мне неразумным…»

— В этот раз пусть будет две недели, Руэна.

Каган не прервал движения руки, водя пером по бумаге, но его голос оставался твёрдым.

— Музыканты, которых я планирую пригласить, не из тех, кого легко заполучить. А гости, которых я хочу видеть, в разгар сезона балов, напротив, бывают особенно свободны.

«Что? Музыканты, которых сложно заполучить даже во время балов? Гости, которые оказываются свободны в разгар сезона? Что это за странный бал он задумал?»

— Хорошо. Тогда можешь показать мне список приглашённых?

Я взглянула на лист бумаги, который он заполнял, и протянула руку.

«Лучше сначала ознакомиться с деталями. Если меня что-то не устроит, попробую переубедить его снова».

— Всё, что я успел записать, здесь. Незавершённые моменты можешь дополнить на своё усмотрение.

Каган поднялся, подошёл к кровати и передал мне бумагу.

«Какой же странный бал он задумал…»

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Ye Yang и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Однако, когда мне вручили документ, первое, что бросилось в глаза — это огромные пустые поля, оставленные на странице.

Такой небрежный план... С первого взгляда казалось, что текст не превышает и пятисот символов.

И в тот момент, когда я прочла первую строку:

[Кандидат №1 на приглашённого музыканта.

Музыкальный кружок «Элкантеа» — Королевская Академия Талина, Винфрис.]

— Пфф... — Я невольно рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— ...Это же тот самый кружок, где мисс Диана играет на фортепиано?

Мои губы растянулись в мягкой улыбке, когда я взглянула на Кагана.

«Элкантеа» был любительским оркестром, собранным выпускниками Королевской Академии прошлого года — группой детей от десяти до пятнадцати лет, решивших «объединить усилия». Мне было любопытно, на что способна их годовая «командная работа». Их главное достоинство, пожалуй, заключалось разве что в миловидности?

Разумеется, Каган был прав: они не профессионалы, и вряд ли кто-то всерьёз пригласил бы их выступать.

— Да.Ты, должно быть, тоже читал письмо Дианы, — кивнула я. — В последнее время они хоть и далеки от идеала, но хотя бы стали походить на настоящий оркестр.

В памяти всплыло её милое послание, полученное на прошлой неделе. Она жаловалась, что мечтала петь в вокальном кружке, но не прошла отбор — «из-за недостаточных данных». По её словам, как только вернётся домой, сразу начнёт брать уроки.

Короткое письмо, но каким же бурным энтузиазмом оно было пропитано!

Но... уместно ли приглашать на торжество детский любительский оркестр?

— Думаю, это не такая уж плохая идея, — пробормотала я, всё ещё сомневаясь.

С лёгкой усмешкой я продолжила читать список.

[Кандидат №2 на приглашённого музыканта.

Мальчиковый хор «Сеcтио» — Храм Кеор, Вэйривер.]

На этот раз я едва сдержала смешок и чуть не фыркнула.

Каган, сразу поняв, на каком месте я остановилась, нахмурил брови:

— Честно говоря, я бы предпочёл избегать всего, что связано с... «ним». Но как лорд Вэйривера, я обязан проявлять уважение — чтобы не прослыть предвзятым к религии.

— Ну ты и образцовый лорд, — я прикрыла лицо бумагами, с трудом сдерживая смех. Интересно, каково было этому человеку, который при одном упоминании Кеора бледнел как смерть, собственноручно вносить его имя в список?

— Просто восхищаюсь твоей беспристрастностью, — сказала я, игриво подмигнув. — А знаешь, чем больше я узнаю о твоём Кеоре, тем больше он мне нравится. Кажется, мы где-то уже встречались.

Каган скривился так, будто откусил лимон, но я лишь усмехнулась и продолжила изучать список.

Под небрежно написанным заголовком "Гости" мелькали знакомые имена юных аристократов из соседних поместий. Все они были в возрасте от семи до пятнадцати — дети, ещё не дебютировавшие в свете.

— Похоже, у этих малышей пока нет других приглашений, — заметила я.

Сейчас, в разгар бального сезона, они наверняка корпят над уроками этикета, разучивая первые па вальса под присмотром скучающих гувернанток. И конечно, ни на один настоящий бал их ещё не звали.

— Интересно, опекуны отпустят? — задумчиво пробормотала я.

Это должен был быть скромный, непритязательный вечер — идеальный для моего собственного светского дебюта.

— Объявим, что у нас не будет ни капли спиртного и никаких укромных уголков для тайных встреч, — весело предложила я. — Разве что спальни для ночлега, да кареты по требованию для особо бдительных родителей.

Бал без шампанского и поцелуев в полутьме.

Бал, куда можно прийти, держась за руку няни.

— Хм... — Каган задумчиво почесал подбородок.

— А ещё добавлю, что твои рыцари и лично ты будешь следить за порядком. Ну как, мадемуазель, нравится идея?

Такое приглашение, конечно, адресовалось бы не детям, а их чопорным родственникам.

Но какая разница? Наши юные гости будут вне себя от восторга — для них это шанс почувствовать себя взрослыми, получив настоящее, "серьёзное" приглашение.

— Похоже, нам предстоит устроить самый странный бал в истории, — рассмеялась я. — Но, чёрт возьми, он того стоит!

— Вот почему мне так нужно твоё согласие. Если считаешь, что это слишком хлопотно — можем придумать что-то другое.

Каган, всё ещё в одном лишь халате, присел на край моей кровати. Его пальцы нежно вплелись в мои волосы, и на этот раз я не стала отстраняться, а положила ладонь ему на колено.

— Ну знаешь ли, — усмехнулась я, — это куда проще, чем принимать королевских особ с их бесконечными капризами.

Я представила, как загорятся глаза этих детей, когда они получат свои первые приглашения. Как будут тщательно выбирать наряды, дрожащими пальцами завязывать банты...

Мой первый бал состоялся в тесенской церквушке. Деревенское рождество с его двумя сотнями жителей не признавало возрастных ограничений. Я выпросила у матери нелепое розовое платье и отправилась туда, мечтая о сказке. Единственное, что запомнилось — взгляд мальчишки, с которым я танцевала. Он морщился, будто я пахла тухлой рыбой. Совсем не то, о чём грезила тринадцатилетняя девочка.

— Сначала нужно составить текст приглашений... Хотя нет, — я вскочила с кровати, — сперва обсудим с Дериком, что ему понадобится. Он сейчас внизу?

— В саду, — лениво ответил Каган.

— Спасибо! — Я чмокнула его в щёку, подобрав подол платья. — Не скучай без меня!

Его голос догнал меня уже на лестнице:

— Руэна, не усердствуй! Достаточно, если ты просто подпишешь приглашения.

Я даже не обернулась, лишь крикнула через плечо:

— Если Диана приедет, все будут в восторге! Интересно, сильно ли она вытянулась? В её возрасте мои колени трещали от резкого роста!

Если Каган хотел поднять мне настроение этим балом — у него получилось.

Я получу бесценный опыт, наконец-то проведу настоящее светское мероприятие... И увижу Диану с друзьями, о которых так тосковала. От одной мысли об этом сердце забилось чаще.

До июля в замке Элауно прогремит первый в этом году бал. Я сама составлю список гостей, собственноручно напишу первые приглашения...

Благоухающий сад встретил меня ароматом цветущих жасминов. Дворецкий внимательно слушал, как я с жаром излагала планы. Впервые я чувствовала себя настоящей хозяйкой, обсуждая такие вещи. Его одобрительные кивки и мягкая улыбка придавали уверенности.

В этот момент, вдыхая сладкий воздух поместья, я наконец ощутила — это мой дом.

****

— Наверное, вы хотите заметить, что я слишком стар для этого бала?

Джейс стоял у входа, его черный фрак эффектно оттенял золотистые локоны. Несмотря на насмешливый тон, его уверенная осанка и расправленные плечи заставили меня улыбнуться.

— Если дадите поднос, с удовольствием займусь подачей напитков. Только подберите мне униформу размера medium, — добавил он с легким смешком.

— Добро пожаловать, лорд Лейджен.

Я жестом пригласила его войти, едва сдерживая смех.

— Запишу вас в гостевой журнал как няню. Места для слуг, увы, заняты.

— Благодарю, герцогиня. Идеальная должность для меня, — ответил он, иронично склонив голову.

За его спиной раздался серебристый смех — его младшая сестра, Лерия. В изысканном летнем платье, с вуалью и перчатками, она грациозно присела в реверансе:

— Благодарю за приглашение на этот чудесный бал, герцогиня. Брат часто рассказывал о вас. Для меня большая честь наконец познакомиться.

Ее манеры выдавали воспитание при императорском дворе. Несмотря на юный возраст, в ней чувствовалась уверенность, которой позавидовали бы многие взрослые.

— Надеюсь, вам здесь понравится, мисс Лейджен, — ответила я, направляясь к следующим гостям.

Бал был необычным. Никаких расчетливых взглядов, шепота за спиной, попыток урвать выгоду. Только дети, сияющие от восторга.

Няни бережно следили, чтобы никто не наступил на шлейфы, не уронил десерт. Гости, краснея, делились впечатлениями:

— Вы так прекрасно играете на фортепиано, герцогиня!

— Ваш замок — самый красивый! Когда-нибудь я тоже хочу стать такой же великодушной!

— Мой отец говорит, герцог Вэйривер — величайший аристократ Империи!

Их наивные, но искренние слова заставляли меня улыбаться.

Но одна сцена омрачила вечер.

Последним вошел мальчик лет семи. Увидев Кагана, он замер, потом начал заикаться. Когда няня попыталась уговорить его поздороваться, он спрятал руки за спину.

— Няня... — всхлипнул он.

— Молодой господин, так нельзя! Нужно поздороваться с герцогом как подобает!

Няня в панике пыталась его успокоить, но мальчик лишь бледнел, глядя на Кагана.

— Хы-ы...

— Не плачь! Немедленно прекрати!

Каган, и без того мрачный, потерял даже натянутую вежливость.

— Мальчики не ведут себя так, молодой человек. Это неуважение.

Няня, покрываясь испариной, металась между ними.

— У-у-у-у!

Мальчик разрыдался навзрыд.

Каган, скривившись, неуверенно пробормотал:

— Эй... все в порядке?

Но это лишь усилило истерику.

В зале повисла неловкая тишина. Даже музыканты замолчали.

Я поспешила к ним, мягко отстранив Кагана:

— Довольно. Давайте я.

Присев на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз ребенка, я протянула ему носовой платок.

— Видишь вон те пирожные? Повар приготовил их специально для таких храбрых рыцарей, как ты. Хочешь попробовать первым?

Слезы постепенно стихли. Он неуверенно кивнул.

Каган, наблюдая за этим, пробормотал:

— Как ты это делаешь?

— Просто они чувствуют, когда их боятся, — шепнула я в ответ.

И, взяв мальчика за руку, повела его к сладкому столу, оставив герцога размышлять над этими словами.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Ye Yang и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨

Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

В этом году десятилетний Сесиль был старшим сыном молодой пары графов. Его душевная чуткость и застенчивость были невообразимо яркими, и, казалось, он отчаянно пытался изменить свою натуру. Однако, как раз в это время семья Стейнвей решила устроить бал для мальчиков его возраста, и графиня, увидев в этом шанс для сына, настояла на его присутствии, полагая, что это будет полезный опыт.

Как указано в письме, которое графиня прислала в ответ на моё приглашение:

[ Прошу прощения, ваше сиятельство, госпожа. Должна признаться, что наш молодой господин очень застенчив и пугается всего. Этот бал просто восхитителен и красив, и, вероятно, он очень испугался.]

Няня мальчика, сжав его в своих объятиях, не переставала оглядываться по сторонам, будто беспокойно пытаясь скрыть свою тревогу. Сесиль внезапно расплакался, что невольно беспокоило меня, но и сама няня, извиняясь, с потным лицом выглядела не менее жалко. Я тихо спрятала Кагана, стоявшего, как неподвижное дерево, за спину и шагнула вперёд.

— Позвольте мне проводить вас в более удобную комнату. Думаю, будет лучше, если молодой господин немного отдохнёт.

— Да-да, это будет лучше. Простите нас, простите. Как мы могли испортить эту прекрасную атмосферу…

— Я тоже часто плакала, когда мне было десять лет. Скоро сюда придут ещё несколько гостей, и, возможно, они тоже поплачут, так что не переживайте.

Я вела Сесиля и его няню в комнату на первом этаже, с балконом, откуда открывался вид на сад. Несмотря на продолжающийся шум с балла, здесь было светло и тепло. Наверное, мальчик изо всех сил сдерживал желание вернуться домой. Если бы я отвела его в более уединённую часть здания, на второй этаж или в глубокие комнаты, он почувствовал бы себя ещё более беспокойно.

— Всё в порядке? — тихо спросил меня Каган, когда я вернулась в зал.

Он подошёл ко мне с таким безразличным выражением лица, что я почувствовала, как моё лицо вспыхивает.

Его слова, которые можно было понять как вопрос о плачущем мальчике или обо мне, заставили меня слегка улыбнуться.

— Со мной всё в порядке. Похоже, Сесиль успокаивается. Я спросила его, не хочет ли он вернуться домой, но он сказал, что не хочет.

— Рад слышать. Давно не видел, чтобы кто-то плакал на моих глазах. Честно говоря, я немного нервничал.

Я взглянула на него с удивлением. На его лице не было ни малейшего намека на напряжение, и, несмотря на это, его признание заставило меня задуматься, действительно ли он был нервничал.

— Ты говоришь, что это было часто раньше? — заметила я, обратив внимание на слово «давно», и удивилась.

— Да. Это случалось довольно часто, — безразлично ответил он.

— Почему? Ты ведь не выглядишь устрашающим. Я думала, что у Сесиля может быть строгий отец, похожий на тебя… — не могла удержаться от прямоты.

На мои слова его брови слегка нахмурились.

— Граф Лиамс похож на тебя по росту и у него рыжие волосы с мягкими чертами лица. Мы с ним совсем не похожи, — ответил он, и в его голосе я уловила легкое раздражение.

— Но почему же дети плачут, увидев тебя? Это действительно странно, — призналась я, искренне не понимая, что происходит.

Со стороны Каган выглядел просто как красивый и элегантный джентльмен. Если бы он был в броне или, скажем, в одежде охотника, я могла бы понять реакцию. Или если бы его огромные плечи, мускулистое тело, глаза, как у хищника, его холодный, неприветливый взгляд и манера говорить были бы такими, что могли бы пугать, я могла бы признать, что есть в нем нечто пугающее. Но сегодня, в элегантном костюме, Каган выглядел как прекрасный джентльмен. Наоборот, мне казалось, что реакция дочерей маркизов, которые перешептывались, восхищаясь его внешностью, была куда более уместной.

— Это действительно удивительно. Не могу поверить, что ты сталкиваешься с таким странным явлением, — сказала я, шагнув вперёд и снова окидывая его взглядом. Он казался спокойным, как будто привык к тому, что дети плачут, увидев его, но я никак не могла понять, почему это происходит.

— Он ведь просто красивый и привлекательный мужчина… — тихо добавила я, не сдержавшись.

На этих словах его лицо покраснело, и он вдруг прошептал:

— Руэна…

Перед тем как он произнёс это слово, я услышала его голос — он звучал настолько срочно, что я автоматически обернулась.

Позади нас стоял Джейс, его лицо было красным, как у Кагана, и наши взгляды встретились.

— Прошу прощения, госпожа герцогиня. Господин герцог попросил меня подойти, чтобы поговорить, и я, видимо, слишком поспешил, — сказал он, слегка смущённо улыбаясь.

Мне стало немного обидно, что вместо того, чтобы просто рассмеяться и расслабиться, он выглядел таким смущённым.

— О, в таком случае я немного займусь делами с няней и вернусь, — сказал он.

— А, нет-нет, граф. Я должна обратиться к гостям. Увидимся позже, — ответила я и поспешно покинула место, не давая мужчинам и возможности что-либо сказать. Смело пересекши центральную колонну зала, я стремглав направилась в другую сторону.

Ах, наверное, я и правда слегка разволновалась.

Ощущая пламя на щеках, я прикрыла их ладонями, чтобы остудить, и глубоко вздохнула.

Действительно, бал — это не так уж просто. С самого начала — сплошные мелкие инциденты.

Я тихо села в угол и стала наблюдать, как дети танцуют. Мелодия вальса наполнила зал, и я почувствовала, как она нежно тронула моё сердце, как в церкви на Рождество. Уже с улыбкой на лице, Сесиль также присоединился к танцу, взяв няню за руку.

Оглянувшись, я заметила, что Кагана с Джейсом ушли на улицу, наверное, чтобы спокойно поговорить.

— Не хотите ли потанцевать, герцогиня Вэйривер? — подошёл ко мне юный джентльмен с серьёзным видом, пригласив меня на вальс. Этот юноша, сын второго князя Фролии, уверенно поднял подбородок, как будто был полон решимости стать моим первым партнёром, пока мой муж, герцог, отсутствовал.

— С удовольствием, молодой господин, — ответила я.

Я не стала советовать ему уступить возможность танцевать другим дамам — мне бы точно сделали замечание за такую дерзость. Я улыбнулась в душе и взяла его руку.

Будет ли сын Кагана таким же уверенным и статным юношей? Если его отец — герцог Вэйривер, то, наверное, в большинстве случаев он мог бы выбирать себе партнёршу первым или вторым. Если бы он унаследовал внешность Кагана, то наверняка был бы первым.

— Было приятно. Теперь я, наверное, буду довольствоваться тем, что буду наблюдать за вашей прекрасной вальсирующей компанией издалека, — сказал третий юноша, с которым я танцевала.

Он был молодым джентльменом из семьи без титула. Случайно получив шанс стать моим партнёром, он сам был удивлён и немного смущён.

Смущённо он сказал:

— Спасибо, что танцевали со мной, герцогиня. Я так рад, что смог потанцевать с кем-то, кто так нравится моей маме.

"С улыбкой, которая напоминала ту, что была у дамы, скромно завязывающей ленты на иве на площади Акно в день весны."

— Я тоже благодарна за то, что так любезно вели меня. Я должна буду подробно рассказать о наших воспоминаниях в письме, которое отправлю вашей матери.

— Хе-хе, — рассмеялся мальчик, сверкая глазами и улыбаясь с гордостью. Его искренняя радость не могла не вызвать у меня широкую улыбку в ответ.

Дети действительно наслаждались балом — они с достоинством наслаждались прекрасными десертами и играми, которые превзошли все ожидания гостей.

В конечном итоге, я была довольна, ведь одно из моих опасений оказалось напрасным. Никто не плакал и не спорил. Меня также радовало, что Сесиль не стеснялся и ладно общался с гостями.

— Я впервые слушаю оркестр. Мой отец пообещал пригласить их снова в следующем году. Музыка действительно прекрасна. Это как прогулка по цветущему саду, — сказал один из детей, с блеском в глазах.

— Игра Дианы, как и говорили, не подводит? Она играет так же хорошо, как взрослые музыканты, — добавил другой.

Я подставила своё лицо между детьми, которые шептались, и с улыбкой ответила:

— Но она не умеет петь, и на пробном тесте для хора её не взяли.

Дети удивлённо распахнули глаза, а няни весело рассмеялись.

На самом деле, я впервые послушала оркестр, когда поехала с Каганом в замок Элауно в феврале. Несмотря на мой небольшой опыт, исполнение оркестра Элькантеа было потрясающим и не уступало ни одной композиции, которую я слышала раньше. Когда заиграла последняя композиция — элегантная вариация старой колыбельной, я, словно маленькая девочка, сложила руки и погрузилась в свои детские воспоминания.

— …Диана огорчила тебя? — услышала я знакомый голос, и как только Кагана подошел и обнял меня за плечо, слёзы, которые я едва сдерживала, сразу исчезли.

— Это слёзы от волнения, мой герцог.Тебе тоже стоит хорошенько насладиться этим моментом. Со временем такие исполнители, как Диана, будут становиться всё труднее найти.

Может быть, это эмоции, присущие только юности, когда чистая страсть и энергия создают фундамент для будущего?

Слушая трогательное исполнение, которое было трудно поверить, что это играют любительский оркестр с непрофессиональными дамами и джентльменами, я закрыла глаза и слушала пианино Дианы, прислушиваясь к её мелодиям.

[В тот день, когда я держала маленькую и тёплую руку Дианы, а мы говорили о наших мечтах, это стало для меня невероятно счастливым воспоминанием. Мне так не хватило времени, чтобы обсудить с ней всё, что я хотела. Было столько вещей, которые я мечтала ей рассказать, но, увы, мы не успели.

И вот, неожиданно, я узнала, что мечта Дианы изменилась. Теперь она хочет стать мастером по изготовлению платьев. Это было потрясающее известие! На самом деле, после её удивительного исполнения на последнем балу, я думала, что она решит стать пианисткой. Но, похоже, я ошиблась.

Я очень рада, что новое платье, которое я для неё сшила, вдохновило её на такую удивительную цель. Но, признаться, я немного сомневаюсь, что заниматься созданием платьев может быть более увлекательным, чем просто покупать и носить их. Конечно, стать дизайнером платьев — это замечательно, и я поддерживаю её на этом пути.

В любом случае, я буду поддерживать её 53-ю мечту. Если она найдёт 54-ю, пожалуйста, сообщите мне!]

Хочу принести вам свои извинения за допущенную опечатку в имени главной героини. С самого начала я писала его неправильно, и только сейчас заметила эту ошибку. Если вы встретите разные варианты имени в тексте, знайте — это просто опечатка, а не смена персонажа. Постараюсь исправить все неточности как можно скорее.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Ye Yang и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Фух. Жарко.

Я на минуту отложила ручку, вытирая пот, который собирался на лбу, и взглянула на окно. Погода была как предвестие раннего лета, хотя до июля оставалось ещё не больше десяти дней. На балконе, где я сидела на солнечной стороне, жара была невыносимой — каждый вдох казался тяжёлым и влажным. Я осторожно поставила бумаги в тень, пытаясь избежать их повреждения от душного зноя, и оставила немного свободного места на столе для письма, которое собиралась продолжить после обеда.

— Каган и принц, наверное, будут есть на рыбалке, да? Мила, не хочешь пообедать со мной?

Мила, наводившая порядок в маленькой гостиной рядом, сделала паузу, положив тряпку для пыли и став с руками на бедрах, уставившись на меня с выражением лёгкого упрёка.

— Госпожа, вы что делаете? Время, конечно, изменилось, но для дамы не прилично ужинать с горничной. Это будет выглядеть не слишком красиво для других.

Я подняла взгляд, задумавшись, но, конечно, знала, как ответить. Если она хочет, чтобы я ела одна, из-за её приверженности традициям, у меня тоже есть что сказать.

— Но именно культура, где дамы не ужинают с горничными, и есть результат изменений в эпохе. На самом деле, в традиционной Эресийской культуре дамы и горничные всегда были рядом, они ели вместе, путешествовали вместе...

Мила подняла руки, словно сдаваясь, но в её глазах играло что-то вроде скрытого удовольствия.

— Нашему герцогу будет грустно, ведь его забрал бессердечный принц. Так что сегодня особенный день — давайте поедим вместе.

— Принц Зик тоже может быть полезен, да? — я улыбнулась и скрестила руки на груди, направляясь в гостиную.

Выйдя в светлый сад, мы накрыли на круглый стол чистую скатерть и стали ждать еду. Как и Каган, который собирался взять с собой на рыбалку бутерброды и фрукты, мы тоже решили разделить еду для пикника.

— Вот и всё.

Лёгкий ветерок приятно обдувал лицо, прядь волос на лбу щекотала меня. Я вытащила заколку, что держала на боковой части волос, и убрала её, придав пряди нужную форму.

— Ай, как красиво. Такой смелый стиль, — засмеялась Мила, а я с удовлетворением разгладила свежий лоб и снова взяла книгу в руки.

— Говорят, не стоит читать за столом.

Её замечание, как всегда, я проигнорировала, продолжая листать страницы с лёгким смехом, наслаждаясь чтением.

— Вам нравится эта книга, госпожа? Я в Эльконе знаю только три фразы.

— О?

— «Я голоден», «ищу безопасное укрытие», «я охотник». Вот и всё.

Я улыбнулась, потряхивая плечами, и с улыбкой ответила:

— Понятно, откуда ты выучила Эльконский. Это как выживание в поле, очень профессионально звучит.

Честно говоря, было забавно слышать «я охотник» из уст Милы.

— Я точно так же обучала и нашего герцога. Когда мы только встретились, он не знал Эльконского, а через год вдруг стал говорить свободно. Это было удивительно.

— Правда?

Я подняла взгляд от книги, любопытно разглядывая Милу. Каган действительно был удивительным человеком. Когда я слышала от графини Шуман, что он был очень умным, я думала, что это просто чрезмерная похвала доброй дамы. Но что, если это правда?

Юноша-охотник, который не получил образования, и за год освоил Эльконский? Понимание Имперского языка было бы логично, но Эльконский известен своей сложностью.

— Говорю вам, это правда. Я слышала от старика-советника из Элькона в Нордене. Он говорил, что после года занятий Каган заговорил, как местный. Ах, Норден — это маленькая деревушка, расположенная ниже Носка. Я, наверное, уже говорила вам.

— Я не знала этого. Каган сказал, что он может читать только несколько книг.

— Он не просто может читать! В лесу он читал книги, которые одолжил у того старика-советника. Когда мы отдыхали, он спокойно листал их, как будто читал роман.

Я задумалась, немного удивлённая тем, как много скрытых талантов может быть у этого юноши.

Мила начала имитировать невозмутимое лицо Кагана, быстро переворачивая страницы книги, и я не смогла сдержать смех, весело обхватывая живот.

— Каган, книги интересны?

— Не особо.

— Так зачем ты читаешь?

— Потому что нечего делать.

— Можно просто не читать. Лучше бы поспал.

— …Я пообещал учиться.

Она так ярко и точно изображала его, что я не могла удержаться от смеха, еле сдерживая себя. Мне хотелось бы отметить кое-что.

— Но почему ты используешь уважительную форму для меня, а с Каганом на «вы»? Ты говоришь, что в тот момент Мила была старшей охотницей.

Она была старше его на пять лет.

— Я вам не говорила, госпожа? — Мила тяжело вздохнула, явно раздражённая. — Вы не могли представить, что это был всего лишь тринадцатилетний мальчик! Он выглядел как взрослый, с таким серьёзным выражением лица и могучим телосложением...

Я задумалась. Она действительно была старше его. Пять лет — это немало для подростка.

— Не могла я представить, что это всего лишь тринадцатилетний мальчик! Он выглядел как взрослый, с таким серьёзным выражением лица и крепким телосложением. В то время его руки и бедра были такие огромные. И я даже думала, что он — тайный внебрачный сын из какой-то знатной семьи, и что когда наступит время, он завершит свои долгие скитания и займёт почётное место…

Она произнесла довольно чувствительное замечание о внебрачном ребёнке, но вдруг её лицо смягчилось. Как будто погрузившись в воспоминания, она задумчиво улыбнулась.

— В любом случае, он в итоге продолжил род высокородной семьи. Помните, что мои предчувствия всегда сбываются хотя бы наполовину.

— О, Каган тоже говорил что-то подобное. Он сказал, что твоим слова можно верить только наполовину.

— Нет, госпожа, это не так!

— Хаха.

