Весна 1979-го, Советский союз, город А.

— Слушай, а тебе обязательно вот прямо

сейчас, в выходные, надо корпеть над этим провальным проектом?

— Хочешь присоединиться?

— Упаси… кхм, нет, не хочу. Давай лучше в

клуб сходим, последний день все-таки.

— Ты меня вообще что ли не знаешь? Я ж не

пью, не курю, да и танцы эти…

— Ай, делай что хочешь.

Человек быстрой походкой идет к двери, также

быстро выходит и хлопает дверью.

— Эх, ничего ты не понимаешь Дим, — сидящий

смотрит на три чертежа огромных размеров, наложенных друг на друга, — это мой

счастливый билет, — а потом мрачно добавляет, — и гарантия жизни.

…

Лето 1979-го, Украина (Советский союз), река

Днепр.

По реке плывет паром, на нем много народу,

но выделяется из этой горстки людей высокий широкоплечий мужчина в клетчатой

рубашке и в старых рабочих штанах. Лицо мужчины имело: густые усы, мощные

скулы, лоб, покрытый добротными складками.

— Пётр Владимирович, какая встреча! —

практически прокричал низенький лысеющий мужичок.

— Да Геннадий, неожиданная встреча… На этом

пароме готовят потрясающие драники.

— Мне больше нравится, как тут готовят суп с

галушками, — улыбаясь, сказал мужичок. — А вообще вы были когда-нибудь в

Мурманске? Там очень красиво, особенно осенью.

— Мне больше нравится Камчатка… особенно

весной.

— Петр Владимирович, на Камчатке сейчас

очень, повторюсь очень холодно, поэтому я бы от всей души посоветовал бы вам

съездить в Мурманск, осенью, не позже, а то там тоже скоро настанут холода.

Если захотите еще поболтать — я буду внизу.

Мужичок исчез также, как и появился, оставив

Петра в тяжелых раздумьях.

…

Осень 1979-го, Советский союз, город

Мурманск.

Белый обшарпанный жигуль не быстро, но и не

медленно двигался по улочкам города, что удивительно лица людей не было видно,

только силуэты.

Автомобиль подъехал к пятиэтажному зданию,

двери автомобиля открылись, оттуда вышли четыре человека. Медленным размерным

шагом эти люди вошли в здание.

Уже внутри пятиэтажки на одного из четверых

людей надели наручники и повели в подвальные помещения.

Комнатка три на три метра, два стула, стол,

яркая лампа и два человека сидящие напротив друг друга.

— Чистосердечное признание писать будете

добровольно, гражданин… Довитсаев Петр Владимирович?

— Добровольно.

Мужчина в сером свитере кивает, достает

откуда-то лист бумаги и подталкивает напротив сидящему человеку. Тот берет

ручку и начинает писать под безразличным, но все еще острым взгляде.

Дописав признание, уже осужденный

спрашивает: «Куда меня теперь?»

— Не положено, — холодно сказал мужчина.

Стук по столу, два конвоира, кутузка.

…

Зима 1980-го, Советский союз, Соловец.

— Значит так граж…тьфу, да какие вы нахер

граждане, вы грязь из-под ногтей, вас убрать да выбросить, — человек в

спецформе несколько секунд помолчал, прежде чем продолжить. — Но Родина решила

дать вам шанс быть полезными ей, не обольщайтесь, сегодня вы нужны, а завтра

нет. Как посчитают сверху, так и будет, м-да. А теперь…По камерам!

Вся эта речь звучала за стенами Соловца

перед тремя тысячами осужденных и сотней надзирателей. Сам Соловец выглядел как

группа церквей и жилых зданий, окруженная массивной каменной стеной в виде

овала, по бокам от стены была вода, а на краях овала была суша, стена имела

семь массивных башен с бойницами.

Всю группу из трех тысяч человек провели

внутрь стен, некоторых распределили по зданиям, других же повели под землю.

Петр Владимирович и еще две тысячи с лишним человек оказались в подземных

тюрьмах Соловца. Камеры, а точнее пещерки были тесными для такого количества

народу, но надзирателям не было до этого никакого дела. Душа и туалета в

псевдокамере не было, если не считать узкой трубы, ведущей бог знает куда,

отопления для данных камер не было предусмотрено, свет поступал от

вмонтированных в камень круглых ламп, в пещере располагалось 22 человека.

…

У людей, как правило, больше ценится своя

жизнь нежели чужая, и поэтому, когда других ведут на расстрел, человек думает

не том, как бы помочь ближнему своему, а как бы не поменяться местами с этим

ближним.

Когда спустя три месяца якобы случайно

просочился слух о том, что 30 человек из верхних бараков куда-то увели, и они

не вернулись, люди поняли, что происходит. Если кратко — устранение ненужных

компонентов, если же подлиннее…, например, был в стране хороший управляющий

сельским хозяйством, но вот не задача — ворует, в кутузку его и ищем нового,

более лояльного и честного, так еще чтобы знал свое дело. Ну а этого,

пропащего, на эшафот, или, в крайнем случае, в камеру хранения, до худших

времён.

Люди, попавшие в это место далеко не идиоты,

скорее всего поэтому сюда и попали, заключенные смекнули, что администрации в

принципе плевать в кого из них стрелять, у них план есть, инструкция, их и

придерживаются, а важный ты, не важный кому какое дело? Все думали о том, как

бы не попасть под последовательный расстрел.

Но основная задача была всё-таки выжить.

Почему выжить? Есть несколько причин. Первая — нехватка продуктов, их привозили

для населения Соловца и сотрудников секретного учреждения, вместе их было

человек тысяча от силы, понятно, что населения там никакого не было, а продуты,

привозили так, чтобы у заключенных был какой-то минимум.

Вторая — болезни, на острове очень холодно

зимой, и очень душно в пещерах летом, также сильная теснота и антисанитария

способствуют развитию болезней.

Третья — психическое здоровье, нехватка

продуктов, болезни, смерти, угроза собственной жизни - всё это легко может

пошатнуть психику человека или даже разрушить.

Ну и четвертое — другие люди, здесь и так

все понятно, если в обычной тюрьме режут по понятиям, то в этой режут без

понятий, правил тут особо нет, в подземных тюрьмах дежурят в основном один-два

охранника, остальные сюда стараются не попадать.

После осознания полной ситуации, люди начали

сходить с ума каждый по-своему, некоторые брались за головы и усердно думали

над своими дальнейшими действиями, некоторые брались за коленки и тихо качались

из стороны в сторону в уголке, другие же брались за заточки, камни, палки и шли

делать свою жизнь чуть лучше за счет других.

…

«Просыпаешься с утра ты, с ощущением утраты»

— именно такие мысли витали в голове у Петра, и не мудрено, он же потерял

практически всё. А что всё? Черт его знает, у него и так ничего не было, чтобы

что-то терять, кроме своего существования на этой бренной земле похвастаться и

нечем.

На протяжении нескольких месяцев, он не о

чем не думал, знал, что в этом нет смысла, он и так вытянул удачный билет этим

заключением, какие-то другие действия только ухудшат положение.

А из-за чего это случилось? Всё просто —

человеческое желание жить лучше. Дом, машина, любящая семья, может даже власть,

но… вот какая оказия, слишком уж большую сумму он предложил в банк счастливой

жизни, надо было изобретать что-то менее драгоценное.

Проект «Астра». Уже само название

настораживает, а если присмотреться к чертежам можно за голову взяться и ногти

начать грызть. Петр никому не рассказывал четкую концепцию данной

энергетической сферы-излучателя, но сам понятно дело знал, что это оружие

просто и смертоносно.

Ещё, когда он работал в исследовательском

центре Н, его коллеги изучали z-излучение, после нескольких опытов перешли к

изменению запирающего напряжения, всё прошло, как и в прошлых опытах, но на

этот раз излучатель работал дольше и чуть перегрелся.

Петра, как самого младшего, заставили

сменить конденсаторы, но перед как уйти он заметил блеск царапины, странной

царапины. Изучая три года z-излучение, ему наконец улыбнулась удача, и он

выявил совершенно ни на что не похожее излучение! Он назвал его v-излучением, у

него не было четкого диапазона, длины волны, скорости и даже частоты, но

главное, все эти параметры можно увеличивать по мере накопления данного

излучения!

Петр понимал, что данное открытие не улучшит

его жизнь, а наоборот. Это открытие могут не признать по многим причинам, в

конце концов открытие могут просто присвоить более влиятельные люди, поэтому он

решил создать оружие. Оружие, силу не могут не признать, а украсть… Как украсть

полноценные чертежи оружия у человека из головы? Идею украсть можно, теорию, но

чертеж из головы вряд ли.

Пять лет кропотливого труда, и вот она,

«Астра». Пока что только чертеж и работать она будет только в теории, но всё

же, принцип действия поражает! Заряд можно накапливать до нужной частоты,

скорости, длины волны посредствам резкого изменения направления и количества

кинетической энергии или запирающего напряжения. Радиус действия составляет от

десяти км до десяти тысяч км, эпицентра как в ядерных бомбах нет, все идет

однотонно. «Астра» настраивается под уничтожаемые объекты, если это кусок

металла—76 лет, кусок дерева—6 лет, человеческая плоть—10 лет. Все бы хорошо,

копи себе да копи, а потом, когда хочешь выпускай, но! При накоплении заряда

возникают огромнейшие магнитные бури, изменяется погода, что аж летом может

пойди ледяной град, а главное вокруг накопителя возникают бешеные электрические

разряды сопоставимые с половиной мощности молнии.

Уже по завершении чертежа Пётр понял, что

спокойной счастливой жизни ему не видать, а когда обострился конфликт между

двумя сверхдержавами… Тут и за саму жизнь сложно уцепиться, с таким-то

проектом. Понятно, что про проект кое-какие особые органы знали, а если знают

двое, знают и все остальные, так и прознали в Америке.

В такой ситуации варианта два: либо вилла на

берегу океана, с Джеком Дениелсом в руке; либо секретная база на минус

двадцатом этаже и комнатка четыре на четыре с железной кроватью и табуреткой.

Нет, есть конечно и третий вариант, но он в один конец, так что Пётр его не

рассматривал, так как не планировал умирать.

Всю оставшуюся жизнь сборники о съездах КПСС

читать как-то не хотелось, больше хотелось виллу и чего покрепче, поэтому Пётр

решил рискнуть… И всё бы получилось, да вот есть же лучшие друзья — видит, что

чертеж закончен, но не сдан, нигде не опубликован, а что за чертеж? Хер его

знает, видно, что что-то убойное, походу оружие, надо бы доложить, а то не дай

Гос… кхм, чего бы плохого не случилось.

Наверное

так думал Дмитрий, он был единственным человеком, другом, с которым общался

Пётр последние пару лет, чтобы не сойти с рельсов, так сказать. В итоге эти

рельсы завезли инженера не туда, куда он хотел, жаль, но билет всего один, а

поезд движется только вперед.

…

Время быстро летит, особенно, когда ты

абстрагируешься от всего мира и его проблем, можно сказать, что это маленькое

небытие. Почему маленькое? Да потому, что долго оно не длится, тем более для

Петра, в его ситуации вообще удивительно, что ему дали «поспать» столько

времени.

— Алё-о-о, усатый, слышишь меня? — мужик

средней комплекции в грязной серой жилетке, щелкая пальцами, обращался к Петру.

— Вижу теперь — слышишь, — продолжил мужик. —

Значит так, отдаешь треть пайка от всей своей пещерки, а мы обеспечиваем вам

безопасность.

Смотря на потревожившего его покой человека,

Пётр сказал: «Ищи кого-нибудь другого. Свою долю я отдам».

Мужик не был как-то расстроен или разгневан,

он спокойно воспринял частичный отказ и пошел разговаривать с другими людьми из

пещеры.

…

*Выстрелы*

*Крики*

*Звуки ударов*.

Пётр очнулся от своего забытья и резко встал на ноги прислушиваясь к

приближающимся звукам.

Люди плотным потоком бежали от источников

звуков, Пётр просунул руку в проем камеры и схватил первого попавшегося

человека. Это была женщина в солидном возрасте, он спросил её: «Что

происходит?»

Женщина с ощущаемым от неё страхом сначала

хотела вырваться, но из-за железной хватки держащего быстро сдалась и

протараторила: «Эти идиоты, убили охранника, бежать блять вздумали, а теперь

нас тут всех поубивают, а я говорила, что так и будет, говорила!» — Пётр разжал

руку, и женщина сразу нырнула в проём. Он ещё с секунду стоял в одиночестве,

прежде чем кинуться в проход...

Чистка продолжалась часа три, поговаривали,

что убили человек сто, раненых же в три раза больше, но выживут в таких

условиях в лучшем случае процентов двадцать. Из подслушанных разговоров Пётр

понял плачевность своего положения, этого места и вообще всех заключенных.

Прошло примерно четыре месяца с того момента

как он попал сюда, в Соловеце тем временем от трёх тысяч осуждённых осталась

едва ли две тысячи. Всех немощных, больных и просто глупых — обстановка в

пещерах уже быстро выселила, единственное, что они оставили после себя — это бренные

тела, но вскоре и их не осталось… люди всегда были находчивыми существами.

Пещерами теперь заведовали мелкие банды,

крупные распались в процессе чистки, поменялось и кое-что еще, теперь пайки не

раздавали, их просто сбрасывали коробками в большую кучу. Это пренебрежение со

стороны администрации пододвинуло жизни большинства людей ещё ближе к пропасти,

и теперь все заключенные пытались выжить, как могли. Абсурдных ситуаций было

много — от секса за еду до иерархического каннибализма, но в основном всё было

проще — сильные забирали у слабых.

*Тяжелый

удар*.

Высокий широкоплечий мужчина медленно поднимает корпус

вместе с руками и окровавленным каменеем в них, затем облокачивается всем телом

на холодную каменную стену.

«Как же давно я ел? Сил не осталось, и зачем

вообще полез, По`трах что

ли?» — думал человек, отбрасывая камень в сторону.

Камень был не особо тяжелым, да и не падал

он на какую-то держащую опору, но выход из пещеры с грохотом завалило.

«Блядство, хотя… ожидаемо» — человека совсем не удивил внезапный завал, а всё

почему? Потому что такие дикие неудачи происходили в его жизни повсеместно, и

именно в критические моменты: болезнь перед экзаменом, проверка документов

милицейским при опоздании на защиту своей научной работы, кирпич на ногу при беге

и многое другое.

Пётр никогда не верил в удачу, судьбу, бога

и прочую херню, в которую верят люди с завешенной оценкой этого мира и всего

сущего. Причина неверия довольно проста и сложна одновременно — не хотелось.

Не хотелось верить, что вся твоя жизнь

зависит от удачных, судьбоносных или запланированных череды событий, ведь это

поистине страшно, когда у тебя выбора, а есть только прочерченный дешевым

карандашом маршрут.

Раз Пётр не хотел, значит не будет, но жизнь

подкинула ему столько резких поворотов, что он просто не мог не признать —

такая хуйня как удача действительно существует. Но от признания существования

этой хуйни Пётр не начал в неё верить.

Зато Пётр верил в собственные силы и время,

в которое он вкладывал эти силы. Вода камень точит, а если это делает человек,

то камень сточится намного раньше.

