Парень из современной Польши — атеист до мозга костей, историк по увлечению и фанат блэк-метала — погибает идиотски: на пароме посреди Балтики его переезжает грузовик. Ожидал провала в небытие, а очутился в чернильной тьме, где толпа божеств разбирает души. За него вписались Велес и Перун — им приглянулась его сущность, и они выбили реинкарнацию с целой памятью.
Новое тело — младенец в шляхетской семье Речи Посполитой. С первых секунд он всё понимает, но заперт в беспомощной плоти. Детство превращается в адскую муштру: наёмник Яцек Дыдыньский восемь лет подряд гоняет его до потери пульса, готовя к войне. А вокруг — Польша и Литва на пороге XVII века, разодранные склоками внутри и осаждаемые врагами снаружи.
Первая кровь — битва при Чекоре: 8600 поляков против турецкой армады в 40 000 сабель. Отец не возвращается. Поместье Язловец повисает на волоске — по закону его может отхватить кузен Владислав Доминик Заславский, вылитый портрет всего гнилого в шляхте. Герой не ждёт милости: сам берёт бразды, сколачивает отряд и врезается в шведов, пока те топят Речь Посполитую в крови.
Божественная поддержка даёт приятные бонусы в бою и подкидывает удачи, но не избавляет от грязной работы. Казнить пленных? Манипулировать своими людьми? Залить поле кровью ради тактического расклада? Всё это ложится на его плечи. И с каждым таким решением он всё больше напоминает монстров, против которых поднял меч: очередного магната, где люди — расходник, а слово «честь» — дешёвая фикция.
Наконец-то отпуск, две недели без забот, только я
и моя любовь... история.
Посмотреть собственными глазами на гробницу Бьорна
Железнобокого, галеон "Васа", затонувшего во время своего первого
отплытия ... на самом деле корабль затонул, как только вышел из порта. Дом, в
котором Варг Викернес[1] убил Евронимуса[2], возможно, не имел особого
исторического значения, но для меня, как фаната блэк-метала, это было
символическое место, здесь закончилась эпоха.
Однако каждая поездка должна начинаться с первого
шага, для меня этот шаг заключался в том, чтобы сесть на паром, который шел из
порта Гдыня[3] в Карлскорона[4].
Я никогда не подозревал, что это будет мой
последний отпуск, когда паром уже был в море ... дерьмо ударило в вентилятор
... а точнее, грузовик сбил меня. Находясь посреди Балтийского моря, вы не будете
ожидать, что вас собьет грузовик, как бы не повезло вам в жизни, шансы на это
почти равны нулю ... почти.
Какой-то идиот забыл поставить на ручник грузовика
или подпереть колеса, и в итоге я стал героем серии фильмов «Пункта
Назначения».
Последнее, что я видел перед смертью, были номера
машины, логотип Scania и какую-то толстую женщину в штанах для йоги ...
Женщина, мне немного стыдно, я вижу вашу ... некоторые вещи должны быть
запрещены законом.
Я мёртв, но что-то здесь не так. Моя душа, или
сознание, или что ещё там плывет во тьме… Ну я думаю, что плывет. Вокруг только
тьма, ни туннеля, ни света, ни рая, ни ада.
Я не был особо религиозным человеком, хоть и
воспитывался в христианской семье. Во время моего бунтарского периода, в
юности, я заинтересовался оккультизмом и сатанизмом, особенно мне были близки
такие фигуры, как Алистер Кроули и Антон Шандор Ла Вей. Однако, когда я вырос,
я считал себя атеистом, и только в последние годы я начал интересоваться
верованиями славян ... возможно, я был религиозно заблудшей дворнягой и поэтому
оказался в этой черной дыре.
Я не знаю, сколько времени прошло, если бы мне
пришлось предположить, тогда где-то между часа до вечности ... Я не помню, кто
это сказал, но он очень интересно описал вечность ... Раз в 2000 лет, птица пролетает
мимо металлического шара и касается его своим крылом, когда она растирает его
до праха, это будет только началом вечности ... вот что я почувствовал.
Я пытался найти себе занятие: придумывал игры, но
вечно выигрывать быстро надоело ... потом я запел … [5]
“Jedzie pociąg, złe wagony
Do więzienia wiozą mnie.
Świat ma tylko cztery strony,
A w tym świecie nie ma mnie.
Gdy swe oczy otworzyłem,
Wielki żal ogarnął mnie.
Po policzkach łzy spłynęły,
Zrozumiałem wtedy, że...
Czarny chleb i czarna kawa,
Opętani samotnością,
Myślą swą szukają szczęścia,
Które zwie się wolnością...
Czarny, czarny chleb i czarna kawa,
Opętani samotnością,
Myślą swą szukają szczęścia,
Które zwie się wolnością...
Młodsza siostra zapytała:
"Mamo, gdzie braciszek mój?"
“Brat Twój w ciemnej celi siedzi!
Odsiaduje wyrok swój”.
«Интересная песня» (Бог)
Я думал, что я здесь один и не
ожидал, что у меня будет аудитория ... Я никого не видел, но я услышал голос
... может быть, я сумасшедший.
«Ты не сумасшедший, по крайней мере, не больше, чем
другие». (Бог)
«Если я не сумасшедший, то кто ты, черт возьми? И где
я, черт возьми? И как долго?» (ГГ)
«Я прощу тебе недостаток воспитания, но только на этот
раз. Я Бог, и это мое измерение, мое владение или мой дом, как хочешь. Ты был здесь
уже три дня».(Бог)
«Понятно, вы сэкономили на дизайне интерьера. Почему я
здесь?»(ГГ)
Вдруг мне показалась фигура старика, если бы не чистая
одежда, я бы подумал, что это бомж ... Я представлял себе Бога немного иначе.
«У тебя прекрасный характер, мелочь ... Я могу читать
твои мысли. Я один из многих богов, в основном люди, которые умирают, следуют
по пути своей веры после смерти». (Бог)
«А атеисты?» (ГГ)
«Они умирают и на этом конец… Возвращаясь к теме, два
бога Велес и Перун просили твоей души, в современном мире у них не так много
последователей, я согласился» (Бог)
«А мне что с этого?» (ГГ)
«Реинкарнация. Ты перерождаешься ребенком, но
сохраняешь свои нынешние воспоминания и знания».
«Где и когда я перерожусь? Мое рождение изменит
историю. Мне нужно больше информации».
«Где и когда ты возродишься - это решение Велеса и
Перуна. Тебе не нужно беспокоиться об изменении истории. Есть много временных
рамок. Твоя будет лишь одной из многих. Ты не первый человек, который испытал
такую вещь. Велес и Перун также дадут тебе свое благословение. Благодаря Перуну
ты станете лучшим воином. Благодаря Велесу ты получишь лучшую память,
способность учиться, тебе повезет в зарабатывании богатства, и дикие животные
не будут нападать на тебя, если только ты не нападешь на них первым ".
«В жизни нет ничего бесплатного. Чего Велес и Перун
хотят от меня?»
«Ты узнаешь, когда придет время. Но я могу заверить
тебя, что иы будешь жить в интересные времена».
Прежде чем я смог что-то сказать, Бог сделал движение
рукой и я падал ... это был первый раз, когда я был рад, что вокруг было темно,
поэтому я не мог видеть землю. Я не боялся высоты, я боялся земли, это земля
убивает, а не высота ... но я был уже мертв.
Не знаю когда, но я вырубился. Когда я проснулся,
я был в какой-то мембране, окруженной водой ... Не нужно быть гением, чтобы
догадаться, что я был в утробе своей будущей матери.
Мне было любопытно, когда я перерожусь и в какое
время. По логике, Велес и Перун - славянские боги, я был поляком, поэтому вряд
ли мое прошлое изменится. Хотя я могу стать русским ... все равно у меня будет
высокая устойчивость к алкоголю.
В какое время? Догадаться сложнее. В Центральной и
Восточной Европе всегда было весело… на самом деле не было периода без
какой-либо войны. Кто-то нападал на нас, или мы на кого-то нападали, или мы
дрались между собой. Кого-то всегда ебали.
Через несколько дней, из моего «нового дома» начала
течь вода ... Думаю, вот-вот начнутся роды.
*******************************************************************************
[1] Варг
Ви́кернес - норвежский музыкант, создатель и единственный участник музыкального
проекта Burzum в жанре блэк-метал и эмбиент,
видный деятель неоязыческого и неонацистского движений.
[2] Э́йстейн О́шет – норвежский музыкант. Сценическое имя — Euronymous.
[3] Гды́ня (Gdynia) – город на севере Польши
[4] Карлскру́на (Karlskrona) —
административный центр шведского лена Блекинге.
[5] "Czarny Chleb, Czarna Kawa” – Черный хлеб,
чёрная кава.
Человек никогда не помнит, как он родился… теперь
я знаю почему. Единственное, с чем я мог это сравнить, это сцена из фильма
«Казино», где в тисках разбивают голову какому-то гангстеру. Я просто надеялся,
что у меня не останутся такие же выпученные глаза, как у него ... Я не хотел
выглядеть удивленным всю свою жизнь.
Несмотря на то, что я всё осознавал, у меня было
тело новорожденного ребенка ... Я ничего не видел, но я знал, что нахожусь на
улице ... было очень холодно и ничто больше не давило на мое тело. Я не знаю,
тренировала ли моя новая мама эти мышцы, но она могла бы использовать их, чтобы
раскалывать грецкие орехи.
«Это мальчик» (женский голос)
Я вздохнул с облегчением ... Это одно предложение
дало мне некоторые подсказки, где я нахожусь. Женщина проговорила по-польски,
но с восточным акцентом, вероятно, с русским или украинским ... может быть, с
белорусским. Это была первая подсказка, а вторая - я родился в нормальной семье
... Женщина сказала, что я мальчик, а не то, что я смогу выбрать свой пол в
будущем, я также был мужчиной в своей предыдущей жизни, поэтому мне будет
намного легче ... Мне не придется сидеть на корточках, когда буду ссать.
«Почему он не реагирует?» (Другой женский голос)
Я почувствовал, как кто-то шлепает меня ... Ладно,
я ребенок, я должен начать плакать ... но почему-то я не мог заставить себя
сделать это. Давай подумаем о чем-нибудь грустном ... Бэмби ... нет, я люблю
оленину и я был на стороне охотника ...
«Света, шлёпни его ещё разок» (Первый женский
голос)
Подожди ... Мы обойдемся без ударов, дай мне время
подумать ... Руки прочь от моей задницы, женщина. Я почувствовал еще один
шлепок, на этот раз более сильный ... Должно быть, у Светы были медвежьи лапы
... и я заплакал.
«Вааа!» (ГГ)
Моя бедная задница ... бля ... Света, я буду
помнить тебя и отплачу тебе в будущем.
Мне казалось, что меня несут, а потом кладут на
что-то теплое ... вероятно, это была моя новая мама.
«Это ваш сын, леди» (Света)
Я даже не знаю, когда уснул, но когда проснулся,
меня держал в руках мужчина, от него пахло вином и хлевом. Я не видел его лица,
но его голос был хриплым и резким, но сильным ... Я думаю, это мой отец. Я
слышал, как он благодарил мою мать ... и кто меня поблагодарит? Я протиснулся
через туннель гораздо более узкий, чем Вьетконг.
«Ты выбрал имя для нашего сына?» (Мать)
«Да, мы назовем его Вилкомир Михаил. Как тебе?
(Отец)
«Вилкомир немного старомодное, но мне нравится,
что архангел Михаил будет его покровителем».
Я слушал, как разговаривают мои родители ... Еще
одна подсказка, где я нахожусь, моя семья - христиане ... Я тоже получил
просветление. С этим именем меня будут много травить в школе.
6 месяцев спустя
Последние шесть месяцев - был период знакомства с
миром, в котором я нахожусь с лучшей и с худшей стороны. Моя мать была
ослаблена после родов и не вставала с постели несколько недель, мой отец был с
ней почти каждый день ... но в конце концов она умерла через три месяца, после
моего рождения. У меня был разум взрослого, заключенный в теле ребенка, и, хотя
моя мать заботилась обо мне и любила меня, у меня не было особой эмоциональной
связи с ней. То же самое с моим отцом, отсутствуют эмоциональные связи ... и я
почти перестал видеться с ним после смерти моей матери.
Он все еще интересовался мной, я ничего не упустил
... он даже привел в замок несколько кормилиц, но из разговоров, которые я
подслушал, выяснилось, что мой отец полностью посвятил себя военному делу и
сражениям на границе.
Я также знал, где и в какое время родился ...
Я родился 19 июля 1605 года в Речи Посполитой, а
точнее в Подольском воеводстве, в замке в Язловце. Мое полное имя - Вилкомир
Михаил Язловецкий, герб Абданк ... Я был дворянином и сыном Иеронима
Язловецкого, воеводы Подолии.
Бог обещал, что я буду жить в интересные времена
... но я не думал, что в такие интересные времена ... Мне было интересно, умру
ли я от рук татар, казаков, турков, шведов, венгров, русских или повстанцев. В
прошлой жизни я был любителем истории и знал, что через сто лет население Речи
Посполитой уменьшится на три миллиона, я только надеялся, что не попаду в эту
статистику.
Конечно, зная будущее, я могу попытаться частично
или полностью изменить историю своей страны ... какими успехами я добьюсь,
будет зависеть только от моих навыков и обстоятельств ... но начало шло неплохо,
Я родился в богатой дворянской семье, мой отец занимал политическое и военное
положение, но он не был магнатом или красным аристократом, как они любили
называть себя ... расположение Язловца и всего Подольского воеводства ...
близко к татарам, близко к туркам и близко к казакам. Я знал, что следующие
несколько лет будут довольно спокойными, поэтому у меня было время
подготовиться. Однако страхи остались, мое рождение уже изменило историю, семья
Язловецких должна была закончиться на моем отце, исторически он умер бездетным
... прекрасно»
Еще одним событием, которое произошло за эти
несколько месяцев, было мое крещение ... Это произошло, когда моя мать была еще
жива. Отец крестил меня по старинному дворянскому обычаю на скрещенных саблях
... но меня озадачило другое. В прошлой жизни я крестился, теперь снова ...
может быть, как в математике, когда умножаешь отрицательное на отрицательное,
получается положительное.
В остальном,
в моей жизни мало что изменилось ... за исключением подгузников. Я был типичным
малышом, ел, спал и гадил ... иногда, чтобы разнообразить свой распорядок, я
делал сразу две вещи.
Год спустя
– 1606 год
Когда мне
было чуть больше года, в Речи Посполитой произошло Рокош* (Восстание)
Зебжидовского, мой отец встал на сторону короля Сигизмунда III Васы ... и я не
знал, как оценить решение моего отца. Лично я не был сторонником правления
династии Васа. Я бы даже не доверил им выгуливать мою собаку, не говоря уже о
том, чтобы управлять страной.
Король был
ревностным католиком, что вызывало напряженность в отношениях с протестантами и
православными христианами. Он также хотел установить наследственность на
престол, укрепить королевскую власть и уменьшить привилегии знати. Суммируя эти
факторы, в конечном итоге, привело к восстанию магнатов и знати против короля
... и хотя я понимал и поддерживал эти цели, я знал, что его сыновья годны
только для того, чтобы сидеть на унитазе, а не на троне. В конце концов,
роялисты выиграли эту маленькую гражданскую войну, но король все равно не смог
провести свои реформы ... Он победил, и ему все же пришлось признать условия
магнатов и знати. Он даже не смог наказть мятежников… и этот человек является
королем.
Единственным
плюсом в этом было то, что мой отец стал одним из фаворитов короля. В юности он
изменил свою веру с кальвинистской на католическую, и теперь он встал на
сторону короля во время восстания ... Король в награду за верную службу подарил
моему отцу землю и несколько деревень в Подолье. В моем маленьком мире мало что
изменилось ... фактически только колыбель поменялась на более крупную. Мой день
состоит из очень плотного графика: сон, еда, сон, еда и периодического
наполнения подгузников содержимым.
Я также
встретил своего заклятого врага, которому я поклялся отомстить в будущем ... ее
звали Света, она выглядела на 14 или 15 лет, она была служанкой и иногда имела
честь заботиться обо мне. Я должен признать, что она была привлекательной и у
ее груди было большое будущее, но ей было всего 14-15 лет ... Я не любил детей.
«Мне
кажется, что этот ребенок странно смотрит на меня, может, я привела бы к нему
священника? Может, в нем сидит какой-то злой дух» (Света)
«Ты несешь
чушь. Он такой же, как любой другой ребенок. Он смотрит на тебя, потому что ему
любопытно». (Кормилица)
«Что может
интересовать такого маленького ребенка?» (Света)
«Ты слишком
много болтаешь. Комната не уберется сама ... и, дитя, ты поймешь, когда станешь
мамой».
Три года
спустя – 1609 год
Мне четыре
года, и мое рождение уже изменило будущее, хотя я еще не знаю, насколько
сильно. Моя мама умерла при родах, хотя предполагалось, что она проживет еще
очень долго. Благодаря моему присутствию, семья Язловецких выживет и не
исчезнет во тьме истории. Я также изменил судьбу своего отца, он должен был
умереть два года назад, но он все еще жив ... может быть, теория хаоса верна и
каждый раз, когда я мочусь, в какой-то стране идет потоп.
Мои
беззаботные деньки тоже закончились благодаря отцу. Он не забывал о моем
существовании, хотя я виделся с его секретарем, Ковальски, чаще, чем с ним.
Когда мне исполнилось четыре года, он привел ко мне доминиканского монаха и
объявил, что с сегодняшнего дня этот монах будет учить меня писать и читать на
латыни, немецком языке и изучать Библию.
Я был
взволнован перспективой узнать все это, как евреи о бесплатном железнодорожном транспорте в
Третьем Рейхе. Я умел писать и читать, латынь меня не привлекала, как и Библия
... Что касается немецкого, я знал базовые фразы вроде: Доброе утро "Guten
Morgen", Стоп "Halt", Не стреляй "Nicht schießen" или
евреи находятся в сарае "Die Juden sind in der Scheune", как я мог
забыть «Deutschland, Deutschland über alles ...» Итак, я усвоил основы.
К
сожалению, решение было принято, и я ничего не мог с этим поделать, слово отца
было окончательным. Следующие несколько лет я буду наедине с монахом ... Я
прочитал много романов, где кто-то после своей смерти попадает в другой мир, и
его окружает толпа привлекательных, готовых к работе женщин ... а у меня ебучий
старый монах. История моей жизни.
Поскольку
мой отец позаботился о моем интеллектуальном развитии, я решил позаботиться о
своем физическом состоянии. Когда я был один, я делал отжимания, приседания,
подтягивания. Я использовал скакалку и много бегал, в четыре года у меня не
было много сил, но у меня было много энергии ... благодаря этому я постепенно
улучшаю свое тело каждый день.
«Один, два,
три ... еще ... Я могу ... четыре. Теперь серия приседаний и подтягиваний».
(ГГ)
Я чувствую
себя Рокки, когда он тренировался перед битвой с Драго**.
Pov (Язловецкий /
Ковальский)
«Господин,
ваш сын уже сильно подрос, я думаю, пора подумать о каком-нибудь наставнике,
который обучит его владению сабли». (секретарь Ковальский)
«Да, я
думал об этом, но Вилкомиру всего четыре года. Он начнет изучать это мастерство
только в семь». (Иероним Язловецкий)
«Я понимаю,
но появился удобный случай. Я слышал, что Яцек Дыдыньски больше не находится на
службе у дьявола Стадницкого. Если это правда, то такая возможность может и не
повториться. Трудно найти наставника лучше него в стране." (секретарь
Ковальский)
"Интересно.
Ты что-нибудь еще слышал об этом предателе?» (Иероним Язловецкий)
«После
того, как Стадницкий перешел на другую сторону, покинув ряды повстанцев, он
присоединился к королю ...» (секретарь Ковальский)
«Я знаю! Ты
мне ничего нового не говоришь». (Иероним Язловецкий)
«Господин,
вы не дали мне закончить. Стадницкий объявил личную войну Лукашу Опалинскому,
но он просчитался, и Опалинский захватил Ланьцута и резиденцию Стадницкого.
Очевидно, Стадницкий в отместку хочет захватить Лежайск». (секретарь
Ковальский)
«Это очень
хорошие новости ... чем раньше Стадницки исчезнет из этого мира, тем
лучше». (Иероним Язловецкий)
Конец Pov
*Ро́кош (польск. rokosz, буквально — бунт, мятеж) — официальное
восстание против короля, на которое имела право шляхта во
имя защиты своих прав и свобод.
**Отсылка
на фильм «Рокки»
Три года спустя - 1612 г.
Сегодня мне седьмой день рождения, возраст
серьезный, интересно, что мне подарят ...
Последние три года я в основном учился. Я научился
читать и писать за два месяца, но на самом деле делал вид, что учусь. У меня
было много лет практики ... и эти два месяца были моей ошибкой. Мой учитель
похвалил меня отцу за то, что у меня есть талант к обучению, и в качестве
награды отец решил, что я буду изучать турецкий ... Больше учёбы ... Я мечтал
об этом, а также об обследовании простаты.
Конечно, я тратил время не только на учебу. В
свободное время я обнаружил свою новую / старую страсть ... наблюдение за
купающимися женщинами. В прошлой жизни я не мог слишком сильно посвятить себя
этой страсти ... всегда что-то мешало, обычно это была полиция или прокурор ...
но теперь я был ребенком, женщины раздевались передо мной и мне не пришлось за
это платить.
Это был мой
маленький мир, уроки и сиськи ... однако большой мир не стоял на месте. Из
разговоров, которые я слышал, я смог сделать вывод, что события происходили
точно так же, как в истории.
В 1609 году
началась польско-русская война, я, конечно, знал, чем она закончится. Из-за
глупости и религиозной набожности Сигизмунда III Васы Польша лишилась
возможности занять московский престол.
Личный враг моего отца тоже покинул этот мир,
Станислав «Дьявол» Стадницкий был убит. Когда Лукаш Опалинский взял Ланьцут и
резиденцию Стадницких, Стадницкий в отместку напал на город Лежайск и захватил
его. Однако недолго он наслаждался городом ... В конце концов, Стадницкий был
убит татарином, находившимся у него на службе. Он получил десять ножевых
ранений, а в награду за убийство Стадницкого, татарин стал дворянином и взял
имя Македонский. Я давно не видел своего отца таким счастливым, и он был очень
доволен тем фактом, что после смерти Стадницкого, эьль дворянин отрубил тому
голову и подарил ее женщине в качестве помолвочного подарка.
«Сегодня вам седьмой день рождения, молодой господие.
К сожалению, ваш отец не может присутствовать, его остановили важные военные
дела». (секретарь Ковальски)
«Я понимаю, мистер Ковальски. В прошлом году было
похоже, и в позапрошлом году тоже ... но почему вы мне об этом говорите?» (ГГ)
«Ваш отец решил, что вы должны научиться
фехтованию, и нанял наставника по фехтованию на саблях, чтобы научить вас.
Завтра он приедет в Язловец, его зовут Яцек Дыдыньски, герб Наленча. Возможно,
вы слышали это имя раньше». (секретарь Ковальски)
Конечно, я слышал о нем, он был наемником. Иногда
за определенную плату он помогал исполнять судебные решения, а иногда мешал их
исполнению. Иногда он помогал людям, а иногда, когда кто-то платил адекватные
деньги, похищал людей, нападал на дворянские поместья ... одно было ясно, он
знал, как сражаться.
Я предполагал, что в первый день будет только
знакомство учителя с учеником ... Я был наивен. Меня разбудили, облив ведром с
холодной водой, насильно вытащили из постели и повели в заднюю часть замка ...
так я встретил Яцека Дыдыньского. Он осмотрел меня с ног до головы и кивнул.
«С сегодняшнего дня я твой учитель. Ты видишь эту ванну?
Я хочу искупаться после долгого путешествия, наполните ее водой» (Дыдыньски)
«Я позову слуг…» (ГГ)
Я почувствовал удар по затылку и чуть не упал ...
теперь я знаю, что это было плохое предложение с моей стороны ... Я помню из
будущего: «Учитель был груб со мной, он почти кричал на меня.» ... Мой учитель
чуть не вырубил меня, в первый же день.
Не имея выхода, я начал носить воду. Ине было семь
лет, и хотя я был в отличной форме, это было чертовски тяжелое задание.
Не знаю, сколько ведер принес, сбился со счета ...
Сил уже не хватило, сел на землю, тяжело дыша. Я стал жадно пить содержимое
последнего ведра, а остальное вылил на себя. Мой учитель встал, подошел к
ванне, чтобы проверить, сколько там воды.
«Пусто, как долго ты будешь так лениться? Я хочу
сегодня искупаться». (Дыдыньски)
Бля… Пусто? Невозможно. Может, он и не полный, но
ведер я принес много. Сам пошел проверять содержимое ... Блять, действительно
пусто. Только небольшая лужица внизу ... как?
Я почувствовал еще один удар по затылку,
пошатнулся и упал в ванну.
Когда я вставал на ногу, я заметил, что прямо
внизу было несколько дырок ... Ублюдок ... Я не выспался, устал, голоден и
злился ... и у меня была головная боль.
«В ванне полно дыр, она никогда не наполнится в
таком состоянии». (ГГ)
«Это твое оправдание? Ты должен заполнить его.
Если ты принесешь воду быстрее, чем она кончится, ты сможешь это сделать». (Дыдыньски)
И это был только первый день ... Осталось 2919
дней ... Ебать.
Следующие дни у меня был почти такой же распорядок
дня. Сначала проснуться, потом пробежать два километра и тащить мешок с песком,
который весил столько же, сколько я. Только после я мог позавтракать, а после
завтрака - еще одну пробежку, но на более короткую дистанцию и большего
количества упражнений. Мой учитель иногда заменял бег плаванием.
Когда я заканчивал тренировку с Дыдыньским, был
полдень, и я собирался к следующему обеду ... к сожалению, теперь пришло время
выучить языки, счет, Библию, иногда я засыпал за книгами от усталости ... и так
дни превратились в недели, а недели в месяцы ... и у меня даже не было сабли в
руке, и из-за огромного объема занятий и тренировок я также потерял возможность
развивать свою страсть к восхищению обнаженными женщинами ... жизнь стала скучной,
но я должен признать, что мне это понравилось. Я чертовски устал, мои руки
кровоточили, я падал лицом вниз, я был грязным, у меня болело всё тело ... но я
никогда не был более мотивированным.
Пять лет спустя – 1617 год
Прошло еще пять лет, в этом году мне исполняется
двенадцать ... и я устал, как будто уже тридцать лет проработал в шахте. Однако
мои тренировки с Яцеком Дыдыньски начали приносить эффект. Раньше было трудно
пробежать два километра, теперь пять километров для меня не проблема. Когда мне
исполнилось десять, я получил свою первую саблю ... на самом деле это была
деревянная палка, и с того дня я начал обучаться искусству резки.
Первое и самое важное, чему я должен был научиться
- это двигаться. Мой учитель нарисовал крест на земле, который создал четыре
поля, по которым я мог двигаться ... это выглядело как что-то простое, но я
ошибался. Мне потребовался почти год, чтобы освоить движения, но это еще не
все. Мне еще нужно было научиться менять направление во время боя. Противник не
будет стоять и ждать, пока я сделаю ход, на что у меня ушло еще полгода ... Я
был доволен своим прогрессом, в отличие от моего учителя, который думал, что я
ленив.
Только тогда я начал изучать работу бедра,
синхронизацию шагов и ударов, толчков, блоков, парирования, движений
запястьями, ложным ударам, перетягивающих ударов и сокращения дистанции ...
Конечно, это изменило мою тренировочную программу. Я больше не бегаю так много,
и я не таскал тяжелые грузы. Было больше плавания, но большинство упражнений
было с саблей, а точнее с палкой, которая должна была притворяться саблей.
Одно из таких упражнений. Я вошел в реку на
глубину до пояса, затем начал рубить саблей по поверхности воды ... сотни раз.
Еще одно упражнение - тренировка на деревянных
шестах, которые должны были имитировать противников, сначала с одним, затем с
двумя и, наконец, с тремя. Один шест не был большой проблемой, но два и три
требовали от меня хороших ударов, а также хорошей работы тела и ног ... это
должно было быть плавным движением при атаке целей. Это было непросто ... Мне
пришлось пожертвовать восемью годами своей жизни, сотнями литров пота и крови
... Хотя неа, крови чуть меньше. И это делалось только для того, чтобы убить
кого-нибудь за минуту, потому что дуэли обычно не длились дольше.
«Режь, блок, режь ... не стой на месте, двигай
ногами. Ищи отверстие, если сможешь схватить своего противника. Режь, блок, режь
... и повтори ещё. Держись на расстоянии». (Дыдыньски)
«Я делаю всё, что могу» (ГГ)
«Было бы лучше, если бы ты меньше говорил и больше
слушал. Что ты делаешь не так?» (Дыдынски)
«Всё?» (ГГ)
«По крайней мере, ты знаешь, что бесполезен, но
твой отец платит мне за то, чтобы я тебя обучил ... поперечный разрез, еще
раз». (Дыдынски)
«Я думал, что учитель делал это по доброте душевной,
а не из-за золота». (ГГ)
Я ожидал удара по затылку и быстро зажал его рукой
... просто чтобы получить удар в живот.
«Ты что-то сказал?» (Дыдынски)
«Я буду молиться за учителя» (ГГ)
Тренировки с Яцеком Дыдынским не ограничивались
только боями на саблях, но также включали все, что связано с армией или полем
боя. Он научил меня стрелять из мушкета, пистолета, татарского лука, а также
верховой езде. Я хотел, чтобы он научил меня стрелять из пушки, но сам он не
был экспертом в этой области и только объяснил мне основы.
Мне было двенадцать, и я чувствовал себя Джоном
Уиком, но я был лучше него ... он мог убить карандашом, а я - гусиным пером.
Pov (Язловецкий / Дыдынски)
«Будет ли он солдатом?» (Язловецкий)
«Нет, он сможет сражаться, он будет хорош в боях,
но он не будет хорошим солдатом». (Дыдынски)
«Почему ты так думаешь?» (Язловецкий)
«Солдат должен подчиняться приказам. Вилкомир,
если он посчитает что-то глупым и бессмысленным, он не подчинится приказу».
(Дыдынски)
«Он слушается тебя и выполняет твои приказы» (Язловецкий)
«Я сломал ему несколько костей и познакомил с
палками на несколько лет» (Дыдынски)
Конец Pov (Язловецкий /
Дыдынски)
Это то, к чему сводится весь мой мир, но реальный
мир за стенами Язловца, за пределами Подолья не ждал, пока я вырасту. Им
управляли законы и глупость.
В 1612 году несколько польских магнатов во главе
со Стефаном Потоцким начали «Молдавскую Ссору*». Вместе с частными войсками,
они вторглись на территорию Молдовы, которая в то время была османской вотчиной
... конечно, они проиграли.
В том же году татары в ответ совершили четыре
нападения на Польшу, к счастью, мы отбились от них.
В 1615 году еще одна «Молдавская Ссора» была
устроена Самуилом Корецким, который хотел посадить своего зятя на молдавский
престол. Это было согласовано с Сигизмундом III Васа. После первых успехов… он проиграл.
Это то, что я слышал от Яцека Дыдыньского,
польско-шведская война вот-вот начнется ... какое чудесное время.
Конечно, были изменения и в самом Язловце, Света
вышла замуж за дровосека или плотника четыре года назад, но только сейчас она
впервые забеременела ... Признаюсь, я смотрел на нее сейчас совсем в ином
свете. Может быть, я вырос, и, может быть, потому, что ее сиськи соблазнили
меня ... Я знал одно – хочу с ней переспать.
Мой отец и секретарь Ковальски медленно готовили
меня к взрослой жизни. Секретарь Ковальский рассказал мне о Подолье, городах,
торговле, налогах, сельском хозяйстве и ремеслах. Меня начали посылать смотреть
судебные процессы и публичные казни ... Я думал, что что-то почувствую, когда я
увижу человеческую смерть, но было все равно. Ну, может, немного повеселился
.... еще в прошлой жизни я был немного странным, может, после смерти стало
хуже.
*Весной 1612 года Стефан Потоцкий
организовал и возглавил второй поход в Молдавию, но в битве под Сасовом Рогом,
рядом с Яссами, потерпел поражение и
был взят в плен. В ответ на польское вторжение в Молдавию крымские татары
опустошили Подольское воеводство,
лишённое военной защиты.
Три года спустя – 1620 год
«Скоро тебе исполнится 15. Я подумывал отправить
тебя учиться за границу, но твой учитель считает, что это пустая трата времени.
Значит, следующий год ты будешь учиться дома, а потом пойдёшь в армию».
(Язловецкий)
«Я понимаю, отец» (ГГ)
С одной стороны, я немного пожалел об этом решении
... Молодой, красивый, богатый, одинокий в Париже или Вене. С другой стороны,
зачем искать проблемы в Европе, когда у меня их достаточно в моей стране? Что
касается армии, меня такая перспектива не особо обрадовала, но, по крайней
мере, я выберусь из Язловца и смогу что-то сделать самостоятельно.
«Ты уже в том возрасте, что тебе нужна сабля. Завтра
ты, твой учитель и я поедем во Львов». (Язловецкий)
Конечно, мне нравилась перспектива выйти и получить
свой собственный меч, но я много думал о своем будущем в течение последних трех
лет, и одно было точно. Как бы хорошо я ни дрался… Nec Hercules contra plures*.
Чтобы что-то изменить, мне нужно было иметь деньги, власть и, самое главное ...
иметь волю делать то, чего другие боятся. В мире, где собака ест собаку, вам
нужно быть дрессировщиком.
«Тебе еще что-нибудь нужно? Почему ты выглядишь
как бык возле покаршеных ворот?» (Язловецкий)
«Нет, ничего. Спасибо, отец». (ГГ)
Я вышел из кабинета отца и пошел в свою комнату.
На следующее утро мы поехали во Львов ... красивая
природа, но с инфраструктурой плохо поработали. Она хуже, чем у стран третьего мира. Не знаю, как
такое можно назвать дорогой ... Нам понадобилось четыре дня, чтобы преодолеть
180 километров.
По прибытии я почувствовал себя обманутым, может
быть, не так сильно, как когда выяснилось, что на женщине бюстгальтер пуш-ап, я
был разочарован. Нашей целью был не Львов, а небольшая мастерская в двух
километрах от города, где якобы изготавливали лучшие сабли.
Мы сошли с лошадей, отец и Яцек Дыдыньски вошли в
мастерскую по изготовлению мечей, а я остался с лошадьми ... Примерно через час
мой отец и Дыдыньский вышли из мастерской, мой учитель держал клинок в руке.
Он вытер его о свою мантию, чтобы удалить смазку,
внимательно осмотрел его при дневном свете, подошел к седлу и ударил по седлу
стороной лезвия. Он кивнул моему отцу, и мой отец позвал кузнеца, поговорил с
ним немного, достал кошелек и заплатил ему 7 дукатов ... это 14 талеров ... это
то, что плотник зарабатывает за два месяца. Конечно, это была плата не за сам
клинок, а за всю рукоять и ножны ... Нам пришлось ждать один день, чтобы все
было сделано. Итак, мой отец решил, что мы проведем ночь в городе ... так что я
все-таки увижу Львов.
Не знаю, наблюдают ли за мной Велес и Перун, я с
ними еще не встречался ... но я не верю в совпадения.
В тот день, когда я был во Львове, там был и мой
дед, князь Януш Константинович Острожский. Это был отец моей покойной матери, и
это была наша первая встреча ... Я должен произвести на него хорошее
впечатление, насколько я помню, у него было только две дочери и не было
наследника мужского пола ... и он был чертовски богат. Состояние моего отца
можно сравнить с состоянием человека, у которого 100 миллионов долларов, у
дедушки - несколько миллиардов долларов. Моя мать была старшей дочерью ... Я
люблю тебя, дедушка.
Я хотел вспомнить все, что знал о нем из истории
... он умер ... он умер ... 1620. Блять, мой дедушка умрет через несколько
месяцев. Его вторая дочь получила все его состояние ... не важно. Мой дед был
роялистом, но он не был так предан династии Васа, как мой отец ... У меня есть
отправная точка.
Собрание проходило в поместье одного из дворян, с
которым дружил дед, это было скромное застолье для семидесяти человек. Мой отец
взял меня ... он действительно не должен был меня брать, я сам хотел отдать
дань уважения моему деду.
«Ты Вилкомир, сын Элеоноры ... ты похож на нее,
хотя у тебя более сильные черты лица». (Дед)
«Возможно, у меня не было возможности встретиться
с ней. Я хотел поприветствовать вас и засвидетельствовать свое почтение. К
сожалению, мне нужно ехать, утром мы возвращаемся в Язловец». (ГГ)
Я буду притворяться, что меня трудно достать,
может быть, я заставлю его чувствовать себя виноватым, что он не навещал меня
15 лет ... и, может быть, его кошелек... его сердце откроется.
«Сколько тебе лет?» (Дед)
«Этим летом мне будет 15. Мне действительно пора,
утром я беру саблю и возвращаюсь в Подолье с отцом». (ГГ)
«Собираешься ли учиться з-за границей?» (Дед)
«Нет, в следующем году иду в армию, в этой стране
сабля полезнее головы». (ГГ)
«Что ты имеешь в виду?» (Дед)
«Речь Посполитая похожа на кусок красной ткани, и
любой сможет оттяпать часть этого куска себе ... рано или поздно останутся лишь
клочки». (ГГ)
«Не слишком ли ты молод для политики?» (Дед)
«У меня есть глаза и я вижу, у меня есть уши и я
слышу, у меня есть причина и я думаю. Возраст не имеет никакого отношения к
этому ... Швеция, Москва, турки, татары, казаки, Пруссия, дворянство и король.
... извините, я сказал слишком много. На самом деле. Мне нужно идти. Если Бог
позволит нам, мы обязательно увидимся вновь» (ГГ)
Больше не дожидаясь, я оставил деда в покое. Я не
знаю, повлияла ли моя игра и получу ли я что-нибудь от нее ... но моя игра заслуживала
Оскара ... ну, может, и не Оскара, в конце концов, я белый гетеросексуальный
мужчина.
*********************************************************
*И Геркулесу невозможно справиться со многим.
Утром следующего дня мы снова пошли в кузницу, где
ковали мою сабельку ... Когда я увидел готовую саблю, а точнее произведение
искусства ...
Мой будущий спутник жизни, хоть и молодой и еще
неопытный, был великолепно сложен. Ее стройная и изящная фигура не позволяла
мне отвести от нее взгляд ... но ее характер был твердым и острым. Она тоже не
была тщеславной, ей не нужно было золото или драгоценные камни, чтобы быть
красивее, красота ее была естественной ... все эти черты означали, что многие
мужчины потеряют голову из-за нее в будущем ... да, моя красавица жаждет крови.
