[[image:/storage/reader-images/9c1f3aa7a82cb20ffc7ec9e933130a256292ab4a.png]]

[[image:/storage/reader-images/2e754014cc07679ffe352aaf76a84fd5966ba99b.png]]

[[image:/storage/reader-images/4e76fbb2ad8655a044160a0170ecef54e900c90f.png]]

[[image:/storage/reader-images/832cbf0ddcf66bbf9683dbbe9588986b3f9e444a.png]]

[[image:/storage/reader-images/f23f9e5e258802e1f2218f7eae62f1ebfb3afc68.png]]

Лелуш планировал разрушить Священную Британскую империю ради своей сестры Наналли. В то же время его лучший друг Куруруги Сузаку решил строить свою жизнь внутри империи. Возможно, их судьба была предрешена уже тогда.

[[image:/storage/reader-images/a30d9aed312ac66fad908718bfb14ee32622fb8a.png]]

Август 2017, Зона 11Есть много странных клубов в Частной Академии Эшфорд.

— Эта академия совсем новая, — сказал Лелуш Ламперуж, вице-президент студенческого совета, а также один из двух самых популярных парней Академии.

Он был красив. Имел худое, но пропорциональное тело. Прямые чёрные волосы оттеняли лёгкий намёк на печаль в его глазах.

— Это крыло строилось для активных студентов, так что странные клубы возникают то тут, то там.

— Я понял, — кивнул светловолосый парень.

Не отличаясь ростом от Лелуша, он обладал красивым молодым лицом, типичным для парней его возраста, а в глазах горела искорка. Это был Сузаку Куруруги, один из членов студенческого совета.

— Но, Лелуш, я думаю, что в главном здании клубы вполне нормальные.

— А все дурацкие здесь.

— Ох, я понял.

— Это оплот хаоса...

Лелуш с мрачным выражением лица посмотрел на стены здания. Таинственный блеск его глаз потускнел.

Плохо освещённый коридор с некрасивыми стальными дверями по обеим сторонам и без окон. Свет с улицы не попадал сюда, и в конце холла, казалось, сгущалась абсолютная тьма.

«Врата ада», — подумал парень, закатив глаза. Его плохое настроение было связано с предметами в руках. В правой — большое ведро, в левой — новая швабра. Сузаку был экипирован точно так же, но ещё надел фартук поверх школьной формы и резиновые перчатки. Щёлкнув языком, Лелуш повернулся к другу:

— Почему мы должны мыть старые клубные помещения?

Натянутая улыбка Сузаку выдавала волнение.

— Приближается юбилей Академии. А ещё это приказ президента.

— И где она?

— Ну, она сказала, что у неё очередная «встреча с женихом».

— Опять? Не вижу в этом смысла. Всё заканчивается тем, что она бьёт парней между ног. А Нина?

— Занимается исследованиями для какого-то проекта.

— Думаю, она опять разнесёт лабораторию. И на этот раз её наверняка исключат. Ну а Ширли?

— Секция плавания.

— Точно. У неё скоро турнир или вроде того. Что насчёт Карен?

— Отсутствует.

— Скорее всего, она готовится к костюмированной вечеринке. Кто ещё остался?

— Ривал.

— У него, возможно, геморрой.

— Ага. Хочу как-нибудь прокатиться в коляске его мотоцикла.

— Вперёд, если хочешь укоротить свою жизнь. Тогда осталась…

— Наналли не может нам помочь, Лелуш.

— Конечно нет. Полагаю, остались только мы.

Лелуш тяжело вздыхал, а Сузаку не терпелось начать.

— Я в предвкушении. Думаю, мы отлично проведём время и повеселимся.

— Действительно, это будет кошмар…

«Никогда не знаешь, что может произойти», — подумал Лелуш.

— Сузаку, c чего начнём?

— Посмотрим… О, здесь... э-э-э, клуб «Упади семь раз и перевернись через голову восемь раз».

— Это название не имеет смысла. У клуба больше нет членов, верно?

— Да. Клуб закрыт два года назад, в июле. Но приветствие осталось висеть. Дай-ка посмотрю.

«Мы — клуб пессимистов, верующих в семиразовое падение и восьмикратное перевёртывание. Любая наша деятельность не будет иметь успеха. Это философия неудачников. Наша политика — всегда ходить с опущенной головой. Наши ценности…»

— Достаточно. Мне уже плохо. Так, значит, нам нужно выбросить всё из этой комнаты, правильно? Хотя я предпочёл бы спалить.

— Президент хочет сохранить документы клуба для архива.

— То есть сохранить записи о позоре нашей Академии? Ни за что! — пробормотал Лелуш, толкая дверь. Та тяжело заскрипела, но открылась.

Внутри… была пустота. Только белые стены и окна, закрытые такими же белыми занавесками. Комната немаленькая, однако на десять метров не было даже намёка на мебель.

Это было просто пустое пространство.

— Ох, — Лелуш вздохнул с облегчением, стукнул шваброй по плечу и шагнул внутрь.

— Думаю, этого стоило ожидать, ведь прошло уже больше двух лет…

— Лелуш! Берегись!

— А, во-о-о-а-а?

Сузаку внезапно вцепился в спину друга и повалил того на пол. Только Лелуш открыл рот, чтобы заорать «Что ты делаешь?!», как что-то пролетело над его головой. Послышался взрыв, шум разлетающихся капель, а затем наступила тишина. Парень потерял дар речи.

— Пули ненастоящие. В нас стреляют струёй воды под высоким давлением. Однако это тоже может быть опасно, — спокойно проанализировал ситуацию Сузаку. Всё ещё находясь на полу, он достал монетку из кармана и подбросил.

Послышался свист рассекаемого воздуха.

— Так и знал.

Монетка была прострелена по центру.

— Пушка наводится, если сенсор улавливает какое-то движение на определённой высоте. Теперь понятно, почему они должны ходить с опущенной головой.

— Как ты можешь быть так спокоен?! — наконец смог прийти в себя Лелуш. — Что это за комната?! Что не так с этим клубом?!

— Хи-хи, не волнуйся, Лелуш. Я прошёл профессиональное обучение, и для меня такое пустяк.

— Да не в этом дело! Ненормально иметь смертельные ловушки в школьном клубе.

— Возможно, именно такова его философия.

— Интересно, для чего это придумано. Хотел бы я вскрыть голову парню, который сделал подобное, и узнать. В любом случае давай выбираться отсюда.

— А? Но нам же нужно убраться в этой комнате.

— Ты действительно думаешь, что мы сможем тут что-то убрать?

— Хм, думаю, отключение системы ловушек облегчит дело.

— Не в этом дело, не в этом…

Парни поползли к выходу. Как только они выбрались, Лелуш прыжком поднялся на ноги и с силой захлопнул дверь. Эхо от удара разнеслось по тёмному коридору.

— Мы можем сделать это позже. Сузаку, какой клуб следующий?

— Давай посмотрим... Ох, только не он…

— О чем ты?

— Это клуб мин.

Воцарилось неудобное молчание.

Лелуш, в шаге от истерики, произнёс:

— Эй, Сузаку.

— Что?

— Только у меня появилось желание взорвать всё это крыло и навсегда стереть воспоминания о нём?

— Что за совпадение, я подумал о том же.

Даже после этого беды не оставили их.

— Почему мы должны проходить через это? — пробормотал Лелуш. В руках он держал сломанную швабру и изрешечённое «пулями» ведро.

— Потому что занимаемся уборкой, — поспешно ответил Сузаку. Его фартук слегка дымился.

— Занимаемся уборкой, Сузаку? И как много комнат мы убрали?

— Ни одной.

— А в скольких стало только хуже?

— В тринадцати.

— Прекрасное число… и как мы остались живы?

— Не знаю.

Они дотащились до следующей комнаты и увидели белую табличку на двери.

— Клуб исследований японской культуры. О, звучит нормально.

— Стой, Сузаку. Разве ты забыл клуб любителей лягушек, который оказался заводом по производству жабьей слизи?

— Я вот не понял суть клуба трубок. Откуда у них столько микрофонов?..

Открывая дверь, они осознавали рискованность затеи, так что не сделали ни шага внутрь. Только мельком оглядели комнату.

— М, — бодро промычал Сузаку.

— Сузаку, подожди, — Лелуш попробовал схватить руку друга, но опоздал.

Тот уже осматривал комнату клуба. Лелуш сдался и последовал за ним.

— Это место нормальное, Лелуш.

— Думаешь? Оно ненормально по-своему.

Было две причины думать так: первая — в комнате царил мрак, а вторая — всё было завалено, словно брошено во время закрытия клуба. У окна стоял почтовый ящик красного цвета, который каким-то чудом сюда затащили. Рядом с ним стояла большая статуя Будды. На стенах висели вывески «Фестиваль» и «‎Не кантовать!», а на потолке — водяная пугалка от оленей, хотя воды в ней не было. Половину комнаты покрывал старый татами, в центре стояла передвижная печка и лежала подушка. Кроме того, рядом валялось бесчисленное множество всякой всячины: маски праджня, ветряные колокольчики и бамбуковые палочки.

Действительно культурные ценности, но… также можно назвать барахлом или свалкой.

— Лелуш, смотри, это кендама.

— Послушай, Сузаку…

— Хей, как давно я не держал её в руках.

Сузаку вытащил игрушку из кучи мусора и, вывернув запястье, отправил шарик в воздух. Совершив идеальную петлю, шар вернулся на остриё. Это не остановило парня, и он продолжил искусно управляться с шариком.

— Ты как всегда ловок.

— А ты с детства был плох в этом. У Наналли лучше получалось.

— Пфф, — Лелуш фыркнул, снял обувь и ступил на татами.

Он встал перед статуей Будды и посмотрел на изображение горы Фудзи, висящее на стене. А после его взгляд упал на… это.

Между статуей и стеной лежало что-то шероховатое, пахнущее плесенью. Этим оказалась пожелтевшая от времени бумага.

— Что там, Лелуш? — Сузаку прекратил играть с кендамой и подошёл поближе.

В этот момент парень буквально перестал походить на себя: лицо потемнело, а взгляд стал острым. Лелуш держал в руках газету, датированную десятым августа две тысячи десятого года. Специальное издание.

Заголовок гласил:

«Британские войска вторглись в Японию».

Тишина заполнила комнату. Никто не заметил, как начался дождь. Капли бились в окно и стекали вниз. Лелуш положил газету обратно, но одна страница упала на пол.

— Отец…

С листа на них смотрел мужчина с чёрными глазами, залысинами и строгим выражением лица. Тёмно-зелёная униформа выдавала в нём военного.

На странице то и дело мелькало слово «выздоравливает».

Лелуш поднял бумажку с татами, вставил её обратно и вернул газету на место. Сузаку хранил молчание.

— Дождь…

— Что?

— В тот день... тоже шёл дождь.

— Лелуш…

— Именно поэтому я ненавижу дождь.

— Я понимаю.

Но…

Всё началось в этот день.

[[image:/storage/reader-images/4299c13af322e083280d41b722cf360dc15d53a5.png]]

Восемь лет назад…

[[image:/storage/reader-images/85a64ef0cb7e83ef12e1633edc6d5ed9b6e996c0.png]]

Священная Британская ИмперияНация, развязавшая территориально-захватническую войну по всему миру в начале XX века. В Британии сохранилась редкая для того времени система правления — монархия под властью Императора. Благословенная плодородными землями и защищённая военной машиной, она доминировала над остальными странами. В один миг почти весь мир мог пасть перед ней на колени, но...

Сентябрь, 2009 год…

На моей стороне никого нет. Двое детей одиноко ждали в холле под высоким потолком. На вид им не было и десяти лет. Девочка в инвалидной коляске глядела вниз, а черноволосый мальчик сурово и с презрением смотрел по сторонам.

Бизнесмен в костюме, парочка молодых туристов, пожилая чета с внуками — все проходили мимо. Вокруг кипела жизнь: из динамиков доносились сообщения о прибытиях и вылетах, каждый раз заставляя людей суетиться ещё больше. А по другую сторону толстого оконного стекла один за одним взлетали бесчисленное множество самолётов с бесчисленным множеством людей внутри. Бурная деятельность доказывала богатство и развитие страны.

Тем не менее эти двое были сами по себе…

Динамики объявили следующей рейс, и наконец к детям подошёл стоявший рядом высокий мужчина — в чёрном костюме, с напоминающим ожог шрамом на шее.

— Принц Лелуш, принцесса Наналли, время пришло, — низко поклонившись, сказал мужчина. Мальчик перевёл на него взгляд, девочка же продолжала смотреть вниз.

— Я буду сопровождать вас до Нариты. Если вам что-то понадобится во время полёта — дайте мне знать, — предупредил мужчина и потянулся к ручкам коляски.

— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!

Люди, что спешили к столу регистрации, остановились и оглянулись на мальчика, который ни с того ни с сего закричал.

— Я заберу Наналли.

Он оттолкнул человека со шрамом в сторону и начал медленно катить коляску вперёд.

Лицо мужчины слегка дрогнуло. Он нерешительно огляделся и снова посмотрел на мальчика. В его спокойном, хладнокровном взгляде, что не должен выдавать эмоции из-под чёрных линз очков, чувствовалось неодобрение. Принц демонстративно проигнорировал его.

Мужчина пожал плечами и, почесав шрам на шее, двинулся следом.

На моей стороне никого нет.Никого и нигде.Ни здесь, ни в стране, что называется Япония,куда нас сослали.Во всём мире...Мы остались одни.В те дни Лелуш был в уверен в этом…

Сентябрь 2009 года по имперскому календарю был временем волнений и беспорядков для островного государства на Дальнем Востоке. Несколько месяцев назад правившая в большей части Азии Священная Британская Империя протянула свои жадные руки к полуострову Индокитай, и его захват стал вопросом времени. Увеличивая зону влияния, Британия основала Зону 10, в которую вошли все оккупированные территории. Евросоюз и Китайская Федерация отреагировали незамедлительно, добившись альянса с Японией, которая ранее придерживалась политики невмешательства и славилась невероятным количеством подземного сакурайдата. Уже в союзе трёх держав был принят ряд экономических санкций против Британии. А чуть позже блок развивающихся государств закрыл вход в свои территориальные воды. Реакция Британии не заставила себя долго ждать. Оба лагеря, облизываясь, смотрели друг на друга через границу, собирая информацию и наращивая военные силы.

Такова была эта эпоха…

Семнадцатый в очереди на престол Британской Империи, одиннадцатилетний принц Лелуш Британский вместе с младшей сестрой Наналли был отправлен в Японию на обучение. Многих это озадачило. Подобное уместно в мирное время или при более тёплых отношениях между странами, но сейчас политическая обстановка совершенно иная. После Индокитайского инцидента Япония отказалась от нейтралитета и выступила против Британии, примкнув к Евросоюзу и Китайской Федерации.

Отправить такую драгоценность врагу…

Поэтому для никого и не оказалось сюрпризом, что люди не видели смысла в действиях Британии и не понимали, какими мотивами руководствовался император Чарльз Британский. Осложняло дело не столько благородное происхождение детей, сколько возраст. Они слишком малы для учёбы за рубежом. Конечно, это можно оправдать словами о получением жизненного опыта, но ведь всему своё время. А пока этим двоим следовало оставаться дома ещё минимум пять лет, что было обычной практикой для Британии.

Кроме того… намерения Японии также были неясны. Несмотря на недавно заключённые соглашения с Евросоюзом и Китайской Федерацией, Япония долгое время придерживалась нейтралитета и не вмешивалась в конфликт. Вероятно, чтобы избежать агрессии со стороны сверхдержавы — Британии, но поддерживать мирные отношения можно и другими способами. Принимать у себя детей, которым на вид не исполнилось ещё и десяти лет, казалось бессмысленным. В дальнейшем это могло даже спровоцировать оппозицию, набирающую силу из-за действий Евросоюза.

«Возможно, это результат каких-то секретных переговоров, которые не должны предаваться огласке» — никто никого не обвинял за эти слухи, гуляющие среди любопытных.

Так или иначе, путь молодых принца и принцессы в Японии только начался.

С момента их прибытия прошло полгода.

Они жили в доме премьер-министра Японии, Гэнбу Куруруги — храме Куруруги. И жили до тех пор, пока...

12 мая, 2010 год, ЯпонияОсобняк стоял рядом с океаном. Могло показаться, что окружавшие здание сосны росли в случайных местах, но на деле их посадили в определённом порядке, руководствуясь точными расчётами.

Чёрно-голубая черепица, колонны из японского кипариса — всё это, на первый взгляд, соответствовало какой-нибудь роскошной гостинице. Северная сторона особняка выходила на отвесный утёс, а ниже располагался полный белого песка пляж. С другой стороны находился сосновый лес, за которым находилось несколько частных домов.

Любой бы сказал — настоящее захолустье, хотя неподалёку и жили люди.

Здешняя расслабляющая атмосфера прекрасно подошла бы для уединения или отдыха. Но это совершенно не то, чего хотел бы человек с яркой и активной жизнью.

— Я хочу сходить на пляж, — неожиданно попросила Наналли.

— Ты про тот замечательный пляж, что в двух шагах от дома, верно?

— Да, про него.

Лелуш был занят послеобеденной уборкой. Невинный, как и все дети в его возрасте, мальчик с прямыми чёрными волосами и красивым лицом отличался взглядом, совсем как у взрослого. Он остановился, задумавшись:

— Но пока слишком рано купаться, Наналли. В Японии нужно подождать ещё хотя бы месяц.

— Я знаю.

Наналли, как и всегда, сидела в своей инвалидной коляске, помогая Лелушу убирать со стола. Плотно закрытые глаза принцессы никогда не открывались...

Она своими маленькими ручками начала вытирать тарелки полотенцем. Хоть Наналли и не могла видеть, но на такую малость была способна. Лелуш считал, что ей совсем не обязательно заниматься этим, но девочка настаивала, чтобы хоть как-то помогала ему по дому. Она не хотела быть для брата обузой.

Наналли закончила с тарелками и осторожно поставила их на стол. С улыбкой на лице она повернулась к Лелушу и произнесла:

— Брат, я всё равно не могу плавать.

— Точно… извини.

— Но мне нравятся звуки, запах океана. Если у тебя сейчас есть время, то можешь, пожалуйста, провести его со мной?

— Конечно… — через мгновение ответил Лелуш. На самом деле, он не хотел, чтобы сестра выходила из особняка. Но так было не всегда…

«Когда они жили в своём доме, в своей стране — Британии, брат и сестра часто выбирались на улицу поиграть. Об этом заботилась их мать. Во дворце Наналли была тихой девочкой, а Лелуш — безэмоциональным мальчиком. Именно поэтому мама часто брала их собой, когда покидала дворец. Его стены были словно золотая клетка, а снаружи брат и сестра чувствовали свободу и потому поддерживали желание матери выбираться как можно чаще. По-настоящему счастливыми они становились только в эти моменты».

Но времена их детских игр остались на родине, сейчас брат с сестрой жили в чужой для себя стране — Японии. И Лелуш догадывался, что думали люди этой чужой страны о его родном доме. Он знал, как они называли его и Наналли.

Захватчики...Заложники...«Этот особняк отличался от главного дома семьи Куруруги, в котором брат и сестра жили месяц назад. Здесь, на новом месте, не было пристроек. Они потеряли всё: мать, влияние, свой дом; но даже в чужой стране, куда их сослали, брат и сестра были практически заперты в четырёх стенах. Внутри территории Куруруги проход был свободен, однако дети редко видели что-то интересное, спускаясь по безлюдным дорожкам заднего двора, ведущими на пляж под скалами. Шанс столкнуться с кем-нибудь из обитателей особняка здесь был крайне мал».

«Всё будет хорошо, да и Наналли редко о чём-то просит», — подумал Лелуш.

— Ладно. Я понял. Давай сходим.

— Спасибо.

— Нужно взять кого-то для сопровождения. Хотя это не так уж и далеко…

— А, об этом…

Наналли поникла… но потом резко вскинула голову и бодро выпалила:

— Мы можем взять Сузаку с собой?

— Ээээ? Да…

У парня были причины сомневаться. Изначально Лелуш Британский никогда не проявлял интереса к другим людям. Возможно, он родился таким. А может, это из-за статуса одиннадцатого в очереди на престол Британии. Или же причина в ранней потере матери и в том, что мальчика выслали заложником в другую страну. Даже если вы спросите его, то в ответ услышите только лаконичное: «Я не знаю». И ни слова больше.

Но поймите правильно: Лелуш не проявлял интереса к окружающим, но не из-за безразличия. Принц был любознательным ребёнком, просто относился ко всем с осторожностью.