В пещере помимо его самого и трупа

напавшего, были: девушка, когда-то приятной, но уже изрядно поношенной

наружности; парень азиатской внешности; два мужика, ничем непримечательные;

четыре умирающих человека и два наполовину раздербаненных трупа. Пётр сразу

понял всю ситуацию и принял решение: «Еды на всех не хватит, а сил у меня мало.

Надо устранить всех, но только тогда, когда ситуация будет подходящей, а пока

притворюсь бессильным».

…

— Я клянусь тебе, что эти парни хотели убить

тебя, я подслушал их случайно, пока все спали. Они хотят отобрать нашу еду и

заставить нас разгребать завал, а тебя убить в качестве примера, так как ты

самая слабая. — тихо прозвучал хриплый голос.

— Тогда я сейчас пойду и напрямую спрошу их.

— девушка привстала со своего места и хотела уже пойти, когда её порыв осадил

тот же голос.

— Юля, не глупи, ты слаба, я слаб. Сначала

они свернут шею тебе, потом мне, потом ему *Кивком указывает на азиата*, а потом уже

будут биться друг с другом за выживание.

Юлия села обратно и начала грызть пальцы

рук: «Тогда, что же мне… нам делать?»

— О, всё просто и сложно одновременно — мы

убьём их первыми.

— Но, но, но я никого не хочу убивать, да,

да я и не умею.

— А тебе и не надо никого убивать, тебе

нужно убедить того парня помочь нам и ему в том числе. С этими двумя мы

справимся вместе с ним.

— А вдруг он не послушает?

— Я тебе сейчас скажу что делать, он

обязательно тебе поможет. Сначала приведи себя в порядок…

Через некоторое время девушка беседовала с

парнем, то смеясь, то плача. Через час парень подошёл к Петру и заговорил:

«Дурсун, когда?»

«Да, хорошо, что он именно такой» — думал

Пётр, но сам пожал руку Дурсуна и тихо ответил: «Сегодня, когда они уснут.

Времени у нас мало, еда кончается, а они двое здоровых мужчин»

Хорошо, — парень ушёл на своё место и

продолжил разговаривать с девушкой.

Когда все уснули, в пещере послышалось

шуршание, потом звук чего-то раздавленного, а потом булькающий звук, как будто

кто-то жадно пил воду, но потом этот кто-то вдоволь напился и затих.

…

— Юль, я больше не могу терпеть.

— А я и не против, — девушка кокетливо

дернула головой и приблизилась к Дурсуну.

В следующий момент парень накинулся на

девушку в порыве страсти.

Пётр притворялся, что спит, но на самом деле

слышал все эти стоны, тихие шепотки и тому подобное. Он не наблюдал за этой

сценой, чтобы удовлетворить свои желания или ещё чего, он ждал момента,

момента, когда можно нанести точный смертельный удар.

«Осторожно!» — именно это услышал Дурсун

перед тем, как по его затылку ударил камень, который отправил его в

предсмертное состояние.

— Что ты делаешь, сволочь?! — кричала Юлия,

не стесняясь своей наготы, она встала на ноги, схватившись за каменный нож.

Девушка уже не выглядела такой слабохарактерной как раньше, сейчас это была

настоящая дикая кошка.

— Выживаю, как и ты, — Пётр стоял в трёх

метрах от девушки.

Юлия с криком сделала рывок к противнику и

сделала рассекающий взмах, надеясь распороть ему брюхо. Но Пётр перехватил

руку, швырнул девушку на землю и начал бить её головой о прочный камень. Когда

он закончил, голову девушки вряд ли можно было бы назвать головой, а скорее

арбузом, которому не повезло упасть с пятого этажа.

Отдышавшись, Пётр подошёл к парню и

«подарил» ему быструю смерть, теперь из живых людей — он остался один. Он убил

всех людей в камере не из-за еды или личной неприязни, а из-за того, что они

были для него угрозой, двое мужчин хороший тому пример, пример того, как бы он

мог закончить. Конечно, завал разобрали бы быстрее, если бы было больше рук, но

своя жизнь всё-таки ценнее, чем это плюс.

«Надеюсь, меня и моей психики хватит на этот

оставшийся завал»

Прошёл день, два, три, пошла уже вторая

неделя, еда вся кончилась, и встал выбор или точнее выбора не было. Было

трудно, но потихоньку, через силу, пришлось, есть. Хоть в пещере было

холодновато, но не настолько, чтобы тела не портились, поэтому есть было ещё

труднее.

Ещё неделю спустя Петр, наконец, разобрал

завал, ведущий на свежий, по сравнению с пещерной помесью дерьма, гнили и

крови, воздух. Выбравшись из завала, он не ждал увидеть спасательную бригаду

или что-то вроде того, не ждал и не увидел, были только испуганные лица людей и

их агрессивные стойки с палками, камнями и прочим хламом в руках.

Пётр не обращал на всё это сборище внимание,

просто пройдя мимо, поплёлся навстречу своей следующей, ближайшей цели.

…

«Этот вроде потолще остальных будет, с По`трахами обменяемся».

— думал Пётр, мерно отмываясь от крови. Вот уже как год он выживает в этих

подземных тюрьмах вполне осознанно.

За этот год многое что поменялось, но одно

осталось неизменным — люди всё равно погибали. Погибших не считали, но выживших

было примерно 1300 — 1400 человек. Убивали чуть ли не каждый день, иногда один

на один, редко группа на группу, но чаще всего группа на скифа или на другую

мелкую группу.

Пётр лично убил семь человек, по разным

причинам, но, когда за скифами начали

охотиться группами — решил создать собственную группу из нужных ему людей,

таких же скифов, как и он, жестоких, хладнокровных, а главное психически

нездоровых.

Он уже давно понял, что нормальным людям

здесь не выжить, даже если бы они были очень сильны и их удача била через край.

А всё почему? По многим причинам. Вот убьёт ли нормальный человек другого, ради

того, чтобы доказать свою силу, право жить? А будет ли спать в куче испражнений

и разных отходов, чтобы не умереть от холода? Будет есть жесткую человеческую

плоть, чтобы не окочуриться от голода? Вот и весь ответ в вопросах.

Банда, которую собрал Пётр, состояла из

отмороженных, свихнувшихся, поехавших скифов,

одиночек, которым подчинение приказам лидера было вбито силой, страхом и ещё

большей жестокостью, с намного сильнее поехавшей, практически упавшей, крышей,

чем у них самих.

Да, лидеру приходилось использовать многие

жестокие и бесчеловечные методы для сохранения, укрепления и поднятия своего

авторитета среди группы. В итоге после собственноручного отсеивания,

взращивания и полива, Пётр имел тринадцать хорошо обученных зверей, именно

зверей, потому что это — людьми не назовешь, даже их взгляд содержал ту,

звериную, первобытную сущность, когда ещё австралопитеки орудовали палками с

камнями, и дикого животного было в наших предках больше чем от разумного

человека.

Один из зверей исподлобья поглядывал на

лидера, пока остальные стояли с опущенными головами. Пётр, увидев это, подозвал

его к себе. Зверёныш был молодым парнем лет двадцати двух с взлохмаченными

русыми волосами и карими глазами, он шёл и его потряхивало, то ли от холода, то

ли от голода, но скорее всего из-за страха.

Не дождавшись, когда парень подойдёт хотя бы

на расстояние пяти шагов, лидер сделал резкий рывок в правый бок с левой

подсечкой, повалив перепугавшегося парня он, не глядя левой рукой схватил его

за затылок и впечатал голову парня в каменный пол.

— Хочешь бросить мне вызов? Хочешь стать

новым лидером? — с толикой равнодушной насмешки спросил Пётр.

— Нет, лидер! — прокричал зверёныш настолько

громко, насколько только может зверь с лицом в лепёшку.

Пётр ото пнул боевую единицу своего отряда и

негромко заговорил: «Сейчас вы пойдёте и будите выбирать в нашу стаю таких же,

как и вы сами психов. Устройте им два испытания, которые я проводил для вас,

всех не прошедших, и по какой-то причине негодных — убить. Если на вас напали

слабые — убить. Если напали сильные — бежать. Если нет выхода из ситуации —

убить или быть убитым… впрочем, как всегда» — равномерно пройдясь взглядом по

группе, он махнул рукой, и вся группа, включая валявшегося у стены парня,

рысцой побежала в проходы подземелья.

«В

течении нескольких лет произойдет масштабная резня между лидерами самых

многочисленных банд за позицию главы этого богом забытого места. Но это не

главное, а главное: с кем заключить выгодные временные союзы; кого стравить

вместе, а от кого избавиться лично; основное же — собственные силы, сила моего

окружения и управление всей этой ватагой» — Пётр закрыл глаза и медленно

помассировал виски, побагровевшими от

…

Прошло три года с того дня. За это время

общество подземных тюрем сильно изменилось, из оравы запуганных, слабых духом,

голодных людей, они превратились в частично одичавших, психически

неуравновешенных и таких же голодных… людей?

Нет, точно не людей. Особи человеческого

рода так себя не ведут, даже у каких-нибудь папуасов и аборигенов есть свои

правила, обычаи, верования, а здесь... здесь нет никаких правил, ни

человеческих, ни божественных, ни чьих-либо ещё.

Даже охрана перестала сюда заглядывать. А на

бумажках, закрыв глаза и перекрестившись, администрация сего маленького ада под

землёй, писала о выполнении предписанных указаний и стабильной ситуации.

Сил на устранение беспорядков — нет, лишней

провизии для выделения заключенным — нет, дополнительного финансирования или

инструкций от начальства — тоже нет. Иногда закрадывались мысли о том, что про

всех них просто забыли. А что, ходит только парочка корабликов со всем

необходимым туда и обратно, и всё, ни забрать кого-то, ни отправить. И тишина,

тягучая такая, длинная тишина.

…

— Патронаж,

выходи говнюк, сразимся один на один, если ты конечно не трус, а может ты

ослаб, пока тебя прикрывала твоя стая?! — ревел здоровый лысый мужчина весь в

шрамах и голый по пояс.

— Почему бы и нет, — человек в кожаных

импровизированных доспехах с лентами под различное оружие, от длинной иглы до

палаша, вышел из полукруга окровавленных, ощеривавшихся человекоподобных

существ. Напротив, была группка из семи человек, уже изрядно потрёпанных, и

теряющих сознание от различных травм людей с различным оружием.

— Если… если я буду работать на тебя, ты

сохранишь мне жизнь и не убьёшь в течение, хотя бы пяти лет? — твёрдым, но

казалось, обречённым голосом говорил лысый.

Пётр со скучающим взглядом посмотрел на

него, и таким же скучающим голосом сказал, подходя всё ближе и ближе: «Ты

прекрасно знаешь ответ, лысый».

«Попался!» — мужчина уже собирался атаковать

самодельной гранатой, как ему в горло вошло неказистое лезвие, и он упал на

пол, захлебываясь кровью, текущей из наполовину срубленной шеи.

— Ты всё-таки решился.

— Да, я принимаю твоё предложение, —

пробасил человек, вонзивший только что клинок в спину тому, кто был его товарищем,

другом с которым он прошёл весь этот ад, по крайней мере до сюда, но видимо

желание жить перевешивало все эти факторы.

Пётр оскалился, жутко, как улыбающийся

волчара, только одной стороной морды: «Ты всё сделал как я и хотел, но вот

незадача, мне предатели в стае не нужны. Убить всех».

Пётр подобрал лежащую возле трупа гранату, и

под вопли умирающих от рук его стаи, начал осматривать её. Осмотрев, засунул в

одно из отделений своей брони — пригодится.

«Крушатовские в

затяжной битве с Красными и Клыкастыми, Джиговци и Новые Люди тоже.

Остальные зоны влияния уже практически поделены между бандой Гречковича, Искры и Вояками, другие группы

слишком мелки, чтобы их рассматривать, оставшиеся же группы не купятся на мои

интрижки. Остается только совместные действия с…». — Пётр пошёл прочь от бойни,

додумывая свой план.

Пётр шёл по покрытому телами и кровью полу,

за ним, добивая ещё живых, бдительно шагала ватага разношёрстных бойцов. Лидер

подошёл к женщине прикрывающую своей спиной какой-то свёрток, он не стал сам

проверять, а послал бойца, вернувшийся доложил: «Жена Гречки с младенцем,

похоже, что от него».

*Хряк*

Лидер подошёл к женщине и быстрым движением

свернул шею, но перед тем, как выполнить то же самое действие с младенцем,

застыл буквально на 5 секунд. Что-то всплыло в душе, что-то, что тщательно

подавлялось на протяжении последних лет, может сострадание? Милосердие к

окружающим? Нет, скорее обычная, но такая далёкая человечность.

Пока Пётр, застывший в стойке, размышлял над

своими чувствами, он почувствовал опасность со спины, успев в прыжке вперёд

развернуться лицом к опасности, и, схлопотав мощный рассекающий удар от правой

стороны лица до левой стороны таза.

Удар рассёк правую сторону лица от уха до

подбородка, остальная сила пришлась на броню, создав на груди небольшую рану.

Сосредоточившись на картине перед собой Пётр увидел, как большая часть его

подчинённых и союзников расправляется с оставшейся частью его людей.

— Понятно, а я и не знал, что у такого психа

как ты ещё и извилины остались, — прошипел Лидер через разрезанную десну и губы.

— А чуйка твоя только сейчас сработала,

ладно, давай без трёпа, просто сдохни, — после этих слов зверёныш и ещё

парочку зверей накинулись на Петра.

Пётр, не будь дураком, сразу рванул к выходу

не обращая внимание на появляющиеся раны на его теле и попутно отбиваясь от

смертельных атак, направленных на него. Бежал он в незаселённую часть пещер,

там хотя бы есть варианты для выбора. Добежав самой дальней пещеры, он кинул

самодельную гранату в проход к преследователям под ноги.

*Бах*

После взрыва, бывший Лидер Зверей остался

один в пещере с обвалившимся выходом.

Спустя какое-то время он заметил

потрескавшийся стену пещеры, там была приличная щель, которую если расширить

можно было пролезть, щель, видимо, образовалась из-за взрыва гранаты. Не имея

других путей к выживанию, Пётр продолбил себе проход и пролез в щель.

Проход никуда не вёл, но на пути была мягкая

порода, поэтому прорыть себе проход, было просто вопросом времени, которого как

раз было немного, ведь голод и жажду никто не отменял.

Копаясь в камнях, земли и в прочих подземных

достоинствах, Пётр что-то почувствовал справа от себя, как будто внутренний

радар сработал. Немного подумав, он начал копать в ту сторону, всё равно время

ещё есть, а вдруг там что-то ценное? Но то, что там находилось очень сильно

удивило, нет, ошарашило шахтёра-любителя.

«Ошибки быть не может, я много лет потратил

на изучение v-излучения и его практическое применение, но… оно какое-то

странное, как будто с чем-то перемешано, что его практически не узнать среди

всего этого клубка». То, что находилось перед Петром, представляло ярко синий

клубок из бесконечно и беспорядочно переплетённых волнистых линий, напоминающих

нити, а вокруг клубка была совершенно пустая территория радиусом два метра.

«Странный комок энергии, он мне кажется

притягательным и отталкивающим одновременно. Не буду ничего с ним делать, по

крайней мере, не сейчас». Пётр продолжил копать в прошлом направлении и вскоре

вышел в другую пещерку, проломив каменную стену, отгораживающую его от неё.

