Гармоничное сосуществование кошачьего бога и петунии Yang Su Жених Чао Лин взял в жёны другую, а её саму собирался сделать наложницей. Оскорблённая до глубины души, Чао Лин в гневе обратилась к божеству-покровителю семьи и поднесла ему рыбу со словами: — Боже, хочу, чтобы этого пса переехала повозка, едва он выйдет за порог. Чао Лин не ждала ответа, но, к её изумлению, клановый бог принял дар, и мерзавец вскоре действительно пострадал. После этого Чао Лин стала регулярно приносить божеству вяленую рыбу. «Верующая даёт обет — пребудет с Богом вовеки, душой и сердцем слившись воедино». С тех пор бывший жених при встрече с Чао Лин обязан был низко кланяться и величать её «прабабушкой». ==================== Избавление от судьбы Чао Лин, прижимая к себе сверток, присела на корточки в боковой комнате дома семьи Чжан, молча вытирая слезы. Прошлой зимой в окрестностях деревни Батяо она нашла в снегу мужчину без сознания. Он был очень красив, с чистым, светлым лицом и длинными ресницами, которые, будучи покрыты снегом, напоминали крылья мотылька. Она тихонько протянула руку и откинула его волосы. У нее зачесались пальцы, и сердце заколотилось. Не колеблясь, она, тяжело дыша, понесла мужчину, который был на голову выше ее, обратно в свой маленький домик в пяти ли отсюда. Чао Лин поклялась, что у нее абсолютно не было никаких похотливых мыслей, и она не воспользовалась бы им. Она была доброй и милой девушкой; как она могла так поступить, как могла вожделеть чью-то внешность? Она лишь пару раз мельком взглянула на его пресс, помогая ему переодеваться, и задержалась подольше в комнате, пока он принимал ванну и вытирался. На улице было так холодно, что у нее потекли сопли. Этот мужчина был еще и весьма коварным. Он небрежно оделся, скрестил руки, прислонился к колонне и насмешливо улыбнулся ей. Его улыбка была настолько соблазнительной, что Чао Лин растерялась и выбросила очищаемые ею кедровые орехи в мусорную кучу, вместе со скорлупой. — Если бы не госпожа Чао Лин, спасшая мне жизнь, я бы давно замерз насмерть на этой холодной земле — сказал он — Как бы вы хотели, чтобы я вам отплатил? Чао Лин застенчиво опустила голову: — Господин слишком добр. Лучше спасти человеку жизнь, чем построить семь этажей монастыря.[1] Мне никогда не приходило в голову просить у вас благодарности. К тому же, мама с детства учила меня быть добросердечной. Я бы даже на муравья не наступила, не говоря уже о том, чтобы оставить живого человека снегу [1] Используется 救人一命胜造七级浮屠 в значении: спасении человеческой жизни это величайшая добродетель/подвиг — О? — рассмеялся он. — Но вчера я видел, как эта молодая женщина зарезала старую свинью. Она сделала это так быстро и спокойно, это было поистине восхитительно Когда правда о Чао Лин раскрылась, она сердито посмотрела на него и сказала: — Разве всё это не для того, чтобы раздобыть денег на лекарственные снадобья? — Вы потратили много денег, чтобы спасти меня, а меня ограбили. Сейчас я не могу отплатить вам. К счастью, мои раны почти зажили — сказал мужчина с улыбкой — В качестве благодарности госпоже Чао Лин я помогу вам с работой по хозяйству Чао Лин подумала про себя, что он дурак. Согласно распространённым сюжетам романов, разве он не должен был бы сейчас предложить ей себя? Однако Чао Лин была скромной и добродетельной девушкой, поэтому, естественно, не стала бы говорить такие опрометчивые слова. Вместо этого она поручила ему самую тяжёлую и выматывающую работу. Предложить себя ему было гораздо легче, чем заниматься тяжелым трудом; она надеялась, что он скоро свернёт со своего неверного пути. Мужчину звали Чжан Шу. Судя по его длинным, тонким и светлым пальцам, он явно происходил из богатой семьи в городе. Чао Лин попросила его толкать жернов, и вскоре он весь вспотел. Этот мужчина был немного упрям; несмотря на явную усталость, он настаивал на продолжении работы и отказывался сдаваться. Чао Лин усмехнулась про себя и пригласила его спуститься вниз и поесть. Они вместе забивали свиней и возили свинину в город на продажу. Благодаря привлекательной внешности Чжан Шу, свинина Чао Лин раскупалась исключительно быстро. Чжан Шу был превосходным фехтовальщиком. В снежные дни Чао Лин сидела на маленьком деревянном табурете под карнизом, подперев подбородок рукой, и наблюдала за его тренировками. Меч сверкал, словно нефрит. — Как чудесно — радостно думала Чао Лин — Хотя этот человек не умеет молоть зерно, готовить и забивать свиней — в общем, просто красивая ваза — какая разница, если он такой красавец — На что вы смотрите, юная леди? — спросил её Чжан Шу. — Я смотрю… — Чао Лин слегка кашлянула дважды, словно пытаясь скрыть смущение — …смотрю на снег! Чжан Шу поднял руку, чтобы поймать падающие, словно ивовый пух, снежинки. — Неужели это так красиво? Завораживает, что вы так увлечены этим зрелищем, юная леди — Выглядит прекрасно — сказала Чао Лин Девушка под заснеженным карнизом имела румяные щеки, её глаза сверкали, как нежные весенние волны, она была невероятно очаровательна и прекрасна. Снежинки падали на ее темные волосы, делая губы и зубы еще более сияющими. Чжан Шу улыбнулся; несмотря на тяжелый снег и холод, его взгляд, устремленный на нее, был невероятно теплым — Снег прекрасен, но не так прекрасен, как человек под снегом Чао Лин предположила, что этот парень называет себя «человеком под снегом», закатила глаза и сказала: — Я знаю, что ты красивый, но тебе