Я взял в руку, рукоять приятная на ощупь ... из
черного дуба, с нежным серебряным орнаментом. Я сделал несколько размахов ...
если бы меня сейчас спросили, что лучше держать в руке, грудь или саблю ... Я
бы не знал, что выбрать. Думаю, я бы все же сказал сиськи, но только потому,
что их две ... на самом деле грудь просто толстая ... но с сосками. Нет, я
по-прежнему выбираю сиськи.
Через мгновение отец приказал вернуться в Язловец,
я пристегнул сабли к поясу, сел на лошадь и мы поехали ... Через пять дней мы
уже были там.
Я сидел в своей комнате и думал о событиях
последних нескольких дней ... и, в частности, о деде. Я хотел получить его
состояние для своих целей, но мной двигала не только жадность. Если моя тетя
унаследует собственность, то эти деньги перейдет к моему двоюродному брату
Владиславу Доминику Заславскому ... и он был всем, что я ненавидел в польском
дворянстве ... может моя встреча с дедом что-то изменит, я сын его старшей
дочери, и во мне есть часть его крови.
Через несколько дней Яцек Дыдыньски уехал из
Язловца, мой учитель не был эмоциональным человеком, как и я. Наше прощание
было кратким ...
«Я научил тебя тому, что мог, поэтому не подыхай.
Чтобы мне не было стыдно, что у меня был такой глупый ученик». (Дыдыньски)
«Ученик не виноват, что учитель оказался не лучше».
(ГГ)
Я почувствовал удар по затылку, затем Дыдыньский
сел на лошадь и уехал из Язловца.
Следующие дни и недели, по желанию отца, я учился
... танцам и музыке, по крайней мере, я мог выбрать инструмент и взял себе
бандуру.
Вскоре началась
польско-турецкая война, для этого было много причин. Набеги татар на польские
земли и казаков на побережье Турции. Вмешательство Польши в политику Молдавии и
Валахии и сближение политических интересов Польши и Габсбургов.
Конечно, как старый и опытный солдат, мой отец
участвовал в этой войне ... к сожалению, это была его последняя война, 18
сентября он погиб в битве при Чекоре ... когда я узнал, что он собирался
участвовать в этой войне, я ожидал такого поворота событий ... Польские войска
имели только 8600 солдат, турецкая сторона - целых 40 000, хотя большинство
составляли тататы и валахи.
Я узнал о смерти отца 10 октября ... и в тот же
день стал единственным наследником в Язловце и главой семьи ... смерть отца не
расстроила меня и не повеселила ... как был мне чужим, так и умер чужим. Наши
отношения были очень формальными, если суммировать наши разговоры или время,
которое мы проводим вместе за все 15 лет моей жизни ... это будет не более 30
дней.
Я немедленно приказал секретарю Ковальски
организовать похороны, хотя гроб будет пуст, формальности нужно выполнить ...
Одна из неожиданностей заключалась в том, что я не получил информацию о смерти
моего деда, я вспомнил, что он должен был умереть в сентябре, может, мое
рождение тоже повлияло на его жизнь.
Подготовка к похоронам отца заняла два месяца по
обычаю религии. Большую часть подготовки взял на себя секретарь Ковальски. Именно
он нанял архитектора, чтобы построить погребальную повозку, разослал письма о
смерти и достижениях покойного, заказал изготовление гроба и нанял художника
для написания портрета покойного. Он также нанял архимима, актера, чтобы сыграть
покойного. По обычаю, когда актер подошел к повозке, на котором стоял гроб,
люди стали ломать заранее приготовленные копья, сабли и гербовый щит.
В то время я знакомился с семейным имуществом и
финансами. Я стал владельцем восьми городов, ста деревень, двадцати семи ферм,
двух таверн и бань ... все это давало мне доход в 50 000 дукатов в год. Однако
расходы в виде налогов, содержания замка, слуг, небольшого гарнизона, лошадей
... все это обходилось мне от 20 000 до 25 000 в год. Еще мой отец оставил
после себя большую сумму наличных денег ... дукаты, талеры, пенни, общая
стоимость всего этого составляла 270 000 дукатов. Ценность картин, мебели и украшений
... я не мог определить.
Я был богат и мог жить тихой и мирной жизнью, но
знал, что рано или поздно война постучится в мою дверь. Давным-давно я решил,
что сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить судьбу Речи Посполитой, но мое
состояние было недостаточным, и мое положение было слишком низким, хотя я был
дворянином, я не занимал никаких государственных должностей.
Моя первая цель будет реформировать свои земли,
увеличить мое богатство, получить известность и признание ... хотя я был из
будущего, у меня не было технических знаний, чтобы ускорить развитие страны,
все, что я знал, это история и несколько вещей, связанных с ней.
Еще мне нужно сделать Свету своей горничной ... вот
только она замужняя ... но времена небезопасны, легко может произойти несчастный случай.
Я сидел в
доминиканской церкви, основанной братом моего отца, Миколаем Язловецким ...
забавная история ... в 1945 году русские превратят ее в склад водки. Многие представители местной знати,
его политические друзья и даже представитель короля пришли на похороны моего
отца. Большинство пришедших людей я знал только из истории, и у меня было
отрицательное мнение о большинстве из них ... Я сидел и делал вид, что молюсь,
и только надеялся, что эти похороны скоро закончатся, но я знал, что этого не
произойдет, передо этим также был прощальный пир.
Я был настолько сосредоточен на своих мыслях, что
не заметил тишины в церкви ... но это была не обычная тишина, а что-то, что
поглощало или блокировало звук. Я посмотрел по сторонам и увидел стоящие фигуры
... какого хрена? Я почувствовал теплое дыхание на своей шее и услышал какой-то
незнакомый голос, который казался неестественным.
«Какая прекрасная душа ... мы были правы, выбрав
тебя. О, я не представился, как грубо с моей стороны ... Я Велес. Боже, но тебе
не нужно становиться на колени, У меня нет таких требований ". (Велес)
Бог говорил со мной ... славянский бог подземного
мира. Обычно я бы в это не поверил, но учитывая, что я умер и родился аристократом
в 17 веке ... было нормально разговаривать с Богом ... и это был не первый Бог,
которого я встретил.
«Да, это вполне нормально разговаривать с Богом
... если Бог этого хочет ... Да, я могу читать твои мысли. Ты пытаешься ни о
чем не думать и терпишь неудачу». (Велес)
«Я вижу, я верю, что ты Бог, я верю, что ты
читаешь мои мысли ... Ты здесь, по какой-то причине, и ты чего-то хочешь от
меня». (ГГ)
«Браво. Твоя душа была спасена, потому что она нам
была нужна. Если ты хочешь знать, с какой целью ... Это секрет ... Слушай и не
начинай думать, иначе ты заблудишься. Ты знаешь, что у тебя есть мои и
благословение Перуна ". (Велес)
«Да, этот Бог в черной дыре что-то мне говорил об
этом». (ГГ)
«Я буду посещать тебя время от времени и давать тебе
задания. Когда ты их выполнишь, ты получишь награду. Надеюсь, ты понимаешь?»
(Велес)
«Да, я понял, но…» (ГГ)
«Увидимся позже» (Велес)
Прежде чем я успел закончить фразу, Велес ушел. В
церкви снова шумно, люди нормальные ... Что это за хрень? Бог появляется на похоронах моего отца,
останавливает время, читает мои мысли и исчезает. Я ничего из этого не понимаю.
«Ты думал, что я оставлю тебя вот так? ... Эта
шутка никогда не надоест, как невакцинированные дети». (Велес)
«Я вижу, что у Бога есть чувство юмора ... но мне
действительно нужно больше объяснений». (ГГ)
«Всё довольно просто. Я говорю тебе, что делать, и
ты делаешь это, тогда ты получаешь награду. Я могу приказать тебе уничтожить
или найти что-нибудь. Остальное зависит от тебя, ты можешь делать все, что
хочешь». (Велес)
«Почему?» (ГГ)
«Отдайте Цезарю то, что принадлежит Цезарю, а Богу
- то, что принадлежит Богу ... хорошая цитата, но жаль, что это слова
конкурента. Христиане имели голову для таких приговоров, только римляне были
лучше».
«Я не очень понимаю это и вряд ли получу ответ».
«Через некоторое время я снова приду к тебе и предоставлю
первую задачу, а пока развлекайся и не погибни».
Церковь ожила ... Я все думал об этой странной
встрече, но это была одна из тех вещей, которые мне недоступны, и беспокоиться
об этом было бесполезно. Когда придет время, мне просто придется разобраться с
этой неизвестностью ... Два часа спустя похороны закончились, меня ждал пир, я
был не в настроении, но как хозяин мне пришлось как-нибудь перенести с улыбкой
на лице.
Прошло несколько дней, гости уже уехали, и я смог
заняться более важными делами. Я сидел за большим дубовым столом своего отца и
пытался вспомнить события прошлого ... приближался конец 1620 года, и я знал,
что через девять месяцев разразится еще одна война, на этот раз
польско-шведская. Однако у меня не было опыта, у меня не было армии ... У меня
не было ничего, кроме знаний и денег, оставленных моим отцом.
Я позвал секретаря Ковальски.
«У меня к вам вопрос, мне нужны солдаты,
желательно казаки или татары. Где я могу их быстро завербовать? И, пожалуйста,
не говорите мне, что я могу набирать татар в Крыму и казаков в Запорожье. Я
тоже это знаю». (ГГ)
«Насколько я понимаю, вы хотите набирать легкую
кавалерию. Так что, может быть, вместо татар или казаков, лучше поискать среди
местного дворянства. Есть большая группа бедных дворян, которые охотно
соглашаются на соответствующую плату. Также посмотрите среди ветеранов и солдат
в Каменце-Подольском». (Ковальски)
«Очень хорошая идея, хотя они, вероятно, будут не
так хороши, как татары, когда дело доходит до партизанской войны. Пожалуйста,
отправляйтесь в Каменец-Подольский и Бар от моего имени и наберите 400
всадников, желательно со своими лошадьми. Если есть желающие Татары или казаки
имеют приоритет». (ГГ)
«Я понимаю, я иду туда завтра утром. Могу ли я еще
чем-нибудь помочь, Господин?» (Ковальски)
«Вообще-то да, есть еще кое-что. Пожалуйста,
найдите мне портного». (ГГ)
Секретарь Ковальски покинул мой кабинет ...
Приближалось Рождество, и Света могла надеть новое платье, она станет моей
личной служанкой, и ей также следвут выглядеть уместно. Конечно, я собирался
сменить и свой гардероб ... Мне нужно было что-то хорошего вкуса и качества. Я
не хотел выглядеть как зависимый от метамфетамина трансвестит.
Я уже подготовил в уме оба эскиза костюмов, но не
был уверен, смогу ли передать их портному.
На следующий день секретарь Ковальский привел ко
мне портного, и он сам отправился в Каменец-Подольский и Бар, чтобы набрать
первых солдат в армию. Это были два крупнейших города Подолья, и
Каменец-Подольский также служил основным опорным пунктом и местом обороны. где
располагался гарнизон Королевской армии.
«У меня есть для вас заказ. Я бы хотел, чтобы вы
сшили для меня два наряда. Один - контуш (тип пальто), жупан (халат под
контушем), шаровары (брюки), колпак (шапка), все в черном цвете и серебряный пояс.
Они не должны быть богато украшены, я не павлин». (ГГ)
«Я понял, Господин. Какой второй наряд?» (Портной)
Объяснить, что я имею в виду под платьем, было
труднее, но примерно через дюжину минут я смог примерно объяснить, о чем я
говорю ... одежда должна была быть готова к Рождеству. Я попрощался с портным и
теперь смог сосредоточить свое внимание на вопросах, связанных с имуществом и
финансами.
Конечно, мне нужно было тщательно рассчитать
бюджет, который будет выделен моей армии. Годовое жалованье одного легкого
кавалериста составляло 124 дуката, при вербовке четырехсот солдат мне
приходилось тратить почти 50 тысяч дукатов только на жалованье. Конечно, были и
расходы на кормление людей и лошадей, что всегда было труднее сосчитать ...
армия могла какое-то время прокормить себя, грабя вражеские земли. У меня от
отца 270 000 дукатов и годовой доход 25 000 дукатов, я мог бы содержать такую
армию около девяти лет ... к счастью, мне они были нужны только на год, а
может, и на два, если что-то пойдет не так.
Мои расчеты армейских расходов привели меня к
земле ... Мне нужны были деньги, чтобы что-то изменить. Мой основной доход был
от продажи зерна, ренты и налогов. Крестьяне и ремесленники, которых было
немного, платили самую низкую ренту, но также были вынуждены заниматься
крепостничеством. Горожане и купцы платили больше, но крепостное право на них
не распространялось, последнюю категорию составляли евреи и армяне, платившие
больше всего налогов.
Единственное, что пришло в голову - это земельная
реформа, снижение налогов, развитие торговли и промышленности ... Лысая овца не
даст шерсти. Чтобы разбогатеть, я должен сделать своих людей богатыми, и чем
больше они зарабатывают, тем больше буду зарабатывать я.
Я решил, что каждая крестьянская семья в моем
имении получит по 5 гектаров земли, все равно придется отрабатывать крепостное
право и платить 10% ренты в год с заработанного дохода. Эту землю нельзя
продать, только по наследству.
Ремесленники получат 3 гектара земли, но только
при условии, что их дети продолжат семейное ремесло. Их рентная плата также
будет составлять 10% от их годового дохода. Они не будут связаны крепостным
правом. Эту землю нельзя продать, только по наследству.
Горожане будут обязаны платить 15% годового
дохода.
Торговцы будут обязаны платить 20% годового
дохода.
Евреи и армяне будут обязаны платить 35% годового
дохода.
До сих пор крестьяне и ремесленники платили 20%
налога, горожане - 25%, торговцы - 35%, евреи и армяне - 50%. Я надеялся, что
такое снижение налогов возродит экономику Подолии и будет способствовать
переселению новых людей. Предоставление земли крестьянам и ремесленникам также
должно было повысить их лояльность ко мне ... конечно, одно лишь снижение
налогов ничего не даст, если инфраструктура плохая, поэтому я должен сильно
инвестировать в дороги, особенно для стимулирования торговли ... по тем
временам такие изменения были революционными.
Мои расчеты были прерваны стуком в дверь и кабинет.
«Входите» (ГГ)
Я сидел за столом и старался выглядеть серьезно и
достойно ... но это было нелегко, потому что передо мной был объект моих
фантазий, мне было также физически пятнадцать лет, что не внушало мне доверия.
«Пожалуйста, присаживайся. Я хотел поговорить с тобой
о твоей работе в замке. Ты служила моей семье с тех пор, как я родился, и
пришло время что-то изменить». (ГГ)
«Господин, вы собираетесь выгнать меня из замка?»
(Света)
«Нет, конечно нет. С сегодняшнего дня ты
будешь моей личной горничной. Твои обязанности изменятся. Тебе больше не
придется заниматься уборкой в замке и другими вещами». (ГГ)
Света выглядела удивленной, но восприняла эту
новость довольно спокойно.
«Я поняла, Господин, но почему такие внезапные
изменения?» (Света)
«Так обстоят дела. Хорошая работа заслуживает
награды. Ты будешь нести ответственность за уборку моих личных покоев и кабинета,
за обслуживание меня, ты будешь полностью в моем распоряжении, и только я могу
отдавать тебе приказы». (ГГ)
«Благодарю, Господин» (Света)
Конечно, я мог бы заставить ее переспать со мной,
но я хотел сделать это по-другому, более тонко ... Я составил в голове целый
план. Повышение по службе и повышение зарплаты вначале. Ее муж плотник и
зарабатывает 24 пенни в день, Света, моя горничная, заслуживает большего ...
может быть, 35 пенни в день. Она будет зарабатывать больше мужа, что может
вызвать конфликт в доме. Потом платье, случайный подарок или комплимент ... и
тогда с мужем случится несчастный случай ... потом на нее обрушится еще одна
беда и ее дом сгорит ... Я предлагаю ей жить в замке. Она должна быть
благодарна ...
«Это еще не конец, ты также получите более высокую
зарплату, 35 пенни в день ...» (ГГ)
Когда она услышала это, ее удивление было еще
большим, равно как и ее радость. Она подбежала ко мне, бросилась мне на шею и
стала меня благодарить ... конечно, я случайно схватил ее за ягодицу.
«Тебе не нужно меня благодарить. Принеси мне
чего-нибудь выпить, у меня есть другие дела». (ГГ)
Я смотрел, как она выходила из моего кабинета... не
только сиськи у нее прекрасны ... Теперь мне пришлось заняться более серьезными
делами, Света может подождать, а война - нет.
Следующие дни я провел за чтением документов,
писем и семейных заметок, а также за физической активностью. За столько лет я
привык ко всем видам тренировок, что они стали для меня второй натурой. Я начал
день с короткой пробежки, сказал местному кожевеннику сделать мешок для битья
... на котором я мог бы тренировать удары руками и ногами, я не знал никаких
боевых искусств, но такие тренировки мне тоже не повредили бы. Еще метал нож и
копье ... последнее однозначно пригодится на охоте.
20 декабря секретарь Ковальский вернулся в
Язловец, он вернулся один, поэтому я не был уверен, что набор был успешным.
Сразу после своего возвращения он отчитался в моем
кабинете.
«Приветствую. Я надеюсь, что путешествие не было
утомительным, сейчас декабрь, и не все дороги в хорошем состоянии. Я также
надеюсь, что вы принесете хорошие новости, мистер Ковальски» (ГГ)
«Господин, я был в Каменце-Подольском, но там
особо не занимался. Большинство солдат и ветеранов ушли на войну с турками».
(Ковальски)
Я знал, что в сентябре 1621 года на Подолии
состоится великая битва, и я разрывался между тем, чтобы идти на север и
сражаться со шведами или сражаться против султана. На севере у меня будет
больше свободы действий, чем против Турции. Однако, это может быть мой
единственный шанс в жизни встретить великого гетмана Литвы, Яна Кароля
Ходкевича ... который погиб во время этой битвы из-за болезни. Для меня, как
большого любителя истории, это была большая мечта. Изюминкой на торте стало
также присутствие в стане гетмана реестрового казачества Петра Конашевича Сагайдачного,
одного из величайших казачьих полководцев в истории.
«Господин, Господин!» (Ковальски)
«Извините, что вы сказали?» (ГГ)
«Что в
Каменце-Подольском мне ничего не удалось сделать, но в баре я нашел нужных
людей». (Ковальски)
«Это хорошие новости. Сколько их и что это за
люди?» (ГГ)
«Почти 170 человек, это смесь бывших солдат, серой
знати, нескольких наёмников, преступников и сбежавших из Сечи казаков. Господин,
если вам нужна армия, вы можете использовать гарнизон Язловеца». (Ковальски)
«Их всего 50, и они пехота, мне нужно 400
кавалеристов, и я не оставлю город беззащитным, даже если оборона так мала ...
Мне нужно подумать об этом. Последние дни, должно быть, были утомительными для вас,
поэтому возьмите выходной и отдохните ". (ГГ)
Секретарь Ковальский больше не был молодым, он
выглядел на 50, но я не знал, сколько ему лет. Он хорошо служил моему отцу, а
теперь и мне, и самое главное ... он был верен. Он происходил из бедной знати и
получил все, что имеет сейчас, благодаря моей семье.
«Спасибо, Господин. Если вам что-нибудь
понадобится, пожалуйста, позовите меня». (Ковальски)
После его ухода я задумался о своих планах. Люди,
которых нашел Ковальский, не были надежными. С другой стороны, если я пойду на
север, мне понадобятся бандиты больше, чем солдаты, и они идеально подходили
для этого ... сначала я должен выбрать направление: на север и шведы или юг и
турки.
Логика говорит север, сердце говорит юг ... Я
сидел там несколько часов, рассматривая все за и против, в конце концов я решил
сразиться со шведом, я могу получить намного больше от этой войны.
Я также решил написать письмо Великому гетману
Литвы, сделав вид, что я взял в плен несколько татар и что после применения
методов «активного допроса» они мне кое-что раскрыли. Ничего особенного, кроме
мелких деталей, которые могут быть полезны ... и они должны вызывать доверие.
«... и вот случайно я встретил дюжину татар в
окрестностях Каменец-Подольского. Большинство из них сбежало, но мне удалось
поймать четверых из них, и после допроса я узнал, что они пришли в Подолию по
приказу хана Темира, предводителя буджакской орды, для разведки.
Предположительно, по приказу крымского хана Джанибека Гирея все подчиненные ему
орды должны готовиться к войне. Я не знаю, достоверна ли эта информация и имеет
ли она значение, но оставлю это на усмотрение гетмана ... »
Письмо выглядело правдоподобным, а подготовку к
войне трудно скрыть, тем более что в ней приняли участие около 150 000 человек
с турецкой стороны, большинство из которых были татарами.
На следующий день я позвал секретаря Ковальски.
«Мне нужно обсудить с вами несколько вещей, но
прежде чем мы это сделаем, пожалуйста, выберите посланника, чтобы доставить это
письмо Великому гетману Литвы. Затем мы обсудим определенные реформы, которые я
хочу провести на своей земле, и нанять этих людей из Бар." (ГГ)
Объяснение моих планов и намерений заняло
несколько часов, и фактически я оставил всю работу секретарю Ковальски, он
должен был позаботиться о выделении соответствующих участков земли, переписи
населения, объявлении новых налогов ... в данный момент, если иметь дело с
администрацией, всегда что-то пойдёт не, поэтому у меня будет козел отпущения. Я
также приказал ему привезти этих рекрутов в Язловец после Рождества.
23 декабря в замок приехал портной с заказанной
одеждой.
Вечером, находясь в кабинете, позвал Свету.
«Видишь этот сундук? Открой его, внутри твой
подарок». (ГГ)
Света конечно повиновалась моему приказу, открыла
чемодан, а потом широко раскрыла рот от удивления ... в рот можно было положить
яйцо, а то и два, и не только яйца.
«Теперь ты моя личная горничная и занимаешь более
высокое положение, чем другие горничные, поэтому ты должна выглядеть лучше».
(ГГ)
Света начала меня благодарить, но я быстро велел
ей уйти ... Я чувствовал себя пауком, который плетет паутину, чтобы поймать
добычу ... и самое лучшее, что жертва этого не замечает.
POV (Гетман
Ходкевич / Канцлер Сапега)
12 Февраля 1621 г.Варшава
«Я получил письмо от сына покойного Иеронима
Язловецкого, Подольского воеводы. Совершенно особое письмо, о котором я не
знаю, что думать». (Гетман Ходкевич)
«Иероним Язловецкий? Я знал его, как хорошего
солдата. В прошлом году он погиб в бою с турками. Почему это письмо такое
особенное?» (Канцлер Лев Сапега)
«Вилкомир Язловецкий пишет в нем, что во время
охоты в окрестностях Каменец-Подольского они наткнулись на отряд из десятка или
около того татар ...» (Гетман Ходкевич)
«Татары зимой ?!» (Канцлер Лев Сапега)
«Слушай ... они сбежали, но он поймал четверых ...
прочитай сам и скажи мне, что ты думаешь». (Гетман Ходкевич)
«Не так много информации, но я ожидал бы этого от
обычных разведчиков. Хан Темир и Буджакская Орда, как и все ногайские орды,
подчиняются Крымскому ханству, так что это имеет смысл. Мы знаем, что будет
война, и это письмо лишь подтверждает кое-что из того, что мы знаем. Мой совет
... увеличьте скорость приготовления и количество припасов, в основном пороха и
еды». (Канцлер Лев Сапега)
«Но что ты думаешь об авторе письма?» (Гетман
Ходкевич)
«Ничего. Просто пареньку повезло» (канцлер Лев
Сапега)
Конец POV
Прошло почти два месяца, за это время в Язловец
приехали 120 новобранцев из Бара, хотя новобранцы - плохое слово, термин
наемники-бандиты больше подходил для этой группы ... Конечно, не обошлось и без
проблем. Они думали, что я просто неопытный ребенок, и хотели проверить мое
терпение в первый же день.
Трое из этой группы напились и устроили скандал в
таверне, избили еврейского трактирщика и стали нащупывать слуг ... это не было
большим преступлением, но это дало мне повод показать, что я не из воска.
Чтобы управлять такой группой людей, нужны кнут и
пряник ... пряником был ящик с золотом ... кнутом - бочонком пива.
«Это золото - ваша зарплата за год службы под моим
командованием. Я требую полного послушания, любое нарушение карается смертью
... Это бочонок пива ...» (ГГ)
Я сделал знак рукой солдатам из гарнизона Язловецких,
чтобы они привели трех связанных наемников.
«Если хотите напиться, можете пить сколь душе
угодно ...» (ГГ)
Я схватил первого заключенного за шею и с силой
засунул его голову в бочку, он пытался сопротивляться, но был связан и ничего
не мог сделать, потом я сделал то же самое с двумя другими. Их товарищи
пытались возразить, но как только я услышал первые голоса недовольства, солдаты
из Язловца нацелили на них мушкеты ... передо мной было три трупа ... они были
правы, когда говорили, что алкоголь убивает.
«Успокойтесь и слушайте. Эти трое уже мертвы, их
годовая зарплата находится в этом ящике и будет распределена между остальными.
Если кто-то умрет во время службы в этом году, его зарплата также будет
поделена между остальными. Мы идем на войну, не все из вас вернутся из него, но
те, кто вернется, будут богаты ».
Я не был уверен, будет ли этого достаточно, но
обычно видение богатства меняет перспективу ... в течение следующих недель мы
познакомились друг с другом, и я должен признать, что, несмотря на мою
первоначальную неприязнь к ним, они были профессионалами.
25 Апреля 1621 г.
«Я скоро уеду из Язловца, оставляю все на вашу
голову. Пожалуйста, в мое отсутствие позаботьтесь о провизии и порохе в городе.
Возможно, будет война с турками и лучше подготовиться ... ох, если кто-то из
лагеря гетмана Ходкевича появится и попросит порох или продовольствие для
армии, отдайте ему». (ГГ)
«Господин, вы уходите и не собираетесь воевать,
прежний Господин будет разочарован». (секретарь Ковальски)
«Может быть, да, а может и нет ... его больше нет
с нами, чтобы выразить свое мнение, и секретарь Ковальски, вам нужно только
сделать то, что я приказал, и это все, что вас должно интересовать. Я не
спрашивал вашего мнения». (ГГ)
В начале Мая мы уехали из Язловца. Насколько я
помню, Густав Адольф осадит Ригу 21 августа и возьмет город только через месяц
осады, затем падут такие города как Диямент и Митава. Только в 1622 году на
север начали прибывать подкрепления из остальной части страны.
С моей небольшой группой солдат я знал, что мало
что можно сделать, я просто хотел сделать марш шведов через Ливонию как можно
более трудным. Нам предстояло пройти почти 1200 километров, на это уйдет не
меньше месяца. Конечно, можно пройти это расстояние за 10 или 12 дней, но я не
хотел утомлять наших лошадей. Сотни километров верхом на лошади - не то, что
меня радовало, но пейзажи были восхитительны, природа по-прежнему оставалась
нетронутой. Охотясь в окрестностях леса, мы видели десятки, если не сотни
оленей, кабанов, лисиц и даже волков.
Мы прибыли 7 июня и разбили лагерь в лесу примерно
в 30 км от Риги, и мы ждали, когда приплывут шведы ... Каждый день я пытался
тренироваться, у меня было много спарринг-партнеров ... с точки зрения техники
- Я был лучше любого из них, но если они начинали драться грязно, у меня были
большие проблемы. Яцек Дыдыньски этому не учил меня, но я также понимал, почему
... тренировки - это не то же самое, что и практика. Я должен сам выработать
какие-то трюки. Я также узнал от своих солдат полезные приемы, как разводить
почти бездымный огонь или отслеживать игру. Ожидание, казалось, длилось века
...
19 августа войска Густава Адольфа, с 19 тысячами
солдат, высадились в окрестностях Пярну и направились в сторону Риги. Это было
именно так, что я помнил из истории.
«Господин, шведская армия осаждает Ригу, много
пехоты, конницы не более 3000 и, может быть, 50 пушек». (Солдат)
«Это то, чего я ожидал. Осторожно наблюдайте за их
передвижениями. Они, вероятно, пошлют несколько кавалеристов, чтобы разведать
местность ... Остальные по коням, и мы двинемся на север, в сторону Пярну».
(ГГ)
Это было лучшее, что я мог сделать прямо сейчас. Шведская
армия находилась под Ригой, но часть их припасов все еще оставалась в Пярну ...
Мы преодолели 150 километров за два дня, отошли от оживленных дорог и, если
можно было, гуляли по лесу, после ночи отдыха, мы подошли к городу.
Все выглядело нормально, телеги и люди въезжали и
выезжали из города, я также не видел шведских солдат ... единственное, что было
необычным, - это шведские военные корабли, которые были в порту ... Я думал,
что, может быть, я проникну в город и подожгу их, но я отказался от этой идеи,
слишком большой риск, и последствия могут быть меньше, чем мне хотелось бы ...
в этой ситуации все, что нам нужно было сделать, это дождаться удобного случая.
Через два дня из города выехало восемь повозок, их
сопровождали в качестве гвардейцев 80 пехотинцев, отряд полностью состоял из
мушкетеров и копейщиков. Идеальная цель для моей атаки, мы сели на лошадей и
последовали за шведами, чтобы быть уверенными, что выдержали дистанцию в два
километра. Через три часа шведы устроили короткий перевал.
Я подождал еще минуту ... Кто-то из шведских
солдат начал разжигать костры, кто-то кормил лошадей, которые тягали телеги.
«Вот оно. В атаку!» (ГГ)
Это нельзя было назвать сражением, ибо сотня
кавалеристов рванула на ничего неподозревающего врага. Тех, кому повезло,
убивали саблями, тех, кому не повезло, топтали лошадьми. Я видел, как один из
солдат упал на землю, а через мгновение лошадь наступила ему на грудь ... кровь
потекла через его рот и нос. Рядом со мной группа шведов схватила свои мушкеты
и попыталась сопротивляться нам. Я двинул к ним свою лошадь и побежал к
удивленным солдатам ... развернув лошадь, я рубануд всех, кто был в пределах
досягаемости моей сабли ... Один из противников попытался ударить меня
бердишем, но я отразил его удар и ударил его саблей по лицу ... отрубив ему
нижнюю челюсть. Судя по тому, что я видел, у моих людей тоже дела шли хорошо,
конечно, без потерь не обошлось. Несколько шведов проткнули одного из моих
людей пиками, другой был застрелен из мушкета. Однако внезапная атака и лошади
позволили нам доминировать на поле боя. Через полчаса бой закончился ... Я
немедленно отдал следующие приказы.
«Свяжите пленных, убейте раненых, соберите оружие
и проверьте содержимое телег». (ГГ)
Два часа спустя, Енсин Ольшевский передал мне
боевой отчет. Удалось поймать 32 живых шведа, 8 телег, 16 лошадей, 40 пик и 40 мушкетов,
но были и повреждения. В тележках находились в основном продукты питания и
одежда, и только в одной тележке находился порох, 15 бочек по 10 кг каждая. Наши
потери были небольшими, всего пять убитых и восемь раненых, но несколько дней
отдыха и они смогут продолжить бой.
«Ваши следующие приказы, Господин?» (Ольшевский)
«Вешайте мертвецов на деревья, дайте воронам
хорошо поесть. Обыщите трупы на предмет документов, вы можете сохранить все
ценные вещи и раздеть пленников». (ГГ)
«А как насчет повозок, оружия и лошадей?»
(Ольшевский)
«Конечно, мы вернем шведам часть тележек с едой
... хотя не знаю, понравится ли им» (ГГ)
Я собирался испортить настроение Густаву Адольфу
... после того, как все мои приказы были выполнены, я приказал собрать всех
заключенных и заговорил с ними по-немецки ... если они не знали языка, это не
моя вина.
«Я полагаю, что ни один из вас не хочет быть здесь
... и я тоже. Поэтому я заверяю вас, что вы скоро вернетесь в свои дома и к
своим семьям ... но если я пошлю вас к Густаву Адольфу, он вернёт вас снова в
армию. Он плохой человек ... чтобы избежать этого и осуществить свою мечту, мне
придется причинить вам боль ... вы не должен меня благодарить.»
Судя по крикам и оскорблениям в мой адрес,
некоторые из заключенных знали немецкий язык ... они смогут объяснить своим
товарищам, что я оказываю им большую услугу.
«Ольшевский!» (ГГ)
«Господин?» (Ольшевский)
«Бросьте железо в огонь, и когда оно хорошо
нагреется ... каждому заключенному сожгите глаза, отрежьте правую руку и язык».
(ГГ)
«Но вы сказали, что они вернутся домой?»
(Ольшевский)
«Конечно, они вернутся ... армии не нужны слепые,
однорукие немые солдаты ... вы не хотите подчиняться такому приказу?» (ГГ)
«Всё сделаю!» (Ольшевский)
«Тогда почему ты ещё здесь?» (ГГ)
Спустя несколько мгновений, несколько бердышей и
сабель были брошены в огонь ... Исполнение длилось дольше боя, несколько шведов
погибли, многие потеряли сознание, кричали, просили пощады и плакали ... из-за
них я не мог есть свою еду в покое.
Я приказал опорожнить несколько бочек с рыбой и
поместить в них отрубленные руки и языки, затем бочки погрузили в телегу, к
которой я запрягал пленных вместо лошадей, и отправил их в Ригу.
Я не был уверен, доберутся ли они туда, но,
возможно, им повезет ... но я освободил из армии. (П.п. Лайфхак тем, кто хочет
откосить от армии~)
Теперь я должен был подумать о следующих ходах.
Хоть мой первый бой удался, его значимость было ничем ... Шведы даже не
почувствуют потерю в 80 человек.
«Господин, что вы собираетесь делать с этими
разграбленными тележками?» (Ольшевский)
«Мы спрячем
порох и мушкеты в лесу, отправим пики и еду в Вольмар, также предупредим их о
передвижениях и действиях шведов, я также пошлю гонца в Митаву». (ГГ)
«И что нам
делать после этого? Направляемся в Ригу или может у Господина другие планы?» (Ольшевский)
«Пока…
соберём грибы» (ГГ)
«Извините,
но я не понимаю. Что мы будем делать?» (Ольшевский)
«Пошли
людей в лес и попроси их собрать все ядовитые грибы и ягоды». (ГГ)
Я видел,
что у Ольшевского остались вопросы, но я не хотел ему сейчас объяснять ...
Через несколько часов тележка и шведы были отправлены, и мои солдаты вернулись
со сбора грибов.
«Мы
отдыхаем до утра, а завтра тридцать из вас переоденутся в шведскую форму,
обмотают рты тряпками или замажут их кровью, чтобы нас не узнали, особенно тех,
кто не знает немецкого или шведского». (ГГ)
Ночь прошла спокойно, а утром началась подготовка к
маскараду ... Я, вместе с тридцатью солдатами, переоделся в шведскую форму, сел
в телегу и направился в сторону Пярну.
«Помните, что нельзя много говорить, много стонать от боли и делать вид,
что страдаешь». (ГГ)
Через
несколько часов мы добрались до города. Проехать через ворота не было
проблемой, только когда мы вошли внутрь города, нас окружила дюжина, или около
того, шведских солдат.
«Меня зовут
Адам Людвиг Левенгаупт. Вчера на нас напали солдаты польского дворянина
Язловецкого, и из 80 человек выжило 31, но только потому, что мы убежали в лес
и кавалерия не смогла нас преследовать ... воды ...» (ГГ)
Один из
охранников дал мне мешочек с водой, я жадно пил из него, вода стекала по
подбородку.
«Спасибо
... мы переждали ночь в лесу, а затем вернулись на то место, где на нас напали.
Осталась одна повозка, а тела наших товарищей были повешены на деревьях». (ГГ)
Я решил
взять имя одного из командиров Великой Северной войны, который родится примерно
через 30 лет. Шведская армия в Ливонии насчитывала 19 000 солдат, шансы на то,
что моя личность будет раскрыта, были невелики, кроме того, многие иностранцы
служили в шведской армии, поэтому мое незнание языка не вызывало подозрений.
Стражники
выслушали мои слова и хотели отправить нас к врачу, но я объяснил, что наши
раны уже вылечены, и все, что нам нужно, это новая форма и два дня отдыха ...
Они сказали, чтобы мы пошли в гарнизон и явились к офицеру, который всем
руководил ... когда мы немного отошли, прошептал я своим людям.
«Все
слушайте меня внимательно. Нам нужно быстро найти таверну или гостиницу и
спрятать тележку в конюшне, потому что это слишком бросается в глаза ...» (ГГ)
«А что
потом? Нападем ли мы на гарнизон изнутри или подожжем их склады?» (Ольшевский)
«Мы
организуем большой праздник в честь Густава Адольфа и шведов ... мы заставим
двух или трех трактирщиков объявить, что пиво, вино, медовуха и еда для всех
шведских солдат сегодня бесплатны ... у нас есть две бочки ядовитых грибов и
ягод ... их надо есть». (ГГ)
«Как мы
заставим делать это трактирщиков?» (Ольшевский)
«Обычное
лезвие, прикладываемое к горлу ребенка или жены, творит чудеса ... мы делимся
на три группы и приступаем к работе». (ГГ)
Это не было
достойным решением, но если мне придется выбирать между честью и
эффективностью, я выберу последнее. Как однажды сказал генерал Паттон ...
«Есть
только один тактический принцип, который не подлежит изменению. Это
использование имеющихся средств для нанесения максимального количества ран,
смерти и разрушений противнику за минимальное время». ... И это было в том
духе, с которым я намеревался бороться.
Через
несколько минут возле порта мы обнаружили две таверны, сначала проверили, есть
ли поблизости конюшни, но там был только склад, из-за отсутствия лучшего
решения мы решили спрятать в нем телегу. Поскольку две таверны были близко друг
к другу, я отказался от поиска третьей, и мы разделились только на две группы.
Мы со своей
группой пошли в первую таверну, в центре было всего восемь человек, хотя
вмещало до сорока. Каждое свободное пространство было заполнено рядами скамеек
и столов ... всего было слишком много., Даже много свечей и камин не помогали,
это место было клаустрофобным.
«Быстро
поймай всех гостей и людей, которые здесь». (ГГ)
Нас было
пятнадцать в шведской форме и только восемь клиентов. Их быстро арестовали,
потом то же самое произошло и с владельцем этого трактира.
«Убейте
клиентов и переоденьтесь в их одежду, спрячьте тела в подвале ... и принесите
мне хозяина и слуг». (ГГ)
Через
мгновение передо мной был мужчина лет 50, с седыми волосами и бородой, он не
был толстым, но немного полноватым.