«Теперь надо оставаться мёртвым до поры до

времени, ещё нужно настроить оставшиеся банды против предавших меня союзников и

стаи, ну а момент сам представится. Но как быстрее и эффективнее их столкнуть

лбами?», — думал он, ковыляя по уже забытым людьми проходам.

Сначала на его лице появилась слабая улыбка,

потом она переросла в безумный широкий оскал, спустя какое-то время Пётр издал

тихий сдавленный смех.

…

Зверёныш сидел

на кресле, сделанном из костей, кожи, камней и прочих жутких и не очень

компонентов.

«Что происходит? Почему все эти блядские

выродки как с цепи сорвались, отлавливают, пытают и прилюдно казнят моих людей?

Даже если мы убили пару человек, но так это обыденно, разве не так?». Новый

лидер стаи рассуждал правильно, но чего он не знал, так это того, что жертв с

другой стороны было намного больше, но доказательств зверских убийств от рук

стаи не было, как можно считать за доказательство груду плоти или перемешанные

обломки окровавленных костей?

Лидеры всех банд подверглись такому зверству

в большей или в меньшей степени, все кроме Зверей. Мелкие группы не могли предъявлять

свои претензии такой мощной банде-формировании, но они ждали, когда же Искра, Новые люди и Вояки объединились

против всеобщего агрессора, тут уже начались частые стычки, бойни, ловушки и

т.п.

В конце концов, плюнув на голос разума,

лидер Зверей собрал

свои превосходящие, по сравнению с какой-нибудь другой из трёх больших банд,

силы, и начались настоящие кровавые баталии, ведь по умолчанию дикий зверь

сильнее обычного человека, а если зверю дать часть человеческого разума и нож в

придачу, разница будет ещё больше.

— Сука, ебаный псих верни моих людей! —

кричал мускулистый мужчина, подстриженный полубоксом, в кожанке, сшитой из

лоскутов.

— Мои девочки, они живы!? — ревела скало

подобная баба, одетая в разобщённые по всему её телу куски ржавой металлической

брони. Она напоминала медведицу, которую попытались впихнуть в старые латы,

найденные при раскопках.

— Я уйду, если ты вернёшь мне моих

подчинённых, живых подчинённых, а, ещё половина всей вашей провизии как

компенсация, — говорил высокий худой жилистый старик. Он стоял спокойно,

облокотившись на огромную, утыканную острыми предметами, дубину, но его лицо

было мрачным и полно желание свершить месть, в тоже время понимание всей

ситуации не располагало к немедленной атаке, захвату, допросу и прочим похожим

действиям.

— Да пошли вы все нахуй отсюда! Нету, нету у

меня ваших людей! И не кромсали мы ваших людей! Сколько можно повторять, вы,

кучка дебилов, зачем мне такой геморрой? Я может и поехавший, но не умственно

отсталый! — орал сквозь ряды самых диких зверей из всей стаи Зверёныш.

Ситуация быстро накалилась, в конце концов

кто-то не выдержал бури эмоций и напал первым. Что можно сказать про битву? Это

было похоже на давка группой на группу, только одна в несколько раз

превосходила по численности, а другая по свирепости и ярости напора.

Даже загнанная крыса превращается в

яростного зверя, что уж говорить о безумных, свирепых зверях, которых прижали к

стенке. На каждого мёртвого из стаи приходилось 5 мёртвых в среднем, а раненых

и того больше. Под конец битвы остался только Зверёныш, сражавшийся против 4 человек

одновременно, бешено уворачиваясь от атак, и ещё быстрее контратакую в

смертельно опасные места человеческого тела, он был уже на грани пропустить

удар и улететь в нокаут, как в толпе послышались крики и волнение начало

распространяться.

Лидер Новых Людей был

мёртв, кто-то быстро и незаметно воткнул ему лезвие в затылок, так как драка

закончилась недавно, заметили отсутствие главы только сейчас.

— Ах ты, жирная тварь, решила втихую и нас

шлёпнуть, больно много захотела, корова захолустная! — Лидер Вояк кричал на

здоровую бабу в железяках, глядя мечущимся взглядом то на группы Искры, то на трупы своих

товарищей с расколотыми черепами.

— Не вижу смысла говорить с тем, кто это всё

начал, мои девочки больше никогда не смогут увидеть этого мира и почувствовать

запах свободы. Зачем ты это сделал с ними?! — Медведица указывала на кучку трупов,

каждая из них была убита в бою… на первый взгляд, но, если присмотреться, можно

было видеть следы удушья, кровавые подтеки в местах, где нет ранений,

неглубокие вмятины на телах.

— Мои люди и я ничего подобного не делали,

да и вообще мы сражались бок о бок, когда бы у нас было время так качественно

их убрать?!

— Качественно убрать?! Да ты совсем охренел,

короче, кровь за кровь, до скорой встречи, сучара! — несмотря на свое

поведения, Медведица не

была глупа, тупой человек здесь не выживет, а тем более не станет Лидером банды Искра. Поэтому она решила

отступить, залечить раны и уже потом, составив план, вырезать группу Кулака под

корень. Это бы решило её проблему потерю авторитета и дало бы возможность

захватить весь комплекс пещер, ведь старик Маккензи уже мёртв, а его Новые Люди разобщены.

*Втук*

Когда она уже хотела развернуться и уйти, из

толпы Вояк вылетела

заострённая палка, она угодила ей прямо в нижнюю часть колена, там не было

брони, поэтому дротик из кости с железным наконечником глубоко вошёл

плоть. Медведица вскрикнула

от резкой боли и повалилась на одно калено, её быстро поддержали члены банды.

Ситуация

стала без вариативной. Только битва. И только одна сторона выживет.

…

Пётр под шум битвы растворился в толпе Вояк и двинулся к

сражавшемуся Зверёнышу,

тот успел только широко открыть глаза, даже не почувствовав страх, как ему в

глазницу вошел дротик.

Тело упало при резком рывке назад, а группа

людей, бившихся со Зверёнышем,

стала спиной к спине, ища меткого метателя, но так никого и не найдя, побежали

к своей банде.

Тем временем банды Искра и Вояки были в

кровавом противостоянии друг с другом.

Медведица просто

не могла отступить с такой травмой, её сожрут свои же. При отступлении она

потеряла бы авторитет, плюс травма… оставался бой, только так она сможет

выжить.

Лидер Вояк же…

Он командует такими же вояками, как и он сам, просто у него звание полковника и

больше чем у остальных боевых навыков и опыта, этим он и выделяется. Логика у

таких людей простая: бьют — еби, ебут — беги. При чём выживают в вооруженных

конфликтах те, кто понимают разницу между «бьют» и «ебут». Конечно до «бьют»

лучше не доводить, а тем более до «ебут», поэтому Полковник не

нападал, а чесал языком. Но ситуация стала такой, когда «бьют», и Вояки поняли

на уровне инстинктов, что надо «ебать».

К концу столкновения у обеих сторон были

тяжёлые потери, а лидеры банд «случайно» умерли. Таким образом в проходах

подземной тюрьмы среди лидеров банд никого не осталось, большинство людей

погибли, остальные же были ранены, некоторые умирали со вспоротым брюхом прямо

сейчас.

Именно в этот момент послышался громкий

командный бас: «Та-а-а-к, а теперь мы выберем лидера и прекратим это страшное,

но необходимое кровопролитие».

Все обернулись, чтобы посмотреть на этакого

смельчака, увидев же бывшего Лидера

Зверей, стоящего на горке трупов, ещё и с таким обезображенным

лицом, все просто охренели. Не успели они более-менее отойти от шока, как он

продолжил: «Хм? Молчание… а молчание — знак согласия».

— Какое блять согласие, зверюга поехавшая,

какой из тебя лидер?!

— Да ты же в крови по голову, сколько людей

ты убил, а скольких ещё убьёшь?!

— Тебя только зверями управлять поставить

стоит!

— Стоп, стоп, стоп, зачем вы перечисляете

мои плюсы? Или… а, я понял! Вы моя группа поддержки, — Пётр холодно улыбнулся и

развел руки в стороны, в чёрном плаще с капюшоном, он выглядел, как

дьяволопоклонник, несущий слово владыки подземного мира в ряды грешных убийц,

воров и прочего сброда.

Все присутствующие знали о силе бывшего

главы Зверей,

дураков не было, самоубийц тоже.

— Значит так, граждане заключённые, отныне я

здесь щит и меч, вся власть над Соловцом будет принадлежать мне, все члены банд

обязаны подчиняться моим…, — Пётр уловил звук вылетания иглы из трубки и отошёл

на шаг вправо, потом резким движением метнул камень в того человека, который выпустил

иглу. *Шмяк*.

Послышался треск, а потом толпа обступила труп девушки.

— …приказам, — продолжил Патронаж беспристрастным

голосом. — А теперь лидеры отрядов представят мне отчёты обо всей ситуации в

целом, — сев на те же самые трупы, на которых только что стоял, неофициальный

глава подземного тюремного комплекса «Соловец» начал выслушивать людей,

подходящих к нему с отчётами.

…

Несколько лет Лидер Стаи потратил

на укрепления своего авторитета, воспитания верных подчинённых, переорганизации

внутренней системы общества и многого другого важного и полезного для его же

здоровья. Сам он не считал время, но приблизительно знал, что сейчас где-то

1990-1992 год, в подземелье тем временем осталось 345 человек, осталось их так

мало по разным причинам, включая новые реформы. Охранники не заходили сюда уже

пару лет, это говорило, что всё пошло по пизде, в принципе, как и на протяжении

всей жизни Петра.

Внутренне усмехнувшись, он принял решение:

«Пора выбираться из этого погреба».

...

Захват крепости прошёл как по маслу:

пробраться на поверхность; вырубить охранников и зарезать лишних; перехватить

контроль над всеми средствами связи с внешним миром. Да и над кем тут брать

контроль батальону из настоящих мясников, которые пачками людей будут валить

дай им только волю? Над двадцатью ни «бе» ни «ме» охранниками?

— Ты прибыл сюда пару лет назад,

сержант Такиров,

так ведь? Так. Расскажи мне всё с 1980 года, что происходило у тебя перед

глазами, что ты слышал, а самое главное причину того, почему про нас забыли. — Патронаж сидел

на стуле, облокотившись одной рукой на грубо сделанное мачете, а другой, держа

папку с данными о сержанте.

— Всё расскажу, меня тут всё равно с вами

бросили и забыли про этот остров к чёртовой матери. В стране сейчас, как сам

видишь 1992 год, Советского союза уже нет, а у власти… у власти козлы похлеще

чем в СССР, меня сюда впихнули-то за…

— Мне не интересна твоя жизнь, говори по

делу и более подробно, — перебил Такирова

Патронаж.

— А, и правда, всё понял, с 1980 года

значит…

…

Пётр стоял на стене Соловца, сильно хмурясь

и глядя в даль за горизонт. «Хреново, но почему-то я не особо удивлён таким

поворотом событий, надо будет ждать кораблей зачистки, вряд ли про это место

ещё думают, как о безопасной тюрьме, скорее, как о сепаратистском лагере

сбежавших заключённых».

Хмыкнув про себя, Лидер Стаи развернулся

и пошёл делать приготовления к встрече гостей с большой земли.

…

«И два года не прошло, но… не знал, что в

стране всё настолько плохо. Два взвода морпехов и один старый десантный

корабль. Неприятно конечно, что у нас меньше огнестрельного оружия, но это не

меняет ожидаемого результата».

Патронаж ещё

понаблюдал за морпехами, крадущимися в ночной тиши к стенам крепости, а потом

отдал приказ начинать.

*Выстрелы*

Со стен крепости послышались выстрелы, вторженцы

начали падать один за другим, после послышался шквал выстрелов снизу, но через

десяток секунд этот шквал заглушили звуки рассекаемой плоти и криков.

*Хрясь*

*Вших*

*Бам* *Крики*

«Жалко корабль — один, не уйдем на нём

никуда, не дадут, а так они нас сильно недооценили. Пойду что ли пленных

проведаю.».

…

— Павел Сергеевич, надо уладить вот это

дело, — человек в пиджаке показал Соловец на карте и вполглаза посмотрел на

министра.

— Всё будет сделано в течении недели.

— Вот и хорошо. Перейдём к вопросу о…

«Да, говнюк ряженный, тебе легко, показал

пальчиком — мол, хочу, а мне делай теперь. Спецгруппу не послать — перебьют;

разбомбить — вообще не вариант, а даже если бы и можно было, у них там считай,

бомбоубежище есть. Остаётся количеством брать, а главное, как-нибудь их радар

разрушить, устранить систему обнаружения и внезапно атаковать. Одно хорошо —

ребята на том свете успокоятся».

— Выруби им все электроприборы. *Связь по рации*

Снайперы снять весь периметр, в цели не стрелять. Аквалангисты — пошли, — человек

в военном обмундировании и с банданой на голове отдавал приказы по рации на

французском языке.

Всё случилось быстро. В первые минуты атаки,

половина Стаи уже

полегло. Лидера разбудил

избежавший смерти подчиненный. Население крепости за это короткое время

сократилось на человек сто.

Очухавшись, люди начали давать отпор

вторженцам, но безуспешно по понятным причинам. Слаженная командная работа в

купе с новейшим вооружением и эффектом внезапности сделали своё дело, загнав

оставшихся выживших под землю, там, в тесных пространствах коридоров

происходили уже настоящие сражения.

На самом деле штурмующие использовали

транквилизаторы и усыпляющий газ, чтобы вырубить потенциальных объектов

захвата, но видимо слишком сильна человеческая воля, либо газ просроченный, но

большинство людей продолжали сопротивляться, отступая всё глубже в подземелье и

неся потери.

«Да уж, и не спрячешься, не сбежишь от этих

рыцарей в сияющих бронежилетах, остаётся сражаться, — вдруг Лидер Стаи остановился,

— чем чёрт не шутит схожу-кась я туда, заберу этих тварей вместе с собой».

— Да. Всё равно я уже нежилец.

Пётр бросил своих людей и побежал к проходу,

где находился комок энергии. Протиснувшись в расщелину, он медленно подошёл к

синему клубку и подумал: «Сколько сил, нервов, здоровья я потратил на эту

жизнь, а что в конце? Эх, прям по дороге разочарований»,— лицо Петра за все эти

годы, только в этот момент выглядело по настоящему усталым, грустным и… старым?

Да, это не лицо пятидесятилетнего мужчины и уж тем более не физиономия двадцатилетнего

молодого человека, это лик разочарованного в своей жизни, много повидавшего и

пережившего в ней, но так и не нашедшего того, что искал старика.

Пётр встряхнул головой и того старика не

стало, остался только жестокий и безумный Патронаж. Он без лишних раздумий вошел в

сгусток энергии. Сначала никаких изменений не было, но потом тело стало

нагреваться, температура росла скачками раз в три секунды: 10 градусов, 50

градусов, 100 градусов по Цельсию…

На 100 градусах Патронаж услышал

приближающийся голос: «Довизаев Пьётр Владемьировиш, фам будет предостьявлена

политишеское убищаще, фыходите с подьетамьи руками!»

Только сейчас Пётр понял, что на этот остров

высадилась не его смерть в виде спецов, а настоящая колесница удачи,

запряжённая ангелами. «Пиздец нахуй блять» — только и успел про себя прокричать

Пётр, как температура поднялась до 500 градусов тепла.

После

тысячи градусов температура резка сделала пару скачков, а потом вся область в

радиусе десяти метров от комка просто исчезла, остальная же территория была

покрыта инеем, а температура опустилась до -50-ти градусов по Цельсию.