не нужно так хвастаться! Чжан Шу на мгновение опешил, затем схватился за живот и разразился смехом. — Над чем ты смеешься? — недоуменно спросила Чао Лин. — Да так —Чжан Шу подошел и отряхнул снежинки с её волос. — Просто мне кажется, что сегодняшний снег прекраснее всех предыдущих Глядя на него так близко, щеки Чао Лин невольно покраснели. Что случилось? Его слова были совершенно обычными, но в ушах Чао Лин они, казалось, приобрели другой смысл. Чао Лин была не очень образована и не могла точно понять, что не так, но она почувствовала, как ее сердце затрепетало, бешено заколотилось, готовое вырваться из груди и прыгнуть ему в ладони. Они каждый день ходили на городской рынок и возвращались домой на закате. Когда Чао Лин уставала, он нес её на спине. Чао Лин тайком смотрела на их следы, такие длинные, словно дни, проведённые вместе, казалось, тянулись бесконечно. Чао Лин рано потеряла мать; её отец был игроком, постоянно в долгах, сбежал в другое место, чтобы избежать долгов, оставив маленькую Чао Лин одну без какой-либо защиты. Она привыкла к одиночеству и к суровым зимам год за годом. Теперь, когда рядом был кто-то, она вдруг почувствовала надежду на будущее. Она молча думала, что в следующем году будет усердно работать, забивать свиней и строить большой дом, который станет их новым жилищем. Позже, когда наступила весна, Чжан Шу сказал, что поедет домой, чтобы сообщить родителям, а затем, верхом на высоком коне и с паланкином с восемью носильщиками, отправится жениться на Чао Лин. Чао Лин поклялась, что не согласится сразу. Такой сдержанной и вежливой девушке, как она, следовало бы хорошенько всё обдумать, прежде чем отвечать. Поэтому, после трёх секунд раздумий, она с радостью согласилась на предложение Чжан Шу. Чжан Шу усмехнулся, щёлкнул её по лбу и, взяв свой сверток с вещами, покинул деревню Батяо. Чао Лин ждала день и ночь, отсчитывая дни. С прошествием весны и наступлением осени Чао Лин наконец не могла больше сидеть на месте. Она гадала, не встретил ли Чжан Шу снова разбойников на дороге, или может быть какая-нибудь разбойница прониклась к нему симпатией и похитила его, чтобы выйти за него замуж. Чем больше она думала об этом, тем больше беспокоилась. Чао Лин тщательно собрала вещи, взяла кухонный нож, предназначенный для борьбы с разбойницами, и отправилась в город Сюэцзянь, о котором упоминал Чжан Шу. Чао Лин никогда прежде не бывала в таком большом городе. Самое дальнее место, где она когда-либо бывала, был провинциальный город, расположенный в десяти ли к северу от деревни Батяо. Этот город был настолько огромен, что казался бесконечным, простираясь так далеко, сколько могли увидеть ее глаза. В самом центре города стояло святилище Снежного Божества, посвященное, как говорят, древнему божеству, защищавшему семью Чжан на протяжении тысячелетий. Прогуливаясь, Чао Лин встречала множество торговцев, приходящих и уходящих, а также множество кошек. По какой-то причине кошки на улице нисколько не боялись людей, ни разу не вздрогнув при виде неё, они спокойно сидели под карнизами домов, приводя себя в порядок, их взгляды на Чао Лин были одновременно ленивыми и величественными. Она не смогла устоять перед видом милых кошечек и, присев на корточки у дороги, погладила нескольких, покормив их кусочками своей сушеной рыбки. Кошки виляли хвостами и терлись пушистыми боками о юбку Чао Лин. Погладив их достаточно, Чао Лин удовлетворенно встала и продолжила поиски семьи Чжан. Еще до того, как она увидела Чжан Шу, она заметила ворота семьи Чжан, украшенные красным шелком. В дверном проеме собралось множество поздравляющих гостей и любопытных прохожих. Чао Лин, будучи невысокого роста, изо всех сил старалась дотянуться до них. Один из прохожих заметил: — О, наконец-то счастливый брак! Старший сын семьи Чжан и старшая дочь семьи Бай — идеальная пара. Я слышал, что старший сын чуть не погиб в прошлом году, когда торговал товарами и столкнулся с бандитами. У семей Чжан и Бай была давняя помолвка, и госпожа Бай плакала каждый день. Но в начале этого года он наконец вернулся, и, к счастью, этот удачный брак состоялся Сердце Чао Лин замерло. Сзади послышались звуки сона[2] и других инструментов. Она обернулась, и ее взгляд встретился с взглядом Чжан Шу, который ехал на высоком коне. В тот же миг что-то внутри Чао Лин словно разбилось вдребезги. Глаза Чжан Шу на мгновение расширились от удивления, но он почти никак не отреагировал. Он спешился, приоткрыл занавесь паланкина и повел невесту в красном свадебном одеянии в особняк, ни разу не оглянувшись на Чао Лин. Чао Лин не плакала, не устраивала сцен и не произнесла ни слова. Она опустила голову, поправила сверток на плечах и быстро вышла из толпы. [2] Сона – китайский духовой инструмент, может имитировать пение птиц и стрекот насекомых; похож на дудку или горн Если ты бессердечный, тогда я уйду. Раз уж он женился на другой, Чао Лин больше не хочет в это ввязываться. Она просто посчитает это ошибкой в своих суждениях. Чао Лин вздохнула, гладя руками котенка на улице. Действительно, нельзя судить о мужчине только по внешности; она была полна сожаления. Она хотела вернуться домой, но еще до того, как покинула город Сюэцзянь, ее оглушила группа слуг семьи Чжан. Очнувшись, она обнаружила себя в боковой комнате дома семьи Чжан. «Лин-эр, ты пришла не вовремя», — сказал Чжан Шу, стоя за ширмой. На нем был свадебный наряд поразительно