"Вы
говорите по-польски, по-немецки или по-турецки?" (ГГ)
«Только на
польском и немецком языках ... почему вы нападаете на мою гостиницу?! Я верный
подданный нашего короля Густава Адольфа. Я уведомлю людей в гарнизоне, они вас
арестуют ...» (трактирщик)
«Заткнись и
отвечай только на вопросы, потому что мы сожжем тебя дотла в том сарае, который
ты называешь трактиром ... Кто женщины рядом с тобой?» (ГГ)
«Это моя
жена, дочь и слуга». (трактирщик)
«Это
хорошо, очень хорошо ... теперь ты послушай меня и сделаешь то, что я тебе
скажу». (ГГ)
Владелец гостиницы не был полностью убежден в моем предложении, поэтому мне
пришлось использовать более веские аргументы ... к сожалению, слуга не выжил,
но хозяин гостиницы передумал.
Гостиница находилась под нашим контролем, мои переодетые солдаты притворялись
клиентами, остальная часть группы находилась сзади с дочерью и женой хозяина,
готовившими еду, а трактирщик стоял на улице и поощрял посетителей приходить.
По полученной нами информации, в городском гарнизоне числилось 300 солдат,
но в порту находились также шведские военные корабли с экипажем около 500
моряков.
Я пошел на кухню поговорить со своими солдатами.
«Пахнет приятно, но добавьте немного соли, ведь они будут пить ... а волчьи
ягоды замаскируют их другими фруктами. Когда стемнеет, четверо из вас выйдут на
улицу и схватят нескольких моряков, мы переоденемся в их одежду и попробуем
попасть на один из кораблей». (ГГ)
Через некоторое время, созыв начал приносить плоды, сначала немного, но
появились несколько шведских солдат ... через два часа гостиница была
заполнена, новость разнеслась из уст в уста ... алкоголь лился ручьями, столы
были согнуты от еды. Время от времени поднимались тосты за короля Густава
Адольфа, за Швецию ... Я заметил, что у двух людей началась рвота, но это была
вина скорее алкоголя, чем яда.
В какой-то момент нервный трактирщик пошел на кухню, я последовал за ним,
чтобы посмотреть, что случилось.
«Я не могу ... я всем скажу ... ты заставил нас сделать это, они убьют мою
семью!» (Трактирщик)
Я стоял за его спиной и слушал его чушь ... ему нужен был урок. Я подошел к
его жене, прикрыл ей рот, взял за руку и сунуд в кипящий котелок.
«Послушай, старик. Ты будешь делать то, что мы тебе скажем, или мы будем готовить
из вас основное блюдо ... но прежде чем мы это сделаем, мы дадим твою жену и
дочь поиграть со шведскими моряками ... будут песни о них, песни о лучших
шлюхах Пярну. Если выполните задание - выживете, вам придется бежать, но вы
будете жить ... а если вы предадите нас ... » (ГГ)
Мое поведение удивило хозяина трактира, он замер и не знал, как себя вести.
Я вынул руку его жены из котла ... рука была обожжена, но ничего серьезного не
произошло, останутся лишь несколько шрамов и ... в худшем случае ей придется
ублажать мужа другой рукой.
«Идите к гостям, они, наверное, голодны и хотят пить ... будь хорошим
хозяином». (ГГ)
Не имея другого выхода, он повиновался, и я тоже вернулся в зал, чтобы
понаблюдать за происходящим ... Одни солдаты и матросы подходили, другие
уходили, трудно было судить, сколько гостей было в гостинице, я бы начал боятся
только в том случае, если еды не хватит.
Были сумерки, все в таверне были пьяны, было много смеха и пения ... завтра
уже не будут так смеяться. Я чувствовал, что кто-то похлопал меня по плечу, это
был один из моих людей.
«Господин, мы поймали пятерых моряков, у нас есть их одежда, и у нас
заканчивается еда». (Солдат)
«Где тела моряков?» (ГГ)
«Мы спрятали их на складе, где стоят тележки» (Солдат)
«Что ж, мы переоденемся в их одежду, обольем друг друга вином и попробуем подняться
на корабль. Скажи остальным, что через час мы должны убить трактирщика и его
семью, осторожно забаррикадировать трактип и поджечь ее. ... со шведами внутри».
(ГГ)
Я встал из-за стола, схватил кувшин с вином, вышел из гостиницы и
направился к складу, где были тела моряков ... внутри меня ждали четыре
человека.
«Пришло время присоединиться к шведскому флоту. Переодеваемся и приступаем
к работе». (ГГ)
«Что мы будем делать, когда доберемся туда?» (Солдат)
«У меня два плана. Нас пятеро, мы можем попытаться выстрелить из нескольких
пушек по кораблю, пришвартованный рядом с тем, на котором мы будем, затем мы
подожжем пороховые бочки и потопим его. Таким образом шведы потеряют два
корабля, или мы сможем взорвать только один корабль. Посмотрим, что можно
сделать ». (ГГ)
Мы переоделись в одолженную одежду, облились принесенным мной вином и
направились в сторону порта.
«Инженер как-то сказал мне перед кончиной,
Что у него была жена с такой широкой пиздой,
Никогда не бывавшей удовлетворённой
Аах~хм~ сиськи-бум, Аах~хм~ сиськи-бум
Аах~хм~ сиськи-бум, Аах~хм~ сиськи-бум-бум-бум
Итак, он построил невьебически большое колесо,
Два медных шарика и стальной хуй,
Шары из меди наполнил кремом»
Никто не останавливал нас в порту и своими кривыми шагами мы поднялись по
трапу, я уронил кувшин с вином на палубу, раздался громкий шум ...
«БЛЯДЬ!!!» (ГГ)
Мы были совершенно вне подозрений, обычно люди, которые хотят саботировать,
молчат и не привлекают к себе внимания, мы наоборот ... наше шоу стоило Оскара.
«Идем под палубу, стараемся не вызывать подозрений». (ГГ)
На поиск пороховых бочек у нас ушло несколько минут ... но реализовать мой
план по стрельбе по второму кораблю было невозможно, мы могли взорвать только
тот, на котором находились.
«Идите на палубу и прыгайте в воду, когда увидите, как я бегу ...» (ГГ)
Мои солдаты поднялись на палубу. Я открыл одну из бочек, оставляя за собой
небольшой след пороха ...
«Я не особо религиозен ... но Велес, надеюсь, мы не встретимся сегодня». (ГГ)
Я схватил одну из зажженных ламп и швырнул ее на пол ... Я знал, что мои
тренировки когда-нибудь окупятся, но не думал, что когда-нибудь так быстро
убегу от чего-то ... Я побежал вверх по лестнице, чуть не упал, потом на борт
...
«ПРЫЖОК!» (ГГ)
Секунды, казалось, тянулись часами, мое тело ударилось о поверхность воды
... время, казалось, остановилось ...
«Почему ты не хотел меня видеть?» (Велес)
Единственное, чего я не хотел видеть, стояло или, вернее,
парило в воздухе передо мной.
Он был одет в белое, зрачки светились ... блять.
«Не то чтобы я не хотел тебя видеть ... но я сейчас немного
занят взорванием этого корабля».
«Что ж, чтобы не отнимать у тебя больше драгоценного времени
... У меня есть для тебя задача. Без ограничения по времени, но чем раньше, тем
лучше будет награда. Твоя задача - вернуть сердце Юраты ... увидимся. .. и советую нырнуть
".
Это был неплохой
совет, через несколько секунд после того, как я нырнул, я услышал взрыв, глыбы
дерева, пушки, ядра ... и даже люди начали биться о поверхность воды. Я
подождал еще несколько секунд и всплыл ... Корабль был почти разорван на две
части, по правому борту ... на самом деле правого борта больше не было, только
одна большая дыра ... Корабль начал погружаться в воду .. Я не знаю, сколько
шведов мне удалось отравить и убить в городе, но потеря корабля и нескольких
десятков пушек наверняка навредит королю Густаву Адольфу.
Теперь мне нужно
было выбраться из города ... Я увидел своих людей живыми, я дал им знак плыть к
берегу ... В порту царил хаос, но не только из-за взрыва. Гостиница тоже была в
огне, и этот пожар распространился и на окружающие здания ... Мне было
любопытно, как поживает Ольшевский.
За несколько
минут до встречи, мы уже были на берегу, на нас никто не обращал внимания, и
даже если кто-то посмотрел на нас, он увидел пятерых мокрых моряков, спасшихся
с корабля.
«Я не знаю,
сколько у нас времени. Иди в трактир, где находится Ольшевский, и скажи ему,
что он должен закончить дело». (ГГ)
«Сказать ему ещё
что-нибудь?» (Солдат)
«Да, пусть он
возьмет несколько факелов и подожжет несколько зданий во время побега, мы
сделаем то же самое ... паника работает в нашу пользу. Мы встречаемся у ворот».
Больше не
дожидаясь, мы пошли к воротам ... люди выходили из домов и выходили на улицы,
не зная, что происходит. Нас тоже никто не остановил ... мы свернули в один из
переулков и обнаружили двух шведских солдат, патрулирующих ... просто сохраняй
спокойствие ... сохраняй спокойствие.
«Хорошо, что я
встретил вас ... город сошел с ума. Не знаю, слухи это или нет, но кто-то
сказал, что польские войска направляются к городу ... люди в ярости, они хотят
захватить или убить каждого шведа и передать нас полякам, они тоже хотят сдать
город им. Они уже уничтожили один корабль ... они также заперли наших людей в трактире
и подожгли ... город сошел с ума.» (ГГ)
«ЧТО?!»
(Патрульный Солдат)
«Сообщите
гарнизону, пусть возьмут ситуацию под свой контроль, потому что мы не переживем
ночь ... не стойте, как соляные столбы ... двигайтесь ... или мы все умрем».
Не знаю, поверили
ли мне, но они побежали в сторону гарнизона. Если шведы действительно начнут
усмирять город и убивать мирных жителей, новости, безусловно, быстро
распространятся по Ливонии и только укрепят сопротивление армии Густава Адольфа
... я не виноват в том, что шведы такие жестокие.
Через час мы все
встретились у ворот, мы легко одолели стражу ... для лучшего эффекта я приказал
отрубить им головы ... перед тем, как мы покинули город, Ольшевский бросил
факел в оружейную, но так как там не было пороха в нем эффект не был
впечатляющим.
«Мы бежим в лес.
Нашим людям приходится ждать нас километров в 20 к юго-востоку отсюда».
(Король Густав Адольф / граф Аксель Оксеншерн от
первого лица)
«Ваше Величество,
у меня тревожные новости». (Аксель)
«Дорогой граф,
что вас так тревожит? Поляки на юге и воюют с турками, Рига все еще
обороняется, но ее падение - лишь вопрос времени. Звезды благоприятны мне, как
сказано в моем гороскопе». (Адольф)
«И я верю в
счастливую звезду Вашего Величества ... Но новости тревожные. Вчера одна из
наших разведгрупп обнаружила на дороге фургон с тридцатью трупами, это были
шведские солдаты ... им порезали правую руку. у них сожжены глаза и вырваны
языки, на тележке также была бочка с отсутствующими частями тела». (Аксель)
«Кто это сделал?!» (Адольф)
«Мы не знаем, нет никаких улик, которые указали бы на преступников ... но
они, должно быть, какие-то звери или дьявол в человеческой коже». (Аксель)
«Может быть, это какие-то папистские заклинания?» (Адольф)
«Я не знаю, Ваше Величество, но сегодня новости из Пярну достигли нас.
Сообщается, что город впал в безумие. Жители начали убивать наших солдат и уничтожили
наши три корабля, один военный корабль и два транспортных. Город был в огне,
наши солдаты пришлось защищаться, судя по полученным мной новостям, город похож
на поле битвы ... это было два дня назад».
(Аксель)
«Это должно быть какое-то волшебство ... разум не может постичь это ...
дружелюбный город, и он сходит с ума в мгновение ока. Мне нужно больше
информации, чтобы понять, что к чему. Что еще ты знаешь, дорогой граф?»
(Адольф)
«Это не проверенная информация, я буду уверен, когда мы кого-то пришлем в
город ... но якобы наших людей заперли в зданиях, а затем подожгли, большую
группу наших солдат вырвало и испражнялось кровью, они внезапно потеряли
сознание, у них поднялась температура, начались судороги, а затем они умерли
... Из 900 солдат, находящихся в городе в результате пожаров, беспорядков и
других причин, мы потеряли половину наших людей ». (Аксель)
«Если это правда, этот город должен быть наказан ... мы сожжем это логово
дьявола дотла». (Адольф)
Конец Pov
Через три дня, после побега из города, нам удалось добраться до остальных
моих солдат. Мне было о чем подумать ... о дальнейшем ходе войны и задаче
Велеса.
Следующие дни и
недели мы потратили, беспокоя шведскую армию, наша тактика заключалась в том,
чтобы избегать крупных шведских войск и атаковать более мелкие группы ... Наша
охота была сосредоточена в основном на убийстве разведчиков и захвате транспортов
с припасами ... Конечно, таких действий недостаточно. чтобы изменить исход
войны, но я могу изменить ее ход. Я отправлял шведские телеги с порохом и
продовольствием в разные города и крепости, которые все еще находились в руках
поляков, и надеялся, что это позволит им выдержать осаду еще дольше ... и
каждый раз, когда нам удавалось побеждать такое подразделение или конвой, мы
отправляли пленных в шведский лагерь ... в основном ужасно изуродованные или
мертвые, с целью понизить моральный дух шведов.
Помимо отправки припасов и пороха, я также
отправлял письма о количестве и передвижениях армии Густава Адольфа. Одним из
получателей моего письма был полевой гетман Литвы Кристоф Радзивилл ... Он мне
не нравился, он подписал перемирие со шведами, что плохо сказалось на Речи
Посполитой. Однако он был хорошим полководцем и обладал талантом как
командовать армией, так и управлять своими землями. Из-за своей приверженности
кальвинизму, он вступил в конфликт с королем Сигизмундом III Васой, который был
фанатичным католиком ... но, что наиболее важно, он был отцом Януша Радзивилла.
Благодаря моему
присутствию, история изменилась, но незначительно, после месяца осады, 25
сентября, Рига капитулировала, 30 сентября шведы захватили крепость Диямент, за
два-три дня до того, как это произошло изначально ... Крепость была заброшена,
по моему совету командир отвел пехотную роту в Митаву ... Столица княжества
усилена моими припасами и дополнительными 100 солдатами, может, продержится
дольше и не сдастся сразу, как было в история.
Я направился на
юг со своими людьми, я вспомнил, что после осады Митавы шведы нападут на город
Кокенхуза.
Мы разбили лагерь
в нескольких километрах к югу от города и ждали прихода шведов. Я каждый день
отправлял разведчиков в разные стороны для сбора информации, не все из них были
хорошими.
«Господин, наша
армия идет с юго-востока. Они доберутся до нас послезавтра». (Солдат)
«Тогда мы идем,
чтобы поприветствовать их». (ГГ)
Я взял с собой
десять человек, мы сели на лошадей и двинулись навстречу нашим войскам. Я
вспомнил из истории, что было несколько сотен солдат под командованием
Александра Госевского, будущего смоленского воеводы.
На следующий день
мы наткнулись на лагерь польских войск, подъехали к солдатам, стоящим на
страже.
«Стоять! Кто
идёт?» (Стражник)
«Вилкомир Михаил
Язловецкий, герб Абданка. Сообщите командиру о моем прибытии». (ГГ)
Один из солдат
углубился в лагерь, а остальные, стоявшие на страже, внимательно наблюдали за
нами. Через несколько минут ко мне подошел мужчина на лошади. Ему было не
больше сорока лет, у него были темные волосы, густые усы, бритая передняя
половина головы и шрам над левым глазом. Он сидел на лошади, поэтому мне было
трудно судить о его фигуре, но он был не выше 175 см и не был ни худым, ни
толстым.
«Меня зовут Вилкомир
Михаил Язловецкий, герб Абданка.» (ГГ)
Мужчина протянул
мне руку в знак приветствия.
«… Сначала я хочу
знать, имею ли я дело с дворянином» (ГГ)
«Меня зовут
Александр Корвин Госевский, герб Слеповрона». (Госевский)
Я пожал ему руку.
«Приятно познакомиться,
мои люди сообщили мне, что польская армия движется к нам, и мы вышли, чтобы
встретить вас». (ГГ)
«Вы далеко от
Язловца ... Однажды я встретил вашего отца в Сейме, но будет время для
рассказов. Как обстоят дела в Ливонии?» (Госевский)
«Густав Афольф
высадился в Пярну в составе 18 или 19 тысяч солдат. В основном пехота, конницы
не более 3000 и несколько десятков пушек. 25 сентября пала Рига, 30 сентября
пала крепость Диямент. Теперь шведы осаждают Митава, пока город защищается. До
того, как шведские войска осадили их, мне удалось поддержать их порохом и
продовольствием. У них также есть дополнительная пехотная рота ... но рано или
поздно город падет ». (ГГ)
«Вы не принесли
хорошие новости» (Госевский)
«Я сделал, что
мог, у меня было 120 человек, на данный момент осталось только 80 ... но мы
уничтожили один шведский военный корабль, нам удалось добраться до Пярну и
настроить население против шведов. Я также напал на разведчиков, маршруты
снабжения и следили за передвижениями вражеских войск. Через несколько дней вы
сами узнаете о ситуации в Ливонии ». (ГГ)
После этого
короткого разговора, Госевский пригласил меня в свою палатку. Где я более
подробно рассказывал о последних месяцах. Еще я спросил его о ситуации на юге
... Исторически все происходило так, как я помню. Поляки подписали мир с
турками, великий гетман Литвы Ходкевич, к сожалению, погиб. Он был тяжело
болен, большую часть времени проводил в постели ... но набрался сил и за два дня
до смерти лично повел гусаров в бой.
Подписанный мир обязывал
поляков воздерживаться от вмешательства в дела Молавии и пресекать нападения
казаков на Османскую империю, турки взяли на себя обязательство не дать татарам
напасть на Польшу ... конечно, этот мирный договор ничего не стоит, будет больше
войн через несколько лет, но изменилось одно. Число жертв с обеих сторон, я не
знаю, было ли это благодаря моему письму или это было совпадением ... но
польская сторона потеряла всего 12 000 человек, а турки 50 000, хотя в основном татары, молдаване и валахи.
«Как вы думаете
... Каким будет следующий шаг Густава Адольфа?» (Госевский)
«Судя по тому,
что я наблюдал за ними ... когда Митава падет, они нападут на Кокенхузу ... не
целой армией, а меньшим отрядом ... Может, несколькими тысячами человек». (ГГ)
В течение следующих недель, мои люди и армия
Александра Госевского избежали крупных столкновений со шведскими войсками. Мы хотели, чтобы они чувствовали
себя увереннее и были менее осторожны ... Как я и подозревал, Митава пал после
трех недель осады, а затем Густав Адольф обратил свой взор на город Кокенхуза
... Он не только устремил взгляд, но и потянул туда свои руки.
Шведский король
послал к городу 1000 пехоты, 200 кавалеристов и 10 пушек ... Зная его
намерения, мы вместе с Александром Госевским подготовили для его солдат
небольшой сюрприз. Несмотря на численное превосходство противника, я был уверен в нашей
победе. Госевский уже выиграл это сражение меньшими силами, теперь благодаря мне у
него было еще 80 солдат и точная информация. Если сравнить это с покером, у
Госевского изначально была каре, а благодаря моему присутствию у него теперь
был флеш-рояль.
«Я слышал, что
литовский полевой гетман собирает свои войска ... но, вероятно, только после
нового года он начнет наступать на шведов. Густаву Адольфу также придется
разбить лагерь на зиму». (Госевский)
«Он, вероятно, не
думал, что Митава сдастся так быстро, или он ждал, пока его назначат великим
гетманом Литвы ... но при жизни короля, наверняка, этого не произойдет». (ГГ)
«Перед смертью,
Ходкевич передал Любомирскому булаву Великого гетмана Литовского». (Госевский)
«Вероятно, только
после битвы король решит, кто будет гетманом, и, зная короля, он, вероятно,
никого не назначит и будет использовать положение для политических игр». (ГГ)
«Ты молод ... что
ты знаешь. Ты еще не спал с женщиной под одеялом». (Госевский)
«Не нужно быть
старым, чтобы понять это. Король - католик, Радзивилл - кальвинист. Значит, он
не получит булаву Гетмана, вторая по величине семья в Литве - Сапеги. Семьи
Радзивиллов и Сапегов подобны огню и воде, король может многое выиграть, если пост
будет свободен». (ГГ)
«А если ему
придется решать, кого он выберет?» (Госевский)
«Лев Сапега, он
католик и старый, так что скоро место снова станет свободным». (ГГ)
Конечно, я мог
притвориться политическим экспертом, потому что я знал историю и знал, что это
произойдет, и я сказал Госевскому только потому, что, когда Лев Сапега получит
булаву Великого гетмана Литвы, из-за его возраста, большая часть обязанности
лягут на Александра Госевского ... и человеку на таком посту лучше иметь его
как друга. Вероятно, когда мои теории подтвердятся, я тоже выиграю в его
глазах.
«Время покажет,
прав ли ты, молодой человек, но сначала не погибни в этой битве». (Госевский)
«Беспокойся о
себе, старик. Дерево для моего гроба еще не выросло». (ГГ)
«Чорт с тобой ...
Твоя сабля так же остра, как твой язык?» (Госевский)
Последние
несколько недель мы провели вместе, поэтому наши отношения стали более
дружелюбными и менее формальными, несмотря на двадцатилетний разрыв между нами.
«... тихо и
внимательно слушай ... приближается пехота, слышно, как они маршируют».
Шведские войска
были хорошо подготовлены к походу, их можно было принять только за янычар или
запорожскую пехоту ... но мы были так далеко на севере, что здесь нельзя было
ожидать турков или казаков. Мой товарищ согласился, что я был прав, он рукой
подал сигнал, что надо начинать атаку.
У нас было всего
780 солдат, Алекасандр Госевский разделил армию на восемь рот и назначил каждой
из них место и время атаки ... Шведы шли колонной ... пехота, пушки, пехота и,
наконец, кавалерия. Я объяснил ему, что во время отступления или побега
погибает больше солдат, больше хаоса и нам будет легче охотиться на шведскую
пехоту и кавалерию.
Первая рота
атаковала орудия вражеской колонны, и менее чем через минуту они начали
отступать. Когда шведская пехота начала готовиться к обороне, еще две роты
атаковали ее тыл ... затем к ним присоединились еще две роты ... битва
выглядела хаотичной, но короткие столкновения, быстрые отступления и
повторяющиеся атаки не позволяли противнику создать эффективную защиту. Потери
с нашей стороны были небольшими, но мрачный жнец нанес тяжелый урон шведам.
Я ехал на лошади
и рубил саблей налево и направо, я повернул лошадь ... и внезапно я
почувствовал, что что-то не так. Лошадь встала на дыбы, пошатнулась и стала
падать на бок ... Я прыгнул в последний момент, потому что она бы меня
раздавила.
Я встал,
огляделся ... В тот момент, когда я был рядом с пушками и лафетами, моя рота
уже отступала ... и я чувствовал себя японской звездой ... Я был один, а их
было целая сотня вокруг меня ... Бля.
Я подбежал к
одной из тележек, на ней было несколько бочек, в одну из них я ударил саблей. Я
схватил пистолет, который был у меня на поясе, и нацелил на рассыпанный порох
...
«Один шаг ... и
мы все умрем ...» (ГГ)
Не думаю, что они
знали немецкий ... потому что не слушали меня или думали, что я блефую.
«Увидимся в
аду...» (ГГ)
Я выстрелил,
порох начал искриться ... и я не стал ждать, что будет дальше, а начал убегать,
насколько у меня были силы в ногах. Не знаю, сколько секунд прошло, две или
восемь. Я услышал взрыв, а затем я почувствовал, что что-то толкает меня с
огромной силой ... и эта огромная сила толкает меня к дереву ... толстому
дереву.
(Ежи / Отец
Бонифаций POV)
«Сегодня не
воскресенье, так что же привело тебя ко мне, сын мой?» (Отец Бонифаций)
«Я поймал этого
бобра на берегу реки и хотел отдать его вам на ужин ... и я также хотел
признаться в своих грехах, отец». (Ежи)
«Какой грех
тяготит твою совесть, сын мой?» (Отец Бонифаций)
«Я ударил жену
несколько раз ... Понимаете, отец, каково это, когда мужчина мутит себе голову
пивом ... потом его бесит женская болтовня. Сейчас она лежит в доме и еле
дышит.» (Ежи)
«Ты согрешил не
только тем, что удари жену, но и пьянством». (Отец Бонифаций)
«Да, отец
Бонифаций ... Я много работаю, а она ... Я был в таверне с друзьями и мы выпили
несколько кружек пива... и когда я вернулся домой, она начала кричать, что я
пьян, что трынькаю деньги, что не думаю о детях ... »(Ежи)
«Не волнуйся, сын,
у Бога доброе сердце, и Он простит тебя, но больше не бей свою жену ... женщина
- тоже творение Бога, и если ты когда-нибудь поймаешь что-нибудь еще, принеси
это в аббатство.» (Отец Бонифаций)
«Спасибо, отец.
Мне стало легче на душе, когда я рассказал вам об этом. Спасибо». (Ежи)
«Я буду молиться
за тебя и твою жену. Иди с Богом, сын мой». (Отец Бонифаций)
Конец Pov
Я открыл глаза,
все еще в полубессознательном состоянии. Я оглядел место, в котором нахожусь…
должно быть, палатка ... последнее, что я вспомнил, это то, что я летел к
толстому дереву с огромной скоростью. По крайней мере, я знаю, что я жив ...
потому что все мое тело болит ... но это хороший знак, я не овощ. Я попытался
двинуться с места, что было не очень хорошей идеей.
«Ты уже
проснулся. Тебе повезло, малец... Ты чуть не постучал во врата небесные и
поприветствовал Святого Петра, я даже хотел позвать священника». (Госевский)
«Audentis Fortuna
Iuvat (Храбрым судьба помогает) ... но почему Вергилий ничего не добавил о боли
... Я вижу, что ты тоже жив, старик, я имею в виду, либо мы победили, либо
находимся в плену». (ГГ)
«Мы победили. Около
100 кавалеристов сбежали. Остальные либо мертвы, либо мы их захватили в плен, у
нас почти 10 пушек ... но теперь у нас только две, потому что горячая голова
взорвала остальные ... Ты сумасшедший». (Госевский)
«Смелость и
безумие - братья-близнецы, важно то, что мы победили. Что со мной случилось? Я
мало что помню».
«Ты ударился о
дерево, потерял сознание и проспал три дня. У тебя рана на голове и сломана
левая рука ... и ни одна из этих ран не была нанесена тебе врагом». (Госевский)
По словам
Госевского, самой большой угрозой для меня на поле боя - был я сам ... Я решил
встать с постели с помощью Госевского, и это было непростой задачей ... но мне
пришлось поссать, съесть что-нибудь и встретиться с пленными... Вообще-то война
для меня окончена, но прежде чем я уеду из Ливонии, я буду развлекаться с
Густавом Адольфом ... но сначала ссать, мой мочевой пузырь не протянет дольше
... Пройдя около дюжины метров, я решил вернуться в палатку и лечь, может быть,
у меня была только сломанная рука и рана на голове, но мне было слишком больно.
Поскольку я не
мог делать с пленными то, что хотел, мне пришлось придумать другой способ сбить
с толку короля Швеции ... и история, как всегда, пришла мне на помощь.
Густав Адольф был
великим и способным полководцем, но безупречных людей не бывает ... у каждого
есть свои слабости, в его случае это были гороскопы.
Я решил написать
ему письмо. В котором я упомянул некоторые события из его прошлого, которые не
были публично известны ... Я написал ему о его первой любви, о его матери,
возлюбленном, внебрачном сыне и некоторых других вещах.
«... Как видите, ваше величество, в вашей жизни
нет секретов от меня, будь то звезды или шпионы, ваше величество может решить
для себя. Я с нетерпением жду дня вашей смерти, которая мне известна и которую
Я буду отмечать в Стокгольме ...»
Я надеялся
напортачить с ним в его королевской голове ... Я попросил Госевского привезти
мне пленного шведа высшего ранга, им оказался командир, Сэмюэль Кокберн ...
хотя я знал его имя из истории, но я мало что знал о нем. Он был шотландцем или
англичанином, звание генерал-майора на службе у Густава Адольфа, и я знал, что
он умрет от болезни в декабре.
«Ты отнесешь мое
письмо своему королю. Ты свободен ...» (ГГ)
В глазах Кокберна
вспыхнули надежда и облегчение.
«... но у свободы
тоже есть цена. Ты поднял руку на Речь Посполитую ... и теперь ты её потеряешь».
(ГГ)
Я сделал знак
Ольшевскому, он повалил шотландца на землю и сломал ему в нескольких местах
руку и все пальцы.
«Радуйся, что это
единственное, что с тобой случилось, твоих солдат ждет участь похуже».
Это был всего
лишь блеф с моей стороны, судьба заключенных зависела от Госевского, а он не
был сторонником пыток и убийств. Он надеялся, что сможет обменять их на
некоторых польских военнопленных, это было логично, и он был прав ... но я все
еще думал, что ослепление и отрубание рук было хорошим сдерживающим фактором.
Проходили дни,
недели, и я выздоровел. Рана на голове полностью зажила, кость почти срослась
... может быть, еще неделя или две, и я буду в полной силе.
В конце декабря
шведская армия начала осаду Вольмара, и в лагере появился посланник литовского
полевого гетмана Криштофа Радзивилла.
Я не хотел
встречаться с Радзивиллом, но было слишком поздно, одно было ясно при первой же
возможности ... Я уезжаю из Ливонии, я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось с
перемирием, которое будет подписано.
После долгих размышлений я решил, что мне нужно как-то уйти от встречи с
Радзивиллом, через несколько месяцев он выйдет из немилости у Сигизмунда III
Васы, ... а я слишком мал, чтобы вмешиваться в дела великого магната и короля
на данный момент. Через некоторое время ко мне в палатку зашел Александр
Госевский.
«Полевой гетман Литвы приглашает нас в свою резиденцию». (Госевский)
«Нас или тебя? Потому что я сомневаюсь, что он знает о моем существовании».
(ГГ)
«Даже если он не знает, он узнает, и твой опыт общения со шведами
определенно поможет ему». (Госевский)
«Я долго думал об этом, и мое время в Ливонии закончилось, я забираю своих
солдат и ухожу». (ГГ)
«Ты уверен в этом? Радзивилл могущественный человек, он мог бы помочь тебе
во многих сферах, хорошо иметь такого союзника, но делай, что хочешь. Ты
вернешься в Язловец?» (Госевский)
«Человек узнает не то, кто его друг, а то, кто его враг ... Враг или друг, у
меня на уме более важные вещи. Сначала я должен завоевать женское сердце,
поэтому сначала Гданьск, а затем Язловец .» (ГГ)
Госевский был немного удивлен моим ответом, особенно тем, что я сказал о
завоевании женского сердца, но он не спрашивал подробностей, и я не мог их ему
раскрыть.
«Славянский бог Велес посылает меня с миссией вернуть сердце Джураты» ...
Он посчитает меня сумасшедшим или еретиком.
Велес мало что говорил об этой задаче, ну и не надо. Я знал, что Джурата
была королевой русалок и богиней Балтики. Она полюбила рыбака, об этом узнал
Перун, Бог Грома ... и их роман закончился. Рыбак мертв, Джурата мертва, и в
конце Перун разрушил ее дворец. Зная легенду, у меня была отправная точка, я
также знал, что такое сердце Джураты, так что задача казалась достаточно
простой.
По окончании разговора с Госевским я приказал своим солдатам готовиться к
отходу. Прощание было коротким и без особого затягивания. Я был уверен, что
встречусь с ним не раз.
Чтобы добраться до Гданьска, нам пришлось ехать 600 километров, это было
непросто, особенно зимой ... холода, снегопады и метели не обещают приятной
дороги. Если повезет, мы доберемся туда через двадцать дней, но месяц был более
реалистичным.
«Господин, зачем мы едем в Гданьск?» (Ольшевский)
«Вы потратите немного шведского золота и серебра, а у меня там личные дела,
а потом мы вернемся в Язловец». (ГГ)
По случаю задания Велеса, я хотел уладить два личных дела в Гданьске.
Первым из них было наладить сотрудничество с семьей Ферберов, а вторым -
познакомиться с Яном Хевелиушем, но мне пришлось отказаться от них обоих. Ян
Хевелиуш был еще ребенком, а не признанным астрономом, и в настоящее время мне
нечего было предложить семье Ферберов.
Чтобы добраться туда, нам потребовалось сорок дней. У меня болела задница от сидения в седле, я
устал, злился и замерз. Как только представилась возможность, мы отдыхали в
разных тавернах, но кроме кратковременного отдыха и справок о новостях, другого
толка в этом не было, и наше путешествие только продлилось. Приехав в город, в
середине февраля, все, что я хотел сделать, это закончить эту задачу как можно
скорее ... Я освободил своих солдат и запретил им начинать драки и дебош, если
их остановит городская охрана, я не смогу чес-то сильно помочь.
Когда они остались в городе, я отправился на север, на полуостров Хель, к
счастью, залив был покрыт толстым слоем льда, и я мог без проблем пересечь его
... Были зимы, когда Балтийское море было таким ледяным, что на его поверхности
основывались небольшие временные поселения, открывались таверны и рынки. В 1548
году из Дании в Росток можно было добраться на санях, запряженных лошадьми ...
и теперь это была одна из таких зим.
На полуострове Хель была небольшая рыбацкая деревушка, которая в будущем
будет называться Джурата ... Я не был на 100% уверен, что это подходящее место,
но у меня было хорошее предчувствие, особенно то, что эта местность славится
большим количеством янтаря ... Добрался до вечера, поселок небольшой. Семь
домов, не больше двадцати человек ... и, к сожалению, ни один из них не говорил
на каком-либо языке, который я знал, я понимал отдельные слова и фразы, но я
никогда не изучал Кашуб ни в этой, ни в предыдущей жизни.
«Покажи мне свой янтарь, я заплачу тебе хороших денег. Ты когда-нибудь
слышали Miono Kastytis*?» (ГГ)
Попытки общаться с ними постепенно истощили мое терпение, я не хотел прибегать
к насилию ... по крайней мере, сейчас всегда будет время для насилия, если
другие методы потерпят неудачу ... Не имея особого выбора, я взял лошадь и
проехал 20 километров до поселка Сроче-Ньёздо (Ястарня), как его называли
местные жители. Поселок был в три раза больше, и я надеялся, что найду здесь
кого-то, с кем можно пообщаться, там должен быть глава деревни или другой
администратор, который отвечает за закон и налоги.
Я попросил нескольких жителей показать мне направление к дому главы селения
и через несколько минут добрался ... Я постучал в дверь, пожилая женщина
открыла ее ... оказалось, что ее мужа нет здесь и он вернется завтра ... моя
удача на высоте.
Было уже поздно, возвращаться в Гданьск не было смысла, да и постоялого
двора в поселке не было. Все, что я мог сделать, это зажечь костер в лесу и
ждать до утра ... Хорошо, что ночь будет теплая, не больше минус 25 градусов по
Цельсию.
Наконец-то настал рассвет, мне удалось выжить, и я не делал из себя
Капитана Америку. Я сделал быструю диагностику своего тела,
рук, ног. Все необходимое
работало.
Я растопил на огне кусочки сала и выпил, чтобы согреться. Лошадь проверил,
но она вроде как лучше меня перенесла ночь ... Пошел в поселок, надеялась, что
глава села вернулся, или что он скоро вернется.
Мне пришлось подождать еще два часа, прежде чем он вернулся ... Я спросил
его об этой маленькой рыбацкой деревушке, знал ли он легенду о Юрате, слышал ли
он когда-нибудь имя Каститис. Он знал легенду, но в этой местности она была
известна из поколения в поколение.
Рыбацкая деревня и название были хорошей отправной точкой, глава деревни
знал это название, и не только из легенд ... Каститис был литовским рыбаком, и
во время шторма ветер подул его лодку в эту местность, и он жил здесь до его
смерти. Однажды, когда он собирался выйти в море, разразился сильный шторм, и
его ударила молния, но это было триста лет назад. Я не совсем знал, что делать,
триста лет - это долгий срок, легенда и реальные события могли исчезнуть и
смешаться в воспоминаниях людей ... хотя я был в нужном месте, я не мог обыскать
весь полуостров Хель.
Я спросил его, где похоронен рыбак и есть ли еще живые родственники или
потомки, но безуспешно, еще два тупика ... задача, которая сначала казалась
легкой, стала сложной.
В крайнем случае – спрошу о янтаре.
«Расскажи мне больше о янтаре. Я знаю, что его здесь много, и ты должно
быть видел какие-нибудь ... странные или необычные кусочки янтаря ... размером
с кулак, может, два». (ГГ)
«Уточните» (Староста)
«Форма, цвет ... отличается от типичного янтаря». (ГГ)
«Господин, я не знаю, что вы имеете в виду, но мой дедушка сказал мне, что
когда он был молод, его отец нашел черный камень на пляже, но потом несчастье
обрушилось на их дом. Сестра моего деда утонула, все животные на ферме погибли,
уловы рыбы были скудными ... »(Староста)
«Я так понимаю, твоя семья через многое прошла ... где сейчас этот камень?»
(ГГ)
Не знал, тот ли камень, о котором говорит, сердце Юраты, но проверить не
помешает ... хотя копать землю зимой – не самое лучшее удовольствие. Я оставил ему несколько талеров в качестве
платы за информацию, затем я пошел к кузнецу и купил две лопаты, топор и
молоток, кирки у него, к сожалению, не было ... и я пошел на кладбище. Найти
часовню было несложно, это было дупло в дереве со статуей Задумчивого Иисуса
... Я не знал, с какой стороны смотреть, поэтому пришлось копать вокруг всего
дерева.
Я расчистил снег, схватился за топор и ударил о землю ... после трех ударов
руки затекли, но сдаваться не собирался. Мне потребовалось четыре часа, чтобы
выкопать западную и северную стороны на глубину 2 метра, и я ничего не нашел. Я
решил сделать перерыв и еще раз подумать.
Камень мог быть на южной или восточной стороне, или там, где я копал,
только глубже ... или старик что-то перепутал ... любая из этих возможностей
могла быть правдой. Через полчаса я вернулся к копанию.
Медленно темнело, заканчивал копание на южной стороне, у меня оставалось не
больше полуметра земли, чтобы двигаться, когда лопата сильно ударилась ... Я
подумал, что это очередная ложная тревога, всякий раз, когда ударяю по чему-то
сильному это был просто камень или корень. Но на этот раз это было что-то
другое ... он выглядел почти как обычный камень, но когда я очистил его от
грязи, он начал светиться. Я схватил мешок с водой, смыл с него грязь и начал
тереть им свою одежду ... он был черного цвета янтаря, когда я посмотрел на него
против света, его цвет стал темно-красным.
«Ты нашел сердце, поздравляю» (Велес)
Я закончил и мне нужно постирать штаны ... один на кладбище, со странным камнем
в руке, медленно темнеет и я слышу голос за своей спиной.