Мне было особенно интересно слушать рассказы о прошлом Кагана, которые Мила время от времени мне рассказывала. Она либо осторожничала, говоря о прошлом своего хозяина, либо, возможно, Каган действительно оказывал на неё давление, чтобы она молчала, потому что такие истории не были частыми.

— Кстати, когда-то ходили слухи, что у него есть скрытая женщина.

Похоже, они получали давления, чтобы замолчать.

— Скрытая женщина...?

— Вы тоже об этом слышали, госпожа? Наш граф, несмотря на свою честность и усердие, иногда создаёт впечатление, что ему всё равно.

— Да, я знаю.

Я энергично кивнула, мысленно возвращаясь к этой мысли, которая всё время крутилась в моей голове.

Каган — человек, который ценит свои обязательства и всегда тщательно подходит ко всему, что делает. Его отношение к жизни часто выглядит равнодушным, и эмоции не играют никакой роли в его решениях. Это казалось несколько странным, но в то же время, может быть, это и есть его способ не позволять эмоциям вмешиваться в его поступки.

— Да, да.

Я вновь кивнула, продолжая размышлять. Мужчина вроде Кагана, который никогда не показывает своих чувств и всегда решает всё сдержанно и рационально, кажется немного чуждым для этого мира. Но, возможно, именно эта хладнокровность помогает ему поддерживать честность и стабильность в жизни.

— Но это странно, ведь даже когда он, обладая довольно привлекательной внешностью, получал знаки внимания от множества женщин, он оставался равнодушным, не так ли?

— Это было правильным поведением.

－Как искренний ингестан, он должен избегать соблазнов и импульсивных решений, — сдержанно произнесла Мила. — Это добродетель. Конечно, перед браком можно серьёзно подумать и выбрать партнёра, но мир так жесток, что...

— Но странно, что когда я, единственная женщина среди этих невежественных самцов, консультировала их по вопросам любви, "воздержанный Каган" тихо подходил ко мне и внимательно слушал, не так ли?

Я наклонила голову, представляя сцену, где Каган подслушивает чужие консультации о любви.

— Ты не ошиблась?

Пора пересмотреть свою оценку доверия к Миле.

— В этом вопросе я уверена, госпожа, — ответила она, подняв указательный палец и помахав им из стороны в сторону. — Изначально он проявил такой интерес к моим урокам о настоящей любви, что я даже приняла его как ученика.

— Правда...?

— Иногда он даже сам задавал вопросы. Большинство из них я уже забыла, так как прошло много времени, но вопрос, из-за которого начались слухи, я точно помню.

Когда я осознала, что мы наклонились так близко друг к другу, что едва не столкнулись головами, я поспешно выпрямилась. Мила сделала пару глубоких кашельных звуков, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Это было что-то необычное...

— Эй, Мила, неужели высокородная леди собирается выйти замуж за охотника?

— Ого.

Высокородная леди? Замуж? Я сознательно попыталась улыбнуться, но почувствовала, как мышцы моего лица напряглись. Очевидно, этот вопрос был направлен именно ко мне, как если бы кто-то пытался вызвать у меня реакцию.

— С этого момента слухи начали принимать более конкретные формы. Говорили, что у Кагана есть скрытая женщина, что она высокородная леди, и что они якобы пообещали друг другу, что он будет усердно учиться ради неё.

— Когда это было, несколько лет назад?

Это явно не было недавно, не так ли? Не может быть, чтобы причина того, что в свои 26 лет граф так и не женился, заключалась в этих слухах.

— Эй, я же сказала, что это слухи.

Мила всколыхнула воздух и засмеялась.

— Это было лет десять назад. И на самом деле граф никогда не встречался с женщинами, которых называли в этих слухах.

— Может, он встречался с ней тайно?

Ну, это могло быть, а может, и нет. Хотя мне скорее хотелось бы верить, что этого не было.

— Эй, это абсолютно невозможно. Даже несколько лет назад в Носкале охотники не могли себе позволить поехать в деревню ради женщин. Даже если бы они отправились в Норден, это была такая маленькая деревня, что если бы мужчина и женщина хотя бы взялись за руки, весь посёлок узнал бы об этом на следующий день.

— Но разве не было какой-то женщины, о которой Каган всё-таки думал?

‘Неужели высокородная леди захочет выйти замуж за охотника?’ Я не думала, что он сказал это только потому, что хотел бы иметь высокородную жену. По крайней мере, тот Каган, о котором рассказывала Мила, не сильно отличался от его нынешнего характера.

— Всё равно это, наверное, была просто несчастная влюблённость.

Мила размахнула руками, словно пытаясь отогнать эту мысль.

— Как можно долго сохранять такую прихоть в том возрасте? Те женщины, которых он встречал, были немногочисленными. Это были, скорее всего, дамы, с которыми он пару слов обменялся, когда ездил по делам в другие области, или те, кто приезжал в Норден на краткосрочные благотворительные работы. У него не было условий для продолжения таких отношений.

Скорее всего, это не была Шуман, графиня. Она была замужем в то время, и если бы Каган переживал из-за своей охотничьей профессии, ему пришлось бы решать гораздо более серьёзные проблемы.

— В любом случае, госпожа, помните, что всё это — лишь слухи. Иногда глупые и невежественные люди, как тот Джеф или тот красный волосый стражник, могут смеяться и дразнить графа из-за этих слухов. Но не обращайте на это внимания.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Ye Yang и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨

Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

«Невзаимная любовь — это мило.»

Я невольно улыбнулась, теребя салфетку в руках.

На самом деле, сказать, хороша она или плоха, я не могла — у меня не было ни малейшего представления. Невзаимная любовь… Это была сфера, в которую я никогда не ступала. Я не испытывала трепета или волнения от симпатии к кому-то. В свои двадцать пять лет, перебрав претендентов, сделавших мне предложение, я пришла к выводу, что Каган — самый достойный джентльмен, и поэтому вышла за него замуж. Вот и всё.

Но, видимо, у Кагана всё же когда-то была страсть к кому-то. У этого сдержанного человека. И что удивительно — страсть была невзаимной! Каково это — любить того, с кем быть невозможно?

— Честно говоря, я тоже когда-то представляла своё будущее с одним человеком, — сказала я, словно оправдываясь.

Если бы мне пришлось искать хоть одно воспоминание, с которым я могла бы хоть немного посочувствовать, мне бы пришлось долго рыться в памяти.

— Ох, не знаю, можно ли мне это слушать? — осторожно проговорила Мила, но её глаза загорелись, и она пододвинулась ближе.

— Это даже не было чем-то вроде невзаимной любви, — продолжила я, вспоминая лицо мальчика, которого однажды встретила.

Но чётко представить его образ не получалось. Мне было тогда шесть? Семь? Может быть, пять? В любом случае, это было мимолётное воспоминание из раннего детства.

Он был одним из тех путешественников, что останавливались на ночь в нашей деревне.

— Мы почти пообещали пожениться, — усмехнулась я.

Я смутно помнила лишь его грубоватый, немного вызывающий тон. Полная противоположность Кагану, который сейчас ведёт себя рядом со мной, как настоящий рыцарь. Тот мальчик был дерзким и непослушным.

— Ух ты. Пожениться?

— Да, хе-хе.

Если отбросить всю предысторию, то примерно так всё и было.

Кажется, моим родителям он показался милым.

— Вот я и представляла: а что, если бы мы с ним поженились?

Была у меня одна такая ночь — не могла уснуть, и фантазии унесли меня далеко. Так вот, оказывается, и у меня была такая ночь… хоть одна.

В ту самую ночь, когда он остановился у нас, я, вдохновлённая примером родной семьи, мечтала о такой же уютной и тёплой семейной жизни. Но иронично, что уже на следующий день в церкви нам объясняли, как на самом деле заключаются помолвки. И я почувствовала себя обманутой. Наверное, следовало воспринять это как шутку? Так или иначе, я просто подумала: «А, значит, это вчера — вовсе не настоящее сватовство», — и вскоре забыла обо всём.

— Почему-то мне это не показалось неприятным, — тихо добавила я.

Если быть точной, тот мальчик не был для меня ни особенно симпатичен, ни неприятен. Видимо, именно поэтому я его так легко и забыла.

Но, несмотря на это, я по-детски мечтала о супружеской жизни с ним. Наверное, потому что тогда я была гораздо более наивной и бесстрашной девочкой.

Как бы там ни было, хотя бы в тот один день у меня тоже был "жених". Пусть это и была шутка, забытая уже через два дня.

А как насчёт Кагана? Забыл ли он тоже свою безответную любовь?..

－Хм... Но, знаете... Если бы я тогда всерьёз пообещала выйти за него замуж, хоть бы мизинцами поклялись, то, может, у нас уже трое милых детишек было бы, и мы бы жили душа в душу…

－Миледи, миледи.

В тот момент, когда кто-то резко ткнул меня в бок, я замолчала и повернула голову.

－Я вернулся, герцогиня.

С бодрым голосом о своём возвращении сообщил принц Зик.

А рядом с ним стоял Каган, чей взгляд был холодным, будто сам воздух от него становился прохладным.

－Вы, вы, вы так рано вернулись, Ваше Высочество, герцог?— поспешно вскочила Мила, выдавая реакцию, более подозрительную уже некуда. Принц с довольной улыбкой кивнул и указал на слуг, следующих за ним. В их тележках лежали довольно тяжёлые корзины.

－На то, чтобы поймать рыбы на одну трапезу, времени много не надо.

－Хо-хо, принц Зик, Вы ведь и правда лучший рыболов во всей стране! А мы тут, пока вас не было, заскучали, вот и болтали между собой. Так, знаете, пустяки всякие. Ну, фантазии там, как сейчас модно.

Мила начала оправдываться, выкладывая ненужные подробности, как будто желала оправдать не только себя, но и меня.

Но принц только лукаво улыбался, а реакция Кагана была ещё более угрожающей — он хранил полное молчание, словно вовсе ничего не слышал.

С меня начал катиться холодный пот. Это чувство… Это дежавю… Разве не было чего-то похожего на следующий день после нашей свадьбы? Когда мы с представителями дома маркиза пили чай? И тогда Каган тоже появился в самый неподходящий момент, а его взгляд мгновенно заморозил атмосферу.

Хотя тогда он хоть взглянул мне в глаза.

А теперь — эти опущенные ресницы... Кто бы мог подумать, что и такой взгляд может быть таким опасным.

— Я сначала пойду умоюсь прохладной водой. А наш герцог, похоже, хочет кое-что обсудить с супругой. Не буду мешать.

С каких это пор принц стал так заботиться о нашем с Каганом "личном времени"? Зик, ухмыляясь, прошёл мимо меня и скрыл

ся в доме.Я прикусила губу и украдкой взглянула на Кагана, затем медленно потянулас

ь к книге.— Благодаря тому, что вы великодушно уступили мне книгу, я с большим удовольствием её чита

ла, Каган.— Кажется, моя фантазия стала гораздо богаче благодаря ей. Пожалуй, пойду в комнату и дочитаю о

ставшееся.С этими словами я, как ни в чём не бывало, развернулась. Не спеша, но сдержанно, я быстрым шагом направилась за стремительно удаляющимся принцем. Обменявшись заговорщическими взглядами с Милой, которая делала вид, что убирает со стола, я поспешила скрыться в безопас

ном мес

те.— Кага…Внезапно кто-то крепко схватил меня за

запястье.Каган, не говоря ни слова, словно увлекая за собой, направился в противоположную сторону от той, куда ушёл принц. Я была так ошеломлена, что лишь молча открыла рот и автоматически обернулась.

Мила, с раскрасневшимся лицом и круглыми от изумления глазами, провожала нас взглядом.

В комнате, куда не проникал даже свет, он привёл меня в пустую гостевую приёмную. Каган закрыл за нами дверь и повернул засов. Щёлк — металлический звук эхом разнёсся по тёмному помещению.

— Каган.

Сердце у меня колотилось не от страха перед его внезапными действиями.

— Я слушаю.

— Ты в порядке?

— Да.

Он ответил еле слышно, словно его голос вот-вот погаснет, и отпустил моё запястье. Затем осторожно протянул руку и коснулся моей щеки. Ласковое прикосновение, полное заботы.

Его взгляд был спокойным — не злым, не печальным.

Он всегда был таким. За все эти годы он ни разу не повысил на меня голос, не выражал своё разочарование напрямую.

Возможно, мне стоило хотя бы иногда спрашивать первой.

— На самом деле это была пустяковая шутка, я просто преувеличила. То, что мы болтали с Милой...

Почему иногда так неловко быть искренней?

— Мне всё равно, Руэна.

Он ответил спокойно, но в голосе звучала неподдельная искренность.

— Теперь ты — моя жена.

Тот самый его низкий и холодный голос... В последнее время в нём всё чаще звучала нежность.

— Ты будешь спать со мной, рожать моего ребёнка и жить рядом со мной.

Его прикосновение к моим волосам было настолько нежным, что казалось, оно растопит меня.

— Да, как ты и сказал, Каган.

Тем не менее, его сильное беспокойство, которое я ощущала, возможно, было лишь моими иллюзиями, но мне стало стыдно, и я, немного смущённая, взяла его за руку.

— Я буду жить с тобой, как сейчас.

Тогда на его спокойном лице появилась едва заметная улыбка.

Теперь я была уверена: его беспокойство не было плодом моего воображения.

— Извини, я, наверное, не очень изысканно говорила раньше.

На мои извинения он тихо засмеялся.

— Когда ты болтаешь с любимой горничной, это не означает, что утратилась твоя благородность, моя госпожа. Тебе не за что извиняться.

Когда мне нужно будет извиняться? Ты постоянно извиняешься передо мной, даже за то, что не виноват.

Его рука, играющая с моей, медленно поднялась вверх. За ней последовало кольцо с алмазом на моем пальце, блеск которого оказался в его поле зрения.

Он поцеловал кольцо — нашу свадебную клятву, и затем прикоснулся губами к моим пальцам, тыльной стороне руки и, наконец, к моим губам. Когда горячее дыхание проникло ко мне, я закрыла глаза, отвечая ему. Несколько раз его губы касались моих, а затем его поцелуи становились всё более влажными и страстными.

Когда его рука, скользнув по моей талии, начала опускаться ниже, пытаясь поднять мою юбку, я оторвала губы от его и прошептала:

— Здесь...

— Тебе не нравится здесь?

От его тяжёлого дыхания и сладкого запаха возле шеи я знала, что не смогу отказаться. Его могучая фигура и его тёплая, весомая сила охватывали меня.

Я заметила огромный многофункциональный диван у окна. Хотя он был меньше моей постели, он был похож по размеру на уютную кровать, на которой я когда-то спала в своей родной комнате.

Окно было едва прикрыто прозрачной айвори штофой, и, хоть я чувствовала вину за то, что будто совершаю что-то запретное, вряд ли нас могли увидеть снаружи из-за контраста освещения.

— Если тебе трудно дождаться спальни, то здесь тоже подойдёт.

Когда его губы крепко обвили мою шею, я сдержала крик, вцепившись в его руку. Одновременно моё тело поднялось в воздух. Когда я оказалась в его крепких объятиях, его широкая грудь закрыла мой обзор.

Я забыла про стыд и всё, что оставалось — это метаться и бороться в его объятиях. Под его могучим и ошеломляющим телом не оставалось ни малейшего сомнения.

...Он как будто собирался меня съесть. Его рычание было столь громким и животным.

Тело дрожало от силы, и я схватилась за его пиджак. Я пожалела, что не раздевшись сразу, не аккуратно сложила наши одежды. Но осознание пришло только спустя долгое время, после того как мы оба потеряли контроль.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨

Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Почему ты не спишь?

Сколько же времени прошло, пока я сидела вот так? За окном всё ещё светило солнце, но тёмные тени, заполнившие комнату, делали невозможным определить, сколько сейчас времени.

Погружённая в ленивое послевкусие, я протёрла глаза и неловко ответила:

— До дневного сна дело не дошло. Просто слишком долго ленилась.

С утра я посетила лекцию по современной культуре, потом немного почитала — и на этом всё. Конечно, чтение для меня — тоже часть учёбы, на которую стоит тратить время. Но весь день провести в тёмной комнате, поглощённой наслаждением от бездействия, — это, пожалуй, перебор.

— Ты считаешь, что мы просто ленились?

Каган приподнялся и аккуратно привёл в порядок моё платье.

— Разве это не была важная миссия?

Говорит ли он серьёзно или это просто шутка — я бы сама хотела знать.

Хотя, если честно, он был прав. Мы оба действительно стремились к тому, чтобы завести ребёнка, и каждую ночь подходили к этому делу с полной серьёзностью, заботясь о питании и пробуя всё, что, по слухам, помогает зачатию.

Интересно, способен ли этот мужчина вообще думать о чём-то, кроме «миссий»?

— …На самом деле…

Я осторожно подняла тему, которую так и не успела завершить.

— Раз ты говорил, что когда-то влюбился в одну знатную даму, я тоже решила покопаться в старых воспоминаниях… Ну и, возможно, слегка приукрасила кое-что.

О той, кто когда-то, возможно, смогла похитить его сердце. О ком-то, кто был чем-то большим, чем просто «задание».

— Влюбился?

Он остановил руку, которой только что поправлял мои волосы, как будто что-то вспомнил. Когда наши взгляды встретились, он вдруг резко отвёл глаза и уставился в пол.

Шея у него покраснела, и это было так очевидно, что я почти могла видеть его чувства насквозь, как через стекло.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Такой безответственный тон!

— Как же мне не беспокоиться?

Я слегка вспылила, даже не осознав этого, а потом сама удивилась и понизила голос.

— Если честно, мне просто любопытно. Это ведь тоже касается семьи.

— До встречи с тобой я никогда не встречался с женщинами и не испытывал к ним чувств.

Каган продолжил довольно твёрдым голосом, но не смотрел мне в глаза.

— Просто я…

Его зрачки слегка двигались из стороны в сторону, словно он видел сон. Взгляд казался унесённым в прошлое, а потом мягко вернулся ко мне. В его глазах, направленных на меня, как будто нарастало нечто плотное и насыщенное. Возможно, мне это только казалось.

Но в глазах мужчины, который смотрит на тебя, говоря о влюблённости и чувствах, едва ли можно ожидать того ответа, который я хотела услышать. Хотя… с чего бы мне вообще на что-то надеяться?

— ...Я ухаживал за тобой, получил твоё согласие и женился. Это и есть весь мой опыт в плане «особых» отношений с женщинами.

Можно ли вообще назвать это «ухаживаниями»?

Я на мгновение задумалась, вспоминая, как он сделал мне предложение.

— Я хотел бы жениться на госпоже Руэне. Что ты об этом думаешь?

Вот и всё. Одна простая и ясная фраза — вот каким было его предложение. Никаких красивых слов, никаких высокопарных признаний.

Насколько я помню, он даже не смотрел на меня особенно тёплым взглядом. Ни единой попытки похвалы, ни намёка на преувеличенные достоинства, как в письмах других женихов.

Похоже, то, что он называет «ухаживанием», сильно отличается от того, что подразумевают другие.

— В любом случае, значит, нам с тобой не суждено узнать, что такое безответная любовь.

Если даже это сухое признание было первым в его жизни...

— Получается, мы просто сразу поженились с теми, кто нам понравился.

Вопрос был не особенно важен, но я всё равно не смогла сдержать лёгкую улыбку. Я была его первой. Такому идеальному мужчине. Пусть это и неважно, но приятно.

В глазах Кагана появился странный свет.

— Руэна...

Он неловко потёр моё плечо, словно сам не верил услышанному. Мне стало даже немного стыдно от его серьёзности. Что же творится в его голове, если он так реагирует на обычные слова о том, что он — мой идеальный муж? Неужели он никогда не слышал подобного комплимента?

— Эм... мне нужно одеться.

Я осторожно повернулась, держа в руке ленточку, которая вновь развязалась от его прикосновений. Нужно было как-то добраться до своей комнаты, не попав никому на глаза в таком виде. Каким путём лучше пойти?

— Ещё немного, Руэна.

От его объятия сзади, в котором ощущалась неохота отпускать, я едва заметно вздохнула. Его переносица едва касалась моей шеи, а рука, обвившая мою талию, без стеснения скользнула вверх, захватывая грудь.

— Если ещё немного...

Он что, действительно думает, что так может появиться ребёнок? У меня было два-три повода оттолкнуть его, когда он, развернув меня, снова припал к моим опухшим губам. Но я так и не сказала "нет". Если бы я отвернулась и оставила его горячее тело, осторожно ощупанное пальцами, он бы стал настойчивым, как обезумевшее животное, и мне пришлось бы завтра валяться в постели до самого полудня.

Если уж оправдывать себя, то вот как-то так.

****

— Мне нравится саму добычу готовить и есть. Не больше, не меньше — ровно столько, сколько нужно, чтобы насытиться.

Сказал принц Зик с чрезвычайно довольным видом, отделяя мясо от тушёной рыбы.

— Чувствую себя достойным древним человеком. Таким первобытным, что живёт в гармонии с природой. Хотя даже не обязательно уходить так далеко в прошлое, ведь сама жизнь в Носке, когда я там служил, была такой же.

Конечно, как мужчина из императорской семьи, он тоже имел опыт службы в армии Носки до получения рыцарского титула. Принц Зик, похоже, сильно отличался по характеру от наследного принца, страстно увлечённого изучением чудовищ. Как только он завершил двухлетнюю службу, сразу вернулся во дворец и больше ни разу не обернулся назад. Говорят, он напрочь забыл о чудовищах и жил, как будто их никогда не существовало.

— Что ж, о Носке у меня остались лишь дрожащие воспоминания.

Он покачал головой с отвращением. Каждый раз, когда я это видела, не могла удержаться от лёгкой улыбки — в его чрезмерной откровенности было что-то расслабляющее.

За ту неделю, что принц Зик провёл в замке Элауно, моё мнение о нём немного изменилось.

— Ваше Высочество, я слышала, что вы даже побеждали в охотничьих состязаниях. Не планируете ли посетить наши охотничьи угодья?

Мила как-то говорила, что когда Бог создавал принца Зика, он забыл вложить в него "чуткость", но щедро одарил его всеми остальными мужскими достоинствами.

— Я давно завязал с охотой. Уже больше десяти лет, как, — ответил принц, продолжая с небрежным видом. — Всё это стало слишком обременительно. Ради одной охоты приходится перевернуть весь дом вверх дном и лес в поисках рыбы-вепря копать. Это уж никак не тянет на охоту древнего человека. Да и я уже не молод. Лучше потратить эти усилия на то, чтобы купить что-то и всучить это Шулии — пусть хоть на пару дней заткнётся.

Я опустила голову и прикусила губу, решив, что лучше всего притвориться, что не услышала, как он намеревается заткнуть свою супругу деньгами. В такой ситуации это было мудрейшее решение.

Однако в голову пришла мысль, и мой рот сам собой открылся:

— Похоже, правда, что госпожа Шулия влюбилась в вашу дикость, Ваше Высочество.

— Ха, — усмехнулся принц Зик, самодовольно скривив губы. — Тогда, в тот день на охоте, все вокруг поняли, что Шулия в меня влюбилась. Она не умела скрывать свои чувства. А вот после свадьбы она не могла вынести даже того, чтобы я прикасался к ружью.

Он продолжил ворчать, жалуясь, почему женщины так меняются после свадьбы, почему вечно пилят и ругают мужей. Но, заметив растерянное лицо Кагана, который совершенно не понимал, о чём речь, всё же прекратил.

На самом деле, казалось, принц Зик очень любит свою жену. Судя по тем немногим фактам, что я узнала, он отказался от охоты, потому что жил с женой, которой это не нравилось, начал увлекаться рыбалкой и классической музыкой, потому что это нравилось ей. А когда узнал, что она тепло переписывается со мной, стал сам со мной заговорить.

— Но почему я до сих пор не слышал ничего о наследнике? — внезапно спросил он, оглядывая нас с Каганом. — Разве не прошло уже полгода с тех пор, как наш герцог женился?

— Четыре месяца прошло, — ответила я.

— А что такое четыре месяца — моргнуть не успеешь, как уже полгода, — небрежно отмахнулся принц, словно не придавая значения уточнению, и с напором продолжил:

— Я бы хотел услышать хоть что-нибудь о наследнике нашего герцога.

Если бы здесь была Мила, она, вероятно, взвыла от возмущения и с присущей ей чуткостью указала бы на отсутствие такта.

Но мне, напротив, приходилось прилагать усилия, чтобы не смотреть на принца с жалостью.

— Со мной и Шулией, кажется, уже семнадцать лет… Если считать и помолвку, то да, довольно долго. А всё никак не выходит завести ребёнка.

То, что принц сам упомянул столь деликатную и даже табуированную в обществе сторону их с супругой жизни, было неожиданностью.

— Мы оба любим детей. С самого начала брака ждали их с нетерпением. Оба совершенно здоровы, врачи говорили, что никаких преград нет. Мы даже ели всевозможные снадобья, якобы способствующие зачатию.

Вот как… Прямо как мы…

Но я снова старалась не смотреть на принца с жалостью.

— Интересно, какие дети у нас могли бы быть? Не хотелось бы, конечно, чтобы появился кто-то такой же легкомысленный, как я, или же такой же занудный и ворчливый, как их мать. И всё равно мы оба этого очень ждали.

Его тон, как обычно, был слегка приподнятым, легкомысленным, словно в шутку. Настоящий принц — всегда немного на своей волне.

Но, несмотря на это, в моих ушах его голос звучал иначе, чем обычно.

— Но так и не было ни одной новости. Ни разу.

Принц, как преданный дикарь, умело отделил рыбу руками от костей, обмакнул пальцы в воду и вытер их салфеткой. Его прищуренные от шутливой улыбки глаза казались влажными.

— Время, правда, пролетает незаметно. Мне уже тридцать пять, а Шулии — тридцать восемь. А тут на днях… даже она, совсем не в её духе, расплакалась. Сказала, может, поехать в Элкон — к магу, который, говорят, может излечить бесплодие.

Даже если для этого придётся прибегнуть к древней магии, осуждаемой их верой.

— Уверен, что у Господа припасён особый план для вас двоих, — неожиданно сказал Каган.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨

Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Это было утешение, невыразимо убогое. Если бы это было сказано человеку с слабой верой, в ответ послышался бы лишь насмешливый смех. Почему он так свободно льёт красивые слова наследному принцу, а с другими не может выдавить ничего вразумительного?

Видимо, для Кагана принц Зиг стоит ближе к Бену или Диане, чем к наследному принцу. Тех, кого он искренне ценит, он не осыпает пышными, красиво завуалированными фразами.

К счастью, похоже, принц Зиг тоже уже вполне осведомлён о нравах «нашего герцога», и потому на неуклюжее утешение Кагана лишь мягко улыбнулся.

— Я тоже так верю. Лишь бы его планы не оказались слишком далеки от замыслов Шулии. Хотя я, как человек, привыкший к супруге со львиной натурой, вполне приручен к послушанию, но Шулия ведь такая, что ради исполнения своих желаний может и к магу отправиться, — сказал он с улыбкой.

Или нет? Может, дело вовсе в том, что сам принц — ещё более тяжёлый на выражения чувств, и потому это кажется естественным? Я с сомнением покосилась на него, и наши взгляды пересеклись.

Глаза принца, из которых вмиг исчезла тень, изогнулись, как молодой месяц, и он вновь повернулся к Кагану.

— Вы поняли, что я хотел сказать? Герцогу и герцогине в молодости нужно прилагать немало усилий, понимаете? И если дело провалится не из-за каких-то других причин, а просто из-за недостатка стараний, это будет пятном на моей репутации, о котором мне всю жизнь будут напоминать.