красного цвета. Чао Лин сказала: — Зачем вы меня похитили? Я не буду вас беспокоить, я ухожу — У тебя всё ещё такой вспыльчивый характер — сказал Чжан Шу с кривой улыбкой — Разве мы не договорились, что я вернусь в деревню Батяо зимой, чтобы жениться на тебе? Почему ты не подождала ещё немного? Чао Лин сердито парировала: — Вы с госпожой Бай уже помолвлены, так почему же вы всё ещё цепляетесь за меня? Чжан Шу вздохнул: — Это явно ты меня соблазнила. Ты спасла мне жизнь и залечила мои раны, но разве всё это не ради моей внешности? — Кто... да кто тебя хочет! — Чао Лин сердито ударила ладонью по кровати— Я не хотела! — Ладно, ты меня не соблазняла — рассмеялся Чжан Шу — Подожди здесь, не уходи. Я найду тебя, когда закончу со свадьбой Чао Лин постепенно поняла, что происходит. Этот парень явно был помолвлен, но всё равно хотел вернуться в деревню, чтобы жениться на ней. Может быть, он хотел иметь двух жён, чтобы и она, и госпожа Бай стали влиятельными фигурами? Чао Лин сердито спросила: — Зачем вы держите меня в плену? Хотите наслаждаться благами, которые даёт наличие двух жён — Лин-эр, не волнуйся, я женюсь на тебе — сказал Чжан Шу — У меня нет никаких чувств к госпоже Бай. Я женюсь на ней только ради семейного бизнеса. В будущем я приму тебя в семью, и ты будешь на равных с ней — Мечтай! — Чао Лин так разозлилась, что даже не смогла выругаться — Хорошо подумай. Я подожду ответа— сказав это, он ушёл Дверь была наглухо заперта, снаружи стояла охрана; Чао Лин никак не могла сбежать. Сжимая в руках свой сверток, Чао Лин присела на корточки и заплакала, ненавидя себя за свою глупость, за то, что её полностью обманули. Её сердце было разбито, она плакала с утра до вечера, её рыдания не прекращались. Плача, она размышляла о том, что сошла с ума из-за своей тяги к красоте, как неправильно оценивала людей и как ей не повезло встретить такого плохого человека. Измученная слезами, она хотела отдохнуть, прежде чем продолжить, когда вдруг, в полубессознательном состоянии, услышала голос… — Шумно Она вздрогнула, и у нее перехватило дыхание. Она растерянно встала и огляделась; в комнате больше никого не было. Она снова прислушалась, но звука не было. Вероятно, она слишком долго плакала, разум был затуманен, и у нее были галлюцинации. Чао Лин не восприняла это всерьез, погладила себя по животу; она проголодалась после слез. Она достала из своего свертка тушеную свиную ножку и начала грызть ее, затем бесцельно огляделась по комнате. Внутри, на алтаре, находилось святилище божества Сюэцзянь. Семья Чжан была богата; святилище было сделано из золота. Чао Лин поднесла святилищу жареную сушеную рыбу, которую она всегда носила с собой в качестве перекуса. Она опустилась на колени на молитвенный коврик, почтительно поклонилась и со слезами на глазах произнесла: —Всевышнее божество, я приношу Тебе эту сушеную рыбу и загадываю желание — чтобы проклятого пса Чжан Шу сбила карета, когда он выйдет на улицу! После того, как она принесла рыбу в жертву, ей показалось, что это бесполезно. Бог клана был родовым богом семьи Чжан и наверняка встанет на сторону семьи Чжан. Возможно, бог клана даже накажет её, если услышит о её желании причинить вред его собственной семье. Размышляя таким образом, она поняла, что приносить рыбу в жертву было действительно бессмысленно. Чао Лин хотела забрать сушеную рыбу обратно, но, подняв глаза, увидела, что блюдо для подношений пусто; сушеной рыбы нет. Снова повернув голову, она случайно увидела большого пушистого белого кота, несущего сушеную рыбу, спрыгивающего с подоконника. Он был очень быстр; Чао Лин успела увидеть только его белоснежную заднюю часть. Чао Лин: ... Кошки в этом городе очень смелые; они даже осмеливались пробираться внутрь дома и красть еду у божества. Как раз когда она пыталась понять, что происходит, то вдруг услышала шум за дверью. Казалось, слуга кричал: — Случилась беда! Молодого господина сбила повозка! ---------- Снежок Неожиданно местное божество оказалось настолько эффективным, что Чао Лин была вне себя от радости. Чжан Шу попал под повозку и, вероятно, получил серьёзные травмы. Он не навещал Чао Лин несколько дней, но двери в комнату оставались под постоянным наблюдением, что не оставляло ей возможности сбежать. Еду приносили ежедневно, но она была совершенно невкусной. Если бы Чжан Шу не собирался сделать её своей наложницей, она бы подумала, что он хочет её убить. Не имея другого выбора, Чао Лин ежедневно благоговейно приносила еду в жертву святилищу Снежного Божества. Когда закончилась сушеная рыба, она начала предлагать тушеные свиные ножки и свою собственную маринованную редьку. Ее свиные ножки так вкусно пахли, что слуги, охранявшие её, пускали слюни от зависти. Чао Лин пыталась подкупить их ножками, но они оставались непреклонны. Аромат тушеных свиных ножек также привлек большого белоснежного кота. Это был кот с длинной и пушистой белой шерстью, с глубокими лазурными глазами, который расхаживал по подоконнику, словно благородное божество. По его большой задней части Чао Лин узнала в нем кота, который ранее украл сушеную рыбу. — Этот кот такой чистоплотный, должно быть, это чей-то домашний баловень Чао Лин подумала и сказала: — Как жаль быть кошкой в семье Чжан, еда у них отвратительная. Иди сюда, иди сюда – Чао Лин взяла на себя роль матери – Матушка накормит тебя мясом По какой-то причине Чао Лин почувствовала, что аура кота стала