«Если ты хочешь убить меня, есть способы по проще ... неужели это сердце Юраты?»
(ГГ)
«Да, триста лет назад ... Я помню, будто это было сегодня ...» (Велес)
«Не хочу вас перебивать, но холодно, я устал и темнеет ... где моя
награда?» (ГГ)
«Как грубо ... Разве ты не хочешь знать всю историю?» (Велес)
«Нет, мы когда-нибудь договоримся о встрече, поговорим о старых добрых временах
... Мои люди позовут вас». (ГГ)
«Ты думаешь, что это правильный способ обращения с Богом? Одно мое слово, и
ты превратишься в кучу пепла, или я могу наполнить твои легкие и рот
экскрементами». (Велес)
«Извините, но я на кладбище с лопатой ... и выгляжу как некрофил на
свидании. Так что я не в настроении для разговоров ... дайте мне награду или
оставьте меня в покое». (ГГ)
«Хорошо, я обещал, и, как Бог клятв, я не нарушу своего слова, ты можешь
выбрать награду или даже две ... Сила, Здоровье, Любовь, Богатство, Красота,
Очарование». (Велес)
«Как насчет некоторых деталей?» (ГГ)
«Ты сказал, что не в настроении говорить ... выбери, у меня нет для тебя целой
вечности» (Велес)
Я не знал, что у богов может быть ПМС ... или, как говорят - коровье
бешенство.
Долго думать не пришлось, красота мне не нужна, сила не принесет мне много
пользы, если только она не та, что есть у Супермена. Очарование и любовь ... об
этом не стоит даже упоминать. Единственным логичным выбором было богатство и
здоровье.
«Я выбираю богатство и здоровье». (ГГ)
«Как пожелаешь. Богатство, Мокош благословляет тебя, земля, которой ты
владеешь и которая у тебя будет, всегда будет плодородной, а урожай всегда
будет изобильным». (Велес)
Сначала, когда я услышал слова Велеса, я был немного разочарован. Я
надеялся, что получу большую кучу золота или что-то в этом роде, но если
подумать, зерно - это золото, его всегда можно продать и людям всегда придется
есть. Это долгосрочное вложение.
«А здоровье?» (ГГ)
«Благословение Богини Живии убережет тебя от болезней и отравлений».
(Велес)
«Оно защищает от болезней и ядов, но защищает ли оно также от переломов,
ожогов и подобных травм?» (ГГ)
«Нет. Отдавай янтарь». (Велес)
Я был немного разочарован, приятно не болеть гриппом и не бояться ядов,
хотя они не были популярны в Речи Посполитой ... но было бы неплохо и не
умереть, когда в меня стреляют или колят меня копьем.
Я передал сердце Юраты Велесу, он посмотрел на него, прошептал несколько
слов и бросил янтарь на замерзшую поверхность моря, через секунду в камень
ударила молния. Велес протянул руку и протянул мне ... кусок янтаря.
«Это подарок от Юраты. У тебя есть одно желание, которое она исполнит, но
только в пределах Балтийского моря ...» (Велес)
«Но ведь Юрата мертва?» (ГГ)
«Мы воскресили ее ... Желание ограничивается только Балтийским морем ... ты
можешь попросить, чтобы твои корабли не тонули, или чтобы твои сети всегда были
полны, или все сокровища со дна моря попадут тебе в руки. Не нужно загадывать
это желание сейчас, хорошенько подумай, чего ты хочешь. До свидания ... мы еще
увидимся ". (Велес)
Я посмотрел на кусок янтаря и положил его в сумку ... Я хотел сказать
Велесу еще кое-что, но его не было, и я почувствовал порыв ветра ... Только
сейчас я заметил, что до этого была полная тишина и даже ветви деревьев были
неподвижны.
Я оставил свои инструменты на земле рядом с часовней и вернулся в
поселение, сел на лошадь с намерением вернуться в Гданьск, я не хотел проводить
еще одну ночь в лесу ... когда я добрался до Гданьска было далеко за полночь. Я
нашел ближайшую гостиницу, снял комнату и бросился на кровать ... Я был
измотан, весь день копался в земле, а потом еще несколько часов в седле. Даже
не знаю, когда заснул. Утром проснулся от шума снизу и запахов приготовленной
еды.
Я хотел вернуться в Язловец как можно скорее, но во мне пробудилась страсть
к истории ... и я провел весь день в Гданьске 17 века. Вечером я посетил
несколько таверн, чтобы найти своих людей, когда я нашел их, я сказал им, что
завтра мы едем обратно на юг ... Конечно, это не произошло без проблем,
некоторые из моих людей были так пьяны, что не могли сидеть в седле ... Я
приказал раздеть их догола, бросить в снег и облить холодной водой. Когда они
пришли в сознание, я сказал им, что у них есть несколько минут, чтобы взять
себя в руки, иначе я оставлю их здесь обнаженными.
Нам предстояло проехать 900 километров, это больше месяца в седле ... По
моей вине путь продлили еще на несколько дней. У нас была первая длительная
остановка в Варшаве. Находясь в столице, я хотел немного поднять свой престиж и
написал письмо главнокомандующему короны Миколаю Вольскому, в котором я описал
события и ход войны в Ливонии.
Затем, не теряя времени, продолжили путь на юго-восток. Мы прибыли в
Язловец в середине апреля. Было уже тепло, ночью были более низкие температуры,
но природа потихоньку оживала ... в воздухе чувствовалась весна.
Первое, что я сделал после приезда, - отпустил своих солдат со службы и
заплатил им оговоренную плату, 70 из первоначальных 120 вернулись со мной, по
договоренности, деньги павших я распределил среди живых.
«Каждый из вас должен был получить 124 дуката за год службы. Вас было 120,
осталось 70, так что каждый из вас получит 213 дукатов». (ГГ)
Не было ни криков радости, ни удовлетворения ... они либо не чувствовали
этого, либо скрывали это, но мне было все равно. Моя казна уменьшилась на 15
000 дукатов, это больше половины моего годового дохода ... Мне действительно
нужно думать о дополнительном доходе или о моем дедушке ... Я ничего не слышал
о его смерти.
Большинство солдат рассыпалось по близлежащим городам, они вернулись в Бар
или Каменец-Подольский, чтобы потратить заработанное. В Язловце остался Есын
Ольшевский.
«Господин, я бы хотел остаться на службе». (Ольшевский)
«Я не планирую в ближайшее время идти на войну, а ты не привык к миру ...
ты можешь быть солдатом где угодно, почему ты хочешь остаться?» (ГГ)
«Господин, потому что я верю, что мое состояние вместе с вами будет расти
... и у вас нет недостатка в фантазии, не все взорвутся вместе с врагом».
(Ольшевский)
Признаюсь, мне нужен был бы такой человек, как он. Он знает войну, и его
моральный костяк гибок. Я не могу полагаться только на секретаря Ковальски.
«Ты можешь остаться, но помни одну вещь, если ты предашь меня или раскроешь
мои секреты ...» (ГГ)
«Я заплачу за это своей жизнью».
(Ольшевский)
«Есть вещи похуже смерти». (ГГ)
После хорошего сна и плотного завтрака я пошел в
свой кабинет и позвал секретаря Ковальски. Меня здесь давно не было, и мне нужно
было узнать, что происходит в моем имении ... Через несколько минут появился
мой секретарь с стопкой бумаг в руке.
«Есть налоговые отчеты, баланс доходов и расходов,
письма, документы о передаче земли, хотя здесь я осмелился изменить договоренности,
которые оставил Господин. Земля не была передана, а сдана на пожизненную
аренду. Я сделал это, чтобы избежать позже проблемы с наследством ".
(Ковальски)
«Это не имеет большого значения, важно, чтобы
вопрос с землей был решен. Прежде чем я начну читать эти документы, есть ли еще
какие-то вопросы, которые мне нужно знать?» (ГГ)
«Я передал армии Великого Гетмана запасы
продовольствия и пороха, помолился за его душу и тело Великого Гетмана было
временно захоронено в Каменце-Подольском. Кроме этого, я не думаю, что
произошло что-то значимое». (Ковальски)
«Я хочу побыть один. Если мне что-нибудь понадобится
или у меня возникнут вопросы, тогда я позову тебя». (ГГ)
Первое, что я сделал, - это налоговую декларацию.
По сравнению с прошлым годом изменений было немного, все выглядело нормально.
Хотя это не заняло много времени, в будущем мне придется нанять интенданта или
бухгалтера. Потом я начал читать письма и инвентаризационные документы.
Среди полученных мною писем было одно от деда, в
котором он пригласил меня в свой дворец в Тарнове ... Я обязательно его навещу.
Всегда желательны хорошие отношения с богатыми родственниками.
Были также письма от мелких дворян, купцов,
ничего, что требовало моего немедленного внимания. Я потратил несколько часов
на работу с бумагами, поэтому решил сделать перерыв. Я позвал Свету, чтобы
принесла мне чего-нибудь выпить и поесть.
«Что-то интересное произошло, пока меня не было?»
(ГГ)
«Кроме королевского войска, которое проходило этим
путем, было тихо, Господин. Люди боялись, что татары войдут в город, но Бог
спас нас от этого». (Света)
Я поговорил с ней еще немного, спросил о ее детях,
и после еды я вернулся к работе.
Мне еще предстоит узнать о расходах, содержании
замка, зарплате ... Мне действительно нужен бухгалтер. «Все правильно ...
добавим ... еще одна страница, 35 пенни ... это 71 дукат в год, но у меня есть
58 дукатов на учете» ... Я не гений математики, но у Светы зарплата такая. На
13 дукатов меньше положенного. Я сомневаюсь, что кто-то пытался обмануть меня
за такую маленькую сумму денег ... маленькую для меня, для других это
состояние, за которое можно купить четыре или пять волов. Я позвал секретаря
Ковальски.
«У меня вопрос, все книги и заметки правильные, но
я обнаружил ошибку в одном месте. Заработная плата Светы составляет 35 пенни в
день, 365 дней в году ... что должно составлять 71 дукат, но в книге написано,
что она получила всего 58 дукатов ... Откуда такая разница? »(ГГ)
«Света два месяца не работала. Она болела дома».
(Ковальски)
«Болела? Что-то серьезное? Я видел ее сегодня, и
она выглядела нормально». (ГГ)
«Нет, ничего серьезного. Она была непослушной, как
жена, и ее муж показал ей её права… может быть, даже чересчур, но никому не
было причинено серьезного вреда». (Ковальски)
Я прогнал Ковальского ... Я не святой и не
вмешиваюсь в чужие дела, если в этом нет для меня преимущества ... Но Света уже
была моей собственностью в моем сознании ... У меня было много дел, но так как
я уже в Язловце. Ее муж слишком долго ходил по этому миру.
Но прежде чем я ему что-нибудь сделаю ... я
насчитал 26 талеров и снова позвал Свету.
«Я слышал, что ты болела два месяца и не работала
...» (ГГ)
Я протянул ей сумочку.
«Вот 26 талеров за два месяца, которые ты не отработала.
Ты моя личная слуга, независимо от того, работаешь ты или нет, в Язловце я или
нет». (ГГ)
Она была удивлена и обрадована, она
поблагодарила меня, упала на колени и стала целовать мою руку.
Очень хорошо, привыкай к этой позе ... Я сказал ей
уйти и вернулся к столу. Я должен был спланировать, что делать ... следующие
три года будут спокойными, это будет время развития и набора сил. Мне
обязательно нужно навестить дедушку, повысить свои военные возможности,
разбогатеть, обрести славу и престиж.
К счастью, у меня уже было несколько идей ...
слава и престиж не должны исходить только от моих военных достижений, я также
могу получить признание в литературе. В прошлой жизни я прочитал много книг, но
не многие из них можно было представить в то время ... Первое, что пришло мне в
голову, были «Тевтонские рыцари» и «Quo Vadis» Генрика Сенкевича. Первый
происходит во время польских тевтонских войн, а второй - во времена Нерона.
Другой книгой был «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма, хотя действие происходит
после свержения Наполеона, но детали и исторические места всегда можно
откорректировать, это не большая проблема. Интересно, стоит ли заниматься
плагиатом «Трех мушкетеров» ...
Имея три названия, я пока решил на этом
остановиться, завтра пришлю кого-нибудь во Львов, чтобы связаться с местными
типографиями. Я также позову местных торговцев. Мне нужна информация и хорошие
деловые контакты, и вместо того, чтобы строить что-то с нуля, я могу
использовать существующие структуры. Что касается военных, мне придется найти и
нанять несколько оружейников и людей, которые умеют отливать пушки ...
посмотрел список ... это будут напряженные три года ... но теперь мне нужно немного
поспать, я просидел в этих четырех стенах весь день.
«Язловец должен измениться, поэтому у меня есть
список задач, которые необходимо выполнить в первую очередь. Во-первых, наш
доход поступает в основном от продажи зерна, затем от аренды, арендной платы и
налогов. Помимо древесины и зерна, наше производство почти не ведется. Оно существует».
(ГГ)
"Но как вы хотите это изменить?"
(Ковальски)
«Просто. Принесите на рынок новые продукты,
мебель, одежду, копченый сыр или мясо, который будет иметь уникальный вкус, и
золото польётся рекой». (ГГ)
«Для этого нам нужны люди, а многих из этих
профессий в Язловце не существует». (Ковальски)
«Они существуют, но мы их не используем ... 27
плотников живут в Язловце и его окрестностях, и каждый из них производит одно и
то же. Вы можете нанять 10 из них, чтобы они сделали мебель, похожую на кузнечное
... Приведите ко мне людей и я найду им занятие». (ГГ)
«Я так понимаю, что мне искать остальных во
Львове?» (Ковальски)
«Вы свяжетесь с типографиями, я собираюсь издать
книгу, и вы узнаете о ценах на печать. Вы также будете искать оружейников,
может быть, ветеранов, которые знают оружие, людей, которые умеют лить пушки и
делать порох. Вы также можете спросить насчет поселенцев, которые хотят
покинуть город, конечно, приоритетом являются кузнецы, плотники, строители,
пивовары, печатники, кирпичники, пчеловоды, каменщики ... вот у вас есть список
профессий, которые меня интересуют »(ГГ)
«Господи, это будет дорого». (Ковальски)
«Я не возьму золото в могилу, и таким образом
укреплю Подолье ... прежде чем вы поедете во Львов, приведите мне местных
торговцев с хорошей репутацией ... поляки они, евреи или армяне, они должны
быть заслуживающим доверия ". (ГГ)
Отдав приказ секретарю Ковальски, я сел за свой
стол ... так много дел, но так мало времени, ресурсов и людей. Собирался
отремонтировать большинство дорог в Подолье, если удастся нанять оружейников, я
заставлю их работать над ружьем Puckle*, хотя я не знаю технических данных
оружия, я знаю, как оно работает. пользовался популярностью и был дорогим, но
все же стоит иметь в своем арсенале.
Через два часа в моем кабинете были два торговца. Янкиель,
еврейский купец, торговавший в основном зерном, и Арам, армянин, торговавший
тканями. Оба они много лет жили в Язловце и пользовались довольно хорошей
репутацией.
«Добро пожаловать в мой дом и, пожалуйста,
присаживайтесь ... Я не люблю терять время, а время - деньги. У меня есть
предложение для вас двоих, но сначала я спрошу вас, как вы оцениваете изменения,
которые я сделал в Язловце. Я спрашиваю о земле и налогах ".(ГГ)
«Мы рады, что налоги ниже, но они могут быть еще
ниже ... мы, евреи, не получили землю». (Янкиель)
«Господин, я думаю о том же, что сказал старый Янкиель.
Снижение налогов - это хорошо, да и земля по нам скучает». (Арам)
«Пожизненная аренда земли упустила вас по одной
причине. Когда турки или татары нападают, ни евреи, ни армяне не сражаются. Они
дают больше денег на войну, оружие или припасы ... Легче запечатать собственным
золотом, чем собственной кровью ... »(ГГ)
Воцарилось неловкое молчание ... то, что я сказал,
было правдой, оно изменилось в последующие века, но в 17 веке еврей или армянин
на поле боя были редкостью.
«... Конечно, это может измениться, но только для
вас и ваших семей. Я предлагаю следующее. Вы оба - торговцы с многолетним
опытом, я бы хотел, чтобы каждый из вас сам или с помощью ваших деловых
контактов, наладили сотрудничество с торговцами из Вены и Москвы, если
возможно, я хотел бы, чтобы вы открыли свои собственные филиалы продаж в этих
городах ». (ГГ)
Они оба были удивлены моим предложением, оно могло
показаться им странным, и уж точно необычным.
«Господин, а с какой целью?» (Янкиель)
«Конечно, чтобы заработать деньги, но не только.
Вы купите нужные мне продукты в этих городах и доставите их в Язловец, вы также
будете нанимать людей, но, что более важно, вы будете собирать информацию и
пытаться подружиться с местными жителями. чиновниками ... возможно, взятки ».
(ГГ)
«Стоит ли нам делать это самим?!» (Янкиель)
«Нет, вы и ваши семьи останетесь в Язловце ... но
у вас есть родственники, которые могут поехать в эти места. Я предоставлю
капитал для открытия этого предприятия. Каждый из вас получит 15 000 дукатов
... у вас есть время ответить на завтра и сохраним наш разговор в секрете
". (ГГ)
Я сказал им уйти и вернуться завтра одновременно с
ответом.
Было уже поздно, поэтому я позвал Свету, чтобы она
принесла мне еду. Через несколько минут она показалась с подносом, я осмотрел
его содержимое ... Придется снова заниматься спортом, при такой диете я быстро
набираю вес. Я посмотрел на Свету и поблагодарил ее ... хотя она пыталась это
скрыть, я заметил, что у нее синяк под глазом ... как говорится "он бьет,
потому что любит, или жулик любит больше всего" ... но это также напомнило
мне, что у меня есть дела.
На следующее утро я пошел к Ежи, мужу Светы.
«Привет Ежи. Я вам не мешаю?» (ГГ)
Он был удивлен и немного напуган, я никогда раньше
к нему не заходил.
«Нет, Господин. Гость дома, Бог дома. Что я могу
для вас сделать?» (ЕЖИ)
«Я слышал, что вы хороший плотник, и я хочу
заказать у вас стол». (ГГ)
Я объяснил, что я имею в виду, каковы мои
требования и ожидания.
«Господин, трудно будет найти такое широкое
дерево, они у реки растут, а бревно в город не занести». (Ежи)
«Даю два талера, сначала срубите это дерево, а
потом мы будем искать людей и способ его привезти в Язловец». (ГГ)
Я попрощался с ним и вернулся в замок, Янкиель и
Арам должны навестить меня через несколько часов ... Возможно, я потерял два
талера, но я собирался сделать его жену своей любовницей ... он заслужил
некоторую компенсацию.
Янкиель и Арам согласились сотрудничать, хотя как торговцы имели свои
причины. Это не было большой проблемой, каждому из них я сдал в аренду участок
земли пожизненно, за символическую плату в 1 червонец в год. Я также обещал
продать им по льготной цене часть продуктов, которые собирался ввести, но с
условием, что они не будут продавать их на Подолии... В дальнейшем я собирался
захватить всю губернию, как свой частный домен ... более 19 000 квадратных
километров и все моё.
Я сел за письменный стол и написал первый том «Тевтонских рыцарей».
— Мы, тевтонские рыцари, никого не боимся, — гордо ответил полководец.
И старый кастелян тихо добавил:
- Особенно Бога.
Когда в кабинет постучали.
« Кто, черт возьми, опять ни на минуту... э... Можете войти.» (ГГ)
Это была Света.
«Господин, я хотела поблагодарить, муж сказал, что вы дали ему работу…»
(Света)
«Мне нужен стол, я заказал его у плотника, тебе не за что меня
благодарить». (ГГ)
«Как только Вы родились, я знала… Господин наш благодетель». (ГГ)
Я посмотрел на нее, помню, она сказала совсем другое, что у меня странные
глаза или что-то подобное.
«Помню, ты меня прогоняла несколько раз, когда я случайно заходил в бани,
пока слуги мылись. Ты даже пару раз ударила меня мокрой тряпкой по голове…
старые времена. Ты знаешь что-нибудь об этом столе?» (ГГ)
Сначала Света покраснела, но, услышав, что я спрашиваю столик, ее лицо
снова стало нормальным.
«Завтра Ежи пойдет в лес у реки нарубать и спилить дерево». (Света)
«Ну, я думаю, стол будет стоить этих двух талеров».(ГГ)
«Господин, два талера?! Это большие деньги, простите моего мужа, пожалуйста,
простите его». (Света)
«Я заплатил столько, потому что это справедливая цена за то, что я получаю
... Мне нужно вернуться к работе, принести мне немного медовухи и сообщи
конюху, что я завтра иду на охоту». (ГГ)
Света оставила меня в покое, я сел на кресло... Хотел бы я иметь белого
кота, я был бы похож на злодея Бонда. После нескольких минут раздумий я
вернулся к написанию своей книги.
На следующее утро Света дала мне завтрак, кроме синяка под глазом, теперь у
нее была рассечена губа... она, вероятно, сказала что-то мужу о двух талерах, и
разговор стал более телесным... это настоящее несчастье. После еды я пошел в
конюшню, там меня ждала оседленная лошадь и два копья, татарский лук, пистолет,
еда и бурдюк с медовухой ... через несколько мгновений я покинул замок и
Язловец, направившись в сторону реки.
(Князь Острожский / Станислав Любомирский, POV)
«Не знаю, слышали ли вы, но сын Элеоноры недавно посетил Варшаву». (Любомирский)
«В Варшаву? Мне сообщили, что он в Ливонии.» (Острожский)
«Правильно и то, что он вернулся из Ливонии и проехал через Варшаву, но что
уж говорить о обратном пути. Король отзывается о нем тепло, ему понравилась его
тактическая фантазия». (Любомирский)
«Он еще ребенок, мальчик. Какая у него может быть фантазия?» (Острожский)
«Письмо от Александра Госевского дошло до королевского дворца, ваш внук
сражался на его стороне против шведов и даже был ранен…» (Любомирский)
«Слишком молод и слишком глуп для войны. Ему следует учиться, но в нем
течет кровь Язловецкого, упрямая семья, любящая войну». (Острожский)
«Слушайте и не перебивайте... Ваш внук организовал компанию и отправился в
Ливонию, несколько месяцев в одиночку воевал со шведами, хитростью завоевал
город и потопил один шведский корабль в порту. Потом он присоединился к армии
Госевского. В бою шведы под вашим внуком убили лошадь, будучи окружены врагами,
взорвал телегу с порохом... Был ранен, но несерьезно». (Любомирский)
«Ха! Моя кровь! Моя...» (Острожский)
«Вы сказали, что в нем кровь Язловецкого.» (Любомирский)
«Ты говоришь больше, чем базарная баба, хоть раз бы промолчал». (Острожский)
(Конец POV)
Находясь в двух километрах от Язловца, я свернул на близлежащую поляну,
потом в лес и повернул обратно к реке. Через час я был недалеко от того места,
где должен был быть Ежи.
Я задумался, как это сделать, убить легко, это может сделать любой дурак, а
вот убить с умом - другое дело... Лучше всего, если бы он попал в какой-то
прецедент, авось дерево его задавит или он утонет. В конце концов, я решил утопить.
После небольшой прогулки по берегу я увидел Ежи, сидящего на камне и пьющего
что-то из мешка с водой... но не воду. Я был разочарован его трудовой этикой,
платя ему два талера.
«Привет, Ежи.» (ГГ)
«Господин?» (Ежи)
«Не вставай, я вижу, что ты ищешь дерево для моего стола. Можно мне сесть
рядом? Я пошел на охоту, уже час хожу по лесу и немного устал.»(ГГ)
Не дожидаясь его ответа, я сел и достал бурдюк с медовухой. Я сделал
глоток, посмотрел на своего спутника и протянул ему бурдюк. Он посмотрел
подозрительно, но в конце концов схватил мед, сделал большой глоток и хотел
вернуть мне бурдюк.
«Хочешь, выпей. Я на охоте, не могу напиться.» (ГГ)
Мы просидели с десяток минут, поговорили на разные темы, алкоголь
потихоньку начал делать свое дело... еще минут через двадцать Ежи встал, пошел
к реке пописать... Я встал.
Когда он начал загрязнять мою реку, я толкнул его... он потерял равновесие
и упал в воду. Я встал ему на спину одной ногой, другой ему на голову, чтобы он
не смог вынырнуть, вода у берега была неглубокая.
«Вот бы ты мне этот столик сделал, я бы твою жену на нем точно трахнул... У
Светы классные сиськи, жалко оставлять такое мясо перед таким кабанчиком, как
ты... не дрочи, ты думаешь так легко удержать равновесие, стоя на спине?» (ГГ)
Не знаю, сколько времени это заняло, минуту или две, но он перестал
двигаться. Для верности я подержал его голову под водой еще минуту. Потом я его
перевернул, Ежи уже не было в живых. Я подошел к скале, подобрал остатки спирта
и вылил на него, потом повернул его голову к воде.
«Он был хорошим мальчиком, но слишком много пил. Помолимся же за его душу.
Аминь».(ГГ)
Для приличия и ради алиби я вернулся тем же путем,
которым пришел к реке. Я также поймал двух зайцев, что было относительно легко
благодаря благословению Велеса, дикие животные не убегали при моем виде, и я
мог подобраться к ним очень близко... затем я сел на лошадь и поехал прямо в
Язловец... остаток дня предстоял довольно скучным... утром убийство, а днем
написание исторического романа... Самое главное - вести разнообразную и
сбалансированную жизнь.
Тело Ежи нашли только на следующий день. Лисы, волки или
другие дикие звери уже успели устроить вольную расправу над его трупом, что
затруднило догадку о причине смерти... Я, конечно, сделал вид, что удивлен и
ничего не знаю.
Я решил зайти к Свете в ее дом и выразить свои
соболезнования... и вдруг вспомнил старый анекдот.
«Человек пошел в магазин и спросил продавца, есть ли
черные презервативы. «Зачем вам черные презервативы?» , на что мужчина ответил:
«Вы знаете, мой друг умер и я хотел выразить соболезнования его жене.» ...
Черный юмор, как смысл жизни.
Но будет время для таких соболезнований со Светой, теперь
я хотел посмотреть, как она себя чувствует и где лучше всего поджечь. Я не
хотел, чтобы в Язловце вспыхнул большой неуправляемый пожар, и я не хотел,
чтобы ее дети пострадали во время пожара, я хотел сделать ее жизнь грустной и
трудной, а не сломить Свету окончательно... пострадавший ребенок… было бы
неплохо, а то вдруг объявятся какие-нибудь кредиторы ее мужа и будут просить
уплатить его долги... Мне нужно подумать об этом.
Снаружи ее дом выглядел так, будто в нем было не более
двух комнат и не слишком большая кухня. Он был весь сделан из дерева, а его
крыша была покрыта соломой, так что мне было легче поджечь его. Перед домом
стояла группа людей, не знаю соседи они или родственники, увидев меня низко поклонились,
мужчины сняли шапки и сразу уступили мне дорогу. Я открыл дверь, внутри было
еще несколько человек, я направился в комнату, Света сидела на кровати, было
видно, что она не так давно плакала.
«Господин?... Я не могла быть сегодня в замке...» (Света)
«Я слышал, что случилось, и соболезную... Он был хорошим
и веселым человеком. Я его не очень хорошо знал, но он мне нравился... но
видимо у Бога были другие планы на твоего мужа. Тебе не нужно думать о работе
несколько дней, я справлюсь без тебя, хотя это будет нелегко». (ГГ)
«Спасибо, Господин, но мне надо работать... детям моим,
мне самой надо...» (Света)
«Если ты думаешь о деньгах, тебе не о чем беспокоиться, я
понимаю твою ситуацию…» (МС)
В доказательство этого я достал из кошелька два талера и
положил их на стол.
«Это для похорон или мессы для его души. Если тебе
что-нибудь понадобится, скажи мне». (ГГ)
Света упала на колени, заплакала, взяла мою руку и
поцеловала.
«Спасибо, спасибо, Господин…» (Света)
Я наклонился, поднял Свету, обнял ее и начал гладить ее
по голове, а потом по спине... для всех, кто это видел, это выглядело так, как
будто я ее утешал... на самом деле я иногда случайно касаюсь рукой ее ягодицы.
«Не плачь больше, все будет хорошо… не плачь. Я верю, что
Бог вознаградит тебя за твое тяжелое положение». (ГГ)
Не знаю, прошла ли минута или две, я усадил Свету на
кровать, попрощался и вышел из ее дома. Там начинало становиться слишком
жарко... еще несколько минут, и я не знаю, чем это кончится. Я не каменный,
хотя мне ментально за 40, у меня организм подростка и его гормоны.
Похороны состоялись на следующий день, но я не
присутствовал... мне достаточно потратить еще два талера, не буду терять свое
драгоценное время.
Большую часть времени я потратил на написание
"Тевтонских рыцарей", я был близок к тому, чтобы их закончить, и
только ждал возвращения Ковальского из Львова, если цена не будет слишком
высокой, я напечатаю больше экземпляров, а если это дороговато, мне придется
ограничиться 200 экземплярами. Я тоже подумывал перевести эту книгу на другие
языки, но перевод на турецкий и латынь особого смысла не имел, был еще
немецкий... хотя сомневаюсь в популярности этой книги на территории Священной
Римской империи, я решил перевести.
Через два дня из Львова вернулся секретарь Ковальский,
стоимость печати одного экземпляра книги, естественно, в зависимости от
количества страниц и количества знаков, варьировалась от одного до четырех
талеров, переплетчик в стоимость не входил. .
По моим подсчетам, если бы я захотел напечатать двести
экземпляров, то стоимость вместе с переплетом составила бы четыре талера за
один экземпляр, или два дуката... что дало бы в сумме 400 дукатов. Я знал, что
делаю это не ради наживы, но 400 дукатов — сумма немалая, на такие деньги я мог
бы купить 1,5 тонны пороха... В конце концов, я решил напечатать сто
экземпляров на польском и сто на немецком языках.
К сожалению, секретарю Ковальскому не удалось завербовать
ни одного оружейника или колокольщика для отливки пушек, а вот с другими
мастерами такой проблемы не было.... Я получил список людей и профессий,
желающих поселиться в Подолии, соблазнившись возможностью получения земли.
Я прочитал список, предоставленный мне Ковальски, в нем
было три кузнеца, три плотника, два кирпичника, один гончар, три смоляника,
один печник, один бондарь и четыре строителя... это была не работа мечты.., но
я обязательно придумаю чем им заняться. Кирпичники будут особенно полезны в
более поздний период, когда я начну восстанавливать Язловец.
Я позвал секретаря Ковальски в свой кабинет.
«Через неделю-две вы вернетесь во Львов. Я написал книгу,
она почти закончена. Вы закажете сто экземпляров на польском и сто на немецком
языках. Вы также привезете людей из этого списка в Язловец.., может быть, к
тому времени здесь найдутся и другие желающие поселиться». (ГГ)
«Господин написал книгу?.. в голове не укладывается».
(Ковальски)
«Мой отец позаботился о моем образовании, может быть, я
не учился в Париже, Вене или Кракове, но… Ничего. Нужны люди и подготовить
территорию для нового поселения, к северу от Язловца и менее чем в километре от
города. В будущем я намерен открыть там много мастерских.(ГГ)
«Сколько человек мне взять с собой?» (Ковальски)
«Сколько вам нужно, рубите деревья, выравнивайте землю,
делайте все возможное, чтобы подготовить площадку к строительству, теперь вы
можете проложить дорогу и к этому поселению». (ГГ)
После того, как инструкции были выданы, я вернулся к
написанию книги, польская версия была почти закончена, но мне пришлось
потратить больше времени на немецкую версию.
Следующие дни проходили в том же темпе, утром я вставал,
делал утреннюю зарядку, обычно это был бег или плавание и короткая серия
упражнений с саблей. Потом был завтрак и работа над книгой, потом обед и время
по делам.
Я, наконец, покончил с делами с Янкиелем и Арамом, дал им
в общей сложности 30 000 дукатов и велел купить нефти, дегтя, серы, селитры,
негашеной извести, смол и каменной соли. Может быть, у меня не было ни
оружейника, ни литейщика пушек, но я мог сделать греческий огонь, что,
вероятно, будет полезно.
Света вернулась к работе, но я ее еще не утомил, пусть
чувствует себя увереннее... и только тогда ее постигнет еще одна беда.
Я тоже думал о производстве, чтобы начать зарабатывать
деньги. Среди знати или, по крайней мере, ее состоятельной части самыми
популярными были персидские и турецкие ковры, мебель из Гданьска и экзотические
пряности, из этого списка я мог выбрать только мебель, имея несколько столетий
преимущества, я обязательно найду что-нибудь интересное. стили... возможно, это
не будет большим скачком вперед, потому что только через сто лет, но я всегда
думал, что у барной мебели есть свое очарование, которое, скорее, должно быть
хорошо принято в эти времена.
Развлечений тоже было относительно немного, алкоголь,
музыка, театр, охота, пиршества, скачки, шахматы и несколько партийных игр... Я
мог бы попробовать немного оживить, но денег на это не было, как и на
издательство книги, авторского права не было и каждый мог делать все, что
хотел... наградой автору было уважение и признание, а не деньги.
Прошли следующие дни. Секретарь Ковальский снова
отправился во Львов, на этот раз с моей рукописью и 400 червонцами, для
безопасности его сопровождали два солдата и Ольшевский... алиби, мое
присутствие было легко заметно, но чтобы быть еще более характерным, я объявил,
что написал книгу и что сегодня все пьют за мой счет... конечно, информация о
книге особого интереса не вызвала, но бесплатный алкоголь заставил людей выпить
и произнести несколько тостов за мое здоровье. Через некоторое время,
притворившись пьяным, я вышел из трактира и направился к дому Светы.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы добраться до него,
в этом районе было не так много ночных огней, и луна была новой, к сожалению,
недостатком была тишина, когда я достал трут и использовал его в первый раз, я
думал, что я разбудил всю округу, но ничего не произошло... мне потребовалось,
наверное, две минуты, чтобы разжечьогнище. Когда все было готово, я зажег
несколько деревяшек и бросил их на крышу дома. .. подождал несколько минут,
чтобы посмотреть, есть ли пламя, и, увидев его, ушел с места преступления.
Я стоял в нескольких десятках метров от ее дома,
накрытого другим зданием, пламя становилось все больше и больше, но из дома
никто не выходил. Возможно, Света или ее дети еще не заметили огня... Я на
всякий случай изменила голос и закричала огонь, а затем пьяным шагом
направилась к замку.
Я проснулся утром и позвал Свету к себе в спальню, как и
через день... никто не пришел. Я оделся и пошел в свой кабинет, позвал другую
служанку, чтобы она подала мне завтрак, спросил ее о Свете, но она ничего не
знала.
Света появилась у меня в кабинете только после обеда,
лицо у нее было опухшее от слез, на щеках и руках следы копоти, от нее пахло
дымом.
«Господи, ночью… мой дом сгорел». (Света)
Она устало выдохнула. Я посмотрел на нее с притворным
беспокойством.
«Ты в порядке? Дети в целости и сохранности?» (ГГ)
«Да, ничего не случилось ни с ними, ни со мной, но я
потеряла все… за что так сильно наказывает меня Бог? Боже мой, Боже мой, почему
ты меня оставил?» (Света)
«Когда Бог закрывает одну дверь, он открывает другую,
может быть, он испытывает тебя сейчас, чтобы вознаградить потом. Помни, что бы
ни случилось в будущем, прими это с благодарностью… Тебе есть, куда идти?» (ГГ)
«Мои родственники...» (Света)
«Я решил и не принимаю никаких возражений, вы с детьми
будете жить в замке. Если я правильно помню, твоему сыну 10 лет, а дочери 7.
Если хочешь, твой сын станет конюхом. Дочь слишком мала, чтобы работать.» (ГГ)
«Господин…» (Света)
«Это моя воля, и ты подчинишься ей. Выбери две комнаты,
одну для себя и одну для детей.. Принеси свои вещи, уцелевшие при пожаре, к
концу дня». (ГГ)
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Eli, Eli, lema sabachthani (араб.) - Ну зачем, зачем ты мнe~~
(Я нашел песню в Youtube)
Прошло несколько дней с тех пор, как Света
переехала в замок, как я уже сказал, ее сын устроился на работу конюхом, он
получал стандартную заработную плату чернорабочего, то есть 10 копеек в день,
как для 10-летнего ребенка. , это были большие деньги, поэтому Света попросила
меня отдать ей.
«Хотела поблагодарить вас еще раз. Сколько
раз со мной случается несчастье, я всегда могу рассчитывать на доброе сердце
Его Светлости, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить за все добро, которое
вы продемонстрировали для меня и моей семьи. показал мне и моей семье».
«Ты уже поблагодарила меня и больше нет
нужды делать это, а что касается отплаты за мою доброту, может быть,
когда-нибудь представится возможность это сделать». (ГГ)
«Все сделаю…» (Света)
«Не говори, что сделаешь все, если ты не
знаешь, что может случиться в будущем… некоторых слов не вернуть». (ГГ)
«Я знаю, что говорю, Господин, и говорю
правду». (Света)
«Я запомню, что ты сегодня сказала… а
теперь дай мне что-нибудь выпить». (ГГ)
Света вышла из моего кабинета, а я удобно
устроился в кресле... Не знаю, чувствует ли паук что-то, когда жертва попадает
в его паутину, но если да, то он должен чувствовать что-то похожее на то, что я
чувствую сейчас.. ...удовлетворенность, гордость, волнение, было в этом что-то
наркотическое... но хватит думать о пустяках, раз уж секретарь Ковальский уехал
во Львов издавать мою книгу, надо ковать железо, пока оно горячо... Я схватил
несколько листов бумаги и начал писать «Quo Vadis». Через несколько минут в
кабинете появилась Света с вином, увидела, что я занят работой, оставила поднос
с напитком на столе и незаметно закрыла за собой дверь.
«…Если я разбогатею, и у меня будет такой
дом и столько рабов, может быть, я стану христианином, когда мне будет
приносить удовольствие. Что ж, богатые могут позволить себе все, даже
добродетель». (ГГ)
Не знаю, сколько времени прошло, но думаю,
несколько часов, потому что мой желудок требовал еды... довольно громко.
Я вновь позвал Свету... она появилась
через несколько минут.
«Ты можешь приготовить мне ужин, принеси
немного фруктов, а затем приготовь мне ванну». (ГГ)
После легкого ужина я отправился в
замковую баню... Нет ничего приятнее, чем понежиться в горячей воде после
изнурительного дня, особенно я гордился кадкой, которую мне пришлось построить,
она была глубиной 1,2 метра, 3 метра в ширину и 3 метра в длину. В ней легко
могли поместиться три человека, и места было еще предостаточно... Я окунул в
воду маленькое полотенце и положил его на голову, закрыв глаза... и я
почувствовал блаженство... Через несколько минут она появилась. У Светы в бане,
не раз бывало, что она помогала мне с мытьем и ничего сексуального в этом не
было, просто как служанка помогала своему Господину... Начала мыть голову,
плечи, спину и руки. Это не заняло много времени. Закончив, она взяла с собой
мокрые полотенца и хотела уйти.