— Я приму это к сведению, Ваше Высочество.

Это ведь вовсе не приказ короля, зачем же отвечать так торжественно? Я склонила лицо, раскрасневшееся от жара, стараясь его скрыть.

Тем более, что наш с мужем «труд» продолжался до самого начала ужина. Стоило мне вспомнить Милу, которая в панике ходила туда-сюда за дверью, покашливая, чтобы не дать остыть вовремя поданным блюдам, — как чувство стыда вновь сковало всё моё тело.

— С решимостью в сердце — вперёд! Настоящий рыцарь не должен идти на компромиссы при исполнении своего долга, — заявил принц, полон энтузиазма.

— Да, Ваше Высочество.

— В любом случае, пусть это буду я или наш герцог — скорее бы появились хорошие новости. Разве мы мужчины, что хоть раз вытащив меч, потерпели поражение? Если выкладываться днём и ночью — неужели не получится? Вот и я о том же.

— Да, Ваше Высочество.

Пока человек, утверждающий, что ненавидит северян, говорил, как настоящий северянин, Каган продолжал усердно кивать. А я, не поднимая головы, лишь молча закидывала еду в рот.

Как бы там ни было, рыба, которую этот бесстыжий варвар-принц поймал, была действительно вкусной. Даже захотелось выгнать его со словами: «Ваше Высочество, может, и вам пора домой — проявить немного старания?» — но я с трудом подавила это искушение.

— Уф… Принц Зиг, вместо того чтобы болтаться тут, мог бы хоть немного утешить принцессу, если она так расстроена, — проворчала Мила, но при этом выглядела довольно довольной.

Это было после того, как мы проводили принца Зига, покидавшего замок Эллауно после недельного отпуска. Смотря на пасмурное небо, Мила даже успела пожалеть: «Надеюсь, дождь не пойдёт, пока наша повозка с принцем не доедет до Винфриса».

— Принц ведь тоже выглядел очень расстроенным, правда же? — сказала она.

Я тоже начала его немного понимать.

— Иногда, думаю, нам нужна поддержка или совет от человека, который чуть-чуть отдалён. У меня тоже в детстве были проблемы, о которых я не могла рассказать матери. Я тогда даже пошла за советом к соседке, одной из знатных дам, с которой едва была знакома.

Один раз — я точно помню — я специально пошла к ней. К той, кто, вероятно, была самой знающей женщиной в Тесене.

«Правда ли, что в столице есть лекари, способные излечить любую болезнь? Сколько денег нужно взять с собой?»

Глаза Милы смягчились, став нежными.

— Наша госпожа, как подружилась с принцем Зигом, так даже и плохо о нём говорить не даёт, — сказала она с лёгкой усмешкой.

— Да, решила немного его пощадить, — улыбнулась я.

— Ну, в самом деле. Я тоже в ближайшие пару месяцев и на коленях ему служить готова — не жалуясь. На этот раз он уехал, совершив настоящий подвиг, ведь так?

— Наконец-то — семейное путешествие! Кья!

— Ха-ха.

Разумеется, Мила, как незамужняя, не отправлялась в семейное путешествие. Это касалось меня.

— Кто бы мог подумать, что принц Зиг всё-таки добьётся своего? Настоящий гений рыбной ловли, не иначе, — поддразнила она, прижимаясь к стене, чтобы пропустить слуг с уборочным инвентарём, поднимающихся по лестнице.

Я, стоя ступенькой ниже, тоже прижалась к стене и рассмеялась вместе с ней.

— Видишь? Хорошо же, что я не прогнала принца.

Это было сегодня утром.

Принц Зиг вдруг обратился к Кагану с неожиданным предложением:

«Почему бы вам не съездить в Пайон?»

На последнем собрании лордов только герцогиня Вэйривер отсутствовала — и тогда графиня Дюбон очень сожалела об этом. Теперь она настоятельно просила, чтобы я непременно посетила следующий съезд, который должен был пройти в Пайоне.

Каган выглядел весьма растерянным.

«Но у моей жены сейчас слишком много обязанностей, Ваше Высочество…»

На самом деле, после бала я снова принялась усиленно готовиться к важному экзамену, который должен был состояться в конце июля. Пайон находился сравнительно недалеко, и мне не пришлось бы надолго покидать дом.

Тем не менее, сказать, что я хочу поехать, — значило бы показаться безответственной герцогиней, пренебрегающей своими обязанностями. Я колебалась.

Но тут Зиг, неожиданно проявив редкое для него чутьё, видимо, понял и моё желание, и намерения Кагана — который, вероятно, лгал, думая, что мне будет тяжело — и сказал:

«Нашему герцогу не о чем беспокоиться. Вы ведь знаете госпожу Пайон? Это будет закрытая встреча — она зовёт только своих. Не будет никакого давления, интриг или насмешек. Там в основном сторонницы Вэйривера.»

После этих слов Каган не нашёл, что ответить. Со стороны могло показаться, будто он всё это время держал меня подальше от женских собраний, опасаясь, что я не выдержу давления со стороны знатных дам. Впрочем… возможно, так оно и было.

На слова принца Каган ничего не ответил. Со стороны могло показаться, будто он всё это время не пускал меня на встречи с дамами исключительно из страха, что меня там притеснят. И, возможно, в этом действительно была доля правды.

— Говорят же, даже собачьи какашки бывают нужны в лекарстве. Вот и наш принц Зиг, — с удовольствием проворчала Мила, стаскивая с моей кровати одеяло и простыни. Она не пускала меня в комнату, заставив стоять у двери, чтобы я не надышалась пылью.

— Какой-то странный у тебя пословица получился.

— Зато смысл понятен! Не важно, чья пословица — главное, что даже какашки бывают полезными. Ай-ай, госпожа! Не подходите близко! Сколько от этого одеяла пыли, ну право слово! Держитесь подальше!

— Просто хочу разделить с тобой эту пыль. Её слишком много для одной.

— Поберегите свои лёгкие, госпожа. Ваши маленькие и изящные, как у мышки. А у меня — лёгкие бывалой, крепкой женщины. Это разный уровень выносливости!

— Мышка, говоришь… я, между прочим, не такая уж маленькая, — надуло губы я, сморщив нос.

Но Мила даже не оглянулась.

— Всё-таки, госпожа моя, немного переживаю, как бы вас не притесняли в Дюбоне высокие и грозные дамы. Тем более я с вами не поеду. Надеюсь, что, увидев широкую и внушительную спину нашего герцога, все сразу осмелеют и угомонятся.

— Не переживай. Если захочу — могу выглядеть грозно.

— Ох, грозно! Прям трепет наводите! Если кто-то будет к вам придираться — сразу за герцога прячьтесь и бросайте убийственные взгляды из-за его плеча. Поняли?

— Ха-ха!

— Смеётесь, а послушать не хотите.

На самом деле, я никогда не сталкивалась с откровенным притеснением. Может быть, и были какие-то намёки на отстранённость, но настоящей враждебности не было. Я плохо понимала, что это такое. И потому страх перед тем, чего я не знала, не мог перевесить предвкушение радости от того, что я знала хорошо.

Если уж идти по дороге, через которую всё равно надо пройти, то лучше идти с поднятым кулаком.

Меня охватывало приятное возбуждение перед первой поездкой. Пусть даже ехать всего полдня и вернуться обратно через несколько дней.

— Пайон… — задумчиво протянула я.

Услышав новость о поездке, госпожа Харберт помрачнела.

— Значит, как минимум три-четыре дня вы пропустите занятия…

— Думаю, я вернусь через пять дней, — ответила я.

Для короткой поездки это был довольно долгий срок, и на лице госпожи Харберт тревога стала ещё заметнее.

Когда я упомянула довольно долгий срок поездки для столь короткого маршрута, тревога на лице госпожи Харберт стала ещё заметнее.

— Понятно. Как раз через три занятия мы должны были закончить «Обзор философии Иресии». Очень жаль. Если сделать длительный перерыв, придётся снова пересматривать весь материал сначала, чтобы восстановить концентрацию. Надеюсь, вы не забыли о тесте в академии, который назначен на конец месяца?

— Я собираюсь взять с собой несколько книг, — поспешно кивнула я.

Но её лицо по-прежнему оставалось скептичным.

— Не уверена, что у вас найдётся время для спокойного чтения, но если это будет «Современный дворцовый этикет» — то его вы легко сможете читать между делом. Советую взять его с собой.

— Он уже в моём списке. Я ещё возьму книгу по философии и Родословную короля чудовищ.

На этот раз госпожа Харберт улыбнулась довольно неоднозначно. В прошлый раз, когда я показала ей эту книгу, она поморщилась, заявив, что это модный фэнтезийный роман.

— Хотя, признаю, язык в книге изысканный. Элконский ведь тоже относится к обязательным культурным дисциплинам, так что я не буду возражать. В любом случае, раз вы так наслаждаетесь учёбой, остаётся лишь надеяться на хороший результат на вступительном тесте академии. Надеюсь, вы хотя бы проходной балл наберёте.

— Уверена в этом, — сказала я с искренним чувством.

На самом деле, госпожа Харберт вовсе не ожидала чего-то невозможного. Уровень теста был таким, что прямо требовать успешного прохождения могла бы только уверенная в своих силах наставница.

Диана сдала его в 12 лет. Да, вряд ли я наберу такие же высокие баллы, как признанный вундеркинд, но любой благородный человек, обладающий базовыми знаниями и культурой, как правило, проходил порог в районе 17 лет.

Такой экзамен был своего рода проверкой — готов ли ты, как дворянин, войти в возраст брачного союза и соответствовать ожиданиям общества.

— Я постараюсь изо всех сил.

Честно говоря, я даже с нетерпением ждала этого теста. Формального образования у меня было немного, но если учесть всё, что я прочитала дома и в церкви, по объёму прочитанного я точно обгоняла Диану.

Если я наберу проходной балл, и госпожа Харберт, и Каган будут рады, правда?

— Постараюсь, чтобы поездка в Пайон тоже была для меня максимально полезной, госпожа, — бодро пообещала я, нарочно назвав её «госпожой-учителем».

Госпожа Харберт слегка покраснела. Обычно так обращались только совсем юные ученики, и в прежние разы она поправляла меня за фамильярность. Но на этот раз она этого не сделала.

Она всего лишь гордо отвела взгляд и сказала:

— Чего можно ожидать от короткой поездки? Главное, чтобы остались приятные воспоминания от вашей первой поездки с герцогом. Я подготовлю для вас усиленное занятие на следующий раз, так что во время путешествия просто отдохните и насладитесь моментом.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Накануне отъезда вечером.

Я, напевая себе под нос, собирала личные вещи, которые собиралась взять с собой в Пайон. Поскольку это было не долгосрочное путешествие, багаж получился скромным. Всего лишь несколько книг, моя любимая пижама, гребень из буйволового рога, носовые платки и тому подобное. Если я вдруг что-то забуду, Мила с Джуди всё перепроверят и обязательно положат в чемодан.

— Обручальное кольцо забыть нельзя.

Открыв шкатулку с украшениями, я заранее надела кольцо, собираясь спать в нём. Достала блестящее кольцо с бриллиантом, лежавшее по-королевски в самом центре, и надела его на безымянный палец левой руки.

Это были украшения, не уступающие по роскоши тем, что дарят члены императорской семьи. Говорят, что в эпоху императора Ректеона старший сын дома Стейнвей заказал полный комплект: кольцо, браслет, серьги и ожерелье. Особенно выделялась подвеска на ожерелье — крупный, как слива, бриллиант, сияние которого не уступало свету, исходящему от моего алтаря для молитв. На шее он ощущался довольно тяжёлым.

Эти украшения передавались по наследству хозяйкам дома Стейнвей, своего рода знак рода. Более весомого материального доказательства того, что я — герцогиня Вэйривер, было просто не найти.

Некоторое время я любовалась драгоценностями, после чего мой взгляд скользнул в сторону одной из ячеек шкатулки. Там лежал небольшой, золотистый предмет, казавшийся куда более хрупким по сравнению с подвеской моего ожерелья. Я взяла его в руки.

— Хм… Интересно, можно ли вставить это в медальон?

Почему-то мне казалось, что, оставив эту вещь дома на столь долгое время, я буду постоянно о ней думать. Было бы здорово носить её с собой. Обычно кристаллы или полудрагоценные камни такого размера использовались для создания кулонов с мелким отверстием, но портить чешуйку мне совсем не хотелось.

Как раз Пайон славился своими огромными шахтами и развитым искусством обработки камней. Возможно, там мне смогут предложить подходящий способ.

— Ну что ж, веди себя хорошо, ладно?

Словно боясь, что чешуйка вдруг вырастит ножки и сбежит, я аккуратно положила её в мешочек с монетами и туго завязала шнурок. Потом положила мешочек в свою сумку и сладко потянулась.

Похоже, Кагана сегодня снова задерживается. Мы ведь договаривались утром, что надо лечь пораньше, чтобы выспаться перед дорогой. Может, стоит его встретить? Я быстро привела комнату в порядок и вышла из неё.

В нос ударил аромат надвигающегося лета. Смесь запахов зелени, земли и реки, окружавших сад, словно подлила масла в огонь моего предвкушения предстоящего путешествия.

Пайон расположен севернее Вэйривера, может, там утром и вечером ещё прохладно? Интересно, насколько разница температур будет заметна?

— …Разве отъезд уже завтра?

Когда я подошла к кабинету Кагана, услышала его голос из приоткрытой двери. Следом послышался голос Бена.

— Вы и утром спрашивали то же самое, милорд.

— Хаа…

Уставший вздох Кагана прозвучал особенно тяжело. Такое он редко показывал при мне.

Очевидно, он просто не подаёт виду, но усталость от чрезмерной нагрузки уже накопилась. Он всегда говорит мне, что всё в порядке, но такого просто не может быть. Пока я сохраняю пассивную позицию в управлении делами дома под разными предлогами, ему приходится брать на себя двойную ответственность.

Если я ничего не делаю…

Я уже собиралась постучать, но замялась.

Конечно, готовиться к тесту академии, который может напрямую повлиять на общественное мнение о герцогине Вэйривер, — важная задача. В конце концов, репутация жены также влияет и на положение семьи, и на здоровье Кагана.

Хорошо. Не стоит паниковать, надо всё делать шаг за шагом.

— Если сказать, что герцогиня заболела, это прозвучит слишком очевидно, верно?

Я замерла, так и не постучав.

— Вы же сами говорили, что это всего лишь дружеская встреча. Что тут волноваться, милорд?

Я приоткрыла было рот, чтобы позвать Каганаа… но медленно снова его закрыла.

— В любом случае, решение уже принято. Если принц Зик так настоятельно попросил, значит, у него были причины. Возможно, принцесса Шулия сама намекнула ему на это.

Я знала, что Кагана волнуется из-за моего участия в мероприятии. Когда принц Зик впервые заговорил об этом, Кагана тут же начал приводить какие-то глупые оправдания, мол, у меня слишком много других дел.

Но я была уверена, что убедила его. Он знал, что я действительно рада поехать в Пайон. Наверное, знал...

И всё же он до сих пор нервничает? Даже готов использовать оправдание, что я простудилась?

— Ты же знаешь, у герцогини и в замке Эллауно много дел, — сказал Кагана.

Я поморщилась за дверью.

Опять за своё. Если честно, сомневаюсь, что в Биачелле найдётся ещё хоть одна герцогиня, живущая в такой праздности, как я.

— Но ведь вы не можете бесконечно откладывать её участие в светской жизни, не так ли?

Голос Бена становился всё осторожнее, словно он терял уверенность в своих словах.

— Я понимаю, что вы хотите защитить её, ведь она совсем недавно прибыла в Вэйривер...

Он и сам, похоже, не до конца был уверен в том, что говорит.

Неужели даже ближайший помощник Кагана не может прямо сказать ему: «Позвольте герцогине наконец заняться делами!»? Хотя говорили, что Кагана, по крайней мере, слушает советы Бена и священника…

Почему он так чрезмерно меня опекает?

Ну конечно — потому что я не внушаю доверия. Возможно, Кагана искренне считает, что я слишком занята и тяжело учусь. Хотя на самом деле это он — тот, кто действительно перегружен и измотан.

Слишком добросовестный и чересчур заботливый муж — тоже проблема.

Я развернулась от его кабинета и вернулась в свою комнату. Затем достала из багажа тонкую книжку.

— Эту книгу не беру с собой. Прочту сейчас.

Надо сдать тест в конце месяца. И желательно — не с позорным результатом.

Хотя это была лишь пробная проверка и не имела отношения к официальному вступлению в Имперскую академию, её проводили ежегодно по единым критериям, и каждая семья могла таким образом оценить уровень образования своей знати. Императорский двор рассылает задания, а дворянские семьи проводят экзамен и отправляют ответы ответственному чиновнику, который затем проверяет их. Если опасались утечки результатов, можно было запросить бланки и провести оценку самостоятельно.

Госпожа Харберт, уверенная, что я, по крайней мере, преодолею минимальный проходной балл и не опозорюсь, решительно оформила официальную проверку. Её убеждённость основывалась на том, что это позволит развеять слухи о том, будто я — невежественная простолюдинка из провинции.

На самом деле у меня и правда были сильные стороны. В таких дисциплинах, как эльконский язык и теология, я уверенно опережала остальных. Я выросла в бедной староверческой семье, где не было священников, и мы сами проводили домашние богослужения, вот и научилась всему сама.

Проходной балл — это само собой. Нужно получить хороший результат. Я буду стараться — и добьюсь не хуже, чем другие благородные дамы.

Тогда Кагана сможет быть спокоен.

Тогда я уверенно приму управление хозяйством на себя.

«В седьмом году имперского летоисчисления Тайгаэна завершилась вторая затяжная великая война. Первый император Тайгаэна, Филиар Зерус Уриен, после восшествия на престол последовательно и мирно разрешил торговый конфликт с Королевством Кошанти и гражданскую войну в Валлоне, тем самым начав новую героическую эпоху в истории империи Биачелла...»

— Ах, это предложение ещё не закончилось?

Я потерла глаза от усталости и вытащила ещё одну книгу, которую уже упаковала для поездки. Это была «История Императорского Дома — часть вторая», предмет, по которому каждый год стабильно задают несколько вопросов на тесте. Когда госпожа Харберт объясняла, всё казалось проще. В первой части такого не было, но в продолжении предложения растягивались на целые страницы и были оформлены в изнурительном стиле.

Я вспомнила Милу, которая с необычной для себя иронией сказала: «Писатели — они все такие». И невольно усмехнулась.

— И так, с изданием указа о запрете Великой кампании против чудовищ, проводимой объединёнными рыцарскими орденами и землями, количество профессиональных охотников на чудовищ сократилось, а соответствующие отрасли начали испытывать упадок...

Кажется, я выбрала не ту книгу. Хватило где-то страниц на десять с лишним. Я уронила голову, прижимая книгу к груди.

Мне приснился сон. Будто я блуждала среди густых, без конца тянущихся букв без единой точки. В самой гуще леса из слов старинный герой, похожий на принца-наследника Флориана, высоко поднял меч, только что сразив чудовищного короля. Рыцари, охотившиеся на чудовищ, были рассеяны и скитались по миру, держась за урчащие животы, пока не добрались до Тесены.

Я раздавала хлеб бедным рыцарям, пришедшим в наш дом. Они смеялись и называли меня богиней Сестией.

Я раздавала хлеб даже бедным чудовищам. Одно из чудовищ, съев хлеб, отломило одну из своих чешуек и оставило её в пустой миске в качестве подарка.

Я сделала из этой золотистой чешуйки ожерелье и повесила его у себя в комнате. И тут же, в одно мгновение, тысячи, десятки тысяч чешуек собрались вместе, постепенно складываясь в единое существо.

Это был золотой дракон, тело которого не помещалось в моём маленьком доме в Тесене.

— Мой король воскрес, госпожа.

Дракон с золотыми глазами опустил свою огромную голову передо мной и произнёс эти слова с удивительной нежностью. Его крылья, чёрные, как ночное небо, мощно взмахнули и заслонили от меня падающую росу. По этим чёрным крыльям текли волны света, как будто в них были рассыпаны тысячи звёзд.

— Я волновалась.

Я провела рукой по переносицы чудовища, на которой остались старые шрамы. Тогда его огромные золотые глаза сонно прикрылись и скрылись за веками.

— Твой король... он хорошо с тобой обращается?

Чудовище прищурилось одним глазом и просто посмотрело на меня с выражением, похожим на улыбку, но не ответило. Мне вдруг вспомнился безразличный голос Кагана, когда он сказал, что, скорее всего, это не очень хороший король. Где-то внутри у меня всё сжалось.

— Если он нехороший король, скажи мне. Я его проучу.

Внутри золотого века, едва покрытого моими двумя ладонями, мягко светился золотой полумесяц.

— Я проучу его.

Я прошептала это, прижимаясь к тёплому телу дракона. Почему-то в горле сразу стало комом. Я сжала это тепло в своих руках изо всех сил.

— Если он снова причинит тебе боль... тогда уж точно я...

В тот момент... пожалуйста.

Пусть вместо того, чтобы растерянно стоять перед существом, которое пришло только ко мне, прося о защите, я...

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, Аяне Аскарбек-Кызыю,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Кажется, я совершил большую глупость.

Чёткий шёпот у самого уха прозвучал так внезапно, что я, словно от молнии, распахнула глаза.

Золотистый призрачный силуэт, только что мерцавший перед глазами, растворился в темноте, и передо мной оказалось хорошо знакомое лицо.

Каган смотрел на меня с растерянностью, крепко прижимая к себе за талию. Помедлив, он заговорил:

— Если я сделал что-то, за что должен получить выговор… я приму его. Но лучше тебе сперва полежать спокойно и отдохнуть. Ты заснула прямо сидя, и я ужасно испугался.

Когда он успел войти в мою спальню?.. Он был в чистой, аккуратной пижаме. Похоже, он хотел уложить меня в постель, увидев, как я задремала с книгой на руках. Наверное, хотел осторожно обнять за талию — и тем самым случайно разбудил.

Я ведь не знала, что это он… когда обняла его в ответ. Надеюсь, он не подумал, будто я специально к нему прижалась... Щёки вспыхнули, и даже шея стала горячей от стыда.

— Кажется, я задремала за чтением, — пробормотала я, торопливо провела руками по лицу и улеглась поудобнее.

Каган аккуратно просунул ладонь под мою голову и поправил выбившиеся пряди волос.

— Ты, наверное, сильно устала, — мягко сказал он.

Я молча вглядывалась в его лицо. Недавний сон уже растворился, оставив лишь лёгкую дымку на границе сознания.

Попыталась вспомнить, чем был наполнен день: утренние занятия — танцы, потом урок по управлению, а затем я поднялась наверх, читала… и уснула. Всё происходило на первых двух этажах замка.

Кагану же пришлось куда больше мотаться: с раннего утра — торговая встреча на площади Аркно, потом он вернулся, наблюдал за тренировкой рыцарей, а после ужина утонул в бумажной волоките. Всё это я знала от Бена и Полли.

Сравнивать усталость — глупо, но каждый раз, когда он волновался обо мне, мне становилось неловко.

Этот мужчина… он явно склонен к гиперопеке. Особенно когда речь идёт о жене.

— Со мной всё в порядке, — прошептала я. — Завтра нас ждёт долгая дорога в карете. Лучше бы тебе лечь пораньше.

Кто бы мог подумать, что человек, которого все считали неисправимым холостяком, окажется таким надёжным и заботливым мужем? Даже без природной мягкости и покорности он...

Я потянулась и прижалась к его груди, закрыв глаза. Его резкий вдох выдал сдерживаемое волнение, но я сделала вид, что ничего не замечаю — просто уснула.

Он чуть помедлил, потом тихо позвал:

— …Ты спишь?

Я не ответила. Продолжала притворяться, будто уже глубоко сплю. Конечно, он понял. Понял, что я слышу… но сделал вид, будто верит.

— Спокойной ночи, — прошептал он почти себе под нос.

Затем мягко прижал меня к себе, обнимая так, словно я была самым дорогим в мире. Его грудь поднялась в глубоком вдохе. Но, в отличие от тяжёлых вздохов, которые он позволял себе при других… сейчас он даже не издал ни звука.

Прости, Каган. Но иначе никак.

Да, зачатие наследника — дело государственной важности. Но у герцогини есть и другие, не менее серьёзные заботы.

С самого рассвета небо моросило мелким, упорным дождём, не делая ни минуты перерыва. Полли бегала под каплями, сияя от счастья, словно это была её первая весна в жизни. А Мила, напустив на себя важности, с видом опытной фермерши заявила, что такой дождь в эту пору года очень полезен для урожая.

Мы выехали двумя экипажами — вдвое меньше, чем планировалось изначально. Бен, недовольный таким раскладом, хмыкнул и заметил с язвиной:

— Бережливость — точно не та добродетель, которой особенно гордится дом Стейнвей.

Но Каган даже не удостоил его взглядом.

Если бы он сказал: «Моя жена решила, что двух экипажей достаточно», Бену нечем было бы крыть. Но он промолчал — как всегда. Хладнокровие, доведённое до совершенства.

— Отправляемся! Хия!

Я попыталась сосредоточиться на книге, которую захватила с собой с редким энтузиазмом. Но это оказалось сложнее, чем казалось. Экипаж то трясло, то покачивало почти ласково, воздух был влажным и тяжёлым, а тело — вялым, как после особенно утомительного урока танцев.

Нет, даже хуже. Сравнивать ночные вылазки с Каганом с занятиями у мягкой и добросердечной мисс Хелены — несправедливо по отношению к Хелене. Хотя… прошлая ночь формально и не была «заданием». Всё началось ближе к утру.

— Тебя укачает, — сказал он, мягко забирая у меня книгу, которая уже почти выскользнула из рук.

— Ах… — сонно выдохнула я. — К счастью, я была слишком сонная, чтобы это заметить.

Я села ровнее и только тогда поняла, что всё это время была склонена к окну. Потянулась к лицу — поправить волосы, как делаю это на автомате после сна. И вдруг — лёгкое прикосновение. Большой палец Кагана коснулся уголка моих губ. Он провёл по нижней губе мягко, почти невесомо… и тут же отдёрнул руку.

— Я… я что, слюну пустила? — вспыхнула я, тут же тёрла губы тыльной стороной ладони, чувствуя, как щёки вспыхивают от смущения.

— Нет, — спокойно сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Это просто… волос.

Слишком уж поспешно. Выдумка на ходу. Он никогда не умел врать — по крайней мере, мне. Намерение у него, конечно, благородное — попытка спасти моё достоинство. Но пауза между двумя фразами всё выдала.

— Я немного посплю. Кажется, мне до сих пор непривычно ездить в карете, — пробормотала я, стараясь не смотреть на него.

Хотя, если подумать… почему именно меня так клонит в сон?

Мы ведь легли и проснулись одновременно. Вернее, нет. Когда я приоткрыла глаза на рассвете, он уже целовал и ласкал меня. Значит, он спал ещё меньше. Намного меньше.

А ведь в Пайон нельзя являться с опухшими от усталости глазами — особенно герцогине.

Я прижала к себе подушку, на которой лежала книга, и откинулась на спинку сиденья. Хороший предлог, чтобы не читать и ничем особенно не заниматься — можно сказать, идеальное время для дневного сна.

Аромат влажной хвои становился всё насыщеннее, колёса кареты громко загрохотали по камням. Мы выехали из города и углубились в лес. Постепенно исчезли все искусственные звуки, их сменила почти оглушающая какофония птичьих голосов. Но даже она постепенно затихла.