…

«Таким

образом, я точно умер, прям насмерть, но почему я могу мыслить? Или так у всех

после смерти? А? Там кто-то есть и ещё слева, да и сзади тоже»

Пётр не имел физического тела. Никто из

присутствующих здесь не имел физического тела, но все друг друга чувствовали

так, как будто кто-то в затылок дышит. Пространство, где находились все

сознания, воли, души, непонятно что в общем, но точно не живые объекты из плоти

и крови, было просто огромным и полностью черным. Вся эта тьма была заполнена

сознаниями живых существ, они переговаривались, сбивались в группы, обсуждали,

как выбраться отсюда.

Пётр подлетел к одной из групп и

прислушался:

— Господа, мы уже выяснили, что это пространство

бесконечно, посредствам вибрации наших эфемерных тел. Я предлагаю пробить щель

в данном пространстве с помощью взрыва антиматерии, или мы можем принести в

жертву несколько десятков, а может и больше индивидуумов для цепной серии

взрывов под траекторией, тогда тоже есть шанс.

— Ваша идея поср-р-редственна! Надо

пр-р-росто найти слабые точки пр-р-ространства и давить на них, нашими

вибр-р-рациями душ, тогда мы пр-р-роколем его в нескольких местах, а после

выр-р-режем кусок и будем свободны!

— Фибрации души, фырежем кусок? Что за

абсурд! Мы просто должны объединить все души и прорфаться силой, федь

неизфестно, сколько ещё наши сознания просуществуют ф данном состоянии!

Во всеобщем обсуждении принимали участие все

сознания. Из большого количества речей Пётр понял, что здесь собрались те, кто

открыл v-излучение в своём мире. Да, каждая воля, душа находящаяся здесь из

другого, своего мира. Некоторые миры более развиты и знают: про другие миры,

другую жизнь, новейшие технологии и прочее. Некоторые менее развиты, но сами

существа представляющие лицо своего мира гениальны и экстраординарны.

Пётр не был гениальным или много знающим обо

всём и вся человеком, но он понимал, что эта орава всезнаек ничего не добьётся,

причины можно даже не объяснять. Его внимание привлекла идея об объединении

душ, решив проверить её, Пётр атаковал одну волю стоящую в сторонке.

*Пв-в-в*

Атака была подобно тому, как два шарика

сдавливают друг с другом, в конце концов, один шарик лопается, уцелевший же

меняется.

После поглощения незадачливой воли, сначала

ничего не происходило, но потом в сознании выигравшего начинал появляться весь

опыт поглощенного, медленно, начиная от детства и заканчивая смертью от рук

победившего.

Казалось бы, появляется — и прекрасно! Новый

знания, новый опыт, всё замечательно! Но есть один большой нюанс. Радость,

отчаяние, боль, грусть, восторг, любовь, страх — все чувства и эмоции,

испытываемые за всю жизнь проигравшим в битве душ, как цунами нахлынывали на

его более удачливого, чем он сам, оппонента.

Вся жизнь проживалась где-то за минут

пятнадцать, нетрудно догадаться, что происходило с ментальным здоровьем

поглощающего. Он начинал сходить с ума.

Пётр чувствовал, что это его единственный

шанс выжить, только поглощая других, собрав всё воедино, можно одним мощным и

точным ударом выбраться отсюда. Не просто так же его впустили сюда, к этому

стаду баранов с учёными степенями и горами заслуг в научном мире.

…

Четырнадцатый, двадцать седьмой, сорок

третий...

Чем больше Пётр убивал, тем более его разум

становился гибче, резвее, многозадачнее, опыт живых существ тоже тёк рекой. Но

были и минусы: изредка заполняющие всё сознание воспоминания о прошлом,

которого не было; беспорядочные мысли о чём-то не знакомом; привычки

проигравших воль.

Некоторые видели, как Пётр убивал другие

души, но не осуждали его, а, наоборот, с интересом наблюдали, делали какие-то

свои вывода и шли дальше.

Среди всех сознаний в этом пространстве не

было праведников или поборников справедливости, эти существа были лучшими

учёными, гениальными исследователями, потрясающими инженерами своего времени,

своего измерения, и чего-то возвышенного в жизни они никогда не признавали,

только собственные силы, законы мира и вселенной. К пониманию этих законов они,

как раз и стремились. Все здесь не слепо верили во что-то высоко поднятое над

головами людей самими же людьми, а стремились знать об этом мире больше и

глубже, учились взаимодействовать с правилами и использовать их, прежде всего

во благо себя, а потом уже для всех остальных.

…

Семьдесят шестой, сто тринадцатый, сто

восемьдесят первый...

Сегодня на Петра напали. Их было много, душ

двести точно. Он убил их всех и быстро поглотил. От этого всплеска эмоций,

воспоминаний и чувств Пётр впал в коматозное состояние, благо оно не продлилось

долго, но теперь у него появляются галлюцинации, а иногда кажется, что где-то

сзади есть большой каменный хвост, вместо рук пара клешней с тоненькими

волосками или, что у него опять потекла кислота из глаз.

…

«Семьсот

сорок… два? Или три? А может пять? Я опять сбился со счёту. А зачем я их вообще

считаю? Стоп. Кого считаю? Я же должен поглощать души, зачем мне их считать?»

— Пётр остановился, минуту постоял, а потом долго и протяжно закричал. Крик не

был тем криком, которым мы знаем, скорее это было очень частая и мощная волна

перекатывающейся энергии в пространстве.

«Опять это

произошло, на этот раз дольше, чем прошлый в три раза. Надо поторопиться, по

моим подсчётам сознаний осталось чуть больше трёхсот, как раз их мне и не

хватает для достижения этого уровня моей воли. Моей воли»

Психическое состояние Петра начало нещадно

опускаться на самое дно: иногда он просто бродил в беспамятстве по округи и

вычислял бесполезные уравнения в уме; часто носился по округе и с бешеными

криками кидался на всё, что ощущал; бывало, что он громко кричал, плакал или

делал вид, что катается по полу и кричит, что не хочет учиться играть на

таджоне[1].

Только после продолжительного по времени

бзика, разум Петра выходил из пелены тумана и мог продолжать стабильно

функционировать до новой стадии безумия.

…

— Всех ли он поглотил?

— Да ваш-ш-ше сиятельство, наш-ш-шей

группе из змееподобных сущ-щ-ществ осталось сделать последний ход.

— Это хорошо нападаем на него, пока он в

безобидном для нас воспоминании, медленно ассимилируем, а потом бьём по точке

профессора Дитуса.

Вперёд.

Двадцать семь воль тихо окружили одно

сознание и медленно, с опаской приближались к нему. Когда большая часть

приблизилась вплотную и начала нападать на волю в центре, другая часть тоже

подключилась.

«Главное успеть, главное успеть, у меня

только один шанс выбраться отсюда. Но всё-таки, как же мне повезло, хе-хе-хе,

он оказался в таком ничтожном состоянии... ничтожном... ничтожном?!» — в

сознание «сиятельства»,

как будто молния ударила, и он быстро начал ретироваться с места своего

наблюдения за атакой на волю.

— Хи-хи-хи-хи, а ты походу соображалку

включил, но только уж очень поздно! — раздался голос сознания смешанный с

криком двадцати шести воль.

«Я могу только бежать от него, но… есть ли в

этом смысл?» — это были последние мысли сбегающей воли, её быстро поглотили,

как и прошлые.

— Ну наконец-то! Милый мой, родной, да я

твоему сиятельству королевство отгрохаю, вместе с памятником, прям на всю

систему! Не зря же ты в меня всю свою душу вложил! Тысяча спасибо тебе…, — душа

начала быстро удаляться в определённом направлении, попутно продолжая свои ни

кем не слушаемые речи.

…

— А-а-а-а, что же такого поделать? Так

скучно. Может поиграть? А с кем? — внезапно тембр души, летящей в пространстве,

изменился, — Какие могут быть игры нам нужно срочно получить финансирование, а

также новые кадры нужны, новые помещения, оборудования, — тембр опять

изменился, — Как там муж? Я так волнуюсь за него, это всё-таки другая система,

мы так далеко… но зато эта Дульсидора с ним рядом, грёбенная сука... тварь… мразь!

— Душа начала яростно метаться из стороны в сторону и выплёскивать энергию

наружу.

После очень долгого времени и очень многих

проявлений форм сумасшествия воля встала как вкопанная, а потом резко рванула

зигзагообразным образом в определенном направлении.

«Пора

выбираться из ещё одной тюрьмы, но перед уходом попрощаюсь со всеми сидельцами,

до коих доберусь, конечно, а точнее до тех, кто ещё лелеет мечты о лучшей

жизни. Или существовании? Ли? Брюс Ли? Бр-р-р, ну вот опять».

Пётр ускорил свой темп и уже полетел

прямиком, а не зигзагообразно. Вскоре он прибыл в определённое место и выпустил

все силы своего сознания вокруг себя, проталкивая точку в пространстве:

«Отправлюсь в место, где есть всё и одновременно практически ничего, хе-хе, а с

гибралическим полем трудно иметь дело, так это ещё точка квази-пространства.

Эх, я слишком ограничен в возможностях... поэтому я создал эту приманку»

…

— Сука! Да почему же это так сложно?! — воля

мчалась в пространстве, наполненном всеми цветами мира — от самого чёрного до

белейшего из белых тонов. Но бешеная скорость, с которой двигалось сознание,

выглядело в море красок, как съёмка движений черепахи под наркозом в

замедленном времени.

— Что?! Это ёбанное место ещё и душу мою

сжимает?! Ну да, ну да, как будто всё будет так просто! Новая жизнь, новые

возможности! Аргхх, как же меня это всё заебало! Но если я не найду и не

активирую тоннель через точку, тогда в итоге я превращусь в волю какой-нибудь

бациллы.

Спустя небольшое время от прошлого огромного

сознания с пятиэтажный дом осталась едва ли одна десятитысячная часть, но эта

часть продолжала упорно лететь вперёд.

«Мысли

путаются... Надо думать только о проходе… Открыть тоннель… Найти тоннель…

Тоннель, — воля вяло двигалась вперёд. — Да. Я никогда не сдавался… кроме

одного раза… где это было? А-а, Пётр, тот говню… Тоннель… Тоннель».

Пару минут спустя сознание двигалось только

мелкими рывками, но потом оно резко повернулось направо и, как головастик

начало перемещаться туда, куда только он сам знает. Миг, и мелкий головастик

полностью исчез.

[1] Название

музыкального инструмента (выдуманное, не ищите)

Поле драмов, вдалеке пасутся овцероги, а в

руках у меня Гальвудская монетка, номинал хоть и маленький, зато своя.

— Эля! Эля! Засранец мелкий, иди матери

помоги! — кричала откуда-то из далека, такая близкая, но такая далёкая женщина.

«Имя пацану

уёбищное досталось»

— Ну, мам, а кто же присмотрит за стадом?!

— Я сейчас твоего брата позову, он и за

стадом присмотрит, и за тобой хорошенечко присмотрит, дня три ещё за тобой

присматривать будет!

— Да что с этим стадом! Мам я бегу к тебе на

выручку!

— Тише, тише, иди спокойно, — мать последний

раз посмотрела в мою сторону, прежде чем скрыться в тени дверного проёма

маленького каменного домика.

«Стоп.

Овцероги? Эля? Это… Я? А… Мать? Дом… Семья» — резкое пробуждение было

ответом на все заданные и не заданные вопросы.

Элистер резко принял сидячее положение на

циновке и начал блевать одновременно пытаясь получить хоть каплю кислорода для

изголодавшихся лёгких. После он упал там же, где и лежал.

«Элистер,

Пётр или ещё кто-то там — неважно, важно, что живой... Но этот парень… странно,

что он ещё жив, в этом средневековье, — Элистер продолжал лежать на циновке и

осматривать своё тело, прислушиваться к чувствам, — Да уж, походу парню

досталась очень плохая генетика, ну или его прокляли сами боги» — осмотр

был неутешительным, хоть парень не был глухо-слепым инвалидом, но всё равно

далеко не ушёл или не отполз… В общем: слаб; худ; бледен; сломано по руке и

ноге; по ощущениям Петра у парня проблемы со многими органами, включая сердце,

глаза и лёгкие.

«Полный

набор блять» — хмыкнул про себя Элистер.

«Большую

часть памяти я потерял, но… я знаю, что я её потерял, а это уже плюс. Хоть

воспоминания этого тела и не всеобъемлющие, кое-что да имеется. А по моим

воспоминаниям, эм-м-м-м, вроде только Пётр, жаль, жаль, но именно его знания и

опыт в первое время мне будут полезнее всего»

— Да я ж его ток веткой стукнул, ну

посмотри, посмотри же, она же тонюсенькая, а он, он взял да свалился как

озимый. Да ещё и ногу себе крякнул, ай-я-яй. — здоровый детина шёл сбоку от

маленького человека, одетого в потёртую жилетку с такими же потертыми штанами и

имеющего густую бороду, впалые карие глаза и крупную лысину на голове.

Подойдя к ребёнку, он начал осматривать и

прощупывать его тело, всё сильнее хмурясь: «Рука, нога — сломаны. Походу он уже

ранее очнулся, ну да ладно, выбрось его куда-нибудь».

Человек также быстро ушел, как и пришел,

оставив растерявшегося амбала и ребёнка одних.

— Всё-таки сломал, эх, придётся Органу

десять медяшек отдать, — здоровяк невинно улыбнулся, — ха, а если я быстренько

выброшу мальчонку, то он ничего не узнает, и медяшки отдавать не придётся?

Токмо надо пацанёнка зверью отдать, не буду же я этот грех на себя брать. —

Здоровяк довольно покивал, небрежно взял тело в одну руку и большими шагами

пошёл прочь от лагеря беженцев…

…

«Сильный

мудак, я чуть по палам не сломался, пока несли, но… он ещё и выносливый. Как же

далеко он меня занёс?» — облокотившись на деревце, Элистер начал

осматривать окрестности, ориентируясь по мху на деревьях, он выбрал северное

направление и поплёлся в более густой участок чащобы, которая переходила в

настоящий лес.

«Ёж.

Неплохо, нет, то, что надо» — Элистер стоял на краю оврага, глядя на

крупного ежа.

Похромав к крупному булыжнику, он взял палку

и с помощью рычага начал передвигать его к оврагу. Подгадав момент наименьшей

бдительности ежа, булыжник был сброшен, а ёж оказался при смерти.

Добив добычу и с горем пополам освежав её

тем, что под руку попалось, Элистер начал потихоньку восстанавливаться.

Он долго терпел боль и скрежет костей,

сейчас он уже чувствовал, что болевой шок и отключка недалеко. Передохнув и

поев сырого мяса, надо было решать проблемы с переломами, а единственный

возможный вариант сейчас — это прямая правка и шины.

Сделав и то и другое, Элистер натерся

листьями, хвоей деревьев, кустарников и лёг спать под крупный куст. Ночь была

тёмная, а ветер холодным.

Проснулся Элистер от чувства смертельной

опасности, его внутренний радар сформировался ещё во время кровавых стычек

тюрьме, когда немного вздремнув, можно было уснуть навсегда. Перекатившись

боком в левую сторону, он почувствовал удар в грудь и хруст ребер. Отлетев на

пару метров, Элистер поднял взгляд на страусопадобное существо с толстой лысой

шеей, лохматой головой с клювом и короткими ногами.