«Постой, я хочу, чтобы ты сделал для меня
еще кое-что.» (ГГ)
«Что я должен делать?» (Света)
«Раздевайся, я хочу видеть тебя голой».
(ГГ)
Теперь ее лицо выражало эмоции от
недоверия и смущения, до удивления.
«Господин... голой... раздеться?»
«Да, разденься. Я не раз видел тебя голой,
когда был моложе, и это не было большой проблемой». (ГГ)
«Но... Вам тогда было не больше семи лет,
а теперь...» (Света)
«А теперь я старше.» (ГГ)
Не дожидаясь ее ответа, я дернул ее за
руку, Света пошатнулась, попыталась найти равновесие, но безуспешно... через
секунду она уже была в ванне... рубашка тут же намокла от воды и стала
прилипать к её телу. Я крепко прижал ее к ванне, ее рубашка стала
полупрозрачной... Я любовался ее красивой, большой грудью, темными сосками,
которые теперь были прекрасно видны.
«Господи, мы не можем, я старше вас, я
вдова, у меня есть дети, это грех...» (Света)
Ничто из того, что она говорила, не имело
значения, и она овдовела, по моей прихоти.
«Мы разговаривали в моем кабинете
несколько дней назад, ты сказала, что сделаешь что угодно… Я предостерегал тебя
от этого». (ГГ)
«Я не знала, что Господин захочет меня…»
(Света)
Внезапно я поцеловал ее в губы, еще крепче
прижался к ее телу, провел одной рукой по ее бедрам. Ее ноги были крепко сжаты,
но она не отталкивала меня и не защищалась каким-либо другим способом. Я начал
задирать ее платье, она пыталась удержать его, но мне удалось просунуть руку
под него, и я начал медленно раздвигать и ее бедра, когда стало достаточно
места, я просунул ногу между ее ног.
Когда я перестал целовать ее губы, Света
хватала ртом воздух. Моя рука оказалась между ее ног и я начал нежно и медленно
тереть ее влагалище, провел пальцами по ее половым губам, ласкал клитор, когда
мой палец погрузился внутрь нее, я услышал тихий вздох изо рта Светы.
Ее лицо было все красным, я не знаю, было
ли это из-за горячей воды, стыда или волнения, может быть, это было всего
понемногу.
«Мы не можем... Я...» (Света)
«Ты моя любовница, и это не изменится,
пока я не скажу иначе» (ГГ)
Я стал целовать ее шею, плечи... Другую
руку я просунул ей под блузку, крепко сжав ее грудь. Я массировал его, трогал,
играл с соском. Я водил по нему пальцем, пока он не стал твердым. Я разорвал на
ней блузку, перед моим взором предстали две великолепные груди.
Я вцепился в них... как младенец в грудь.
Я перестал обращать внимание на поведение своей госпожи... Я сосал, облизывал и
нежно покусывал сосок Светы, потом то же самое делал с другой грудью... Не
знаю, сколько времени это длилось, несколько минут или больше, единственное, о
чем я жалею, так это о том, что в ее сиськах не было молока... мне
потребовалось много силы воли, чтобы оторвать губы и руки от ее грудей... когда
я снова посмотрел на них, обе груди Светы были покрыты любовными укусами.
Я посмотрел на Свету, ее губы были слегка
приоткрыты и она глубоко дышала, глаза были затуманены... Я поднял ее и усадил
на край ванны, раздвинул ей ноги... и начал целовать, сначала ее шея, затем
грудь, живот, бедра, пока я не оказался между ее бедрами. Я целовал ее ноги,
внутреннюю часть ее бедер, лизал ее пах, а на десерт я оставил ее горошек...
когда мои губы приблизились к ее половым губам, я почувствовал, как Света
держит мою голову...
«Господин, пожалуйста… это грех». (Света)
«Нет, ты мой грех». (ГГ)
Мои губы прижались к ее чреву, я
почувствовал вкус киски и тепло, которое исходило от нее... языком я пытался
дотянуться до каждого уголка и закоулка ее женственности.
Я слышал тихие стоны и учащенное дыхание
Светы, ее рука гладила мою голову, ее ноги все сильнее прижимали меня к входу и
соки моей госпожи наполняли мой рот.
После нескольких минут таких ласк я встал,
поднес свой член близко к ее киске, медленно и нежно вошел в нее... Я приблизил
голову к ее уху и прошептал.
«Помни, с сегодняшнего дня ты моя». (ГГ)
Наутро меня разбудили лучи солнца... Я
протер глаза, встал с кровати, схватил стоявшую на столе чашу и отпил немного
вина, посмотрел на кровать, но я был один в это... После того, как мы закончили
купаться вместе, я отвел ее в свою спальню, чтобы продолжить то, что мы начали
делать ранее. Света проснулась раньше и выскользнула из комнаты, может она
думала, что я этого не замечу, но с момента моего возвращения из Ливонии у меня
был очень легкий сон, трудно крепко спать, когда по округе бродят 19 тысяч
шведов . Я оделся, прошел перед замком и начал свою ежедневную тренировку, не
знаю почему, но сегодня мне бежало намного легче... вернувшись, я зашел в кабинет
и позвал Свету.
«Господин?» (Света)
«Принеси мне завтрак… и еще кое-что.
Почему ты ушла из спальни?» (ГГ)
Света опустила голову, не зная, что
сказать. Она спрятала руки за спину и стояла, как ученица, которая вот-вот
получит выговор от учителя.
«С сегодняшнего дня каждую ночь ты
приходишь в мою спальню и остаешься, пока я не проснусь». (ГГ)
Я встал из-за стола и подошел к ней,
поднял ее голову... она смутилась.
«Господин, если люди узнают. Слухи... они
как яд. Ваша репутация...» (Света)
«Это незначительные детали... Ты сожалеешь
о том, что я сделал? О том, что мы сделали?»
Прежде чем она успела ответить, я
поцеловал ее и крепко обнял... она поцеловала меня в ответ, что было для меня
достаточным ответом. Я отпустил ее, легонько шлепнул по ягодице.
«Принеси мне завтрак, сегодня я должен
работать немного больше, чем обычно». (ГГ)
Следующие две недели были разделены между
тренировками, написанием «Quo Vadis», эскизами мебели в стиле барокко и ночами
со Светой. За это время моя любовница стала более открыта для новых вещей и
экспериментов, она тоже получала от этого удовольствие, случалось, что и она
была инициатором нашего секса, особенно в кабинете, поэтому пришлось заказывать
новый диван, так как старый был слишком мал.
Приближался конец месяца, когда секретарь
Ковальский и Ольшевский вернулись из Львова с печатными «Тевтонскими рыцарями».
Эффект меня очень порадовал, книга была в
темно-коричневом кожаном переплете, с тиснением моего имени, титула и года, все
буквы посеребренные. Печать чистая и разборчивая, страницы оформлены, но читать
не мешало... хоть и стоило 400 дукатов, деньги потрачены не зря.
«Как вы оцениваете мою книгу?» (ГГ)
«Хорошо читается, но у меня есть вопрос. Я
не понимаю, почему Юранд из Спыхова приказал освободить Зигфрида де Лёве.
Именно по его приказу была похищена дочь Юранда, а Юранду отрубили правую руку
и сожгли единственный глаз. вне.» (Ковальски)
Только теперь я понял, что каждый раз,
когда я встречу кого-то, кто читает "Тевтонских рыцарей", мне
придется отвечать на подобные вопросы... но я не собирался менять свои
издательские планы, благодаря книге, изданной под моим именем, я приобрету
известность, но я также намерен опубликовать несколько анонимно, что может
вызвать некоторую путаницу в нескольких странах. Я определенно собирался издать
книгу о графине Елизавете Батори и представить доказательства и факты того, что
суд над ней был заговором Габсбургов, которые хотели устранить ее, чтобы легче
захватить венгерский престол...
Теперь мне нужно заняться распространением
моего романа... Дед обязательно должен получить копию, следующими будут
Александр Госевский, будущий великий гетман Литвы Лев Сапега, нынешний великий
маршал короны Николай Вольский. Конечно, король, хотя я его и не люблю, может
понадобиться его помощь в некоторых делах, особенно в получении должности
воеводы Подольской и должности Полевого гетмана Короны. Кто ещё? Станислав
Любомирский, будущий краковский воевода и брат второй жены моего деда...
Радзивилл, нет, я буду избегать связей с этой семьей, насколько это возможно.
Семья Конецпольских, это я должен об этом подумать, хотя Станислав
Конецпольский был выдающимся полководцем, его сын... лучше бы не рождался.
Когда я закончил составление списка, в нем
было не более 50 человек и учреждений, я приказал секретарю Ковальскому направить
в эти места гонцов и доставить мои книги, к каждому экземпляру я также приложил
короткое письмо. В Тарнов, где у моего деда был дворец, я приложил
дополнительное письмо, информирующее его о том, что я намерен посетить его
менее чем через месяц.
«Вновь прибывшие семьи я временно
разместил в Язловце, площадка для строительства нового поселения готова,
материалы также доставлены на площадку». (Ковальски)
«Хорошая новость…» (ГГ)
Я взял несколько листов бумаги из ящика
стола и протянул ему.
«Это проекты новой мебели, которые должны
изготовить плотники, пусть они с ними познакомятся и начнут практиковать свое
мастерство. Через какое-то время, может быть, это будет неделя или две, я
закончу писать свою следующую книгу, когда эта случится, ты снова поедешь во Львов».
(ГГ)
«Будет ли это также книга, посвященная
польско-тевтонским войнам?» (Ковальски)
«Нет, на этот раз это будет рассказ о
гонениях на христиан во времена правления Нерона в Риме». (ГГ)
Потихоньку все шло хорошо, хотя моей
главной проблемой по-прежнему был доход, у меня было полно идей, но мне не
хватало технологий, сырья или людей с соответствующим образованием. так что я
мог вербовать без страха.
(Януш Острожский / Евфросинья Острожская POV)
«Я не ожидал, что сын Элеоноры, благослови
ее душу, будет иметь такой талант. Сначала он проявил смелость на поле битвы, а
теперь и эта книга». (Януш)
«Иероним не отправлял своего сына школу, а
Доминику всего четыре года, но когда он станет старше, Александр планирует
отправить его на обучение в Ингольштадт, Падуа или Болонь, поэтому его
достижения будут не меньше, чем у сына Элеоноры.» (Евфросинья)
«Только один Бог знает, какое будущие, и
если ты говоришь о Домике, он мог бы быть более дисциплинированным. Он жаден до
еды и непослушный ...» (Януш)
«Отец ... Ему только четыре, он вырастет
из этого». (Евфросинья)
«Прикрываться воспитанием ребёнка его
возрастом ... Возможно, ты не видишь его как мать, потому что ты ослеплена
любовью к своему ребенку, но знай, что сильная рука преобразовала больше
грешников на путь добродетели, чем снисходительность». (Януш)
(Конец POV)
Секретарь Ковальский снова пошел во Львов
вместе с моей второй книгой и моими дукатами. На этот раз я также заказал
двести копий, но только 80 на польском, 70 на немецком и 50 на латыни ...
Поскольку предмет романа был более универсальным, я собирался отправить больше
копий в Западную Европу.
Время моей поездки в Тарнов также пришел,
я больше не хотел отлаживать его, мой дедушка должен был умереть два года
назад, но как-то он все еще жив, и я не знал, когда это состояние изменится. К
сожалению, мне пришлось оставить Свету в Язловце. Беря свою любовницу с собой,
которая также является слугой, я мог разрушить свои планы на наследство ... У
Светы были отличные сиськи, но они не стоят двух миллионов дукатов.
Я встал с дивана и начал одеваться. Света
все еще лежала голой, быстродыша... Я взял стакан вина из стола и передал его
ей.
«Я ухожу завтра утром, путешествие в Тарнов
займет 13 или 14 дней, я проведу две недели в дворце своего деда и еще две
недели буду возвращаться ... Я вернусь в Язловец в начале августа, в крайнем
случае - середина »(ГГ)
Я не был уверен, что Света слышала меня
или нет, но это не имеет значения, я только сообщил ей из вежливости.
Я покинул на следующий день утром. Меня сопровождало
двое солдат. Поскольку я не хотел тратить время, мы сделали привал просто,
чтобы немного поспать... С одним исключением я останавливался в течение двух
дней в Ланьцут, хотя Дьявол Стадницкий был мертв, его дети были еще живы.
Молодые черти Зигмунт и Станислав, и Фелиция, его дочь.
В их случае говоря, что яблоко падает
недалеко от яблони, было полностью оправдано. После смерти отца они подали в
суд свою мать за наследство, и когда она умерла, они заключили в тюрьму свою
сестру, чтобы она отказалась от своего наследства. Позже оба братья начали
стрельбу в соборе в Пшемысле, где они хотели убить другого дворянина,
Константина Корнякта, но безуспеспешно. В следующем году младший брат,
Станислав, пьяный или сумасшедший, убил 25 человек в своем замке. Поскольку
эффективность закона в Речи Посполитой было не лучшей, я решил убить их ... по
нескольким причинам.
Мой отец был врагом их отца, что было хорошим
предлогом ... Но настоящая причина были разными: из-за долгов, они будут
вынуждены продавать поместья, а покупателем будет Станислав Любомирский, один
из величайших магнатов ... Этого я хотел избежать. Я предпочту, чтобы их
собственность не попала в руки моего потенциального будущего врага. Вторая
причина была предательство Станислава Стадницкого во время шведского вторжения,
который присоединился к войскам шведского короля Карла Густава ... конечно,
убивая их, также приносит мне немного славы и немного популярности среди их
противников .. Поэтому по многим
причинам, их смерть - это прирост, образующая меня.
Спровоцировать конфликт с ними было не
сложно. Я остался в одном из таверн в Ланьцут, а затем начну дебоширить. Я
поднял громкие тосты за смерть их отца, и за здоровье Опалинского, который поспособствовал
этому ... Я был уверен, что кто-то сообщит им о моем поведении, если не из-за
лояльности, то из-за страха или желания выслужиться перед ними.
И я был прав, два часа спустя два брата
ворвались в гостиницу, с ними был третий человек ... Они оглядывались вокруг,
человек, который сопровождал их, указал на меня.
«Он был тем, кто говорил о умершем
Господе». (Кто-то)
Они подошли к столу, где я сидел ... Один
из братьев, я не знаю, был ли это Зигмунт или Станислав, положил руки на стол и
хотел что-то сказать, его ноздри пульсировали, он был в ярости.
«Я никогда больше не приеду в Ланьцут снова,
я заказал двух шлюх, а пришли два уродливых содомита ...» (ГГ)
Говоря это, я плюю перед одним из братьев,
опираясь на стол.
«Ты ...» (Стадницкий)
Он схватил рукоятку сабля, который носил
на поясе ... И я просто ждал этого, прежде чем он сможет вытащить его из своих
ножен, я быстро вытянул свою саблю из под стол и сделал разрез ... Я ударил его
по шее, почти отрезав голову. Кровь выпрыснула из шеи, тело откатилось и упало
на пол. Другой брат, вытянул свою саблю и направился ко мне. Я пнул стол в его
сторону, он не был готов к этому. Край стола ударил его в желудок, который
лишил противника баланса, он наклонился вперед, и я быстрыми шагами обошел его
и проткнул саблю ему в голову ... лезвие ввошло на несколько сантиметров в его
череп, он умер мгновенно. Превосходно. Весь бой продолжался не более двух
минут, и хотя я не боролся честно, он был первым, кто схватился за саблю. Я
остался в Ланьцуте еще на один день.
Я вошел в замок
своего деда по деревянному разводному мосту, прошел ворота, на которой стояли
часовые, а сразу за ней внешний двор... Там я увидел несколько строений, по
виду и запаху их было легко узнать. Это были конюшня, пекарня и кладовая, чуть
дальше на запад небольшая башня с кухней и колодцем, все это располагалось
вдоль мощеного двора. Прямо впереди был замок, чтобы добраться до него мне
нужно было перейти еще один мост и ворота, когда я подошел ближе, один из
охранников остановил меня, я сказал ему кто я и что я пришел по приглашению
деда.
Он провел меня
по винтовой лестнице в комнату на первом этаже и велел ждать там... Не знаю,
как в остальном замке, но комната отражала статус владельца замка, там были
сундуки, украшенные цветами на потолке, картины на стенах и барельефы,
изображающие военные достижения семьи Острожских.
Я наблюдал
застывшие во времени на каменных стенах сцены битв и побед, и хотя я не был
знатоком искусства, в них был какой-то шарм. Я услышал шаги за спиной, а затем
голос, который был мне знаком.
«Ты знаешь, кто
это?» (Януш)
«Да, это мой
прапрадед Константин, Битва под Оршей. Имея 30 000 человек, он сражался против
80 000 московитов, потерял только две тысячи человек, двенадцать тысяч врагов
перебил и еще двенадцать тысяч взял в плен». (ГГ)
«Как ты узнал,
что это за битва?» (Януш)
Я указал место
на рельефе.
«Понтонный мост
из лодок, бочек и досок, по которому переходили наши войска… боев с
использованием понтонного моста было не много». (ГГ)
«Добро
пожаловать в Тарнов, я скажу слугам, чтобы они позаботились о твоем багаже». (Януш)
«Не надо, я
приехал на трех лошадях без экипажа, у меня не так много багажа». (ГГ)
«Каков отец,
такой и сын. Иероним всегда говорил, что если что-то нельзя взять на спину
лошади, то это ненужно... и как прошла твоя поездка в Тарнов?» (Януш)
«Довольно
спокойно. Я был бы в Тарнове два дня назад, но в Ланьцуте я немного повздорил с
сыновьями дьявола Стадницкого». (ГГ)
«Что
случилось?» (Януш)
«Мы сделали
короткую остановку в Ланьцуте, чтобы наши лошади отдохнули. Станислав и Зигмунт
узнали, в какой гостинице я нахожусь, и пришли пошуметь, но все закончилось
благополучно». (ГГ)
«К черту их, я
напишу письмо старостам или воеводам, чтобы они что-нибудь с ними сделали…»
(Януш)
«Нет нужды,
дело кончилось благополучно… по мужской линии, рода Стадницких больше нет».
(ГГ)
«Ты убил их?!»
(Януш)
«Да» (ГГ)
Потом я
рассказал дедушке о событиях в Ланьцуте, конечно, я кое-что упустил... Я не
врал, просто использовал скупую правду.
«Моя кровь, моя
кровь...» (Януш Острожский)
Потом дедушка
показал мне весь замок или почти весь, рассказал историю каждой комнаты. Кто
был в замке в гостях... Я отказался от 70 комнат, и видимо было еще 30... Я
сказал, что надо отдохнуть после поездки. Слуга провел меня в комнату для
гостей, я бросился на кровать и начал планировать свои дальнейшие действия...
Проще всего добиться признания дедушки через политику, особенно если мои
анализы и прогнозы верны... думая о подобных вещах, я заснул.
Через несколько
часов слуга разбудил меня стуком в дверь, объявил, что обед готов, и что он
проводит меня в столовую. Я быстро вымыл лицо и последовал за ним... столовая
была на первом этаже, и это была одна из комнат, которые я видел раньше. Это
была также одна из самых больших комнат в замке, вероятно, 200 квадратных
метров, семь больших окон, большой дубовый стол посередине, за которым могли
сидеть двадцать или более человек.
Дедушка уже
сидел за столом, а рядом с ним сидела молодая женщина, не старше тридцати лет.
Чуть дальше, с другой стороны, сидел толстый мальчик лет пяти, рядом с ним
мужчина, второй по старшинству человек за столом, после деда, и женщина,
оказавшаяся матерью мальчика... никого не знаю за этим столом, кроме деда... но
я подозревал, кто эти люди. Самая младшая женщина, вероятно, третья жена моего
дедушки, Теофила Тарло, мужчина, женщина и поросенок ... это, вероятно,
Александр Заславский, его жена, а также моя тетя Евфросиния и их глупый сынок Доминик.
Мои
предположения оказались верными... за столом собралась вся живая семья. Должен
признать, что у моего дедушки был хороший глаз, почти 70 лет, а его жене было
25... и они были женаты 10 лет... большое уважение. Остальные собравшиеся
родственники меня никак не впечатлили, мы с ними хотели того же, быстрой смерти
деда и его денег... так что я отнесся к этому вежливо, но без эмоций.
Ужин проходил в
спокойной обстановке, вежливый и учтивый обмен мнениями, только после обеда
слуги принесли три трубки и турецкий табак, был подан кофе и атмосфера
расслабилась.
«Я слышал, что
вы были в Ливонии и были ранены в бою со шведами. Что-нибудь серьезное?» (Александр
Заславский)
«Только
сломанная рука и ранение в голову, взрівать бочку с порохом было не лучшей моей
идеей, и когда я выздоровел, я вернулся в Язловец». (ГГ)
«В то же время
литовский полевой гетман Радзивилл собирал войска для удара по шведам, и я
слышал, что он отбил Митаву». (Януш)
«Я тоже слышал
об этом, но также слышал, что шведы снова осаждают его, хотя вряд ли получат».
(ГГ)
«Почему ты так
думаешь? Ты был там и видел шведскую армию, как ты их оцениваешь?» (Януш)
«Шведская армия
опасна и хорошо обучена, в будущем она будет для нас большой проблемой. Почему
они не получат "Митавы"? Им не хватает денег, видимо, Густав Адольф
занял 700 000 дукатов... Из пустого кувшина
и Соломон не нальет. Армии нужна еда, порох, оружие, а этого у шведов
нет.» (ГГ)
«Значит, мы
выиграем войну». (Януш)
«Нет, я думаю,
мы проиграем. Король захочет послать войска с юга в Ливонию, видимо, он даже ввел
переговоры с королем Испании, чтобы испанские корабли перебросили наши войска в
Швецию... но прежде чем это произойдет, Радзивилл подпишет перемирие с Густавом
Адольфом, мы откажемся от части Ливонии, и шведы потихоньку начнут
восстанавливать свои силы... а затем еще одна война. Конечно, это всего лишь
теория». (ГГ)
«Ты много
знаешь о шведах…» (Януш Острожский)
«Я брал в плен
солдат и офицеров, и тогда мне говорили то, что я хотел знать». (ГГ)
«Вы спросили
их, и вам никогда не приходило в голову, что они могут солгать?» (Александр
Заславский)
Вопрос моего
дяди были вроде бы нормальными, но в них были и булавки, как будто он искал
какую-то ложь или что-то, что можно было бы использовать во вред мне, что-то,
чтобы выставить меня в худшем свете.
«Но я не задавал
им вопросов, я просто слушал». (ГГ)
Дедушка почти
не участвовал в разговоре, иногда задавал вопрос, но больше слушал и смотрел,
то и дело выпуская дым из трубки.
Следующие дни пролетели
в похожем ключе, осмотр местности, охота, обед с семьей... Я тоже старался как
можно больше времени проводить с дедушкой, но не настолько, чтобы он меня заподозрил
в скрытых мотивах... а у меня их было все больше и больше.
«Если ты
планируешь получить в будущем какой-нибудь высокий пост, может быть, я смогу тебе
как-то помочь…» (Януш)
«У меня есть
планы, я хочу стать в будущем воеводой Подолии, а затем Коронным полевым
гетманом. Спасибо за вашу готовность помочь, но я не приму предложение. У меня
есть свои амбиции». (ГГ)
Конечно, такая
помощь была бы полезной, но я не был уверен, проверяет ли меня дедушка или
действительно хочет помочь. Поэтому я предпочитал не рисковать, деньги были
важнее... но одну вещь я мог попросить у него, а может и две.
«Но я хотел бы
попросить об одном. Рекомендательное письмо императору Фердинанду. В Европе
сейчас смуты и войны, и такой опыт, вероятно, пригодится мне, когда я захочу
стать гетманом... и если возможно я хотел бы, чтобы Язловец был награжден ius
stapulae, не абсолютным, а частичным». (ГГ)
Хотя я не был
сторонником ius stapulae и постепенно он терял свое значение, его все же
уважали. Если мой дедушка поможет мне в этом, Язловец расширит свои торговые
возможности, купцы, которые проезжают через Язловец или его окрестности, будут
вынуждены останавливаться в городе и выставлять свои товары... разница между
абсолютной и частичной версиями этого закон был во времени. В абсолютной версии
торговец должен был продать все свои товары, прежде чем он мог перейти в
следующий город. Частичная версия устанавливала временные рамки, иногда это
было пять дней, иногда восемь, ибо столько дней купец должен был выставлять
свой товар, по истечении этого времени он мог покинуть город. Хотя этот закон
ограничивал торговлю и прибыль купцов, он позволял быстрее развиваться
небольшим городам.
Дед не ответил
мне, он сидел молча и только провел рукой по седой бороде, через несколько
минут встал со стула, подошел к книжному шкафу и достал книгу.
«Я читал твою
книгу, интересная, но в ней есть некоторые неточности…» (Януш Острожский)
«Численность
Тевтонской и Польско-Литовской армий? Это просто для драмы, это роман, а не
историческая хроника. Я не про историю писал, а как предупреждение. Тевтонского
ордена нет, но есть герцогство Прусское».(ГГ)
«Это польская вотчина,
вассал… как ты думаете, он нас предаст?»(Януш)
«Жители Пруссии
хотят быть с Королевством Польским, но герцог Гогенцоллерн или его преемники
нанесут нам удар в спину». (ГГ)
«Как ты можешь
быть так уверен?» (Януш)
«Когда врач видит
больного человека, он раскрывает одни симптомы за другим, которые ослабили
человека и выясняет, как его лечить: следует ли рекомендовать пиявки,
кровопускание, козью мочу или другие травы». (ГГ)
«Так каковы
симптомы в Пруссии?»(Януш)
«В настоящее
время они несущественны, но я думаю, что оно вырастет… несоблюдение некоторых
привилегий, предоставленных польскими королями, плохое обращение с польскими
купцами и некоторые другие вещи, которые когда-нибудь создадут эти маленькие
фрагменты…» (ГГ)
Еще я объяснил
деду, что у меня много информации от купцов, которая была ложью, и что польский
король видел над морем шведский престол и не видел другой опасности под своим
носом. Это немного разозлило моего деда, потому что он был одним из тех, кто поддерживал
Сигизмунда III Ваза.
Конечно, это были
лишь ворота к более длительному политическому спору... который я не выиграл, но
и не проиграл, мои рассуждения заставили деда согласиться со мной, но он все
равно считал, что это всего лишь гипотезы и никто не знает, что будет в
будущем... но я знал.
Следующие два дня
прошли спокойно, за исключением того, что я стал королем охоты, что было очень
легко благодаря Велесу. Я старался избегать частых связей с остальными членами
семьи... несколько раз в саду я встречал своего 4-летнего двоюродного брата,
хотя хотел избить дерьмо до смерти его собственной жирной рукой, это было бы
слишком опасно... Честно говоря, я ненавидел эту мелкую дрянь... может быть, в
будущем появится такая возможность.
19 июля была
довольно большая вечеринка, организованная моим дедом по случаю моего 17-летия,
приехало много местной знати, я встретил там многих людей, известных мне из
учебников истории, очень часто мое представление о них было совсем другим от
реальности.
Празднование было
богато обставлено, золотые, серебряные и хрустальные кубки, музыканты привезены
из Кракова, море алкоголя, столы согнулись от еды... на это количество можно
было накормить несколько африканских деревень на месяц, а то и на один год. Мероприятие
для феминисток. Во дворе замка устроили драку между медведем и четырьмя
собаками.
«Я пригласил вас сегодня, чтобы отпраздновать
17-летие моего внука, я хотел бы тост за его здоровье и процветание ...» (Януш
Острожский)
Все собравшиеся
подняли свои чаши и выпили их до дна. Послышался шум, разговоры снова стали
громкими.
«Я еще не закончил!...
Может быть, кто-то из вас знает, а кто-то нет. Мой внук в 16 лет организовал
роту и командовал ею в боях со шведами в Ливонии, только после того, как был
ранен ему пришлось вернуться домой. Через несколько месяцев он написал книгу
"Тевтонские рыцари", а больше недели назад убил сыновей Дьявола
Стадницкого. Такой молодой, а столько сделал...как вы знаете, мой единственный
сын умер в младенчестве. Поэтому ... и я говорю это при свидетелях. Я делаю
своим главным наследником моего внука Вилькомира Михаила Язловецкого .. При
условии, что он возьмет мою фамилию». (Януш)
Я был удивлен
словами дедушки, и они заставили меня чувствовать себя хорошо, но в то же
время, плохо. Я не ожидал, что он сделает меня своим наследником так быстро и
при таком количестве свидетелей, что исключило споры о наследстве в будущем… но
об изменении фамилии не могло быть и речи… Хотя были случаи усыновления чужака
к фамильному дому или изменения имени, оно скорее применялось к низшим
сословиям и бедной знати.
Бывали случаи,
что бедный дворянин разрешал богатому купцу присоединиться к своему дому,
дворянин получал деньги, а купец титул, который он иначе не мог получить, и
благодаря этому мог покупать землю. Это было недостойным поведением в глазах большинства
дворян, но никому не нравится быть бедным.
Второй аспект -
это уважение, если кто-то отказывается от своего имени, чтобы принять
наследство родственника... о таком человеке не было хорошего мнения.
Нередко
несколько поколений не жалеют сил и крови, чтобы добиться почета и признания
для своего рода... аналогично было и в моем случае, род Язловецких был богат,
но не принадлежал к магнатам. Однако мой дед имел княжеский титул и был одним
из самых богатых людей в Речи Посполитой, но согласился на свадьбу своей дочери
с кем-то теоретически нижестоящим.
Я встал со
стула, взгляды людей сосредоточились на мне, и снова наступила тишина. Я
посмотрел на лица собравшихся гостей... нахер... мои деньги.
«Я не знаю, что
сказать, я не привык произносить речи. Единственные речи, которые я произносил,
были моим солдатам, и из-за присутствия женщин я не буду их цитировать ... и
теперь я хотел бы поблагодарить моего деда за его доверие и честь, но, к
сожалению, я должен отказаться от его условия. Каким бы я был сыном, если бы я
отказался от фамилии своего отца? Я должен отказаться». (ГГ)
Это было что-то
нереальное, кто-то дал мне деньги, а я отказался, и все это происходило
публично… Я сожалел о том, что сказал, но осознавал, что это единственный
разумный вариант. Деньги всегда можно заработать, восстановить репутацию
гораздо сложнее... люди всегда предпочитают помнить чужие ошибки, чем успехи.
Атмосфера на
вечеринке почти не изменилась, или я ее не почувствовал, дедушка тоже
действовал без изменений, как будто не слышал моих слов... посмотрим, что будет
дальше, но я скорее сокрачу свое пребывание в Тарнове. Через три часа праздник
окончился, на сегодня, по крайней мере, одни гости пришли, другие ушли... но
завтра будет еще один праздник, а потом еще один.
Я уже собирался
идти в свою комнату, когда один из слуг сообщил мне, что дед ждет меня в
библиотеке…
«Прежде чем
что-либо сказать, выслушай меня. Объявление о том, что ты мой главный
наследник, вероятно, удивило тебя, ты также очень быстро отказался. Смени
фамилию на Язловецкий-Острожский и ты останешься наследником. Как тебе?» (Януш)
Это было
предложение, на которое я мог согласиться, это было в истории, Мой двоюродный
брат Доминик все унаследовал, он также взял дополнительную часть имени... если было
Заславский-Острожский, тогда может быть и Язловецкий-Острожский.
Когда Бог
закрывает одну дверь, он открывает другую… Эти двери снова привели меня к
сокровищнице. Очевидно, Бог или Боги хотят, чтобы я был богат, и я не могу
пойти против их воли.
Я, конечно,
согласился на это предложение, теперь только идиот откажется, дедушка нашел
хорошее решение… мы еще немного поговорили, а потом я пошел в свою комнату и
будто тяжелый груз спал с моего сердца, более спокойной головой и потяжелевшим
карманом...У меня будет достаточно, чтобы расплатиться с долгами короля Швеции,
которые он взял на себя за войну, конечно я этого делать не буду, чем больше у
него долгов, тем лучше... но осознание того, что я, не будучи королем, буду
богаче многих из них... одна мысль об этом вызовет у меня эрекцию... золото и
деньги - мощный афродизиак.
Я пробыл в
Тарнове дольше, чем планировал, в это время мой дедушка познакомил меня со
своим бизнесом, рассказал мне об имуществе, поместьях, землях и доходах. Он
также устроил ius stapulae для Язловца, но отказал мне в рекомендательном
письме к императору Фердинанду, аргументируя это тем, что не хочет, чтобы его
внук погиб в войне дураков... Дедушка, хотя сам был католиком, думал, что война
между Протестантами и Католиками – глупая вещь, и христиане должны бояться
Османской империи... Что было логично, но войны и религия не всегда имеют
какое-то отношение к логике.
Было официально
объявлено, что я стал наследником Януша Острожского, были написаны документы и
завещание, чтобы не было борьбы за наследство после смерти деда... и я понял,
что подписывать документы в будущем будет мучением... Мой официальный и полный
титул в будущем - князь Вилкомир Михал Язловецкий-Острогский из герба Абданка.
Даже если я представлюсь кому-то, мне потребуется перевести дыхание.
Я выехал из Тарнова
14 августа, на этот раз обратный путь был быстрее, потому что у меня не было
причин останавливаться в Ланьцуте, я только узнал, что состояние братьев
перешло к их сестре Фелиции. Я не был уверен, к чему приведет это изменение, я
только надеялся, что собственность не будет куплена семьей Любомирских.
Я добрался до
Язловца через двенадцать дней... но я не собирался отдыхать, теперь у меня было
несколько новых возможностей. Сразу после прибытия я пошел в свой кабинет и
хотел позвать секретаря Ковальски.
Когда я открыл
дверь и увидел, что Света моет пол на коленях... ну, Ковальски подождет. Я
подошел к ней и задрал ей платье....
Поприветствовав
Свету, мне нужно было отдохнуть, и только на следующий день я взялся за работу.
Я вызвал к себе Ковальского и рассказал ему о событиях в Тарнове и Ланьцуте, но
последнее его не удивило... известие о том, что я убил сыновей Стадницкого,
вероятно, дошло до всей Речи Посполитой из уст в уста... а информация о том,
что я стал главным наследником своего деда уже была на устах у многих людей по
всей стране. Во времена без Интернета и таблоидов, слухи были основным
источником информации.
Ковальский был
удивлен, как быстро я получил ius stapulae для Язловца, и он был очень доволен
этой новостью, я также ожидаю подобной реакции от местных жителей и торговцев
... Это, безусловно, уменьшит необходимость ездить в другие города для покупки
необходимых товаров. Доступность продукции увеличится, а цены, вероятно,
упадут.
«... и так я
стал наследником моего дедушки. Что произошло в Язловце в мое отсутствие?» (ГГ)
«Запланированный
урожай будет позже, чем в прошлом году, и как минимум в два раза больше, будет
проблема с хранением зерна, у нас не так много зернохранилищ. Поселок, который
вы приказали построить, был почти готов, я также привез несколько новых
переселенцев из Львова со своими семьями ..."Quo Vadis" уже
напечатано и все экземпляры уже в Язловце. Вот, пожалуй, и все" (Секретарь
Ковальски)
«Эти новосельцы,
какие у них навыки? Как сейчас обстоят дела с созданием мебели?» (ГГ)
«Три плотника,
пять строителей, два каменщика. После того, как дома будут построены, они будут
размещены в этом поселке. Если говорить о мебели, то их уже делают, но я не
могу сказать, точно ли они такие, каким вы хотели видеть.»(Ковальски)
Поскольку «Quo
Vadis» уже напечатано, мне придется составить еще один список, кому его
доставить, на этот раз также в Вену, Рим, может быть, в Париж и Лондон. Король,
несколько знатных семей и высокопоставленные лица. Чтобы доставить все эти
книги, мне пришлось бы послать не менее тридцати гонцов или мне пришлось бы
воспользоваться любезностью торговцев и прислать через них книги... во всяком
случае, это была заноза в заднице... Я начал скучать по DHL*.
По словам
секретаря Ковальского, я должен сам оценивать качество мебели в стиле барокко,
так как в случае любого производства я ожидаю некоторых ошибок, это неизбежно
... Я только надеялся, что это не будут ошибки Fiat Multipla.
Секретарь
Ковальски также снабжал меня всевозможными счетами, балансами доходов и
расходов, отчетами, налоговыми книгами... Я смотрел на стопку документов и мне
хотелось плакать... чертова бюрократия. У нас были документы только на один мой
месяц, но я целый день их просматривал. "У меня вопрос, что происходит с
трактиром и баней? Уже месяц как видно падение доходов. С чем это
связано?"
«Не знаю,
причин может быть много. Мало кто ходит в наш город, люди экономят на банях...»
(Секретарь Ковальски)
«Понимаю, я
посмотрю… можете оставить меня в покое». (ГГ)
Хотя это были
небольшие проценты во всей машине моих доходов, я не хотел, чтобы они приносили
мне убытки. Поскольку их доход уже несколько месяцев падает, что-то должно быть
не так... Если бордель теряет деньги, вы должны заменить шлюх, а не шторы.
Следующие дни я
провел усердно, составляя список людей и мест, куда нужно доставить книги,
всего почти 100 экземпляров. Еще я проверил мебельное производство, ожидал
худшего, поэтому был приятно удивлен. Мебель не была плохой или уродливой,
просто моему плотнику не хватило практики и опыта ... Я не могу ожидать, что
они станут мастерами своего дела в течение месяца.
В самом конце я
оставил себе постоялый двор и баню, с последним проблем не было. Просто кто-то
зарабатывал 30 копеек в день, а баня стоила 10. Цена услуги была неадекватна
заработкам жителей и слишком высока для потенциального потребителя. После
долгих размышлений я решил сделать бани для горожан бесплатными... хоть и хотелось
бы заработать, я решил больше сосредоточиться на гигиене, через 40 лет в
Лондоне разразится великая чума. Хотя Язловец — это не Лондон, иногда лучше
потерять немного денег сейчас, чем дохера в будущем.
Гостиница была
совсем другой ... еда была плохой, алкоголь тоже не самым лучшим, гостиница
была уродливой, темной, дымной и плохо пахла ... «официантка» была настолько
противной, что клиент должен получить чаевые за то, что просто посмотрел на
нее... и самое ужасное было то, что она пыталась быть милой и флиртовала, в
результате чего у меня возникла обратная эрекция, мой член от страха спрятался
внутрь. Я вырос на рубеже 20-го и 21-го веков... Я видел всяких причудливых
людей и мало что могло меня удивить... но она смогла.