И наступила тишина.

Такой, будто я была в карете одна.

В какой-то момент, между сном и явью, я повернула голову и увидела Кагана, который держал в руках мою книгу — «Краткий обзор философии Ирэшиа».

Он — мой муж, но в такие моменты он и правда выглядел как произведение искусства.

Сомневаюсь, что даже самый великий художник смог бы изобразить его ещё красивее, чем он есть на самом деле. Его профиль, склонившийся над книгой, с опущенными ресницами — казалось невозможным, что мы с ним одного рода.

С полузакрытыми глазами, всё ещё в полудрёме, я невольно любовалась им. И в этот момент он, почувствовав мой взгляд, слегка перевёл глаза на меня. Я даже не попыталась отвернуться. Просто продолжала смотреть.

И он, не говоря ни слова, тоже просто смотрел в ответ.

— …Прости, Руэна, — вдруг прошептал он тихим, глухим голосом.

За что?

Я только моргнула, растерянно глядя на него.

Он не стал объяснять, за что просит прощения — вместо этого мягко коснулся губами уголка моих губ, того самого места, которого недавно коснулся пальцем.

Что же так тревожит тебя, что ты так сожалеешь?

На сердце защемило. Я медленно опустила голову ему на плечо и закрыла глаза.

После обеденного перерыва, когда карета ненадолго остановилась для трапезы, мы сразу же продолжили путь в Пайон.

Несмотря на своё прозвище «город волшебного света», Пайон встретил нас в сумрачной темноте. Лишь две газовые лампы тускло освещали огромную площадь перед въездом — примерно такую же по размеру, как дорога к замку Эллауно. Хотя я и знала, что «волшебный свет» Пайона — это вовсе не про фонари и свечи, а про нечто иное, первая встреча всё равно показалась мне ироничной.

Картина встречи у особняка правителя Пайона тоже была далека от ожидаемой.

— О, герцогиня Вэйривер!

На первом месте, как будто она тут хозяйка, оказалась графиня Дюбон.

— Вы всё только в письмах обещали, что хотите меня повидать, и никак не могли собраться. И вот, наконец-то, вы приехали!

С этими словами она кокетливо вытянула руки, чтобы обнять меня. Я рассмеялась, заключив её — такую крошечную — в объятия, и мягко похлопала по плечу.

— Что же вы так сразу выдаёте мою тайну? Я же приехала, чтобы тайно повидать графиню Дюбон. А теперь госпожа Пайонская, что стоит позади вас, всё услышала!

— Не беспокойтесь о нашей хладнокровной старшей сестрице. Её не интересует ничьё расположение. Разве что, возможно, она с большим удовольствием послушает истории о ваших драгоценностях.

Позади неё, с кривой ухмылкой, будто насмехаясь, стояла та самая госпожа Пайонская. Однако, встретившись со мной взглядом, она тут же расплылась в мягкой, вежливой улыбке.

— Добро пожаловать в Пайон, герцогиня Вэйривер. Если какая-нибудь безрассудная девчонка вздумает досаждать вам, прошу не стесняйтесь пожаловаться — у нас найдётся место, куда её можно будет изолировать.

— Госпожа Пайонская, вы ревнуете меня?

— Я просто надеюсь, что герцогиня Вэйривер не падёт без чувств от бесконечной болтовни одной особы, — спокойно парировала старшая сестра. — Прошу вас, графиня Дюбон, проявите благоразумие.

— Сестра! Ты же позоришь меня перед гостьей!

— Прошу всех пройти внутрь. Вы, наверное, устали с дороги — сначала нужно подкрепиться. Мы приготовили всё с особой заботой, в том числе и блюда, помогающие восстановить силы.

— Ах ты вредина! — фыркнула графиня Дюбон и, сердито надув щёки, поспешила вслед за старшей сестрой, которая уже направлялась в особняк с идеальной грацией.

Хотя формально я приехала по приглашению принца Зика и была гостьей госпожи Пайонской, мне не захотелось возражать, когда графиня Дюбон с таким упорством называла меня «своей» гостьей.

Взяв Кэйгона под руку, я вошла под высокие своды главного входа в великое имение Пайон.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Внутреннее убранство столовой в поместье Пайон было оформлено в экзотическом стиле. Как только мы вошли, в нос ударил сладковато-кислый аромат фруктов. Всюду были украшения из цветов и листвы деревьев, растущих в тропиках, а на стенах горели газовые фонари, ярко освещая весь зал.

Вокруг длинного мраморного стола в центре разместилось шесть супружеских пар, и два дворецких наполняли бокалы аперитивами.

Это были графиня Дюбон и леди Пайон — сёстры, маркиза Дженоа, маркиза Долорес, графиня Рикейт и я. Включая их супругов, нас было двенадцать человек.

Большинство были мне знакомы. Кроме четы Рикейт, всех я помнила по нашему с Каганом свадебному приёму.

— А я уж начала беспокоиться, не держат ли герцогиню Вэйривер взаперти, — заметила графиня Дюбон.

Маркиза Дженоа согласно взглянула на неё и сдержанно хихикнула. Похоже, эти двое — самые живые и шаловливые из всей компании, за ними глаз да глаз.

Я бросила на графиню выразительный взгляд, ясно давая понять, что считаю её слова нелепыми. Та недовольно надула губы.

— Но ведь вы с нами не виделись с самой свадьбы. Ни одна из нас вас больше не встречала.

Чувствуя, как рядом Каган начинает вертеть глазами, я спокойно ответила:

— Учёба так увлекла меня, что не оставила времени на путешествия. Хотя на пару балов и фестивалей я всё же выбиралась.

«Хотя на самом деле это был один бал и один фестиваль.»

— А я ведь всерьёз подумывала поехать в Элауно и крикнуть под окнами: «Если вы заперты, просто помашите платочком, герцогиня Вэйривер!» — с преувеличенной серьёзностью сказала графиня Дюбон.

— Ой, перестань, — упрекнула её леди Пайон.

— Неудивительно, если герцогиня и правда не показывалась. Управлять поместьем уровня Вэйривера — нелёгкое дело. На одни только хлопоты по хозяйству у меня бы ушли годы, — сказала она с теплотой, неожиданной для её острого и холодного облика. В отличие от сестры, её слова звучали по-настоящему дружелюбно.

Но графиня Дюбон не сдавалась:

— А что, если я немного приукрасила? Представьте: муж, ослеплённый красотой жены, теряет рассудок и запирает её в тайной комнате, чтобы никто другой её не увидел… Настоящая классика!

Маркиза Дженоа поспешно закивала:

— Любимая классика. Таких сказок о красавице и чудовище — в каждой стране полно.

— Ну, в случае герцогов Вэйривер — это скорее красавица и красавец. Хотя, если вспомнить, чудовища в этих историях почти всегда оказываются прекрасными мужчинами под маской, — добавила она.

— Точно. Тут главное не внешность, а звериная одержимость, болезненная ревность, с которой муж пытается присвоить жену. Это и делает его чудовищем, — сказала одна из дам.

— Как будто я мог поступить так с женой... — тихо пробормотал Каган, который до этого молча слушал. Дамы рассмеялись, но поддевать его больше не стали.

— Кстати, вы знаете, что скоро пройдёт пробное тестирование для имперской академии? — сдержанным тоном сменила тему маркиза Долорес.

Несмотря на то, что её титул был «маркиза», по манере поведения окружающих можно было подумать, что перед ними герцогиня, а то и великая княгиня. Неудивительно, ведь она приходилась племянницей императрице и была невесткой великого герцога Брангии.

— Уже сезон пробных экзаменов? — удивлённо спросила кто-то.

— Думаю, это ещё просто тренировка. Я в этот раз не участвую — слишком занята, — ответила другая.

— А у нас второму ребёнку одиннадцать, так что подумываем отправить его на пробу — как репетицию, — поделилась ещё одна.

Обсудив планы, все невольно посмотрели на меня, и маркиза Долорес, будто дождавшись момента, спросила:

— А вы, герцогиня Вэйривер, тоже собираетесь сдавать?

— Да, — кивнула я легко.

Она изящно повернулась и слегка опустила взгляд, прежде чем добавить:

— Разумеется, вы должны. Я слышала, до замужества вы жили в небольшом городке, где в основном обитали простолюдины. У вас, вероятно, не было возможностей для серьёзного образования.

— Да, с этим не поспоришь, — спокойно ответила я.

— Возможно, ваша гувернантка уже говорила об этом, но вам стоит помнить: пробный тест нельзя недооценивать. Его сложность почти как у настоящего экзамена. Особенно тяжёлыми считаются религиоведение и эльконийский язык — они на таком уровне, что часто становятся причиной провала. За несколько месяцев к ним подготовиться практически невозможно. Так что вам нужно подойти к этому очень серьёзно.

Её слова вызвали у меня странное чувство дежавю.

Мадам Хаберт. В день первого занятия она тоже смотрела на меня с недоверием, стараясь сохранять вежливость, и говорила: «Счастье, которое вам досталось через брак, на самом деле откроет перед вами совсем не простой мир».

— Спасибо за совет, маркиза, — просто улыбнулась я, как тогда.

— Не стоит благодарности, герцогиня. Учитывая мою родственную связь с великим герцогом Брангии, мне вполне естественно заботиться о вас как о члене семьи.

Хм. А ведь теперь мне ещё и маркизу Риже напоминает...

— Кстати, как прошла благотворительная ярмарка в Хасуине, госпожа леди-управительница? — вдруг оживлённо спросила маркиза Дженоа, словно намеренно стараясь сменить атмосферу. — Я так хотела пойти, но с этой беременностью — ни шагу сделать не могу!

Все взгляды обратились к леди Файон, которая с загадочной усмешкой повела взглядом по залу, явно собираясь привлечь внимание:

— Это чуть не стало кошмаром, который я бы не смогла забыть до конца жизни.

В одну секунду обстановка изменилась. Даже те, кто только что с интересом посматривал на меня и маркизу Долорес, повернулись к ней.

— Как вы знаете, дом Хасуинов — это древний род Ингестанов, — начала она.

— Первая ассоциация с древней верой — это, конечно, Хасуин, — подтвердила кто-то.

— И вот, я собственными глазами увидела святую статую молитвы нашего маркиза Хасуина, защитника древней веры!

— Ого! И как она выглядит? Что-то особенное?

— Но при чём тут тогда кошмар?

Леди Файон спокойно нарезала кусочек гусиного мяса и продолжила:

— Когда я впервые увидела эту золотую статую в углу молитвенной комнаты, я была просто ошеломлена. На секунду мне даже захотелось сменить вероисповедание. Шар из чистого золота величиной с мою голову ловил солнечный луч и сиял как маленькое солнце, освещая всю комнату.

Некоторые тихонько засмеялись, кто-то просто кивнул с восхищением.

— Мне разрешили воспользоваться молитвенной комнатой, и я решила подойти ближе, чтобы разглядеть статую воочию. Один шаг, другой шаг... вся я была поглощена этим маленьким солнцем...

— Ой, звучит уже как-то зловеще.

— Надо было внимательнее смотреть под ноги, госпожа, — заметила кто-то.

— Так вот. Я оступилась на ступеньке алтаря.

— Ай-ай-ай! — вскрикнула мадам Дюбон, сжала глаза и вжалась в плечи, будто сама пережила это.

— Я чуть не рухнула прямо на статую, но, благодаря моим великолепным рефлексам, успела ухватиться за колонну у алтаря и избежала катастрофы. Но когда я поднялась, чтобы отдышаться, то — увы — надавила рукой на саму статую.

— Ай-ай-ай, ну ты и даёшь, сестричка!

— Ужас! И что было дальше?

— Только не говорите, что вы повредили святыню?

Леди Файон тяжело вздохнула, опустила голову... и медленно подняла её:

— Да. На идеально чистой поверхности золотого шара остался отчётливый отпечаток моей ладони.

— Мамочки…

— Всё. Я её больше не знаю. Отказываюсь знать эту женщину!

— О господи!

Теперь в зале поднялся настоящий переполох. Женщины перебрасывались возмущёнными и обеспокоенными репликами, словно это происходило прямо сейчас и требовало немедленного вмешательства. Некоторые даже говорили, что нужно всем вместе помочь леди Файон, пока ещё не поздно.

А я одна тихонько посмеивалась. Потому что знала то, чего остальные не знали — нечто важное об этой молитвенной статуе Ингестанов.

— Подождите, а что было потом? — спросила графиня Рикейт. — Надеюсь, маркиз не разгневался? Хотя ведь известно, что Ингестаны, если хоть царапинку увидят на молитвенной статуе, винят себя в слабости веры и начинают наказывать себя...

При этих словах леди Файон кашлянула и украдкой глянула на меня.

— Кхм, хм.

— Что? Я что-то не так сказала? — с недоумением спросила Рикейт, не понимая, почему вдруг все молча уставились на меня.

Я неловко крутила в пальцах бокал с водой и решила приоткрыть им истину:

— Есть один способ, когда на дорогой для тебя молитвенной статуе остаётся отпечаток. Просто достаёшь чистый сухой носовой платок и вытираешь его.

Графиня Рикейт уставилась на меня в оцепенении, не веря своим ушам.

— Верно. Именно это и сказал маркиз Хасуин, — подтвердила леди Файон, радуя меня тем, что всё пошло по моему сценарию.

— «О, сестра моя, нынешнюю беду решит лишь моя священная салфетка», — сказал он, как если бы говорил голосом богини с небес. А потом просто достал носовой платок из кармана своего камзола и начал с энтузиазмом тереть золотой шар.

Пайон леди с актёрской экспрессией изобразила, как именно он это сделал, и зал взорвался смехом. Только графиня Дюбон скосила глаза и недовольно поджала губы:

— Ну вот, а я уж напряглась. Эх.

— А я как напряглась! Мне точно на десять лет хватило, — вторила ей другая.

— Стыд-то какой. Хоть под стол лезь, — пробормотала третья.

— Но... так вы, герцогиня Вэйривер, тоже исповедуете древнюю веру? — вдруг осторожно спросила графиня Рикейт, переводя внимание на меня. Все взгляды снова обратились ко мне, улавливая нечто новое.

— Да. Моя материнская линия — давние последователи древней веры, — спокойно ответила я.

— А-а... — отозвались за столом, кивая с лёгким замешательством.

— Выходит, сторонников древней веры осталось больше, чем кажется.

— На самом деле, если подумать, у неё очень основательные догматы. Муж двоюродной сестры моего брата — тоже её придерживается.

После этого воцарилась неловкая тишина. Только звуки глотков воды или вина, да тихий рез мяса ножами временно заполнили паузу. Видимо, потому, что говорить особенно было не о чем — общих тем на почве забытой веры почти не осталось.

В этот момент графиня Дюбон наклонилась вперёд над столом, обвела всех взглядом и сказала:

— А вы знали? Наша герцогиня Вэйривер — такая благочестивая женщина, что её молитвенная статуя из золота даже после того, как леди Файон приложилась к ней неуклюжей ладошкой, осталась совершенно без следов!

После её весёлой болтовни в зале снова оживлённо зашумели, вернувшись к дружелюбной атмосфере. Но мне всё же пришлось вмешаться и исправить одно недоразумение.

— На самом деле, графиня, она не золотая. Она из хрусталя, — тихо сказала я ей, слегка наклонившись в сторону.

Но, похоже, все за столом это услышали.

— Хрусталь, значит...

— Х-хрусталь ведь сейчас очень красивый, правда?

Кто-то поспешил нарушить наступившую неловкую паузу.

— Да, сейчас говорят, что чистое золото — это уже немного старомодно. Особенно среди молодых дам, таких как мы.

— И, в конце концов, нельзя не признать, что техника обработки хрусталя шагнула далеко вперёд.

— Но по сравнению с золотом хрусталь же совершенно теряет в ценности. Он может подойти для домашнего декора, но как реликвия, передаваемая по наследству, — сомнительный выбор, — с холодной сдержанностью вставила маркиза Долорис, прервав на мгновение положительный настрой.

Но тут снова вмешалась графиня Дюбон, быстро проглотив очередную ложку пудинга и наклонившись вперёд:

— А вы знали? — с преувеличенной серьёзностью начала она. — Молитвенная статуя герцогини Вэйривер такая удивительная, что даже ювелир с лупой, осматривая её, принял её за бриллиант! Представляете?

Благодаря её выдуманным, но поданным с полной уверенностью словам, напряжённая атмосфера моментально рассеялась.

Даже Каган, который до этого просто молча ел, едва заметно усмехнулся. Я с теплом посмотрела на мужа и с новыми силами принялась за свою еду.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Ах, что же теперь делать. Я проговорилась. Кажется, я сейчас заплачу...

С растерянным видом я смотрела на графиню Рикейт, чьи глаза вот-вот готовы были наполниться слезами.

— Что вы сказали? Что сделал Каган?

Он... заходил в комнату другой знатной дамы? Что это значит? Она хочет сказать, что Каган провёл ночь с другой женщиной?

— Я точно видела это прошлой ночью, — уверенно произнесла графиня, не отрывая от меня взгляда.

— Я шла назад после короткой беседы с маркизой Долорис на центральном балконе. Это был точно герцог Вэйривер. Если только я не ослепла, как можно спутать его с кем-то ещё?

Я только открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

В голове было пусто. Я не знала, что спросить, нужно ли вообще что-то спрашивать, можно ли верить её словам, и зачем я вообще вышла из комнаты — всё это будто испарилось из моей памяти.

— Вы не провели прошлую ночь вместе?

Графиня прошептала это, понизив голос до предельно конфиденциального.

— Нет... У меня были кое-какие дела.

Да, я не могла быть алиби Кагана. Я думала, что, как и другие супруги, мы проведём ночь порознь, сдержанно и спокойно.

— Пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу, герцогиня.

Она начала утешать меня, обеспокоенная моей полной потерянностью.

— Говорят, рыцари страстнее обычных мужчин. Но я верю, что это была разовая ошибка. И я признаюсь вам в этой трагедии, потому что надеюсь, что вы успеете всё остановить.

Голова у меня шла кругом.

Он говорил, что за все 26 лет жизни ни разу никого не любил и ни с кем не встречался, кроме меня. Я верила этим словам. Даже Бен, его ближайший помощник, верил в его воздержанность и чистоплотность. Даже Мила, знавшая Кагана с тринадцати лет, не сомневалась в нём.

Неужели Каган обманывал нас всех?

Или же это был его первый проступок, и я узнала о нём?

— Наверное, у него была причина...

Я не знала, как себя вести в такой ситуации — меня этому не учили. Но как аристократка, как верующая женщина, я знала, что супругу нужно доверять.

Исходя из предположения об ошибке, я мягко спросила:

— Простите, но вы не могли бы всё-таки сказать, кого герцог встретил?

— Но... —

Графиня Рикейт закусила губу, колебалась. Её дрожащий голос с трудом продолжал фразу.

— Боюсь, что своими словами могу ненароком оклеветать невиновную, — с тревогой произнесла графиня Рикейт. — Для благородной дамы, конечно же, является недопустимым впускать чужого супруга в свою комнату в столь поздний час. Но, возможно, она всего лишь строго пожурила его ради подруги и тут же отпустила...

Подруга.

Вероятно, графиня Рикейт считала, что мы с этой женщиной — близкие.

— Графиня Дюбон, — тихо произнесла я.

И это означало, что всё, что видела графиня Рикейт — это как Каган заходит в комнату графини Дюбон. Только это.

Угадала ли я — не знаю, но графиня резко втянула воздух и закусила губу так, что та побелела.

— Всё в порядке. Кажется, я поняла. Наверное, это из-за меня, — сказала я, почувствовав, как возвращаю себе немного спокойствия.

— На самом деле, я собиралась сегодня выйти с графиней Дюбон. Попросила её показать мне дорогу. И даже сказала об этом мужу прошлой ночью. Возможно, он просил её приглядеть за мной, ведь он ужасно опекает меня, — продолжила я, хотя понимала, что это слабое оправдание для визита к чужой жене посреди ночи.

— Но всё же... так поздно...

— Возможно, у них не было другого времени.

Я поспешила добавить объяснение, чтобы прикрыть свою неуклюжесть, которую разгадала даже графиня Рикейт.

— Дело в том, что мужчины договорились отправиться на охоту на рассвете. Наверное, они уже покинули особняк. Муж сказал, что не сможет даже попрощаться со мной, и предупредил об этом вчера.

На этот раз даже мне самой моё объяснение показалось вполне правдоподобным. По крайней мере, хотелось в это верить.

— Наверное, и вы слышали от мужа, что мужчины утром собираются на охоту?

Спросила я, чтобы убедиться, и графиня удивлённо округлила глаза, словно услышала об этом впервые.

— Д-да. Мужчины действительно собирались на охоту… Наверное, другого времени у них просто не было.

Она явно не знала. Её взгляд начал метаться в стороны, словно в панике, осознав, что только она не получила известия о выезде мужа. Похоже, это стало для неё небольшим ударом.

Мне было жаль, но сейчас я не могла утешать её. Прежде всего, мне нужно было защитить своё сердце, только что получившее удар новостью о возможной измене супруга.

Но обстановку всё же следовало немного смягчить.

— Не волнуйтесь, графиня. В любом случае, графиня Дюбон не сможет удержаться и обязательно расскажет мне, о чём говорил с ней Каган. Она ведь такая откровенная.

— Д-да, вы правы. Она очень приятная женщина. Вот почему мне не хотелось упоминать её имя…

Но я всё же сумела немного смягчить обстановку.

Глаза улыбающейся графини вновь затуманились слезами. Говорят, что дружеский кружок, во главе с леди Пайон, просуществовал уже несколько лет без скандалов, несмотря на то, что все дамы в нём были совершенно разными. Я тоже начала это чувствовать — искреннее желание участниц поддерживать друг друга.

Возможно, для этой впечатлительной женщины произошедшее стало настоящим потрясением.

— Спасибо. Вы ведь даже не спали из-за беспокойства обо мне, — сказала я с сочувствием, глядя на её покрасневшие глаза.

— О-о, нет! Это я виновата, — поспешно замотала она головой. — Я же, наверно, всё неправильно поняла и только зря встревожила вас. У меня, кажется, просто не получается вести себя правильно...

Я мягко коснулась её дрожащего плеча, чтобы успокоить.

— Вам стоит немного поспать. Обед, похоже, будет попозже.

— Да, вы правы… Простите меня, герцогиня.

— Когда поговорю с графиней Дюбон и узнаю что-нибудь, я обязательно расскажу и вам. Не переживайте так.

Графиня Рикейт вытерла уголки глаз рукавом и улыбнулась.

— Спасибо вам. Вы такая великодушная и добрая…

После этих слов и её тёплых пожеланий хорошего дня, я поспешно спустилась по лестнице.

Я решила: когда вернусь с графиней Дюбон с прогулки по городу, расскажу графине Рикейт, что это всё было недоразумением. Независимо от того, что выяснится на самом деле — для неё я выбрала уже готовую версию.

— Как только мы вышли на улицу, сразу прояснилось небо, правда? — с беззаботной улыбкой сказала графиня Дюбон.

Прошло около получаса с момента, как мы выехали из поместья и добрались до ремесленного квартала. Всё это время мы обсуждали исключительно любимые оркестровые композиции. Имя Кагана не прозвучало ни разу.

Она была одной из немногих, кого я действительно считала близкой. Мы обменивались письмами не реже двух раз в месяц. Если говорить о частоте, то после Дианы она была второй. Её письма были лёгкие, тёплые, писались живым, дружелюбным стилем — читать их было удовольствием.

Но на самом деле мы встречались лишь во второй раз. Мы не были настолько близки, чтобы говорить о безусловном доверии. Скорее, я просто смутно надеялась, что когда-нибудь мы им станем.

Слишком странно было бы начать сомневаться, услышав неясный рассказ от женщины, которую я видела впервые.

— Похоже, открылась только половина магазинов, — заметила графиня Дюбон, оглядывая тихую улицу.

По обеим сторонам дороги, вымощенной светло-серыми камнями, тянулись ряды лавок с алыми навесами. Всё вокруг сверкало и переливалось: в ювелирных магазинах над входами висели крупные хрустальные подвески, отражающие утренний свет. Опрятные декоративные деревца придавали улице ещё больше уюта.

Прохожих пока не было видно — по улице сновали только хозяева лавок, открывавшие двери.

— Вон, похоже, новая лавка. Заглянем?

Графиня показала на магазин с широким стеклянным фасадом. Внутри, сквозь прозрачные двери, виднелись просторные витрины. Интересно, сколько только это стекло стоило?

Я немного растерялась от вида дорогого магазина, но всё же последовала за ней.

— Добро пожаловать, — поприветствовал нас владелец, молодой мужчина с густой каштановой бородой. Он убрал в ящик кольцо, которое только что полировал пятнистой тряпкой, и подошёл к нам.

— Чем могу помочь?

— Вот это, — сказала я и достала из сумочки кошелёк с монетами. Осторожно развязала двойной узел и извлекла чешуйку магического зверя, которую затем бережно положила на витрину.

— Хочу сделать медальон, чтобы её поместить. И прочную цепочку для него.

— Ох, какая прелесть… — графиня Дюбон наклонилась над витриной, разглядывая чешуйку. Её взгляд то и дело переходил с неё на меня, и в глазах уже читалась некая фантазия, в которую она успела погрузиться.

— Что за камень? Такой тонкий и маленький.

Хозяин лавки взял чешуйку толстыми пальцами и поднёс к глазам, вооружившись увеличительным стеклом. На его носу от напряжения собрались глубокие складки. В сравнении с прочими роскошными камнями, выставленными в магазине, моя чешуйка и правда выглядела как кусочек стекла.

— Честно говоря, я сама толком не знаю. Нашла дома, случайно.

— Значит, и вы не знаете её точной ценности.

После этих слов он достал из-за витрины металлическую пластину и крошечный молоточек. Положив чешуйку на пластину, без колебаний начал постукивать по ней.

— Ох! Постойте! — графиня Дюбон всполошилась и резко преградила ему путь рукой.

— Что вы делаете?!

— Просто проверяю прочность, — спокойно ответил он.

Я тоже была в шоке и уставилась на хозяина. Графиня же быстро выхватила у него чешуйку и, раздувшись, как орёл-самец, возмутилась:

— Как можно без разрешения молотком бить по чужой вещи?! Это же ценность! Это сокровище!

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе,Лиса Лисенок и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Ах, что же теперь делать. Я проговорилась. Кажется, я сейчас заплачу...

С растерянным видом я смотрела на графиню Рикейт, чьи глаза вот-вот готовы были наполниться слезами.

— Что вы сказали? Что сделал Каган?

Он... заходил в комнату другой знатной дамы? Что это значит? Она хочет сказать, что Каган провёл ночь с другой женщиной?

— Я точно видела это прошлой ночью, — уверенно произнесла графиня, не отрывая от меня взгляда.

— Я шла назад после короткой беседы с маркизой Долорис на центральном балконе. Это был точно герцог Вэйривер. Если только я не ослепла, как можно спутать его с кем-то ещё?

Я только открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

В голове было пусто. Я не знала, что спросить, нужно ли вообще что-то спрашивать, можно ли верить её словам, и зачем я вообще вышла из комнаты — всё это будто испарилось из моей памяти.

— Вы не провели прошлую ночь вместе?

Графиня прошептала это, понизив голос до предельно конфиденциального.

— Нет... У меня были кое-какие дела.