«За улыбками прячутся кинжалы», — мальчик знал, что опасность никогда не покидала его. «Статус внутри Британской императорской семьи соответствовал порядку появления в ней. Но если какой-то ребёнок выделялся на фоне других в политических способностях, силе или мудрости, то Император мог приблизить его к себе. Возвыситься самому, или же похоронить всех своих соперников — каждый решал сам. Лелуш осознал это, когда их мать, пятую императрицу Священной Британской империи, убили. Но «вырезал» это в его сердце отец — император Чарльз Британский».

Слабые мне не нужны. Вот что значит величие.Лелуш попытался обвинить императора в том, что он не защитил свою супругу — мать мальчика. Вот только подобного ответа принц не мог ожидать.

«Этот человек… Он даже не появился на её похоронах. Он ни разу не пришёл к Наналли, зная о её повреждении ног и потере зрения. И, в конце концов, всё, что мы получили — эти мерзкие холодные слова...»

Слова, от которых в глазах Лелуша запылало пламя, а его мнение о величайшем члене императорской семьи растрескалось, скукожилось и разлетелось вместе с пеплом.

Этот человек продолжил:

— И ты потребовал аудиенции у Императора ради этих слов? Такая глупость из уст ребёнка, рождённого от меня...

Лелуш чувствовал отвращение в каждом его слове.

Девяносто восьмой император Священной Британской Империи, Чарльз Британский. Для этого человека его жена и дети — всего лишь пешки. Если одна или две сломаются — их легко заменить. Сломанная однажды фигура бесполезна, пешки должны сами себя защищать, иначе они — мусор. Никаких эмоций, никаких сожалений. Ни намёка на утешение или сочувствие даже во взгляде. Ему нужны были только великолепные пешки, что могли принести пользу.

В этот день весь мир стал Лелушу врагом…«Этот мужчина, его окружение, его дети от других женщин... Ведь они такие же, видят во мне помеху»ВЫ ВСЕ МОИ ВРАГИ!Сражаться в одиночку, идти по головам ради возвеличивания — таким я вижу этот мир. В нём для меня нет никого... кроме Наналли…

Так думал Лелуш…

Но…

Точно так же думал ещё один человек в загородном особняке клана Куруруги — одной из самых влиятельных семей Японии.

В этой огромной резиденции Лелуш имел доступ к большинству помещений. Комната, которую он искал, находилась в самой дальней части дома. Там редко бывали даже слуги, но мальчика это устраивало. Он прогулочным шагом прошёл по коридору и встал перед дверью.

«И как в эту дверь постучать… по-нормальному?»

Проблема заключалась в том, что это и дверью-то назвать трудно. Скорее преграда из белой бумаги с деревянным обрамлением, которая не открывалась, а отодвигалась в сторону. Минутное негодование закончилось, и Лелуш заметил, что «дверь» задвинута не до конца. Мальчик проник внутрь: почти пустая комната, пол покрыт татами, а посередине расположился тот, ради кого пришлось пройти этот утомительный путь. Парень сидел на коленях, крепко закрыв глаза. Одетый в белое доги и хакама цвета моря, он был чистокровным японцем, отличаясь только более светлыми волосами.

Справа от него лежала палка. Нет, это не просто палка, это так называемый бокуто. Он отличался от синая, который парень использовал обычно.

Юный мастер семьи Куруруги, сын премьер-министра Японии Гэнбу Куруруги — Сузаку. В этой успокаивающей атмосфере он был подобен статуе.

На секунду засмотревшись, Лелуш почувствовал, как что-то сжимается в сердце.

Внезапно Сузаку открыл глаза:

— Кто здесь?

Лелуша пронзил решительный, но в то же время спокойный взгляд.

— Ах, это ты.

Тон голоса не выдал удивления.

— Принц шпионов? Это не про тебя, Лелуш.

— Сам же оставил дверь открытой, — принц также не стеснялся своего вторжения и со вздохом продолжил: — Решил вздремнуть тут? Выглядел ты расслабленным, Сузаку.

— Это называется медитация. Ме-ди-та-ци-я.

— Какое необычное название для сна.

— Иногда мне кажется, что ты эксперт в бессмысленных спорах.

Сузаку улыбнулся и встал:

— Зачем ты здесь? Вряд ли для того, чтобы бросить мне вызов, верно?

— Э… — Лелуш застыл на секунду, но, собравшись, продолжил: — Наналли хочет сходить на пляж. Если ты свободен, то можешь присоединиться к нам... в качестве сопровождения.

— Ты о чём-то просишь? Это такая редкость…

— Знаешь, а ведь это не обязательно должен быть ты, правильно?

— Ты так ничего не добьёшься, Лелуш.

— Это потому что ты придурок.

— Я не так плох, как ты.

— Пфф.

— Я всё прекрасно обдумал и… хорошо, я схожу с вами. Ты должен быть благодарен, Лелуш.

— Да-да.

Сузаку поднял свой бокуто.

И той ночью ничего не изменилось, меч всегда был с ним.

Дождь.

— Лелуш, я…

Казалось, сама тьма ночи состояла из холодных капель дождя…

— Я…

Дрожащими от холода руками он держал парня за грудь.

— Я…

Его ледяные слова, казалось, разрывали сердце на куски.

И даже тогда он пытался найти спасение, но всё напрасно.

— Я больше никогда... не использую силу ради себя...

Дождь.

Казалось, сама тьма ночи пропитана холодными каплями дождя…

Казалось, этот мальчик и был дождём…

— Больше никогда, Лелуш...

Казалось, какая-то часть его умерла в этот день.

Чистое, как на картинке, небо простиралось над особняком. Несмотря на то, что лето только-только вступало в свои права, солнце светило ярко и жарко. Бриз со стороны голубого моря приятно ласкал спины детей.

Дети направлялись на безлюдный пляж, входящий в частные владения семьи Куруруги. Наналли с трудом могла передвигаться по песку на своей инвалидной коляске. На половине пути Сузаку усадил девочку к себе на спину и донёс до самой кромки воды, где аккуратно опустил на маленький стул, что тащил Лелуш. Чей долг нести девочку, а чей стульчик — решали по принципу «кто сильнее», что стало темой для жаркого спора у парней. Но закрыла его Наналли, напомнив Лелушу, что он уже проигрывал в подобных состязаниях .

Сузаку, как всегда, помогал Наналли.

— Да, так правильно. Я помогу держать удочку, а ты медленно закручивай катушку.

— Вот так?

— Да, всё правильно. Но не тяни так быстро: крючок может полететь в тебя, а это опасно. Когда я скажу — закидывай удочку.

— Впервые в жизни я на рыбалке.

— Ты шутишь? У тебя всё так хорошо получается, я начинаю сомневаться.

— Правда?

— Ты просто превосходно держишь удочку. А твой брат… ну, думаю, тут всё понятно без слов.

Сузаку посмотрел на Лелуша, валявшегося на песке лицом вниз. Находился он в таком неловком положении вовсе не по своей воле — размахиваясь удочкой для заброса, мальчик зацепил крючком штанину, и леска опутала его ноги. Упавший головой в песок парень не мог понять, что с ним произошло. Из-за этого возможность освободиться из пут лески полностью отсутствовала, и он напоминал подвешенного в рыбацкой деревушке на солнце кальмара.

— Лелуш, надеюсь, ты никогда не попадёшь на необитаемый остров. Тебе на нём не выжить.

— Это неправда, — возмутился Лелуш после того, как смог распутать часть лески, — Чёрт, что не так с этой палкой?! Я же точно рассчитал силу, когда закидывал удочку.

— Это потому что ты неправильно делаешь замах.

— Брак, она сломана! Напиши производителю, нужно срочно вернуть деньги.

— Э-э-эм, ты же понимаешь…

— С меня хватит. Кроме того, охотиться на кого-то с помощью крючка и лески не в моём стиле. Намного эффективнее использовать сеть, да!

— И какое тогда удовольствие от такой «охоты»? — произнёс Сузаку, закатив глаза.

— А? Сузаку, удочка потяжелела.

— Наналли, это оно. Натягивай...

— А? О! Убегает…

— Не волнуйся. Медленнее…

Девочка издала протяжный стон и продолжила тащить.

— Так, хорошо… Ещё чуть-чуть… немного… у тебя получилось!

— Я что-то поймала?

— Да, ты поймала рыбу.

— Кто это? Как она выглядит?

— Её называют ората. Очень вкусная в жареном виде.

Наннали удивлённо повернулась к парню:

— М-мы должны… съесть её?

— Ещё совсем кроха. Что же с ней сделать? Мы можем просто отпустить её.

— Да, отпусти её, пожалуйста.

— Хорошо.

Сузаку вытащил крючок из рыбы и с размаху бросил её в океан.

[[image:/storage/reader-images/9f3f177d85f05151f3a78d064f5ae933eb0dd64b.png]]

— Попробуй в этот раз поймать что-нибудь побольше.

— Д-да.

— Ах, да. Забыл сказать. Наш обед зависит от твоего мастерства как рыбака. Постарайся.

— П-п-правда? Я не знала.

— Это правда.

Сузаку попытался произнести это строгим неумолимым тоном, но улыбка на лице полностью его выдавала. Взяв удочку, парень забросил крючок далеко в океан.

— Так, Наналли, ещё раз.

— Я постараюсь.

— Давай попробуем поймать… красного карася.[1]

— Да-а-а-а.

— Нет, я пошутил. Мы не сможем поймать его.

— А?

Наналли выглядела озадаченной. А Сузаку широко улыбался девочке.

Лелуш всё же справился с леской, а затем поднялся. Он сохранял молчание и наблюдал за разговором этих двоих. Если бы это увидел «прошлый» Лелуш, то не позволил бы незнакомцу так вести себя с Наналли, но сейчас всё было по-другому… Нет, это Сузаку был другим. Даже просто наблюдая за ними, Лелуш чувствовал себя спокойно.

Если бы только это могло продолжаться бесконечно. Какими бы счастливыми они были.

Если бы…

Они пробыли на пляже почти половину дня. Улов Сузаку и Наналли составил восемь рыб. Лелуш, как и ожидалось, довольствовался процессом.

Стояли дни, когда солнце долго пылало в небе. Но как только оно начинало спускаться, становилось прохладно. Леллуш накинул свой жакет на Наналли. Сузаку казался удивлённым и, оправившись от неожиданности, произнёс:

— А ты подготовился.

— Наналли редко покидает особняк. Разумеется, я подготовился.

— Однажды ты станешь хорошей горничной.

— Мне считать это оскорблением, или ты наконец начал восхвалять меня?

Возвращаясь, они сделали небольшой круг около соснового леса. Дорога представляла из себя испытание: в отличии от пляжа, песок здесь был жёстким, и толкать коляску приходилось с трудом. Сузаку шёл впереди, пригибая ветки деревьев и создавая проход, а Лелуш направлял коляску Наналли следом за ним. Плотная листва практически полностью поглощала солнечный свет, и пробираться нужно было во мраке.

— Знаешь, я проанализировал, как ловить рыбу. В следующий раз, Сузаку, я превзойду тебя.

— Оу, кто-то не любит проигрывать, не так ли?

— Хи-хи. Это мой брат.

— Наналли, Лелуш единственный, кто не поймал вообще ничего.

— Не может быть...

Подъём наконец закончился и дорога выровнялась. Впереди виднелись ворота особняка, осталось только пройти через небольшую рощу. Уже у входа Сузаку вдруг остановился.

— Сузаку?

— Извини, Лелуш, — ответил парень и устремил свой взгляд в сторону от дороги: — Иди вперёд. Я кое-что забыл.

— Вот именно сейчас, да?! — Лелуш закатил глаза.

— Хе-хе. Да, ты прав, наверное, — рассмеялся Сузаку, уже возвращаясь по дорожке.

Он мгновенно исчез.

— И откуда в нём столько энергии, даже не верится, — пробубнил Лелуш.

Они провели полдня за рыбалкой, а Лелуш абсолютно вымотался. Даже если это была всего лишь рыбалка, Сузаку выкладывался полностью. Количество энергии парня невероятно, а ведь он был на ногах с рассвета.

А ещё его скорость...Лелуш не знал никого, кто мог бы двигаться так быстро.

— Вперёд, Наналли.

Сузаку ушёл, сказав, чтобы они шли вперёд, и никто не видел причин спорить с ним. Лелуш уже начал толкать коляску, но заметил, что лицо его сестры было обращено туда, откуда они только что пришли… и куда ушёл он.

— Наналли?

— А… д-да, — девочка наконец повернула голову вперед... и поникла.

Странное поведение сестры не прошло мимо Лелуша, но он продолжил путь. К концу дорога расширилась, и перед детьми предстал особняк в чисто японском стиле с закрытой крышей цвета безоблачного неба.

Когда они уже были почти на месте, Наналли обратилась к брату:

— Лелуш...

— Что такое?

— Кажется... с Сузаку что-то произошло.

После этих слов парень резко остановился. Длинные коричневые волосы Наналли резко взметнулись на ветру. Возможно, стоило их подстричь, однако сестра очень долго растила их. Так что лучше будет просто подравнять.

— Лелуш?!

— Ах, да. Извини.

Лелуш понимал её беспокойство. Наналли тревожилась не за физическое состояние Сузаку — с этим, как они могли убедиться ранее, проблем нет. Волнение девочки вызвано настроением парня. Она поняла — в Сузаку что-то изменилось. Он как будто отсутствовал во время занятий, а месяц назад взял домашний отпуск. Правда, перед Лелушем и Наналли он вёл себя как обычно.

Сколько бы Лелуш ни спрашивал у друга, сколько бы ни пытался выяснить, Сузаку всегда отвечал, что ничего не изменилось.

Но что-то точно изменилось. Чего-то не хватало…

Наналли всегда хорошо разбиралась в намерениях других людей. Возможно, потому что она не видела обложку, а значит, и книгу судила по содержанию.

— Наналли, что ты думаешь?

— А?

— В Сузаку что-то изменилось?

Девочка, наверное, не ожидала такого вопроса. Она наклонила голову и опустила лицо — это верный признак того, что сестрёнка задумалась. Наклон головы и опущенное лицо говорили о том, что она задумалась. Через некоторое время Наналли ответила:

— Я думаю, что Сузаку стал лучше, чем при первой встрече.

Лелуш кивнул:

— Это... так. Он не такой дикий, как раньше.

Больше никогда…

— И он стал внимательнее.

— Ты права. Теперь он не такой чёрствый.

Я больше никогда не использую…

— А ещё я заметила, что он стал веселее.

— Угу, и дружелюбнее.

Я никогда не использую силу ради себя.

— Но…

— А?

Никогда.

— Я боюсь.

— Боишься?

Я не смогу использовать её когда-либо.

— Я боюсь, что Сузаку когда-нибудь сбежит из дома.

Ветер усилился, и сосны запели в унисон. Терпкий запах океана, пришедший со стороны берега, защекотал нос.

— Лелуш, тогда… Сузаку сделал…

— Не говори об этом, Наналли.

Лелуш оборвал её.

Он не мог говорить о том, что случилось в этот день. С Наналли… или даже с Сузаку. В любом случае, он не будет говорить об этом когда-либо из-за множества причин. Лелуш внезапно для себя осознал, что не знает этих причин…

Даже штормовой ветер не мог нарушить покой этой сосны, а её огромный ствол сдерживал всякие попытки потоков воздуха прорваться. Сузаку прижался спиной к дереву и смотрел на тускло освещённую рощу. Его рука лежала на рукояти деревянного меча, что покоился на талии. И даже когда рощу объяла тьма, мальчик остался там.

Примечание переводчика:

1. https://en.wikipedia.org/wiki/Red_snapper

Май 2010, Япония.«Государственные органы впали в замешательство...»«Мир жаждал выпустить всю ярость на кого-то...»«Это произошло на рассвете девятого мая…»«Правительство Британской Империи публично предложило изменения договора «О технологии биоэлектронного поля», что ознаменовало начало санкций против нашей страны. Премьер-министр Куруруги, выздоравливающий в данный момент, немедленно заявил протест и готовится озвучить его в международном суде…»

«Пожалуйста, обратите внимание. Этот шрам на ландшафте остался после воздушного удара британской армии по Хано́ю. Становится ясно, что официальное прикрытие «атаками на военные базы партизан» — не более чем ложь. Расчётливая жестокость британских вооружённых сил оборачивается страданиями мирного населения».

«Организация защиты прав человека призвала Британию к ответу и направила ноту протеста насчёт политики «Номеров». Британская Империя проигнорировала призывы правозащитников и продолжила эскалацию конфликта. Весь мир осуждает Британию…»

«МИД Британской Империи утверждает, что Япония является пособником террористов и одним из организаторов теракта в Маниле. Япония считает, что эти обвинения сфабрикованы бездушной Британией в попытке скрыть от цивилизованного мира политику империализма. Япония считает, что эти обвинения сфабрикованы и являются не более чем попыткой бездушной Британии скрыть от цивилизованного мира политику империализма».

«В ответ на военные учения британских вооружённых сил, проведённые вблизи с морскими границами Японии, премьер-министр Гэнбу Куруруги выступил с заявлением:

— Наша страна не поддастся на угрозы. Если Британская Империя решила оскалить свои клыки на мой дорогой дом, то им придется выучить болезненный урок. Британские захватчики пересекли черту и ясно дали понять, что их интересует только сакурадайт. Мы имеем полное право защищать наши…»

В этой неразберихе страхов, мнений и предрассудков было понятно лишь одно:

Обе стороны уже прошли точку невозврата.

Комната совмещала в себе японский и западный стиль. Длинный стол в середине помещения выполнен в европейском, а висевший на стене древний свиток с изображением был явно из Японии. За столом сидело около десяти мужчин, каждому из которых было уже за пятьдесят. Ни один из них не перешагнул порог этой комнаты в юном возрасте, кроме него… Высокий и прекрасно сложенный молодой парень, вероятно, не старше семнадцати. Одетый в кимоно, он стоял за спиной одного из стариков. Его физическая сила аурой разливалась по комнате.

Темнее тучи — так можно описать выражения лиц, сидящих за столом.

Гнетущая тишина становилась по-настоящему взрывоопасной. Наконец один из мужчин нарушил её фразой:

— Эти британские волчары. Они делают что хотят!

Слова разверзли скопившиеся грозовые тучи, и все в комнате заговорили как один.

— После всех провокаций с их стороны поздно просто злиться.

— Я предлагаю отбросить попытки решить этот вопрос без жертв. Вражеские силы уже перешли границу острова Исигаки.

— Они пользуются ситуацией с премьер-министром…

— Мы должны первыми сделать ход и напасть. Это наш единственный шанс.

— Но если мы атакуем, то поддержки от Евросоюза можно не ждать. Для них это несущественно, пока конфликт не вышел за границы азиатского региона. Интересно, мы бы могли использовать сакурайдат как предлог? Сомневаюсь...

— Кроме того, ходят слухи, что они в сговоре с Британией.

— Это так. Думаю, мы, по крайней мере, можем рассчитывать на Китайскую Федерацию. Они не будут просто сидеть и ждать падения Японии.

— Это шутка? Мы не можем доверять коммунистам. Китайцы могут и сами закопать нас, если решат, что ветер дует в их сторону.

— Япония способна защитить себя, нам не нужна помощь!

— Но Британия тоже сильна. Говорят, их Глазго уже закончили своё развёртывание.

— Пф, что эти научно-фантастические игрушки могут?

— Что ж, тогда мы сбросим их в море. Сфокусируемся на защите и будем ждать удачного момента. Я уверен, что Евросоюз и Китайская Федерация не допустят дальнейшей агрессии от Британии. Они должны начать действовать или…

— Полагаться на другие страны и организации — стратегия неудачников.

— Мы больше не сможем контролировать информацию в таком количестве. Хотя и получилось закрыть рты СМИ насчёт военных учений Британии, сейчас всё по-другому.

— Это только выиграло нам немного времени. Пф-ф… рано или поздно Токийский залив увидит эсминцы с британскими флагами.

— Вот почему нужно действовать первыми. У нас нет другого выбора.

— Нет, опасно начинать сражение в одиночку. Нам нужно объединится с Китайской Федерацией.

— Не следует рваться на штыки. Именно из-за спешки мы находимся в такой ситуации.

— Но…

Споры продолжались. Хотя это нельзя было назвать спором — в споре рождается истина, а здесь… вряд ли. Бесконечный поток жалоб…

Только один из присутствующих почтенных мужей сохранял молчание — старик в зелёно-коричневом кимоно, сидящий посередине. Его глаза закрыты, а лицо испещрено морщинами. Несмотря на кажущуюся слабость, у него была сила заткнуть всех одним взглядом. И когда он слегка отодвинулся, все присутствующие мгновенно замолчали.