несколько мрачной. Кот сидел на окне, с высокомерным видом глядя на Чао Лин. Слуги, казалось, не замечали его, или, возможно, им было всё равно. Должно быть, это был домашний любимец главы семьи Чжан, который спокойно мог ходить где угодно. Чао Лин отломила несколько кусочков свиной ножки, положила их на тарелку для подношений и подвинула коту. — Иди сюда, малыш Снежок, мама даст тебе немного мяса. Подойди, позволь маме погладить тебя, иначе я не дам тебе мяса, а сушеной рыбы уже не осталось! «Снежок» – так назвала его Чао Лин; он был белоснежным, и это имя ему идеально подходило. К её удивлению, Снежок бросил на неё холодный взгляд, повернулся и ушёл. — Хм, неужели у кошек могут быть такие холодные, высокомерные глаза? – Чао Лин была несколько удивлена, испытывая при этом странную смесь эмоций, но в то же время она не желала расставаться с пушистым Снежком. Она даже еще не успела его погладить! Она прислонилась к подоконнику, пристально глядя в сторону, куда убежал кот, и глубокое чувство меланхолии наполнило её сердце. Она несколько дней молилась Снежному Божеству, но её желание, покинуть семью Чжан и обрести свободу, не было исполнено, казалось, что её молитвы были бесполезны. В соседнем коридоре слуги, обсуждая вялое выражение лица Чао Лин, перешептывались между собой: — Эта девушка сошла с ума от заточения? О чём она весь день разговаривает сама с собой? Снежок, снежок, что за снежок? — Да… – недоуменно сказал другой слуга – Надеюсь, она не заболеет от того, что её держат взаперти. Нужно немедленно доложить молодому господину — Будьте осторожны, чтобы юная госпожа ничего не узнала К несчастью, этого слугу вскоре поймала служанка молодой госпожи. Его привели к новоиспечённой госпоже, и служанка ударила его большой палкой. Слуга, дрожа от страха, признался в том, что у молодого господина была любовница. Новой госпожой дома оказалась старшая дочь семьи Бай, Бай Чжи, выросшая во внутренних покоях дома. Ее муж вскоре после замужества уже взял наложницу, но она сохранила спокойствие и не стала устраивать сцен, просто велела слуге внимательно за ней следить. — Какая жалкая девочка. Вы заперли её, а теперь она заболела. Молодой господин ещё выздоравливает, так что, думаю, вам не стоит его беспокоить. Пусть девочка гуляет по двору, и да, с этого момента заботьтесь о ней Слуга тут же преклонил колени: — Молодая госпожа поистине великодушна! Слуга ушел, и служанка в недоумении спросила свою госпожу: — Молодая госпожа, почему вы так добры к этой девушке? Бай Чжи улыбнулась и ответила: — Судя по словам слуги, она думает о побеге днем и ночью. Если мы не будем внимательно за ней следить, она может сбежать сама или, что более вероятно, проникнуть в запретную зону святилища, разгневать отца [1] и тем навлечь на себя собственную гибель. Тогда руки наши останутся чисты [1] Бай Чжи имеет в виду главу семьи Чжан Служанка мгновенно поняла, что её хозяйка хочет найти способ заманить девушку в запретную зону и использовать главу семьи Чжан, чтобы убить её Святилище — это место поклонения богу клана. Легенда гласит, что тысячи лет назад божество заключило договор с предками клана о защите города Сюэцзянь, множество лет уберегая его от чумы и войн, и обеспечивая долгосрочное процветание и благополучие клана Чжан. Всякий раз, когда город Сюэцзянь сталкивался с бедствием, бог клана всегда посылал божественные откровения, чтобы предотвратить катастрофы. Предки говорили, что истинная форма бога клана — это кот, поэтому город Сюэцзянь считает котов и кошек посланниками бога и никогда не посмеет обидеть их. Однако несмотря на то, что этот бог клана защищает город, у него довольно скверный характер. Говорят, что глава клана служит ему с особым усердием и учтивостью, но все же жрецов святилища приходится менять три-четыре раза в год. Святилище — самое священное место в городе Сюэцзянь, и обычным людям вход туда запрещен. Даже Чжан Шу не может войти туда без разрешения, не говоря уже об этой девушке. Если бы эта девушка ворвалась внутрь, это наверняка разгневало бы главу клана. Служанка похвалила Бай Чжи за ее блестящую стратегию, сделала поклон и сказала: — Я пойду и найду способ заманить ее в святилище! Теперь Чао Лин могла свободно бродить по небольшому дворику. Дворик был небольшим, и, обойдя его по кругу, она нашла чей-то подкоп. Если бы она присмотрелась, то заметила бы, что ход был вырыт совсем недавно. Но Чао Лин всегда была беззаботной и не придала этому большого значения, желая лишь как можно быстрее сбежать, поэтому она выскользнула наружу. Вскоре после того, как она покинула дворик, она услышала крики слуг о том, что её нужно найти. Её сердце сжалось, и она побежала. Семейное поместье Чжан было слишком большим, и она заблудилась, абсолютно потеряв нужное направление. Она шла вдоль высокой стены, думая, что главная улица, должно быть, находится за ней. Однако, наконец, обойдя стену, она оказалась в глубине уединенных гор. Длинная лестница вела в горы, где вдали виднелось древнее святилище. Если бы она знала историю города Сюэцзянь, то узнала бы в этом священном пути дорогу к святилищу. Пройдя по лестнице до конца, она вошла в невообразимое место. На горных ступенях спали многочисленные полосатые кошки, греясь на солнце, их мягкие животики лениво смотрели на Чао Лин. Чао Лин узнала некоторых кошек, которых она кормила, когда впервые приехала в город Сюэцзянь. Кошки, похоже, тоже узнали