Да, я не могла быть алиби Кагана. Я думала, что, как и другие супруги, мы проведём ночь порознь, сдержанно и спокойно.

— Пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу, герцогиня.

Она начала утешать меня, обеспокоенная моей полной потерянностью.

— Говорят, рыцари страстнее обычных мужчин. Но я верю, что это была разовая ошибка. И я признаюсь вам в этой трагедии, потому что надеюсь, что вы успеете всё остановить.

Голова у меня шла кругом.

Он говорил, что за все 26 лет жизни ни разу никого не любил и ни с кем не встречался, кроме меня. Я верила этим словам. Даже Бен, его ближайший помощник, верил в его воздержанность и чистоплотность. Даже Мила, знавшая Кагана с тринадцати лет, не сомневалась в нём.

Неужели Каган обманывал нас всех?

Или же это был его первый проступок, и я узнала о нём?

— Наверное, у него была причина...

Я не знала, как себя вести в такой ситуации — меня этому не учили. Но как аристократка, как верующая женщина, я знала, что супругу нужно доверять.

Исходя из предположения об ошибке, я мягко спросила:

— Простите, но вы не могли бы всё-таки сказать, кого герцог встретил?

— Но... —

Графиня Рикейт закусила губу, колебалась. Её дрожащий голос с трудом продолжал фразу.

— Боюсь, что своими словами могу ненароком оклеветать невиновную, — с тревогой произнесла графиня Рикейт. — Для благородной дамы, конечно же, является недопустимым впускать чужого супруга в свою комнату в столь поздний час. Но, возможно, она всего лишь строго пожурила его ради подруги и тут же отпустила...

Подруга.

Вероятно, графиня Рикейт считала, что мы с этой женщиной — близкие.

— Графиня Дюбон, — тихо произнесла я.

И это означало, что всё, что видела графиня Рикейт — это как Каган заходит в комнату графини Дюбон. Только это.

Угадала ли я — не знаю, но графиня резко втянула воздух и закусила губу так, что та побелела.

— Всё в порядке. Кажется, я поняла. Наверное, это из-за меня, — сказала я, почувствовав, как возвращаю себе немного спокойствия.

— На самом деле, я собиралась сегодня выйти с графиней Дюбон. Попросила её показать мне дорогу. И даже сказала об этом мужу прошлой ночью. Возможно, он просил её приглядеть за мной, ведь он ужасно опекает меня, — продолжила я, хотя понимала, что это слабое оправдание для визита к чужой жене посреди ночи.

— Но всё же... так поздно...

— Возможно, у них не было другого времени.

Я поспешила добавить объяснение, чтобы прикрыть свою неуклюжесть, которую разгадала даже графиня Рикейт.

— Дело в том, что мужчины договорились отправиться на охоту на рассвете. Наверное, они уже покинули особняк. Муж сказал, что не сможет даже попрощаться со мной, и предупредил об этом вчера.

На этот раз даже мне самой моё объяснение показалось вполне правдоподобным. По крайней мере, хотелось в это верить.

— Наверное, и вы слышали от мужа, что мужчины утром собираются на охоту?

Спросила я, чтобы убедиться, и графиня удивлённо округлила глаза, словно услышала об этом впервые.

— Д-да. Мужчины действительно собирались на охоту… Наверное, другого времени у них просто не было.

Она явно не знала. Её взгляд начал метаться в стороны, словно в панике, осознав, что только она не получила известия о выезде мужа. Похоже, это стало для неё небольшим ударом.

Мне было жаль, но сейчас я не могла утешать её. Прежде всего, мне нужно было защитить своё сердце, только что получившее удар новостью о возможной измене супруга.

Но обстановку всё же следовало немного смягчить.

— Не волнуйтесь, графиня. В любом случае, графиня Дюбон не сможет удержаться и обязательно расскажет мне, о чём говорил с ней Каган. Она ведь такая откровенная.

— Д-да, вы правы. Она очень приятная женщина. Вот почему мне не хотелось упоминать её имя…

Но я всё же сумела немного смягчить обстановку.

Глаза улыбающейся графини вновь затуманились слезами. Говорят, что дружеский кружок, во главе с леди Пайон, просуществовал уже несколько лет без скандалов, несмотря на то, что все дамы в нём были совершенно разными. Я тоже начала это чувствовать — искреннее желание участниц поддерживать друг друга.

Возможно, для этой впечатлительной женщины произошедшее стало настоящим потрясением.

— Спасибо. Вы ведь даже не спали из-за беспокойства обо мне, — сказала я с сочувствием, глядя на её покрасневшие глаза.

— О-о, нет! Это я виновата, — поспешно замотала она головой. — Я же, наверно, всё неправильно поняла и только зря встревожила вас. У меня, кажется, просто не получается вести себя правильно...

Я мягко коснулась её дрожащего плеча, чтобы успокоить.

— Вам стоит немного поспать. Обед, похоже, будет попозже.

— Да, вы правы… Простите меня, герцогиня.

— Когда поговорю с графиней Дюбон и узнаю что-нибудь, я обязательно расскажу и вам. Не переживайте так.

Графиня Рикейт вытерла уголки глаз рукавом и улыбнулась.

— Спасибо вам. Вы такая великодушная и добрая…

После этих слов и её тёплых пожеланий хорошего дня, я поспешно спустилась по лестнице.

Я решила: когда вернусь с графиней Дюбон с прогулки по городу, расскажу графине Рикейт, что это всё было недоразумением. Независимо от того, что выяснится на самом деле — для неё я выбрала уже готовую версию.

— Как только мы вышли на улицу, сразу прояснилось небо, правда? — с беззаботной улыбкой сказала графиня Дюбон.

Прошло около получаса с момента, как мы выехали из поместья и добрались до ремесленного квартала. Всё это время мы обсуждали исключительно любимые оркестровые композиции. Имя Кагана не прозвучало ни разу.

Она была одной из немногих, кого я действительно считала близкой. Мы обменивались письмами не реже двух раз в месяц. Если говорить о частоте, то после Дианы она была второй. Её письма были лёгкие, тёплые, писались живым, дружелюбным стилем — читать их было удовольствием.

Но на самом деле мы встречались лишь во второй раз. Мы не были настолько близки, чтобы говорить о безусловном доверии. Скорее, я просто смутно надеялась, что когда-нибудь мы им станем.

Слишком странно было бы начать сомневаться, услышав неясный рассказ от женщины, которую я видела впервые.

— Похоже, открылась только половина магазинов, — заметила графиня Дюбон, оглядывая тихую улицу.

По обеим сторонам дороги, вымощенной светло-серыми камнями, тянулись ряды лавок с алыми навесами. Всё вокруг сверкало и переливалось: в ювелирных магазинах над входами висели крупные хрустальные подвески, отражающие утренний свет. Опрятные декоративные деревца придавали улице ещё больше уюта.

Прохожих пока не было видно — по улице сновали только хозяева лавок, открывавшие двери.

— Вон, похоже, новая лавка. Заглянем?

Графиня показала на магазин с широким стеклянным фасадом. Внутри, сквозь прозрачные двери, виднелись просторные витрины. Интересно, сколько только это стекло стоило?

Я немного растерялась от вида дорогого магазина, но всё же последовала за ней.

— Добро пожаловать, — поприветствовал нас владелец, молодой мужчина с густой каштановой бородой. Он убрал в ящик кольцо, которое только что полировал пятнистой тряпкой, и подошёл к нам.

— Чем могу помочь?

— Вот это, — сказала я и достала из сумочки кошелёк с монетами. Осторожно развязала двойной узел и извлекла чешуйку магического зверя, которую затем бережно положила на витрину.

— Хочу сделать медальон, чтобы её поместить. И прочную цепочку для него.

— Ох, какая прелесть… — графиня Дюбон наклонилась над витриной, разглядывая чешуйку. Её взгляд то и дело переходил с неё на меня, и в глазах уже читалась некая фантазия, в которую она успела погрузиться.

— Что за камень? Такой тонкий и маленький.

Хозяин лавки взял чешуйку толстыми пальцами и поднёс к глазам, вооружившись увеличительным стеклом. На его носу от напряжения собрались глубокие складки. В сравнении с прочими роскошными камнями, выставленными в магазине, моя чешуйка и правда выглядела как кусочек стекла.

— Честно говоря, я сама толком не знаю. Нашла дома, случайно.

— Значит, и вы не знаете её точной ценности.

После этих слов он достал из-за витрины металлическую пластину и крошечный молоточек. Положив чешуйку на пластину, без колебаний начал постукивать по ней.

— Ох! Постойте! — графиня Дюбон всполошилась и резко преградила ему путь рукой.

— Что вы делаете?!

— Просто проверяю прочность, — спокойно ответил он.

Я тоже была в шоке и уставилась на хозяина. Графиня же быстро выхватила у него чешуйку и, раздувшись, как орёл-самец, возмутилась:

— Как можно без разрешения молотком бить по чужой вещи?! Это же ценность! Это сокровище!

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе,Лиса Лисенок и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Та энергия, с которой она набросилась, была настолько внезапной, что даже я невольно посмотрела на неё с удивлением. Разве это не была та самая графиня Дюбон, известная своим весёлым нравом и добродушием? Даже когда она спорила со своей родной сестрой, всё звучало как игривое нытьё с капелькой кокетства.

Но сейчас хозяйка лавки лишь хмыкнула, крутя в руках золотую чешуйку.

— Даже дешёвое стекло от такого не треснет, мадам. Это же всего лишь молоточек, не больше пальца.

На эти слова графиня Дюбон сузила глаза и с холодной серьёзностью спросила:

— Мадам? Это вы сейчас ко мне обращаетесь? Думаете, я ваша жена? Учитывая, что мой муж, граф Дюбон, с широко раскрытыми глазами сейчас прочёсывает охотничьи угодья самого лорда Файона.

Когда она упомянула имя лорда, весы явно склонились в её сторону. Хозяин лавки тут же, с кротким выражением, будто бы осознал свою ошибку. Графиня же, почуяв превосходство, тут же перешла в наступление:

— И что вы собираетесь делать, если по вашей вине вещь повредится? Такое варварство, я просто не могу поверить в это.

— Если от этого появятся царапины — значит, вещь дешевая, и я смогу возместить ущерб из своих карманных, уважаемая графиня.

Он попытался оправдаться, но её голос стал ещё громче:

— Что вы сказали? Как вы собираетесь компенсировать повреждённую вещь? Вы, случаем, не бог, чтобы отмотать время назад? А если бы это была семейная реликвия? Или дар самого императора? Как бы вы тогда вернули ей прежний вид?

— Да все так делают…

— Прекрасно. Замечательно. Тогда я просто пойду в другую лавку. Мне не по пути с теми, кто не умеет обращаться с чужими ценностями.

Графиня Дюбон развернулась, прижав мою золотую чешуйку к груди, словно это было её собственное сокровище. Я молча последовала за ней на улицу.

Уже выйдя из лавки, она резко обернулась и пронзительно посмотрела на вывеску у входа. Видимо, даже после всей этой тирады её злость не утихла — она молча сжала губы, сверлила взглядом табличку и, только пробурчав последнюю колкость, снова тронулась в путь:

— Невоспитанный хам.

Я не удержалась и тихонько усмехнулась. Графиня тут же скорчила недовольное лицо:

— Надо было сразу сказать, что вы герцогиня. Услышав имя герцога Вэйривер, он бы струхнул. Ах да, вот, драгоценная вещь герцогини — прошу.

Я взяла у неё чешуйку, внимательно осмотрела и сказала:

— Всё в порядке. Она не такая хрупкая, как выглядит.

Хотя поведение владельца лавки меня действительно удивило, сама я тоже сомневалась, что чешуйка могла бы сломаться от такого крошечного молоточка.

В конце концов, это же шкура магического зверя.

— Пожалуйста, не злитесь, госпожа. Гнев вреден для здоровья. Если в этом районе есть какое-то объединение торговцев, им бы стоило разработать общие стандарты для работы с клиентами. Хотя, возможно, только тот человек их игнорирует.

Да и правда — для района с такой репутацией наверняка существует свод правил. Вот только управлять каждым участником в отдельности, наверное, тяжело. Я размышляла об этом, пока мы шли дальше и осматривали, какие ещё лавки уже открылись.

Следующее место, куда мы зашли, оказалось небольшим, но чистым магазинчиком. Как только мы открыли дверь, нас окутал тонкий аромат трав. Судя по всему, хозяин открылся рано и уже всё привёл в порядок — седовласый мужчина, сидевший в углу за чашкой чая, поднялся нам навстречу.

— Доброе утро, милые дамы.

— Вы же не собираетесь сразу бить чужую вещь молотком, не глядя? — вдруг резко бросила графиня Дюбон.

После этих слов в воздухе повисла неловкая тишина.

— Похоже, это прозвучало как срыв раздражения, да? — пробормотала я, наклоняясь к ней.

Графиня с неудобством откашлялась и кивнула:

— Простите, герцогиня. И вам, уважаемый хозяин.

— Видимо, вы недавно пережили неприятный инцидент, — мягко усмехнулся хозяин лавки.

— Проходите. Если хотите, угощу вас чаем из трав — он помогает успокоиться.

Теперь уже с более мягким выражением лица, графиня вытерла лоб и извинилась снова:

— Простите за излишнюю резкость. Мы зашли в недавно открывшуюся лавку, и там начали колотить по очень дорогой для моей спутницы вещи… и даже не извинились. Может, она и не самая дорогая по цене, но бесценна по смыслу. Она одна такая!

Пока она рассказывала, добавляя немного драмы от себя, хозяин лавки с доброжелательной улыбкой слушал её до конца.

— Я — господин Топ. Позвольте, как ваш коллега по ремеслу, принесу извинения от имени всей гильдии. И если позволите, я бы хотел сам осмотреть вещь и убедиться, что она не повреждена.

— Это было бы прекрасно, — с облегчением сказала графиня.

Мы с графиней Дюбон сели за стол в центре лавки, как указал господин Топ. Пока я рассматривала простенькие полевые цветы в небольшом вазоне, он принёс нам по чашке ароматного чая.

Забрав у меня чешуйку, он аккуратно постелил на прилавок чёрный бархат и уложил её сверху. Его глаза загорелись, когда он стал рассматривать чешуйку под толстой лупой.

— Хм…

Хотя мы, должно быть, показались ему слишком придирчивыми первыми клиентами, хозяин лавки оставался спокойным и вежливым. Он внимательно осматривал предмет, аккуратно с ним обращаясь. Даже взвесил его на маленьких весах, и всё это заняло столько времени, что уже стало казаться — он изучает вещь не просто для проверки состояния.

Графиня Дюбон, видимо, утомившись, начала рассказывать о наших путешествиях, и разговор естественным образом перешёл к упоминанию наших званий. Когда он услышал, что я герцогиня Вэйривер, хозяин лавки ненадолго поднял взгляд, и в его глазах появилось выражение — то ли уважения, то ли симпатии.

— Простите, что спрашиваю поздно, но что это за камень? — вежливо осведомился он.

Вопрос уже был задан в первой лавке, и я непроизвольно взглянула на графиню Дюбон. Ты знаешь, что это? — спросили мои глаза. Нет, я тоже не знаю — будто бы ответил её взгляд. В этот мимолётный момент между нами словно пролетел безмолвный разговор.

Увидев нашу странную реакцию, господин Топ усмехнулся:

— Очень похоже на жёлтый алмаз, но всё же не он.

— Честно говоря, я и сама точно не знаю, — призналась я. — Мы нашли это в месте, где обитают магические существа.

Раз уж он отнёсся к нам с таким вниманием, мне захотелось быть с ним откровенной в ответ. Хотя я и не надеялась, что это поможет ему определить, что это за вещь.

Господин Топ понимающе кивнул:

— Ах, это, значит, один из тех артефактов, что герцог Вэйривер обнаружил в Носке? Тогда всё становится ясно.

— Артефакт? Какой артефакт? — с любопытством спросила графиня Дюбон.

Господин Топ положил чешуйку обратно на чёрный бархат и пояснил:

— Говорят, что иногда в ископаемых останках высокоуровневых магических существ находят такие кристаллы. Магия, накопившаяся в теле чудовища, за сотни лет кристаллизуется, и в итоге получается нечто, напоминающее огранённый драгоценный камень. За всё время моей работы я сам такое вижу впервые.

— Ах, магический кристалл из древнего ископаемого… Звучит немного печально, но и романтично, — мечтательно заметила графиня.

На самом деле, его догадка была неверна. Это была не кристаллизованная магия, а просто внешняя оболочка чудовища. И найдена она была не после его смерти.

Я не стала раскрывать всю правду, только неопределённо улыбнулась.

— Возможно, это оболочка какого-нибудь древнего существа.

На этот раз уже я удивлённо посмотрела на него сквозь чашку чая. Он почти попал в точку. Хотя назвать это существо древним — сложно. Оно было маленьким и хрупким. Даже если бы дожило до взрослого состояния, не факт, что стало бы чем-то грандиозным.

— В любом случае, вещь крайне ценная. Гибкая, прочная и, главное, необыкновенно красивая, не так ли?

— О, господин Топ, вы умеете видеть настоящее, — с улыбкой сказала графиня.

— Ха-ха. Думаю, любой, кто стал ювелиром из-за любви к красоте камней, просто не сможет пройти мимо такой прелести.

— Верно, верно! — радостно рассмеялась она.

— Я подарю вам это, герцогиня, — с невинным видом сказала графиня Дюбон, но по глазам было видно, что она явно что-то затевает.

Я уставилась на неё, слегка ошеломлённая, а она тем временем уже достала из сумочки аккуратный кошелёк и, по всей видимости, всерьёз собиралась оплатить украшение.

— Это же... довольно дорогой подарок, графиня, — осторожно заметила я.

— Ну и что с того? Разве мне не позволено порадовать подругу? — с улыбкой ответила она, делая вид, будто всё происходящее — сущий пустяк. — К тому же, — тут она понизила голос и лукаво добавила, — я ещё не расплатилась за то, что втянула вас в этот утренний хаос с первой лавкой. Считайте это компенсацией за моральный ущерб.

Я не могла сдержать улыбку. Конечно, она всё преувеличивала, как обычно. Но в этом была вся графиня Дюбон — пылкая, своенравная и не умеющая выражать привязанность иначе как через подобные жесты.

— Ну хорошо, — кивнула я, — но тогда я приглашаю вас на ужин. Сегодня. Без возражений.

— Вот и договорились, — с довольным видом заключила она.

Господин Топ наблюдал за нашей сценой с лёгкой улыбкой, после чего вежливо вмешался:

— В таком случае, я приступлю к работе сразу после обеда. Ожидайте через три дня. И, конечно, если желаете, вы можете прийти и лично забрать заказ.

— Обязательно. Я уже с нетерпением жду, — ответила я.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лиса Лисенок и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Не шутите так, мадам.

— Это лишь знак моей искренней дружбы. Прошу вас, герцогиня, будьте ко мне благосклонны.

Улыбка на её лице, игриво прищуренные глаза, насмешливый тон — всё это выглядело как откровенная и, возможно, даже злая шутка.

Но вдруг — к моему полному изумлению — она и впрямь вынула кошелёк и без тени колебания протянула мистеру Робу чек.

— Вы ведь точно записали мой заказ? Особенно важно, чтобы всё было исключительно наивысшего качества.

— Д-да… заказ я записал, но...

— Просто как владелица этого чека, я обязана это подчеркнуть. Вам непременно следует выбрать лучшее из возможного.

— Но...

Мистер Роб с явным замешательством переводил взгляд с неё на меня, не зная, что и думать. Тогда графиня Дюбон с некоторым артистизмом встряхнула чек, словно намеренно привлекая к нему внимание.

— Вот, примите оплату. Это — плата за подарок любви для нашей несравненной герцогини Вэйривер.

— Х-хаха...

— Кстати, интересно, видела ли когда-нибудь наша герцогиня чистый чек?

— Что вы делаете, графиня? Это уже слишком!

Чувствуя, что она зашла слишком далеко, я поспешно полезла в кошелёк, намереваясь самой оплатить заказ и попросить упростить его — насколько возможно.

Но графиня Дюбон и не думала уступать. Она буквально преградила путь между мной и мистером Робом, встав передо мной как щит.

— Любимая всеми герцогиня, не душно ли вам в этой лавке? Мне прямо-таки хочется обмахивать вас веером.

Она с ленивым изяществом помахивала чеком перед моим лицом — медленно, вкрадчиво, словно дразня или испытывая. Вот он — чистый чек. До этого момента я ни разу не видела такой.

Невольно я опустила взгляд — и тут же заметила знакомые буквы.

Каган Стейнвей.

На строке для подписи красовалось имя, выведенное собственноручно владельцем. А чуть поодаль — герб семьи Стейнвей, который теперь принадлежал и мне.

— А...

Я онемела. С открытым ртом, не в силах двинуться с места, я смотрела, как чек исчезает из поля зрения — словно графиня сочла, что достигла нужного эффекта.

И только теперь, когда она удостоверилась в моём замешательстве, чек окончательно исчез.

— Хо-хо. Раз уж наша драгоценная герцогиня больше не страдает от жары… самое время приступить к оплате. Хо-хо-хо-хо.

Я лишь молча провожала взглядом затылок графини Дюбон, которая всё так же смеясь, извинялась перед мистером Робом за свою "шутку" и принималась оплачивать заказ.

Графиня Дюбон.Нет… Лауга…

— Эм... Лауга?

— Хо-хо-хо.

Она совершенно проигнорировала мой голос и продолжила весело болтать с мистером Робом. Видимо, ей всё же стало немного неловко за розыгрыш, поэтому она объявила, что приобретёт ещё несколько комплектов украшений — не из любви к драгоценностям, а исключительно как знак извинения за своё поведение.

Мистер Роб, поняв суть происходящего, взглянул на меня с тёплой, сочувствующей улыбкой.

— Я выпишу вам чек, герцогиня Вэйривер.

— Ну кто вообще творит такие безумства?

— Безумства — это точно. На вашем месте я бы уже жалела. Надо было скупать всё ещё активнее!

Даже выйдя из лавки, графиня Дюбон не могла насмотреться на новую покупку. Она рассматривала браслет с неподдельным восторгом, то надевая его на левую руку, то на правую. Хотела ещё заглянуть в несколько бутиков, но времени не осталось — нужно было спешить в экипаж, чтобы не опоздать к обеду.

— Когда же Каган успел подписать этот чек?.. — пробормотала я.

Ах.

— Это секрет. Хо-хо-хо.

Вот оно как.

Появление чека с подписью моего мужа ошеломило меня настолько, что разум попросту отказался работать. Но теперь, когда я начала связывать факты, всё стало на свои места. Я непроизвольно выдохнула — лёгкий смешок, очень похожий на добродушный смех мистера Роба.

— Прошу вас, герцогиня, садитесь первой. Сегодня я временно исполняю обязанности герцога, так что сопровождать вас должна именно я.

Выходит, прошлой ночью…

Каган специально пришёл к графине Дюбон поздним вечером, чтобы передать ей чек. Узнав о моей предстоящей поездке, он, видимо, немного подумал, как может меня порадовать… А потом просто поднялся к себе, подписал чистый чек — и, несмотря на поздний час, отправился вручать его лично.

Как он вообще мог поступить так легкомысленно? Он ведь вполне мог передать чек утром через слугу, приложив краткую записку с объяснением.

Хотя… нет. Объяснить слуге, что к чему, и попросить его отдать незаполненный чек другой даме — это, пожалуй, ещё большая головная боль.

— Кстати, можно я возьму квитанцию? Мне придётся показать её герцогу — в доказательство, что поручение выполнено. Мы ведь договорились, что герцогиня ничего не узнает.

Я смирилась и лишь молча кивнула. Достала квитанцию, выданную мистером Робом, и протянула ей. В конце концов, сам чек, покрывший все расходы, вышел из её, нагло ухмыляющегося, кошелька.

— Герцогиня Вэйривер…

Графиня Дюбон наклонилась ко мне так близко, словно в карете, кроме нас, кто-то ещё мог услышать, и прошептала с таинственной улыбкой:

— Вы бы видели, как у меня забилось сердце, когда вчера вечером ко мне пришёл такой высокий, красивый мужчина! Ах, герцог…

У меня не осталось даже сил закатить глаза.

— О, я даже подумала, вдруг… вдруг я получу пощёчину от герцогини Вэйривер за то, что её муж оказался у меня в комнате! Сердце колотилось, как у девчонки.

— Почему вы тогда мне сразу не сказали?

Я с упрёком надула губы, но графиня лишь гордо выпрямилась и округлила глаза с невинной выразительностью.

— Вы же сами жаловались, что герцог слишком часто вам дарит украшения! Ай-ай-ай!

— Ну… у него просто слегка притуплённое чувство меры, когда дело касается денег.

— Да у него такие доходы, что хоть каждый день скупай лавку — и всё равно не обеднеет.

— И всё же…

— Знаете, что герцог сказал мне, когда отдавал этот чек?

То, что она рассказала дальше, превзошло все мои ожидания.

«Графиня Дюбон, у меня к вам просьба. Моя жена не любит, когда я дарю ей украшения. Могли бы вы сказать, что это подарок от вас и расплатиться этим чеком от моего имени? Я был бы признателен, если бы вы помогли ей выбрать самое лучшее.»

Кто вообще в такое поверит? Притвориться, что подарок — от другой, лишь бы вручить его любимой?

— Он просто невозможный…

Я раскраснелась от лба до шеи и поспешно достала веер, чтобы прикрыть пылающее лицо.

— Впервые вижу такого искреннего романтика, — рассмеялась графиня, словно с души у неё упал груз.

— Конечно, герцог, наверное, и сам понимает, что моя дружба с вами весьма необычна. Но если бы я вдруг решила подарить вам дорогое украшение — меня бы приняли за эксцентричную чудачку. А кто тогда оценит трогательность его чувства? Лучше уж пусть правда выйдет наружу, а я останусь в памяти как посланница любви.

— Да уж, лето пришло. Вдруг так жарко стало…

— Лето и правда пришло, — подхватила она. — И правда, жара как с неба свалилась!

Я обмахивалась веером и покачала головой. А она, как будто её и не касалась никакая жара, продолжала болтать без устали.

— Честно говоря, раньше у меня не было случая поговорить с герцогом лично. Поэтому, полагаясь только на слухи, я представляла себе кого-то… страшного. А оказалось — он даже немного простодушен. Я прямо удивилась.

— С чего бы это Каган страшный? — я усмехнулась. — Он ведь на самом деле добрейший человек. Пусть временами и немного… нелепый.

— Ну, раньше-то ходили слухи! Будто «монстр, охотящийся на чудовищ», стал сыном герцогского дома Вэйривер. Весь высший свет только об этом и судачил.

— Монстр, говорите… — протянула я с иронией.

Для воспитанных в тепличных условиях аристократов, выросших в утончённости и роскоши, образ воина, сражающегося с чудовищами, действительно мог показаться пугающим.

— Это были просто пересуды, — добавила я. — Но если уж говорить о монстрах… Почему бы не в хорошем смысле? Например: «О, прошлой ночью мой муж в постели был настоящим монстром! Кья!» — вот такой монстр, хи-хи.

— Ох… — графиня округлила глаза. — А я-то думала, что в столице все знатные дамы говорят исключительно благородно.

— А давайте признаем: в груди у каждой женщины живёт дикая натура. Тем более мы уже с вами на такой стадии близости, что выкупили друг для друга чуть ли не целую виллу!

Я расхохоталась от её шутки, но в следующую секунду пришла в себя, словно кто-то окатил меня холодной водой.