Старик медленно открыл глаза и как бы между прочим осмотрел окружающих.

— Я думаю, что Вы все… совершенно не понимаете сложившейся ситуации.

Он говорил отстранённо, но все словно ощутили жар раскалённой стали. Многие вздрогнули.

Старик продолжил:

— Я не заставлял Вас приходить для разговора о будущем нашей страны. И поскольку у Вас нет смелости решиться на что-либо, последнее слово останется за премьер-министром Куруруги.

— Но мистер Кирихара… — человек в армейской форме встал, чтобы возразить. Холодный, как сталь, взгляд старика прибил военного обратно к своему месту.

— Следовательно, я поговорю с ним и сделаю заявление.

Мужчина в зелёно-коричневом кимоно замолчал и закрыл глаза.

Победа или смерть, сражение до последнего вздоха, последней капли крови...

Атмосфера в комнате заметно накалилась. Старик прекрасно умел её контролировать.

— Мы не будем полагаться ни на Евросоюз, ни на Китайскую Федерацию. Япония сама защитит свои родные земли. Такова воля премьер-министра Куруруги, и я хочу развития дискуссии именно в этом ключе.

Удивительно, что одной лишь силой присутствия… нет, удивление вызывало то, как он держался.

В комнате остались только два человека. Старик, сидящий за центром стола, и молодой парень, что стоял позади.

— Наверное, очень утомительно находиться здесь, Тодо?

Парень не ответил.

— Я предпочитаю не вмешиваться и оставаться за кулисами. А если ещё учитывать тот инцидент с Куруруги, то это вообще становится невыносимым. По крайней мере, у него выступления на таких собраниях получались лучше.

Тодо Кёсиро, выждав немного, сказал:

— Победа или смерть, так?

— Сказать это с такой лёгкостью, возможно, самое сложное испытание в моей жизни.

В спокойном голосе старика проступили волевые нотки.

— Но с ними лучше так. Они не хотят брать на себя ответственность, а значит, нужно отрезать пути к отступлению. Такое безрассудство... просто глупость. Они так и остались бы спорить в этой комнате, не воспользуйся мы доктриной «Ни шагу назад». Некоторые из них уважают Куруруги, и это отличная возможность отсеять их.

Тодо хранил молчание.

Он не нуждался в приказах старика, не принадлежавшего к командованию армии или правительству. Тодо был рядовым солдатом и подчинялся только своему командиру.

Но Тодо знал…

Что слова о выздоровлении — ЛОЖЬ.

Что премьер-министр Гэнбу Куруруги давно мёртв.

Тодо знал, почему смерть премьер-министра держится в секрете.

Тодо знал, кто хранит это в секрете.

И почему война между Британией и Японией ещё не началась.

Тодо знал всё.

Старик — бывший глава «Kirihara Conglomerate», крупнейшего промышленного конгломерата. Тайзо Кирихара… в каком-то смысле сейчас был правителем Японии.

После паузы Тодо с осторожностью ответил:

— И… войны не избежать?

— Нет.

Голос старика оставался спокойным.

— Даже британское экономическое сообщество выступает против войны. Они не хотят вкладывать средства в захваченные территории с сильным сопротивлением и часто возникающими волнениями. Им действительно нужен сакурайдат, но это точно не основная причина. Желай они получить права на разработку и концессию месторождений, то поддерживали бы отношения с нашей страной, а не действовали с позиции силы. Мир и торговля эффективнее, да и риск меньше. Политические сторонники Куруруги должны исчезнуть.

— Когда…

— В управлении страны не всегда можно положиться на рациональное мышление. С начала времён люди редко руководствовались логикой, начиная конфликты. Принципы, желания, гордость, вера в своё совершенство, жестокость — вот настоящие причины. Люди идут за тем, в кого верят. И в этом Куруруги превзошёл меня. Он мог заставить людей и себя верить в истину победы, в то, что это единственный выход. А я всегда оставляю пути для отступления.

Он всегда верил только в победу над врагом.

— Пламя войны уже разгорелось, и потушить его можно только кровью. Даже если мы оттянем начало сражения, избежать его не удастся.

Последние слова старик произнёс шёпотом. Глаза Тодо блеснули.

Стрелка часов показывала уже за полночь. Глубоко вздохнув, старик сказал:

— При всём моём желании Японии сейчас не победить. А значит, мы должны выбрать поражение с минимальными потерями, я прав?

— Мне кажется, у нас есть шансы на победу.

— Будет неинтересно, если вся Япония просто склонит голову. Кто-то должен указать британцам их место, научить их страху. Только один человек способен на это — только ты, Тодо. И раз ты здесь, то теперь могу сказать, что готов к поражению.. Причина, по которой я вспылил на того генерала, в том, что нам нужно избежать политики «выжженной земли» и сохранить силы для решительного изгнания Британии. Сохранить наши клыки острыми, не утратив честь и гордость. В будущем это станет поворотным событием.

— А будет ли так просто? — спросил Тодо, выплёвывая слова.

Он знал, что́ старик намеревается сделать и почему Британия так страстно желает развязать войну. Почему они легко нарушают установленные порядки, будто границ не существует.

Недавно британский патрульный катер открыл предупредительный огонь по японскому рыболовному судну и произвёл обыск по подозрению в контрабанде наркотиков. Абсурдное заявление, в которое никто не поверил. Этот факт словно кричал о том, что Британия желает войны с Японией и не будет считаться с чьим-либо мнением. И, к сожалению, у Японии не оставалось выбора. Стал бы этот инцидент причиной или нет, британские военные уже медленно стягивали свои силы к островному государству.

Если мировое сообщество ещё бурлило протестами и спорами, то судьба Японии уже была решена. Евросоюз и Китайская Федерация, которые поддерживали её в прошлом, были готовы отдать островное государство на съедение Британии.

В захваченных странах этот монстр использовал политику создания доминионов. Они назывались «Зонами» и нумеровались. В данным момент Британии уже принадлежало десять зон, вместе составлявших треть мира. Такая система позволяла исключить сражения на два фронта. В итоге Япония осталась без союзников в битве с опасным и жадным противником.

Тодо посмотрел в окно и продолжил:

— В данный момент мы укрепляем такие объекты, как Наха, Ивакуни, Ицукусима и Огасавара. Я уверен, что Британия в курсе. Мы должны не вызывать подозрений и дать бой в тот момент, когда будем на пике сил. После чего пойти на переговоры с целью признания автономии для нашего государства. Мы будем выжидать, и как только выдастся удачный случай — начнём восстание. Это лучший путь для стороны, у которой нет шансов на победу, верно?

Первый раз за день старик улыбнулся:

— Как и ожидалось от тебя, Тодо. Но ты не из тех, кто может разыгрывать покорность перед врагом, а потом вонзить нож в спину.

— Если это нужно для моей страны, то я готов. Но считаю, что мы можем справиться с британской угрозой.

Тодо продолжил:

— Что если они предугадают это и полностью уничтожат нас?

— О, это возможно. Если бы мы были врагами. Но это не так, а если хорошо сыграем свою роль — в будущем будет так же. Чарльз Британский не дурак. Даже если между нашими народами есть некоторое эмоциональное непонимание, это всё равно не стало бы причиной такого давления на Японию. Они не хотят видеть нашу страну выжженной пустыней — потребуется много времени на восстановление индустрии. Это британский стиль: они выкачивают все ресурсы из своих колоний, но управляют ими лишь косвенно. Разрушение комплексов по добыче сакурадайта нанесёт больше вреда им, да и японские военные базы можно использовать против Китайской Федерации в будущем.

— А что делать с этим советом? Если они нарушат наши планы и выступят против Британии — стратегия уменьшения потерь провалится.

— Вот тогда мы и разыграем смерть Куруруги. Он принял бы решение о капитуляции, только убедившись, что так будет лучше для его народа. А после бы покончил жизнь самоубийством, не выдержав давления со стороны военных. Сценарий дешёвой драмы, но вполне правдоподобный. Слова и воля премьер-министра Куруруги беспрекословны, даже если исходят от замороженного трупа в морге...

Слова старика текли легко и без сомнений. Ему не требовалось менять тон или громкость голоса, и от этого он казался ещё более непоколебимым. Однако Тодо не был согласен. Для него, в отличие от Кирихары, честь солдата не была пустым звуком.

Что этот старик пытается сделать? Подороже продать свободу Японии в надежде на сохранение автономии и призрачной власти? К тому же решению пришёл бы премьер-министр Куруруги? Стал бы он гордиться нами за выбранный путь?

Кроме того, даже временное подчинение Британии обязует Японию полностью разоружить армию. Заново собирать силы будет очень сложно. Чего мы сможем добиться такой партизанской тактикой? Даже если нам будет сопутствовать удача, потребуются огромные человеческие жертвы, чтобы воплотить план в реальность.

Война полна зла и жестокости. Она собирает человеческую жатву и, к сожалению, не только среди военных. Ужасно, что Япония должна пасть на колени перед Британией, но продолжать сопротивление ценой жизни многих мирных японцев — ещё хуже.

Тодо думал, что лучшим путём в борьбе с Британией будет сделать вид, что Япония способна на крупномасштабные военные действия, и даже если не сможет себя защитить, то сумеет отомстить захватчикам. Однако суть этого плана — убедить врага в необходимости мирного решения конфликта.

Победа или смерть, сражение до последнего вздоха, последней капли крови...

Вот что точно не нужно Японии…

Даже если это Священная Британская Империя, сверхдержава, подчинившая своей воле треть мира, у неё всё равно должно быть слабое место. И если туда ударить... то и тогда мы не сможем победить, но хотя бы не проиграем… или…

«Или это теория идеалиста. Нет, скорее оптимиста», — усмехнулся про себя Тодо.

Старик читал Тодо как открытую книгу. По крайней мере, так казалось по его взгляду.

— Верить в чудо до конца — это привилегия молодых, Тодо. Но реальность такова, что враг уже у ворот. Мы должны делать всё, что в наших силах. Ты, я и покойный Куруруги. Я хочу, чтобы граждане этой страны испытали гордость… а потом унижение. Мы познаем поражение, да. Но в следующий раз победим их… если наши чувства, наши мечты объединяться, то вполне возможно, что Британия окажется лишь колоссом на глиняных ногах, которого удастся поставить на колени. Как видишь, я тоже временами верю в чудо.

Старик встряхнул головой и первый раз за день посмотрел прямо на Тодо:

— Ведь если мы не будем верить в чудеса, то у этой страны нет будущего. Хоть и не в воздушные замки или кисельные берега, но мы должны верить. Я прав, Тодо?

Парень посмотрел старику прямо в глаза, глубоко вздохнул и, выпрямившись, произнес:

— Есть, сэр! Что я должен сделать?

— Как я и сказал ранее — всё, что в твоих силах. Дай отпор Британии на Ицукусиме. Наша компания обеспечит тебя всем необходимым. Это должна быть не разгромная, а локальная победа. Такое возможно?

— Если таков ваш приказ.

— Если тебе понадобятся люди, я устрою и это тоже, но потом…

— Да?

— Нужно, чтобы ты позаботился кое о чём. Я говорю о «британских семенах».

От этих слов у Тодо перехватило дыхание.

Было неясно, заметил ли старик реакцию парня, но он продолжил как ни в чём не бывало:

— Куруруги видел в них предмет для переговоров, но, как по мне, они бесполезны. Заложники не помогут против Британии, да и поздно уже разыгрывать эти карты. Сейчас они стали бомбой замедленного действия. Я не знаю, о чём думал Куруруги, но их опасно оставлять одних. Он действительно хитёр, этот волк Британии. Рядом с ним я выгляжу просто глупым стариком. Чарльз Британский мог бы даже собственных детей использовать как причину для конфликта.

Тодо сохранял молчание.

— В любом случае, если мы решили сражаться до конца, то сохранение жизни этим двоим только вызовет ненужные вопросы.

— Так мне избавиться от них?

— Что ж… — не закончил свой ответ старик.

Вместо ответа он посмотрел на вазу, стоявшую в комнате. Она была полна красных роз, одна из которых уже завяла и начала опадать. Под пристальным взглядом упал один из её лепестков. Как только тот коснулся пола, на лице старика расцвела жестокая, бессердечная улыбка.

Тодо, наблюдавший всё это, почувствовал на спине холодный пот.

Наналли лихорадило. Температура поднялась через два дня после похода на пляж, и Сузаку чувствовал себя виноватым. Лелуш его успокаивал:

— Она заболела от перенапряжения, но это была полезная тренировка.

— Почему полезная?

— Раньше она и такого не могла себе позволить.

Наналли почти всю жизнь провела в инвалидной коляске и не отличалась выносливостью. Болезнь стала ценой её приключения.

Однако Лелуша беспокоил не слабый иммунитет сестры, а то, что творилось у неё на душе. Наналли никогда толком не удавалось поддерживать беседу, а после смерти матери девочка всё больше замыкалась. Ухудшало положение и то, что она, обречённая быть вечной обузой брату, не могла свободно передвигаться из-за травмы ног. Доктор на консультации поставил диагноз — психосоматическая слепота. Принцессе предстояло по частям собрать душу, которую подтачивали травмы ног и глаз, бесконечные страхи и переживания. То, что желание сестры вылилось в лихорадку, виделось Лелушу как светом надежды, ведь когда она поправится и наберётся сил — сможет позволить себе ещё большее приключение.

Лелуш никогда бы не признался в том, что надеется на выздоровление сестры под влиянием Сузаку.

Изгнанные из собственного дома, отправленные в чужую страну как заложники... Лелуш первое время бросался на любого, кто приближался к Наналли, чем вызывал недоумение окружающих. Но можно ли винить его за это? После смерти матери в каждой улыбке придворных ему виделись кинжалы. Откуда японцам, не знакомым с нравами Британии, знать, что дикий принц на самом деле загнанный львёнок, пытающийся защитить свою сестру?

Проведя в особняке Куруруги некоторое время, Лелуш понял, что оберегать кого-то — значит ещё и воспитывать. После смерти матери его сердце душило скорбь, но ради Наналли он взял себя в руки. Что ж, возможно, тогда он не был готов ко всему, однако на слёзы времени не было. Лелуш взвалил на себя всё ради неё, ради Наналли, ради своей сестры, ведь он был СТАРШИМ братом.

Но как десятилетний мальчик мог хоть кого-то защитить? Финансовое содержание вместе с крепкими и надёжными дворцовыми гвардейцами осталось в Британии, а впереди ждала только незнакомая страна. Всё, что было у юного принца — это его имя и гордость. К молодым господам в Японии относились безразлично, но без жестокости: брат и сестра были обеспечены всем необходимым для выживания. Немного оправившись после изгнания, Лелуш возвёл бесконечно высокие стены заботы вокруг Наналли и не подпускал к ней никого. Он понимал, что так было нужно ради сестры, а доверить заботу о ней больше некому. Но со временем Лелуш осознал — чем дольше это продолжается, тем слабее становится принцесса. Не физически, а душевно.

В Британии, а теперь в Японии она полностью полагалась на Лелуша и существовала только для него. Это было ожидаемо, ведь на её глазах убили мать. Наналли закрылась от мира, как недотрога прячется под сенью дерева. Пусть большой мир страшное, а может, даже жестокое место, повзрослеет ребёнок только тогда, когда начнёт принимать его таким, какой он есть. Иначе детская душа разобьётся на части даже от слабенького удара судьбы.

Лелуш понял это на пятый день в Японии: вернувшись домой чуть позже обычного, он зашёл поприветствовать сестру. И потерял дар речи.

В комнате царил беспорядок. Осколки чайных чашек, линз из-под очков, цветочных ваз ковром устилали пол. Ещё утром брат с сестрой убирались тут. В какой-то момент Лелуш подумал, что устроить погром мог кто-то другой, но, оглядевшись, осознал — виновница разрушений сидит в инвалидной коляске посредине комнаты. Окна закрыты на защёлку, на двери нет признаков взлома. Слуги пусть и недолюбливали британских императорских детей, но не стали бы делать подобного. Лицо девочки не выражало никаких эмоций… и от этого веяло ужасом.

Конечно, Лелуш отругал её как никогда раньше. Но пламя гнева остыло и замёрзло в нескончаемых ледниках страха, когда он заметил — Наналли не понимает…

Она не понимала, за что её ругают...

Она не играла...

Она не начала рушить всё из-за грусти или гнева...

Она вообще… совершенно не помнила, как сделала всё это…

Теперь Лелуш старался держать подальше от сестры любые хрупкие и острые предметы, однако это было лишь попыткой избежать последствий, а не решением проблемы. Рядом с братом Наннали не крушила всё подряд, но стоило им разлучиться, как душа девочки рассыпалась на осколки вместе со всем, что было рядом.

Однажды Лелуш увидел, как Наналли выкидывала всю одежду из шкафа.

А потом обнаружил синяки на её руках и следы крови на стенах.

А потом простыни, изорванные ногтями.

А потом клочья волос рядом с инвалидной коляской и кровоподтёки на голове.

Лелуш испытывал неподдельный ужас, когда оставлял сестру. Мальчик не знал, что будет ожидать его в комнате на этот раз. Он не мог попросить помощи, но точно понимал, что Наналли таким образом пытается ему сказать: «Не покидай меня».

Попытки обсудить приступы девочки только ухудшали положение. Присутствие Лелуша сдерживало её, но чем дольше он был рядом — тем сильнее она к нему привязывалась. Как маленькому мальчику разрешить эту проблему? Как разорвать порочный круг, где опека над сестрой лишь усугубляла её одержимость братом?

Но вдруг в их жизни появился Куруруги Сузаку. И первое время Лелуш не признавал его. Сложно поверить, но этот праздно шатающийся агрессивный ребенок был сыном премьер-министра Японии. Куруруги-младший безнадёжно похоронил мнение британского принца о всех детях Страны восходящего солнца. Скажи ему кто-то, что вскоре он будет сердечно благодарен Сузаку — молодой принц вряд ли поверил бы

Одинокого Куруруги-младшего, как и любого другого ребёнка, тянуло к детям своего возраста. Он начал навещать Лелуша и разговаривать с Наналли, а буквально через месяц её приступы прекратились. Может потому, что теперь рядом был кто-то ещё. А может, сыграло женское смущение за свою тёмную сторону.

Да и кому какая разница, если после того, как общительный и отрицающий статусные различия Сузаку вошёл в жизнь принца и принцессы, девочка открылась миру. Для Лелуша это стало шоком — впервые он не справился как старший брат. Но это же помогло ему увидеть настоящего Куруруги Сузаку, не дикого японского мальчишку, а гордого самурая.

Смотря, как расцветает сестра в обществе Сузаку, Лелуш также поверил ему и между парнями завязалась крепкая дружба, что не разрывалась никогда.

Установилась жаркая погода. Свежий воздух проникал сквозь окно и приятно холодил кожу, а звук океана и разбивающихся о скалы волн ласкал слух.

Как-то раз Наналли попросила Лелуша открыть окно в её спальне. Он задумался на мгновение и решил, что это не такая уж и плохая идея. Да, сестра болеет, но уж лучше прохлада свежего воздуха, чем удушающая жара.

Окно распахнулось, звуки океана начали навевать Наналли сон. И не благодаря лекарствам или снотворному: сон его маленькой сестры был мирным, а дыхание спокойным. Лелуш посмотрел на неё и улыбнулся.

В окне что-то мелькнуло, мальчик перевёл взгляд на улицу и после на цыпочках вышел из спальни, направившись к главному входу особняка.

— Сузаку. — Юный Куруруги стоял на тропинке перед домом, а в правой руке держал пустую корзинку. — Куда-то собрался?

Юноша кивнул:

— Я хочу сходить за клубникой.

Сузаку знал, что Наналли обожает фрукты. «Но почему бы тогда не попросить прислугу?» — задумался на секунду Лелуш, но не нашёл логичного ответа и спросил вслух. Юный Куруруги с улыбкой помотал головой:

— Я не собираюсь покупать клубнику в магазине.

— А где ты тогда её возьмёшь?

— Я знаю одно место.

Если верить Сузаку, то неподалеку стоит построенная пару лет назад ферма семьи Куруруги. Престарелая пара выращивает на ней лучшую клубнику и томаты в округе. И делают они это ради удовольствия, а не для продажи. Если всё ещё верить Сузаку…

— Я знаком со стариком и думаю, что он может дать мне немного клубники.

— Понятно… — неразборчиво промямлил Лелуш, осматривая Сузаку.

Сегодня он вместо привычной доги надел тёмно-синие шорты и футболку. А вот бокуто как всегда лежал у него в левой руке — забавное зрелище. Лелуш закончил осмотр и сказал, что не прочь сходить с Сузаку, чем немало удивил его.