Чао Лин, встали и потерлись о ее ноги. Над всеми кошками восседал большой, белоснежный кот — Снежок. Пока другие кошки терлись о Чао Лин, Снежок оставался отстранённым и неподвижным. Глаза Чао Лин загорелись, и она крикнула: — Снежок! Он проигнорировал её и повернулся, чтобы подняться на гору. — Снежок, куда ты идёшь!? Крики сзади становились все отчётливее. Чао Лин в панике бросилась вслед за котом, не задумываясь о своих действиях Они поднялись по ступеням, их лапы и ноги одновременно ступали по мху. Колокольчики, свисающие с древних деревьев, отчетливо звенели над её головой. Она не знала, что колокольчики на святилище чувствовали присутствие Его, звон раздавался в тот момент, когда лапы белоснежного кота касались пола родового зала. Войдя в святилище, Чао Лин увидела жертвенный стол, заваленный подношениями, горящую лампу и древнюю каменную статую в центре. Статуя была настолько старой, обветшавшей и покоцанной, но в ней все еще можно было смутно различить очертания кошки. Неудивительно, что в городе Сюэцзянь было так много кошек, да и кошки не боялись людей; оказалось, что их богом был кот. Крики приближались, и Чао Лин очнулась от оцепенения, увидев, как Снежок прячется под жертвенным столом. Чао Лин быстро последовала примеру и тоже спряталась под столом. Стол, полностью скрывавший её фигуру, был покрыт красным шелком. Она затаила дыхание, слыша, как крики становятся все громче. Снежок присел рядом с ней, и она, приложив палец к губам, прошептала: — Пожалуйста, котик, не издавай ни звука В родовом зале послышались шаги, а за красным шелком вырисовывались темные тени. Она услышала старый мужской голос: — Молчи! Ты потревожила божество, и ты не сможешь вынести последствий! Раздался голос Чжан Шу: — Отец, во всем виноват я. Лин-эр – деревенская женщина, которая не знает правил. Как только я ее найду, я её сурово накажу — Заткнись! – сказал старик – Если она оскорбит божество и разорит семью, я не пощажу ни её, ни тебя! Чжан Шу после этих слов хранил молчание. Слуги обыскали всё вокруг, даже ощупали трещины в кирпичах. Глава клана Чжан преклонил колени перед статуей, воскурил благовония и пробормотал: — Предок, именно небрежность ваших потомков позволила вору проникнуть в родовое поместье. Ваши потомки искали вора, и мы надеемся, что вы простите нас и не будете держать обиду Сам глава клана шагнул вперед, поднялся на алтарь и уже собирался поднять красную шелковую скатерть. Бай Чжи стояла в стороне, ожидая начала представления. Служанка уже сказала ей, что лично видела, как девушка вошла в родовой зал. Когда Чао Лин увидела, как тень главы клана приближается к красной шелковой скатерти, ее сердце замерло в груди. Теперь ей было никуда не деться, печально подумала Чао Лин. — Божество клана, великое божество – тихо молилась Чао Лин, сложив руки вместе – Если я смогу избежать этого бедствия, я буду приносить Тебе в жертву жареную рыбу, тушеные свиные ножки и маринованную редьку до конца своих дней! — Сделка заключена В её ухе раздался тихий голос Чао Лин вздрогнула. В то же время глава клана поднял скатерть, и Чао Лин, ошеломленная, сидела всего в нескольких сантиметрах от него. Однако взгляд главы клана на некоторое время задержался под столом, но он не увидел Чао Лин и отступил. — Если её нет здесь, ищите в другом месте! Не тревожьте наших предков и божество! – сказал вождь клана Бай Чжи, охваченная сомнением, нахмурилась и сказала: — Отец, неужели этой девки здесь нет? Может стоит поискать ещё? Глава клана сказал: — Довольно. Мы всё обыскали. Если здесь нет, значит будем искать в другом месте Все разошлись, и в святилище снова воцарилась тишина. Чао Лин подождала немного, прежде чем осмелиться выбраться наружу. Только что оказалось, что бог клана откликнулся на ее желание и помог ей спрятаться. Она была польщена и трижды искренне поклонилась на молитвенном коврике. — Чао Лин точно пожертвует самую жирную сушеную рыбу, вот увидите! — Лин-эр, ты действительно здесь? – внезапно раздался голос Чжан Шу сзади, Чао Лин резко обернулась и встретилась взглядом с улыбающимся Чжан Шу. — Как тебе удалось остаться незамеченной моим отцом? – Чжан Шу посмотрел на неё и сказал: — Неважно, сначала спустись со мной с горы. Тебе не следовало приходить сюда. Божество легко гневается и несколько кровожадно, поэтому ты не должна его оскорблять. Не бойся моего отца; я защищу тебя. — Я с тобой не пойду! – Чао Лин поспешно встала и отступила назад, ударившись поясницей об алтарь. — Если ты не подчинишься, мне придётся применить силу – как только он закончил говорить, с двух сторон её окружили двое слуг. Они угрожающе приблизились к Чао Лин. Чао Лин стиснула зубы, готовая схватить их и вступить в смертельную схватку, когда внезапно они остановились. Из тени стен святилища выскочило множество полосатых кошек, они окружили Чао Лин и оскалили зубы, чтобы оттеснить двух слуг. Слуги растерянно переглянулись. Чжан Шу хотел что-то сказать, когда его лицо внезапно застыло, он выглядел совершенно потрясенным. Двое слуг последовали его примеру, безучастно глядя на то, что находилось за спиной Чао Лин. Девушка в замешательстве повернула голову и увидела, что Снежок каким-то образом забрался на статую и расположился у нее на голове. Несмотря на то, что это был кот, он производил более внушительное впечатление, чем кто-либо другой. Даже недалекая Чао Лин поняла, что что-то не так. Чжан Шу почтительно