Подождите… виллу?

— Вы хотите сказать, на изготовление этого ожерелья ушла такая сумма?

Почему я этого не заметила? Вся суматоха с чеком, конечно, сбила меня с толку, и я не особенно вслушивалась в слова мистера Роба… Но вроде бы сумма показалась тогда разумной. Я даже не придала ей значения.

— Это была шутка, ха-ха!

Графиня Дюбон снова достала квитанцию и развернула её передо мной.

— Вот, смотрите. Основной камень вы принесли сами, так что всё обошлось по весьма разумной цене. Ах! Давайте-ка выйдем и съедим по мороженому. В этот раз угощаю я. Добро пожаловать в Пайон!

Я обмахивалась веером и качала головой так энергично, что у меня закружилась голова. Но, когда графиня первой вышла из экипажа и, как джентльмен, протянула мне руку, я, как настоящая дама, приняла её с благодарной улыбкой.

В квинтет, состоявший из музыкантов, которых поддерживала леди Пайон, входил и её четырнадцатилетний младший сын. Хозяева дома нередко демонстрировали музыкальные таланты своих детей перед гостями, это считалось нормой. Но как только началось выступление, любые мысли вроде «домашнего представления» или «девичьего утренника» напрочь вылетели у меня из головы.

Это было, без преувеличения, лучшее исполнение на скрипке из всех, что я когда-либо слышала. Даже я — человек, совершенно не разбирающийся в музыке, — сразу почувствовала, насколько разительное было превосходство этой игры.

Я даже не заметила, как бокал шампанского передо мной снова наполнился — не могла отвести глаз от музыкантов.

— Глава Императорского оркестра признал его настоящим гением. Когда он дебютирует на светской сцене в следующем году, страна просто заговорит о нём. Хотя уже сейчас, в его-то возрасте, он выступает в зале Грэнтел, — с гордостью поделилась графиня Дюбон.

Я могла её прекрасно понять. Если бы моя Диана обладала таким талантом к фортепиано, я бы бегала за ней и умоляла забыть мечты о карьере модельера или солдата.

Даже у меня, совершенно лишённой способностей к игре на инструментах, всё равно есть возможность наслаждаться музыкой — и это такое счастье.

— Слушать такую музыку — настоящее благословение…

Выражение моей признательности за услышанное звучало как фраза десятилетней девочки, впервые попавшей на бал и услышавшей оркестр. Но даже такие наивные слова не вызвали у графини насмешки — она с нежной улыбкой кивнула, одобрительно глядя на меня.

— Я тоже так думаю. Как же здорово — делить утро музыки вместе с герцогиней Вэйривер.

— Всё-таки у меня есть только Лауга, — ответила я.

Когда я допила бокал лёгкого шампанского и доела тарелку салата с белой рыбой, завершилась первая пьеса. Юный глава квинтета из дома Пайон опустил скрипку с плеча и заговорил.

— Э-э, я хотел бы немного рассказать о следующем произведении.

Его щёки моментально окрасились в цвет спелого помидора, и голос прозвучал совсем тихо, но от этого ещё трогательнее. Дамы, пойманные этим очарованием, смотрели на него с теплыми улыбками.

— Эта пьеса называется «Возлюбленная чудовища». Это народная песня с севера, а мы сегодня исполним её в виде сонаты-дуэта для фортепиано и скрипки. И… на самом деле…

Мальчик, заметно смутившись, продолжил:

— Эта пьеса выбрана специально для герцогини Вэйривер. Моя мама попросила меня подготовить произведение в честь её первого визита в Пайон. Надеюсь, вам понравится.

Среди дам пронёсся лёгкий, оживлённый ропот.

Для меня? Я с удивлением и лёгкой радостью повернулась к леди Пайон.

А она в это время, приложив ладонь ко лбу, прятала смущённую улыбку.

Ах да… пьеса ведь называлась «Возлюбленная чудовища».

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Так вот, знаете, о каком чудовище идёт речь, правда ведь? — графиня Дюбон наклонилась ко мне и прошептала с лукавым блеском в глазах.— Не обманете, — ответила я так же шёпотом, — я знаю эту песню.

Это была та самая колыбельная, которую мама пела мне в детстве. Простая и светлая история: мужчина, рождённый на холодном севере, живший в одиночестве, отвергнутый за свою необычную внешность, встречает женщину, пришедшую с далёкого юга, — и наконец становится счастлив.

Я помнила слова этой песни… и однажды даже разрыдалась навзрыд, вспоминая её. Кажется, это случилось в тот день, когда родители ушли куда-то вдвоём, а я осталась одна дома. Почему колыбельные всегда такие грустные?

Печально, что герой песни обречён на одиночество и уже смирился с мыслью, что навсегда останется один. А ещё горше — момент, когда он обещает ради любимой женщины прыгнуть в замёрзшее северное море.

Но почему выбрали именно эту мелодию?

— Наверное, потому что это история о любви герцога, — прошептала графиня Дюбон, словно читая мои мысли, — который долго жил в одиночестве, как закоренелый холостяк?

Слово «холостяк» прозвучало с особым ударением, будто специально, чтобы подразнить. Я совсем не хотела с этим соглашаться… и всё же, в глубине души, понимала, что это и правда подходящий ответ.

Ах, Каган.Вот именно эту мелодию мы и должны были бы послушать вместе.

— Хм, очень романтический размах, — заметила одна из дам за столом.— Действительно, великолепное исполнение, — подхватила другая.— Надо будет потом послушать эту версию и с вокалом.— Северные народные песни не слишком соответствуют нынешним вкусам, конечно… но сила аранжировки и исполнения впечатляет.

Несмотря на сомнения и разговоры, вызванные провокационным названием, мелодия, выбранная юным господином из дома Пайон, прозвучала на удивление пронзительно и прекрасно. Особенно приятно было то, что, в отличие от той колыбельной, которую я помнила, эта версия звучала гораздо более обнадёживающе. Аранжировка словно наполняла её светом — использовано больше мажорных аккордов, чем в оригинале.

— Ох! — вдруг раздался сдавленный возглас удивления.

Я была настолько поглощена музыкой, что заметила это только тогда, когда графиня Дюбон несколько раз легонько ткнула меня в бок пальцем.

В этот момент пространство будто бы застыло в странной тишине. Казалось, кроме исполнения квинтета, не существовало больше никаких звуков.

Это произошло из-за мужчины, стоявшего у входа в гостиную и притягивавшего к себе пылающие взгляды всех дам.

— Всё-таки в романсе как-то грустно без главного героя, — с усмешкой прошептал кто-то, и по комнате прокатился лёгкий смех.

Каган. Он стоял, словно человек, внезапно оказавшийся в чужом мире. Смущённый и растерянный, он, кажется, даже не понял шутливых слов маркизы Дженоа. Только озирался по сторонам, не зная, что делать. Войти в просторную главную гостиную, где собрались такие уверенные, властные женщины, — задача не из лёгких даже для герцога.

— Куда это вы, госпожа? Лауга? — не удержалась я, заметив, как графиня Дюбон, прихватив лишь бокал, тихонько ускользнула с места рядом со мной.

Я попыталась остановить её, но, к моему удивлению, она молча отстранилась… и сбежала.

— Спасибо вам всем за такой тёплый приём нового члена этого собрания, — пробормотала я, ощущая, как на меня обрушились жаркие взгляды всех присутствующих. Чтобы хоть как-то остудить пылающее лицо, я сделала глоток холодной воды. Но помимо этого, мне нужно было помочь и мужчине, который всё ещё колебался — то ли войти, то ли повернуть обратно.

Словно я действительно его хозяйка, я изящно велела:

— Идите сюда, Каган.— У-у-у! — раздались вокруг игривые, полушутливые возгласы.

Возможно, я была опьянена — шампанским, музыкой, этой обжигающе тёплой атмосферой женского единства и поддержки. Но стоило лишь взглянуть на него — на то, как он чуть приподнял уголок губ, будто уступая моему не всерьёз сказанному приказу, — как сердце моё вдруг забилось чаще.

— С твоего позволения, — произнёс он.

Я думала, он будет смущён и подавлен… Но, словно стойкий солдат, он с поразительным спокойствием прошёл сквозь плотную стену дам, гордо занявших пространство гостиной, и сел рядом со мной.

— А где остальные господа? — неожиданно для самой себя спросила я, ведь этот вопрос следовало бы задать ещё раньше.

За окном не было видно ни одного мужского силуэта. И что удивительно — ни одна из женщин даже не выглядела озадаченной этим фактом.

— Я вернулся первым, — ответил он просто.

Каган принял бокал из рук дворецкого, но, когда тот вежливо предложил принести ему порцию ужина, мужчина мягко поднял правую руку — вежливый жест отказа.

— Я под каким-то предлогом сказал, что ненадолго вернусь в особняк.

Зачем?

И какой же это был предлог?

— И вы смогли это провернуть? — с любопытством понизила я голос, заинтересованная, какую отговорку он на этот раз выдумал. Всё-таки у него уже был солидный опыт в деле абсурдных заговоров — достаточно вспомнить историю с графиней Дюбон.

— Ничего особенного, — пожал плечами Каган. — Просто не хотел, чтобы из-за меня остальные расходились. Вот и придумал подходящий повод.

Подходящий ли?

— ...Обязательно это слушать? — спросил он с заметным замешательством, словно не знал, куда деть взгляд. Вроде бы следил за музыкантами, но его глаза вновь и вновь возвращались ко мне — быстрые, ускользающие взгляды, как будто невольно.

На следующую секунду его внимание переключилось на мою тарелку. Он уставился на вилку в моей руке, словно поражённый тем, с каким воодушевлением я поедаю индейку.

— Давай поговорим об этом после того, как ты закончишь есть.

— Всё в порядке. Я и так всё это время ем и болтаю, — улыбнулась я, пожав плечами.

Но, несмотря на мои слова, он не расслабился. Морщинка между его бровями так и не исчезла. Каган чуть заметно приоткрыл губы, колеблясь, а затем прошептал, едва слышно:

— Это не тема для разговора за едой.

Ах… Почему именно в такие моменты у меня вдруг обостряется чутьё?

Я мягко кивнула, давая понять, что поняла, и в ответ подарила ему ободряющую улыбку.

Итак… Он просто сказал, что уходит «в туалет» — и сбежал.

— И все поверил тебе на слово? — с притворным недоверием спросила я, макнув аккуратно нарезанный кусочек мяса в густой виноградный соус и отправив его в рот.

Он, похоже, чувствовал себя крайне неловко из-за всей этой ситуации и принялся поправлять воротник на рубашке — движение чуть резкое, выдавшее смущение, которое он, как обычно, тщетно пытался скрыть.

— Думаю, все просто сделали вид, что поверили, — негромко сказал Каган, — и предпочли сосредоточиться на охоте. В их глазах, когда они бегали с ружьями наперевес, будто сверкала лёгкая, едва уловимая безуминка.

Пока я ела и смеялась, то принялась рассказывать ему о только что прозвучавшей мелодии.

О выборе композиции специально для герцогини Вэйривер. О том, как называлась эта песня — «Возлюбленная монстра». Название провокационное, будто нарочно, чтобы заставить слушателей поёжиться. Но Каган, услышав его, ни разу не усмехнулся, ни тенью не выдал раздражения. Он просто слушал. Наверняка и ему эта песня была знакома. Он же родом с Севера — не мог не слышать северных колыбельных.

Он лишь на мгновение перевёл спокойный, сосредоточенный взгляд на мальчика, выбравшего произведение. Затем опустил глаза и, казалось, по-настоящему вслушался в музыку.

Наверное, в этот момент в его памяти тоже начали складываться слова — такие знакомые, с оттенком грусти и надежды.

— …Хорошая мелодия, — произнёс он негромко, когда последний аккорд затих, оставив после себя долгое послевкусие, как от вина.

Музыка закончилась слишком быстро, будто умышленно оставляя за собой тихую, почти интимную тишину. Мы присоединились к аплодисментам дам, благодарно приветствовавших столь тонкий выбор. А он, чуть смущённо наблюдая за выражением моего лица, бросил этот короткий, сдержанный комментарий.

— Хорошая, правда? — мягко сказала я. — У этих двоих всё будет хорошо. Они будут счастливы долго-долго.

Мы слушали её вместе. Делились впечатлением. Иногда и это — уже счастье.

— Да. Будут счастливы, — с едва заметной улыбкой кивнул он в ответ на мою уверенность.

— Но почему ты не стал заказывать ужин? — удивилась я. — Наверняка ели кое-как, наспех.

— Думаю, каждому досталось не меньше пяти порций сэндвичей, — усмехнулся Каган, поправляя край рукава.

— А ведь индейка сегодня особенно мягкая и сочная. Надо было хоть кусочек отдать вам…

— Ай, завидую! — вдруг воскликнул чей-то голос.

Графиня Дюбон, та самая, что незаметно улизнула с моего бока совсем недавно, теперь сложила ладони рупором у губ и громко выкрикнула через зал.

Смех мгновенно пробежал по гостиной. Даже музыканты, старательно хранившие серьёзность, не смогли удержать лёгкой улыбки, а младший сын из дома Файон заморгал, как испуганный кролик.

— Вот что значит настоящая молодожённая пара, дамы! — провозгласила графиня. — Посмотрите, какие пылающие глаза у герцога!

— Видимо, он отказался от ужина, чтобы насытиться любовью своей жены!

— Ай, как же завидно!

Пока музыканты готовились к последнему произведению, дамы, будто сговорившись, наперебой кричали восторженные реплики.

— Одинокий смельчак, осмелившийся ступить в запретную зону мужчин, вполне заслуживает свою красавицу!

— Ай, завидно!

Пока музыканты готовились к последней композиции, дамы будто нарочно начали издавать радостные возгласы.

— Одинокому смельчаку, ступившему в запретную зону для мужчин, вполне по праву достаётся красавица.

Слова маркизы Долорис было трудно понять — то ли это сарказм, то ли похвала.

— Вы же не хотите этим сказать, что хотите внушить ему чувство стыда, будто он голый? Это ведь не угроза, маркиза Долорис?

— Вам стоит получше изучить метафоры, маркиза Дженоа.

— В любом случае, даже если бы герцог Вэйривер был совсем голым и дрался голыми руками, он бы смог положить нас всех. Что ему бояться таких, как мы — слабых и чувствительных дам? Ха-ха.

— Эх. Меня лишь огорчает современная культура, где мы так легкомысленно относимся к мужскому стыду.

Когда даже маркиза Долорис высказывает обеспокоенность ситуацией, в которой моего мужа просто открыто дразнят, я как жена не могу просто сидеть и молчать.

— Пожалуйста, не дразните его слишком. Разве вы уже забыли, что мой муж — сдержанный ингестанец?

— Но до этого он же носкэйнец.

Графиня Дюбон тут же быстро возразила и с торжествующим видом продолжила, будто её возражение застало всех врасплох.

— Носкэйны, знаете ли, любят такие едкие шутки, которым нам, юным дамам, и не подражать. То, что мы тут его дразним — это, наверное, даже и не дразнение по его меркам.

Но всё равно…

— Каган не такой.

Я думала, насколько он вежливый и добрый человек, но при этом чувствовала, как мой голос звучал неуверенно и постепенно угасал.

— Ах…

— Вы, похоже, просто пока ещё не знаете, потому что молодая жена.

— Говорить: «Мой муж не такой», — это тоже вполне мило, дамы.

— Каган правда не такой.

Я повторила уже более твёрдым тоном, будто пытаясь убедить саму себя. И тут Каган, который до этого сидел немного ссутулившись, как будто душа его покинула, выпрямился.

— Если я мешаю, я могу уйти.

— Нет-нет! Мы дразнили просто потому, что вы такие милые!

— Простите, герцог. Если вы обиделись, приносим извинения.

— Ну всё, хватит шуток. Давайте поможем нашему новобрачному сохранить достоинство перед молодой женой.

— Как насчёт того, чтобы в знак извинения выделить сегодня для герцогини Вэйривер отдельную спальню в флигеле, госпожа?

То ли извиняются, то ли снова насмехаются.

Каган, кажется, окончательно решил игнорировать их взгляды. Он развернулся спиной к остальным и немного повернулся ко мне. Я молча смотрела на него, потом наклонилась вперёд.

И прошептала ему на ухо:

— Знаете, какой подарок я получила утром от графини Дюбон? Вы, наверное, не поверите.

Каган не смотрел на меня в упор, а лишь разглядывал бокал с шампанским в руке. Я склонила голову, заглядывая ему в лицо, стараясь поймать взгляд. Только тогда он встретился со мной глазами, облизнул губы и сказал:

— Похоже, вам попался хороший подарок.

Сладкий аромат, от которого можно опьянеть.

— Да. Очень хороший.

Похоже, в конце концов, я ничем не отличаюсь от других женщин вроде Лауги.

Мне всё чаще хочется поддразнивать своего наивного мужа.

— И, кстати, сказали, что это подарок с любовью. Когда он будет готов — первым делом покажу его вам.

Раз уж он решил, что всё идёт по его плану, пусть хоть немного порадуется. Я тоже немного помогу ему в его интриге.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

– Ай-ай, герцог! Вот вы где, оказывается!

Запыхавшись, спустя некоторое время вбежал лорд Файон, скомканно поправляя рукава.

– Эх... Говорят, что пыл и дар человеческий не всегда идут рука об руку, но разве такое слыхано – пятеро мужчин, и ни один не сумел добыть хотя бы одного оленя! Я же велел: хоть бы старого, на ужин годного, поймали и вернулись, а то ведь стыдно...

Тем временем завершилась последняя мелодия, сопровождавшая утренний музыкальный обед.

Гости, сбившись в пары и небольшие группы, начали покидать гостиную.

Я жестом отправила Кагана наверх и окликнула графиню Рикейт – как и обещала, чтобы поведать ей правду. На душе было светло: вместо заранее запланированного «недоразумения», я могла рассказать чистую истину.

– Мой супруг оставил мой подарок у графини Дюбон, – сказала я мягко.

– Господи! – выдохнула графиня, прижимая руки к груди, будто подарок предназначался ей самой.

– Он просил держать это в тайне... но графиня Дюбон выложила мне всё без остатка. Даже этот его «секрет»!

Я также упомянула о «другом свидетеле» – об этом мне стало известно в экипаже, за мороженым. Возможно, графиня Рикейт и не знала, что в ту ночь, когда Каган пришёл к графине Дюбон, сам граф Дюбон уже находился в её покоях – пришёл лечь с супругой.

Каган, поначалу намеревавшийся лишь перекинуться с нею парой слов у дверей, был сам приглашён в комнату графом.

– Вот уж поистине свободные нравы у супругов Дюбон, – заметила я с улыбкой. – А я, боясь побеспокоить других, отправила мужа спать одного...

– Как же это чудесно. Просто облегчение на сердце.

Графиня Рикейт несколько раз повторила уже произнесённые извинения, с каждым разом всё более искренне, а затем, сияя, поднялась по лестнице.

На мгновение мой взгляд пересёкся с глазами маркизы Долорес, стоявшей на верхней площадке. Видимо, она поджидала графиню. Я вежливо кивнула ей, после чего поднялась в свои покои переодеваться.

Мирный, лениво текущий день пролетел, как во сне. Вместо дневного сна дамы собрали кружок – декламировали авторские стихи, пели гимны и старинные баллады, обсуждали предстоящую благотворительную ярмарку в Файоне, осеннее собрание лордов, а также долгожданный зимний бал в Вэйривере.

Хотя дни раннего лета уже заметно удлинились, сумерки опустились словно по мановению волшебной руки – вдруг и без предупреждения.

– Это я, Руэн, – раздался стук в дверь.

Я как раз переоделась в ночную рубашку и распустила волосы, когда услышала его голос.

– Заходи, Каган.

– Ты ещё не легла?

– Я сегодня кое-чему научилась, – с лёгкой улыбкой ответила я, чувствуя, как в груди поднимается тёплая волна воспоминаний.

«Да... Иногда самые простые вещи – это и есть настоящее открытие», – подумала я и взглянула на него с неожиданной мягкостью.

Я перекинула прядь волос за плечо и потянула его за руку. Кровать была аккуратно застелена. Сегодня я послушно разложила все книги на столе.

— В последнее время, кажется, в супружеских кружках не считается особенно невежливым звать мужа в постель...

Не успела я договорить, как он накрыл мои губы поцелуем. Я ещё сильнее притянула его руку, прижимая его к себе.

Прошло всего два дня. Но мне казалось, будто прошли недели, как я его не чувствовала. Я глубоко вдохнула, словно пыталась заполнить себя его дыханием и запахом тела. Я не упрекнула его, когда он нетерпеливо начал стягивать с меня платье, а просто молча обвила руками его шею.

Наступило утро третьего дня в Файоне.

Вернее, оно почти и не наступило.

Даже после рассвета небо было затянуто плотными тучами, и все так крепко спали, что никто не заметил, как наступило утро. Начавшийся ещё с вечера дождь всё не прекращался. Казалось, будто он утихает, но через мгновение снова срывался с такой силой, словно кто-то выливал воду вёдрами.

После обеда дамы снова собрались в гостиной и обсуждали последние тенденции в сфере благотворительности и сборов средств. Из-за того, что выйти на прогулку было невозможно, и все были вынуждены оставаться внутри, тело ломило, и все чувствовали вялость и усталость.

Вспышка молнии ослепила комнату, и следом раздался грохот грома. Особняк моментально погрузился в густую темноту, а звук дождя стал таким громким, что напоминал водопад.

Испуганные дамы одновременно обернулись к окну, но за плотными тучами невозможно было разглядеть ничего, кроме чёрного неба без единой звезды.

— Давным-давно... — в этот момент кто-то заговорил нарочито зловещим, приглушённым голосом.

За этим последовал сдавленный женский вскрик.

— Не надо! Я же потом всю ночь спать не смогу!

Маркиза Дженоа запротестовала, всем телом качнувшись, словно обиженный ребёнок, и женщины, чьи лица только что выглядели усталыми, засмеялись. Конечно же, больше всех хохотала графиня Дюбон. Все были уверены, что зловещий голос принадлежал именно ей.

Но даже смех быстро утих. Грохот неба был столь силён, что заглушал любую мирную беседу.

— Вот уж, каждый раз, как я приезжаю — начинается, — графиня Дюбон прикрыла рот веером и зевнула.

— Уверена, что на юге сейчас и вовсе хуже, — осторожно произнесла графиня Рикейт, бросая тревожные взгляды в окно.

«Интересно, как там в Вэйривере? И там, должно быть, нелётная погода...» — Я задумалась, и в груди вдруг отозвалась смутная, тянущая тоска.

«Неужели я уже начала воспринимать то место как свой дом?..» — Наверное, теперь я чуть лучше понимала чувства родителей, скучающих по оставленному дома ребёнку.

— Ох-х...

Со стороны входной двери послышался звук. Мужчины, промокшие до нитки, с гулом ввалились в гостиную. Даже в дождевиках все они выглядели так, словно окунулись в пруд. Лишь Каган остался почти сухим — не надевший ни плаща, ни капюшона. Видимо, он до последнего оставался под навесом или в помещении и присоединился к ним только в самом конце.

Каган вошёл последним. Когда наши взгляды встретились, он чуть наклонил голову. Это был не просто кивок, а вежливый молчаливый поклон — как будто мы не делили только что обед, а впервые встречались в этот день.

Иногда он бывает таким. Словно между нами нет брака — только долг рыцаря перед дамой. И мне, как всегда, оставалось лишь слабо усмехнуться.

— Ах, милые наши господа, когда они только успели выйти? Ни минуты на месте не сидят, — заметила одна из дам с добродушным упрёком.

— Вчера и оленя не поймали, — отозвался один из мужчин, — вот и подумали: может, хоть рыбы наловим. Но при такой погоде — шиш да маленько... Апчхи!

— Простудитесь ещё, право. Быстро — переодеться и волосы просушить! — всполошилась одна из женщин.

— Подумаешь, лето ведь. Пустяки, — отмахнулся кто-то, но уже поднимался по лестнице.

— Давайте-давайте, живо, — скомандовали дамы, вставая и чуть ли не погоняя мужей вверх по лестнице, будто овец в загон.

Слуги тем временем уже вовсю суетились — вытирали грязный пол, раскладывали сухие полотенца и подготавливали перемену одежды.

Вскоре только дамы снова вернулись в гостиную и лениво устроились на диванах. Маркиза Дженоа и графиня Рикейт жались друг к другу — утверждали, что из-за грома боятся оставаться в комнате в одиночку.

— Лорд, вы здесь? — донёсся голос из-за двери.

Вскоре в комнату вошёл статный мужчина в синем мундире. За поясом у него висел меч.

— В чём дело, сэр Нокс? Его Светлость ушёл переодеваться, — обратилась к нему хозяйка дома, леди Файон, откладывая начатое вязание летнего платка.

Сэр Нокс, которого она так назвала, оглядел нас всех с головы до ног, затем нервно провёл языком по губам. В его взгляде сквозила тревога. Он казался неуверенным, даже неуклюжим. А юный оруженосец позади него топтался на месте, будто не находил себе покоя.

— По вопросам обороны... у меня срочный доклад. С вашего позволения, можно ли говорить об этом здесь?

Это означало, что возникла деликатная ситуация, не предназначенная для чужих ушей.

Дамы, уловив тревожный тон, обменялись взглядами и поспешно выпрямили было лениво откинутые спины.

— Ммм? Сэр Нокс, неужели случилось что-то серьёзное?

Как раз в этот момент с лестницы спустился лорд поместья. За ним один за другим начали подтягиваться и другие мужчины. Кагана среди них не было.

— Мне нужно доложить вам с глазу на глаз, милорд.

— Хорошо. Пойдёмте.

— Я тоже пойду, дорогой.

Леди последовала за супругом и рыцарем в холл.

Гости, до сих пор молчаливо наблюдавшие за происходящим, тут же зашумели. Графиня Рикейт, бледнея, провела ладонью по щеке и пробормотала:

— Что бы это могло быть? Лишь бы никто не пострадал от молнии…

— Не нужно накаркать, графиня, — с упрёком бросила другая.

— Может, обрушилась крыша у коровника? В прошлом году в Дженоа в такую же погоду был ужасный переполох.

— Да просто пруд, наверно, вышел из берегов. Что тут такого?

— А может, это сообщение о том, что из-за ливня затопило дорогу.

«Нет. Это не то», — подумала я. — «Если бы дело было в какой-то там воде, рыцарь не выглядел бы таким взволнованным. И не дожидался бы лорда у всех на виду. Просто все говорят это, чтобы разрядить атмосферу, но и сами всё прекрасно понимают».

— Здесь же недалеко Лес Туманов, — осторожно заметил граф Дюбон. — В такую погоду, я слышал, чудовища могут спуститься почти к самому подножию горы. Возможно, речь об этом.

Он решил сказать правду, потому что атмосфера в комнате становилась всё тревожнее, и гости начали явственно волноваться из-за затянувшегося разговора между лордом, леди и рыцарем.

— Не волнуйтесь, — попыталась улыбнуться одна из дам. — Вокруг особняка установлены защитные барьеры. Они не позволят тварям приблизиться.

Но даже в её улыбке читалась тревога. Говорили, что чудища, способные появиться в людных местах, были не опаснее сторожевых псов, которых держали в поместье Аролз. И всё же страх перед неизвестным порождал куда больше ужаса, чем встреча даже с самой злобной собакой.