[[image:/storage/reader-images/5060e97e4e16caa67f42122220298f2749ab4d9c.jpg]]

Страус бросился к мальчику, угрожающе

наклонив шею с головой и клювом вперёд.

Элистер уклонился в сторону. Страус щелкнул

клювом в его сторону, по инерции врезавшись своей тушей в ствол дерева.

*Чвак*

Элистер увидел шанс и воткнул в глаз твари

подвернувшуюся палку, но страус даже ни пикнул, а только начал яростно вертеть

массивной шеей и щелкать клювом.

Пацан получил свою долю мощных ударов, и как

не кстати, один пришелся по сломанной ноге, окончательно доломав её, теперь

нижняя часть берцовой кости была под углом в 45 градусов. Элистер не обращая

внимание на травмы и боль быстро пополз в сторону страуса и вынырнул позади

него.

Достав из рубахи крупные иглы ежа, он быстро

вонзил их в колени звери. Страус вскрикнул и упал, впечатовшись головой в

землю. Элистер прыгнул изо всех сил с одной ноги и вонзил иглу в другую

глазницу врага. Зверь больше не шевелился.

«Что за мир»

— пацанёнок выглядел жалко, он поплёлся к ближайшим булыжникам — нужно было

ремонтировать ногу.

Прошло два месяца.

Огромный монстр скакал по деревьям, цепляясь

за ветки своими тридцатисантиметровыми клинковидными когтями. Он был похож на

пятиметрового ленивца, только голова походила на медвежью, а лапы были более

длинными и мускулистыми, они, скорее всего и были главным оружием зверя.

Вдруг зверь гаркнул, упал с ветки,

шлепнувшись об камень. Быстро очухавшись, он начал яростно реветь, потом

принюхиваться, а позже лихорадочно бегать и скакать по округе ища что-то.

Проведя в поисках несколько минут, зверь стало двигаться всё медленнее и

медленнее, пока не упал и не стал тяжело дышать.

*Свуш*

Откуда-то из кустов в голову ленивцу

прилетел дротик с мужскую руку. Ленивец издал слабое затухающее рычание, прежде

чем умереть.

«Похоже, у

этого животного есть сопротивление к токсинам пурпурных пестиков западных

впадин, не знаю как к другим токсинам, но к ним, скорее всего тоже имеется»

— думал Элистер, выхрамывая из ближайших кустов.

На нем было одето что-то вроде маскхалата,

но с открытой головой и пестрыми растениями на нем, на всем теле были элементы

самодельной брони из шкур, костей, экзоскелетов и прочих материалов. Оружие

было много: клинки, дротики, трубка, иглы, склянки с опасными веществами — всё

это было распихано по всему телу.

Элистер начал очередное свежевание, это уже

было рутиной. Охота, тренировка слабого тела, исследование нового мира — эти

три важные вещи входили в его ежедневный план.

Этот мир был беспощаден к слабым, но ещё

более беспощадным он был к сильным.

Жил был хорёк, обычный такой хорек — серая

шёрстка, короткие лапки, мясо с гулькин нос. И никому этот хорёк был не нужен,

бегает — и пусть бегает, таких тьма тьмущая по миру носится.

Спустя пять лет хорек вырос, стал в 4 раза

крупнее, отрастил когти, клыки, густую шерсть, в общем теперь за ним не

охотились какие-то слабые змеи, лисицы и прочий сброд. Но зато за ним теперь

охотились рыси, волки, люди-охотники. И вот выживание хорька подходит к концу,

и он трупиком лежит на спине улыбающегося охотника. А ведь он даже не успел

пожить, только и делал, что сбегал и прятался, а тут, один раз расслабился —

второго раза уже не будет.

Справедливо? Конечно, нет. Вот только и

хорьку, и охотнику уже плевать на эту несправедливость. Один тулуп, а другой

трясёт этим тулупом перед торгашом, рассказывая, как он туеву кучу времени

потратил на выслеживание редкого зверя, набивая тулупу тем самым лишний грош.

В лесу было много разных, ранее не

встречавшихся Петру животных, растений, насекомых. Их было очень много, так

много, что Элистер на одном клочке земли мог бы сидеть и искать новое для себя

днями и ночами, он это часто и делал, ведь знания — сила. Яд пурпурных пестиков

— один из результатов его поисков вслепую.

Элистер думал о том, куда ему пойти сегодня

для своих открытий и что за инструмент ему сделать из этого ленивца, как своим

чутким восприятием он почувствовал едва уловимую дрожь земли.

«Что это

такое?». Дрожь земли становилась всё четче и четче, вот и кустов

выползла змея, потом пробежала группа волков: мыши, медведь, собаки на двух

ногах, даже крупные насекомые — все они, как будто от чего-то бежали в одном

направлении.

«О, всё

живое, обладающие хоть крохотным разумом, пытается спастись бегством от того,

что находится в той стороне. А чем я хуже?» — Элистер пошёл быстрым

шагом туда же, куда и весь лес, бежать он не мог из-за хромой ноги, она плохо

срослась и теперь была ещё одним минусом в копилку его тела.

Спустя час все звери слились в одну бешено

мчащуюся волну монстров. Элистер, обмазавшись безносой ягодой (она отнимала

обоняние существа на какое-то время), сидел на огромном существе похожем на

помесь кабана и буйвола, животное даже не чувствовало это тридцатикилограммовое

недоразумение.

Прошло два дня, а толпа всё ещё бежала,

большинство существ отставало или делало минимальный перерыв и уже шло дальше,

так как сильно уставало. Кабан-переросток оказался выносливым, он до сих пор

нёсся, хотя и сделал две остановки, он был в первых рядах волны.

Лес вдруг резко закончился, и перед

Элистером предстала живописная картина: город, застрявший где-то между средневековьем

и новым временем, был окружён монолитной красной стеной, а вокруг города

происходило кровавое сражение лесных существ и людей.

[[image:/storage/reader-images/6a33c21e6ffd31f910e52af63100bc3602d97697.jpg]]

Если быть точнее, то битва происходила на

трехметровых красных стенах, которые были на большом расстоянии от города, они

расположились полукругом, прямо напротив леса, кое-где стояли строительные

леса, а недоделанные участки стены заполняли либо солдаты, либо трупы.

«Сейчас

только мелкие твари с периферии леса атакуют стены, но подойдет крупняк с более

глубокой части леса и этой стене, и её защитникам — пиздец, — у Элистера

было чёткое видение картины, — я вижу

только один приемлемый вариант в этой ситуации, — он достал из за

спины метровый штырь, — спасибо что

подвёз» — следующим движением Элистер быстро и точно вогнал штырь в

затылок кабана, голова зверя была настолько большой, что только кончик штыря

показался из зрачка глаза. Кабан тихо взвизгнул, и его огромная туша с громким

звуком упала на землю усеянную камнями, ветками и мягкой травой.

Не

мешкая, Элистер сделал достаточный разрез на брюхе кабана, чтобы протиснуться

внутрь, потом пролез внутрь звериной туши, скрепил края разреза тем, что было и

начал ждать, дыша через трубку, протиснутую в зазор закрытого разреза.

…

— Пошли безымянного за Генрадом, — на высокой

стене стояли три человека, один стоял прямо у зубцов стены, остальные стояли по

бокам позади него, подчёркивая его особое положение среди других людей.

— Одного? Но милорд, это… — человек в

зеленом кожаном доспехе и с капюшоном попытался договорить, но его перебили

— Сэр Украм, милорд хочет отправить нового члена

формирования на это задание, надеюсь, дальнейшие объяснения вам не нужны? —

Перебивший был одет в алую мантию, был виден только его острый подбородок с

козлиной бородкой, он даже не повернул голову к человеку, которого перебил, а в

его голосе была едва уловимая насмешка.

Украм ощутил

эту долю насмешки, но он не стал продолжать разговор и замолк, только его стало

более мрачным.

Взгляд милорда, отдавшего приказ об

убийстве, был холоден, а лицо, гладко выбритое, в глубоких морщинах, было

каменным.

Спустя минуту, со стен незаметно спустилась

тень и быстро двинулась в сторону битвы.

…

— Держитесь бойцы, победа близка! Тварей всё

меньше и меньше! Скоро прибудет подкрепление— Генрад продолжал

выкрикивать приободряющие реплики, в которые сам слабо верил, зато он верил в

свой кистень, щит и в своих оставшихся подчинённых, которые были элитой среди

всех бойцов в его полку, впрочем, осталось их едва ли сотня.

*Ух!*

*Визги и рычание зверей*

*Глухие удары об щиты*

[[image:/storage/reader-images/650239862d2ba023104030ba114e15fe29129987.jpg]]

Солдаты стояли кругом, ощетинив копья и

выставив щиты вперед. Командующий этого последнего рубежа обороны был на

подхвате, убивая пробравшихся внутрь лесных существ или сильных тварей, с

которыми не могли справиться его бойцы.

*Бабах*

Вдруг раздался сильный взрыв, а Генрад, как

рысь побежал в сторону леса: «Подлая атака элементным зарядом, — он стряхнул

кровь с глаз и побежал ещё быстрее, — очень сильным зарядом. Надо бежать в лес,

у стен, скорее всего, меня уже ждут, а скоро и правда должно подойти элитное

подкрепление с 4-го кольца, хе-хе, тогда посмотрим, чья возьмёт».

Тем временем за ним гнался человек,

выглядевший, как обычный солдат: конический шлем, стёганная легкая бригантина,

кожаные сапоги и перчатки. Вот только бежал он без какого-либо видимого оружия,

да и бежал не как человек — слишком быстро!

«У него была элементная защита, но

одноразовая. Хорошо, хорошо, а теперь он тянет время в ожидании подкрепления.

Но это ему не поможет, ведь я безымянный! Почти безымянный. Остался всего один

удар по его горлу, и я стану членом группы капитана Штоца!» — при этих мыслях тень начала

быстрее догонять убегающего.

Спустя какое-то время догонялки закончились,

и Генрад защищался от смертельных атак убийцы.

—Аргх…Трус! Тьфу… Какая бордельная зайчиха

высрала такого уёбка?! — Командир посылал оскорбление за оскорблением в сторону

оппонента, но после перестал почувствовав предчувствие смерти, а вместе с ним и

покалывание в сосудах.

— Прощальный подарок тебе. Это был яд

гибакуса — разжижает стенки кровеносных сосудов» — Генрад упал замертво,

по всему его телу текла кровь. Убийца принялся подделывать улики в пользу

версии о смерти от ядовитого лесного насекомого.

Когда дело было сделано, он подошел к туше

здорового кабана в пятидесяти шагах от него, улыбнулся и сказал: «Дитя, выходи,

все монстры уже ушли, — эффекта доброжелательный тон и манера речи не возымели,

— я из стражи периметра, мы пришли спасти оставшихся в живых беженцев и отвести

их в город»

Когда спустя 10 секунд ответных действий не

последовало, безымянный вплотную подошёл к разрезу на туше кабана, улыбка с его

лица исчезла, заменившись жестким выражением лица.

Вдруг из дыры в разрезе вылетела заточенная

палка, убийца инстинктивно хотел отбить палку, но при прикосновении кинжала она

легко сломалась, и из неё быстро распространился дым.

«Этот

человек опасен для меня, он хочет убить меня, но прячет своё намерение. Но

почему? Он же сильный, я это чувствую. Может он играет со мной, как кошка с

мышкой? Воспользуюсь его недооценкой угрозы и сделаю неожиданную атаку. Он

вроде бы обученный убийца, как я понял. Что ж» — Элистер непроизвольно

безумно оскалился и усилием вытолкнул палку с дезориентирующей смесью, потом он

одним движением открыл щель, и покатился по земле прямо к ногам противника.

Убийца сначала опешил, но быстро пришёл в

себя и метнул кинжал в ребёнка, но малолетка вывертился, и смертельное

попадание оказалось не таким уж и смертельным, кинжал угодил в ключицу.

В метнувшего полетели наобум кинутые дротики

размером с палец, маленькие, но не менее опасные, он отбил их всех и почувствовал

нестерпимую боль в левой ноге.

Из-за сильной боли безымянный потерял

инициативу в бою, и в тот же миг вторая игла с токсином мощного раздражителя

была воткнута во вторую ногу.

На этот раз боль была, как ковш холодной

воды для мечущегося сознания. Убийца достал из-за пазухи какие-то склянки и без

раздумья бросил их в рот, глотая содержимое вместе со стеклом.

Элистер поднялся на ноги, одновременно с

этим кидая мешочки с разными не очень полезными для здоровья веществами. Убийца

думал убежать, но дикая боль в ногах не дала бы ему это сделать, поэтому он

начал бешено атаковать, неожиданно для себя постоянно промахиваясь.

*Промах*

*Промах*

*Ещё один промах*

[[image:/storage/reader-images/8af6359ec2f9c2243fb004c96e50242d6d2932ac.png]]

«Шанс!»

— выполнив 40 атак по уклоняющемуся мальцу, безымянный показал брешь для

смертельного удара, и Элистер вложил все свои силы в последний рывок — он

прыгнул, как ласка, стрункой вправо, одновременно нанося удар когтем ленивца

под углом в сердце противника. В падании он приложил вес своего тела и все

оставшиеся силы в нанесении как можно большего вреда организму противника.

Безымянный остановил свои выпады и, не веря,

посмотрел на свою ужасную рану: «Как!?»

У него было больше не верящее выражение

лица, гнева, шока или страха практически не было. Но ещё читался вопрос «Что

только сейчас со мной произошло?». И только, когда он падал на орошённую его же

кровью землю, можно было расслышать тихий вопрос: «Почему?»

Элистер медленно подполз к телу и вонзил в

затылок кинжал его бывшему владельцу: «Потому что. Уёбок»

Он отполз обратно к туше кабана и привалился

всем своим тельцем к мохнатой горе. Сейчас Элистер выглядел, как нигретёнок,

только цвет всего тела был кровавым, как-никак 35 часов в потрохах зверя

пролежал, замариновался.

«Этот гад

был силён… нет, это я слишком слаб. Он успел всё-таки меня травануть чем-то,

даже с моим выработанным сопротивлением к ядам я скоро умру»

«Это

выживание было коротким, жаль, но я опять не достиг того, чего хотел»

Из дыры в теле ручейком шла кровь, ребёнок

был весь в крови, он сидел с опущенными веками, казалось, что он уже умер.

«Опять

смерть? А, когда был прошлый раз?»

Перед отключкой Элистер слышал: чьи-то

голоса, рычание зверей, побрякивание железа — всё это слилось в один сплошной

водоворот звуков, слилось и исчезло, погрузив сознание в тёмную пучину

забвения.

…

— Кто? Откуда? Как?

— Кто — не знаем. Откуда — точно не понятно,

но, похоже, что беженец со степей. Как — напал внезапно с применением

запрещенных наркотических, токсичных, ядовитых и смертельно ядовитых растений и

частей тел зверей. Полный отчёт нужен?

—Нет.

— Я и не делал.

Старик с плешью на голове и ухоженной

бородой сидел в кресле и смотрел в окно на тихо плывущие тучи в ночном небе. На

нем был толстый халат, не скрывающий его старого, но мускулистого тела.

Его лицо выглядело так, как будто ты

смотришь на деда больного шизофренией неустанно верующего в бога, но при этом

дед не забывает каждую месяц уходить в свой маленький праздник — запой.