поклонился и сказал: — Клянусь, Божество, эта женщина — моя наложница. Я заберу её сейчас же Глаза Чао Лин расширились. Как Чжан Шу называл Снежка? Бо... Божество? Снежок с высокомерным видом сказал: — Ты нарушил мой покой, убирайся отсюда — Божество, – сказал Чжан Шу, не желая отступать, – пожалуйста, позвольте мне забрать Лин-эр Чао Лин отчаянно качала головой, глядя на Снежка, и шепнула напоминание: — Сушеная рыба! Снежок взглянул на нее и сказал: — С этого момента она моя Чжан Шу сделал паузу, а затем с недоверием спросил: — Неужели бог клана хочет отнять у своих потомков женщин? Слова Снежка были холодными, а его тон не оставлял места для возражений — Мне нужна твоя женщина, если нет, я отниму твою жизнь Полосатые кошки, поднявшись на дыбы, приблизились к Чжан Шу и его слугам. Слуги, от страха преклонив колени сначала перед Божеством, а затем перед Чжан Шу, одни за другим покинули храм. Чжан Шу ничего не оставалось, как сказать Чао Лин: — Лин-эр, подожди немного, я обязательно найду способ тебя спасти — Кому нужна твоя помощь! Разве ты не слышал, как твоё Божество велело тебе убираться прочь! Чао Лин схватила большое яблоко со стола для подношений и бросила его в него. Чжан Шу покинул святилище с большой неохотой, в его глазах не было понимания. Чао Лин, некогда очарованная его влюбленным взглядом, теперь испытывала отвращение. Наконец, прогнав негодяя, Чао Лин обернулась и встретилась взглядом с Снеж… нет, с Божеством. Чао Лин с опозданием, но с затаенным страхом, осознала, что дала имя Богу клана и даже сюсюкалась с ним. Но, судя по словам Божества, он, похоже, хотел жениться на ней? Она невольно вздохнула: «Действительно, красавица не бывает слишком красива; даже негодяй положил на неё глаз, как и божество-кот». Снежок спрыгнул с каменной статуи и лёг в кошачью лежанку рядом с жертвенным столом. Лежанка была украшена с размахом: её внешняя окантовка была сделана из золота, а внутри была мягкая пушистая подкладка. Было очевидно, что это кошачья лежанка была специально изготовлена для Снежка семьёй Чжан. Чао Лин, поколебавшись, спросила: — Божество, вы собираетесь на мне жениться? Чао Лин немного колебалась. Хотя это Божество занимало почётное положение, он всё-таки был котом. Как она могла выйти замуж за кота? Ну ладно, утешала она себя. По сравнению с Чжан Шу, этим никчёмным мужчиной с одним лишь красивым лицом, кот хотя бы был пушистым и очаровательным, и даже мог согреть ей руки зимой. Прежде чем она смогла окончательно смириться с тем, что станет женой кота, она услышала слова Божества: — Я не женюсь на глупцах; отныне ты моя служанка "..." Чао Лин внезапно высмеяли, и она пробормотала: — Ты не женишься на глупой девушке, но ешь её сушеную рыбу, тушеные свиные ножки и маринованную редьку Снежок холодно взглянул на неё, его ледяные голубые глаза были полны холода. Чао Лин по-прежнему нуждалась в защите Божества, чтобы вырваться из лап Чжан Шу, и ей также нужно было найти способ попросить этого кота помочь ей вернуться домой. Она могла лишь подавить гнев и сказать: — Уже почти время ужина, Вы, должно быть, голодны, я пойду приготовлю Вам тарелку сушеной рыбы — Нет – холодно ответил Снежок — Ах... Вы ведь не очень-то злитесь, правда? – Чжан Шу был прав, кот действительно легко выходил из себя. Снежок сказал: — Мне нужно ведро Чао Лин: ? ---------- Трогательный хвост Хотя задний склон горы был огромен, само святилище, казалось, было не очень просторным. Похоже, там обитало только Божество Сюэцзянь, и этот сварливый кот не любил шума, поэтому ни семья Чжан, ни тем более жители города, не смели его беспокоить. Там не было даже ни одного слуги, не говоря уже о спальне для них. Чао Лин обошла святилище, обнаружив лишь древний родовой зал, небольшую кухню и несколько кладовых для жертвенных подношений. Оранжево-желтый закатный свет проникал во двор, отбрасывая темные тени на тихий склон горы. Древнее святилище стояло молча, словно являя собой красоту древних величественных картин. — Святилище такое маленькое... – подумала Чао Лин – Где же я буду ночевать? Я ведь не могу спать в святилище, как Сюэцзянь, правда? Ладно, ладно, лучше поговорить об этом ближе к вечеру Сюэцзянь ждал ужина, поэтому она надела фартук и начала кипятить воду. Она только разожгла огонь, когда столкнулась с другой проблемой. Божество хотело съесть сушеную жареную рыбу [1], но рыбы у нее не было! Если она пойдет ловить рыбу сейчас, ему придется ждать целую вечность, и кто знает, может быть, он просто сбросит её с горы одним движением кошачьей лапы. [1] В оригинале используется 鱼干 – сушёная\вяленая рыба, поэтому изначально было так и переведено, хотя по факту везде имеется в виду рыба зажаренная в масле Как раз в тот момент, когда она начала волноваться, пятнистые кошки выстроились в ряд и по очереди вошли на кухню. Каждая кошка несла в пасти рыбу — живую, извивающуюся рыбу. Они по очереди запрыгивали на столешницу и бросали рыбу в большой резервуар с водой, воздух наполнился плеском рыбин. Чао Лин смотрела в пустоту, все еще держа в руке лопатку. — Прекрати думать и поскорее готовь. С голодным котом Сюэцзянем справиться в тысячу раз сложнее, чем с сытым – сказал главный полосато-пятнистый кот, шагнув вперед — Ты умеешь говорить? – Чао Лин была ошеломлена — Конечно, – ответил кот – Мы — посланники божества Сюэцзянь. Думаешь, мы просто обычные коты? Меня зовут Бин [2]. Моя семья служит божеству