Вскоре лорд вернулся. Он был бледен, и лица остальных гостей побледнели вместе с ним. Леди с ним не вошла — вскоре послышался шум открывающейся входной двери и шаги, спешно удаляющиеся куда-то прочь вглубь особняка.

— Супруга пошла навестить раненых. Похоже, наши рыцари немного пострадали, — пояснил он.

— Ранены?! — первой отозвалась графиня Дюбон. — Это… чудовище?

Лорд коротко кивнул:

— Да. Одно из них спустилось до самого пастбища позади поместья.

— О Боже...

— Всё ли в порядке? Существо… оно схвачено?

— А как же раненые? Если миледи так поспешила к ним, значит, травмы были серьёзными?

Гости наперебой бросались с вопросами. Взмахом обеих рук лорд постарался успокоить всех:

— К счастью, тяжёлых ран нет. Но... — Он замолчал и резко поднял голову.

Я тоже, неосознанно, обернулась в ту же сторону. Остальные дамы сделали то же самое.

Каган спускался по лестнице, чуть позади остальных. Его взгляд нашёл меня первым. «Ты всё слышала», — как будто говорили его глаза. Холодный, острый взгляд, как у воина перед боем. И вскоре он перевёл его с меня на лорда поместья.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Это было чувство облегчения или тревоги? Я сглотнула всухую и выпрямилась, сев ровно. Вскоре Каган медленно обошёл диван сзади и сел рядом со мной. Под его тяжестью подушка под нами слегка просела. Он без колебаний сел очень близко и накрыл тыльную сторону моей руки своей тёплой и большой ладонью.

— В любом случае...

Лорд продолжил прерванную речь.

— Говорят, до сих пор не поймали. Сейчас он всё ещё не покидает окрестности ограды. Этот человек — бывший элитный наёмник, который завоевал хорошую репутацию, работая с нашим орденом в Носке, и даже он не смог ничего поделать...

— Боже мой...

— Разве это не серьёзно?

Гости начали шуметь. То, что лорд сказал, чтобы успокоить атмосферу, было тем же, что я уже слышала от графини Дюбон.

— Конечно, этот особняк находится в безопасности, дамы и господа. Вся территория, начиная с пастбища и до здания, окружена особым барьером с магическими камнями. Именно поэтому тот монстр не может пересечь забор и остановился. Он не возвращается в лес, так что нужно придумать, как его прогнать, но в любом случае здесь безопасно, так что не стоит слишком беспокоиться.

— Барьер надёжен? Монстр точно не сможет прорваться?

— Да, он надёжен. Когда моя мать впервые обнаружила шахту с драгоценными камнями, она вложила почти все полученные деньги в создание этой системы защиты.

— Было бы хорошо, если бы монстр просто ушёл. Но если даже рыцари с ним не справляются, как мы его прогоним?

— Тем более он уже попробовал человеческую кровь...

Гости продолжали волноваться, переполненные страхом, и лорд почти что был готов заплакать, пытаясь их успокоить и обдумывая дальнейшие действия.

— Простите, что доставил беспокойство таким ценным гостям. За свои 40 лет жизни в Паионе я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным, и мне очень неловко.

Платок, который он уже не раз доставал из внутреннего кармана пиджака, был мокрым и измятым.

— Я встречусь с командиром рыцарей, — спокойно сказал Каган.

Я почти инстинктивно сжала его руку. Его пальцы, уже находившиеся в моей ладони, не пытались выскользнуть. Его большой палец мягко поглаживал тыльную сторону моей руки, словно пытаясь меня успокоить.

— Я выслушаю детали и потом решу, что делать.

Он говорил, глядя на лорда, но звучало так, словно обращался ко мне — как будто хотел сказать, что не примет решение самовольно.

— О, если вы, герцог, дадите совет, это будет большая помощь!

Глядя на радостное лицо лорда, я почувствовала стыд, который невозможно было выразить словами.

Ведь Каган — рыцарь. Рыцарь, о котором говорят, что он может победить даже самое сильное на сегодняшний день чудовище. А я... я волновалась, что такой человек захочет защищать людей?

— Сэр Нокс.

Все втайне надеялись, что он выступит вперёд.

Когда кто-то падает от боли, а рядом оказывается врач, естественно ожидать, что он поможет. Это не вопрос приличия. Если появляется опасный монстр, и поблизости есть рыцарь — вполне естественно надеяться, что он вмешается.

Рыцарь обязан выступать вперёд. Тот, кто не делает этого, не имеет права называться рыцарем.

Я слегка погладила руку Кагана. Тёплая и большая рука. Сильная рука.

С облегчением отпустила его.

— Вы звали, милорд?

Рыцарь, по-видимому, дожидался в вестибюле и сразу же вошёл в гостиную, едва лорд его позвал. Было ясно, кого он ждал. Мне следовало бы сразу же позвать Кагана ради всех присутствующих.

— Это герцог Вэйривера. Каган Стейнвей, герцог Вэйривера. Уверен, сэр Нокс слышал о нём.

Лорд кратко представил двух рыцарей.

Сэр Нокс, похоже, прекрасно знал о Кагане. Потому и ждал его.

— Похоже, это был один из уртосов, которых я видел в Носке. Тело покрыто коричневой шерстью, лицо похоже на медвежье, а вокруг шеи — рога, расходящиеся в стороны.

Каган, слушая его у входа в гостиную, слегка приподнял одну бровь.

— В Пайоне начали появляться чудовища среднего класса?

— Нет, дело не только в этом...

Рыцарь запнулся и взглянул в сторону гостей. Каган, будто ничего особенного не происходило, легко подбодрил его:

— Всё в порядке. Говори.

— Это существо вело себя как чудовище высокого класса. Оно наблюдало за происходящим за оградой, словно ища слабое место в барьере.

Среди гостей, притворяющихся занятыми и будто не слушающих, стало так тихо, что не слышно было даже дыхания.

— Конечно, мы ежедневно тщательно проверяем барьер, так что с ним всё в порядке, но само поведение этого существа вызывает беспокойство. Наш капитан тоже когда-то сражался с монстрами высшего ранга в Носке, но был повержен с первого же удара. Остальные даже не успели что-либо предпринять.

— Хорошо, что барьер надёжно проверяется.

Каган равнодушно продолжил:

— Если это уртос с такой силой да ещё и способный понимать, как устроен барьер, он вполне может попытаться его прорвать.

Несколько дам вздохнули поглубже. Графиня Рикейт зажмурилась и начала дрожащим голосом что-то шептать:

— О, Кеор, наш меч и щит…

— Я схожу туда.

Как только Каган произнёс это, все гости, до того опустившие головы, одновременно подняли их.

— Я не буду безрассудствовать.

О сожалении из-за собственной трусости я уже подумала. Не было смысла глупо тянуть время. Я хотела лишь получить одно обещание.

— Ни в коем случае.

Чтобы он ни в коем случае не рисковал собой.

Это было всё.

— Можно ли взять меч?

— Да. Мы одолжим вам меч нашего капитана.

Вскоре голоса и шаги двух мужчин окончательно отдалились от нас. Потом снова раздался звук открывающейся входной двери, и дождь на мгновение хлынул громче, затем вновь затих.

Как нарочно — именно в такую погоду.

Я посмотрела в окно и поднялась.

Говорили, что есть раненые. Хотелось хоть чем-то помочь, но если я начну просто так ходить туда-сюда, это лишь доставит неудобства лорду и его супруге. В замке Пайон, чей уровень богатства сопоставим с домом Стейнвей, наверняка нет недостатка в медицинском персонале.

— Раз уж Каган пошёл, всё будет в порядке. Монстров, сильнее него, почти не бывает.

Моя собственная фраза, словно я невольно признала и самого Кагана за монстра, показалась мне забавной, и я тихонько усмехнулась. Люди посмотрели на меня с неуверенными улыбками, не зная, смеяться им или плакать.

Лорд бесчисленное количество раз открывал и закрывал входную дверь, постоянно выходя и возвращаясь. Его супруга тоже вскоре вернулась, сообщив, что состояние раненых не так уж плохо.

Мы почти в полном молчании разделили ужин. Праздничные блюда были убраны. Первоначально запланированное меню наверняка было куда роскошнее. Внимание к тому, что Каган даже не сможет поесть, чувствовалось, и я поблагодарила леди взглядом.

Когда ужин закончился, казалось, будто прошли целые сутки. Я даже не поняла, как еда попала мне в горло. Будто прошло несколько дней, в которых утро никогда не наступит.

— Пожалуйста, постарайтесь хорошенько отдохнуть. Если появятся новости, я сразу сообщу, — сказал лорд, снова надевая ещё не высохший дождевик.

Я, уже направлявшаяся к спальне, остановилась.

— Прошу, и вы немного отдохните. Рыцари же придут с докладом. Вам будет лучше немного поспать, если хотите завтра заняться последствиями.

— Нет, как я могу отдыхать? Я и так уже побеспокоил герцога без всякого стеснения...

Нет. То, что рыцарь защищает людей — это не нечто подобное. Это такая же естественная обязанность, как для лекаря — лечить больных, а, точнее, как для дворянина — оказывать благотворительность. Это его само собой разумеющаяся миссия. Благодарность — можно принять. Но извинения — нет.

К тому же Каган ушёл вовсе не на охоту, от которой он может устать или устать.

Так же как принц Зик ловит рыбу с искусной лёгкостью, Каган с лёгкостью охотится на чудовищ.

И как рыба не может причинить вреда принцу Зику, так и Кагану...

— Думаю, он вернётся до рассвета.

Наверное, Мила была права. Что настоящих рыцарей уже не осталось. Что и настоящих дворян тоже нет. Хотя наполовину она говорила это, хвастаясь: мол, только её господин — настоящий рыцарь, а её госпожа — настоящая дворянка.

Похоже, в этом поколении дворяне стали немного по-другому проявлять свою учтивость, чем те, о которых учили меня родители. Теперь, когда рыцарь выходит на бой с чудовищем, дворяне испытывают чувство вины перед его супругой.

А я всего лишь хотела, чтобы они по-настоящему гордились им и поддержали его.

— Не переживайте так. К его достижениям просто прибавится ещё одно, пусть и скромное, — сказала я, как будто с пафосом идеалистки, и взбежала по лестнице.

Спальню мягко освещала лампа на масле, стоявшая на столике. Рядом с ней лежали три книги, которые я положила туда заранее.

Я была женой рыцаря. Женой, уважающей и гордящейся своим мужем-рыцарем. Поэтому, даже если он будет снова и снова бросаться в опасность ради защиты других, я должна буду каждый раз стойко заниматься своим делом и ждать его.

Потому что у меня тоже есть своя важная роль. Чтобы, когда он вернётся — или даже если не вернётся — я могла сделать всё, что только мне под силу ради него.

Даже если он не вернётся... У него есть жена, которая сохранит всё, что он оставил.

Я взяла одну из книг, прислонилась к изголовью кровати. По какой-то причине всё расплывалось перед глазами. Я вытерла глаза рукавом и перевернула страницу.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

Я отложила книгу в сторону. Вернувшись к столу, взяла другую — ту самую, чтение которой прервала вчера в карете. Осторожно вынула закладку, зажатую на нужной странице, и принялась медленно перелистывать.

«...Даже у чудовищ есть слабые места, смертельные уязвимости».

Моя рука застыла на месте.

«Большинство чудовищ, обитающих на суше, имеют строение тела, практически неотличимое от строения обычных животных. Так же и внешне — они напоминают зверей. Если перерезать им горло или пронзить сердце, они умирают. Просто их кожа крепче, панцири толще, а рога прочнее, чем у других существ — они прикрывают самые уязвимые зоны...»

Наверняка Каган знает это лучше меня, — мелькнуло у меня в голове.

Я перевернула страницу. Вторая часть книги начиналась в ином тоне — курсивом, словно автор хотел, чтобы читатель почувствовал, как повествование входит в новую фазу.

«Принц Элтеи видел этот момент сотни, тысячи раз во снах. И теперь он был готов — полностью готов — воплотить в реальность мучительные видения, которые возвращались вновь и вновь, словно бесконечный цикл. После этого дня он больше никогда не будет видеть снов.»

История древнего героя, о котором я прежде и не слышала, почему-то сразу привлекла моё внимание. Стиль повествования показался мне смутно знакомым — как будто я уже когда-то читала нечто подобное.

«Великий меч, породивший легенду о герое, был заброшен далеко в болота. Принц медленно протянул руку за спину и извлёк стрелу из колчана. Её наконечник был выкован из фиолетового алмаза — того самого, что столь почитали рыцари и благородные дамы. Но в этот момент принц не думал ни о славе, ни о красоте. Его взгляд был сосредоточен только на чудовище. Он надел стрелу на тетиву, натянул лук. И в ту же секунду два цвета — фиолетовый алмаз и кроваво-красные глаза чудовища — слились в одной точке его зрения.»

Это была история королевской семьи.

Она поразительно напоминала сцену из легенды о том, как древний принц Тайгаэна одолел короля чудовищ.

«Чудовище не попыталось увернуться. Слишком просто. Настолько, что принц, быть может, должен был усомниться в собственных глазах. То самое существо, которое раньше исчезало в одно мгновение, рассыпаясь словно туман, теперь даже не моргнуло при виде направленного на него острия стрелы.»

В груди заиграла слабая, едва уловимая боль.

«Так король чудовищ умер второй раз.»

Я отложила книгу.

Сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в висках — каждый удар словно эхом звучал в самой глубине сознания.

Как подтверждала книга, человечество всегда выходило победителем из борьбы с чудовищами. Я узнала о специальных видах оружия и тайнах их уничтожения. И теперь, когда эти знания бережно перенесены на страницы, люди с каждым днём становятся всё лучше защищёнными от надвигающейся угрозы.

А Каган… Он человек, что ни разу не потерпел поражения от чудовищ.

Пока что.

Но что насчёт короля чудовищ? Он, наверное, тоже никогда не уступал — до той самой роковой минуты, когда был повержен стрелой из фиолетового алмаза, выпущенной принцем Элтеи и принцем Тайгаэна.

— Хватит об этом думать, — прошептала я себе, будто желая прогнать назойливые образы.

Я аккуратно захлопнула книгу и опустилась к комоду у изножья кровати. Достала оттуда небольшую круглую сумку из плотной кожи — спрятанную, словно редкую ценность, — и вновь устроилась на постели.

Материал сумки был крепким, основательным, но внутри она была выстлана чем-то мягким, словно бархатной подушкой. Ослабив шнурок, я раскрыла её, и в ту же минуту мой молитвенный талисман засиял тёплым, ласковым светом.

— Хаа… — сорвался с губ вздох облегчения.

Этот талисман был со мной с самого детства — как любимая игрушка, как что-то родное, тёплое, оберегающее. Он дарил мне чувство уюта, словно родное одеяло, пахнущее домом. Я крепко сжала его в ладонях, сделала глубокий вдох… и, наконец, почувствовала, как тревога понемногу отступает. Сердце билось уже не так яростно.

Если бы не та сумка, которую одолжила мне Джуди, я бы и не подумала взять талисман с собой. Именно она, искренне верующая женщина, задала мне этот вопрос — мягко, почти на ушко:

— Герцогиня, а вы взяли молитвенный талисман с собой? В Пайоне ведь нет католических часовен… или хотя бы молитвенных комнат?

— Да. Но если я возьму его с собой и случайно разобью… это будет настоящая беда, — ответила я тогда, чуть нахмурившись.

Джуди моргнула — кажется, мои слова показались ей странными. Затем, чуть покраснев, произнесла:

— Но ведь любую вещь можно разбить, если не повезёт. Думаю… те, кто подарил вам этот талисман, не станут огорчаться, если с ним что-то случится. Главное — чтобы вы, даже проведя пять дней в чужом месте, могли молиться спокойно и находить в этом утешение.

И она была права.

Я уверена, мои родители подумали бы так же.

Джуди подарила мне сумку, которую сделала сама — прочную, из толстой кожи, круглой формы. Учтя всю заботу и труд, вложенные в неё, я не могла просто так принять её подарок.

Тогда она умело выставила условие — чтобы я помогла с финансированием изготовления сумок для меня и Кагана.

Я закрыла глаза, готовясь помолиться, но вместо богини из моих уст неожиданно вырвалось имя мамы. Тёплое чувство окутало сердце, и я слегка улыбнулась.

Как ребёнок, который обнимает любимое старое одеяло, я прижала к себе старинный кристалл. Он был чуть меньше мяча для игры — когда я сжимала его двумя руками, немного пространства оставалось. Иногда я катала его по дивану, словно играя в мяч.

— Пожалуйста, защитите Кагана, — прошептала я.

Честно говоря, такая молитва — это не совсем правильно. Как говорил наследный принц, это злоупотребление властью ради личных целей. Ведь молитва в Ингестане — не ради собственных желаний.

Но у меня не было никакой власти, которой следовало бы опасаться злоупотреблять. Если бы я была наследницей Бога, тогда, конечно, пришлось бы проявлять осторожность, как у наследного принца.

«Пожалуйста, защитите Кагана, рыцарей и Пайон.»

Я понимала, что бояться вовсе не стоит. Я знала, что чудовище, появившееся в этом особняке, слабее Кагана. Возможно, я даже могла бы подойти достаточно близко к чудовищу, что появилось на пастбище, и бросить ему пищу, если бы нужно было.

Но почему же я так страшусь? От чего именно я боюсь — я сама не могла понять. Лежа на кровати, я отчаянно взывала к имени Бога.

Сколько прошло времени, я и сама не знала.

Вдруг раздался лёгкий стук в дверь. Я мгновенно подняла голову.

— Это я, герцогиня, — послышался осторожный, почти шепчущий голос.

— Графиня Дюбон? — спросила я.

Чтобы молитвенный талисман не упал, я укрыла его одеялом и пошла открывать дверь.

— Почему вы не спите в это время? — спросила я.

Она, как только я пригласила войти, поспешила к кровати быстрыми шагами, с ноткой упрёка произнеся:

— Как же мне уснуть? Я пришла помолиться с вами, держа вашу руку. Пусть наша вера и отличается, но, в конце концов, она происходит из одного корня, не так ли? Хотя, если честно, мне это не так уж важно.

— Лауга, — я улыбнулась — смесью тепла и лёгкой насмешки.

Она опустила глаза и застенчиво сжала губы.

— Правда, моя вера немного поверхностна. Может, моя молитва и не очень поможет.

— Какая разница? Ты всегда помогаешь мне, Лауга.

— Хе-хе.

Я усадила графиню Дюбон на кровать и собиралась убрать молитвенный талисман, отодвинув одеяло.

В этот момент послышался новый стук в дверь.

— Герцогиня, вы дома? Это Адель...

Графиня Дюбон вскочила и, как хозяйка дома, быстро подошла к двери и открыла её.

Графиня Рикейт вся в слезах, с дрожащими руками, сложенными на груди, смотрела по очереди на нас.

— Позвольте и мне присоединиться. На самом деле моя мать тоже из Ингестана. Сегодня я тоже помолюсь богине Иокаса ради герцога. Можно, да?

Я невольно нахмурилась и рассмеялась.

— Нет, не стоит так сильно волноваться.

К тому моменту я уже стала самой спокойной из трёх.

— Верьте в Кагана, дамы.

Только тогда в моём сердце, казалось, зародилась настоящая вера. Вера в его безопасность.

— Он тот, кто после того, как подробно узнал о чудовище, вышел с одним лишь мечом. В неудобном костюме без доспехов. Такой усердный и осторожный ветеран вряд ли станет кичиться.

Хотя с самого начала мой разум говорил мне так, я не могла избавиться от тревоги. Боялась, что с ним что-то случится. Но когда увидела напуганное лицо графини Рикейт, как будто пришла в себя.

Как будто увидела в зеркале своё собственное бессилие.

— Спасибо, графиня Рикейт. Сюда...

— Ах?

Я собиралась помолиться кратко и уложить обеих дам спать.

— А что это?

Графиня Рикейт, и без того с усталыми глазами, широко раскрыла их и указала на мою кровать.

— Что, паук? На кровати паук? Я ненавижу это, когда идёт дождь!

Графиня Дюбон не смотрела в сторону кровати и суетилась, тихо вскрикивая. Я обняла её за плечи и попыталась успокоить, осмотрела кровать.

— Ага.

Паука не было. На кровати спокойно лежал мой молитвенный талисман.

Я покраснела и поспешила убрать его.

— Кто-то вынул его, не думая, что я в комнате. Просто он помогает мне успокоиться.

— Понимаю, мадам!

Графиня Рикейт вдруг воскликнула и посмотрела на меня с восхищением.

— Вот оно что. Подарок, который герцог передал через графиню Дюбон…

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Нет, это не так… — начала я, пытаясь внести ясность.

— Это не то, — мягко возразила графиня Рикейт, — среди нас самая богатая фантазия, пожалуй, не у меня и не у графини Дюбон, а именно у меня.

— Как же! — восхищённо воскликнула она, — Я никогда не видела украшения с такой невероятной красотой и величиной. Даже представить не могу, каких усилий стоило герцогу Вэйриверу раздобыть этот драгоценный подарок. Как сильно он должен был любить свою супругу...

Я почувствовала, как напряжение немного спадало, но мои слова, призванные развеять недоразумение, похоже, породили новое.

— Я была легкомысленной и никчёмной, — всхлипнула она, будто не слыша меня.

— Нет, вы ошибаетесь... — попыталась я её прервать, но она уже снова начинала рыдать.

— Как же тяжело было герцогу оставить любимую жену и пойти сражаться с чудовищем? — с горечью сказала она, — А я… я безосновательно подозревала его в измене и даже доносила на герцогиню. Как мне теперь искупить этот грех?

— Что? Измена? Герцог Вэйривер?

— Нет, ничего подобного, Рауга. Нет, вы неправильно меня поняли, графиня Рикейт, — поспешила я объяснить, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля.

Я, сквозь напряжение, пыталась сгладить обстановку, пока мои собеседницы утопали в водовороте недоразумений. Но как только я слегка намекнула слово «чек», графиня Дюбон мгновенно поняла меня.

— Это не драгоценный камень, а молитвенный амулет, унаследованный мной от родителей, — сказала я с лёгкой гордостью, хотя это была вещь, которая не должна была вызывать ни гордость, ни стыд.

— Просто прекрасно обработанный кристалл, не так ли? — уточнила графиня Рикейт. — Очень красивый.

— Это как дневник, — объяснила я, — в котором ты каждый день проверяешь, верна ли ты себе и своим богам.

— Правда? — удивилась она.

«Да, мама, — подумала я, — это как старая тёплая, поношенная шаль.»

Показывать такую вещь посторонним было запрещено — ни хвастовство, ни стыд, — напоминала мама. Но сейчас я чувствовала себя так неловко, словно выставила на всеобщее обозрение свой дневник, и мечтала провалиться сквозь стену.

— Нет, герцогиня, — произнесла графиня Дюбон, — будучи почётным жителем Пайона, я обязана хоть немного разбираться в прозрачных и сверкающих вещах. Несмотря на стремительное развитие технологий обработки кристаллов…

Осторожно сев на край кровати, графиня Дюбон внимательно осмотрела амулет. Графиня Рикейт стояла у двери, сжав руки на груди, её лицо выражало ужас и отчаяние, словно она собиралась бежать.

— Так вот, герцогиня Вэйривер, — спустя некоторое время снова заговорила графиня Дюбон, её лицо, освещённое лишь тусклым светом лампы, казалось мрачным и загадочным, — здесь даже лампа не освещает, почему же амулет светится?

— Хм! — оба взгляда устремились ко мне, стоящей у изголовья кровати. Они были настолько пронзительными, будто требовали признаться в каком-то грехе. Я попыталась не встречаться с ними взглядом, но внезапно ощутила лёгкое замешательство.

Что ж, с графиней Дюбон всё понятно, — подумала я, — но почему так поражена графиня Рикейт? Ведь, будучи дочерью Ингестана, она должна хоть немного понимать о молитвенных амулетах.

Я тоже немного узнала об этом, наблюдая за молитвами мамы. Иногда амулет светился тускло, а порой — ослепительно ярко. Мама всегда улыбалась, когда амулет сиял особенно сильно.

В церкви не учат подробно о молитвенных амулетах. Официально признают лишь, что даже одинаково сделанные амулеты со временем могут отличаться в зависимости от человека, который ими пользуется. Иногда случаются непредсказуемые явления, которые создают загадочные различия.

И главное — не стоит спорить, какой амулет «лучше» или «хуже». Единственное правило — использовать их с добрыми намерениями, бережно и чисто.

Я осторожно произнесла то, что, казалось, знала не только я.

— Разве они не должны светиться изначально…?

Глаза графини Дюбон задрожали, словно услышав грозовой раскат в ночном небе.

— Светиться изначально? — переспросила она.

— Да, разве нет? — ответила я. — Я увидела его в таком виде с самого начала.

— Но… — неуверенно пробормотала графиня Рикейт, — у нас дома амулет не светился, и у моего дяди тоже.

Вдруг и я начала сомневаться.

— Может, дело в разных материалах?

Графиня Рикейт больше не говорила, её лицо словно помутнело от неизвестности. Я тоже почувствовала неуверенность.

— Этот амулет был сделан при императоре Лектэоне, — начала я, — слышала, что для бедных использовали разбитые и ненужные кристаллы, которые потом перерабатывали ученики мастеров. Но, возможно, тайно туда добавили особенный материал.

Я начинала сомневаться в своих словах, но всё же кивнула, соглашаясь с собой.

— Ах, может быть, так и есть!

Графиня Рикейт, напротив, просветлела и радостно захлопала в ладоши.

— Император Лектэон был великим правителем, очень любившим свой народ. Это вполне вероятно.

— Верно, — улыбнулась я, — и нам повезло, что моя бабушка тогда смогла приобрести именно этот амулет.

Она ответила мне широкой улыбкой.

— Да, это было по-настоящему удачное событие, герцогиня.

Хотя графиня Дюбон рядом смотрела на неё с искажённым лицом, словно не разделяя никакого сочувствия, графиня Рикейт бодро подошла и села на кровать.

— Добрые дела императора Лектэона глубоко тронули меня. Смотреть на этот сияющий кристалл добродетели так растрогало, что у меня даже слёзы на глазах наворачиваются.

— Но вы же всё это время не переставали плакать.

— А вот шутливое замечание графини Дюбон заставило графиню Рикейт смущённо протереть глаза и улыбнуться. Затем она глубоко вдохнула и сложила руки.

— Теперь я уже не боюсь.

Она по католическому обычаю поцеловала кончик указательного пальца и протянула обе руки мне и графине Дюбон.

— Со мной рядом две добрые дамы, — сказала она, — сердце императора Лектэона, любившего народ Виатчера, со мной, а ещё богиня Иокаса, что благословила нашего герцога Вэйривера.

— И всё, что есть внутри и снаружи мира, тоже с графиней Рикейт. Я верю в это.

Графиня Дюбон, резко оборвав длинную речь, взяла за руки меня и графиню Рикейт и добавила:

— Извините, но я на самом деле быстро засыпаю на скучных молитвах.

— …Понятно. Думаю, лучше молиться каждому про себя.

Графиня Рикейт неловко кивнула.

В тот день, когда мир погрузился в кромешную тьму и яростно разразилась гроза, разбудившая души всех, мой муж, с которым мы были в браке меньше полугода, ушёл сражаться с монстром.

Но рядом со мной были те, кто обещал молиться вместе, когда я не могла уснуть. Драгоценная вещь, переданная мне мамой, и сумка, которую без остатка отдала мне служанка, придавали мне силы. Тёплая энергия, что перетекала в меня через сжатые руки, давала огромную поддержку.