— Ты должен остаться с Наналли.

— Она спит. Да и если ты решил пойти куда-то ради неё, то я просто обязан помочь.

— Так себе причина.

— Я помешаю?

— Нет, но…

— Тогда пошли.

На этом они и порешили.

Солнце никого не щадило: только парни миновали рощу и вышли на главную дорогу, как на них обрушился практически обжигающий свет. Для прогулки они выбрали один из тех дней, когда даже в тени было жарко.

Когда ребята проходили сквозь рисовые поля, Сузаку указал на небольшой дом с красной крышей вдалеке. Как оказалось, там и находится ферма. Здание стояло у самого основания горы и было явно не «неподалеку».

— Да она же чертовски далеко! — пожаловался Лелуш.

— Потому я сказал тебе оставаться дома.

— Я забыл, что по человеческим стандартам ты — монстр.

— Теперь точно пойдёшь со мной. Думаю, парочка пинков поможет тебе держать мой темп.

И Сузаку не шутил.

Пусть в гору подниматься не пришлось, но Лелуш изрядно вымотался из-за жары и долгой дороги. К ферме они пришли только через час.

Пожилая пара в рабочей форме вышла из своего простенького дома встретить гостей. Стоило им только увидеть Сузаку, как на лицах стариков расцвели широкие улыбки. К удивлению Лелуша, хозяева поприветствовали и его тоже.

— Ты друг Сузаку?

— А? Да.

— Парень, ты, верно, устал после такой дороги. Заходи в дом и отдохни.

Мальчики вошли внутрь: их ждали прохладительные напитки и печенье.

«Неужели хозяева не поняли, что я британец?» — задался вопросом Лелуш. И, не найдя ответа, поинтересовался у Сузаку по дороге домой.

— А ты думал, что все японцы ненавидят британцев? — слегка раздражённо ответил парень.

— Не все, но…

— Да, в этом весь ты. Я уже некоторое время замечаю, и мне не нравится, что ты в каждом видишь врага.

— Но ты сам сказал, — раздражение разделяли уже двое.

Сузаку действительно при первой встрече обронил, что ненавидит всех британцев, и теперь был вынужден принять упрёк.

В его руке лежала полная корзина спелой клубники для Наналли; за неё действительно не пришлось платить. Стоило только сказать, что эти ягоды предназначены для маленькой больной сестры Лелуша, как пожилая пара наотрез отказалась принимать плату.

Сузаку посмотрел на сочную, красную, полную мякоти клубнику и продолжил:

— Послушай… Немногие действительно ненавидят Британию.

— О чём это ты?

— Многие просто поддаются стадному чувству.

Лелуш молчал, но прекрасно понимал, что Сузаку хочет извиниться за себя в прошлом. Он изменился после того, как встретил брата и сестру.

Солнце не торопилось скрываться за горизонтом. Парни молча возвращались домой через рисовые поля и теперь зашли в рощу. Вечер ещё не наступил, но свет уже не проходил сквозь листву деревьев, и главная дорога едва различалась.

Вдруг Сузаку остановился. Мальчишка позади него посмотрел на друга:

— Ну что опять?

Сузаку сунул корзинку в руки озадаченного Лелуша.

— Возвращайся без меня, — шепнул парень.

Лелуш уронил голову на бок. Его посетило то самое чувство дежавю. Вспомнился случай точь-в-точь как этот.

— Ты же не хочешь сказать, что снова «что-то забыл»?

Если он оставил чехол от бокуто в доме престарелой пары, то путь до них и обратно займет очень много времени. Лучше будет вернуться в другой день — дотемна уже никак не успеть. Лелуш хотел сказать об этом, но Сузаку рявкнул:

— Убегай. Быстро.

Принц наконец всё понял.

— Что происходит?

— Беги уже.

— Но…

Договорить мальчик не успел. Он заметил, как множество мужчин, словно призраки, прячась за деревьями, перекрывают пути побега.

Все в чёрном, резиновые костюмы, маски, скрывающие лица, — словно на маскараде. Только холодный блеск их глаз не оставлял места шуткам и играм. Семь человек шаг за шагом окружали парней. Из Лелуша уже почти вырвалось: «Да кто вы такие вообще?», но его опередил Сузаку:

— Парни, вы потерялись? Не устали тут бродить? — произнёс мальчик низким голосом.

— Чего? — принц удивлённо повернулся к другу.

Лелуша обдал легкий порыв ветра, и в сторону мужчин рванулась тень. Он успел заметить только то, как друг со скоростью пули оказался около одного из незнакомцев. А дальше: шаг, взмах бокуто, сдавленный стон и шелест падение чёрной маски на землю. Всё это — в полной тишине.

Окружающие были шокированы. Никто не ожидал, что Сузаку нападёт без предупреждения, но ещё большей неожиданностью стали движения парня.

Лелуш не успел рассмотреть, что именно сделал друг, но прекрасно знал, на что тот способен. Юный Куруруги владел чудовищными рефлексами, выносливостью и силой. Принц узнал это в первый день их знакомства, когда затеял драку. Но даже такого мало против взрослых мужчин.

Вот только одного из них только что повергли одним взмахом деревянного меча.

«Да что он вытворяет?» — Лелуш задавался этим вопросом, просто не успевая обрабатывать происходящее у себя в голове.

Сузаку, стоящий рядом с поверженным мужчиной, повернулся и закричал:

— Идиот, что ты делаешь? Беги!

— Э?

— Они пришли за тобой и Наналли!

Происходящее потеряло смысл, и Лелуш побежал. Не щадя сил, устремляясь всё глубже в рощу.

Чёрные маски отреагировали мгновенно и начали преследование, но перед ними, словно из тени, возник Сузаку.

— Дальше вы не пройдёте, — произнес парень, поднимая бокуто и делая шаг навстречу.

На ведущей вверх дороге был только песок, не торчало даже ни единого корня, за который можно было бы зацепиться. Лелуш несколько раз чуть не сорвался, но ни на секунду не замедлился. Всё, о чём он мог сейчас думать — Наналли.

Месяц прошёл с тех пор, как они переехали из главного дома семьи Куруруги в особняк. Лелуш уже успел потерять осмотрительность — и теперь облажался. Одной из причин тому была расслабляющая атмосфера загородного дома, а главной — люди, точнее, их отсутствие. Резиденция Куруруги находилась в городе, полном презирающих Британскую империю людей, а не в деревенском захолустье. Здесь, впервые за время ссылки в Японию, Лелуш мог проводить каждый день не оглядываясь. А тот факт, что Наналли перестали мучить приступы, позволил принцу успокоиться и забыть про опасность.

«Большая ошибка»

«Чёрт»

«Да кто эти парни...»

Японцы или британцы? Но Лелуш понимал, что сейчас этот вопрос не имеет смысла. Национальность не играет роли, важно лишь чьи приказы они исполняют и с какой целью. Принц всегда знал, что этот день рано или поздно настанет, оставалось только гадать, будет ли целью он, Наналли, или же они оба. И не из-за того, что их статус в этой стране — «заложники». На самом деле, им он не подходит, какой смысл от заложников... а вот жертва всегда пригодится.

«Не правда ли, отец... Нет, император Священной Британской империи, Чарльз Британский?»

«Кто получит большую выгоду из смерти принца или принцессы?»

«Япония — сомневаюсь»

«Другие члены императорской семьи — тоже вряд ли, у них достаточно своих забот дома.»

«А этот человек...»

«Принц и принцесса Британии, отправленные студентами по обмену в Японию, были убиты. Да он бы хлопал от радости, услышав подобное. Это же лучший повод для вторжения. Но не стоит сбрасывать со счетов японских экстремистов и… людей, убивших маму.

«Но именно этот человек отправил нас сюда, осознавая все риски. Я надеялся, что он просто отпустит нас, но...»

Лелуш не понял, что это всего лишь начало. Осознание пришло к нему, только когда он увидел ненависть, горящую в глазах японцев при взгляде на него — британца.

Пешка без короля.

Если фигура идёт в размен, то почему бы не разменять её на целую страну?

«Вот почему император отправил нас, принца и принцессу своей страны, без охраны. Это бессмысленно, если только…»

«Наш отец таким образом не подписал приговор...»

«Даже если и не он, но император уж точно придумает, как этим воспользоваться».

По спине Лелуша пробежала дрожь. А за ней накатила злость.

«Отец, хоть что-то человеческое в тебе есть?»

Парень тотчас же пришёл в себя. Не время поддаваться ярости.

Чуть раньше Сузаку сказал, что наблюдал за отношением Лелуша к окружающим его людям. Но оно и должно быть таким, ведь он не мог никому доверять. Хоть британцу, хоть японцу. Это подтверждает инцидент месяц назад…

Принц выбежал из рощи и замер, перед его глазами был вход в особняк . Дом в японском стиле выглядел как обычно — будто спал, не издавая ни звука. Несмотря на кажущуюся пустоту, он находился под охраной. Для загородной резиденции премьер-министра Японии иное было бы странно. И когда Лелуш услышал, что нет признаков тревоги, он понял — дом в безопасности. Принц хотел рвануть в комнату сестры и убедиться лично, но, сделав первый шаг, встал как вкопанный. И обернулся, посмотрев на затенённую деревьями дорогу.

Он вспомнил о парне, который остался позади, чтобы позволить другу сбежать.

Лелуш закусил губу.

Мужчина не мог унять шок. Маленькая тень стояла посредине дороги, и от её рук пало уже двое. Первый просто не ожидал атаки, а второй посчитал, что перед ним маленький ребенок, и попытался схватить его. Потянувшись к горлу мальчишки, он открыл свою шею, куда и пришёлся удар бокуто. Оба нападавших пали от одного удара деревянного меча, не в силах проронить даже стон.

Мальчик не обратил внимания на упавших и замер на месте с поднятым оружием. Мужчина щёлкнул языком. Как лидер группы он разозлился из-за поражения товарищей, но не потерял хладнокровия, подав знак своим товарищам нападать вместе. Их противник — всего лишь ребёнок, хотя и необычный. Один член группы начал уже преследовать второго мальчишку, убегавшего по дороге. Но… лидер не поверил своим глазам. Тот мальчик, что вырубил двоих из его команды, исчез.

На самом же деле он просто двигался с такой скоростью, что его невозможно было заметить. Появившись перед преследователем, маленькая тень произнесла: «Я же сказал, дальше вы не пройдёте!». Взмах, удар: бокуто, что должен только мешаться в маленьких детских ручках, да и вообще подходит лишь для уколов, на невообразимой скорости безжалостно поражает в горло преследователя.

Сузаку посмотрел на упавшего мужчину и поднял деревянный меч. Теперь лидер изменил своё мнение. К этому парню нельзя относится как к обычному ребенку. Но сожалеть по поводу непрофессионализма своих подчиненных уже поздно. Глава призраков стал серьёзен, в его горящем взгляде отражалась к жажды крови, и мужчина бросился на парня. Сузаку чуть опустил меч, и в этот момент противник с размаху пнул землю под собой, ослепив мальчика облаком пыли. Сузаку потерял преимущество в дистанции и пропустил удар коленом в живот. Маленькое тельце мальчика отлетело назад и впечаталось в дерево. Превозмогая чудовищную боль и одышку, Сузаку попытался встать. Он потянулся к мечу на земле, но противник оказался быстрее: скрутил правую руку парня и повалил его.

— Ты… — когда Сузаку попытался что-то сказать, его лицо только сильнее упёрлось в грязь. В этот момент по полю боя разнёсся крик:

— Сузаку!

Трудная жизнь, полная моментов отчаяния, заставляет ребёнка быстро взрослеть. Кто-то считает подобное вполне нормальным явлением, однако в каком-то смысле подобное очень опасно. Лелуш Британский, Одиннадцатый принц Священной Британской империи, повзрослел очень рано, ведь мир перед его глазами был наполнен холодом.

У меня всё равно нет союзников.

Человек, который так думает, навсегда забыл о тепле этого мира. Психическое расстройство сестры терзало и без того израненное сердце мальчика, но ещё сильнее пугало его то, что это может быть только началом.

И в то же время он повстречал кое-кого. Парня, который не стал Лелушу ни другом, ни врагом, а просто таким же человеком, как и он сам. Иногда принц задавался вопросом: почему Сузаку остаётся с ним и Наналли? Он не бросил их, хотя не обязан был проводить время с циничным принцем, и ничего за это не получал. У Сузаку не было причин так поступать.

Маленький принц не осознавал этого раньше. После того, как Лелуш потерял мать и осознал истину о своём отце, его ожесточённое сердце могло признать только такого человека, как Куруруги Сузаку.

«Я не могу потерять его» .

Повинуясь этой мысли, Лелуш впервые со своего прилёта в Японию сделал что-то действительно глупое.

— СУЗАКУ!

Вернувшись, мальчик увидел, что его друг обезоружен и лежит на земле, а над ним склонился какой-то мужчина. Деревянный меч валялся неподалёку.

Сузаку, вырываясь из хватки нападавшего, прокричал:

— Идиот! Зачем ты вернулся?!

Лелуш не знал, что ответить. Нет, на самом деле, ответа попросту не существовало. И мальчик был согласен с другом. Не было никакой причины возвращаться, а все тревоги и переживания в этот момент стоило посвятить Наналли. Таким уж человеком был Лелуш Британский.

Сузаку прокричал вновь:

— Беги уже! Слабаку вроде тебя не победить!

— Слабаку? О чём это ты? Слишком громкие слова для того, кто лежит на земле и выглядит побеждённым.

— Да что ты несёшь? — зрачки Сузаку даже расширились от удивления.

— И вообще, если я — идиот, то ты — идиотина.

Закончив препираться, Лелуш поднял свой взгляд:

— Эй, как ты посмел причинить боль моему другу?

Этот вопрос был направлен мужчине, державшему Сузаку — лидеру «призраков». Он тоже находился в изумлении. Вот только наглость в словах мальчишки вывела его из этого состояния. Взмахом головы был отдан приказ, и несколько «призраков» двинулись в сторону принца. Если план Лелуша состоял в том, чтобы выманить их, то ему стоило сейчас же убегать, ну или хотя бы выглядеть напуганным. Однако мальчик не двигался, а на его лице расцвела улыбка, полная вызова.

— Я понятия не имею, кто вы, да и вряд ли вы мне ответите, но…

Сузаку, потерявший надежду, прошептал:

— Лелуш?

— Парни, вы такие… глупцы.

Когда один из призраков подошел достаточно близко и даже потянулся к голове принца, поле боя огласили раздражающие звуки сирены. Нападавшие охнули и начали оглядываться.

— Кажется, запахло жаренным, господа?

Лелуш буравил взглядом мужчину, удерживающего Сузаку.

— Пфф. Слишком долго возился. Итак, что будешь делать? Разберёшься с нами, но тогда вам не сбежать. Судя по одежде — ты точно не хочешь попасть на допрос. Однако, если уйдёшь сейчас, то нам придётся сказать, что тревога ложная.

Это было тем, что люди называют переговорами с тонким расчётом. И как ни странно, вёл их ребёнок десяти лет.

Ну же. Мы можем просто разойтись.

Хотя лица нападавших и были скрыты под масками, в глазах читалась нерешительность. Лидер призраков, не спуская взгляда с Лелуша, отошёл от Сузаку. Призраки подхватили обезвреженных товарищей и в мгновение ока исчезли из виду. Звуки сирены до самого конца держали принца в напряжении, и, только когда прозвучала последняя нота, он смог вздохнуть с облегчением. Переведя взгляд на Сузаку, который всё ещё лежал на земле, Лелуш улыбнулся.

— Похоже, что в таких «сражениях» я всё же лучше тебя. — Улыбка мальчика сияла удовлетворением.

«Какой провал...» — проклинал себя лидер «призраков», убегая через рощу. Рассуждая, что целью был мальчишка, он отнёсся к делу халатно. Вот только назвать его обычным ребенком нельзя. Ни одного из них.

Призраки хотели перегруппироваться.

— В следующий раз нас будет ждать победа! — произнес лидер.

В ответ остальные молча кивнули.

— Не будет никакого следующего раза.

Услышав это, глава нападавших выхватил пистолет и направил во тьму перед собой — туда, где стоял мужчина в военной форме. В этот момент всю рощу накрыла чудовищная жажда крови, и, словно подкошенные, люди в масках начали падать замертво. Тодо Кёсиро вышел из тени и встал лицом к лицу с главным «призраком».

— Впрочем, возможно, «он» у тебя ещё будет… или ты желаешь присоединиться к друзьям?

«Из охотников в добычу, — подумал лидер, поднимая руки — сначала дети, а теперь и бог смерти».

— Сузаку, обопрись на меня.

— Спасибо.

Уже в непроглядной тьме двое парней возвращались домой. Они не разговаривали и двигались неспешно, отдаваясь приятному холодному вечернему воздуху.

Лелуш поддерживал одной рукой Сузаку, а другой крепко держал корзинку, полную клубники для Наналли. Желая угостить маленькую принцессу любимым угощением, они встряли в эту ситуацию с нападением.

Когда вид особняка уже был различим в ночной тьме, Сузаку решил нарушить молчание:

— Лелуш, я…

Но принц не дал ему закончить:

— Когда ты первый раз заметил их?

— Ах, хм… — Сузаку с головой выдавала неуверенность — Два дня назад. На пляже.

— Так и подумал, — и действительно, в сухом тоне друга не было слышно удивления. — Ты уже тогда с ними сразился.

— Нет, они постоянно перемещались.

— Понятно. А сегодня ты решил всё закончить и спасти меня.

— Ну да.

— Раздражаешь.

Сузаку с удивлением посмотрел на Лелуша, но не выдержал вновь наступившей тишины и уронил голову.

— Я подумал… но в конце концов оказался бесполезен.

Принц покачал головой:

— Как же ты бесишь... Почему ты не сказал мне заранее? Если бы я знал, то сегодняшнего можно было избежать.

— Но…

— Думаешь, что я бы испугался?

— Нет, совсем нет.

— Ты, возможно, меня с кем-то перепутал. Я — принц Священной Британской империи, и сам могу разобраться с такими «неприятностями». У тебя нет причин подвергать себя опасности из-за меня или Наналли.

Лелуш, возможно, сам не понял, с какой интонацией произнёс последнее. Он хотел просто предупредить друга.

Его плечо вдруг потяжелело. Посмотрев на источник осложнений, принц отшатнулся.

Сузаку остановился посередине дороги и стоял, опустив голову.

— Эм, Сузаку?

Но его друг не поднимал взгляда и что-то пытался сказать, но делал это едва различимо.

— Причины…

— Э-э-э?

— Значит, я не могу тебе помочь, потому что у меня нет причин?

Плечи мальчика дрожали, а кулаки до боли сжались. Принц схватил голову Сузаку и поднял на один уровень со своей. А потом ответил без жалости:

— Да, ты не можешь!

Сын Премьер-министра Японии, Гэнбо Куруруги — Сузаку — выстрелил взглядом в одиннадцатого принца Священной Британской империи — Лелуша Британского.

— Лелуш...

— Чтоб ты знал, Сузаку, я довольно умел.

— Лелуш…

— Ты недавно говорил про то, какое странное у меня мировоззрение. Но я ничего не могу с этим сделать. Я просто не верю в хорошие отношения без причины.

— Лелуш…

— Я говорю, что могу винить только своё происхождение. Все принцы и принцессы такие. Для нас все вокруг или враги, или вещи.

— Лелуш...

— Вот почему я не могу поверить в бескорыстные поступки без причины. В «добро» за что-то намного проще поверить.

— Лелуш!!!

Голос Сузаку сорвался на крик.

Но принц перебил его, даже не повышая тона:

— И если ты хочешь помочь… я с-создам для тебя причину.

— А…

Сузаку растерялся на десять Лелушей из десяти.

Взгляд друзей встретился. Юный принц прошёл чуть вперёд и, не поворачиваясь, произнёс.

— Сузаку, я не знаю, чем ты занимался по ночам, но уверен, что из-за меня и Наналли. Если не хочешь говорить об этом, то спрашивать или выпытывать я не буду. Ты сказал, что никогда не использовал свою силу ради себя. Я думаю, это опасно или даже глупо — ты будто и не живёшь вовсе. Таково моё мнение, но… — Лелуш улыбнулся, — мне нравится, что ты считаешь иначе...

Сузаку всё еще был растерян, но количество Лелушей уменьшилось… где-то до семи.

Не давая другу вставить и слово, принц продолжил.

— Если не можешь использовать свою силу ради себя, то… тогда я… я могу использовать свою ради тебя. Компромисс... или скорее взаимопомощь. К-как тебе такая причина? — несмотря на лёгкую дрожь в голосе, взгляд мальчика светился уверенностью.