В трактире
придется много чего изменить, возможно, я смогу внедрить какие-то рецепты из
будущего, также найму новых официанток, чей вид будет побуждать к еде, а не к
рвоте. Ремонт помещения, внесение большего количества света, улучшение
вентиляции, улучшение столов и скамеек... много всего, но если все пойдет по
плану, люди будут драться за место, где можно поесть.
Мало того, что я проводил время за работой, каждое утро я пытался
заботиться о своем состоянии, я бегал, плавал и дрался с Ольшевским. По вечерам
я тренировал другие части мышц, а иногда и днем ... Еще я стал более
неуклюжим, в кабинете часто рассыпались вещи, и Свете приходилось мыть пол.
DHL — международная
компания экспресс-доставки грузов и документов, лидер мирового и российского
логистических рынков. Компания была основана в США в 1969 году для
транспортировки документов между Сан-Франциско и Гонолулу, однако вскоре DHL
распространила свою деятельность на весь мир.
На следующий день я отдал соответствующие
распоряжения Ковальскому относительно бани и постоялого двора, а повара вызвал
в замок, я сам собирался его обучать.
Кулинарные способности у меня были не
выдающиеся, но я знал много малоизвестных или неизвестных в те времена блюд...
Я показывал повару, как делать блины со сладким сыром и фруктами, потом как
делать вареники с мясом... хот-доги, пицца, паста, лапша, несколько супов. Я
также показал ему, как приготовить несколько соусов, в том числе соус из
хрена... к счастью, он знал основы и нуждался только в некоторой практике ...
после месяца обучения я дал ему тест, и он его прошел. Он не годился на
должность повара при королевском дворе, но для трактирного повара его
мастерство было выдающимся.
(Януш Острожский / Теофилия Тарло POV)
«Я не знаю, от кого Вилкомир унаследовал
свой литературный талант, он даже не учился. Иероним и Элеонора тоже не были
любителями литературы». (Януш)
«Я тоже не знаю, самое удивительное для
меня - это его знание Рима. Когда я читала "Quo Vadis". Я чувствовала
себя так, как будто я была в Колизее, видя, как преторианцы подожгли Рим по
приказу Нерона... Мне было грустно, когда Петроний покончил с собой, хотя и был
язычником, он был недурным человеком... Ваш внук умеет возбуждать воображение и
эмоции». (Теофилия)
«Хахах... мое решение было правильным,
даже если Вилкомир не добьётся чего-то еще в своей жизни, а я в это не верю, то
мое наследие будет в хороших руках... и говоря о хороших руках. Дорогая моя
жена, со дня нашей свадьбы прошло десять лет. Наш сын умер в младенчестве... и мое
время тоже приближается...» (Януш Острожский)
«Перестань говорить о своей смерти, ты
принесешь несчастье, и только Бог на небесах знает дату и время нашей смерти».
(Теофилия)
«Mors certa, hora incerta… Когда я умру, я
оставлю тебе небольшое наследство, ты сможешь снова выйти замуж, жить спокойной
жизнью вдовы или уйти в монастырь и стать монахиней. Это будет твое решение».
(Януш)
«Я не думаю так далеко в будущее. Если Бог
даст здоровья, ты проживешь сто лет… но спасибо тебе, муж, за то, что ты
думаешь о моем будущем». (Теофилия)
(Конец POV)
Дни превратились в недели ... лето
закончилось и началась золотая польская осень, только для того, чтобы через
несколько недель уступить место наступающей зиме ... урожай был исключительно
хорошим, и это было не только с зерном, то же самое было с яблоками, грушами,
фундуком и лесными ягодами... как только закончился сбор урожая, я связался с Янкэлем
и Арамом.
С одного гектара обрабатываемого поля в
этом году я получил 3,5 тонны зерна, в прошлом году было всего 1,7 тонны...
Благословение Макоша действительно подействовало. В настоящее время цена в
Гданьске за 3,3 тонны зерна составляла 8 дукатов, у меня было 10 000 га пашни,
что давало мне более 84 тысяч дукатов дохода. Это была крупная сумма,
обыкновенно мой годовой доход не превышает 50 000 дукатов, включая торговлю,
ренту, налоги... теперь у меня только от продажи хлеба свыше 80 000 дукатов.
Однако я решил вложиться в Арама и Янкэля,
предложил продать им 3,3 тонны за 5 дукатов, с условием, что зерно пойдет в
Вену и Москву... и они, конечно, согласились, три червонца потенциальной
выручки было достаточно, чтобы поощрить их.
Я также решил увеличить количество
пахотных земель, так как 10 тысяч гектаров давали 80 тысяч червонцев прибыли,
если бы у меня было 20 тысяч гектаров... Оставался еще вопрос о фруктах, но я
быстро нашел решение... Продал половину яблок и груш, а остальные я собирался
превратить в уксус... Цена за один кувшин уксуса - 12 копеек.
Остальные обязанности я передал секретарю
Ковальски, у меня были более важные дела, чем продажа сельхозпродукции, сидеть
над финансовыми документами мне тоже было скучно... в следующем году мне
придется нанять кого-то, кто будет заниматься этими делами, Ковальски тоже не
молодеет и рано или поздно ему понадобится помощь.
Зимний период всегда более спокойный,
поэтому, имея больше времени, я решил сосредоточиться на нескольких вещах. Я
привез из Львова в Язловец трех учителей иностранных языков, я намеревался
выучить письменно и устно турецкий, русский и шведский языки, а в будущем также
французский и английский... Положение, после публикации двух серьезных романов,
я решил, что моей следующей книгой будут «Сказки братьев Гримм» и «Сказки
Андерсена»… конечно, мне придется изменить оба названия.
Это было 13 января 1623 года, я сидел в
своем кабинете и занимался очередным плагиатом, когда раздался стук.
«Пожалуйста, входите» (ГГ)
Я знал, что это была не Света, она была
единственным человеком, который мог войти в мой кабинет без стука. В дверях
появился секретарь Ковальски.
«Господи, прибыл гонец, принес дурные
вести… Ваш дедушка… умер две недели назад». (Ковальски)
«Спасибо, пожалуйста, от моего имени
сообщите священнику, чтобы он отслужил мессу за его душу… и, пожалуйста,
оставьте меня в покое сейчас». (ГГ)
Секретарь Ковальски вышел из кабинета...
Моя напускная грусть быстро сменилась радостью. Я богат, очень богат... Мои
мысли прервал звук открывающейся двери.
«Светка хорошо что ты здесь... будем
праздновать, раздевайся...» (ГГ)
Я посмотрел на нее. У нее были слезы на
глазах.
«Вдохни поглубже и расскажи мне, что
случилось. Ты потом разденешься, сегодня у меня отличное настроение». (ГГ)
«Господин, я беременна, я в этом уверена,
это не первый мой ребенок.. Вы станете ОТЦОМ». (Света)
Сначала я не
знал, что и думать, второй моей мыслью был аборт... но при нынешнем состоянии
медицины мне было бы проще убить Свету. БЛЯ... Я стану отцом. Почему это
происходит со мной? Я не плохой человек... У меня на совести мелкие грехи, но
они есть у всех... этот день собирался быть по-настоящему хорошим. Я не изменю
того, что произошло... но в будущем Свете придется глотать.
«Господин? С вами
все в порядке? Вы побледнели.» (Света)
«Да, я в
порядке. До того, как ты пришла, я узнал, что мой дедушка умер. Должно быть, я
побледнел из-за этого». (ГГ)
«Но вы же
сказали, что у вас хорошее настроение и что мне пора раздеться…» (Света)
«Вот как я
скрывал свое отчаяние… оставь меня сейчас в покое, мы вернемся к этому
разговору». (ГГ)
Света опустила
голову и вышла из моего кабинета... БЛЯТЬ. Я не любил детей, они были
маленькими вредными паразитами... Я немного утрирую, иногда они были и
полезными... например, чистка дымоходов, или другая работа, куда взрослые не
могли добраться.
Я должен думать
спокойно... ее беременность - это факт. В моем отцовстве уверен на
99%...конечно никогда нельзя быть уверен на все 100%, но Света была верной и
преданной, может меня не устраивает ситуация, но я не собираюсь делать из нее
шлюху из-за этого. Я дворянин, я не могу признать ребенка, наличие бастарда
может разрушить мои планы и повредить моей репутации... Давайте подойдем к
этому логически.
В каждой
ситуации есть свои плюсы... Если Света родит дочку, я выдам ее замуж за
какого-нибудь богатого крестьянина, ремесленника или купца, дам ей 200 или 400
дукатов приданого и тема закрыта, или она станет монахиней... я от этого ничего
не выигрываю, но и от проблемы избавляюсь дешево, а вот если она сына родит, то
возможности у меня больше... сделаю его дворянином. Бедных дворян, которые
много сделают за несколько дукатов. Я дам ему образование и сделаю его
священником, а используя мои знакомства и золото, я дам ему хорошую карьеру и быстрое
продвижение по службе в церкви. Хорошо бы иметь епископа или кардинала, который
будет меня слушаться... Если у него нет таланта к учебе... Я найду ему жену,
дам ему золота и все.
Одно во всей
этой ситуации хорошо... Я буду пить свежее молоко каждый день.
Будучи
спокойнее, я позвал Свету и поговорил с ней, я объяснил ей, что не могу признать
ребенка, что которого она родит. Я также объяснил ей свои планы на будущее
ребенка, она осталась ими довольна.
Следующее, что
мне предстояло сделать, это похороны деда... несмотря на зиму и непогоду, я
отправился обратно в Тарнов...
Подготовка к
похоронам заняла три недели, все было украшено с великолепием и богатством, но
в душе я надеялся, что это закончится как можно скорее, я хотел позаботиться о
более важных вещах, чем похороны человека, которого я едва знал.. Через
несколько дней после похорон было оглашено завещание деда.
Моя тетя Евфросинья, ее муж Александр Заславский и их сын
Доминик. Они унаследовали замок в Старом Сеоле, окружающие земли и 100 000
дукатов. Жена моего деда, Теофила Тарло, получила всего 20 000 дукатов. Еще он
заложил в завещание несколько слуг и церковь, но это были небольшие суммы,
капля в море... а остальное было мое... только мое... Мне досталось в
наследство 80 городов и поселков, 2760 деревень, 900 000 дукатов наличными.
Мебель, серебро, драгоценности, картины, книги на сумму 600 000 дукатов и
эквивалент 700 000 дукатов в различных монетах, небольшая добавка составляла 1
000 жеребцов и 4 000 кобыл. Я был на небесах... и я надеялся, что мой дедушка
тоже там, я почти начинал скучать по нему.
С отторжением
имения от покойного мне достался и его двор, который состоял из более чем ста
человек, это были слуги, повара, несколько конюших, ремесленники, в том числе
три оружейника и два колокольщика, сторожа собак, сокольник, три секретаря и
бухгалтер. Это решило многие мои проблемы, и они годами работали на моего деда,
так что их честность и лояльность тоже не должны быть проблемой.
В последующие
дни я ознакомился с финансовыми делами и был очень впечатлен увиденным,
ежегодно дедовские земли приносили от 350 до 400 тысяч дукатов, за вычетом всех
затрат, налогов оставалось от 250 до 300 тысяч прибыли.. .
«Я знаю, что
большая часть земли, которую я унаследовал, находится на Волыни, меньшие
количества земли также находятся в Подолии, Малой Польше и Брацлаве». (ГГ)
«Верно, Господин».
(Секретарь Лисовский)
«Ты отнесешь
мое письмо киевскому воеводе Томашу Замойскому и сообщишь ему, что я хочу
купить его землю в Подолии, а взамен я дам ему землю в Брацлаве, а если этого
недостаточно, я могу заплатить дополнительные 100 000 дукатов». (ГГ)
«Разумно ли
это, Господи? Брацлав славится своим медом, богатыми лесами ...» (Секретарь
Лисовский)
«А населения
почти нет, частые набеги татар, бунты казаков... хоть я там крепость построю и
войско поставлю, то затраты превысят доход с земли, а род Замойских уже имеет
свои поместья в этом районе». (ГГ)
Я провел еще
несколько дней в Тарнове, издал дополнительные указы ... как только закончится
зима, начнутся напряженные месяцы. Я также пригласил в Язловец вдову моего
дедушки, он оставил ей только 20 000 дукатов и ни одного имущества, это было прекрасно
для меня, чтобы исправить ошибку моего деда.
(Света / Елена
POV)
«Мама, а почему
у тебя такой большой живот?» (Елена)
«Мама
беременна, у меня будет ребенок, а у тебя будет новый братик или сестричка».
(Света)
«А кого бы ты хотела? Мальчика или девочку?» (Елена)
«Все, чего я хотела,
это мыть полы». (Света)
(Конец POV)
Вернувшись в
Язловец, я сразу же приступил к работе. Первым делом я создал свою армию, планы
у меня вначале были не честолюбивые, всего две роты легкой конницы, одна
казачья, другая татарская. Эту задачу я поручил Ольшевскому... Ему некуда было торопиться,
следующая война будет только через год с лишним.
Затем я позвал
секретаря Ковальски. Его задачей была гораздо серьезнее, это был фактически ряд
задач. Первым из них было раздать землю моим новым подданным, но только на
Волыни, Подолии и Малопольше, я все время надеялся, что продам имение в
Брацлаве. Другой задачей был ремонт дорог на Подолии и Волыни, так как оба
воеводства граничили друг с другом, я собирался создать относительно
современную дорожную сеть, которая улучшила бы логистику в военное время и
торговлю в мирное время.
Его третьей
задачей было отправить делегацию в Королевство Богемия для привлечения протестантских
поселенцев. После завоевания Габсбургами Богемии, имения большинства из них
были конфискованы, а затем переданы австрийским и немецким католикам, и начался
период гонений на протестантов... Я был благодарен за это Императору, благодаря
его политикаи, у меня будет возможность увеличить свое население.
Следующим моим
приказом было открыть несколько школ для сирот и детей, крестьян и горожан. По
моему предположению, каждая школа должна была насчитывать 100 учеников и
обучать детей чтению, письму, математике и истории, для лучших учеников я буду
финансировать стипендии в различных университетах. Два таких объекта должны
были быть расположены на Подолии, Волыни и Малопольше, один объект был
предназначен для мальчиков, а другой для девочек.
«Господин,
неужели это все? Не знаю, хороша ли школа для девочек. У женщин ум короток».
(Ковальский)
«Я думаю, это
хорошая идея, женщины сидят с детьми, благодаря полученным навыкам они смогут в
будущем обучать своих детей с раннего возраста. И ещё… Галеон». (ГГ)
«Ради бога...
для чего Господину галеон?»(Ковальский)
«Хочу на
рыбалку…» (ГГ)
«Рыбалка? Я не
понимаю». (Ковальский)
«…Конечно, я
буду использовать галеон для торговли или войны. Для этого и нужны корабли».
(ГГ)
Прошли
следующие недели и месяцы, Арам и Янкэль доставили сырье для производства
греческого огня, был заказан галеон, отправлена делегация в Королевство
Богемия, открыты школы, Ольшевский набрал солдат, дороги потихоньку
ремонтировались. Производство мебели и уксуса набирало обороты, и постоялый
двор постепенно становился известным, по крайней мере, в этом районе. Все
потихоньку шло по моему...приятным сюрпризом было наличие собственных
колоколообразователей, благодаря этому я начал производить пушки, изготовление
одной занимало девять дней, это был не супер быстрый темп, но через год в моем
распоряжении будет сорок пушек.
Конечно, Света
становилась все больше, но по крайней мере ее грудь тоже... как говорится,
стакан может быть наполовину пуст или наполовину полон, а этот был полон
молока. Единственной проблемой был секс, я с трудом уговорил Свету переспать со
мной. Эти дурацкие суеверия, что нельзя во время беременности, потому что ребенок
заболеет или прочая ерунда, стесняли её.
За эти
несколько месяцев мне удалось выучить турецкий, шведский и русский языки (П.А.
а мне английский лень учить), затем я послал людей во Львов, чтобы они привезли
мне больше учителей итальянского, французского и английского языков... две
книги «Сказки Красной Руси» и «Легенды Подолии» обе книги изданы тиражом 200
экземпляров на польском и немецком языках.
Хотя в Язловце
царили мир, порядок и закон, он не продлится долго. В Европе еще шла
религиозная война, пока что преимущество было на стороне Габсбургов и
Католической лиги, но это не означало, что протестантский союз проиграл... в
данный момент они набирали силы и союзников.
5 августа Света
родила сына. Через несколько часов я решил навестить ее и посмотреть, как у нее
дела.
«Как ты себя
чувствуешь?» (ГГ)
«Было немного
больно, Господин… но это нормально, это были не первые мои роды. Господин, это
мальчик… сын». (Света)
«Я знаю,
акушерка уже рассказала мне эту новость… не говори слишком много, тебе нужно
восстановить силы». (ГГ)
«Я бы хотела
назвать его Михаил, после…» (Света)
Я нахмурился от
услышанного, это было мое второе имя... Света, должно быть, забыла, кто она
такая... Она мне нравится, она моя любовница, но она же и просто служанка.
Сделай глубокий вдох... оправдания, ложь и обещания - лучшая стратегия.
«Ты знаешь, я
не могу признать этого ребенка, но я обещал дать ему образование и карьеру в
церкви или хорошую землю. Когда он станет старше, ты даже можешь сказать ему,
что я его отец, но сейчас никто не может знать.. .. давать ему имя, связанное
со мной, не лучшая идея. Если кто-то знает, что он мой сын, он может причинить
ему вред, чтобы навредить мне. Подумай об этом, если ты все еще хочешь называть
его Михаилом, я соглашусь, но знай, что я тебя предупредил... теперь отдохни, я
завтра зайду к тебе.» (ГГ)
Я оставил Свету
думать об этом. Я вернулся в канцелярию и позвал Ольшевского.
«У меня есть к
тебе задание, найди мне бедный дворянский род, который за соответствующие деньги
согласится допустить сына Светы к своему гербу». (ГГ)
«Господин, сын то
ваш…» (Ольшевский)
Я посмотрел на
Ольшевского и улыбнулся.
«Возможно, но я
хотел бы напомнить тебе, что ты со мной наедине в моем кабинете, и я лучше тебя
в фехтовании. Я также очень богатый магнат, а у тебя есть приговор от суда и
позор... не так ли? Понимаешь?» (ГГ)
«Да, я должен
меньше видеть, меньше слышать и меньше говорить». (Ольшевский)
«Неправильно,
ты ничего не должен говорить». (ГГ)
Я видел Свету почти каждый день, но только
через неделю она сказала, что, несмотря на мои предостережения, она все еще
хочет называть его Михаилом... Я надеялся, что она будет более разумна, но я
пообещал, что соглашусь, и не собираюсь изменить свое мнение.
Я вернулся в свой кабинет, на моем столе
были подготовленные документы о сыне Светы, я добавил имя Михаил и позвал к
себе Ольшевского... через несколько минут он появился.
«Ты поедешь со мной к семье Бжозовских, и
мы займемся гербом… ты знаешь о них что-нибудь еще?» (ГГ)
«Род Бжозовских герба Белины, ничего
особенного. Старший брат умер в Ливонии, младший все унаследовал... у него с
женой небольшой хутор, за 300 дукатов они согласились на все... как мы
собираемся это сделать?» (Ольшевский)
«Я дам им 300 дукатов, они подпишут
документы и заявление о том, что Михаил Петр Бжозовский, родившийся 5 августа
1623 года герба Белина, будет дан на воспитание князю Вилькомира Михала
Язловецкого-Острожского, Герб Абднака, есть еще вопросы?» (ГГ)
Мы немедленно уехали, и через два дня мы
были там, резиденцией семьи Бжозовских была обычная ферма, деревянный дом, пять
гектаров земли, несколько домашних животных и никаких слуг или крестьян,
которые могли бы помочь.
«Да славится Иисус Христос. Приветствую».
(ГГ)
«Гость дома, Бог дома. Что привело вас ко
мне?» (Пётр Бжозовский)
«Несколько дней назад здесь был господин
Ольшевский с предложением относительно герба». (ГГ)
Из мешка я вынул мешок, в котором было
триста дукатов, документы, перо и чернила. Бжозовский взял документы,
внимательно прочитал их, взял ручку и подписал. Жена наблюдала за всем со
стороны.
«Ооо... княжеский бастард теперь будет
носить мою фамилию...» (Пётр Бжозовский)
Я быстро схватил саблю и одним ударом
рассек ему голову, он даже не отреагировал, затем я направился к его жене, она
была так удивлена и потрясена, что не стала защищаться... Я пронзил ее своей
саблей. Я посмотрел на Ольшевского, который без эмоций наблюдал за всем
происходящим.
«Если ты хочешь сохранить тайну между
тремя людьми, двое из них должны быть мертвы». (ГГ)
«Я тоже знаю этот секрет.» (Ольшевский)
«Секрета больше нет, документы ясно дают
понять, что произошло. Во-вторых, ты все еще имеешь для меня некоторую
ценность.» (ГГ)
Я схватил кошелек с червонцами и бросил
его Ольшевскому.
«Твоё состояние будет расти вместе с
моим». (ГГ)
Я обыскал дом и забрал все оставшиеся
бумаги и документы. Сын Светы будет иметь право на это имущество в будущем.
Затем я положил тела семьи Бжозовских на кровать и поджег их дом.
«Здесь больше ничего нет, мы возвращаемся
в Язловец». (ГГ)
Проехав несколько километров, я остановил
лошадь, повернул в сторону хутора... в небе поднимался дым. Ольшевский
посмотрел на меня и пошел дальше, и через дюжину или около того секунд я сделал
то же самое. Вскоре после этого я почти догнал лошадь Ольшевского... Я вынул
из-за пояса ружье и выстрелил ему в спину. Его лошадь испугалась, Ольшевский
упал на землю. Я остановил лошадь, спешился и достал второй пистолет, который
был у меня в седле... он посмотрел на меня с удивлением и ненавистью.
«Мертвые не говорят.» (ГГ)
И я выстрелил ему в голову, для верности
еще несколько раз ударил его саблей... об остальном позаботятся животные. Я
оставил там дукаты, даже если кто-то найдет, 300 дукатов — это большие деньги.
Лучше сохранить их, чем утруждать себя.
Следующие дни и недели были довольно
скучными, ничего интересного не происходило. Света выздоровела после родов,
малыш выглядел достаточно здоровым, так как он родился видел его дважды, первый
раз сразу после его рождения, второй раз во время его крещения... это только
подтвердило мое убеждение, что не всем подходит быть отцом, особенно мне.
Лето закончилось и наступила долгожданная
осень, а также я получил долгожданный ответ от семьи Замойских. Хотя они больше
не владели землей в Брацлавском воеводстве, они проявили интерес к моему
предложению ... через несколько недель мы наконец заключили сделку.
В обмен на мою землю в Брацлавском
воеводстве и 150 000 дукатов я получил Замойские земли в Подолии. Что сделало
меня крупнейшим землевладельцем в этом регионе. Первоначально у семьи
Язловецких было 700 квадратных километров, еще 800 квадратных километров я
унаследовал от деда, а теперь я приобрел еще 1300 квадратных километров...
седьмая часть всей губернии была моей собственностью. Остальная земля
принадлежала низшей знати и королю, но я уже придумал, как заполучить ее. Моей
главной целью было получить полный контроль над Подольем и Волынью.
Однако моей главной проблемой в будущем
будет население, всего около 400 000 человек проживало на чуть более 19 000
квадратных километров ... поэтому я надеялся, что моя делегация в Королевстве
Богемия будет иметь какой-то эффект, второй вариант - купить рабов у Османской
империи или похищать людей из других стран, вероятно, из Московского княжества.
1623 год подошел к концу, и это был один
из самых мирных годов, которые я когда-либо переживал, все шло хорошо. Мои
планы постепенно набирали обороты. Однако следующий год будет не таким
спокойным, в 1624 году татары нападут на Королевство Польское... Придется выйти
и горячо их поприветствовать.
В начале января в Язловец приехала жена
моего дедушки Теофила Тарло. Она решила воспользоваться приглашением, которое я
дал в Тарнове ... для этого могло быть несколько причин, она потратила все
деньги и ей некуда было идти, или она хотела что-то от меня, или это был
простой семейный визит. Я не заподозрил ее в злом умысле, но немного паранойи
еще никому не повредило.... как говорится, даже у параноиков есть враги.
Я объяснил исчезновение Ольшевского тем,
что отправил его с заданием в Крым, и что это долгий и опасный путь... одному
Богу известно, что может случиться. Бог и я... и животные, которые его съедят.
Я позвал Саддата, командира татарской
кавалерии, завербованной Ольшевским, и Кирилла Чайковского, командира казачьей
легкой кавалерии.
«Как вы знаете, я послал Ольшевского с
определенным заданием... задание его трудное и опасное, но если Бог захочет,
убережет его от опасности, но я не об этом хотел с вами поговорить. Я получил
информацию, что татары готовятся к вторжению на Речь Посполитую». (ГГ)
«Сейчас мир, султан бережет Крым и не
допустит войны». (Саддат)
«Я не про Крым, а про Буджакскую Орду и
хана Темира. До ушей доходят разные вещи, видимо султан и крымский хан сыты по
горло ео непослушанием и хотят, чтобы они отошли от границ Польско-Литовского
Содружество, я также слышал, что скот в орде стал вымирать от какой-то болезни...»
(ГГ)
«Если скот вымрет, значит, будет голод. Если
люди будут голодать, значит, будет война». (Саддат)
«Я знаю. Мы должны придумать, как
победить, и лучшая тактика для этого - накормить их и не останавливать. Пусть
они пересекут границу, уйдут вглубь страны, пограбят, а когда они будут
возвращаться с добычей и ясыром... только тогда нападайте на них.» (ГГ)
«Рискованная тактика, но она может
сработать. Но куда они нападут?» (Кирилл)
«Я узнаю через несколько недель,
продолжайте набирать людей до тех пор. Нас всего 200 человек, всего две роты, и
этого может быть недостаточно, чтобы победить Хана Темира». (ГГ)
После того, как они вышли из моего
кабинета, я попытался вспомнить все подробности за битву под Мартыновом.
Память меня не подвела, через несколько
минут я вспомнил каждую деталь... Татары силой в 10 000 человек перешли границу
из Валахии, но вместо того, чтобы рассеяться по местности и грабить, они ушли
вглубь страны. Только возле Перемышля они разбили свой лагерь, быстро прошли
Красную Русь и за несколько дней разграбили большую часть Малой Польши.
Потом был побег и игра в кошки-мышки, это
не имело особого значения. Мой план был другим... напасть на них в их
собственном лагере. Их будет больше, чем нас, но благодаря этому моя победа
будет цениться как золото.
Я вызвал к себе Ковальского и приказал ему
приготовить сто бурдюков с греческим огнем и двести гранат... до боя оставалось
еще несколько месяцев, так что все будет готово вовремя. Еще я записал за
несколько дней до этого некоторые идеи по улучшению наших мушкетов, была еще
идея для карабина, как должен выглядеть магазин, готовые пороховые заряды,
которые применялись шведами в Ливонии. Поскольку мне не хватало технических
знаний, все было расплывчато. Я приказал Ковальскому передать его оружейникам,
доставшимся мне в наследство от деда.
На данный момент не было срочных дел и я
смог расслабиться, но у меня сейчас были спокойные дни со Светой, конечно я с
ней иногда спал, но я был немного разочарован таким выбором имени... моя
эротическая жизнь ухудшилась.
Вечером я приказал слугам приготовить
более торжественный ужин, чем обычно. Большинство блюд было приготовлено в
гостинице. Местный шеф-повар улучшил свои кулинарные навыки за последние
несколько месяцев, и его еда была действительно вкусной. Так как в тот момент у
меня был гость в Язловце, было неуместно оставлять вдову моего деда одну, без
заботы.
«Пожалуйста, простите меня, я пригласил
вас в Язловец, совершенно забыв, что здесь нет развлечений. Единственное, что
могут предложить эти стены, это библиотека. Или охота, или осмотр
достопримечательностей». (ГГ)
«В Тарнове тоже было не так много
достопримечательностей, единственной компенсацией была близость Кракова».
(Теофила)
«Мы не виделись несколько месяцев после
похорон моего деда, чем вы занимались в это время?» (ГГ)
Это был чисто вежливый разговор, но я
также хотел узнать цель ее визита.
«Когда я уехала из Тарнова, я отправилась
навестить свою семью в Мурованы. Затем я посетила семью Заславских, но, думаю,
я не была там желанным гостем». (Теофила)
«Странно, в Тарнове вы, кажется, неплохо
ладили друг с другом. В чем причина такой внезапной перемены?» (ГГ)
«Вашу тетушку Евфросинью, должно быть, беспокоило мое присутствие... молодая женщина дома, я думаю,
она боялась, что я соблазню ее мужа. Она даже сказала мне, что мне не пристало
оставаться в ее доме.» (Теофила)
«Ха-ха… Давно я не слышал ничего настолько
смешного. Быть у них дома неуместно, а быть с почти 19-летним холостяком
уместно?» (ГГ)
«Мне чего-то бояться? Помни, что я была
женой твоего дедушки.» (Теофила)
Тон ее голоса был веселым, но я не был
уверен, дразнит ли она меня или говорит серьезно... но упустим эту часть.
Теофила может стать мостом между поколениями.
«Честно говоря, ты молода и привлекателена,
но я не ищу жену, по крайней мере, сейчас. Если ты завтра не уедешь из Язловца,
я уверен, что сделаю тебя своей любовницей».
«Не слишком ты высокомерен?! Я не крестьянка
и не какая-нибудь блудница!!!» (Теофила)
Я вырезал кусок утки. Я кладу его в рот,
наслаждаясь сладко-соленым вкусом мяса. Я посмотрел на Теофилу.
«Ты приехала сюда не по семейной любви и
не по моему приглашению, у тебя было для это много месяцев. Ты пришла, потому
что тебе что-то нужно... Приказать слугам подготовить твою карету к завтрашнему
дню? Да или нет?»
Наступила тишина, мне самому было
любопытно узнать ее ответ.ОР
Вместо того, чтобы выбрать да или нет, она выбрала
третий вариант... она встала из-за стола и ушла, ничего не сказав... Она не
сказала нет, так что это почти что сказала да... Завоевать женское сердце или
соблазнить ее похоже на охоту, иногда имеет значение не сама добыча, а
выслеживание и приближение дичи.
Теофила не покидала Язловца ни на следующий день,
ни в последующие дни, хотя возможности побыть с ней наедине не было, ее всегда
сопровождала служанка или кто-то еще... Не знаю, думала ли она, что я выебу ее
что ли. Если бы я очень хотел, я мог бы напоить ее или купить специальные
травы.
«Здания готовы, и я нанял несколько студентов,
недавно окончивших университет. Все готово к открытию школ. Не хватает только
более конкретных правил». (Ковальски)
Это была хорошая новость. План длился несколько
месяцев, но, наконец, мне удалось это сделать... Я планировал совместить
прусские и иезуитские методы обучения. Уроки будут длиться 45 минут каждый,
небольшой перерыв и следующий урок. Дети от 7 до 14 лет будут посещать школу, а
учебная программа... латынь, польский язык, математика, литература и история,
разумеется, правильно подобраны. Помимо снижения неграмотности, школа является
отличным инструментом пропаганды. Это было ясно видно в 21 веке, когда учителя
эффективно убеждали своих учеников, что капитализм - это плохо, а коммунизм -
это хорошо ... а потом выросло поколение дебилов ... дети как губки. К счастью,
я не дожил до прихода к власти этого поколения.
«Вы получите мои школьные рекомендации на этой
неделе. Что-нибудь еще?» (ГГ)
«Нет, я передал идеи Господина оружейникам. Также
начато производство греческого огня и гранат. Необходимое количество должно
быть готово в течение месяца». (Ковальски)
«Хорошо, приведи ко мне Янкиэля и Арама». (ГГ)
Через два часа оба торговца сидели в моем
кабинете.
«Я звал вас по несколько необычному делу, по моей
рекомендации вы занимаетесь делами в Вене и Москве... и вы должны предоставить
мне информацию, я знаю, что для завоевания доверия и контактов требуется
время... но у меня его нет. Дайте мне печати и переписки, которую вы ведете с
городскими советниками, прочими купцами, дворянами... из какой бы страны они ни
были». (ГГ)
«Господин?» (Арам)
«Есть что-то, чего вы не понимаете? Я думал, что
моя просьба проста… и если вы хотите знать, зачем мне эти вещи, то это не то,
что должно мешать вам спать по ночам. Теперь, когда ты здесь, у тебя есть что-то,
чего вы хотели бы узнать?» (ГГ)
Они робко коснулись темы покупки некоторых
товаров, в основном новой мебели и яблочного уксуса. Конечно, я согласился
продать эти вещи, в этом не было ничего особенного, цены, которые я им
предлагал, были очень конкурентоспособными, я на этом фактически ничего не заработал,
но и не потерял на этом... Просто у меня доброе сердце. Потом я попрощался с
ними и вернулся к своим обязанностям.
(Арам / Янкиэль ПОВ)
«Друг мой, как ты думаешь, для чего Пану нужны эти
письма и печати?» (Арам)
"Это довольно очевидно, но это тоже не наше
дело. Благодаря его деньгам наши семьи открыли бизнес в Москве и Вене, мы
зарабатываем больше, мы получили землю... не порть отношения лишними вопросами.
Для такого магнат, жизнь еврея или армянина не имеет большого значения». (Янкиэль)
«Я спросил из любопытства, конечно, я не намерен
портить наши интересы. Пан Язловецкий, хотя и молод, но лучше управляет землей.
Строятся новые мастерские и фермы, Язловец имеет ius stapulae. Лучшие времена
пришли для нас, мой друг, гораздо лучшие. (Арам)
«Поляки говорят, любопытство — первый шаг в пекло».
(Янкиэль)
(Конец POV)
Несколько дней спустя я сидел в своем кабинете, читал
письма и писал инструкции для своих школ. Когда Света вошла в кабинет с
младенцем на руках... Мне зрелище не понравилось, но я решил сохранить хорошую
мину для плохой игры.
«Чем могу помочь?» (ГГ)
Света села на диван и достала пачку документов, я
сразу понял, что это документы Бжозовских.
«Господин, я не умею читать и не поняла, когда вы
сказали мне, что это значит». (Света)
«Все просто, семья Бжозовских признает Михаила
сыном своего покойного брата, отныне он дворянин. В этих документах указано,
что если не будет другого наследника, он унаследует 20 гектаров земли… есть и
другие семейные документы. На случай, если придется судиться с кем-то из
дальних родственников. Хотя это маловероятно. Не беспокойся, если будут
какие-то проблемы, я обо всем позабочусь... даю слово». (ГГ)
Малыш вдруг заплакал, Света вынула грудь и стала
его кормить...
«Я знаю насчет Господина, но кем я буду ему(сын)?»
(Света)
Меня это мало заботило, тем более, что я променял
незаконнорожденного на церковную карьеру... желательно далеко в Риме... но
женщины и их чувства...
«Ты можешь сказать, что он твой сын и Бжозовского.
В романе дворянина и крестьянина нет ничего странного, ты также можешь сказать
ему правду, когда он станет старше ... есть еще много времени. Если у тебя нет
больше вопросов или сомнений, мне нужно приступить к работе». (ГГ)
Я надеялся, что она уйдет, а может и остаться, но
чтобы ребенок заснул, вид ее кормления поднял мне настроение... Света встала с
дивана и направилась к двери и повернулся ко мне.
Я увидел колебание и растерянность на лице Светы,
как будто она хотела спросить что-то еще, но не была уверена, правильно ли будет
задавать этот вопрос... она попрощалась и ушла.
У меня было ощущение, что впереди нас ждет не один
разговор.
Следующие месяцы мало что изменили в моей
повседневной жизни... каждый день выглядел одинаково. С утра всегда были
двухчасовые тренировки по фитнесу, боям на саблях, стрельбе из лука или
мушкета. После обеда я встречался с разными людьми, купцами, управляющими моей
землей, представителями гильдий или читал отчеты о производстве и финансах.
Хотя мне многое досталось по наследству, я много потратил... заказ галеона,
строительство школ и дорог, производство пушек, пороха и греческого огня,
мушкетов и пистолетов, кирпичей, закупка сырья... все это стоило в общей
сложности стоило 200 000 дукатов. . Конечно, постройка галеона или школы - это
разовые расходы, далее я буду нести только расходы на содержание, а в случае с
галеоном, я могу сдать его кому-нибудь и она окупится.
Большую часть вечеров я проводил за изучением
языков, написанием книг и в компании Светы... наши отношения наладились, я все
еще не радовался тому, что у меня есть бастард, но старалсья быть логичным и
менее эмоциональным. Я также знал, что у Светы еще есть какие-то сомнения, но
она не говорила об этом, а я не спрашивал... справиться с женскими эмоциями
может быть выше моих сил.
Теофила все еще была в Язловце и даже поселилась
там, но я не собирался облегчать ей жизнь. Я поручил слугам выполнять только
основные обязанности, как приготовление пищи, уборку или стирку вещей... а если
Теофила пожелает каких-либо дополнительных услуг, они должны были отказаться,
сказав, что без моего согласия они ничего не могут сделать. Что иногда
приводило к комичным ситуациям. Конечно, Теофила поняла, что я имел в виду, и,
чтобы получить что-то еще, она начала со мной флиртовать и дразнить меня...
Спустя столько времени я узнал, что она хочет только денег, но только делает
вид, что ее трудно заполучить... или она не хочет отдаваться дешево. Для меня
не было проблемой, любовь, страх или жадность, каждый мотивирован чем-то по
своему.
Был конец мая 1624 года, и до нападения татар
оставалось меньше двух недель, гранаты и греческие огненные бурдюки были давно
готовы, Кирилл и Саддат набрали дополнительную сотню всадников... теперь у меня
было 300 воинов, против 10 000 татар ... три сотни. Это не выглядело
многообещающе, даже в битве при Фермопилах участвовало более 6000 греков.
Я стоял на поляне возле Язловца, где у моих людей
был временный лагерь, и разговаривал с Кириллом и Саддатом.
«Господин, неужели мы нападем, когда татары
отступят?» (Кирилл)
«Я думал об этом и даже говорил с тобой об этом,
но это не очень хорошая идея. Если бы нас было 2000 человек, то да, но нас
всего три сотни. Мы нападем на их лагерь, но изнутри .» (ГГ)
«Я не понимаю, Господин знает, где будет их
лагерь?» (Кирилл)
«Да. Они разобьют лагерь под Перемышлем. Мы
подождем, когда они это сделают, и вечером второго дня Саддат приведет нас как яасыр
в лагерь. У нас будут спрятаны ножи, гранаты и бурдюки с греческим огнем. Мы
подождем часок-другой, освободим себя и других пленников, а потом отпугиваем
лошадей несколькими гранатами или огнем». (ГГ)
«Пробраться в лагерь будет непросто, если Саддат
приведет только мужчин, это будет подозрительно. А потом, когда в лагере
начнется паника, что делать??» (Кирилл)
Я думал о том, что Кирилл сказал. План, который у
меня был, сработает, но это было не то, что я хотел сделать ... но война
требует жертв.