Я не молилась о защите Кагана.

Я знала, о чём молиться.

— Моя богиня, даруй мне смелость защитить всё, что дорого тебе и мне, до самого конца.

Раннее утро, когда солнце только начинало освещать землю, казалось настоящим чудом. Небо, словно вновь открывшееся после долгой темноты, обнажило свой бирюзово-изумрудный простор, и вместе с ним засияло и озеро, принявшее прежнюю прозрачность. Лес, казавшийся мёртвым и чёрным после шторма, теперь переливался яркой зеленью. Всё вокруг сверкало ярче, чем до проливного дождя.

Люди, что с самого рассвета бродили по приёмной, ошеломлённо наблюдали за этим рассветом, а потом, словно заворожённые лучами солнца, вошедшими через распахнутую дверь, медленно направились в сад за домом, не спрашивая друг друга, куда идут. И всё же, словно по негласному соглашению, остановились там, где виднелся холм позади.

Я распрямилась после долгого сидения и глубоко вдохнула свежий воздух. Понаблюдав за напряжёнными лицами вокруг, слегка осторожно обратилась к лорду:

— Можно мне пойти на тот пастбище? Только так, чтобы не мешать вам, я хочу быть поближе.

— Но… — он замялся, не решаясь продолжить.

На самом деле, ему и не нужно было ничего отвечать.

— Лорд! — в этот момент раздался громкий голос, возвещающий долгожданную весть.

— Рыцари возвращаются! И герцог тоже!

— О, герцог уже вернулся!

— Где? Где же?

Пока я энергично поднимала подол платья, чтобы не мешал, пытаясь обогнать толпу, стремительно направлявшуюся к пастбищу,

— Смотрите, они уже здесь! — вдруг услышала я.

Вдалеке, перескочив через ограду, стремительной поступью словно в забеге, приближались двое мужчин.

Два рыцаря, словно обрамлённые сиянием солнца, ступали по газону в саду. Они были покрыты грязью с ног до головы, но лица их выглядели сравнительно бодрыми. Это было важнее, чем то, что они легко перепрыгнули высокий забор — они были живы и здоровы.

Когда рыцари подошли на расстояние, где можно было различить их лица, сэр Нокс поднял над головой предмет, который он принёс на плече — рог чудовища толщиной с его предплечье.

— О, кажется, мы поймали его!

— Ха-ха! — рассмеялся один из рыцарей. — Выйти с оружием и не поймать ни одной тварь — это удел неудачников вроде нас, правда?

Толпа, убедившись в победе и безопасности рыцарей, ответила благодарностями и громкими овациями. Лорд не удержался и подбежал, трогая рыцарей, проверяя, нет ли у них ран.

— Вы совершили великое дело, вы действительно потрудились, — говорили они, а тот, кто был с ними, словно скромничал, отвечая: — Ничего такого, всё в порядке.

Этот скромный мужчина остановился прямо передо мной.

Высокий, с широкой грудью, его лицо было запачкано грязью, что только придавало ему дикого шарма — истинный красавец.

— Я вернулся, Руэна, — мягко улыбнулся мне Каган.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Ты молодец, Каган.

Я на мгновение застыла, оценивая его целиком: улыбка здорового человека без единой царапины, уверенная, лёгкая походка, как всегда. Рука, которая без малейшего признака дискомфорта нежно коснулась моего подбородка. Только убедившись в его полном благополучии, я наконец позволила себе расслабиться.

— Я по-настоящему горжусь тобой, — прошептала я, накладывая свою ладонь на его.

Он осторожно убрал с моей руки свою испачканную землёй ладонь и слегка покраснел.

— Особых трудностей не было, — скромно ответил Каган.

От его упрямой скромности рассмеялись не только я, но и окружающие.

— В любом случае, спасибо, что сдержал своё обещание, — продолжила я. — Ты помнил о том, что не стоит перенапрягаться, даже когда меня нет рядом?

Скромные слова застряли у него на губах, и он, немного смущённый, стал играть с моими волосами. Той самой грязной рукой, которую когда-то считал столь нечистой, что запрещал мне к ней прикасаться.

— Ну что, давайте скорее заходите внутрь! Сегодня отдыхайте и наслаждайтесь щедрым угощением!

Господин усадьбы, обладая звонким и властным голосом, произнёс эти слова, и люди оживлённо последовали за ним в особняк. Лицам, словно освежённым ясным небом после дождя, тянулась длинная цепочка — я остановилась на мгновение.

Взгляд мой устремился к пастбищам, и я тихо произнесла короткую молитву. Нельзя отрицать — самая большая радость была в том, что дорогой мне человек цел и невредим. Где-то там, возможно, лежит мёртвое чудовище, и на деньги от продажи его рогов я тоже что-то обрету. Пусть меня обвиняют в лицемерии.

Но и тень сострадания к жизни, что тяжело истекла, я не желала отрицать. Когда вспоминала существо, к которому успела привязаться, сердце наполнялось сложными чувствами, которые я не хотела притворяться, будто их нет.

Я молилась, чтобы упавшее где-то там чудовище обрело покой.

Чтобы в конце пути была только мирная тишина. Несмотря ни на что, кем бы мы ни были друг для друга при жизни.

Похоже, повар сегодня решил превзойти самого себя — восполнить вчерашние упущения и удивить всех вдвойне. Такое изобилие блюд, что я боялась — не согнутся ли ножки стола под их тяжестью. Каждый из них был настоящим произведением искусства: даже посыпанный золотой пылью шоколадный торт переливался, словно ночное небо с мерцающими звёздами. К столу подали и огромные конфетные скульптуры, обычно предназначенные для особых торжеств.

По крайней мере, подготовка началась ещё с рассвета — чтобы отпраздновать победу. Это была не просто формальная обязанность, а выражение радости и искренней заботы, воплощённое в украшениях в виде звёзд и всадников на лошадях. Разве на кухне поместья не было тех, кто верил, что Каган и рыцари вернутся без серьёзных происшествий?

Каган сообщил лорду, что рассказал рыцарям по-своему, как правильно распорядиться телом чудовища. Он предложил похоронить останки в туманных лесах Пайона, что за задним холмом усадьбы, а рога собрать и оставить в Пайоне — это будет их доля.

— Нет, герцог, — лорд решительно покачал головой. — Наш командир рыцарей пал и не смог помочь, а я, будучи лордом, ничего не сделал. Рога мы продадим, а деньги направим в замок Элауно. Это естественно. Мы и так должны много благодарить вас.

— Спасибо, — быстро отверг Каган. — Если брать плату, то кажется, будто я наёмник.

Его неодобрительный тон вызвал смешки среди дам. Они с удовольствием обменивались взглядами, глядя то на меня, то на Кагана. Забавно, что все думают одинаково. Судя по всему, Каган действительно вел себя немного иначе только со мной.

— Всё же возьмите хотя бы пару рогов на память, герцог. Из них можно изготовить отличное оружие, и рыцари рода Штайнвей будут рады.

Каган, похоже, не хотел совсем игнорировать учтивость лорда, и ответил:

— Хорошо. Тогда возьму один.

Внезапно он посмотрел на меня и спросил:

— ...Может, и ты хочешь рог, Руана?

Дамы, за едой умолкшие, тут же взорвались возмущённым смехом и разговорами.

Я же лишь улыбнулась и посмотрела на Кагана.

— Мне не надо. Если когда-нибудь захочу оружие — скажу.

Моя реплика не была издёвкой, но он всё равно слегка покраснел.

— Просто спросил на всякий случай.

«Хотел ли он спросить, потому что знает, что я бережно храню чешую чудовища? Забавно и нелепо одновременно.»

Жёны, которые ещё за столом вели себя подчеркнуто сдержанно, стоило перейти в гостиную — и все маски тут же слетели. Они раскрыли свои истинные лица, а заодно — и боевую готовность.

И тогда началась настоящая атака… в мой адрес.

— А ты тоже хочешь рог, Руана? — с озорной улыбкой первой бросила реплику графиня Дюбон, или, проще говоря, Лауга. Она всегда была такой — дерзкой и неудержимой.

— У тебя ведь тоже есть большой и красивый рог, Руана! — добавила маркиза Дженоа, которая, несмотря на свой высокий титул, в такие моменты вела себя просто возмутительно.

— Пожалуйста, не волнуйтесь за меня, — с напускной торжественностью вмешалась леди Пайон. — Я никогда не отступлю, если речь идёт о защите вашего мира, моя Руана. Моя леди. Моя госпожа...

Она произнесла это так, будто читала отрывок из старинной баллады — с достоинством, с расстановкой, с искренней пафосной элегантностью.

«Не может быть... Она что, серьёзно?» — я едва удержалась от того, чтобы не уткнуться лицом в подушку. Единственным утешением было то, что леди Рикет, обычно поддразнивающая меня, на этот раз лишь тихо усмехалась.

— Прекратите все, прошу вас, — попыталась я сохранить остатки достоинства. — Перестаньте изображать моего мужа!

— О, леди! — громогласно продолжила Лауга. — Я готов одним ударом сокрушить любое чудовище своими мускулистыми руками, добыть для вас славу и вручить вам своё пылающее сердце, что бьётся в груди, полной силы!

«Спаси меня кто-нибудь...» — я тяжело вздохнула, махнула рукой и отошла в угол с книгой «Современный этикет для дам». В душе я была уверена: её автор, окажись он в этой гостиной, немедленно бы удалился с криком, что истинных леди здесь попросту нет.

— Эх… Лауга испортила всех за каких-то три дня, — пробормотала я, как мать, ругающая упрямого ребёнка. Та в ответ весело рассмеялась, не испытывая ни капли раскаяния.

Леди Пайон строго посмотрела на меня поверх очков и выразительно цокнула языком — как старшая сестра, глядящая на младшую, что опять натворила глупостей.

— Разумеется, всё всегда — Лауга виновата.

Теперь настала моя очередь.

— Но ведь это вы только что повторили за ней? “Ради защиты вашего мира...” Похоже, вы и сами тайно любите романтические романы.

— Раньше вы обе действительно казались настоящими леди и рыцарем, — с лёгким румянцем заметила графиня Рикет, одобрительно глядя на нас обеих.

— Романтика есть романтика, — философски подытожила она.

В этот момент впервые заговорила герцогиня Долорис. В её голосе, как всегда, звучала лёгкая ирония, но взгляд, оторвавшийся от книги, был неожиданно тёплым и направлен прямо на меня.

И эта тёплая мягкость вскоре отразилась и в её голосе:

— Как же иначе? Особенно если вспомнить, как герцогиня Вэйривер с удивительным великодушием простила оплошность моего неопытного кузена.

— Кузен? — переспросила графиня Рикет, словно подтверждая правдивость сказанного, и её лицо мгновенно залилось румянцем. Она с застенчивой улыбкой посмотрела на меня.

— Кроме того, у герцогини есть хрустальная молитвенная статуэтка, сияющая ярче, чем пламя в лампе, — добавила герцогиня Долорис, словно между прочим.

— О боже... — только и вырвалось у меня, когда на меня хлынул поток восхищённых взглядов.

Глаза дам, широко распахнутые от изумления, смотрели на меня так, будто я внезапно выросла в их глазах до статуса легенды.

— И, разумеется, нельзя не упомянуть о её утончённом хобби — чтении мифологических трудов самого Элкона, — заметила одна из них, кивая с уважением.

«Ах, ну нет... Это же совсем не так. Эти книги настолько тяжёлые, что я по полчаса разбираю один абзац!» — вспыхнула я про себя, смущённая и обезоруженная.

— Всё это, — с достоинством закончила герцогиня Долорис, — лишь подчёркивает редкую романтическую натуру нашей герцогини Вэйривер.

Когда её неторопливая, насыщенная похвалами речь, наконец, подошла к концу, я поняла, что оказалась в самом центре внимания. Под пристальным и доброжелательным — но всё же обжигающим — взглядом десятка дам, я внезапно почувствовала себя неловко.

«О, если бы можно было просто испариться», — с отчаянием подумала я.

— Вы читаете мифологию Элкона в оригинале? — воскликнула одна.

— Гений! — подхватила другая.

— Ужас, я всегда заваливала этот предмет в академии! — вздохнула третья, закатив глаза.

— А эта статуэтка... Она правда существует? Та самая, с кристаллами, что сияют ярче ламп? Можно её увидеть хоть раз?

— Теперь всё ясно... — многозначительно проговорила дама с седыми завитками у висков. — Герцогиня Вэйривер явно не какая-то там простушка из деревни.

— Она по-настоящему достойна быть рядом с таким строгим и утончённым герцогом!

— О, леди, вы истинная хозяйка замка! — добавила Лауга, с преувеличенной торжественностью.

«По ощущениям я была как младенец, которого вся округлая деревня признала вундеркиндом за то, что он произнёс “мама” в шесть месяцев», — мысленно простонала я.

— Пожалуй, графиня Рикет слишком щедро рассказывала о моих заслугах своей кузине, — наконец, выдавила я, пытаясь хоть как-то сбить градус восторга.

— Не преувеличила! — громко возразила графиня Дюбон, не дав мне и рта раскрыть. С отчётливым стуком она положила на стол иглу для вышивания, которой только что пользовалась, и резко поднялась.

— Разве я не говорила? Наша герцогиня Вэйривер — великая и выдающаяся! Упс… упс…

— Лауга, перестань меня дразнить! Или мне придётся применить силу? — я прищурилась, угрожающе скрестив руки.

— Герцог... Упс, простите, героиня со сверхсилой! — пропела она и прижала ладонь к груди с преувеличенной театральностью.

— Всё, заканчивай. У зайца до сих пор только уши, — вздохнула я и решительно зажала ей рот ладонями, чтобы хоть ненадолго прекратить этот поток безумства.

Она затихла... секунд на десять. А затем, сквозь мои пальцы, всё же умудрилась пробормотать, что я не только великая героиня, но и обладаю силой, способной затмить даже герцога Вэйривера.

«С этими дамами всё будет в порядке», — подумала я с лёгкой улыбкой.

Слова принца Зика действительно оказались правдой.

Мне невероятно повезло.

— Нет! Не оставляйте меня, дамы! Не уходите без меня! Уууух! — захныкала Лауга, словно потерянный щенок.

— Лауга, доделай уже зайца. Он ведь до сих пор только ушастый, — пожурила я, отстраняясь и отряхивая ладони.

На третий день, ранним утром, дороги Пайона наполнились элегантным грохотом колёс.

По широкому и тщательно вымощенному тракту одна за другой проезжали десятки роскошных карет. Кареты дома герцога Дженоа и графини Дюбон сверкали золотыми узорами и витиеватыми гравировками. Кареты домов Вэйривера и герцогини Долорис были утончённы: строгий, благородный дизайн, дорогие материалы, без излишеств. А вот экипаж графини Рикет — изящен, сдержан, словно отражение самой хозяйки.

На прощание господа обменивались рукопожатиями, дамы — объятиями и поцелуями в обе щеки.

— На осеннем собрании лордов мы ведь снова увидим герцогиню Вэйривер? — с надеждой спросили дамы.

— Конечно, — с улыбкой отозвалась я. — Мы непременно встретимся — не позднее осени.

— И, надеемся, уже с результатами вашего теста. Ведь делиться радостью — великое счастье!

— А как насчёт праздника в честь этого? Можно в Дюбоне, — предложила одна.

— Почему в Дюбоне? Лучше сразу в замке герцога! — немедленно возразила другая.

— Сестра, ну сколько можно ревновать к моей дружбе? — вздохнула Лауга, закатывая глаза.

«Как много у меня теперь соседей…» — с удивлением подумала я.

Не таких, как в Тесене — не тех, кого видишь случайно, проходя мимо в лавку. Эти были другими. Честными, шумными, слегка сумасшедшими — и, возможно, впервые в жизни — по-настоящему близкими.

— Берегите себя, друзья! — крикнула я им вслед, чувствуя, как сердце сжимается от странной, непривычной тоски.

Теперь — пора домой.

В Вэйривер.

В мой второй дом.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!

— Остались хорошие воспоминания, Каган.

Я говорила, глядя в окно. Пока мы проезжали сквозь платановый лес, широкая серая тень деревьев заслоняла солнечный свет, и становилось прохладно. За пастбищами замка Пайон тоже буйно росли такие же платаны. Кажется, это место станет одним из тех, по которым я буду скучать.

— Хотя, конечно, были и моменты, от которых сердце замирало… В любом случае, спасибо, что привезли меня.

Затем я повернулась к Кагану. Я была рада, что он поехал со мной. В конце концов, все пришли парами, как муж и жена, но изначально это была «женская встреча» под руководством леди замка Пайон. Если бы Каган сказал, что слишком занят, мне пришлось бы прийти одной, без мужа.

— …Нет, не стоит, — ответил он.

Он снова стал молчаливым человеком с бесстрастным выражением лица.

Его взгляд всё ещё отражал сложные чувства по поводу того, что он привёз меня сюда. Казалось, в его водянисто-синих глазах прятались бесчисленные слова, которые он не мог произнести. Как те утренние часы в замке Пайон, когда небо было затянуто слоями туч, словно ночью, а под поверхностью изумрудного озера не отражалась ни малейшая глубина — так и сейчас он ничего не показывал.

Мне казалось, что он по-прежнему не считает мои действия само собой разумеющимися. Но в то же время я немного понимала его чрезмерную заботу. Ведь была та ночь, когда рыцари получили ранения от молний и монстров, и их рассказы повергли всех в страх. Тогда я осознала, что он пришёл из совсем другого, дикого мира.

Каган не знал, что значит бояться того, чего боятся обычные люди. Даже попытки обычных людей проявить заботу и внимание к нему, казалось, он воспринимал как ненужные формальности. Его сухое «всё в порядке» стало привычной речью.

Но даже слабые люди умеют защищать друг друга.

И я, как твоя жена, тоже имею право и обязанность защищать тебя и всё, что тебе дорого.

Когда-нибудь ты поймёшь, Каган. Когда сам однажды обопрёшься на моё плечо — поймёшь, что оно ничем не хуже того, на которое я сама опиралась.

Жаркий июль пролетел быстро. Если бы не было дел, гнавших меня сзади и подгонявших, я бы просто изнемогала от удушающей жары и не знала бы, как пережить это мучительное лето.

Я была занята подготовкой к экзаменам, Каган — подготовкой к охотничьему сезону. В любом случае, у нас обоих всё шло гладко. Я несколько раз заставляла госпожу Хаберт пересматривать заранее утверждённый учебный план, а Каган, похоже, проводил дни, подписывая отчёты о том, что в Туманном лесу Вэйривера не наблюдается никаких аномалий.

— Экзаменационные листы прибыли, миледи! — воскликнула служанка.

Императорский посыльный прибыл в замок Элауно в последний день июля. Как и было объявлено заранее, в дома, которые официально подали заявку на оценку, император присылал посыльного для передачи и наблюдения за экзаменами.

Ходили слухи, что ещё с времён императрицы Талины императорская академия получала колоссальный бюджет и внимание, но нельзя было не восхититься их тщательностью и усердием, которое распространялось даже на пробные тесты.

— Завершили написание, герцогиня?

— Да. Это был уже последний предмет.

Посыльный тут же вложил мой экзаменационный лист в конверт и, используя привезённый с собой воск и печать, запечатал его.

— Благодарю за усердную работу на протяжении долгого времени. Я лично доставлю ответы герцогини в академию. Проверка займёт около двух месяцев, но уже в середине следующего месяца в академической газете будет опубликован список прошедших. Желаю вам хороших результатов.

Посыльный запечатал лист и вежливо склонился.

— Тогда обязательно посмотрите академическую газету. Моё имя там будет. Я — Руана Штайнвэй, — уверенно сказала я.

На мои уверенные слова посыльный, всё это время сохранявший бесстрастное выражение лица, слегка улыбнулся.

А затем наступил август.

Жара продолжала бить температурные рекорды.

— Уф… Ну сколько можно без дождей? Уже месяц, как ни капли?

Мила обмахивала меня веером, вся в поту, поэтому я тоже взяла веер и начала обмахивать её в ответ. Несмотря на то что мы сидели под зонтом в тени деревьев и пили ледяную воду, жара не отступала.

В конце концов я бросила и веер, и книгу и откинулась на спинку кресла. От одного лишь движения пальцем тек пот и перехватывало дыхание. При такой погоде не то что балы — даже семей, принимающих гостей, становилось всё меньше. Поскольку жара уже угрожала здоровью, все старались по возможности не выходить из дома без серьёзной необходимости.

Эта невыносимая жара как бы вынудила всех к полупринудительным каникулам.

— Этим летом уж действительно невыносимо. Бедные люди, которым приходится работать под палящим солнцем…

Это была полупринудительная пауза, вызванная сильной жарой.

— В этом году лето действительно жаркое. Людям, работающим под солнцем, должно быть очень тяжело.

— Поэтому садовников сейчас вообще не видно. Они выходят на рассвете, чтобы успеть быстро всё сделать до восхода солнца, — ответила Мила.

— А рыцари даже при такой жаре, словно в расплавленном котле, не могут отдохнуть...

Кроме как поставить зонтики, чтобы создать тень, и устраивать частую смену дежурств, мы мало что могли для них сделать.

— И ещё меня беспокоит охота на следующей неделе. Что, если кто-то упадёт от жары, даже не встретившись с чудовищем?

Вздыхая, я смотрела на рыцарей, которые в такую погоду направлялись к тренировочному полю, даже надевая кожаную броню.

Начало охотничьего сезона было назначено на следующую неделю. Период размножения чудовищ приближался без всяких аномалий. Первым признаком этого было то, что туман в Туманном лесу с каждым днём становился гуще. Вторым — резкое сокращение численности некоторых животных, что свидетельствовало о бурной активности хищников-монстров.

Охота, представлявшая собой намеренное вторжение на территорию чудовищ, вызывала у меня противоречивые чувства, но раз уж речь шла о безопасности жителей Вэйривера, не следовало допускать лишних мыслей.

— Хм-хм. Будем надеяться, что в этом году охотничий сезон пройдёт без происшествий. Пусть никто не упадёт от жары и все вернутся в добром здравии, — сказала Мила, делая вид, что молится, чтобы успокоить мои тревоги.

— Даже если бы я пошла с ними, толку было бы мало, да? Вот бы мне уметь сражаться, как ты, Мила...

Я сделала вид, что держу невидимый меч, и произвела в воздухе несколько резких движений: чик-чик.

Мы с Милой переглянулись и одновременно усмехнулись, словно говоря: «Какая нелепость».

— Мила, ты точно верующая?

— Лучше уж вы, госпожа, молитесь, а я махну мечом. Каждый должен делать то, что у него лучше всего получается.

— А если я тоже начну учиться, может, неплохо бы сражалась? Я ведь иногда наблюдала, как Каган тренируется. Вот так, вот так...

— Ух, наша госпожа и в фехтовании сильна. Монстры, наверное, в страхе разбегутся!

— Думаешь, я могла бы даже Кагана победить?

— Конечно! Наш герцог ведь… да вы одним своим крошечным кулачком можете его повалить. Зачем вам меч? Всё, что напоминает меч, пусть остаётся только при герцоге!

— …Пожалуй, встану, пока ты чего похлеще не сморозила. Обязательно ведь Каган в такие моменты появляется и всё подслушивает. Пойду-ка лучше приму холодную ванну.

— Холодную нельзя, госпожа! А вдруг в вашем животике уже сияющее будущее Вэйривера растёт — вредно же. Пойдёмте вместе!

Даже весёлые шутки утомляли в такую изнуряющую жару. В такую погоду даже переворачивать страницы книги казалось тяжёлым трудом. И всё же, несмотря на нестерпимую духоту, в замок Элауно прибыл гость.

Особенно радостный для меня.

— Долго ждали, герцогиня Вэйривера?

Это был господин Роб из Пайона — он привёз готовое ожерелье. Срок изготовления, указанный в квитанции, был почти полностью исчерпан.

— В этом году камни добывать сложнее, чем обычно, — сказал он. — Так что немного задержался по сравнению с моими ожиданиями.

Он достал изящный футляр из тёмно-зелёного бархата и положил его на стол в приёмной. Затем аккуратно повернул крышку в мою сторону и открыл его.

Я невольно ахнула.

На чёрном бархате спокойно лежала золотистая чешуйка, соединённая с тонкой цепочкой из платиново-золотого сплава — как будто они всегда были одним целым.

Это я просила сделать цепочку тонкой и сдержанного цвета, чтобы она не отвлекала внимание от небольшого кулона. Но я не ожидала, что готовое ожерелье окажется почти того же оттенка, что и мои волосы — это стало приятным сюрпризом. Я ведь понимала, что достичь такого было сложно даже технически.

На первый взгляд это был светящийся белый платин или жемчужный оттенок, но в зависимости от угла света на цепочке играли нежные лимонные и розоватые отблески, словно это действительно была часть моих волос. Такая цепочка изящно подчёркивала золотую чешуйку.

— Оно великолепно. Такой загадочный цвет. Как вам удалось добиться такого оттенка?

Роб с гордостью улыбнулся уголками губ.

— Это природный цвет магического камня, который мы выбрали. На самом деле, это не только моя заслуга. Я обратился за помощью к другу из Носки, который специализируется на магических камнях. Хо-хо.

Я знала: каждый человек — это деньги. Такой мастер, должно быть, стоил дорого.

— Не возросли ли из-за этого затраты на изготовление? Если скажете, сколько доплатить, я с удовольствием покрою разницу.

Я знала, что человеческие ресурсы — это деньги. Такой выдающийся мастер, должно быть, взял за заказ немало.

Я также усвоила, что моя высокая должность порой заставляет добросердечных людей терпеть убытки.

Однако он резко замахал руками, словно это даже не стоило обсуждения.

— Что вы, ни в коем случае. Этот друг сам изъявил желание помочь, ни гроша не взяв. Сказал, что не может оставить такое редкое магическое украшение на меня одного, ведь я не смог бы даже наполовину раскрыть силу этого драгоценного камня. На самом деле, когда я покупал у него камень, похвастался, что делаю ожерелье из редких материалов для герцогини Вэйривера, и он сразу захотел внести свой вклад.

Наверное, потому что он из Носки. Возможно, он уже слышал имя Кагана и потому захотел помочь, услышав «Вэйривер».

Я почувствовала гордость, но и немного неловкости оттого, что обязана этим имени мужа.

— Значит, у вас хороший друг, — сказала я.

Какие они, такие друзья? Наверное, если они доверяют друг другу и даже помогают бесплатно, они действительно близки. А у меня… у меня даже просто «вполне близких» друзей никогда не было.

Невольно я представила себе лицо того, кто, возможно, в будущем станет таким человеком. И первым в памяти всплыл образ одной графини, моложе меня на год, совсем не похожей на благородную даму. Я поспешно отогнала эти мысли.

— Да, хороший друг. Вообще, среди друзей, с которыми я познакомился в Носке, много верных и великодушных людей, — с гордостью подтвердил он.

— А вы тоже были в Носке, господин Роб?

— Да. Вообще-то, я родом из Нордона. Благодаря этому, несколько раз видел герцога Вэйривера в нашей деревне. К сожалению, мы с ним никогда не разговаривали.

От этих слов мои глаза широко раскрылись.

— Вы видели Кагана, когда он был ребёнком?

Неудивительно, что он выглядел таким радостным, услышав имя Кагана.

— Да, я своими глазами видел его, — кивнул он.

Вспоминая свою связь с ним, господин Роб с гордостью продолжал гладить свою белую бороду и начал рассказывать.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!