Океанский бриз, прошедший по верхушкам сосен, уносил с собой напряжённость между друзьями.

Сузаку наконец поднял голову и, улыбнувшись, произнес:

— Подходит.

А сейчас мы, пожалуй, вернёмся в настоящее. Нет, воспоминания на этом не заканчиваются. Нам ещё нужно узнать про то время, когда они совсем не знали друг друга. Не могли принять друг друга.

Но всё равно

для них было неизбежно

встретиться и разорвать свою связь.

Я могу утверждать это. Хотя нет. Я заявляю это как та, кого называют ведьмой.

Август, Зона 11

Сузаку Куруруги, студент Частной академии Эшфорд .

Сузаку Куруруги, младший офицер Специального технологического отдела инженерных разработок Священной Британской империи.

И оба звания верны. Ни для кого не была тайной его связь с армией, но никто не знал, что за бремя он несёт.

— Отлично, Сузаку.

Симуляция остановилась, и экраны вокруг парня погасли. Через мгновение показалось лицо женщины. У неё были короткие волосы и умные глаза, будто обнимающие всё каким-то теплым светом. Сесиль Круми, старший инженер специального отдела.

— Хорошая работа. Твой уровень синхронизации и Иггдрасиль-коэффициент практически зашкаливают.

— Спасибо, мисс Сесиль, — с улыбкой ответил Сузаку из капсулы для виртуальных исследований.

Он вытер пот со лба и продолжил:

— Прошу дать оценку моей тренировке.

— Всё так же замечательно, хотела я сказать, но… могу я кое-что спросить?

— Да.

— Когда ты открыл Блок 14, то пометил две цели в заброшенной фабрике маркером. Для чего?

— Система идентифицировала их как неизвестные. Хоть я и заметил у них автоматические пистолеты, цели не предпринимали враждебных действий, поэтому посчитал их мирными гражданами.

— А если бы враждебные действия на тебя всё же направили?

— Я бы обездвижил их парализатором.

— А если бы ты получил приказ не оставлять свидетелей?

— Я-я… конечно бы действовал без промедлений.

Сесиль на секунду нахмурилась, но всё с той же улыбкой произнесла:

— Ну что ж. Закончим на этом твою тренировку. Выключить систему!

— Есть, мисс! Выключить систему.

— Хорошая работа. Я приготовила чай, спускайся.

— А? Конечно. Спасибо.

После того, как экран погас, Сузаку ещё какое-то время оставался в капсуле и смотрел в потемневший экран, а потом глубоко вздохнул.

В ангаре было не протолкнуться. Исследователи в халатах, словно пчёлы в улье, носились туда-сюда, выстраивались в очереди, копошились вокруг бело-золотого стального гиганта. Широко расправленные плечи, пропорциональные ноги, сама изящность и элегантность роботостроения. Пристегнуть сзади плащ — и его действительно можно будет назвать рыцарем. Если мобильный доспех шестого поколения, «Сатерленд», используемый военными силами Британской империи, отдаленно походил на тело человека, то этот исполин выглядел гораздо естественнее. Настолько, что даже называть его машиной может показаться безвкусицей.

Мобильный доспех седьмого поколения — «Ланселот». Сузаку вышел из своей капсулы и уставился на величавую фигуру, когда появилась Сесиль с чайным сервизом.

— Ну вот.

— О, спасибо, — Сузаку взял с подноса чашку и сделал глоток, вдыхая расслабляющий аромат чая.

— Очень жаль, но у меня нет закусок.

— Всё и так замечательно. Где мистер Ллойд?

— Вон там, — Сесиль посмотрела на ноги Ланселота.

Майор Ллойд Асплунд, глава Специального технологического отдела инженерных разработок Священной Британской империи сейчас яростно печатал что-то на клавиатуре. Он носил очки и был одет в длинное белое пальто

— Что он делает?

— Он хочет прикрепить к «Ланселоту» летательный аппарат. Большая часть того, что он придумывает, для развлечения, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Понятно, — Сузаку неопределенно кивнул.

Сесиль хихикнула, держа в руке вторую чашку:

— Или ты хотел бы пилотировать Ланселот на высоте сотен тысяч метров?

— Я не уверен.

— Это расширит твой диапазон в бою. Кроме того, наш отряд часто выполняет различные второстепенные задания. Так что делать упор на мобильность имеет смысл, к тому же это согласуется с запросами высшего руководства.

— Из-за инцидента в Нарите?

— Да. Это значит, что они наконец одобрили нашу деятельность, — Сесиль снова поставила чашку на поднос. — Но я не хочу, чтобы он использовал Ланселот как свою игрушку. Мне нужно его остановить.

— Будьте вежливы.

— Да. Я всегда вежлива. О, и у нас через 20 минут встреча по поводу тренировочных данных, так что тебе стоит переодеться.

— Понял. Спасибо.

Сесиль покинула парня и поспешила к своему начальнику. Затем схватила его за воротник. Сузаку не расслышал, о чём они говорят, но девушка скривила неодобрительное лицо, а Ллойд побледнел. Всё закончилось так же, как и в любой другой день.

Ещё раз улыбнувшись, глядя на эту парочку, парень повернулся к гиганту, стоящему позади него.

Бело-золотой робот был выключен, двигатель Иггдрасиль не работал, как и сенсорные сферы. Он смотрел на людей с пустым, невыразительным лицом.

Сузаку взглянул в глаза металлическому великану, затем на мечи на его поясе и слегка покачал головой.

Он уже было поставил чашку на поднос, собираясь унести их, как…

«Обнаживший меч всегда должен быть готов».

— М?

Ему показалось, что он что-то слышал.

Но в ангаре не было никого, кто мог бы произнести эту фразу. Исследователи бегали вокруг с вечно занятым выражением лиц, а Ллойда утаскивали, как кошку, которую обидела Сесиль, в сторону зала заседаний. Глаза гиганта смотрели вниз. Пусто, без эмоций...

Сузаку посмотрел в эти глаза. Мельком.

И делал он так, пока не пришло время его встречи.

«5 лет назад»

Мобильные рыцарские доспехи

Первоначально мобильные рыцарские доспехи разрабатывались с возможностью частично воспроизводить движения человека. Не только для участия в боях, но и для всего, что только могут представить себе люди. Средство помочь и упростить сложную физическую деятельность. Доспехи были просто «куклами» с ограниченными движениями. Однако у рыцарей четвертого поколения появились суставы, похожие на человеческие. Это удивляло исследователей по всему миру, вот только…

Сентябрь 2009 года, Япония

Куруруги Сузаку бежал, не останавливаясь ни на мгновение. В свои десять лет он был быстрее многих взрослых мужчин. Его светлые волосы развевались на ветру, а в доги сквозило изнутри. Перед ним возвысилось святилище, окружённое деревьями. Там протекал крошечный ручеек через который перекинут каменный мост. А по ту сторону стояли тории, красные колонны алели сильнее обычного под закатными лучами. Пробежав одну такую, Сузаку остановился..

Он запыхался, его лоб был влажным от пота. Какое-то время парень смотрел на тории, а потом прищёлкнул языком:

— Какого хрена?!

Эти грубые слова не соответствовали его невинному лицу.

— Мне пора домой.

Он обернулся. И направился в сторону от святилища, но уже шагом.

Лицо мальчика было прижато к земле.

Даже когда на его белой рубашке остались следы, а чёрные волосы перепачкались, он оставался сгорбленным. Очередь из ударов не прекращалась ни на секунду. Бок, спина, лицо и голова были атакованы руками и ногами.

— Британцы должны уйти!

— Правильно, ты заложник!

— Ты захватчик!

Ему было все равно, что несут эти парни. Ни их слова, ни боль во всём теле не ранили мальчика так, как вид раздавленной соломенной корзины на земле. Он видел её краем заплаканных глаз. Он наконец-то смог купить груши для своей сестры Наналли. Ему не хотелось кланяться продавщице с холодными глазами, но он сделал это, думая о Наналли. Груши выпали из корзины и разбились. Их сок смешался землёй, а фрукты превратились в грязное месиво. Теперь он не мог отдать их Наналли. Он плакал не от боли, а от отчаяния.

Его звали Лелуш Британский.

— Смотри, он плачет.

— Хех. Британцы слабы.

— Папа сказал, что Британия боится Японии.

— Поэтому вас отдали как заложников.

Но он уже не слышал их слов.

Последнее, что он увидел, теряя сознание — улыбка сестры.

Именно тогда…

Когда два мальчика встретились.

Закрутились колёса судьбы.

— Достаточно.

[[image:/storage/reader-images/410dfffa7dafa5246ea224d285f64099309b7549.png]]

Голос, возникший из ниоткуда, эхом разнёсся по территории святилища. Один из парней обернулся, и его лицо застыло.

— Су-Сузаку…

— Не могу поверить, что вы объединились против одного. Если учитель Тодо узнает об этом, у вас, парни, будут большие неприятности.

Сузаку посмотрел на сгорбившегося мальчика, лежащего на земле. Среди

теней деревьев, на каменной мостовой. В грязной и мятой рубашке, что недавно выглядела роскошной.

«Какой идиот, — подумал Сузаку. — Он попадает в такие ситуации только потому, что одевается как сноб. И его взгляд. По крайней мере, прекрати так смотреть на людей и начни извиняться.

Нет, это точно не про него. Ещё в их первую встречу мальчик был таким, и он никогда не изменится».

—Что, Сузаку?

Парень начал спорить, но не слишком уверенно и даже побаиваясь.

— Ты на стороне британцев?

— Конечно нет, идиот, — быстро ответил Сузаку. — Я ненавижу Британию.

— Тогда почему…

— Но ещё больше я ненавижу парней, которые обижают слабых. — ответ получился даже резче, чем предыдущий.

Парни переглянулись. Они считали, что отступать было трусостью, но быстро меняли правила, если против них выходил он.

Сузаку знал это и тихо сказал:

— Я серьезно разозлюсь.

Все вздрогнули. И Сузаку подумал, что теперь они возненавидят его ещё больше. Он был из престижной семьи, но был жестоким — таким знали его сверстники. И мальчику это было известно более чем.

Первый, кто сказал о нём так, вероятно, был родитель какого-то ребёнка, которого избил Сузаку, но теперь все дети говорили это. Именно поэтому он ненавидел находиться в группе с другими: и в школе, и на тренировках он всегда был один. Но это его не смущало. Единственные, кто нуждается в помощи других — слабые. Но уже ребёнком он избавился от своих слабостей.

— Просто уйдите. Я никому не скажу.

Самый большой парень в группе уставился на Сузаку:

— Даже учителя говорят, что ненавидят Британию.

— Не перевирай их слова. Они просто сказали, что методы Британии не очень хороши.

— Это одно и то же.

— Кто знает? — честно говоря, Сузаку не знал разницы. — В любом случае сейчас здесь нет учителей, здесь я, и это последнее предупреждение.

Парни, вероятно, решили, что если продолжат искушать судьбу, то Сузаку действительно станет жестоким. Они посмотрели друг на друга и убежали.

— Когда-нибудь я ему отомщу.

— Он шпион.

— Что он о себе думает?

— Он предатель?

Сузаку не слышал, о чём они говорили, но догадывался. В любом случае это не имело значения. Всё это была лишь детская болтовня.

Возможно, грязный и мятый идиот, стоявший перед ним сейчас, был немного лучше их. По крайней мере, он не был неудачником и не сдавался. Это читалось в его глазах.

Этот идиот посмотрел на своего спасителя и, пошатываясь, поднялся, не

прося помощи. Он пробормотал: «Почему ты...»

Сузаку даже не хотел слышать слова «помог мне», поэтому он оборвал

его:

— Я ничего не сделал. Просто твоя сестра попросила меня об этом, и я пришёл посмотреть, что происходит.

— Тебя Наналли попросила?

Его лицо изменилось только тогда, когда Сузаку упомянул ту девочку.

— Совершенно верно.

Раздражённый Сузаку кивнул, и лицо у Лелуша обагрилось яростью.

— Ты лжёшь.

Сузаку это разозлило.

— Ни за что.

— Ты лжёшь.

— Нет.

— Ты лжёшь.

— Нет.

— Ты лжёшь.

— Нет.

— Ты лжёшь.

— Нет.

И так продолжалось, пока они шли домой.

Это было больше похоже на лачугу, чем на пристройку. Она была двухэтажной, и иметь такое строение отдельно от главного дома было довольно впечатляюще с финансовой точки зрения, даже если колонны, поддерживавшие четыре стены, были потрёпаны дождём и ветром. Матовые стёкла окон, казалось, не пускали наружный воздух и мрачно закрывали здание. На горе за домом стояли многовековые деревья. А перед главным входом разрослась роща.

Пусть стены пристройки привели в порядок и даже покрасили в белый цвет, однако от них веяло скорее безвкусицей. Здание можно было принять за дом с привидениями. И тот факт, что там жили брат с сестрой, ясно давали понять, в каком положении они оказались.

Для Наналли жизнь в Британии ничем не отличалась от заточения в золотой клетке. Да, травма её ног и потеря зрения сыграли в этом немалую роль, но свою судьбу она выбрала сама. За стенами комнаты, сада и братом она пряталась от злого и страшного мира.

Величественный британский дворец действительно был типичным его воплощением. Пока ещё у принцессы были зрячие глаза, каждая его комната поражала своей красотой, здесь она пережила множество чудесных моментов своей жизни. Но в то же время дворец переполняли ревность и ненависть. Не то чтобы все люди там были такими, но их было много. Холодные взгляды сводных братьев и сестёр, презрительные слова мачех и равнодушные слуги, которые заботились о ней. Все они пугали Наналли.

Но в Японии всё было по-другому.

«Люди страшные. Каждый. Она так напугана, что хочет убежать. Вот почему мир прекрасен, когда он мал. Маленький мир, куда никто не может войти… тогда я смогу жить. Одна, с моим добрым братом. Только мы вдвоем…»

Девочка услышала топот ног.

— Лелуш?

У Наналли из-за своей слепоты обострились другие чувства, особенно слух. Вот почему она может сказать, кому принадлежат шаги, если слышала их ранее. Но на этот раз её брата сопровождал кто-то ещё, неизвестный ей звук.

Вскоре она услышала их голоса.

— Почему ты преследуешь меня?

— Ты что, идиот? Я уже говорил тебе с самого начала, что эта пристройка

изначально принадлежала мне.

— Но теперь это наша комната!

— Не называй её своей, ты, заложник.

— Мы не заложники. Сколько раз повторять, что мы студенты по обмену.

— Сколько раз тебе повторять, что я часто бывал здесь и оставил некоторые вещи, а теперь пришел их забрать.

— Японцы начинают страдать амнезией в твоём возрасте? Премьер-министру, должно быть, грустно иметь такого неудачника в качестве сына.

— Иногда ты говоришь странные вещи. Амнезия?

— Это слово описывает таких идиотов, как ты.

— Что ты сказал?

Шаги, как и звуки спора приближались. Наналли знала голоса. Один из них принадлежал её брату, Лелушу.

А вторым был мальчик по имени Сузаку. Сын семьи, у которой они остановились.

Он был ужасно груб при первой их встрече, чем сильно напугал девочку.

— Я все ещё не простил тебя за то, что ты сделал.

— Это ты начал.

— Это потому, что ты пытался прикоснуться к Наналли!

— Я просто подумал, что это очень мило. Что плохого в том, чтобы прикоснуться

к ее волосам?

— Идиот. Дикарь. Японец. Попробуй ещё раз, и я повешу тебя вверх ногами

и утоплю в Токийском заливе.

— Ты хочешь, чтобы я снова тебя избил?

Так вот что случилось...

— В любом случае я могу доказать, что ты лжёшь, спросив Наналли.

— Да, давай, спрашивай. Может тогда до тебя дойдёт.

И тут дверь резко распахнулась.

— Наналли!

Ворвавшиеся шаги принадлежали её брату.

— Ты в порядке? Он сделал с тобой что-нибудь странное?

Немного позади Лелуша Наналли услышала бормотание Сузаку:

— Добро пожаловать домой, брат. Что значит «странное»?

— А? О… гм… — теперь уже принц начал что-то бормотать. — Ну, я

имею в виду…

Наналли не понимала ситуации, но могла сказать, что её брат, вероятно, смутился. Красивое лицо девочки, с добрыми глазами, вероятно, выражало непонимание.

Внезапно Лелуш закричал:

— Я имею в виду, этот парень приходил к тебе?

— Да. Он говорил о каких-то забытых вещах.

— Видишь, я же говорил тебе.

Наналли снова услышала позади оправдания Сузаку и склонила голову набок.

— Я сказала ему, что уже поздно, а ты не вернулся домой.

После этих слов шум начался снова.

— Вот видишь! Ты солгал!

— Это не ложь! Она попросила меня.

— А вот и нет. Она просто сказала, что я опаздываю. Тебя никто не просил искать меня!

— Но любой бы так подумал, если бы она сказала это с таким лицом!

— Каким лицом?

— Да с таким лицом!

—А? — Лелуш обернулся. — О, прости, Нанналли. Мы не ссоримся и всё такое…

— Конечно, нет. Я не обижаю слабых.

— Перестань меня перебивать! Кроме того, кого ты назвал слабым?

— Тебя, принц-слабак.

— Да я твой грязный… — но Лелуш, вероятно, вспомнил лицо сестры полное тревоги и остановился.

В комнате воцарилась тишина.

И наконец Сузаку решил, что с него достаточно.

— А, неважно. Я ухожу. Блин, из-за вас моя сегодняшняя тренировка испорчена. Хорошо, что хотя бы учителя Тодо сейчас нет.

— Я тебя об этом не просил!

— Как скажешь. И кстати, сестрёнка…

Наннелли вздрогнула, услышав то, как её никогда не называли.

— Да?

— С твоим старшим братом всё в порядке. Но он ужасно неуклюж.

— Неуклюжий?

— Он упал по дороге домой. Я думаю, ты можешь разозлиться на него за то, что он заставил тебя волноваться.

Сказав это Сузаку ушёл, хлопнув дверью.

Затем наступила тишина.

— Этот парень… — выдавил, скрипя зубами, из себя принц.

— Да?

— Извини, Наналли, за то, что от меня так много неприятностей.

— Старший брат, ты ранен?

— А? Ну да. Но это не так уж и важно. Лелуш положил ладонь на руку сестры. Это было единственным, что успокаивало её. Но не сейчас...

— Лелуш?

— Да?

— Это ты… смеёшься?

— А?

Наналли почувствовала на лице брата изумление. Но это продолжалось недолго.

— Голос Лелуша стал жёстче.

— Я не смеюсь, я злюсь. Блин, эти японцы действительно чёрствые.

— Понятно…

Но Наналли знала, что Лелуш говорит не всерьёз.

Потому что сейчас он, казалось, наслаждался жизнью впервые с тех пор, как приехал в Японию.

— Чёрт. Он такой заносчивый.

Возмущался Сузаку, ругая одного принца, пока шёл по дорожке к главному дому. Уже темнело. Он потратил впустую много времени. А до особняка было ещё далеко идти.

Для большинства японцев, которые имели только средний доход, количество недвижимости, которое принадлежало семье премьер-министра, потрясало. Но этот дом был главным святилищем Куруруги из двухсот пятидесяти других.

— Кроме того…

Сузаку пнул ногой камень.

— Кому нужен этот идиот?

Он слаб, но говорит не как слабак. И продолжает говорить вещи, которые бесят. Неужели все британцы такие? Если это правда, то они действительно худшая нация. Неудивительно, что взрослые не перестают ругать их.

Сузаку погнался за камнем и снова пнул его. И ещё раз. Но в этот раз камень упал в траву и потерялся. Это заставило парня остановиться. Он обернулся и посмотрел на пристройку. В одной из комнат горел свет. Вероятно, это была спальня, в которой спали брат и сестра. Мягкий свет в темноте казался слабым. Сузаку услышал, как где-то завыла собака.

«Но…»

На этот раз Сузаку не сказал этого вслух. Если бы этот принц не был британцем, он был бы довольно интересным. Честно говоря, Сузаку никогда не встречал никого из своего возраста, как Лелуша. Большинство детей, однажды поссорившись с мальчиком, больше никогда не разговаривали с ним. Они либо пугались и держались от него подальше, либо начинали соглашаться со всем. Но принц был другим. Он не убегал и не заискивал. Вместо этого его сопротивление становилась яростнее. Он был странным. И эта девочка Сузаку тоже заинтересовала. Она была очень слаба. Кто-то должен был защитить её. Вот почему он солгал, чтобы помочь ей.

Парень прервал ход своих мыслей и прищёлкнул языком:

— Что за идиот!