«Как только начнется паника, мы должны захватить
Хана-Темира. И, да, если там будут только мужчины, станет подозрительно… Саддат
совершит набег на некоторые деревни и захватит женщин и детей… тогда мы их все
равно освободим, так что нет проблем.»(ГГ)
«Когда мы уезжаем?» (Саддат)
«Завтра. До Перемышля около 250 километров, мы
приедем раньше и все подготовим. Ты татарин, ты знаешь их повадки. Если у тебя
идеи, которые облегчат нам победу - говори.» (ГГ)
К сожалению, Саддат не сказал ничего такого, чего
я раньше не знал, татары – смертельная кавалерия, а без лошадей - бедная
пехота, драться они умели яростно, но им не хватало подготовки.
«Сообщите солдатам о моем приказе». (ГГ)
По дороге в Язловец я еще раз вспомнил все
подробности битвы и то, что я мог использовать в своих интересах.
Из истории я знал, что в этой битве я буду не
один. Полевой гетман короны Станислав Конецпольский будет иметь 1500 солдат, а
через несколько дней получит подкрепление, еще в 3500 человек. Благодаря этому
и хорошей тактике он одержит победу. Поэтому я должен был действовать быстро,
чтобы заслуги за победу не достались ему.
Так как у нас было несколько дней преимущества, мы
не торопились в Перемышль во время пути, не было смысла переутомлять лошадей
или людей. Весна подходила к концу, погода была приятная, через девять дней, 7
июня, мы были в двадцати километрах от города, разбили лагерь и ждали прихода
неприятеля. Насколько я помню, татары набегут 10 июня и начнут отходить
13-го... а я планировал наше наступление на 11-го.
Еще я приказал Саддату отправиться на разведку в
близлежащие деревни и посмотреть, где нам легче всего будет достать женщин и
детей… Меня все равно не устраивала эта идея, но чтобы приготовить омлет, надо
разбить несколько яиц. Вы убиваете одного человека, чтобы спасти десять, вы
убиваете десять, чтобы спасти сотню, вы убиваете сотню, чтобы спасти тысячу…
это просто статистика.
На следующий день.
«Господин, я проверил несколько близлежащих
деревень, мы не подходили слишком близко, чтобы нас не заметили, но это
отличное место, чтобы взять ясыр». (Саддат)
«Ну, сделаем это за день до нападения, когда
татары разобьют лагерь». (ГГ)
«Саддат пошел с татарами ловить пленных, а
ты скажи людям, чтобы были готовы. Спрячьте ножи в обувь, бурдюки и гранаты в
одежду. Пусть солдаты притворятся отчаявшимся, молитесь вслух и просите Бога о
помощи. Всё должно выглядеть реалистично.». (ГГ)
«Я понимаю, но надо успеть изучить лагерь,
где палатки, лошади, костры и заключенные... Если татар 10 тысяч, то лошадей
будет еще больше, наверное, 15 или 20 тысяч. .» (Кирилл)
«У нас будет на это два часа, хорошо их
используйте... отдай приказы людям, а потом пусть спят, завтра у нас будет
трудный день» (ГГ)
Через несколько часов вернулся Саддат,
ведя за собой военнопленных, женщин, детей и мужчин... утром присоединимся к
этим пленным и подождем до вечера.
(Школа в Тарнове POV)
«Поскольку вы уже знаете основы чтения и
письма, сегодня на уроке мы будем читать «Тевтонские рыцари»... Ясек, ты
первый». (Учитель)
«В Тынце, в корчме «Под Лютим Турем»,
принадлежащей аббатству, несколько человек сидели и слушали рассказ солдата,
который, приехав из дальних стран, рассказал им о приключениях, пережитых им во
время войны и странствий. ...Мужчина был бородатым, в расцвете сил...» (Ясик)
«Ну, можешь садиться. Ясек прочитал нам
первую главу. Вы знаете, о чем этот роман?»
«Война»
«Рыцари»
«В нем есть драконы?»
В классе были слышны голоса учеников.
«Драконов нет, хотя польская дворянка пообещала
стать женой рыцаря из Лотарингии, при условии, что он убьет дракона».
«Он победил дракона?»
«Нет, дворянка велела слугам сделать дракона
из сена, а наутро рыцарь пошел драться с ним... это была шутка с ее стороны. Но
я не об этом спрашивал, знаете, что это за роман?»
В классе повисла тишина.
«Вы не обратили внимания на текст, который
читал Ясек ... Мы начнем с самого начала. Кто мы и откуда мы ... обратите
больше внимания на урок, князь Язловецкий платит за ваше образование, он дал вам
шанс на лучшее будущее, так что не упустите его».
(Конец POV)
Мы шли колонной со связанными руками,
рядом с нами ехали татары... плакали женщины и дети, люди молились, время от
времени кто-нибудь из людей Саддата пользовался кнутом, чтобы держать
заключенных в строю или ускорить их. Однако час был уже поздний, и темнота
заставляла людей спотыкаться, падать и сталкиваться друг с другом.
Пройдя с десяток километров, мы добрались
до лагеря. Саддат подъехал к охраняющим татарам, обменялся с ними несколькими
фразами, и через некоторое время мы направились вглубь лагеря. Я не ожидал
проблем на этом этапе, Саддат и его люди были татарами, в лагере было десять
тысяч человек, поэтому не все знали друг друга, и татарские орды как кочевники
часто действуют независимо друг от друга.
Нас отвели к месту, где находились другие
пленные, в тот момент их было еще немного, не более двух тысяч человек...
иногда татары похищали десять тысяч и более человек, а потом большую часть
продавали в Османская империя, то же самое происходило в Африке. Где одни
племена ловили других, чтобы продать их в турецкое рабство… Должен признать,
что хоть это и было аморально, но прибыльное дело. Пока есть спрос на товар,
всегда найдется и поставщик... Я даже собирался это использовать в будущем.
Позади меня я услышал шепот Кирилла,
который вырвал меня из моих дум.
«Господин, кони на двух полянах по обе
стороны стана, шатер вождя в центре, костров немного, но они большие». (Кирилл)
«Ну, начните освобождать заключенных
незаметно, если они хотят быть свободными, они должны сражаться, даже если им
придется сражаться голыми руками». (ГГ)
«Многие из них погибнут...» (Кирилл)
«Здесь или в Турции какая разница… они
хотя бы отвлекут от нас внимание». (ГГ)
Кирилл подал сигнал нашим людям, которые
стали развязывать веревки и доставать спрятанные ножи... у некоторых было по
три-четыре спрятанных лезвия и раздавали их освобожденным заключенным, а других
отпускали... становилось слишком громко, как по мне.
«Нападайте.» (ГГ)
Но перед тем, как атаковать, мы услышали
звук взрыва, потом еще один, потом еще, мы увидели, как взрываются костры,
угли, горящие куски дерева, камни и куски металла... еще взрыв, потом еще. Я
полагал, что люди Саддата бросали гранаты в костры или рядом с ними.
Пленные стали разбегаться в разные
стороны, некоторые нападали на татар с голыми руками или с чем-нибудь другим,
что можно было использовать как оружие. Мы разделились на несколько групп и
направились к палаткам, мои люди достали бурдюки и вылили содержимое куда
могли, на людей, животных, палатки, даже на землю, одной искры хватило.
Греческий огонь плохо горел, но не в этом
была его прелесть, когда противник пытался потушить его водой, пламя
усиливалось... это было неприятным сюрпризом для наших противников. С каждым
мгновением нарастал хаос, мои люди начали бросать гранаты в разные стороны,
некоторые оказались дефектными, но большая часть нанесла тяжелый урон среди
татар, раненые падали на землю, пробитые кусками металла... аналогичная судьба
постигло лошадей, раненых, дезориентированных, испуганных... совсем как люди,
они разбегались в разные стороны, натыкаясь друг на друга, на людей, иногда
затаптывая их.
Мы медленно приближались к центру лагеря,
где располагалась палатка Хана Темира. К нам присоединялись люди Саддата, так
что особого сопротивления мы не встречали. Нам отдали оружие и мы вооружились.
Рядом мы увидели большую палатку, но не
только своими размерами она отличалась от других, она была более роскошна и
лучше сделана. С первого взгляда было видно, что она принадлежит кому-то важному.
Шатер также охраняли татары, их было около 50 человек, они зорко следили за
окрестностями и нашими действиями, хотя и не реагировали на это.
Вероятно, они надеялись, что нас остановит
кто-то другой, или они не хотели подвергать опасности своего хана, оставив
палатку без охраны… Мне было интересно, почему сам Хан не появился, но это не
было моей самой большой тревогой сейчас. ..
Наша диверсия в виде освобожденных пленных
сработала хорошо, они нападали на татар всеми возможными способами, забрасывали
камнями, убивали их голыми кулаками... хотя и несли большие потери, но
противник, несмотря на их численное преимущество, не мог легко справиться с
ними.
Весь лагерь напоминал кошмары на картинах
Бексинского... пожар не тушился, после первоначальных попыток облить водой.
Видя, что это не приносит каких-либо результатов, татары прекратили попытки...
на земле лежали пылающие тела, земля становилась скользкой из-за крови и воды.
Животные бегали вокруг, слышались крики боли и агонии. Воздух наполнился
запахом горелого мяса, экскрементов и крови.
Хотя нас было всего триста и еще две
тысяча пленных, у противника было более чем в четыре раза больше людей, потери,
которые мы нанесли, были велики, но слишком малы, чтобы победить в открытом
бою... Я огляделся, противник был с каждой стороны.
«У кого еще есть гранаты и бурдюки?» (ГГ)
Я услышал несколько голосов.
«Бросьте две гранаты в стражу у палатки...
Вылейте содержимое бурдюков на землю и подожгите их, попробуйте сделать
преграду. Если у вас есть вода, вылейте ее, чтобы усилить пламя». (ГГ)
Через несколько мгновений мой приказ был
выполнен... Я повернулся к Саддату.
«Если у твоих людей еще есть стрелы, пусть
они используют их сейчас». (ГГ)
Он кивнул головой и сделал знак своим...
вдруг в нескольких метрах от нас раздались два взрыва, это были две гранаты,
брошенные в сторону шатра. Несколько стражей упали на землю, я не знал, убиты
они или только ранены, но там была такая брешь, что можно было попытаться
пробраться внутрь... говорят, армия без вождя бесполезна, надеюсь они правы.
Мы разделились на несколько более мелких
групп и пошли в атаку, ничего сложного в этом не было, мы просто пытались
пробиться к своей цели... Татары оказали ожесточенное сопротивление, в этот
момент мы превосходили их численностью, но все могло быстро измениться... мы
были посреди сраного татарского табора.
Не знаю, сколько времени прошло, с каждой
минутой число охранников уменьшалось, но и мы несли потери... Я видел, как
несколько моих людей безжизненно упали на землю.
Наконец дорога к палатке была нам
открыта... мне все время казалось странным, что Хан лично не появлялся. Он,
должно быть, знал, что снаружи идет бой.
«Возьмите несколько человек и войдите в
палатку, приведите всех, кто там есть». (ГГ)
Вдруг слышу выстрел из пистолета и вижу,
как Кирилл упал на землю... Я посмотрел в сторону палатки, у входа стоял
мужчина с ружьем в руке. На нем были пластинчатые доспехи, мисюрка, а в другой
руке он держал саблю... Я думаю, он хотел что-то сказать... но я не дал ему
шанса, я приказал своим людям поймать его, десяток человек напало на него, он
попытался защититься, но безуспешно. Через некоторое время он уже лежал на
земле со связанными руками...
«Отпустите меня... вы, свинопасы! Суки!
Деритесь, как мужчины...»
Мужчина попытался вырваться на свободу и
проклинал моих людей. Я приказал им привести его ко мне.
«Проверь палатку, нет там ли еще кто-то и
приготовься защищаться, мы не знаем, когда на нас нападут… А ты, скажи, кто
ты».(ГГ)
«Ты, петушара...»
В ответ я получил кучу оскорблений, в то
же время мои люди привели женщину из палатки, она была похожа на служанку или
может быть на рабыню и двух мальчиков, обоим не было и десяти лет.
Я приказал привести их ко мне, когда они
подошли поближе, один из мальчишек крикнул связанному «папочка!»…
«Так это твой сын, ну очень хорошо...
Саддат возьми женщину и спроси у нее, кто они такие, если она откажется
говорить... убей ее» (ГГ)
Через несколько минут Саддат вернулся с
женщиной… на лице у нее были следы от ножа и разорванная одежда.
«Господин, это хан Темир, два его сына и
наложница». (Саддат)
Я посмотрел на связанного мужчину.
«У вас есть два варианта: либо вы
приказываете своим людям сдаться… либо я заставлю вас съесть своего сына перед
смертью… если у вас есть аппетит, можете выбрать оба варианта, каждый имеет
право на последнюю трапезу». (ГГ)
«Ты умрешь…» (Хан Темир)
«Это правда, но все когда-нибудь умрут,
можно умереть, как человек в бою, а можно - как собака». (ГГ)
Я схватил одного из сыновей хана Темира и
провел ножом по его щеке, мальчик стал вырываться и плакать. Я толкнул его на
землю.
«Лай, пацан, будь хорошим псом...» (МС)
Мальчик не лаял, а просто лежал на земле,
плакал и дрожал от страха. Я поставила ногу ему на шею... и стала потихоньку
увеличивать давление, мальчик задыхался и пытался поднять мою ногу... на штанах
появилось мокрое пятно.
«Прикажи своим людям сдаться, ибо я убью
твоих сыновей. Клянусь Богом и Библией и всей святостью, что тогда я отпущу
тебя, но если ты откажешься.... мы все умрем здесь». (ГГ)
К счастью, Хан Темир любил своих сыновей и
не был самоубийцей... иначе нас бы выебали несколько тысяч татар, даже больше,
чем японскую порноактрису в групповухе... Я мог вздохнуть с облегчением,
единственной задачей было присматривать за таким большим количеством пленных,
но я использовал в помощь поляков, взятых в плен татарами... тех, кто выжил,
потому что потери были велики... собственно вся атака татар была
сосредоточились на них, благодаря чему нам так повезло.
Я сидел в шатре хана Темира и обдумывал
свои дальнейшие действия. Мой пленник был привязан на полу, рядом с ним лежали
два его сына и наложница.
«Помни, ты сказал, что освободишь нас».(Хан
Темир)
«Нет, я поклялся отпустить на волю твоих людей
и твоих сыновей, но не тебя… и я сдержу свое слово. Твоя жизнь, наверное, не
большая цена за жизнь всех их». (ГГ)
Я посмотрел на Хана Темира... и у меня
возникла идея. Я не мог освободить несколько тысяч татар, это было бы глупо и
опасно. Они вернутся через год или два, и мне снова придется воевать с ними.
«Я не отпущу всех ваших людей сразу, но
группами по 200 или 300 человек, их будут сопровождать мои солдаты, чтобы они
не грабили по дороге». (ГГ)
Я вышел из палатки и позвал Саддата.
«Как Кирилл?» (ГГ)
«Он ранен и без сознания, я не знаю,
выживет ли он». (Саддат)
«У меня есть к тебе задание, на самом деле
два. Спроси у пленных татар, кто из них хотел бы присоединиться ко мне, я
позволю им поселиться на моей земле, я позволю им разводить скот, торговать, и
они не должны мне платить ни налоги, но они должны воевать за меня». (ГГ)
«Я понял, Господин, а второе задание?» (Саддат)
«Возьмешь 300 пленных татар, посадишь на
коней, поедешь километров 20, а там коней их лишишь…» (ГГ)
«Понимаю» (Саддат)
«... и вы отрубите руку каждому пленнику,
прежде чем освободите их. Я обещал отпустить их на свободу, но я не обещал, что
они будут в целости и сохранности. Они могут вернуться в свою страну... если им
повезет и не умрет в пути». (ГГ)
«А хан Темир и его сыновья?» (Саддат)
«Я сам убью Темира. Повесьте его сыновей,
его наложницу... делайте с ней, что хотите, а когда закончите, камень ей в шею
и в реку... только поторопитесь, я жду гостей через два дня .» (ГГ)
Через два дня я ожидал прихода польской
армии и хотел к тому времени избавиться от татарской проблемы. Я не был уверен,
как Станислав Конецпольский, нынешний полевой гетман Короны, отреагирует на мою
победу ... опытный полководец, командующий армией в 5000 солдат, проиграл
молодому князю с 300 солдатами. Его эго может не воспринять это хорошо.
Конецпольский вошел в историю как великий
магнат, сторонник военных реформ и выдающийся полководец, но также и
религиозный фанатик. Большинство людей боролись за славу, деньги, влияние, долг
или патриотизм ... он мечтал о крестовых походах и обращении в католицизм ...
но даже он был предметом шуток в Речи Посполитой из-за его заикания ... кто-то
было сказал, что «гетман ударит прежде, чем скажет слово». Хотя я не хотел
вступать с ним в конфликт, я знал, что в будущем это будет неизбежно... но до
тех пор я постараюсь перестраховаться.
Каждые два часа возвращался Саддат,
подбирал новых заключенных и «конвоировал» их на юг. Каждый раз, он приносил
два мешка с отрубленными руками, я не просил об этом, но хорошо, что он подумал
об этом за меня... В прошлой жизни я видел картину из тысяч бизоньих черепов и
человека, стоящего на них. ... Хотел бы я сфотографировать себя на тысячах
человеческих рук, но, к сожалению, не в эту эпоху.
День превратился в вечер, вечер в ночь, а
потом наступило утро.
«Как-то медленно идет, за один день
удалось отправить только 3500 татар, а осталось более 4000. Надо как-то
ускориться». (ГГ)
«Господин, из 4000 я смог набрать из них
600 на службу». (Саддат)
«Будут ли они верны?» (ГГ)
«Да, объединив все орды, хан Темир нажил
себе много врагов, те, кого я завербовал, не были его последователями, а должны
были ему подчиняться». (Саддат)
«Ну, теперь они под твоей
ответственностью... и мы увидим их верность. Пусть помогают в конвоировании
заключенных и пусть также отрубают руки. Как говорится, "не работаешь, не
ешь". (ГГ)
Я вернулся в палатку, чтобы посмотреть,
как поживает мой пленник. Он все еще был привязан на полу палатки, я не был
уверен, спит он или притворяется.
«Просыпайтесь, слишком долгий сон может навредить
вашей красоте, и сегодня день, когда вы встретите своего создателя. Я позволю
вам выбрать, как вы умрете, повешение или обезглавливание?» (ГГ)
«Что с моими сыновьями?» (Темир)
«Несколько часов назад они были отправлены
на юг с 300 другими татарами ... если им повезет, они благополучно вернутся
домой, если на это будет божья воли». (ГГ)
«Я выбираю обезглавливание». (Темир)
«Быстро и безболезненно, хороший выбор. Я
гарантирую, что моя сабля отлично сделана и всегда остра… это доставит мне
удовольствие». (ГГ)
«Мои сыновья вырастут и вернутся…» (Темир)
«Да, да, да, и они отомстят. Я столько раз
слышал это… «Голову вверх», как сказал палач заключенному перед тем, как его
повесить». (ГГ)
Я вынул саблю и одним ударом отделил
голову Темира от остального тела... черт возьми... Мог бы и снаружи, теперь вся
палатка грязная.
Слишком поздно... Я поднял голову Темира.
«Это не конец, Темир. Мы проведем вместе
еще много лет... Я вычищу твою голову от кожи и мяса, а потом покрою твой череп
золотом....» (ГГ)
Я приказал бросить голову Темира в котел и
варить ее до тех пор, пока кости не станут чистыми ... когда я вернусь в
Язловец, я прикажу покрыть череп золотом. Сувениром времен войны, и, может
быть, это будет начало новой колекции... Саддат и новобранцы продолжали увозить
пленных на юг, а я ждал прихода поляков, что и произошло на следующее утро. Мои
татары сообщили мне, что в двух километрах от лагеря замечен небольшой отряд
легкой кавалерии, всадников с десяток, вероятно, разведки.
Среди пленных, захваченных татарами, было
также много дворян, я выбрал из них одного человека, дал ему лошадь и попросил
найти этих разведчиков или польское войско... Через несколько часов он вернулся
с отрядом из десяток всадников... некоторых я даже знал, не только из
истории... они двигались рассыпным строем, впереди ехал дворянин, которого я
послал в сопровождении трех других мужчин. Одним из них был Стефан Чарнецкий,
позднейший фельдгетман Короны, которого я знал из истории, рядом с ним был
человек, похожий на него, но немного старше, вероятно, его старший брат Павел.
Третьим был мой родственник Ян Обживольский. Наши семейные отношения не были
особенно близкими... он был мужем моей двоюродной сестры, дочери сестры моего
отца. В последний раз я видел его с отцом.
Они подъехали ближе к палатке, где я сидел
и жевал облепиху. Первым спешился мой родственник.
«Вилкомир?! Глахам не верю... что ты здесь
делаешь?» (Ян Одживольски)
Я встал, пожал ему руку, поприветствовал
его и посмотрел на других мужчин.
«Здравствуй, Яни, я не знал, что ты будешь
руководить этими разведчиками… и что я делаю? Татары были всего в 150
километрах от Тарнова, поэтому мне нужно было что-то делать». (ГГ)
«Я не отвечаю за разведчиков, нас ведет
Павел Чарнецкий. Позвольте представить вас». (Ян)
Он представил меня братьям Чарнецким, а
потом мы все сели за стол.
«Расскажи, что здесь произошло. Как ты
сюда попал? Мы видим пленных татар, а где остальные? Думаю, их было около 10
тысяч? Они сбежали?» (Ян)
«Переодевшись пленными и татарами, мы
пробрались в лагерь Хана Темира и завоевали его… Нет, никто не убежал, я их
отпустил. Я скоро освобожу тех, кто осталася». (ГГ)
«Вы освободили их? Они, наверное, скоро
вернутся, надо сообщить гетману.» (Павел Чарницкий)
«Они не вернутся, я позаботился об этом.
Хан Темир мертв, а его люди отпущены без лошадей, оружия и одной руки… Если они
не истекут кровью, не погибнут от лихорадки или от рук местных крестьян, тогда
они будут дома». (ГГ)
Братья, Павел и Стефан, посмотрели на
меня, по лицу Стефана было видно, что его что-то беспокоит.
«Не проще ли было их убить?» (Стефан
Чанецкий)
«Если вы убьете 10 000 человек, то вам
придется похоронить 10 000 тел… Татарин без руки не может стрелять из лука или
использовать оружие… они годятся только для разведения овец. Иногда увечья
устрашает больше, чем смерть». (ГГ)
Потом я рассказал им более подробно о бое
с тарарами. Я, конечно, не упомянул, что сам захватил местное население, чтобы
оно служило камуфляжем для моих людей.
«С тремястами солдатами ты победил
10000... моя голова не может в это поверить... Если хочешь, я порекомендую тебя
на службу к гетману. С такой фантазией ты непременно многого добьешься». (Ян)
Я определенно не хотел этого, я
предпочитал действовать свободно, чем по приказу того, с кем я обязательно
вступлю в конфликт ... и, зная историю, я мог спокойно выбирать себе союзников
и врагов. Хотя в одном я был уверен, я хотел завербовать Стефана Чарнецкого, но
пока он служит со своим братом Конецпольскому, у меня не было шансов... и
теперь мне пришлось как-то мягко отказаться от предложения моего родственника.
«Спасибо за предложение, но вынужден
отказаться. Я собираюсь провести несколько месяцев в Язловце, а потом, думаю,
поеду в императорскоий дворец или в Рим… сражение с татарами – было личное. Мой
отец погиб, сражаясь с войском хана Темира, я отомстил за него». (ГГ)
«Жаль, всегда трудно найти хороших
солдат…» (Ян Одживольский)
«Насколько я знаю, в гетманском стане
недостатка в них нет. Вы, Павел и Стефан, есть еще Стефан Хмельницкий и Самуил
Лащ, хотя последний ничем не отличается от татар».
«Вы знаете Сэмюэля?» (Стефан Чарнецкий)
«А кто его не знает? Он сжег Ярославку и
Михаловку, был приговорен к ссылке 236 раз, 47 раз за грабежи, изнасилования и
убийства. Он живет только потому, что он защищен гетманом и полезен ... меняем
тему. Если хотите, можете взять татар с собой или оставить их мне на
освобождение. Сегодня или самое позднее завтра я возвращаюсь в Язловец. Вы
знаете, что произошло, так что можете передать отчет.» (ГГ)
Конечно, если бы это было возможно, я хотел
бы иметь на своей стороне такого дегенерата, как Самуил Лащ, но он был верен
Конецпольскому. Я также понимал, почему гетман его защищает, всем нужен кто-то
для грязной работы.
Мы еще несколько часов говорили о менее
важных вещах, а потом мои гости ушли, забрав с собой оставшихся татар, пленных
поляков и мешки, наполненные руками.
(Станислав Конецпольский / Самуэль Лащ,
POV)
«Как же воз-можно с т-т-т-т-рех-сот-та-м-ми-л-людьми одолеть десять-тысяч татар?» (Станислав
Конецпольский) (П.п. Напоминаю, он
заика)
«Гетман, ошибки нет. Мы также проверили
место, куда он послал татар, вся земля была залита кровью, мы также нашли рядом
несколько тел... а также были мешки с отрубленными руками и сведения от
спасенных людей.(Самуэль)
«Я не э-этого спрашивал, я с-спрашивал,
как это возможно. Если бы я знал, что татар можно раз-бить в-т-т-триста
человек, я бы не стал бы дожидаться подкрепления, а напал бы на них силами 1400
человек». (Станислав Конецпольский)
«То, что я узнал, - они пробрались в табор,
подняли переполох и взяли в плен хана Темира… Что делать с остальными татарами?
Мы относимся к ним как к солдатам или разбойникам?» (Самуэль)
«Как ра-разбойниками, ка-каз-знить их. Я
должен написать королю и Ко-короле-всек-кому совету... и об-объяснить это
так-как-то, что б-битва была победоносной, а армия даже не увидела поля боя». (Станислав
Конецпольский)
«Мы всегда можем немного приуменьшить
заслуги князя Язловецкого или представить эти события немного иначе». (Самуэль)
«Слишком много с-свидетелей, я не хочу,
чтобы дворянство оч-чернило мое имя потом». (Станислав Конецпольский)
«Пожалуйста, поверьте мне, я знаю, что делать».
(Самуэль)
(Конец POV)
Нам потребовалось две недели, чтобы
вернуться в Язловец, и я был очень доволен тем, как все обернулось. Я не только
получил немного славы, но и сумел набрать 600 татар, что означало, что у меня
было в общей сложности восемь рот легкой кавалерии. Шатер Хана Темира я тоже
оставил себе, правда придется его чистить, пятна крови портили его очарование.
Однако моей самой большой прибылью и моей
самой большой болью были лошади, нам удалось получить 12 000 лошадей, по цене
15 дукатов за штуку. Теоретически, я получу 180 000 дукатов, потому что
содержать их будет недешево, единственным вариантом будет продать их или
превратить в еду. На Волыни у меня уже было крупное выводное хозяйство, которое
досталось мне по наследству после смерти деда, но это были лошади в основном
предназначенные для гусар и для панцирной кавалерии, татарские лошади подходили
только для легкой кавалерии... но даже лошади показали начало падения Речи
Посполитой... сорок или даже тридцать лет назад, когда кого-то заставали за продажой
гусарских лошадей за границу, он был бы приговорен к смертной казни и лишался
своего имущества... теперь ему грозил лишь небольшой штраф .
Я, как всегда, сидел в своем кабинете,
просматривая отчеты за последний месяц, предоставленные секретарем Ковальски...
все выглядело нормально. Я связался с Янкиэлем и Арамом с предложением продать
6000 лошадей и новым заказом на порох и сырье для его производства. Так же не
забыл про производство греческого огня... в следующем году будет очередная
война со шведами и будет восстание казаков во главе с Мареком Жмайлом... Я
хотел быть хорошо подготовленным. Мне также предстояло решить, в какой бой
ввязываться... но было совершенно очевидно, что война со шведами гораздо
важнее.
Я позвал секретаря Ковальского и Саддата...
через час они оба уже сидели в моем кабинете.
«Саддат, сначала я хочу поговорить с
тобой, ты отвечаешь за завербованных татар. Скажи им, что я раздам им землю,
где они могут поселиться и создать семью. Я также пришлю строителей из Язловца,
чтобы поселение было построено как можно скорее, если захотят разводить овец,
коз или лошадей, будут предоставлены пастбища и средства на покупку животных. Также
они могут построить мечеть...» (ГГ)
«Мечеть? Господи… сыны дьявола… Хорошо,
что предыдущий Господин не дожил до этого дня». (Ковальски)
Я посмотрел на своего секретаря...
Наверное, он понял, что я не в восторге от того, что он меня перебил.
«... это то, что я им даю, а теперь то,
что я требую взамен. Покорность и верность, обязательная военная служба, когда
это необходимо. Дети татар, которые осели, должны в будущем посещать школу в
Язловце, где они будут учиться читать и писать... свободен.» (ГГ)
Саддат покинул мой кабинет, теперь тут
только я и секретарь Ковальски. Я старался говорить спокойно и не показывать
своих эмоций. Я знаю Ковальского всю свою жизнь, я видел его больше, чем своего
отца, но он должен был понять, что его седая борода не дает ему права
сомневаться в моих решениях.
«Во-первых, я не люблю прерываний. Вы не
должны радоваться тому, что я поселяю на своих землях, нехристиан, но это моя
воля, и это должно быть самым главным. Вы должны понимать мои решения, вы
должны им следовать. Конечно, я буду рад выслушать любой совет, но это не
значит, что я буду обязательно следовать ему... но теперь о другом, череп хана
Темира будет очищен через несколько дней во Львове. Вы поедете туда и заберете
его лично, а также послушайте, о чем говорят в кабаках». (ГГ)
****************************************************************************
Всё, детки, халява кончилась. Запас в 45 переведённых глав годичной давности кончился, поэтому нужно начинать новую пачку :(
Не могу обещать стабильность до конца ноября, ибо много дел, но думаю, что 1-2 главы в 2-3 дня будут.
Ещё лучше, если почитаете на английском))
Глава 46 : 46 Правда и Ложь
Этот
день не мог начаться лучше... Я проснулся раньше обычного, рядом со мной лежала
голая Света и я посасывал её грудь ... шаг за шагом и мы оба облились потом .
«Господин,
по поводу вашего сына...» (Света)
Снова начинается, даже утром уже нельзя провести
спокойно... Я не хотел показывать своего раздражения, поэтому сохранил каменное
лицо и спокойный голос...
«Да?»
( ГГ )
«У
меня есть просьба , можете ли вы навещать его почаще? С тех пор , как вы
вернулись с войны , вы его не видели и даже не спрашивали о нем» (Света)
«Я думал , что если что-то плохое случится
с ним, ты бы мне об этом рассказала ... Мой прокол.» (ГГ)
Давайте поразмышляем логически: я
собираюсь дать ему церковную карьеру, а затем использовать его влияние... и
лучше не давать ему поводов не любить меня.
«Света
, я очень занятой человек , но мы можем решить эту проблему... Ты можешь
привести его в кабинет, когда я работаю , но он должен сидеть тихо, чтобы не
сильно отвлекать меня» (ГГ)
Она
была очень рада моему предложению, но я почувствовал приближение головной
боли... после завтрака...
Потренировавшись с саблей, я пошел в свой
кабинет.
Я уже несколько дней думаю, как навредить императору
и семье Габсбургов. Говорят: «Перо сильнее меча», хоть я лично так не считаю,
но и чернила может пригодиться в битве. Пропаганде.
Я решил издать книгу, состоящую из двух
глав, под псевдонимом. В первом из них я
собирался описать историю графини Елизаветы Баторий и ложные обвинения... О
том, как Габсбурги сфабриковали доказательства и распространили слухи,
опасаясь, что она поддержит своего двоюродного брата, принца Трансильвании
Габриэля Батория в боротьбе с ними. Сбор
доказательств и все дело о графини было поручено другому ее двоюродному брату,
Ежи Турзо, который после ее смерти унаследовал часть ее имущества и, конечно
же, упомяну также, что одной из причин интриг Габсбургов было ее обращение к
лютеранству.
Вторая глава была посвящена о том, что за императорами и Габсбургами
стоит еврейская семья Фуггеров и их деньги. Я, конечно, не был уверен в происхождении этой
семьи, но евреи - всегда хорошее оправдание... Евреи или цыгане… но в богатого
цыгана никто не поверит. Так или иначе,
стократно повторенная ложь становится правдой.
Я вспомнил всё, что мог, о займах, продаже дворянских титулов и
долгах... эта книга будет настоящим бестселлером
Мне оставалось только выбрать псевдоним...
после минутного раздумья я выбрал Франсуа Вольтера. Прозвище укажет на французов, что может
только усилить ненависть между Францией и Габсбургами... Довольный собой, я
сразу же начал писать...
Я
собирался опубликовать его только на немецком языке, так что мое письмо было не
таким гладким, как если бы писал на польском, но я предполагаю, что закончу ее
в течение месяца.
Менее чем через неделю секретарь
Ковальский вернулся из Львова с золотым черепом хана Темира. Я сразу поставил его на полку в кабинете... оставив
место для других трофеев.
К сожалению, не все новости были хорошими:
из связей Ковальски я узнал, что ходят слухи в тавернах. Мое имя часто звучало на устах людей, о том,
как я победил татар, но описание событий несколько не соответствовало тому, что
произошло... Говорят, я был татарским пленником, захваченным по пути в Тарнов и
только благодаря помощи других заключенных
мне удалось освободиться. Что я случайно
поймал Хана Темира, потому что он был пьян.
Я знал, что это ложь, но ничего не мог с этим поделать... Я не могу
заткнуть всем рты, а если я начну это отрицать, то люди всегда будут знать
лучше даже, если их там и не было.
Мне
тоже было интересно, кто хочет принизить ценность моей победы... Я подумал о
Конецпольском, но быстро отбросил эту мысль.
У него было много недостатков, но это был не его стиль. У него было много таких побед на протяжении
всей его жизни, и он не рискнул бы так лгать.
Я тоже подумал о семье Заславских, ведь всё дедовское состояние
досталось мне, а им достались только крохи... да, это более вероятно.
Меня вся эта ситуация очень раздражала...
Пришлось выпустить пар. Прекрасная возможность
появилась в лице Теофилы, которая пришла ко мне в кабинет.
«Вилкомир, у меня к тебе просьба, я хотела
бы нанять несколько художников, чтобы увидеть их мастерство и выбрать из них
того , кто будет меня учить » ( Теофила Тарло )
«Не
вижу никаких проблем, я прикажу снарядть карету и можешь ехать в Киев, во Львов
или в Краков и нанимать кого хочешь ... хотя это выйдет довольно дорого, но ты
лучше умеешь распоряжаться своими деньгами» (ГГ)
Теофила опустила голову , но я все равно
мог видеть румянец на ее лице. Ей было
стыдно.
«Я не знаю, как это сказать… но я надеялась,
что ты поможешь мне финансово…» (Теофила Тарло)
«Конечно могу, но давай перестанем играть
в кошки-мышки, хотя это может быть интересно, чем дольше играем, тем скучнее
она становится» (ГГ )
«Я не понимаю». ( Теофила Тарто )
Я не собирался больше играть, она все
прекрасно понимала, но пыталась притворяться дурочкой.
«Если хочешь, чтобы я открыл перед тобой
сокровищницу, ты должна раздвинуть передо мной ноги». (ГГ)
«Да
как ты смеешь?! Я не какая-то шлюха!» (Теофила Тарло)
«Прислонись к столу, задри юбку и не трать
моё время ... и избавь меня от этого спектакля и ложного негодования» (ГГ)
Я наблюдал за ней с весельем и задавался
вопросом «Что она будет делать?» ... она посидела в кресле еще несколько минут…
затем встала и направилась к двери... Она повернула ключ в замке и, как только
дверь была заперта, начала раздеваться... Я не ожидал, что смогу так быстро ее
сломать.
Я смотрел на обнаженное тело Теофилы, она
была привлекательна, длинные темные волосы падали ей на плечи и грудь и
контрастировали с ее светлой кожей. Хотя грудь могла быть и больше. Она могла легко найти нового мужа, но статус
вдовы давал ей больше привилегий и свободы, чем быть женой.
Я подошел к ней и нежно схватил ее за
грудь, тихий вздох сорвался с ее губ, я наклонился и поцеловал ее в губы.
Потом я начал целовать ее шею, плечи, грудь, играл с ее соском,
посасывая его и нежно покусывал. Одна
моя рука была помещена между ее бедрами.
Я гладил ее кожу кончиками пальцев, медленно поднимаясь выше.
Через несколько мгновений я оказался у входа в
ее врата. Я провел пальцем по ее половым
губам..
«Садись
на стол» (ГГ)
Теофила послушно подчинилась моим
указаниям. В ее взгляде было много
противоречивых эмоций…
Я наклонился, положил ее ноги себе на плечи
и начал ласкать ее киску, лизал и целовал каждый уголок ее тела. Как только ее киска стала достаточно влажной,
я решил, что пора переходить к основному блюду.
Я вставил.
Я
увидел, как Теофила прикрыла рот рукой, спустил свои штаны, ее взгляд
переместился на мой член, и ее лицо покраснело еще больше.
Я направил свой член ко входу в ее
влагалище и начал медленно вводить его... Не знаю, сколько времени это заняло,
но в голове крутилась одна мысль, что мне нужно кончить ей на живот.
«Было
не так уж и плохо, верно? Ты могла бы согласиться несколько месяцев назад, но просто
зря оттягивала неизбежное. Я скажу Ковальски платить тебе 900 дукатов в месяц».
(ГГ)
«900
дукатов?! Я отдалась тебе!» ( Теофила Тарто )
Я
думаю, что мои слова разозлили ее , она , вероятно , надеялась на большее, но
за такие деньги я мог бы остаться в варшавском борделе на год и каждый день долбить
новую киску.
«Можешь
не благодарить меня, я знаю, что я щедрый человек. Через два года ты получишь
более 20.000 дукатов, твой покойный муж и мой дед оставили тебе 20 000 после 10
лет брака так что можешь считать себя счастливицей… ага. Приходи сегодня
вечером в спальню. Теперь можешь идти. Мне нужно работать.» (ГГ)
Теофила начала одеваться, хотя она ничего
не сказала, ее жесты и язык тела показывали, что она была в ярости, как оса.
«Еще
одно, потому что я хочу , чтобы ты кое - что знала. Если ты каким - либо
образом предашь мое доверие, ты заплатите за это. А теперь точно иди, я больше
не задерживаю» ( ГГ )
Я
сел в свое кресло и вернулся к написанию своей книги. Через некоторое время я
услышал звук замка и хлопнувшей двери… бабы с их настроением.