Старик с неменяющейся, твердой, как сталь

улыбкой громко сказал: "Пошёл нахер".

Собеседник даже бровью не повёл на такое

вульгарное высказывание, а просто низко поклонялся, развернулся к двери и

быстро исчез с того места, где стоял.

— Ну и что нам с этой хуйнёй делать, а,

Штоцик? — старик в неизменном состоянии сидел в кресле.

— Убить. — Откуда-то из тени раздался

скрипящий голос.

Вдруг раздался грохот, старик с кресла

исчез, а на каменном полу появилась глубокая вмятина на каменном полу размером

с человеческую голову.

— Ляг, сволочь, — теперь лицо старика было

темно, как дно сковородки, которую не мыли 30 лет.

Штоц лег

и уткнулся головой во вмятину в полу.

— И больше не вставай. Неделю не вставай, а

если встанешь... думаю объяснять не надо. — От этих слов у лежачего внутри

похолодело, ведь он знал, что будет.

Потом старик сел обратно в кресло, а на

теле Штоца появились

разные насекомые, кусающие, ползающие по его телу и проникающие везде под

одежду, а иногда и под кожу.

— Я думал, что он был самородком, а он

оказался куском хрупкой меди.

«Это был талант один на миллион, старый

гандон!» — хотел прокричать Штоц,

но понимал, что лучше этого не делать.

...

— Умер от рук пацана. Хоть на могиле пиши.

— Да, милорд.

— Внезапная атака с применением запрещённых

веществ. Как подло, — у говорившего был твёрдый тон, но в нём прочитывался чуть

насмешливый тон.

— Да, милорд…

— Это твой просчёт, тебе его и исправлять.

Можешь идти.

— Слушаюсь, милорд. — Женщина в клетчатом

жилете одетым поверх бежевой рубашке стояла на одном колене перед статным

господином, который был повёрнут к ней спиной.

Она медленно встала с колена, поклонилась и

вышла из кабинета.

«Этого не должно было произойти. Что это

вообще за нелепая случайность. Хорошо хотя бы, что он ребёнок, легче

завербовать будет, так ещё и мальчик, с этими ещё проще, если выживет» — думала

суровая леди, быстрыми шагами идя по роскошному красному коридору.

...

— Сначала разбуди, а потом уже вливай.

— Знаю и без тебя, — мужчина вылил бадью

холодной воды на Элистера. Мальчик был так же в крови, но теперь рана не

кровоточила, и сам он не был таким умирающим как прежде, только кандалы на

руках и ногах делали вид печальнее.

Элистер спокойно открыл глаза и немигающим

взглядом посмотрел на двух мужчин, одетых в темно-синие плащи без капюшонов.

Один, что покрупнее, стоял в углу камеры, другой сидел на табуретке,

наклонившись лицом к узнику.

Когда сидевший увидел, что пленник очнулся,

он кивнул и влил ему в рот серую пахучую жидкость. Спустя пять минут

молчаливого ожидания он спросил: «Каково твое истинное имя?»

—Не знаю. — Через 10 секунд ответил Элистер.

Оба человека были слегка удивлены, но не

сильно, допрос продолжился: «Откуда ты родом?»

— С Земли.

— Есть ли у тебя в роду Энперы?

— Не знаю.

Вопросов было много. Практически на все

Элистер отвечал «не знаю», на другие же отвечал так, как будто он говорил о

вселенной и других мирах в целом, а не об этом мире, про который практически

ничего не знал. Вообщем вёл себя как блаженный.

Действие препарата закончилось и два

индивидуума ушли не с чем, оставив ребёнка скованного цепями одного в сырой

маленькой камере. А потом пришёл доктор-врач: «Голубчик, да от вас несёт, как

от восставшей из могилы свиньи. Прот!

Отмой это недоразумение!»

Спустя пару минуту пришёл молодой человек,

который принялся на протяжении трёх часов отмывать окровавленное тельце. Когда

его работа была сделана, он быстро собрался и ушёл.

Доктор-врач сидел на табуретке и читал

какую-ту маленькую книжку. Дочитав страницу, он отложил книжку и произнёс:

«Меня зовут господин Генс,

не Ген, не старина Ге, а именно господин Генс, ясно?» — Элистер кивнул.

Генс нахмурился и сказал: «Ты должен был

сказать «Да, господин Генс». Ну да ладно, быстро научишься. Приступим к

лечению, хоть Фридский

жрец тебя подлатал, но кое-что осталось, например нога» — Генс показал улыбку,

не предвещающую ничего хорошего.

На протяжении всего дня в камере слышались

крики боли.

…

«Опять

тюрьма, когда ж это закончится» — с раздражением подумал Пётр.

«Придётся

вести себя, как обычный ребёнок, но что-то мне подсказывает, что это будет

чрезвычайно трудно, — Элистер

смотрел на опухшую ногу, раньше она была в плохом состоянии, но теперь кость

срослась правильно, — и руку он

мне сделал вместе с ключицей»

[[image:/storage/reader-images/1b5da05bdf27b0a802ee4f2681fe49065f52ff8f.png]]

Что только этот мясник не делал с телом

Элистера, или как теперь можно сказать с Незнайкой. Это прозвище дал Генс, так как он знал

результаты допроса, а если знают трое… В общем, всё окружение Элистера знало

его как Незнайка.

Сейчас он уже второй день сидел в той же

камере, без еды и воды.

«Это что,

пытка такая?» — подумал Элистер, но сам сказал: «Господин Генс, пожалуйста, дайте

воды»

Но ему никто не ответил, только спустя час

безостановочных просьб раздался грубый голос: «А еды, почему не просишь?»

— Так от голода я умру позже, — быстро и

взволнованно проговорил мальчик.

— О, это правда. Жаль, что тебя запрещено

морить голодом.

— Это значит...

— Да-да, на, держи. — В нижней части двери

открылась дырка, и оттуда появилась железная миска с резко пахнущей

кашеобразной смесью.

Элистер начал есть руками эту смесь, но

потом прекратил и спросил: «А вода?»

— А о воде речи не было, ха-ха-ха. — смех

слышался всё хуже и хуже, пока совсем не исчез.

— Ублюдок, — в глазах мальчика вспыхнул

резкий свет, но тут же погас, сменившись детской невинностью.

...

— Ну как он тебе? — спросил старик в кресле

у сидящего в кресле-качалке рядом с ним такого же старого человека.

— Хорош, я бы даже сказал, очень хорош, но

вот его физический потенциал… похоже на патологию.

— Вот именно, что, похоже, но не совсем так.

Сам не пойму что не так. Надо бы поднапрячь Генса.

— Ещё его лицо…

— Что, его лицо? — с толикой интереса

спросил старик в кресле.

— Хех, сам увидишь.

— Старый хитрожоп, он же тебе понравился?

— Я по женщинам.

— У кого что болит, тот о том и говорит.

Два старика тихо сидели, а потом резко

вступили в схватку. По всей комнате носились тени, появлялись порезы на стенах,

потолку и мебели, но звуков столкновения или звона клинков не было. Вдруг

раздался тихий голос: «Ты же на моей стороне, верно?»

— Хех, я, по-твоему, хочу умереть от

руки Последнего

кинжала? — раздался другой голос.

— Последний

кинжал… Похоже я и вправду скоро стану последним из безымянных. С каждым годом

нас всё меньше и меньше, мы вырождаемся, а всё почему?

— Прогресс друг, мы слишком устарели для

этого мира: в толпе уже не спрячешься, вплотную к цели не подойдешь, не

отравишь и тихо не убьёшь. Всему этому есть простая причина…

— Энперы, Эфис, — закончил фразу старик.

Битва также резко прекратилась, как и

началась, лишь отметины от ударов, разбросанные по всему помещению,

свидетельствовали о произошедшем здесь.

— Видишь, ты сам всё прекрасно понимаешь, —

человек, который пришёл в гости, сел на тоже место, на котором и сидел до

схватки, — мы не клан, не секта и даже не орден. Мы — люди древней профессии,

и, слава предкам, не шлюхи…

— Но всё равно продаёмся, — хмыкнул

собеседник и тоже появился в кресле.

— Да, а иногда нам приходится взаправду

становится шл…

— Смейся, смейся, вот отрежу тебе член и

отдам твою тушку ограм, отлично проведешь время.

— А ты не перебивай меня. Так вот, чудеса

творить мы не умеем, в боги нам не друзья, да и жертвами не балуемся, поэтому

все, что у нас есть — это мы сами, ну всякие мелкие трюки.

— Трюки, — фыркнул Последний кинжал, — этими

«трюками» королей убивали. Помню, я когда-то был музыкантом у одного важного

такого индюка…

— Третий наследник Доровинов.

— О, накопал всё-таки, что и ожидалось

от 8-го кинжала,

— проговорил старик, — что-то мы старыми стали, лялякаем уж очень много, раньше

бы просто помолчали и разошлись.

Тон 8-го

кинжала стал серьёзным: «Мы берём его?».

— Он слаб физически, но… мне нужно лично

удостовериться в том, сможет ли он изучить Личину, если да, хе-хе, тогда он будет жить.

— Сразу Личину? Он же ещё ребёнок, может

сначала Старца?

— Скажи,

а нахуй он нам такой обычный нужен? Ну и что, что он убил младшего? После моего

обучения и 7-ий мальчишка, таких младших будет на лопатки класть, правда,

мёртвых! Ха-ха-ха, — хохот раздавался по всему помещению. — Нет, мне всё-таки

он стал интересен, откуда он такой взялся? М-м-м-м, я проведу ему тест прямо

сейчас, пошли «Эфис

Элистер уже пять дней сидел без воды, но как

бы он не просил, не умолял, кроме чашки дурно пахнущей смеси, ничего не

получил. Но он продолжал упорствовать: пил свою мочу, надкусывал язык, губу или

палец, чтобы получить хоть каплю живительной влаги.

И вот на шестой день появился шанс.

Мужчина вошел в камеру, осмотрел всё

помещение, включая мальчика без сознания, развернулся и уже собирался уйти, как

почувствовал боль в шее, потом потерю куска плоти. А потом ощутил, как кровь

начинает хлестать потоком из шеи.

Второй укус. Третий. Четвертый. Мужчина уже

лежал на полу, а мальчик всё откусывал, выплёвывал, откусывал, выплёвывал… и

пил.

Пил ещё минут пять, пока, наконец, не увидел

обычного старика, который с дурацкой улыбкой смотрел на всё происходящее. И не

понятно было, то ли ему нравится то, что он видит, то ли он дурак, который

всегда так улыбается.

— Ты пей, пей, не стесняйся! Я подожду. —

Старик медленно присел, опершись спиной на каменный проём.

Мальчик посмотрел на труп, у которого

отсутствовала половина шеи. Оглядел кровь на собственном теле, на трупе, на

полу, на стенах — и заплакал, громко, навзрыд.

— Мне тоже иногда хочется плакать, когда я

смотрю на то, что я сделал, — сказал старик ровным тоном, — но потом я

вспоминаю, что я не сделал, и мне хочется смеяться. А теперь… перестань рыдать.

— Голос старика стал твердым, и мальчик ощутил огромнейшее давление, а чувство

опасности начало бить через край.

Элистер через силу остановил слёзы и

вырывающиеся рыдания.

Он ещё слабо подвывал, когда старик

продолжил: «Всё, что знаешь о себе, выкладывай, иначе умрёшь»

Пётр понял, что, если он сейчас не выложит всё

о «себе» — он просто умрёт. Старик хоть и показался обычным, но этот хрыч будет

пострашнее и шестерых Патронажей вместе взятых, одно лишь его присутствие что

делает.

— Я-я-я… я… У меня е-есть семья! Есть м-мама

и-и-и брат! Ещ-щё поле с домиком, овцер-роги, монетка. А! Эля, меня зовут Эля! —

заикаясь, вскрикивал Элистер.

— О-о-о, Элистер значит, тебе подходит такое

благородное имя, или скорее подошло бы. — Старик медленно встал, повернулся к

выходу и ушёл.

Давление исчезло, и Элистер распластался на

полу в луже крови, потом перевернулся на спину и начал часто дышать.

«Что это

было? К черту того старика, но почему я выдал этих ёбаных овцерогов с домиком?!

Я ведь не Элистер, Элистер умер! Его личности нет! Только обрывки воспоминаний

или… Личность ли Петра у меня? Или что-то другое?»

Разум посетило расплывчатое, но быстро

приближающееся осознание.

«Ха-ха-ха-ха,

а я всё время думал, что я Пётр, ха-ха-ха, а это просто еще одна составляющая

Элистера. Так значит я — пацан, и теперь он — я, руководствующий всем этим

кордебалетом сознаний у меня в голове»

Мальчик начал тихо плакать, про себя думая:

«И что мне делать с такой слабой личностью

маленького мальчика? Пётр — только одна из многих вспомогательных, она не

руководит процессом. Боже, сука, ну какого хуя? Всё же было классно,

практически как в кино»

Пока Элистер размышлял о своей провальной

кинокарьере, в комнату вошла пожилая женщина.

Она начала что-то тараторить, охать и ахать,

потом она села возле мальчика и начала его гладить. Под её тихие речи и

поглаживания Элистер начал засыпать и, в конце концов, уснул.

…

Проснулся Элистер в мягкой кровати. С

опаской оглядевшись, он увидел только деревянные стены и обычную мебель, но от

всего этого исходило чувство уюта.

Мальчик встал с кровати и пошел в соседнюю

комнату, там за столом стояла немолодая женщина, на голове у неё была бежевая

косынка, на талии кожаный фартук, она мяла тесто на большом деревянном столе.

[[image:/storage/reader-images/eb1420841154ae1f4e857fbfda0fdff6ed1effd2.jpg]]

— Эля! Садись мой мальчик, я уже испекла

первую партию, ну садись же! — Элистер стоял в одной длинной рубахе, разинув

рот.

«Усыпила

какой-то хренью, к себе домой приволокла, а теперь ведёт себя как

добросердечная бабушка» — думал Элистер, контраст последних событий

заставил мозг мальчика перегреться.

Не успел он среагировать, как ему в

распахнутый рот вошёл пирожок, хозяйка кухни уже успела достать противень и

всунуть пирожок в уязвимое место мальчика.

— Ешь, ешь. Ты вон, какой худой, батюшки,

что же с тобой эти изверги делали.

Элистер обратил внимание на её лицо. Оно не

содержало лукавства, отвращения, скуки от переглядывания за балластом в виде

ребёнка или чего-то подобного, наоборот её выражение показывало переживания о

нём, симпатию и даже нотку любви.

Это морщинистое, постарелое с годами лицо

принадлежало обычной доброй бабушке, которая давала уют, заботу и любовь.

Но всё-таки Пётр уловил в её глазах

скрываемый страх.

Элистер откусил пирожок и только хотел

спросить, как его опередили: «Нраится? С гудусом[1], всё утро пекла, а ты,

кстати, быстро проснулся, обычно детишки подольше в кровати нежатся»

— Тетенька, а вы кто? И где я? — спросил

Элистер с набитым ртом.

— Сначала ешь карасик, а потом и поговорим,

а зови баб Гиля, — бабушка подошла к столу и продолжила месить тесто.

Ребёнок сел на пол и начал уплетать пирожки,

но вдруг две сильные женские руки ухватили его за подмышки икак котёнка усадили

на стул.