уже пятьсот лет. [2] Его зовут 饼 – пирожок, лепёшка, блинчик — А меня зовут Маньтоу [3] – сказала другая кошечка в белых носочках. Девочка, спасибо за угощение, было очень вкусно! Когда тебя держал в плену этот сорванец Чжан Шу, мы пошли искать божество Сюэцзянь и сказали ему, что твоя еда в десять тысяч раз лучше, чем то, что готовит нам семья Чжан. Именно поэтому божество услышало твою просьбу, иначе, как обычно, он бы даже не сдвинулся с места. [3] 馒头 – паровая булочка, обычно без начинки Чао Лин была глубоко тронута; оказалось, что эти котики спасли её. Она наклонила голову и спросила: — Почему вас всех зовут в честь еды? Кто вас так назвал? — Конечно же, это Божество Сюэцзянь! – воскликнул А-Бин. Маньтоу добавила: — Сюэцзянь — Божество, обладающее как литературными, так и боевыми талантами; выбранное им имя — самое красивое имя в мире! Чао Лин: … Теперь она знала, как сильно Сюэцзянь жаждал отведать вкусной еды. Чао Лин была мгновенно охвачена боевым духом: она почистила рыбу от чешуи, очистила от костей и порубила мясо, обвалила его в муке, разогрела масло в большой сковороде и пожарила рыбу до состояния сочного хруста. Из кухни выносили одну за другой тарелки с жареной рыбой, чей аромат доносился из кухни, опьяняя полосатых кошачьих посланников. В стоящем неподалеку храме, Сюэцзянь, лениво улёгшийся на своей золотистой кошачьей лежанке, тоже открыл глаза, и в них мелькнул мимолетный проблеск ледяного голубого света. Чао Лин вымыла кошачьи миски и расставила их на полу, наполнив каждую доверху жареной рыбой. Полосатые пятнистые кошки бросились вперед, зарываясь головами в миски, выпячивая свои пухлые, пушистые попки и с аппетитом хрустя рыбкой. Наблюдая за тем, как эти маленькие кошечки едят с таким удовольствием, Чао Лин почувствовала огромное удовлетворение. Наконец, она положила жареную сушеную рыбу в особую миску, предназначенную для Божества Сюэцзянь, и почтительно понесла ее в храм вместе с подносом. Сюэцзянь с высокомерным видом опустил свою благородную кошачью голову и начал есть. Его манеры отличались от других кошек; в то время как другие ели с аппетитом, он ел медленно и размеренно, источая утонченную элегантность. Чао Лин, подперев подбородок рукой, наблюдала за ним, разглядывая его белоснежную голову, и внутри нее возникло щекочущее чувство. Чао Лин никогда прежде не видела белоснежного кота, безупречного и чистого, как снег, пушистого и мягкого, как большой комок хлопка; ей очень хотелось прикоснуться к нему. Конечно, Чао Лин сохраняла рассудительность и не стала бы действовать опрометчиво. Как она могла бездумно погладить Бога? Чао Лин крепко сжала свои демонические когти. После того как он закончил есть, Чао Лин спросила: — Ну как? Разве не было вкусно? — Это приемлемо – сдержанно заметил Сюэцзянь. — Это просто приемлемо? – спросила Чао Лин, подняв его миску; глазурованная миска была пуста и ее поверхность блестела. Сюэцзянь не смутился, его тон был очень поучающим: — Зазнайство бесполезно и не способствует прогрессу Бог не скупится на похвалу, но не слишком хвалит — значит помогает совершенствоваться. Чао Лин поняла это — Боже, где я сегодня буду спать? – спросила Чао Лин – Я осмотрелась, но не нашла комнаты, где могла бы лечь — Моя слуга, пусть будет тебе небо шатром, а земля- кошмой [4] – изложив божественную истину, Сюэцзянь замолк [4] Тут используется 幕天席地 — небо [служит] шатром и земля кошмой – расположиться на открытом воздухе Несмотря на невысокое образование, Чао Лин поняла, что ей придётся ночевать в лесу. Она скривилась: — Боже, я всего лишь простая смертная девушка, и моё тело слабое. В горах влажно, ночи холодные, я заболею. Если я заболею, я не смогу приготовить Вам вкуснейшую сушёную рыбу – Говоря это, она даже несколько раз нарочито кашлянула, чтобы показать свою слабость и непереносимость прохлады. Единственным местом для ночлега был родовой зал, и Сюэцзянь, безусловно, понимал, что она имела в виду. Но может ли бог спать со служанкой? — Мне не нравятся шумные женщины — Обещаю, что после наступления ночи я не скажу ни слова. Я буду молчать и не буду Вас беспокоить – Чао Лин жестом показала, как закроет свой рот — Даже звук дыхания нарушит мой покой. Чао Лин надула губы — Хорошо, тогда пусть я замерзну насмерть на улице. Ничего страшного, даже без меня семья Чжан приготовит Вам еду. Сюэцзянь предупредил её: — Разрешить тебе остаться в горах это уже большая услуга. Не пытайся торговаться. Чао Лин опустила голову и пробормотала: — Я собиралась завтра испечь Вам паровой пирог с османтусом, но он замёрзнет за ночь, и я не знаю, доживу ли я до завтра. Сюэцзянь некоторое время молчал, но все же ответил: — Можешь остаться Чао Лин была вне себя от радости, но затем осторожно добавила: — В родовом зале нет одеял, мне нужно спуститься с горы и купить их — Я исполняю твоё желание — Моя одежда находится в доме семьи Чжан внизу. Мне нужно забрать её. — Я исполняю твое желание — Я боюсь идти одна, может ли Бог меня проводить? Сюэцзянь бросил на Чао Лин ледяной взгляд Чао Лин быстро передумала: — А-Бин и остальные тоже могут пойти со мной! Сюэцзянь ответил: — Я удовлетворяю твою просьбу Чао Лин радостно покинула родовой зал, ведя кошечек вниз по горе. Когда слуги семьи Чжан увидели её, то попытались схватить, но кошки оскалили зубы и выгнули спины, приближаясь. Слуги семьи Чжан тут же остановились, не смея действовать опрометчиво. Все верили, что