Я успел написать только несколько страниц
и почему-то уже не мог сосредоточиться, меня беспокоила мысль, но я не мог ее
уловить, может быть, что-то забыл, это ужасно раздражало. Я решил, что раз уж не могу сосредоточиться
на работе, то пойду тренироваться с саблей или займусь плаванием, в итоге
выбрал последнее.
Только после небольшого физического усилия мой
разум прояснился. Я уже знал, что меня
беспокоит. Через год будет еще война со
шведами, но шведы уже готовятся к войне, теперь я должен написать письмо
великому канцлеру короны и некоторым другим важным лицам. Я немедленно вернулся в замок и начал писать
письма.
«Несколько
купцов и казаков, с которыми я поддерживаю хорошие отношения, сообщили мне о
прибытии шведского посланника на Запорожскую Сечь, предлагая войну с Речью
Посполитой. Он также призывал их организовать вооруженное восстание. По
дальнейшим полученным мной сведениям, его предложение было отвергнуто казацкой
старшиной, хотя он, возможно, заручился поддержкой некоторых командиров.
С
уважением, князь Вилкомир Михал Язловецкий-Острожский, герб Абданка».
Я закончил писать письма и посмотрел в
окно. Я даже не знал, когда наступил вечер, пора идти в спальню. Сегодня
Теофила и Света узнают друг друга ближе и глубже.
(Король Сигизмунд III Ваза / Кацпер
Денхофф POV)
«Кацпер
, слышал ли ты о битве с татарами под Перемышлем?» (Сигизмунд III Ваза)
«Да , Ваше Величество , одни говорят , что
победа была похожа на битву под Фермопилой, другие -- что победа была случайной. (Кацпер Денхофф)
«У
меня есть отчет гетмана Конецпольского, в котором он пишет, что победа была
достигнута благодаря Вилкомиру Язловецкому, что его план был безумием, но он
удался» (Сигизмунд III Ваза)
«Вилкомир
Язловецкий… Я слышал, это имя где-то» (Кацпер Денхофф)
«Сын Иеронима, бывшего воеводы Подолья,
внук Януша Острожского. Он также написал несколько книг.» (Сигизмунд III Ваза)
«Теперь я вспомнил, и эти слухи из битвы
не соответствуют действительности?» (
Кацпер Денхофф )
«Нет
. Конецпольски не был удовлетворен таким поворотом событий, но он не мог лгать
, слишком много глаз видели битву ... Слухи распространял Самуэль Лащ, чтобы
принизить заслуги молодого Язловецкого в глазах людей. , но я не хотел говорить об этом. Мне нужен совет.» (Сигизмунд III Ваза)
«Да, Ваше Величество? (Кацпер Денхофф)
«Я
должен вознаградить молодого Язловецкого, но я также хочу, чтобы он был на моей
стороне, поэтому награда не может быть ни слишком маленькой, ни слишком
большой. Он молод, у него есть военные и
литературные способности, его земли хорошо развиваются. Он католик и его отец, когда шляхта восстала
против меня, встал на мою сторону и благодаря состоянию своего деда, он также
стал могущественным магнатом. (Сигизмунд
III Ваза)
«Ваше
величество, если вы спросите совета, такие титулы, как староста или
кастеллинан, не имеют большого значения и не принесут вам большой пользы. Если вы дадите ему земли и титул воеводы…
(Кацпер Денхофф)
«Воевода?!
Это сделает его сенатором, это большая награда!». (Сигизмунд III Ваза)
«Да,
но это будет сенатор, который будет голосовать за планы Вашего Величества. Его
отец был воеводой Подолья. Как говорят: «Каков отец - таков и сын.» (Кацпер
Денхофф)
(Конец POV)
На следующий день я проснулся между Светой
и Теофилой, ночь была очень интересной для меня и очень неловкой для обеих
женщин... Для них это был впервые подобный опыт, но им придется привыкнуть. Я
быстро оделся и подошел к кровати с намерением разбудить Свету и Теофилу, но
помедлил...
«Нет смысла их будить... пусть отдохнут» (ГГ)
Я пошел в свой кабинет, отправка писем
была теперь моим наивысшим приоритетом, конечно, эти письма мало что изменят,
но я буду первым, кто сообщит об этом. Я
запечатал подготовленные письма и вызвал секретаря Ковальски.
«Пожалуйста,
пошли несколько человек с этими письмами , если возможно , пусть они отправятся
сегодня. Самые важные - Великому Канцлеру Короны Анджею Липскому, Льву Сапеге и
Александру Госевскому» ( ГГ )
«А что по остальным?» ( Секретарь
Ковальски )
«Они
важны, но могут подождать несколько дней… я тут подумал, что письмо Станиславу
Потоцкому также важно» (ГГ)
После того, как приказы были отданы, я
вернулся к написанию книги об Габсбургах.
Следующие три недели в моей жизни
произошло немногое, я вернулся к своему прежнему распорядку... Я начинал каждый
день с тренировки, затем завтракал и работал до полудня, затем еще раз ел и возвращался
на работу... иногда между перерывами играл со Светой или Теофилой.
Вечера я всегда старался проводить со своими
любовницами. Света воспользовалась моим
разрешением и почти каждый день приводила Петра ко мне в кабинет, сначала я
старался не обращать на него внимания, но плачущий ребенок... это одна из самых
раздражающих вещей на свете... Приближалось 5 августа, первый день рождения
Светиного сына... время быстро летит. Я
решил проявить добрую волю и пошел к одному из местных плотников, чтобы
заказать игрушки... несколько деревянных кубиков, лошадку-качалку и повозку с
дырками... наблюдение за Флинтстоунами в детстве окупилось. У меня не было угрызений совести, что я не
любил его... даже эти подарки больше были для Светы, чем Петру... Я просто не
любил детей, не только своего бастарда, а всех детей.
Конечно, жизнь никогда не состоит из роз, а
если это розы, то у них есть и шипы ... несмотря на многочисленные попытки спасти
свою жизнь, Кирилл умер в начале августа, а в окрестностях Язловца тоже был
погром евреев, организованная
несколькими православными христианами, хотя религиозная напряженность всегда
была, до сих пор она не была такой крайней.
Я хотел наказать виновных в этом поступке, но сами евреи просили меня
этого не делать, опасаясь, что это только ухудшит положение. Однако я не мог оставить их
безнаказанными. Моя земля, мое право...
хотя я их наказал законным уловом. Они
были осуждены не за убийство евреев, а за совершение грабежа на дороге, за что
полагалась смертная казнь через посадку на кол.
«Господин, письмо из Варшавы, от короля».
(Секретарь Ковальски)
Я ожидал чего-то подобного, рано или
поздно король должен был обратить на меня свое внимание. Я взял письмо у Ковальского, сломал печать и
стал читать... Это был не что иное, как вызов в Королевский дворец на
аудиенцию.
«
Пожалуйста , приготовьте для меня лошадей и несколько человек, я завтра уезжаю
в Варшаву « ( ГГ )
« Что-то случилось?» ( Секретарь Ковальски
)
«Не
знаю , меня пригласили на аудиенцию к королю.»
( ГГ )
« Король ? Да хранит его Господь». (
Секретарь Ковальски )
Я
посмотрел на Ковальски ... Я знаю , что у Короля есть свои последователи, мой
отец был одним из них , но ...
«Я
не пойду в Варшаву пешком, к утру лошади
должны быть готовы ... можешь идти» (ГГ )
На
следующее утро я взял с собой несколько червонцев и талеров, пять человек, и
поехал в столицу ... к которой нам удалось добраться через 20 дней. Поскольку у меня не было своего имущества ни
в городе, ни в окрестностях, мне приходилось рассчитывать на комнаты в гостинице. Организовав размещение, я сразу же отправился
в Королевский дворец.
Варшава была уродливым городом, по крайней
мере, на мой вкус... грязные улицы, много людей, воняло. Добираться до самого города требовало
большого терпения, единственный мост на Висле был разрушен льдиной в 1603 году,
конечно, мост был восстановлен, что и было сделано в 1864 году... Как писал
Уильям Шекспир в «Гамлете»: «На небе и
земле есть больше вещей Гораций, ... гораздо больше, чем воображается в твоей
философии.». …жаль, что он не добавил, что большинство из них находится в
Польше.
261
год реконструкции моста... это почти как мебель из Икеи. Ну, 21 век или 17 век, они не отличаются друг
от друга... разные обезьяны, а цирк тот же.
Добравшись до Королевского дворца, пообщавшись
с миллионом охранников и ничтожных людей, я был назначен на аудиенции через два
дня... а это означало, что я мог чудить на следующие два дня - ночная жизнь,
шлюхи и алкоголь.
Разумеется, все публичные дома располагались
на окраинах города, и ими управлял городской палач с женой... Я немного поискал
в темноте, не знал, какие публичные дома хороши, а каких следует
избегать... но у меня был простой тест
для этого. Киска - не травка, если ты
чувствуешь ее запах через всю комнату, это нехорошо. Ночью на улицах столицы можно было встретить
три типа людей, шлюхи, клиенты и охрана, честный гражданин в эти часы спал
дома. Менее чем через час поисков мне
удалось найти дом, где можно было встретить женщин, чья любовь была искренней,
главное, чтобы кошелек был полон.
Я проснулся на следующее утро в компании
двух женщин, средней красоты, обычных женщин, которых вы видите сотни на
улицах. Я оделся, достал кошелек и, хотя
плата была оплачена авансом, решил оставить им чаевые в 1 червонец ... иногда
мое сердце слишком доброе ... Кто знает, может быть , они продают себя , потому
что у них много детей дома, или им нужен
алкоголь... кто я такой, чтобы их судить.
Следующие два дня я провел в основном в
кабаках и публичных домах... одно было точно - я никогда не спал с некрасивой
женщиной, но случалось, что я просыпался рядом с ними, алкоголь - единственное
вещество в мире, который делает каждую женщину красивее.
Настал день аудиенции, я привел себя в порядок, смыл запах дешевых
проституток и спиртного, теперь я выглядел почти как человек. В Язловце я старалась вести себя прилично,
чтобы не было слухов, любовница в стороне не была проблемой, но паны,
посещающие публичные дома, - это уже небольшой скандал. Такие прелести маленьких городков, но Варшава
с более чем 100 000 жителей и несколькими тысячами приезжих каждый день –
совсем другое дело.
Во
второй половине дня я отправился в Королевский дворец, где у меня произошла
очередная словесная перепалка с группой стражников и мелких чиновников. Я ненавидел весь этот церемониал и этикет...
через несколько минут меня отвели в личные покои, где король принимал
гостей. Король сидел за столом с двумя
мужчинами, и они о чем-то разговаривали.
Затем сопровождавший меня дворецкий объявил о моем приезде. Я вошел внутрь, низко поклонился.
«Ваше
Величество» (ГГ)
Теперь мне пришлось ждать ответа короля...
какая пустая трата времени.
«Здравствуй, Вилькомир. Извини, что я
называю тебя по имени, но твой отец был мне как брат, так что ты почти как мой
сын». (Сигизмунд III Ваза)
Конечно, мой отец поддерживал тебя, ты даже
любил его, но ты не появился на
похоронах твоего "брата". Имея
такую семью, зачем мне враги... подлизывайся, притворяйся, лги... повторяй
про себя.
«Отец всегда хорошо отзывался о Вашем
Величестве, для меня большая честь познакомиться с вами лично». (ГГ)
У
меня во рту было хуже, чем после выхода из публичного дома… и я не был уверен,
как часто эта шлюха принимала ванну.
«Садитесь и позвольте представить вам великого маршала короны Миколая
Вольского и вице-канцлера короны Вацлава Лещинского». (Сигизмунд III Ваза)
Я
знал их обоих из истории, и если вице-канцлер не произвел на меня особого
впечатления, то маршал был персонажем, с которым я хотел познакомиться, в его землях
было несколько мануфактур, которые занимались выплавкой металлических руд. Это
были современные по тем временам мастерские, где, помимо выплавки металлов, они
также обрабатывались большим молотом, приводимым в движение водяным
колесом.
«Сначала поговорим о более насущных делах,
великий канцлер короны получил от вас письмо по поводу действий шведов среди
казаков». (Сигизмунд III Ваза)
«Все,
что я знал, я внес в список, единственное, что могу добавить, это то, что
казаков не устраивает размер реестра, а после смерти гетмана Сагайдачного
отношения с казаками обострились». (ГГ)
«
Вы много знаете о казаках ...» ( Сигизмунд III Ваза )
« К сожалению , не так много , чтобы предотвратить
восстание»(ГГ)
«Страна не может позволить себе увеличить
реестр , а во - вторых , они не хотят веровать в истинную веру» (Сигизмунд III Ваза)
«Ваше величество, я не знаю состояния
казны и не буду говорить об их вере. Однако с юга нам угрожают турки и татары,
с севера - шведы, с востока – Московия.
Там 80 000 казаков, нам не нужен еще один враг . Если католическая лига
проиграет, нам будет угрожать протестантский союз с запада» ( ГГ )
«Вы видите вокруг себя одних врагов, а нет
ли союзников? Австрия, Испания, Папское государство?» (Сигизмунд III Ваза)
«Польско-литовская Уния может иметь только
двух союзников... сильную армию и сильный флот.
( ГГ )»
« А
страны , которые я упомянул ?»
(Сигизмунд III Ваза)
«Испания уступит Англии или Франции. Австрия -- колосс на глиняных ногах, в данный
момент она даже не контролирует своих избирателей ... а Папское государство
интересует только свои соседи.» (ГГ)
«Вы думаете , что шведы нападут ? Мы
недавно подписали мир.» . ( Сигизмунд III Ваза )
«Ваше
Величество , если наш враг говорит о мире , значит , его войска уже ждут на
границе.» (ГГ)
Я
не знал, воспримет ли Король всерьёз то, что я говорю, но был шанс, что,
возможно, что-то доберётся до его пустой головы. Наш разговор слушали маршал и вице-канцлер,
но молчали, как будто хотели меня осудить.
«Ваше величество, я мало что могу сделать,
но если вы согласны, я могу принять тысячу казаков на службу, но я хотел бы,
чтобы это было официально… Мне нужно письмо к атаману Кошовому и козацким
старшинам». ( ГГ )
«Я подумаю об этом . Я читал ваши книги ,
но , насколько мне известно , Иероним не отправлял вас учиться» . ( Сигизмунд
III Ваза )
«Нет , я учился дома . Мой отец нанял
некоторых доминиканцев и других учителей,
чтобы научить меня латыни, письму, чтению, математике, писанию и нескольким
языкам».
«Вы
убили сыновей Стадницкого, ваши земли процветают, и с 300 человек вы победили
10000 татар и убили хана Темира. Много достижений для такого молодого человека»(Сигизмунд
III Ваза)
Конечно, я многого добился , гораздо
большего , чем остальные тунеядцы , которых вы держите при своем дворе ...
Вместо того , чтобы иметь дело с государством , у него в голове только шведский
трон, и всё время красит и строит часы ... вы бы лучше ремонтировали мост.
«Я
вызвал вас в Варшаву, чтобы вознаградить за ваши успехи. Однако я должен
сначала посоветоваться с маршалом и вице-канцлером… теперь вы можете уходить.
Завтра или послезавтра вас снова вызовут во дворец» (Сигизмунд III Ваза)
Мне
ничего не оставалось делать, как попрощаться со всеми, я низко поклонился, и
моя аудиенция закончилась.
(Король/Великий
маршал/Вице-канцлер POV)
«Ваше Величество,
если вы спрашиваете мое мнение. Он слишком молод для этой должности, никто не преуменьшает
его достижения, но должность воеводы слишком важна, чтобы доверять кому-то
столь молодому» (Великий Маршал)
«И я так думаю.
Князь Язловецкий не имеет опыта, кроме управления своих земель, у него не было
возможности управлять чем-то большим. Поэтому должность кастеляна является
наиболее достойной того, чего он заслуживает на данный момент, может быть,
через несколько лет он станет воеводой». (Вице-канцлер)
«Его отец был
воеводой, поэтому в молодости он, должно быть, имел связи с общественными
делами. Из информации, которую мы получили, его земли под хорошим управлением,
он даже слишком хорошо относится к крестьянам, он развивает торговлю и ремесло.
Там нет больших религиозных проблем, по сравнению с другими губерниями, земли
Язловецкого выглядят образцово. Хотя лично мне хотелось бы уделять больше
внимания обращению людей в католицизм.»
(Сигизмунд III Ваза)
«Ваше величество,
мы все это знаем, и Бог мне свидетель, я ничего не имею против этого юноши, но
всему свое время и место. Есть еще этот
случай со шведами, который вызывает у меня сомнения.» (Великий Маршал)
«Это легко проверяется, мы пошлем посланника
на Сечь, там много дружественных Речи Посполитой казаков, спросим у них о
шведском посланнике. Я верю Язловецкому, но нужно больше информации».
(Вице-канцлер)
«Так как же вы
советуете вознаградить его ?» ( Сигизмунд III Ваза )
«Должность
кастеляна Каменца и его земель» (Великий Маршал)
«Я тоже так думаю»
(Вице - канцлер )
«Что насчёт его просьбы
о реестровых казаках?» (Сигизмунд III Ваза)
«Ваше величество,
соглашайтесь. Язловецкий будет платить им из своего кармана, а не из
королевской казны, и тысяча дополнительных сабель пригодится против турок и
татар». (Вице-канцлер)
«Спасибо за
совет...» (Сигизмунд III Ваза)
«Ваше величество,
если будет новая война со шведами, вы должны назначить нового Великого гетмана
Литвы, эта должность пустует почти три года.
Это опасная ситуация» (Великий маршал)
«Я еще не решил,
у нас есть время.» (Сигизмунд III Ваза)
«Мы не можем
говорить о времени, которое у нас есть, когда мы не знаем, когда враг нападет.» ( Великий маршал )
«Сапега и
Радзивилл преуспеют, если Радзивилл снова не придет к соглашению со шведами.» (Сигизмунд III Ваза)
«Ваше Величество,
он заключил мир, чтобы не затягивать войну». (Великий Маршал)
«Швеция -- мое
королевство и мой трон . Густав не имеет на нее претензий» (Сигизмунд III Ваза
)
( Конец POV )
Я провел
следующие два дня в столице с посещая места проведения платных эротических
услуг и магазинов, хотя Варшава мне не нравилась, нельзя было отрицать, что она
была лучше снабжена товарами, чем Киев, не говоря уже о таком провинциальном
городке, как Язловец. К сожалению, цены
на основные продукты были выше, чем в других городах, и одной из причин этого
было отсутствие постоянной переправы через Вислу, а баржевые перевозки стоили
гораздо дороже... Мне удалось купить несколько книг, в основном связанные с
наукой, ботаникой, математикой и астрономией.
Хотя я был из будущего
и, вероятно, мои познания были обширнее, чем у людей этого времени, но касались
они только тех областей, которые меня интересовали... Я мог, например, отличить
обычные растения от гриба, но на этом всё.
Королевские
посланники нашли меня на следующее утро в гостинице. Он вручил мне письмо, в котором у меня была
назначена дата моей следующей аудиенции у короля... вечером этого же дня.
Мне ничего не
оставалось делать, как готовиться и ждать... Мне было интересно, какую награду
я получу. Я предполагал, что это будет какой-нибудь второстепенный чин, вроде
старосты или кастеляна. Если повезет, может быть, я получу землю... а может, он
мне часы подарит.
Должность
старосты меня не интересовала, хотя и давала мне некоторые привилегии, как:
надзор за налоговым управлением в уезде и исполнением судебных приговоров, я
был бы и председателем городского суда.
Несмотря на все эти привилегии, этой должности не хватало власти. Положение кастеляна, стоявшее в иерархии над
положением старосты, также было связано с получением должности сенатора. В компетенцию этого ведомства входили также
экономическое, судебное и военное управление, хотя оно касалось только обороны
провинций. Что ж, через несколько часов
узнаю...
Незадолго до 6
вечера я отправился в Королевский дворец, после того, как второй раз прошел
полосу препятствий в виде гвардейцев и чиновников, меня снова повели к
королевскому дворцу. Частные апартаменты.
Я снова увидел
короля, великого маршала и вице-канцлера, сидящих за столом.
«Ваше Величество»
(ГГ)
«Вилкомир, я рад снова
вас видеть.» (Сигизмунд III Ваза) Король встал, а за ним и великий маршал и
вице-канцлер.
«Каждое злодеяние
заслуживает наказания, а храбрость и мужество заслуживают награды. Вы не только
победили большую вражескую армию, но, что более важно, вы спасли жизни тысяч
христиан». (Сигизмунд III Ваза)
«Каждый бы сделал
то же.» (ГГ)
«Может быть, но вы
это сделали и заслужили награду. Вот почему... Я Сигизмунд III Ваза, Божьей
милостью король Польши, великий князь Литвы, Руси, Пруссии, Мазовии, Жемайтии,
Ливонии, а также наследственного короля шведов, готов и вандалов... Я назначаю
тебя кастеляном Каменца и дарую тебе земли... Я также согласен с твоей просьбой
набрать тысячу казаков». (Сигизмунд III
Ваза)
У меня были
смешанные чувства, мне не нравилось положение кастеляна, но ожидание того, что
я стану воеводой в 19 лет, было смешным.
Я, конечно, был доволен полученной землей, хотя ее было немного, но это
всегда был дополнительный доход и возможность увеличить свое влияние. Однако меня больше всего радовало то, что я
мог набирать казаков, мог делать это в частном порядке, но с позволения короля,
имел над собой некий покровительственный зонтик и авторитет.
Конечно, я поблагодарил короля за награды,
даже если это было не то, чего я ожидал, это все равно было прибылью для меня.
В конце концов, я получил два городка в Подолии, Ялтушево и Скала Подольска,
вместе с окрестными землями. Дал мне король и несколько деревень в Смоленской
губернии... но и в этом была нотка горечи. Большая часть моей земли находилась
на юге и востоке страны, где часто происходили войны, восстания и беспорядки.
Если бы Турция, Москва и татары напали одновременно, я потерял бы большую часть
того, что имею.
После аудиенции мне удалось перекинуться
парой слов с Великим Маршалом Короны Миколаем Вольским. Я обратился к нему за
помощью в открытии нескольких мануфактур, связанных с выплавкой металла и
ковкой более крупных элементов. Маршал согласился предоставить мне некоторых из
своих людей, которые были знакомы с этой отраслью, я должен был только
предоставить им жалованье, и, хотя это не было указано прямо, я был должен
маршалу услугу ... Я мог согласиться на это потому что я знал, что он умрет
менее чем через шесть лет.
Поскольку у меня больше не было причин
находиться в столице, я собирался уехать из Варшавы через два дня, но перед
отъездом решил попрощаться с местными шлюхами. Они плакали, когда я сказал им,
что уезжаю из города... и я понял их причины. Молодой, красивый,
расплачивающийся золотом - идеальный клиент... Обратный путь занял у нас более
двух недель.
Последующие месяцы были для меня очень
занятыми. Я готовился к войне со шведами, также отправил двух посланников,
первого в Запорожье, для набора казаков, а второго в Крымское ханство.
Первое письмо было адресовано казацкому
гетману Михаилу Дорощенко. Он был дружелюбен к Речи Посполитой и пытался
облегчить споры между Короной и казаками. Кроме тысячи казаков, я также
попросил у него офицеров, Ивана Барабаша, Илью Караимовича, Максима Кривоноса.
Первые двое были казачьими полковниками, верными Короне, и за эту верность они
были убиты. Третий из них, Максим Кривонос, был одним из предводителей
казачьего восстания Хмельницкого, и он был человеком, которому предстояло
умереть.
Второе письмо было адресовано хану Мехмеду
III-Гирею. Он ненавидел Османскую империю, вмешательство осман в дела Крыма и
использование ими татарских войск в дальних войнах османов, он также хотел
поддерживать дружеские отношения с Речью Посполитой и даже предлагал союз
Польши, Литвы, казаков и Крыма совместно атаковать турок. К сожалению, поляков
это не заинтересовало. Еще я помнил из истории, что в 1624 году была попытка
свергнуть Мехмеда как хана, к счастью, безуспешно.
Кроме нормального эмиссара, в Крым поехал
и Саддат. Некоторые вещи лучше не писать, и безопаснее всего сказать их устно.
«Ты отправишься моим посланником в Крым,
будешь разговаривать только с ханом и только в обществе его доверенных лиц,
хорошо, если при этих переговорах будет присутствовать брат хана, Шахин-Гирей».
(ГГ)
«Господин, что ему передать?» (Саддат)
«Чтобы он не стал враждовать с турками, а
был бдителен, потому что наши шпионы в Высокой Порте говорят нам, что султан
может что-то замышлять. Еще скажи ему о том, что я убил хана Темира и
освобожденных татар». (ГГ)
«Что-нибудь еще?» (Саддат)
«Да, если султан прикажет ему напасть на
Речь Посполитую, он должен это сделать. С казаками он тоже не должен вступать в
союз... и еще одно. Он должен укрепить свою власть в Крыму и других ордах». (ГГ)
«Это рискованно, Господин, вы не боитесь,
что он предаст вас?» (Саддат)
«Нет, Польша не угрожает Крыму. Нам там
нечего делать... Я помогу ему остаться у власти... Еще одно, если он пошлет
купцов в Язловец, то получит в подарок 50 000 дукатов, мушкеты, порох.» (ГГ)
Польша особо не интересовалась Крымом, а
мои интересы были совсем в другом, Речь Посполитая должна иметь свое
присутствие в Черном море... Я тоже намеревался использовать татар против осман
и Москвы, и когда они истекут кровью в войне, было бы легче контролировать их.
Это было рискованно, отправляя такое
сообщение, я совершал измену, а допустив нападения и предоставив оружие и
средства врагу, мог быть приговорен к смертной казни. Как кастелян, я не имел
права проводить собственную внешнюю политику.
Местные дела шли довольно успешно,
развивалась торговля, производство, урожай был огромен. Что позволило мне
получить 450 000 червонцев прибыли, но мои расходы были и больше, содержание
одних только семи рот стоило 60 000 червонцев, а при присоединении казаков к
моему войску расходы увеличатся еще на 130 000 червонцев. Я также открыл еще
одну школу в Смоленской губернии. Арам и Джанкиэль, помимо доставки заказанного
товара, также предоставили мне письма и печати людей, с которыми они вели дела.
Также была завершена постройка моего
галеона, обошедшегося мне всего в 50000 дукатов, он имел 400 тонн
водоизмещения, 34 длины и 7,5 ширины, а также имел по 32 пушки на каждом борту,
хотя самый большой калибр не превышал 22 фунтов. Остальные пушки были намного
меньше, всего 12 и 9 фунтов. По моей просьбе корабелы поставили на верхней
палубе пожарные посты, к которым я планировал в будущем смонтировать паклевские
пушки... Галеон получил название "Юрата, королева моря"... Я знал о
ее существовании, так что лучше получить ее благосклонность... Даже на нос
корабля я заказал и установил деревянный галун с изображением Юраты в виде
русалки, выходящей из моря.
Моя
личная жизнь, правда, была далека от идеала, хотя на первый взгляд отношения
Светы и Теофила были правильными, но реальность была совсем другой. Теофила
ревновала, что, несмотря на низкое происхождение Светы, она занимала в моем
доме такое же, если не лучшее положение, чем сама Теофила... Положение не улучшилось и от присутствия моего
внебрачного сына. Несколько раз мне приходилось успокаивать Теофилу и
предупреждать ее, чтобы она не переходила определенные рамки, потому что, хоть я могу многое терпеть, я не
позволю никому диктовать мне, что, когда и с кем мне спать... но я был уверен, что это не конец её аргументов.
Еще
я успел закончить книгу о Габсбургах, помимо рассказа о графине Батори, семье
Фуггеров и их якобы еврейском происхождении, я еще добавил несколько правдивых,
почти правдивых и ложных слухов о личной жизни Императора, о сексуальных контактах с членами собственной семьи, о его
вкусах к мальчикам. Я дал ему название «Тайны Императорского Трона» и, как я и предполагал, издал только
на немецком языке, под псевдонимом Вольтиаре. Мне даже пришлось доплатить за типографию, чтобы она нигде не
ставила свой логотип и прочее, что облегчило бы раскрытие происхождения книга.
Книга
должна была быть доставлена на территорию Священной Римской Империи купцами, связанными с Джанкиэлем, и
тайно доставлена важным деятелям протестантского союза.
«Господин,
это та информация, которую вы
просили». (Секретарь Смит) (Смит - замена Ковальского в будущем)
«Спасибо...
этот отчет показывает, что всё
или почти всё будет готово к концу апреля 1625 года». (ГГ)
«Да, Господин. 700 гранат, 50 бочек пороха, 500
мушкетов, 5000 пуль и 10 бочек этой странной жижи...» (Секретарь Ковальски)
«Греческий
огонь... хорошо. Также потребуется 15 повозок и 60
крепких лошадей». (ГГ)
«Я
напишу письмо людям, отвечающим за коневодство в Малопольше. На коневодческой
ферме найдутся подходящие животные». (Секретарь Ковальски)
Я
знаю, что шведы высадятся в Ливонии в конце июня 1625г. с войском В 20 000
солдат ... и мне нужно было подумать, атаковать ли их в Ливонии или ждать,
когда шведы нападут на Померанию в июле 1626 г. Оба варианта имели как преимущества, так и недостатки.
Более
раннее нападение и поражение врага, безусловно, будет лучше с точки зрения Речи
Посполитой. Ущерб от войны, гражданские и военные потери, более короткая война,
более низкие затраты - хорошо ли это для меня?
Не совсем... Когда страна в нужде, а
гетман Сапега и гетман Радзвилл не могли сотрудничать и забывать о личных
конфликтах, и каждый из них нападал на шведов в одиночку, в такой ситуации
нужен будет кто-то особенный... Герой. Кто-то, кто, несмотря на превосходящие
силы врага, примет бой и принесет победу... Кто-то вроде меня... год тяжелой
войны, тысячи погибших, разрушения... вот цена, которую я готов заплатить, и,
если я нападу в 1626 году, это будет означать лишний год подготовки, что тоже
очень важно.
(Хан Мехмед III Гирей / Шахин Гирей Мирза
POV)
«Что ты думаешь, брат, о том, что мы услышали?»
(Хан Мехмед)
«Я всегда говорил тебе, что мы не можем
доверять туркам по поводу предложения. Я бы предпочел, чтобы князь Язловецкий
напал на османов вместе с нами ...» (Шахин Мирза)
«Долгий путь - безопасный путь... Султан
силен, нам самим не победить, мы не победим его войско". (Хан Мехмед)
«Значит, мы должны продолжать служить ему,
как верные собаки?» (Шахин Мирза)
«Если слова гонца были правдой, мы можем
послать в этот город купцов и посмотреть, правда это или ложь. Мы ничем не
рискуем... но если это правда, то золото, порох и мушкеты будут нам большим
подспорьем». (Хан Мехмед)
«Мы можем сделать еще одну вещь, Хан Темир
мертв, его два сын тоже, Буджакская Орда потеряла 10 000 воинов. Время
напомнить им, что ты - Хан Ханов». (Шахин Мирза)
«И так мы и поступим, собери войско, и ты
отправишься туда, чтобы установить мое владычество над ними... Избавься от
высоких родов, особенно связанных с Темиром». (Хан Мехмед)
(Конец РОѴ)
Еще надо было сделать свой галеон, одного
корабля мало, чтобы что-то сделать, тем более, что Густав Адольф будет
использовать 125 кораблей для атаки на Померании... Я не собирался посылать
свой флот в Америку, Индию, Африку или Японию. В Европе у меня было достаточно
врагов, так чего мне искать новых? Тем более, что Речь Посполитая не была
колониальным государством, у одного из наших вассалов была колония на острове
Тобаго, но ее быстро захватили голландцы.
Это были наши первые, но не последние
отношения с колониями. Второй контакт был на Гаити, когда французские власти
отправили туда польские легионы для подавления черных повстанцев. Через
несколько недель пребывания на Гаити и узнав своими глазами о французском
правлении, поляки перешли на сторону повстанцев ... колонии не были нашей
специальностью.
Однако корабль должен был плыть, ему нужен
был экипаж, он должен был зарабатывать деньги, поэтому я написал письмо семье
Ферберов из Гданьска с предложением арендовать корабль... Благодаря этому у
меня тоже появился предлог познакомиться с ними, и они должны были сыграть значительную
роль в моих будущих планах.
1624 год закончился... Дни превратились в
недели, а недели в месяцы. Язловец почти не покидал, единственным исключением
было выполнение своих обязанностей кастеляна... к сожалению, не все пошло в
соответствии с моими ожиданиями... Живот Светы вновь стал больше... и я
надеялся, что она только толстеет.
К сожалению, она снова была беременна.
*глава без редактуры (не то, чтобы в прошлых её было много).
Ну, я ничего не мог с собой поделать, аборты в те дни
ограничивались травяными настоями и длинной иглой... если только я не столкнул
ее с лестницы, чтобы у нее не случился выкидыш... Но даже у меня была совесть,
хотя и не часто, но, с другой стороны, это может спасти ее от набора веса.
Прошли следующие месяцы, и зима подошла к концу... Я
разделил свое время на обучение, работу и написание еще двух книг... первой,
которую я планировал давно, был роман Александра Дюма "Граф Монте-
Кристо». Второй был "Робинзон Крузо" Даниэля Дефо... Я решил не
вмешиваться в войну со Швецией, по крайней мере, в этом году.
Я также ждал приезда казаков и купцов из Крыма, если хан
Мехмед поверил сообщению Саддаты... было также много мелких дел, которые
требовали моего внимания. Одной из них была должность капитана на моем галеоне,
поэтому я написал Константину Ферберу, чтобы он нанял Аренд Дейкман от моего
имени и что расходы не важны. Через два года он будет назначен адмиралом
королевского флота, а через несколько дней погибнет из-за дружественного огня в
битве при Оливе. Я собирался остановить шведские войска раньше, так что будущее
Дейкмана еще не было окончательно решено.
Дела, связанные с производством и торговлей, шли по моему
плану, в Язловец прибыли люди Великого Маршала Короны, я приказал секретарю
Ковальский позаботиться о них и чтобы они ни в чем не нуждались. Если мне
удастся открыть мануфактуры, мои мощности по строительству пушек увеличатся, а
затраты снизятся. В городе также стали появляться ранее труднодоступные
продукты, хотя купцы не всегда были довольны, они не могли игнорировать ius
stapulae.
Меня не устраивало положение кастеляна, но я решил
использовать его и юридические лазейки для увеличения своего состояния... как
любой нормальный политик.
Как кастелян, я имел доступ к различного рода документам,
судебным решениям и налоговым книгам, я знал, у кого какие долги, сколько
неуплаченных налогов. Как только я узнал об этом, один из моих слуг пошел к
должнику и сделал ему предложение купить его землю за соответствующую сумму
дукатов. Если должник по-прежнему сопротивлялся или отказывался, я распорядился
об аресте или
принудительном изъятии имущества. К сожалению, в последнем
случае я ничего не получил. Это было неэтично, но позволило купить с десяток
имений на Подолии.
Конечно, я не только зарабатывал на этом деньги, но иногда и
получал удовольствие, если одной из сторон в деле была женщина, которая мне
нравилась, она получала выгодный приговор в обмен на секс.
Удивительно, но это повысило мою популярность, особенно
среди
горожан и крестьян. Здесь у них был кастелян, который
помогал вдове, замужней женщине, у которой мужья были больны... В народе
говорили, что когда женщина попала в трудную ситуацию, лучше всего идти к
кастеляну, потому что у него мягкое сердце к женщинам ... Мое сердце могло быть
мягким, но что-то еще было твердым... Иногда кто-то должен быть на стороне
самого слабого.
В начале мая в Язловец приехали купцы из Крыма, я не был
уверен в их намерениях и кто именно они были, поэтому послал Саддата
разобраться в ситуации... это могли быть люди хана, но так же и кто-то
совершенно случайный и я не хотел давать таким людям сундук с золотом, мушкеты
и порох. Выяснилось, что брат хана, Шахин-Гирей, сам прибыл под видом купца.
Татары поставили свои палатки и палатки перед стенами Язловца, поэтому под
видом проверки товаров и их намерений я отправился в их лагерь.
Саддат сразу повел меня к палатке Шахина, и после обычных
приветствий мы перешли к разговору.
-
- Князь, ты хочешь дать нам оружие и золото, но не хочешь
идти за нами против турок, боишься?
Я, конечно, знал, что он захочет меня расследовать и даже
спровоцировать, для татар, как и для многих других воинственных
народов, обвинение кого-либо в трусости было одним из величайших оскорблений.
«Сказанное слово, как выпущенная стрела. Я здесь один, в
таборе, полном татар. В подобной ситуации хан Темир потерял голову... с этой
саблей». (МС)
"Ты мне угрожаешь?" (Шахин-Гирей)
-
Если боишься волков, не ходи в лес. Можем мы теперь серьезно
поговорить? (МС)
Шахин не ответил, поэтому я продолжил.
"Твой брат-хан должен сделать две вещи, укрепить свою
власть над всеми полчищами и освободиться от османов... за двумя зайцами
погонишься, ни одного не поймаешь. Поэтому советую тебе укрепить власть и затем
сражайтесь с турками». (МС)
«Я понял и передам это моему брату. Так чем ты можешь нам
помочь?» (Шахин-Гирей)
«Теперь я дам вам 50 000 дукатов, 500 мушкетов и дюжину
бочонков пороха... в будущем у меня тоже будет для вас больше этих вещей,
помимо зерна и, может быть, людей, которых вы сможете оставить себе или продать
Осману. У Высокой Порты тоже есть шпионы в Крыму среди знатных фамилий». (МС)
«Когда я вернусь в Крым, мы избавимся от нескольких семей,
например...» (Шахин-Гирей)
«Нет, не надо. Турки могут что-то заподозрить, если у меня
будут имена этих предателей, я дам вам знать». (МС)
«Вы делаете это не по доброте душевной, вы хотите что-то
взамен». (Шахин-Гирей)
"Если султан прикажет вам напасть на Польшу, сделайте
это, хотя мне это и не нравится, так будет безопаснее... но я бы хотел, чтобы
вы начали частые нападения на земли Московии. Убивать, разрушать, жечь,
грабить..... как бы то ни было, но земля должна быть красной от крови и огня».
(МС)
Наши переговоры продолжались еще час... мы говорили не
только о войне, но и о способах дополнительного заработка. Я обещал, что
Язловец будет открыт для крымских купцов, и налоги не будут слишком высоки... и
к вечеру организовал перевозку обещанных вещей в татарский табор.
Дни стали длиннее и теплее,
май превратился в июнь, а весна - в лето...
Шведы нападут через несколько дней.
Кратко - меня перманентно забанили за небольшой спор с нелюдем, который любит похохотать над резнёй мирных жителей.
У меня были переведены 25 глав, но увы
Если у кого-то есть желание переводить - пишите, передам права.