— Хех, какой ты худенький. Запомни Эля, ты в

безопасности, эти гады не посмеют забрать тебя у меня, поэтому... живи, как

ребёнок, а обо всём остальном я сама позабочусь, — сказала баб Гиля,

улыбнувшись, и продолжив месить тесто.

Сначала Элистер усердно жевал. Но потом

сбавил темп и тихо заплакал, Гиля не останавливала его, а только подкладывала

пирожков и иногда поглаживала.

После Элистер вышел во двор и обомлел.

Поле… Поле драмов! Эти коричневые злаковые

растения росли у его родного дома. Там, в поле у родного дома, была мать, брат,

овцероги — это была счастливая беззаботная жизнь. А может, получиться еще,

побыть в этом прекрасном времени? Может даже, всё будет как прежде?

Мальчик улыбнулся и побежал в поле.

«Еп твою

мать, надо срочно менять пацана, с менталитетом требующего любви и заботы

ребенка, мы просто не выживем в этом могильнике» — Пётр мог уповать на

случай, так как не мог напрямую вмешиваться в действия ребенка. Он мог заменить

Элистера, но только с согласия мальчика.

...

— Баб Гиль, а баб Гиль. — Элистер сидел на

скамье, побалтывая ножками, бабушка сидела рядом и что-то плела.

Прошло две недели с того момента, как он

очнулся в этом доме.

Было понятно, что это неспроста, но вот

сказать точно, почему он здесь — сложно. Вся эта ласка, уют и забота была как

наркотик для маленького, но уже достаточно много повидавшего для своих лет,

мальчика.

— Что внучек?

— А чего ты боишься? — невинно спросил

ребёнок.

— О, я много чего боюсь, змеев например,

быков ещё, как-то раз в детстве меня один здоро-о-овый бык так напужал, что я

их до сих пор боюсь.

— Ха-ха-ха, нет, бабушка, чего ты так

боишься, я каждый день вижу в твоих глазах страх. Меня это тревожит.

Пожилая женщина перестала плести и

подобралась, а потом серьёзно и с опаской сказала: «Ты хорошо видишь людей для

своих лет. Послушай меня, гольяночек, — она пододвинулась к мальчику и взяла

его маленькие руки в свои шершавые ладони, — этим убийцам очень сильно что-то

от тебя нужно, я догадываюсь что, но всё равно не уверена»

— Баб, но у меня ничего нет.

— Я знаю внучек, знаю, но я действительно

боюсь, очень боюсь того, что они могут сделать с таким хорошим красивым

ребёнком. Эти люди хуже воров, насильников и убийц, ведь воры, убийцы и прочий

сброд имеют души, которые могут заслужить прощения, но эти… эти нелюди давно

уже продали собственные души своим богомерзким заказчикам, и они сделают всё,

за что заплатит их клиент.

— Они даже могут убить? А что они получают? —

спросил Элистер невинным взглядом.

— Ох, ещё бы мне знать, что получают эти

демоны, скорее всего деньги. Но это не важно, а важно то, что ты никогда не

должен приближаться к ним, нет, даже не смотри в их сторону!

«Она не

врет. Эта Гиля действительно боится за меня, и она ненавидит и презирает этих

людей. Что это за ОПГ такая? Наёмные фанатики убийцы?» — думал Пётр,

смотря чистыми глазами на хозяйку дома.

— Конечно бабушка, я буду уходить от них,

когда они подойдут. Но бабушка, ты сказала, что я красивый… я тебе нравлюсь?

— Ха-ха, негодник, я слишком стара для такого

ловеласа как ты, да и давно меня уже не тянет. Нет, дитятко, ты просто сам по

себе красивый, девчонки так клеятся и будут, им нравится такие парни, по себе

знаю, хе-хе.

— О, о, о, а как я выгляжу? — подпрыгнул со

скамейки на ноги мальчик.

— Ты не знаешь? — Удивилась бабушка Гиля. —

Хм, где-то у меня было зеркальце...

Пожилая женщина направилась в дом и

вернулась с добротно сделанным зеркалом в величину с ладонь.

Посмотрев в зеркало, Элистер или скорее Пётр

и Элистер первый раз увидели своё лицо. Первое, что он подумал, «он» ли это или

«она», но внизу всё было, на груди ничего лишнего не было, поэтому Элистер

остановился на «он».

Пухлые детские губки, маленький носик, серые

обстриженные волосы, нежная кожа цветом лилии и чистые глаза серо-красноватого цвета

— всё это составляло его внешность.

«Зрачки…

они красноватые, но она про это ничего не сказала, значит… в этом есть что-то,

о чём я не знаю, скорее всего, одна из особенностей этого мира».

Элистер ещё какое-то время смотрелся в

зеркало, прежде чем отдать его обратно. Потом он начал доставать Гилю своими

просьбами о леденце, расспросами о мире и требованиями, о новой сказке на ночь.

В общем, продолжал вести себя, как обычный ребёнок.

Пётр ни в коем разе не доверял этой старухе,

была бы его воля, он бы убил эту клячу, забрал её пожитки и линял бы на все

четыре стороны. Но воля не его, а кляча ещё та боевая кобыла, Пётр это

чувствовал.

Элистер, хоть и был ребёнком, но благодаря

Пётру являлся совсем необычным ребёнком.

Их личности были как одно целое, но Пётр для

Элистера — это просто характер, опыт и навыки, Элистер для Петра — это он сам,

только с другим телом. Мальчик — главный мозг всей этой системы из огромного

количества личностей.

Другие личности в сжатом состоянии, их как

будто заперли в затвердевшей смоле, они — комок живых мимаридов[2]спрессованных

и втиснутых в маленький янтарь по имени Пётр.

И именно в тот день, когда янтарь

разобьётся, Элистер, Пётр и все остальные личности объединятся в свое «я».

Пока же Пётр на поводке у Элистера, который

прямо утонул в простом детском счастье и заботе бабушки Гиле.

Но все рано или поздно заканчивается. И вот

ровно на 30-ый день пребывания в доме бабы Гили, Элистер просыпается не в

мягкой кроватки, а в незнакомом месте на железном полу.

…

В каменной комнате в кресле сидел старик,

глядя на него, можно было сказать, что он недавно пригубил и сейчас навеселе.

Позади него, подальше от чахлого света камина, стояли восемь теней в капюшонах.

— Я беру над ним кураторство. — Чётко

проговорил старец в кресле.

С минуту стояла тишина, и только тлеющие

угли в камине издавали звук, но потом кряхтящий голос заговорил: «Нам всем бы

хотелось узнать причину».

— Я не обязан называть вам причину, но… но у

меня последнее время действительно хорошее настроение… ах да, ещё я хочу, чтобы

вам, уёбкам, на постоянной основе снились кошмары, — старик ещё шире улыбнулся

и продолжил. — Так вот, почему я возьму кураторство над ним, он сумел меня

обмануть. Ха-ха-ха, представьте, этот мелкий говнюк смог подделать свои эмоции,

чувства, мимику, жесты, даже слёзы приплёл, талантище! И только понаблюдав за

ним, я понял, что он переигрывает свою роль ребёнка, слишком уж он невинен для

мальчика убившего пару человек, поэтому я взглянул на его личность под другим

углом и обнаружил, что был обманут.

Сидящий в кресле повернулся боком и

привстал, чтобы вычленить взглядом фигуру, потом он указал на неё пальцам и

громко спросил: «Третья, что он там тебе сказал? «Я вижу в твоих глазах страх»?

Нет, это прекрасно, просто прекрасно, ха-ха-ха»

Старик сел обратно на место и продолжил

смеяться, 3-ий кинжал тем временем бледнела всё сильнее и сильнее.

Отсмеявшись, старик приказал всем

проваливать. Но одна тень вскоре вернулась.

— Это

правда? — спросил 8-ой кинжал.

— Чистейшая, — не поворачиваю голову ответил

сидящий.

— Тогда почему…

— Чтобы сделать мясо более вкусным, повар

его маринует. Считай, этот месяц, кусок мяса мариновался, теперь пришло время

готовки.

Оба помолчали, Эфис заговорил: «Я не

сомневаюсь в твоих кулинарных навыках, но этот отпуск в домике… для тренировки

Личины всё это не нужно, только если…»

— Да, я буду контролировать его лично,

поэтому…

— Поэтому хватит меня перебивать.

— Конечно-конечно. Поэтому эти тренировки

Личины будут производиться лично мной, я полностью сломаю его личность, он даже

не будет знать свой пол, не то, что какое-то там имя. Я уберу всё лишние, вычту

все ненужные мысли, удалю все его прошлые воспоминания. Я сделаю идеального

безымянного, именно он поднимет наёмных убийц с колен, он вернёт нам былую

славу!

Когда старик говорил, его глаза вылезли из

орбит, зрачки были темнее тучи, а слюна непроизвольно брызгала изо рта во все

стороны.

Сердце Эфиса сильно застучало сердце от

предвкушения того, что мечта каждого уважающего себя Кинжала, наконец,

сбудется, и появится тот, кто лучше, смертоноснее, неуловимее всех. Тот, кто

поведёт прошлые поколения в новую эпоху славы убийц.

— Получается, он Энпер, — выдохнул 8-ой

кинжал.

— Как сказал Генс, мальчик имеет красноватый

цвет радужки. Специализацию он ещё не выбрал, но мы обязательно подтолкнём его

на правильную дорожку.

— Хм? А как его Инспекция прошляпила?

— Не знаю, да и какая разница, пацан чист, я

уже всё давно проверил и перепроверил. Семья у него три человека, включая

самого мальца, мать владелица сети борделей, грозная женщина… была… а его брат

ещё жив, но его трогать запрещаю, — старик на пару секунд замолк, а потом

серьёзно спросил. — Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что делать со всеми…

этими? Ведь, если знают двое, знают и все.

Эфис, как будто не услышал, он просто исчез

из комнаты.

— Хорошо, что не надо. Так, а я пошёл

«творить».

[1] Ягода

[2]

Паразиты длиной от 0,14 до 4 мм

— Бабушка Гиля, я больше так не буду! — «Полностью обитая железом комната, дверь стальная».

— Прошу, выпусти меня, я есть хочу! — «Кроме

вбитого в пол стального длинного стола, ничего нет». — Я… я больше не

буду ничего просить… ну хотя бы побудь… поговори со мной! — «Не выбраться, не узнать, где я, остается только

ждать».

Элистер кричал, бил руками и ногами в дверь,

но это не принесло никаких результатов.

Вдруг, дверь громко открылась, и в помещение

вошёл старик в тёмно-синей жилетке и с длинными манжетами на руках, на его

расслабленном лице играла дурацкая улыбка.

—Хватит, хорошо выступал, теперь давай

поговорим, и мы проведём процедуру, — сказал старик и подошёл к мальчику.

Элистер хотел попятиться и выкрикнуть что-то

вроде: «Ты, тот страшный дядя, не подходи ко мне, ты плохой!», но, поймав

взгляд старика, быстро передумал.

«Крепкий

орешек, этот дед уже меня раскусил, ну что ж, остаётся плыть по течению».

Элистер сменил свое выражение на

непринуждённое, встал прямо, как копьё и твёрдым взглядом посмотрел на

вошедшего.

— Пока не скажешь, где баба Гиля, разговора

не будет.

Старик слегка удивился, но спокойно, с

долькой издёвки сказал: «Баба Гиля… Добрейшей души женщина, но вот какая

оказия, буквально на днях эта селянка пропала без вести. Жители думали, что она

пошла за травами или в город, но её нету уже несколько дней, наверное…

случилась какая-то неприятность с бабой Галей?»

Элистер кинулся на старика, проигнорировав

здравый смысл и бьющего в колокол с надписью «опасность» Петра.

За последние время он действительно

чувствовал себя хорошо рядом с этой бабушкой, так хорошо не чувствовали себя и

Пётр, и другие души в нём за последнее время. И сейчас, этот гад, практически

прямо говорит, что он избавился от этой милой женщины, то есть его счастье

забирают.

«Селянка,

как же, скорее всего такая же убийца как и этот дед, но идиота Элистера мои

здравые доводы не остудят, поэтому ждём» — Пётр не имел сил вмешиваться,

он был мечом в ножнах, который вытаскивается только в момент смертельной

опасности.

Старик стоял на месте, его глаза вспыхнули

резким светом, а его лицо обезобразила широкая безумная улыбка.

Он схватил мальчика за лицо и остановил его

тело в моменте рывка, приблизив к его уху свою взлохмаченную старческую голову,

и, сказав: «Я решил сделать эту процедуру специально для тебя, ты должен быть

благодарен!»

Рука старика схватила гениталии мальчика и

под его недоумевающий взгляд начала медленно с силой тянуть их вниз.

Сначала Элистер стушевался и ничего не

понял, а потом как понял. По мере того, как рука тянула вниз всё сильнее, глаза

наполнились страхом и яростью.

— Я вижу в твоих глазах страх, —

передразнивал мальчика голос старика, — ха-ха-ха, да, смотри мне в глаза, пока

я медленно отрываю «его», — старик, какой-то непонятной для Элистер силой,

заставил его всё его тела застыть.

— Если ты сделаешь это, я клянусь, что

обеспечу тебя самую мучительную смерть, — сказал мальчик мрачным голосом.

— Слова, — мучитель хмыкнул, ткань на штанах

порвалась, а кожа начала рваться.

Элистеру хотелось выть от боли и унижения,

он хотел вырваться и порвать этого безумца в кровавые ошмётки, но всё, что он

мог сделать — это либо буравить его взглядом, либо кричать во весь голос от

сильной боли.

Мальчик стерпел боль и мрачно уставился на

старика. Тот явно был обрадован этим действием и продолжил тянуть руку к низу,

но делал это ещё медленнее, глядя горящими глазами на мальчонку.

Элистер просто не мог вытерпеть такую боль и

уже должен был упасть в обморок, как Пётр заменил его, впрочем, это не изменило

количество боли, причиняемой стариком.

*Трц*

Спустя минуту пытки мальчик уже был на грани

болевого шока, когда старик сделал полуокружность рукой, окончательно избавив

Элистера от гениталий.

Перед тем, как потерять сознание от боли

Элистер услышал слова своего мучителя: «Запомни, меня зовут Последний кинжал».

В комнату вошли Генс и еще пару людей, эти

люди быстро схватили маленькое тело и положили на стальной стол.

Генс стоял в стороне и наблюдал, как ребёнка

привязывают к столу, он не мог не спросить: «Зачем?».

— Не твоё собачье дело, твоя работа — его

тело, — лёгким тоном сказал Последний кинжал, откидывая в сторону то, что он

недавно оторвал.

— Мне же надо не просто его вылечить, я

правильно понимаю? Ведь просто ради лечения, вы бы не стали меня звать, —

прищурившись, спросил Генс.

— Правильно Генс, я хочу, чтобы ты поменял

ему пол, — спокойно ответил старик, выходя из комнаты.

Доктор-врач обомлел, он, конечно, много

повидал, много чего сделал, но чтобы менять пол… это было… очень странно?

Но после ступора пришла мысль, как он это

вообще сделает, вариант отказа он даже не рассматривал, орден Кинжала не был

той организацией, которой можно было бы отказать без серьёзных последствий.

Элистер несколько раз приходил в себя во

время операции, но от сильной боли и огромного кол-ва анестезии быстро впадал в

забытье. Вся процедура длилась два дня, на протяжении этих дней Генс и другие

люди практически безостановочно работали над телом.