— Эти британцы и их Британия — ужасны.

Они провоцировали войны ради прихоти. Они вторгались в другие страны ради собственной жадности. Все так говорили.

Показался главный дом. Он был таким большим, что даже пугал. Как только Сузаку взглянул на вход, выражение его лица изменилось. Парадная была освещена и чиста, и там стояла одна пара кожаных туфель. Мальчик вошёл в дом и, вместо того чтобы идти в свою комнату на втором этаже, прошёл по коридору на первом. В конце пролета были двойные двери, которые не соответствовали японскому стилю дома. Парень остановился перед дверной ручкой. Он глубоко вздохнул, прежде чем постучать.

— Кто там?

Изнутри послышался глубокий голос.

— Это Сузаку.

— Входи.

Сузаку осторожно повернул дверную ручку и вошёл:

— Я не знал, что ты здесь, отец. Добро пожаловать домой. Прости, что не пришёл раньше.

Его отношение и выбор слов удивили бы любого, кто знал жестокого Сузаку за пределами этого дома. И то, что ему было всего 9 лет, тоже.

Одна из масок Сузаку Куруруги — сын престижной семьи. И он был хорошо воспитан.

Если спросить, кто был истинным Сузаку, то этот дисциплинированный точно

фальшивка…

Войдя, парень низко поклонился. Перед ним в роскошном кресле сидел мужчина средних лет, положив руку на подлокотник и глядя на стопку бумаг, которые держал в руках. Наверное, какие-то рабочие документы. Мужчина был слегка полноват. Линия его волос начала редеть. Мрачные глаза. Его звали Генбу Куруруги, и он был отцом мальчика , хозяином дома Куруруги и премьер-министром Японии. Казалось, что его не заботит сын, который прошёл весь путь до кабинета, чтобы поприветствовать отца. Он даже не поднял глаз от своих документов.

— Тебе что-то нужно?

— Ничего такого, — ответ Сузаку тоже был лишен эмоций. Это не то отношение ребенка к отцу, которого он не видел больше месяца. Куруруги-старший вздохнул, и этот звук больше походил на фырканье.

— Тогда иди в свою комнату и отдохни. Тебе ведь завтра в школу, не так ли?

— Да.

— Лучше бы тебе не возвращаться с плохими оценками.

— Всё будет в порядке.

И на этом разговор родителя с ребёнком закончился. Куруруги-старший по-прежнему не смотрел в сторону Сузаку. Его взгляд был прикован к бумагам, которые он держал в руках. Мальчик снова поклонился и уже собрался уходить, когда отец снова заговорил:

— Как поживают те двое из Британии?

Сузаку остановился, открыв дверь.

— Поживают? Что ты имеешь в виду?

Затем Куруруги наконец поднял глаза. Мальчику показалось, что отец улыбнулся. Он выглядел… почти зловеще.

— Не бери в голову. Они важные гости. Обращайся с ними хорошо. Спокойной ночи, Сузаку.

— Спокойной ночи, отец.

[[image:/storage/reader-images/536aa853eb8af759a79bf974c04a86d8f0433088.png]]

Сузаку почувствовал озноб.

Зазвонил телефон.

Это было сразу после того, как маленький мальчик исчез за дверью.

Куруруги-старший поднял телефонную трубку, не отрывая глаз от документов.

— Это я.

На мгновение руки, перебирающие бумаги, замерли.

«Контакт».

Документы были брошены на стол. По ту сторону окна наступала ночь.

— Это я. Куруруги. Хм.

Где-то завыла собака.

— Понятно... Значит, я могу делать с ними всё, что захочу, да? Хм. Как и говорят слухи, он действительно бессердечный отец. Но так будет лучше для нас в любом случае… Я знаю. Дело не в том, что в них нет ценности как заложников. Несмотря на то, что они были лишены своих прав на трон, есть люди, которые поддерживают их… Понятно, я впервые об этом слышу…

За окном посветлело. Казалось, что облака, закрывающие луну, исчезли.

— Прекрасно. Оставим всё как есть. В любом случае, мы можем выиграть время… да, для нас обоих. Но... да. Речь идёт о Кирихаре. Я уверен, что он что-то подозревает…

да, он всё ещё там. Но не беспокойся о нём…Конечно. Когда придёт время, я позабочусь об этом. Мой сын? Идиот. Он первым предаст меня… во всяком случае, не прерывайте связь с другой стороной… Я не настолько глуп… Да. Вот именно. Раскрытие информации должно происходить в соответствии с графиком…

В конце концов Генбу он повесил трубку. За окном светила полная луна. Куруруги посмотрел на неё и на этот раз действительно улыбнулся, как будто смеялся над кем-то. Как будто кого-то оскорблял. И как будто чего-то ждал, планируя что-то зловещее.

Честно говоря, Сузаку не мог ужиться с отцом. И не знал почему. И, скорее всего, он не хотел знать ответа.

Это случилось несколько дней спустя, в воскресенье.

— Учитель!

Это был прекрасный день, подходящий для осени. Сузаку, как всегда, переоделся и начал разминку перед воротами. С холма приближалась тонкая высокая тень. Когда расстояние сократилось, стало видно, что она высокая, но не худая.

Это был мужчина, а выглядел так, потому что его тело было пропорциональным: широкие плечи и мощная мускулистая грудь. Узнав стоящего у ворот Сузаку, мужчина тоже поднял руку. Затем он подбежал к парню, как будто ему не терпелось увидеть его.

— Привет, Сузаку.

Острое лицо, напоминавшее нож, смягчилось в улыбке, смотря на мальчика. Гостю на вид было, вероятно, чуть больше 30 лет. На нём была тёмно-зелёная военная форма, украшенная нашивками. Его звали Кёсиро Тодо.

— Как ты?

— Хорошо! — весело ответил Сузаку. — Но мне было скучно на тренировке, потому что ты долго не приходил.

— Ха-ха. Мне очень жаль, — рассмеялся мужчина. — Но у меня есть и другая работа.

— Вы были заняты?

— Да. Что-то вроде того.

Сузаку открыл большие ворота и впустил мужчину на территорию. Когда они шли рядом, голова парня не доставала даже до плеч военного. Не то чтобы мальчик был невысоким, просто рост Тодо выделялся даже среди гигантов.

— Значит, у тебя сегодня тоже есть работа?

— Да. Твой отец звал меня.

— Я понял… — Сузаку помрачнел, когда услышал это.

Мужчина заметил это и погладил мальчика по голове своей большой рукой.

— Не волнуйся, это не займёт много времени. Как только я закончу разговор с твоим

отцом, мы встретимся в тренировочном зале.

— Неужели?

— Да. Я обещаю.

— Ура!

Тодо был учителем кэндо Сузаку.

— С твоим отцом всё в порядке?

— Думаю, да. Но он не так часто бывает дома.

— Понимаю. В конце концов, он занятой человек.

— А где была ваша работа?

— Ицукусима. Тренировочная база.

— А? Ицуку…

— Это в западном регионе. Там есть база. Кстати, ты снова подрос.

— Я... Я все еще недостаточно высок. Но я один из шести самых высоких в классе!

— Может уже пора остановиться?

— Я хочу быть таким же высоким, как ты.

— Но ведь есть и неудобства: это стоит денег.

— Почему?

— Потому что, например, я не могу купить одежду в обычных магазинах. И мне приходится покупать места побольше для поездов и самолётов, иначе меня раздавит. И ещё я такой большой, что, когда я делаю что-то плохое, это легко замечают.

— Тогда я хочу быть немного ниже тебя.

— Ха-ха-ха

Если бы кто-то, кто не знал их, увидел этих двоих, он мог бы думаю, они были братьями. Или, может быть… отцом и сыном.

Владения Куруруги были обширны. Даже прогулка по тропинке от ворот до входа могла занять достаточно длительное время. Прошло некоторое время, прежде чем они добрались до парадного входа в японском стиле. И тут Сузаку заметил чью-то тень. В конце тропинки, которая разветвлялась; мимо каменной мостовой, ведущей в рощу, шатаясь, шёл мальчик с корзинкой в руке. Прямые черные волосы, красивый профиль. Но его белая рубашка снова была грязной. А на лице красовались синяки. Но его губы были вытянуты в прямую линию.

— Он… — Сузаку остановился и скорчил гримасу.

Затем Тодо пробормотал, больше себе под нос:

— Все дело в том мальчике.

И после этих ученик покинул своего учителя.

— Сузаку?

— Извините, учитель, я вас потом догоню! — И с этими словами Сузаку побежал.

Он перепрыгнул через подстриженную траву и быстро догнал Лелуша. Схватив его за руку, он потащил принца.

— А?

— Эй, иди сюда.

— Что за… Отпусти меня!

— Заткнись.

Ни один мускул не дрогнул, когда Тодо увидел это.

— Какой же ты идиот. — Сузаку перевернул аптечку и сказал то, что он думал вслух. Из коробки на пол посыпались разные вещи: флакон с антисептиком, бинты, пинцет и прочие аптечные принадлежности.

Лелуш сидел на полу лицом в сторону, молча и насупившись.

Если вспомнить, я никогда не видел, чтобы он улыбался, — подумал Сузаку.

Лелуш не выглядел так, будто собирался бежать. Но его рот был плотно закрыт. И всё

его лицо было в синяках. Сузаку не мог точно сказать, потому что на Лелуше была одежда, но он был уверен, что то же самое увидит и под одеждой.

Он знал, что произошло. Или догадывался. Наверное, что-то похожее на то, что было вчера. Хотя мальчики, которые издевались над Лелушем в этот раз, скорее всего, были другими.

Здесь не было ни одного ребенка, который мог бы противостоять Сузаку, а значит, не стали бы нападать опять после предупреждения.

— Ладно, повернись ко мне лицом.

Но Лелуш не слушал.

Поэтому Сузаку взял антисептик, плеснул его на ватный шарик и сильно прижал к самой покрасневшей ссадине на теле Лелуша.

Принц закричал что-то неузнаваемое.

— Я могу сделать это и сам. Только будет еще больнее.

Это отрезвило парня, и принц повиновался. Он неохотно повернулся к Сузаку, который умело обработал раны.

Осознав это, Лелуш с любопытством посмотрел на него. Сузаку смог увидеть своё отражение в глазах пациента.

«Какой интересный цвет глаз»

Сузаку почувствовал, что ему нужно как-то объясниться:

— Я хорошо разбираюсь в таких вещах. Часто пригождается во время тренировок.

Лелуш молчал. В комнате воцарилась тишина. Солнечный свет струился сквозь открытые двери. Наконец, впервые с тех пор, как он вошел в комнату, пациент произнес что-то членораздельное:

— Где это?

— Тренировочный зал. Для кэндо.

— Кэндо?

— Гм… ну, мы сражаемся друг с другом бамбуковыми палками.

Лелуш, вероятно, не понял. Он сидел на полированном полу и, подняв руку, указал на висящую на стене раму. Это был листок бумаги со «змеиными» письменами. Он указал на извилистые значки:

— Что здесь написано?

— Не задавай трудных вопросов.

— Это твой тренировочный зал?

— Это тренировочный зал моей семьи.

Сузаку закончил оказание первой помощи:

— Ладно, думаю, этого достаточно. Придерживай полотенце рукой.

— О, хорошо.

Сузаку фыркнул:

— Хм. Не пойми меня неправильно. Я делаю это не для тебя. Если ты пойдёшь домой в таком виде, твоя младшая сестра снова начнёт волноваться. Вот почему.

— Да. Это правда.

— Кроме того, это твоя вина. Сузаку посмотрел на корзину, с которой он застал Лелуша с покупками в нескольких футах от него. Похоже, внутри были какие-то фрукты.

— Если тебе что-то нужно, попроси слуг принести.

Все, кто живёт здесь, ненавидят Британию.

Вот почему Лелушу было небезопасно ходить одному.

Чёрные волосы принца были похожи на волосы японца, но один взгляд на его лицо выдавал в нём иностранца. И весь город знал, что здесь живут британские принц и принцесса.

— Ты тоже ненавидишь Британию, — нахмурился Лелуш.

— Конечно.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Я уже говорил тебе. Ненавижу, когда сильные обижают слабых.

Сузаку не мог мириться с тем, что маленькая девочка страдает. Даже если она

принцесса Британии, слабая есть слабая.

— В любом случае с этого момента не выходи на улицу один. Однажды ты не вернешься домой. Если это случится, твоему отцу в Британии будет…

Грустно, вот что хотел сказать Сузаку. Но он не смог. Лелуш бросил полотенце, которое держал под мышкой, на пол и встал.

— Этот человек мне не отец!

Его голос был таким яростным, что Сузаку показалось, что весь тренировочный

зал содрогнулся. Он тут же сглотнул и уставился на принца, пребывая в потрясённом состоянии. И Лелуш понял, что он сказал. Суровое выражение исказило его лицо и, попытавшись восстановить дыхание, Сузаку отвёл взгляд в сторону.

В тренировочный зал ворвался лёгкий ветерок.

Через мгновение принц поднял с пола полотенце:

— Я иду домой, — пробормотал он и собрался уходить.

Но через несколько шагов он остановился…

— Спасибо. За заботу о моих ранах.

Сузаку не смог ответить. Он всё ещё был в шоке от услышанного. Но, когда Лелуш добрался до входа в тренировочный зал, мальчик наконец обрел голос.

— Эй.

Принц обернулся.

Его странного цвета глаза смотрели на Сузаку.

— Гм… если ты захочешь выйти отсюда, дай мне знать.

— А?

— Если мне будет скучно, я пойду с тобой.

Лелуш выглядел удивленным.

И тогда он ответил:

— Я подумаю об этом.

Он закрыл за собой дверь. Сузаку услышал удаляющиеся лёгкие шаги.

«Почему я сказал такую глупость?

Он британец. Я их ненавижу.

Но...»

Он впервые чуть-чуть улыбнулся. Это была прекрасная улыбка.

Сузаку и сам не мог в это поверить, но… он был счастлив.

Лёд недоверия между детьми начал оттаивать.

— Ты же студент по обмену, верно? Разве тебе не нужно ходить в школу?

— В этом нет необходимости. Я тоже могу заниматься дома.

— Странно, мне казалось, что ты довольно глуп.

— Эм, ну, мои академические способности намного лучше твоих. Я могу и тебя подучить, к слову.

— Заткнись, идиот.

— Эй, я же пытаюсь быть дружелюбным.

— Меня бесит, как ты это говоришь.

И так заканчивалось большинство их разговоров, но теперь они начали видеться гораздо чаще. Это было неизбежно, ведь волей-неволей парни жили в одном доме. Теперь Сузаку гулял вместе с Лелушем, и хулиганы не могли доставать принца.

— А ты хорош в спорте, Сузаку? — чуть слышно вымолвила Наналли.

— Ну, думаю, да.

— Да он просто от скуки полон сил и энергии, — подколол Лелуш.

— Что? Закройся, большелобый слабак, — возразил Сузаку.

— Не говори так рядом с Наналли, что если она начнёт повторять за тобой, тупица?!

— Пожалуйста, не ругайтесь, — сестре принца часто приходилось успокаивать парней.

Сузаку быстро поладил с девочкой. Вначале она побаивалась резкого японца, но потом, заметив, как легко он общается с братом, смогла найти общий язык. После этого они часто играли втроём. Сузаку часто приходил к своим новым друзьям. Иногда они смотрели телевизор или слушали радио, что приносили из главного дома. Наналли не хотела часто выходить наружу, но не когда ребята брали её для прогулки в рощу.

Времена года сменялись. Пролетела осень, наступил и прошёл Новый год, даже зима закончилась.

— Наналли, поехали летом в Идзу. У моей семьи там есть загородный дом, — как-то раз озвучил Сузаку свои мысли.

— Эй! Ты не можешь просто забрать её и не спросить у меня, — озвучил уже свои мысли довольно ревнивый брат.

— Океан тоже красивый, — продолжил, пропустив мимо ушей слова принца, мечтательно Куруруги-младший.

— Океан? Но я не умею плавать… — чуть слышно, смущённо пролепетала маленькая принцесса.

— Не переживай, вода неглубокая. И я буду рядом с тобой, — успокоил девочку Сузаку.

— А ну стоять! Хватит что-то планировать за моей спиной. Я никуда не отпущу Наналли с тобой, — огрызнулся Лелуш, как только понял, что на него просто не обращают внимания.

— Заткнись. Тебя с нами никто не звал. Скорее всего, ты собираешься опять провести всё лето здесь с этим понурым лицом, — огрызнулся уже японец, теряя терпение.

— Хорошо-хорошо. Если поедет Наналли, то я тоже, и знай, я буду защищать её ценой жизни! — разошёлся уже не на шутку британский принц.

— Это немного смущает... — еле выдохнула девочка в инвалидной коляске, поворачивая голову вслед за выкриками парней.

— Мда, Лелуш, это было сильно, хе-хе, — хихикал Сузаку.

Он не думал ни о Японии, ни о Британии, а просто весело коротал деньки. Считал ли он брата и сестру друзьями? Кто знает? Но они точно первые люди, кого он был готов так назвать.

«Как же это круто!» — единственное, о чём думал Сузаку в такие радостные минуты.

Точнее, не единственное… Было ещё кое-что. О чём никогда нельзя забывать. Это тьма во взгляде его отца, пока дети играли втроём... и ненависть, что легко читалась в лицах всех вокруг от слова «Британия» с телевизоров или радио.

Апрель 2010 года, ЯпонияТодо молча держал свой синай. Он поднял его в просторном, даже пустом тренировочном зале. Его облик можно было хоть сейчас принять за идеально слепленную статую, если бы только не дышал. Пусть лицо Тодо сейчас и выглядело безмятежным, но вовсе не из-за того, что сейчас против него сражался мальчик десяти лет. Если говорить о чистой физической силе, Тодо просто бы смёл ребенка одним движением, но он стоял неподвижно, готовясь ко всему.

Ведь этот мальчик, что стоял перед ним — гений. И не только в кэндо Тодо, вероятно, был первым, кто обратил на это внимание. Казалось, сам меч становится частью руки ребенка. Его тело: нервы, мускулы и вены, — всё поражало совершенством. Реши мальчик выбрать путь меча, он стал бы легендой. А если бы решил пойти по пути боевых искусств, то великая судьба ждала бы и здесь, как и в армии на солдатской службе его называли героем, если, конечно, будет готов обагрить руки кровью. Какая же несправедливость.

Некоторые многие годы проходят через жесточайшие тренировки, чтобы хоть как-то приблизиться к уровню этого мальчика, но всё равно не достигают такого мастерства. Как же редко такие таланты, как он, можно увидеть.

Синай парня также не двигался, пусть сам Сузаку и кружил вокруг Тодо. Невинное лицо было влажным от пота. Он, вероятно, искал возможность напасть. И не видел её. Способности у этого парня были куда выше, чем у любого, кого знал Тодо, но сейчас мальчику не хватало опыта и роста. Но уже то, что он осознал своё положение, а не бездумно бросался в бой, говорило о тактическом мышлении.

Тодо изменил направление своего тела и повернулся лицом к мальчику. Но тот опять ушёл от столкновения, Тодо двинулся следом. Это продолжалось довольно долго.

«Думаю, этого достаточно», — подумал про себя Тодо и слегка опустил

руки.

— Ага! — в этот миг взорвался рывком мальчик. Он решил, что его учитель вышел из стойки, и сразу же атаковал. Но это была ловушка.

Удар был точным и быстрым, который не мог сделать ни один другой десятилетний ребёнок. Тодо пришлось выложиться на полную, чтобы увернуться, даже зная о нападении. Затем мужчина парировал синай своим собственным так, что не блокировал удар, а отвёл клинок в сторону. Теперь Сузаку не мог вовремя остановиться или увернуться, так как слишком стремительно ринулся в нападение. Поэтому Тодо закончил их поединок ударом по запястью. Синай мужчины громко щёлкнул об налокотник мальчика. Мастер и его ученик остановились

— Я проиграл! — Сузаку поклонился, выглядя счастливым.

Дверь в тренировочный зал не закрыли. Внутрь дул лёгкий ветерок. Хоть и весна плавно переходила в лето, всё ещё было прохладно. Но такая погодка лучше всего подходила для Сузаку, с которого капал пот после тренировки. Он вытер лицо полотенцем и похвалил своего учителя:

— Ты сделал это нарочно. Словно сам показал куда ударить, а потом поймал меня, увернувшись в последний момент.

— Разгадал уловку, всего лишь раз её увидев. Ты стал намного сильнее, — рассмеялся Тодо.

— Ещё нет, — Сузаку покачал головой. — Будь кто-либо другой на вашем месте, я бы справился с этой уловкой. Но я не смог даже прикоснуться к вам.