кошки — посланники Бога, и тот факт, что кошки собрались вокруг Чао Лин, ещё больше подчеркивал её необычайный статус. Под ошеломлёнными взглядами слуг, Чао Лин, важно вышагивая, вошла в зал, подошла к главе клана и сказала: — Теперь я посланница Божества Сюэцзянь. Божество повелело тебе купить постельное бельё, одежду, благовония… всё, что нужно молодой госпоже, купи для меня. Иди и сделай это Глава клана указал на нее пальцем: — Ты... как ты могла... Чжан Шу, стоявший в стороне, тоже выглядел крайне мрачным. — Не веришь мне? – Чао Лин передразнила величественное выражение морды Сюэцзяня – Тогда сам спроси Божество Главе клана потребовалось много времени, чтобы смириться с тем, что эта женщина неизвестного происхождения стала божественной посланницей. Он медленно поклонился и сказал — Ваш сын и внук не посмеют сомневаться. Божественная посланница, пожалуйста, подождите немного. Ваш сын и внук сейчас пойдут и всё уладят Чао Лин величественно сидела в своем кресле, подняла подбородок, глядя на Чжан Шу, и сказала: — Внучок, налей-ка мне чаю Чжан Шу смотрел на неё глубоким и непоколебимым взглядом. А-Бин и Маньтоу тут же зашипели на него. Глава клана тут же отругал его: — Шу-эр, не будь груб! Чжан Шу медленно шагнул вперед и налил чай Чао Лин. — Неужели Божество настолько благоволит тебе, что сделало своим посланником? – улыбка Чжан Шу была мрачной — Конечно – с притворной грустью сказала Чао Лин – жаль, что я не встретила Бога раньше. Сюэцзянь такой добрый. Он похвалил мой прекрасный голос, и не мог им насытиться. Он даже попросил меня остаться в храме на ночь и спать вместе с ним Чашка с чаем в руке главы клана разбилась о землю. — О боже – сказала Чао Лин, – Что случилось, глава? — Ничего особенного, ничего особенного, – сухо усмехнулся мужчина – Я просто не удержал чай в руках, все это от старости Спустя некоторое время слуги доставили постельное белье и вещи в резиденцию Чжан, и Чао Лин торжественно отвела кошек обратно в святилище. После того как слуги, доставившие дары, спустились с горы, глава клана созвал их и тихо спросил: — Неужели эта деревенская девушка действительно вошла в святилище? — Абсолютно верно! – ответил слуга – Бог находился в святилище. Мы расстелили постельное белье на полу, и Он ничего не сказал. Так что то, что сказала женщина, должно быть, правда Глава клана в гневе воскликнул: — Какая же она бесстыдная! Она околдовала моего сына и бога клана! Она поистине презренна! Бог клана благородного происхождения и высокого положения. Эта лисица, должно быть, прибегла к какой-то соблазнительной уловке, чтобы обмануть бога! Чжан Шу сказал: — Отец, пожалуйста, успокойтесь и подождите несколько дней. Полагаю, эта деревенская девушка — всего лишь мимолетное увлечение. Как только он потеряет к ней интерес, мы сможем позже свести с ней счеты — Хм, – глава клана сердито посмотрел на него – Ты уверен? — Раньше я считал её во всех отношениях прекрасной, но теперь вижу, что она всего лишь обычная женщина – Чжан Шу горько усмехнулся – Этот сын не знал всего и попался на её соблазнительные уловки. Теперь я осознал свою ошибку — Отлично, так и сделаем После всей этой суматохи, когда они вернулись в горы, уже стемнело. Чао Лин задвинула красную ширму, отошла от статуи кошки и Сюэцзяня, сняла одежду, зажгла благовония и легла в постель. Внезапно Чао Лин услышала слова Божества: — Ты всего лишь лиса, заимствующая силу тигра [5] и порочащая мою репутацию [5] В значении прикрываться более сильным человеком\существом Чао Лин замерла, ее глаза расширились от недоверия: — Божество, ты все знаешь? Кот в лежанке приоткрыл глаз и мельком увидел расплывчатый силуэт женщины за красной ширмой. Ее яркие черные глаза были широко открыты и смотрели на него. Бог не знает красоты или уродства; все существа кажутся ему одинаковыми, с небольшими различиями. Он знает только то, что приятно глазу, и то, что неприятно, а Чао Лин едва ли можно было назвать приятной глазу. Он закрыл глаза и ответил: — Мои глаза и уши повсюду. Я знаю всё, что ты говоришь и делаешь Чао Лин почувствовала себя немного неловко. Долгое время в храме царила тишина. Чао Лин думала, что бог разгневается и придет в ярость, но после долгого ожидания гнева так и не последовало. — Разве Вас не злит, что я использую Ваше имя, чтобы отдавать им приказы? – тихо спросила Чао Лин — В первую очередь виноваты дети и внуки семьи Чжан. Ты моя служанка, поэтому я буду на твоей стороне Хотя господин Кошачье божество высокомерен и всегда кажется недоступным, он яростно защищает своих. Чао Лин почувствовала тепло в сердце. Ночь была тихой, горный ветер свистел над крышами, а колокольчики тихонько звенели под широкими карнизами. В тусклом свете вечно горящей лампы Чао Лин увидела пушистый кошачий хвост, выглядывающий из-за красной шелковой ширмы. — Боже, – тихо спросила Чао Лин – могу ли я прикоснуться к твоему хвосту? — Нет – Божество категорически отказало — Хорошо Но Чао Лин была немного разочарована Сюэцзянь больше не говорил, но хвост по-прежнему выглядывал из-за ширмы. Чао Лин тихонько протянула руку и помяла кончик хвоста бога. В святилище царила тишина, Бог не упрекнул её за грубость. На губах Чао Лин невольно появилась улыбка. Она закрыла глаза и сладко уснула. Она решила: завтра она приготовит аппетитную рыбью голову с рубленым перцем чили, острые тушеные свиные ножки и устроит грандиозный пир для Божества! ----------