— Всё было кончено после того, как ты взмахнул мечом. Замедлись хоть на миг, и твоя атака не имела б смысла. Но проблема в другом, когда ты напал, то думал о следующем ударе, так?

— Да.

— Сосредотачивайся всегда только на первом выпаде, и никто не сможет от него спастись. Даже я.

— Понятно… — Сузаку кивнул.

Тодо продолжил:

— Обнажай меч, только когда будешь готов. В бою на настоящих мечах порой не бывает второго и третьего удара. Поэтому вкладывайся в каждый как в последний. Иначе последним он может стать для тебя. Меч, покинувший ножны не успокоится, пока не напьётся крови. И быть готовым пролить её — вот путь меча. Это не изменится, даже если мы будем биться с синаями. Я так его вижу.

— Да, — у Сузаку было серьёзное лицо. Он сидел на чистом полу с поджатыми ногами.

Тодо заметил это и затем смягчил тон:

— Знаешь, пусть я и рассказал тебе, но если меня спросят, а готов ли я проливать кровь, то отвечу не раздумываясь — нет. Это даже мои подчиненные заметили. Говорят: в последнее время я был слишком не в себе. Так что, может быть, мне следует стать тренером в городском учебном зале и уйти из армии.

Сузаку рассмеялся.

Тодо часто посещал дом Куруруги. Хоть это и радовало Сузаку, но он догадывался, что это доставляет много хлопот его наставнику. У него и правда была другая работа во внешнем мире.

Затянувшееся молчание прервал кто-то из слуг:

— Хозяин зовёт вас, сэр.

Черты лица Тодо слегка посуровели. Но всего на миг.

— Я понял. Сейчас буду, — и посмотрел на Сузаку.

Мальчик кивнул.

— Я ещё немного потренируюсь.

— Нет, закончим на этом. Не перенапрягайся, а то поранишься.

— Но...

— Слушай, что тебе говорят старшие, — сказал Тодо, когда покидал тренировочный зал.

Его высокая тень исчезала за матовым стеклом.

Сузаку рухнул на пол. Он и впрямь устал от долгих часов, провёденных лицом к лицу с наставником.

Через какое-то время кто-то позвал мальчика по имени.

— Сузаку… Привет, Сузаку.

В словах чувствовалась какая-то ностальгия, как будто его звал близкий брат.

Забавно. Ведь у него не было родных, кроме отца. Но чистый голос был таким приятным…

— Сузаку!

— Ой!

Сузаку почувствовал боль от удара по голове. И его мечтательное наваждение исчезло. Он открыл глаза и сел. Перед ним стоял Лелуш.

— Где я нахожусь?

— В смысле?

Сузаку увидел своё отражение в глазах Лелуша. Он огляделся и вздохнул с облегчением. Казалось, что он устал после схватки с Тодо и заснул в тренировочном зале. Солнечный свет, проникающий через двери, был красноватым. Мальчик снова вздохнул и зевнул:

— А, это ты…

— Что за разочарованный тон? — Лелуш надул губы.

— У тебя в самом деле нет хороших манер.

— Я боялся, что ты простудишься, вот и разбудил тебя.

— Я не простужусь. В отличие от тебя, меня хорошо тренировали, — Сузаку потёр голову и наконец понял, что произошло. — Ты пнул меня по голове?

— Сам виноват, что не просыпался, — в словах Лелуша, впрочем, как и во взгляде, да и… извинений было не дождаться.

— Это было жестоко, — спокойно произнёс мальчик в хакама.

— Только ты там думаешь, — но как и всегда, принц был остр на язык.

Именно этим он выражал своё доверие другу. Лелуш Британский становился до ужаса тихим, когда кому-то не доверял. Он молчал, чтобы не дать врагам узнать о своих слабостях. Поэтому сейчас его легкомысленное поведение было доказательством того, что он считал Сузаку своим другом. И Куруруги-младший понимал это.

— В любом случае… — Лелуш закрыл окна. Воздух с улицы стал холоднее, чем раньше, — ещё слишком рано, чтобы ложится спать. Кроме того, разве это место не запирается на ночь?

— Я удивлён, что ты в курсе.

— Тот парень в форме опять избил тебя?

— Что ты несё… Это была тренировка!

Сузаку звал и Лелуша потренироваться. Правда, принц быстро сдался: хоть и обладал хорошей реакцией и скоростью, но был никудышно вынослив. Он не хотел волновать сестру, и Сузаку быстро смирился с этой причиной, но… Теперь его обуревали сомнения, нет, не в словах друга, в его сердце. Честно говоря, мальчик не доверял никому в этом особняке, кроме Сузаку. Юный британец не разговаривал со слугами и частенько пытался в одиночку сходить в магазин, несмотря на возможные неприятности. И каждый раз его догонял Куруруги-младший, понимая, что время совсем не поменяло принца. Всё вокруг осталось для него чужим. Как вещи, так и люди, что ненавидели его родную страну. Лелуш был слишком осторожен. С городскими жителями было немного по-другому, агрессия Британии острее осуждалась в больших городах, поэтому Сузаку надеялся, что хотя бы здесь принц сможет хоть чуть-чуть расслабиться. И даже верил, что Лелуш сможет поладить с учителем Тодо.

Кёсиро Тодо, учитель кэндо у Сузаку, не очень-то приветливо относился к Британии. Но он не стал бы вести себя как те дети по отношению к принцу. По крайней мере, так считал Сузаку.

«Ну, это не от меня зависит. Только Лелуш может решить, кому он хотел доверять, а кому нет» .

Да и сам Сузаку был не самым приветливым, когда первый раз показался другу.

— Что это? — спросил Лелуш, указывая на пакет в углу тренировочного зала.

— Это учи́теля, — ответил Сузаку, наконец вставая. — Я думаю, он

собирался прийти за ним позже.

— Ну, понятно, — принц не моргая смотрел на вещи Тодо. — Это что, настоящий меч?

— Ну, в конце концов, он солдат, — Когда Сузаку ответил, Лелуш рассмеялся. Это была холодная улыбка, которая не подходила ребенку его возраста.

— Он что, идиот? Солдат оставил свой меч валяться, где попало, шутка?

— Эй, мне не нравится, что ты оскорбляешь его.

Конечно, сам Тодо ранее говорил, что в эти дни слишком расслабился. Но сейчас это уже совсем перебор. Сузаку убрал свой синай и другое снаряжение. Он покинул зал и попутно выпроводил Лелуша, который не переставал пялиться на клинок. Когда парень запирал дверь, то позади услышал.

— Ты уверен, что это правильно? — спросил принц.

— Что?

— Его вещи всё ещё внутри.

— И правда.

«Тодо будет в растерянности, когда вернётся. Но прошло уже несколько часов с тех пор, как он ушёл. Как долго они могли разговаривать?»

— Что учитель, что ученик… Оба идиоты, — Лелуш рассмеялся.

— Заткнись. Все будет в порядке, если позже я отдам учителю ключи.

Сузаку предположил, что Тодо был в кабинете своего отца.

А внутри уже долго время не прерывалось молчание.

В пепельнице на столе лежало по меньшей мере три окурка. Они не принадлежали Тодо: он не курил и не пил. Их затушил мужчины средних лет — владелец этого дома. В комнате было темно, потому что жалюзи были опущены. Кабинет был обставлен роскошно, вполне подходил для дома премьер-министра. По обе стороны стояли тяжелые полки, полные книг, под ногами постелен толстый ковёр, а диван, на котором сидел Тодо, был из настоящей кожи. Интерьер в западном стиле, вероятно, выбрал Куруруги. В отличие от семьи, где родился, он учился за границей во многих странах и получил широкие знания о мировых державах и их политике. И стал премьер-министром не из-за власти его клана, а из-за международного опыта.

Тодо снова и снова перечитывал отчёты, которые ему передали. В конце концов он закончил и после вздоха уточнил:

— Информации можно верить?

Солдат изо всех сил старался подавить эмоции, которые он испытывал.

Мужчина напротив него беззаботно кивнул.

— Если это неправда, то я должен уволить всех сотрудников нашей разведки.

Гэнбу Куруруги неприятно улыбнулся. Всем своим видом он как будто говорил: «Я знаю, ты не хочешь верить, но придётся».

— Почему ты удивлён, Тодо? Мы имеем дело с единственным в своём роде тираном, которого никогда ещё не видывала история. Он кровожадный зверь. Император Британии — Чарльз Британский. Я знал, что это произойдёт, если мы хоть на мгновение встанем на сторону ЕС и Китайской Федерации.

— И что нам теперь делать?

— На данный момент они публично заявляют, что проводят учения в

Восточно-Китайском море. Так что мы сделаем вид, что купились. Я уже приказал штабу на Окинаве увеличить численность своих войск и провести учения по моделированию чрезвычайных ситуаций.

— Нехорошо. Враг может использовать это как повод, — Тодо и сам не заметил, как уже начал называть Британию врагом. — Если мы ответим симметрично на их выходки, это может развязать войну.

— На самом деле, это определенно приведёт к началу боевых действий. Не пойми меня неправильно, Тодо. Они уже затеяли с нами драку. Еще до того, как мы решили, хотим ли мы сражаться. Сейчас было бы бессмысленно вести себя покорно, — затем Куруруги закатился смехом. — Конечно же, всё как я задумал.

Затем премьер-министр перестал смеяться. Тёмные, зловещие глаза, словно хищные птицы, вонзились в военного.

— «Ты спятил?» — вот что говорят твои глаза, Тодо. Но нет, я не сумасшедший. Или пока ещё нет. Да. Как только мы вступим в войну, Япония падёт под гнётом Британии. Нам не выиграть. Никогда. Это похоже на то, как муравьи идут против великана с мечами из листьев, — Тодо и вымолвить слова не мог. — Хотя Савадзаки воспринял мои слова всерьёз и укрепляет линию обороны. Но это правда. Британия может вторгнуться в Японию когда угодно, и наша нация проиграет в течение пары дней.

Дослушав, Тодо поднёс руку к груди. Он коснулся пуговицы на своей форме, случайное движение, но только после него он смог хоть что-то произнести:

— Ты знал, что мы проиграем… — солдат тщательно подбирал слова, — тогда почему ты все усугубил?

— Хм, я не понимаю, о чём ты говоришь, — Куруруги пожал плечами. На морщинистом лице снова появилась зловещая улыбка. — На самом деле, я не знаю, о каком из действии ты говоришь, Тодо. О том, как мы использовали средства массовой информации для поднятия антибританских настроений в Японии? Или о том, что встали на сторону Евросоюза и Китайской Федерации? Или намеренно манипулировали распределением сакурайдата, чтобы разозлить Британию?

— Всё, что ты сделал, включая это, — если бы взглядом можно убить, то премьер-министр лишился жизни. Всё тело Тодо излучало жажду крови. Та часть его души, которую он никогда не показал бы Сузаку. Куруруги отвёл взгляд, просто не мог терпеть. Но он всё ещё улыбался, а затем, глядя куда-то вбок, продолжил:

— Ты не имеешь права критиковать меня, Тодо. Притворился верным солдатом, и даже взял к себе моего сына в ученики. Но ты и этот старик всегда считали, что держите меня на коротком поводке и уберёте при необходимости?

— Что ты такое…

— Ты здесь от имени Кирихары, не так ли?

Широкие плечи Тодо дёрнулись.

Куруруги заметил это краем глаза и фыркнул:

— Как всегда, что бы ни делал этот старик, это коварно, но уже очевидно. Или он действительно думал, что я не узнаю? В любом случае ты — сторожевой пёс, приставленный ко мне. Вот почему ты вошёл в моё окружение. Нет, дело не только в тебе. У всех премьер-министров был кто-то вроде тебя, — и впервые тон Куруруги сменился на отвращение. — Даже если мы говорим, что выбрали свободу, демократию — это всего лишь пустые слова, на самом деле эта страна всё осталась такой же с тех пор, как проиграла ту огромную войну шестьдесят пять лет назад. Только немногие, кто в своём эгоизме продал душу дьяволу, обладают властью. Эта формула не изменилась.

Куруруги взял пачку сигарет со своего стола и закурил. В потолок устремилась змея, сотканная из дыма. Куруруги снова рассмеялся. Затем он посмотрел Тодо прямо

в глаза.

— Тогда… необязательно, чтобы власть принадлежала Кирихаре, не правда ли?

В это мгновение солдат почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Как молния, ему в голову пришла мысль.

— Ты… — Тодо встал с дивана, — планируешь продать эту страну ради этого? Чтобы увеличить свою власть, ты собираешься начать ненужную войну и стать продажным псом чужого государства?

Куруруги не ответил. Вместо этого он просто рассмеялся:

— Ты собираешься убить меня, Тодо? Но не можешь.. Кирихара не дал тебе столько власти. Забавно, но ни тебе, ни ему не остановить того, что я начал.

Тодо сжал кулак так же, как дикий кот сжимает и разжимает лапы перед броском, готовясь вонзить когти в шею своей добычи. Куруруги всё понял, но только снова фыркнул. А потом вдруг сменил тему:

— Кстати, о британских детях, которых мы держим в нашем доме. Нам нужно избавиться от них здесь, в Японии. Меня попросили сделать так.

— Что?

— Не император, думаю, даже он не настолько бессердечен. Но борьба за власть внутри их семьи немного пугает, да? В Британии есть люди, которым эти двое не нужны живыми.

В голове Тодо встал на свое место ещё один кусочек головоломки.

— Так вот с кем ты имеешь дело? Собрался получить власть наместника в обмен на жизни двух детей?

— Конечно нет. Получить всё так просто это уже сюжет из сказки. Они не более чем вложения, и я ни капли не пожалел, получив их. Принц и принцесса умирают на войне. Дешёвый, но простой и понятный сценарий. Конечно, я не настолько милосерден и позволю одному выжить. Это будет держать их в узде, заставит сдержать обещания. Я собираюсь избавиться от девочки, — Куруруги улыбнулся, его желтый от никотина язык облизнул верхнюю губу, словно коварный лис, у которого прямо перед носом добыча.

Тодо наконец понял, что за человек сидел перед ним… Он был полон жадности, большей, чем кто-либо мог себе представить. Улыбка Куруруги исказилась и приобрела определённо зловещие черты.

— Честно говоря, я бы продал её в бордель или что-то в этом роде. Но проявлю сострадание и убью её сам.

— Ты… ты… — Тодо не находил слов, — такой...

— Тебе же я предоставляю выбор. Спасибо тебе за заботу о моём скромном сыне, даже на столь короткое время. Но с этого момента ты будешь служить только мне, или уснёшь где-нибудь под землёй!

Премьер-министр щёлкнул пальцами. Мужчины в чёрном появились из тени книжных полок. У Тодо не осталось даже секунды прийти в себя, как в его сторону уже направили пистолет.

Сузаку бежал со всех ног по мостовой, любой бы понял по его бледному лицу, что он явно не наслаждался пробежкой. Он как будто уносился прочь от кого-то, стараясь не думать о том, что его опасения подтвердились. На самом деле, Сузаку не слышал всего, что говорили Тодо и его отец. А даже и так, то понял бы только половину из сказанного. Единственное, что мальчик разобрал — война между Японией и Британией, его страной и родиной двух его друзей, вот-вот начнётся. Что же станет с братом и сестрой? Взрослые называли их заложниками. Иногда они предупреждали Сузаку о том, что ему не следует дружить с британскими детьми. Конечно, он пренебрегал словами всех болтунов; ни он, ни принц с принцессой тут не причём. Пусть взрослые разбираются. Страны, войны — он не хотел быть в этом замешанным.

Вот во что он верил. Во что он хотел верить. Но на самом деле все в этом доме уже стали частью особого представления.

«Заложники, заложники, так называли детей, которых Британия отправила в Японию, как символ мира. Но что-то изменилось, и теперь нас ждёт вторжение? Почему?

Зачем им это нужно, если принц и принцесса всё ещё здесь? Почему они бросили их? Они — дети императора. У них высокий статус. Император должен защищать их. Они не могут сами о себе позаботиться. А здесь у них совсем нет надежды. Так почему? Смерть. Предательство означало бы смерть для заложников. Смерть. Почему? Почему?!»

Все закружилось в голове Сузаку, смешиваясь в коктейль замешательства из злости и приступа тошноты. Мальчик продолжал бежать, осознавая, что скорость ничего не изменит и не решит. Он добрался до старого здания, окружённого деревьями. Это была пристройка, где жили двое его друзей. Сузаку даже не постучал — в один миг без раздумий пнул дверь и вбежал внутрь.

— Лелуш! Наналли! — эхом отдавался крик. — Где вы?

Тишина.

На улице уже темнело, но в прихожей и в окнах не горел свет. В полутёмной пристройке правило удушающее безмолвие, что ещё больше встревожило юношу.

У него было плохое предчувствие, отчего всё тело дрожало.

— Лелуш! Это я! — Сузаку во всё горло звал своего друга.

А затем… Он различил чей-то голос кроме эха своего крика.

«Показалось?»

Нет, дело не в разгулявшемся воображении. Он впрямь слышал голос.

«Сверху. Второй этаж».

Он взбежал по лестнице. Как только Сузаку добрался до коридора на втором этаже, стоны стали слышнее.

— Лелуш!

Сузаку распахнул дверь. А рядом с кроватью лицом вниз лежал черноволосый мальчик.

— Лелуш?! Эй, просыпайся!

Сузаку подбежал к принцу и попытался усадить его. Но в эту минуту друг стал отпираться и укусил за руку Куруруги-младшего.

— Ауч… болван! Лелуш! Это я, Сузаку!

Но принц, словно дикий зверь, начал брыкаться, пнул Сузаку в живот и попытался вырваться.

Как будто они вернулись в то время, когда впервые встретились.

— Чёрт возьми, что с тобой? — Сузаку закричал, пытаясь удержать друга.

Вдруг тело Лелуша пробила судорога, голова так вывернулась под неестественным углом, что можно заглянуть прямо в глаза. Зрачки, словно пули, метались из стороны в сторону, прячась в тумане. Привычный блеск померк. Внезапно Лелуш ослабел. Сузаку вздохнул, испугавшись, что случилось худшее, пусть и без сил, но принц вцепился в друга.

— Отец…

«Он просит от помощи?»

Но это было не так. Лицо Лелуша словно перекосило от ненависти. Его глаза смотрели

куда-то вдаль, и взгляд пылал злобой.

— Отец… Я так и знал… ты знал, что это произойдёт… и ты… бросил нас! Отец!

И тогда Сузаку всё понял. Всё, что он не желал видеть или слышать. Вот почему Лелуш был так осторожен с теми, кто его окружал. Люди в особняке? Лелуш не хотел связываться ни с кем, кроме Сузаку. У принца в стране, полной ненависти к его родине, — нет друзей. Находясь в круговороте заговоров, он пытался защитить Наналли.

Но потом…

Почему Лелуш впустил Сузаку в своё сердце?

Почему они стали друзьями?

— Наналли… — Лелуш снова пробормотал.

— Лелуш! А где Наналли? — уже произнося свой вопрос, мальчик вспомнил слова отца, подслушанные ранее.

«Черт возьми… Наркотики…»

Сузаку с силой затряс друга.

— Эй, не закрывай глаза. Ты же обещал, что будешь защищать сестрёнку до последнего вздоха.

— Прости меня… ошибался… в тебе… брось… я… защи… защити... Наналли…

Слова Лелуша оборвались вместе с его сознанием. Дыхание выровнялось.

Сузаку понял, что друга скорее всего накачали наркотиками. В их комнате царил беспорядок. В голове мгновенно возникла картина произошедшего. Принц, вероятно, боролся с людьми, которые похитили Наналли.

Сузаку посмотрел на Лелуша. Он поднял мальчика и положил его на кровать.

Глаза принца были плотно закрыты. Вероятно, он даже сам не понимал, с кем говорит, когда просил спасти сестру.

Но все же он попросил его защитить Наналли. Спасти её.

Как только Сузаку услышал эти слова, что-то переменилось внутри юного японца. Как будто просьба Лелуша включила некий потаённый механизм. Он пристально посмотрел на друга, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

— Не волнуйся. Подожди здесь, Лелуш. — бросил он на прощание, а потом выбежал из комнаты.

Сила.

Мне нужна сила.

Той, что у меня не было.

Мне нужна сила, чтобы выполнить обещание, что дал другу.

Как мне найти в себе силы?

Где?

Правильно.

Если только здесь.

С того самого дня, как она потеряла свою мать, мир британской принцессы, Наналли Британской, некогда светлый и радостный, канул во тьму.

Даже с её чутким слухом и осязанием взамен потерянного зрения девочка не знала, где она сейчас находится. Её привезли в эту комнату сюда, когда забрали у брата. И по коже, словно змея, струилось какое-то влажное тепло, не предвещая ничего хорошего.

— Лелуш!

Тельце Наналли тоже искало силы, чтобы продолжать звать своего брата.

«Что ж… Всё прошло хорошо».

В кабинете, стоя рядом у завешенного жалюзи окна, премьер-министр Японии курил очередную сигарету. Куруруги-старший был страшно рад. Тодо сделал свой выбор: его заперли в одной из комнат. Мужчина сел на диван и выдохнул дым. На его лице все еще играла зловещая, мрачная, но довольная улыбка.

Внезапно зазвонил телефон. Определитель показал на экране, что звонок пришёл с поста охраны. Мужчина поднял трубку:

—Это я.

Приглушённый голос на другом конце линии что-то сказал такое, что улыбка тотчас исчезла с лица политика. Он бросил сигарету в пепельницу и встал всё ещё с телефоном в руке. Затем быстрым шагом полноватый мужчина подошёл к окну и слегка приподнял жалюзи:

— Сколько их?

Сдавленный голос ответил на его вопрос. На мгновение воцарилась тишина.

Затем…

— Хм. Получается, Тодо не так уж глуп и предсказуем. Хорошо. Оставь их в покое. Кирихара как верный хозяин откликнулся на скулёж своей собачки. Думаю, этот старик подозревал меня больше, чем казалось, — Пальцы Куруруги отпустили жалюзи. — Да. Вероятно, на нём был жучок. Если это так, может быть, мне следует позволить ему уйти. Правильно, нет причин давать им возможность оправдаться.

Дальше Гэнбу Куруруги направился к двери кабинета:

— Сдвинуть график? Смешно, идиот. Как только они вступят на порог этого особняка, то уже не выйдут из него. Даже император на это не пойдёт… Через Эшфордов? Да, в этом уже просматривается умысел. Даже если я отпущу эту псину домой, они всё равно уже ничего не смогут сделать. Кроме того… хе-хе, верно. Сейчас я уже не могу проиграть. Слишком поздно: как только девчонка умрёт, у этого демона не останется сил.

Прежде чем Куруруги добрался до двери, она внезапно открылась. От удивления он ахнул и крепче сжал телефонную трубку. В проёме стояла маленькая тень в белом доги и тёмно-синей хакаме. Мужчина вздохнул с облегчением. Но через мгновение его охватила злость. На его пути стоял последний человек, которого он ожидал увидеть.

— Чего ты хочешь, Сузаку?

Мальчик просто уставился на своего отца. Его глаза были на удивление бесстрастны.

— Я спрашиваю тебя, чего ты хочешь? — снова спросил он, но ответа не последовало.

Куруруги раздраженно прищёлкнул языком и снова повернулся к телефону.

— Это я. Нет, ничего страшного. Я перезвоню. Просто подождите, — мужчина повесил трубку, потом раздраженно посмотрел на сына. Почему-то мальчик прятал левую руку за спиной.

— Сузаку…

— Отец…

Оба заговорили одновременно.

— Пожалуйста, отец, — умолял мальчик, входя в кабинет. Его голос был холоден, как и его глаза. — Пожалуйста, не начинайте войну.

В ту же секунду Куруруги-старшего ошеломило. Он с любопытством посмотрел на мальчика:

— Что?

— Пожалуйста, — повторил Сузаку, — Не причиняй вреда мои друзьям.

Выражение лица Куруруги-старшего мгновенно изменилось. Его взгляд стал острым, как будто он смотрел на врага. Но это было лишь на миг, и тут же вновь взял себя в руки.

— О чём ты говоришь, дурак? — с отвращением прохрипел мужчина.

Он попытался пройти мимо Сузаку, но не смог, сын держал его за руку.

— Пожалуйста, отец.

Куруруги-старший попытался вырвать свою руку. Но по какой-то причине Сузаку не отпускал его:

— Пожалуйста.

Тогда премьер-министр впервые вышел из себя.

— Отстань от меня! — Он с силой взмахнул рукой, и, наконец, сын отпустил её. Что-то стукнулось о пол, казалось, что Сузаку упал из-за какого-то предмета за спиной, а затем встал на колени посреди комнаты. Куруруги-старший направился к двери, не обращая внимания, как там его сын.

Может быть, именно проявление чувство вины за то, что забрал единственного друга своего сына, и погубило Гэнбу Куруруги.

Он почувствовал, как сын встал у него за спиной. Но проигнорировал это и сделал

шаг. В эту минуту Сузаку пробормотал:

— Тогда… ты не сможешь уйти отсюда, отец.

— Что…

Куруруги обернулся и почувствовал, как что-то пронзило его тело.

Внезапно живот охватила острая боль.

— Боже! Аа… ты… Сузаку… ты…

— Ты не сможешь уйти…

Перед своей смертью премьер-министр Японии, человек, управляющий этой страной, испустил непонятные нечленораздельные стоны.

Нависла тишина.

В кабинете кроме мерно тикающих часов девочка слышала только своё дыхание. Но вдруг послышался скрип открывающейся двери. Наналли подняла голову навстречу приближающимся шагам.

— Кто это?

Но ответа не последовало. В комнате по-прежнему стояла гробовое молчание. Так тревожно и так страшно, что с губ принцессы чуть ли не сорвался крик, как сзади кто-то...

— Наналли, ты в порядке?

— А? Сузаку?

Для девочки словно в пасмурном небе прорезался лучик света. Она не заметила, что его голос звучал не так, как обычно.

— Мне жаль, что кто-то привёз тебя сюда. Отец… Я думаю, он был немного пьян.

Сузаку подошёл сзади Наналли и положил руку на её инвалидное кресло.

Принцесса услышала, как капли с брызгом падали вниз. А ещё она что-то почуяла какой-то странный металлический запах.

— Эм, Сузаку?

— Не волнуйся. Он уже, наверно, спит. Извините, если напугали вас.

— Эм…

— Пойдём домой, Наналли. Лелуш ждёт.

Сузаку опустил ролики и начал выталкивать инвалидное кресло из комнаты. Но как только они вышли в коридор, он отпустил коляску, его дыхание сбилось, мальчик прикрыл рот рукой, а другую начал судорожно тереть об одежду.

— Сузаку? Сузаку? Ты в порядке? — пусть девочка и не видела всего, но услышала, как переменился её друг.

— Да… Я просто… Извини, наверное, я не могу. Наналли, пожалуйста, прости. Я попрошу кого-нибудь из слуг отвести тебя.

— Сузаку?

— Я... прости.

А потом он побежал.

— Сузаку, что случилось? Сузаку?

Наналли сама начала поворачивать колеса, чтобы попытаться догнать мальчика, но безуспешно.

Напоследок она услышала, как впереди хлопнула двери.

Когда Тодо выбрался из своей темницы, всё уже было кончено. Толстый ковёр впитал тёмную кровь. Огромное красное пятно… в центре которого лежал премьер-министр Японии, Гэнбу Куруруги. В углу комнаты на полу сидел мальчик. Он весь дрожал, обхватил колени руками и уткнулся головой. Его белое доги и тёмно-синяя хакама были красными от крови его покойного отца. А рядом с мальчиком на полу лежал обнажённый меч Тодо, который он оставил в тренировочном зале.

Мальчик медленно поднял голову.

— Учитель...

Глаза полные отчаянья смотрели на Тодо.

— Учитель…

Но ответа не последовало. Он ничего не мог сказать. Чистокровный военный много на своём веку повидал столько смертей, но даже его потрясло то, что произошло. Он потерял дар речи, даже зная, что мальчик желает утешения.

Однако Сузаку услышал:

— Ты обнажил меч.

Сказал человек, который только что вошёл, вместо Тодо. Это был крошечный старичок в кимоно. Пусть и невысокого роста, но в каждом его движении чувствовалась сила, даже когда стучал тростью по полу.

— Господин Кирихара.

— Я не мог поверить, даже когда услышал всё от тебя. Тодо, я не знаю всех подробностей, но ты же не будешь отрицать своей вины.

— Да.

— Тогда сначала выполни свои обязательства. В любом случае мы не можем

оставить всё, как есть, — голос старика прозвучал властно, словно требовал подчинения. — Я скрою смерть Куруруги на некоторое время. Ситуация слишком нестабильна, чтобы оглашать её прямо сейчас. Нация сразу же придёт в смятение. Ты принимаешь командование армией на себя, назначение будет утверждено утром.

— Это… возможно?

— Пока я поддерживаю тебя. Конечно, уже не изменить того, что Куруруги сделал перед смертью.

И старик, как смолк, отошёл от Тодо и двинулся в середину комнаты. Казалось, что в этом круговороте интриг, безумия и смертей только он сохранил здравомыслие.

— Сузаку Куруруги? — убийца своего отца смотрел куда-то вдаль, пусть и понимая, что старик обращается к нему. — Мальчик, ты обнажил свой меч. Никто не сможет этого изменить.

Сузаку не ответил.

— Меч, покинувший ножны, не успокоится, пока не напьётся крови. А твой ещё пока не покоится в ножнах, — Сузаку снова не ответил. — Да, даже если ты убил своего отца. Твои глаза запомнят. Твое тело и кровь не забудут. Но только ты решаешь, когда нужно выхватить клинок из ножен и когда нужно вложить его обратно. Как и отвечать за кровь, которую ты пролил, и за кровь, которую ты прольешь в будущем. Но, если ты не можешь… — Тодо знал, что старик собирался сказать. Он так долго работал под его началом. Но именно поэтому Тодо не мог помешать ему сказать эти слова.

— Тогда покончи с собой здесь и сейчас.

Сузаку в первый раз вздрогнул в ответ.

Под конец старик предрёк:

— А если не сможешь и этого сделать, тебе нет места в этом мире. Тебе предстоит не жизнь, а подобие жизни. Запомни это!

Внезапно Сузаку встал. Он пошатывался, но всё равно поднялся и пошёл прочь из комнаты. Тодо в дверях взглянул на старика, и Кирихара кивнул ему. Военный поклонился и последовал за мальчиком.

На улице шёл дождь. Сегодня лило как из ведра, что Сузаку до костей промок. На нём больше не было окровавленного доги. Тодо помог переодеться, пусть мальчик и сам этого не осознавал. Он стоял под дождём рядом с маленьким зданием, где на втором этаже горел свет, и во тьме ночи Сузаку это казалось спасением. Затем он обернулся. Он попытался уйти, но…

— Сузаку!

Мальчик остановился и медленно повернулся. Навстречу ему бежал его друг, мятежный принц. Как и всегда ему не хватало выносливости: и его сбитое дыхание можно было услышать за несколько метров.

— Сузаку, Сузаку, наконец-то ты здесь. Что случилось?

— Лелуш. Где Наналли?.. — Сузаку прервал его вопросом, в котором отсутствовали даже намёки на эмоции.

— Да, её привел кто-то из слуг. Она внутри.

— Понятно… Ты проснулся…

— Только что. В любом случае что случилось? Учитывая ситуацию, даже ты…

— Всё в порядке. Всё кончено.

— Сузаку? — Голос Лелуша слегка дрогнул.

Принц удивился: его друг держался за него точно так же, как и несколько часов назад. Но это продолжалось недолго. Сузаку схватился за рубашку Лелуша, но всё ещё не мог удержаться на ногах и упал на колени.

— Сузаку? Эй, отпусти. Что случилось?

— Лелуш. Я... в первый раз...

Сузаку заплакал:

—Я… я… я никогда не собираюсь использовать свою силу ради себя…

— Сузаку?

— Никогда больше… Я не могу.. Лелуш...

Эти слова Сузаку Куруруги, сын премьер-министра Японии, Гэнбу Куруруги, выгравировал на обнаженном мече своей души под осуждающий звон дождевых капель.

Размышляя об этом сейчас, я понимаю, что у Лелуша и Сузаку не было настоящих отцов. Неискренние отношения не станут настоящими.

Один из них с детских лет ненавидел своего отца так сильно, что решился уничтожить его империю. А другой сам себя поймал в ловушку смерти своего отца и продолжает биться с ней.

Что же ждёт детей впереди? Это пока неизвестно.

Волны, бьющиеся о скалы, сегодня были высокими, но предупреждения о надвигающемся тайфуне не поступали. Вероятно, всё дело в сильном ветре. Солнце светило ярко, даже несмотря на небольшую облачность.

Сузаку сидел на мягком песке и смотрел на океан. На нём были его доги и хакама, но без бокуто в левой руке.

Внезапно стало смеркаться. Облако закрыло солнце. И в эту минуту парень насторожился. Он сразу же вскочил и огляделся, словно хищник. И через миг обнаружил его...

— Впечатляет. Не думал, что заметишь моё присутствие, — послышался голос молодого мужчины.

Из-за скал появился высокий человек в тёмно-зелёной военной форме.

— Ты стал сильнее. Прошло много времени, Сузаку. Пусть уже не как твой учитель, но я рад видеть тебя.

— Мастер Тодо, — парень расслабился и улыбнулся

В эту же секунду перед Лелушем тоже был мужчина. Он сидел прямо, поджав ноги, на голубом татами. Но этот гость не был японцем. Чёрный костюм, тёмные солнцезащитные очки и шрам на шее.

Мальчик молча смотрел, как мужчина поклонился, положив руки на татами. Это был японский стиль приветствия.

— Прошло много времени, принц Лелуш. Последний раз мы виделись в аэропорту Нариты.

Это был тот самый человек, который сопровождал Лелуша и Наналли в Японию.

Мальчик загадочно улыбнулся и произнёс: «Только не в Нарите».

Брови мужчины слегка приподнялись.

Лелуш продолжил: «И с “прошло много времени”, ты явно погорячился. Я видел тебя двадцать дней назад, недалеко от особняка семьи Куруруги. Значит, вы все смогли сбежать?»

На мгновение похолодало. Мужчина снял тёмные очки:

— Вы всё знали?

— Нет, просто догадался, — Лелуш пожал плечами. — Я много думал о том случае. Для покушения место было подобрано неудачно, да и оружие вы не прихватили.

— Понятно, — мужчина криво усмехнулся.

Лелуш осознал, что впервые видит настоящее лицо этого человека.

— Мой учитель отругал меня за то происшествие.

— Не сомневаюсь.

Мужчина точно не выглядел как опытный боец. Ему лучше подходил образ чей-то правой руки. Но даже если и так, он проиграл двум мальчишкам десяти лет: одному — в силе, а другому — в сообразительности.

— Тогда зачем ты пришёл сегодня? — тон Лелуша выдавал его приподнятое настроение. — Уже раздумали похитить нас?

— Вы правы. На самом деле в этом больше нет необходимости. Мы договорились с людьми по ту сторону океана. Так я смогу сохранить свою репутацию.

— Мне не хватает деталей, чтобы собрать весь пазл. Зачем вам было нужно похищать нас?

— Это было сделано, чтобы защитить принца и принцессу.

— Мне показалось, что семья Эшфордов уже прекратила поддерживать нас.

— Вы это серьёзно?

— Нет, — ответил Лелуш. — Будь это правдой, я бы уже покоился в земле.

— Вы правы.

— Может, семья Куруруги и не знает, что нас лишили права на трон, но не Эшфорды. Какой и толк от принца без будущего?

— Наша политика заключается в том, чтобы искать выгоду там, где её никто не видит.

Лелуш подумал, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. К сожалению, этого человека сейчас было не расколоть. Поэтому, вздохнув, мальчик сказал: «Хорошо. Больше никаких расспросов».

— Я был бы вам очень благодарен за это.

— Но ты так и не сказал, зачем пришелац.

— Да. Я собираюсь забрать ваши жизни, — странный ответ удивил Лелуша, но он сразу всё разгадал.

— Теперь понятно. Вот почему для чего нужна была эта клоунада с похищением, — мальчик задумчиво прикоснулся пальцем к губам.

— Это был самый правильный способ. В этом и состоит моя специальность, пусть всё получилось дольше, чем планировалось, но мы получили все необходимые документы. Осталось дождаться благоприятного момента, чтобы использовать их.

— Если ты так говоришь, то на меня и сестру уже объявили охоту, всё верно?

— Вы правы.

— Итак, ты хочешь, чтобы мы отказались от наших имён и статуса.

— Нет другого способа защитить вас. Если вы перестанете быть принцем, то у тех, кто охотится за вашими жизнями, не будет причин продолжать.

Лелуш снова задумался, через несколько секунд он кивнул мужчине и произнёс: «Хорошо».

— Вы согласны?

— Как ты и сказал, это лучший метод. Но у меня есть одно условие.

— Слушаю вас.

— Я хочу кое-что узнать. Люди, которых послали за нами… — принц изменился в лице, в его чертах читался гнев. И вопрос, что он задал спокойным тоном, впервые ошеломил мужчину, словно таинственный гость услышал приговор палача. — Те же, что убили мою мать?

Волны яростно разбивались о скалы. Сузаку и Тодо молчали, глядя на

океан, а затем перекинулись лишь парой фраз.

— Войну никак нельзя остановить?

— Нет, хотя никто этого и не желает.

И больше ни слова.

Только шум волн. Когда солнце достигло зенита, Тодо встал. Ни слова не сказав Сузаку, который всё еще сидел на песке, он начал медленно уходить. Но прежде, чем успел сделать десять шагов, мальчик спросил.

— Мастер Тодо. Я собираюсь бросить кэндо, — мужчина обернулся, но ребёнок неотрывно смотрел на океан. И не поворачивая даже головы, продолжил, — Но… не перестану бороться.

Военный пристально посмотрел на мальчика:

— Понятно.

— Спасибо, учитель Тодо. Я вам вечно обязан.

Мужчина улыбнулся:

— В этом нет необходимости. Ты сделал то, за что мы все обязаны тебе.

Возможно, это было небольшое обещание.

Пусть маленькое и, возможно, неосуществимое, но именно оно связало судьбы Лелуша и Сузаку.

Их история...

Их пути начались в этот день

— Сузаку, — мальчик повернулся на слова принца, — Что ты здесь делаешь?

— Лелуш… — Сузаку не ответил, продолжая смотреть на океан. Еле слышно он прошептал: «Однажды я снова захочу порыбачить здесь».

— Мы можем сделать это в любой день. Даже сегодня.

Мальчик рассмеялся.

— Однажды, когда мы будем старыми и дряхлыми, я хочу поймать красного

окуня с Наналли.

Лелуш долго не мог подобрать слов, но потом улыбнулся: «Замечательная мечта».

— Правда?

— Только в этот раз я не проиграю, Сузаку.

— Да, Лелуш.

В этот миг небо прояснилось и исчезли все облака.

Несколько месяцев спустя Священная Британская империя объявила войну

Японии. Всего за месяц островное государство было полностью захвачено подавляющей мощью Мобильных Рыцарских доспехов. Вскоре после капитуляции Япония утратила своё имя и получила обозначение «Зона 11».

И пусть война их разделила, двое друзей встретятся снова только через семь лет.

[[image:/storage/reader-images/bd5b5d4a3e72c94e509d113846fd045716ba5b94.png]]

Нулевой отдел Её Императорского Высочества (перевод)

Всем привет. Я и редактор, которого вы знаете разные люди. Правда-правда.

Amaert (редактура)

Всем доброго времени суток, в каком сочтёте проживать сейчас! Лично у меня сейчас — прохладный летний вечерок в веранде посреди сада, сижу вместе с кружкой чая. С вами покорный слуга и книжник, Amaert! И очень радует меня, что до сих пор жив и не поседел, хотя осень, увы, на подходе…

Вот и закончилась работа над вступительным томом по «Коду Гиассу», один из моих любимых тайтлов. Хоть часть меня и протестует с недоумением, а зачем нужно ранобэ, раз есть хорошая анима, но, бывает, хочется, и буковки пощупать, и глазками побегать по строчкам, и в голове представить персонажей в японской рисовке.

Работа была очень увлекательной, прям с головой погружался на славу, так что скучно не было! Да и содержание томика раскрывает о прошлом героев, о детстве Лелуша и Сузаку. Так что в этом плане всё психологично, что прям до жути иногда. Но в то же время, думаю, со мной согласятся, что порой у автора жутко резкие переходы от одной ситуации к совершенно другой. Как по мне, странненькая манера, но что поделать.

В конце хочу поблагодарить всех коллег, кто помогал мне осваиваться с текстом, в первую очередь, Мельхиора, который трудился над переводом, а также прошлого редактора, Махиру: он редактировал первые главы, но затем отошёл от дел. Со всеми очень приятно работать, огромная признательность и коллегам, и вам, читатели!

Убежалъ дальше читать Достоевского, пожелайте удачи в бою.

До встречи где-нибудь на РуРанобэ!

Amaert.