Элистер открыл глаза и увидел перед собой

деда, сидящего на охапке сена.

[[image:/storage/reader-images/5609b92a98eb2663466f911eb05a014198ac78d0.png]]

Они вдвоём ехали в телеге, кучером был

бородатый мужик. Элистер сразу узнал этого деда и без раздумий бросился в

атаку, но ноги подкосились, всё тело обмякло, и он упал на солому.

— Внученька! Что это с тобой, укачало что

ли? — сказал Последний кинжал, но в голове Элистер услышал совершенно другое, — |Сиди

смирно, пока я не разрешу действовать ты — статуя|. —

Дедушка помог ребёнку подняться и усадил его на сено.

Девочка не была дурой, она знала, что может

сделать этот добрый дедушка и отнять жизнь — это далеко не самое худшее.

Девочка? Да, девочка. Элистер чуть не

заплакал, хотя он мало понимал о разнице между мужчиной и женщиной, но Пётр эту

разницу прекрасно осознавал, поэтому-то хотелось плакать.

Девочка сдержала свои эмоции и на протяжении

всей дороги в город мрачно смотрела на дурацки улыбающегося дедулю.

Спустя несколько часов телега подъехала к

вратам города, здесь была довольно длинная очередь из людей, животных и

передвижных средств.

Дождавшись своей очереди, телега заехала под

арку врат, где стояла группа экипированных стражников. Чтобы не задерживать

очередь, стражники выполнили проверку по-быстрому, и телега двинулась в город.

На протяжении всей проверки Элистер

чувствовал на себе разные взгляды окружающих, стражников и жителей, некоторые

он уже знал, такие как интерес, отвращение, любование.

Другие вызывали у него отвращение и мурашки

по коже. Пётр никогда раньше не встречал такой взгляд, такой скользящий по

всему телу, такой… пошлый?

Обнаружив, что так смотрят на неё некоторые

стражники и горожане, девочка перестала обращать на это внимание.

Проехав по краю красной стены, телега

остановилась и высадила пассажиров возле дряхлой лачуги.

Старик вошёл в незапертую дверь, девочка

последовала за ним. Сев на деревянную скамью, он кивнул девочке на пол в

четырёх метрах от себя и закрыл глаза.

Девочка сразу села в позу Вирасана[1],

уперев руки в ноги.

— Хорошо, что тебе не надо объяснять, —

открыл глаза Последний кинжал и заговорил обыденным тоном. — Тебя зовут Пуция,

тебе 9 лет, родом с южных степей, беженка, из родни остался только дедушка —

Хил. Сейчас ты пойдёшь искать работу, чтобы прокормить себя и меня — больного

дедушку. Мне плевать как или чем ты будешь зарабатывать, но если я не увижу еды

в течение суток — ты умрёшь. Ещё раз говорю ты — обычная 9-яя девочка.

Элистер сразу понял, что его задача быть в

роли 9-ей девочки, буквально вжиться в эту роль.

Зачем? Почему? Он не знал, но это и неважно,

а важно то, что если он этого не сделает… старик 100% найдет и убьет его, это

Пётр мог сказать наверняка.

Девочка без лишних слов встала и вышла из

лачуги.

«Хрыч будет

следить за мной, поэтому действовать придётся по его указке». Элистер

мало что знал об этом городе, государстве или планете, но базовые знания он

успел вычленить из разговоров с бабой Гилей.

…

Государство, а именно Королевство Розумуц,

имело монархическое правление. Страной правила королевская семья, а помогали ей

кланы, они же и боролись за власть с королевской семьёй и, конечно, между

собой. В каждой области властвовал свой клан и их вассалы, экономика, тем не

менее, была единой.

Общепринятая монета — Розум, в принципе

понятно, откуда пошло название монеты. Или наоборот, название государства

созвучно с названием монеты? Неважно.

Есть только серебряные Розумы, по крайней

мере, Элистер узнал только о таких. Номинал монеты зависит от кол-ва

драгоценного серебра в ней и, конечно, её чеканки.

Развитие общества и технологий недалеко ушло

от 17-го века в Европе, которая там, на Земле.

Как понял Элистер, этот мир содержит просто

колоссальное кол-во «Эфира»,

это такая энергия, которая безопасна и бесполезна в своём обычном, нетронутом

рукой человека, состоянии, но когда находится способ, как её применить… тогда

она и показывает всю свою мощь.

Сейчас Элистер находился в городе Уар. Точную

информацию баба Гиля не

рассказывала, только частями и расплывчато, но был один очень интересный

рассказ об одном человеке.

Жрец. По крайней мере, так его назвала

сельская бабушка Гиля.

Человек, который забрёл в село, где

проживала баба Гиля,

путешествовал по множествам земель и показывал разные фокусы с огнём.

То огнём дышит, то огненных бабочек пускает,

то пламенной плеткой сено поджигает, в общем, этакий скоморох. Конечно, как и

все уважающие себя скоморохи он брал за это денежку.

Но, что привлекло внимание Элистера так это

то, что это был жрец. Все эти фокусы были его собственными силами, это не был

спирт, факел или какая-нибудь иллюзия.

Всё это можно было назвать магией. Но Пётр

был взрослым умным человеком, поэтому сложив два и два, он пришёл к выводу, что

эти фокусы связаны с Эфиром,

который прямо витает в воздухе.

Каким-то образом люди научились управлять

этой энергий. Как?

А чёрт его знает, будь сейчас с Элистером

все его личности и колдунства скомороха в придачу, вычисления способа

управления энергией не заняло бы и минуты.

Пока мысли где-то блуждали, глаза

высматривали цели, но пока ничего подходящего не было.

Воровать? Да с таким слабым тельцем и

ограничениями старика, скорее его самого своруют.

А если купить на выпрошенные у людей деньги?

Что за шутка, у него просто отберут деньги и дай бог не заламают и не продадут

куда-нибудь в первый же кабак.

Работать? Еще глупее, чем воровать. На какую

работу могут взять грязную, маленькую девочку оборванку? Вряд ли в этом

капиталистическом средневековом городе повезёт натолкнуться на доброго

порядочного человека.

Всё было бы намного проще, если бы старик не

сказал ему вести себя как обычная девочка беженка. Ведь, как известно, обычные

9-ие девочки не убивают людей ради куска хлеба, ну или двух кусков.

Время тикало, а сердце такало. Элистер уже 2

часа дежурил на базаре и искал своего будущего благодетеля (лоха). И он его

нашел.

Крупный мужчина в шерстяном плаще со щетиной

на лице и мужественной физиономии, которую, казалось, не мог поколебать даже

кусок дерьма кинутый и попавший прямо в лицо.

Но это не то, почему Элистер выбрал его в

качестве цели. Основные причины — драгоценное обручальное кольцо; краешек пряди

кукольных волос, торчащий из мешка на спине; и его поведение, поведение

настоящего семьянина.

Пуция вышла из тени и двинулась к прилавку.

Потихоньку пробираясь между людей, она приблизилась к ряду квадратных буханок

хлеба, сложенных как попало.

Немного посмотрев, она медленно взяла

буханку хлеба. Продавец уже приметил эту девочку, как потенциальную проблему,

поэтому краем глаза следил за ней.

И когда она взяла кусок хлеба, продавец уже

кричал: «Руки прочь воровка!»

Девочка чуть не выронила хлеб от крика

сухонького старичка. Тот выбежал из-за прилавка и схватил, пытающуюся уйти

воровку.

[[image:/storage/reader-images/306b1b48791a3f96e305364a3efdcf585caf4ff7.png]]

— Это что за наглость такая?! Нет, пакость

маленькая, ты за этот выверт обязательно ответишь! — Сам старик уже считал в

уме, сколько он сможет получить за эту «преступницу».

По законам Уара тот, кто поймал преступника

собственными силами, решал, что с ним делать — либо наказать по закону, либо

взять с него сумму в 10 превышающую нанесённый ущерб.

В особых случаях, люди пребывали во

временном рабстве, если у них, например, не было денег для уплаты компенсации,

они отрабатывали эти деньги, но, как правило, отрабатывали всю свою оставшуюся

жизнь.

Об этом законе знали все жители

города, Зодфар соответственно

тоже знал о нём. Поэтому, когда он увидел старичка, что-то яростно кричащего

ободранной девочке, у которой была буханка хлеба в руках, ему всё стало

понятно, а от этого грустно.

[1] Сидя

между коленями.

— Дяденька я отплачу. Дедушку покормлю и

обязательно для вас корзинку сделаю, вы знаете, какие я хорошие корзинки плету?

— говорила девочка слабым голосом.

— Узнаю ещё, времени полно будет узнать,

пошли за мной, воровка. — Продавец перестал кричать, так как уже привлёк

внимание свидетелей, и его дело можно было считать правым.

Он силой потащил девочку за руки, но она

даже не сопротивлялась, лишь слабо что-то бормотала. Когда торгаш хотел надеть

деревянные колодки (пара этих невольничьих приспособлений всегда лежит у

продавцов под прилавком, как раз на такой случай) на руки ребёнку, его

остановила крепкая мужская рука.

— Я заплачу за неё, — сказал мужчина в

зеленом шерстяном пальто и мешком за спиной.

— Два средних ромуна, — прищурившись, сказал

старик.

— Хмф, Уважаемый, не перегибаете ли вы цену

вашему куску разогретого теста? — удивился мужчина.

— Хех, половина за украденный хлеб, а другая

половина за моё украденное время и потрепанные нервы, — беспристрастно произнёс

продавец.

Зодфар внимательно

посмотрел на хитрого продавца, улыбнулся и сказал: «Идёт, отпусти девочку».

Он достал из-за пояса кошель и отсчитал 2

средних ромуна.

— Мужик, а мужик, ну зачем тебе сдалась эта

басота? Ещё тратишься на неё, в семью лучше бы эти деньги принёс. — Начал

обеспокоенно говорить торговец.

— Не надо, не надо, знаю я, куда вы таких

маленьких девочек, скоты, отправляете, — мужчина кинул две серебреные монеты на

стол и повёл девочку прочь.

Отойдя на четыре квартала от базара, он

оставил девочку одну и пошёл прочь.

«Я сделал всё что мог, надеюсь, она сможет

прожить... достойную жизнь» — Зодфар развернулся

и уже собрался идти домой, как сзади послышался звук падения.

*Шмяк*

Девочка упала без сознания на грязную

брусчатку переулка.

Очень сложно бросить человека, которого ты

спас от рабства и худшей жизни, вот так в переулке. Ведь это было тем же самым,

что и рабство.

Нищие, больные, бездомные люди практически

ничем не отличались от рабов. Да, они были свободными, но что больше нужно

голодающему человеку — свобода или кусок хлеба?

Зодфар гаркнул

что-то матерное, взял девочку на руки и пошёл домой. До него было не далеко, и

уже через пять минут он был на пороге ухоженного деревянного двухэтажного

домика.

Войдя в незапертую дверь, Зодфар в чём был,

зашагал на второй этаж, неся девочку на руках.

— Рязуться забыл! — крикнула малышка лет

шести, но потом начала внимательно разглядывать мужчину с девочкой на руках.

Он вошёл в самую дальнюю, третью дверь по

коридору, аккуратно положил девочку на кровать, укрыл её, и вышел, прикрыв

дверь. Спустившись вниз, мужчина снял мешок, переоделся в домашнее и сел за

стол, прямо напротив женщины с завязанными в хвост волосами.

— Ну рассказывай, — сказала она уставшим

тоном.

— Девочка — беженка, её один торгаш словил,

а я…я…я не могу так! Не могу! Дорогая, и ты бы не смогла пройти мимо. Ты же

знаешь, что с этими детьми…

— Я знаю и не осуждаю тебя, потому что

поступила точно так же. — У женщины было красивое лицо, но быт и дети состарили

его лет на 10.

Правда её грустную улыбку, как будто и не

затронули все эти жизненные трудности, и она выглядела прекрасно и молодо.

— Давай я лучше тебе накладу покушать, а с

девочкой я сама разберусь, не беспокойся, — договаривала женщина, вставая из-за

стола.

— Аврелия…,

— казалось, Зодфар хотел

что-то сказать, но это слово и было всем тем, что он хотел высказать,

предложить или спросить.

Прошло два часа. Пуция открыла глаза,

отбросила одеяло, встала с кровати, открыла дверь и пошла искать еду.

Спустившись вниз, она увидела двух девочек на большом диване играющих и

веселящихся с мужчиной, который её спас.

Но запах еды привлёк внимание девочки, и она

подошла к большому деревянному столу, а рядом с ним готовила еду женщина.

— Ух бл! — Когда женщина обернулась, то непроизвольно

испугалась. — Проснулась, значит, сейчас тебе супа налью, подожди немного.

— Мне, мне не надо. Дедушке надо, он уже

давно ничего не ел, пожалуйста, — Пуция посмотрела на Аврелию слезящимися

прикрытыми глазами.

Аврелия вскинула

брови, но сразу же опустила, потом подняла голову к верху, громко выдохнула и

позвала: «Боже… Муженек! А, муженёк, иди проблему решай!»

Через десять секунд крепкий мужчина уже

стоял возле Пуции.

— Ну, давай я отнесу этому старику пожевать

чего-нибудь. Где вы живёте? — После кратких объяснений Зодфар согласился

отнести еду дедушке.

— Я не знаю, где мы живём, мы впервые в этом

городе с дедушкой. Но я могу показать дорогу. — Девочка оживилась, но всё ещё

выглядела изнеможенной.

— Тогда сначала поешь, а потом пойдёте, —

сказала Аврелия и

поставила на стол чашку горячего супа.

[[image:/storage/reader-images/bea8a4329f513bfd40d80649a6767019a5d68416.jpg]]

После того как Пуция съела чашку и ещё одну

чашку супа, она с Зодфаром отправились к дедушке, не забыв прихватить мешочек с

едой.

Девочка долго плутала по кварталам, и только

под вечер они нашли старую лачугу, где на дряхлой скамейке и сидел дедушка,

улыбаясь вошедшим своей неизменно дурацкой улыбкой.

— Дедушка, я нашла еды! — Пуция подбежала к

старику и обняла его за худую шею, после приёма пищи девочка выглядела более

живо.

В лачугу за девочкой вошел, пригибаясь,

крепкий мужчина. Он прошёл к скамье, поставил на неё мешочек с едой и сказал:

«Вот, покушайте и пойдем с нами, нечего вам в этом шалаше жить. Поживёте у нас

немного, а потом мы вас работать куда-нибудь пристроим, там уже и сами на ноги

встанете».

Но дед только отмахнулся: «Ни чё, ни чё, чай

не на улице живу, вы лучше за Пуцией лучше присматривайте, она девочка хорошая,

добрая, а за еду большое тебе спасибо, мил человек».

— Хм, ладно, — «Не хочешь, как хочешь», —

Пуция, давай пять минут с дедушкой прощайся и пошли домой, — сказал Зодфар и вышел из

лачуги.

|Допустим задача выполнена, но

теперь только ты должна приходить сюда с едой каждый, усекла?| — голос

старика звучал в голове Пуции, пока его реальный голос говорил со своей

«внученькой» о её приключениях за этот день.

Девочка легко кивнула и спустя несколько

минут, она уже шла в дом Зодфара и Аврелии.

…

Зодфар дал

работу Пуции, теперь она была служанкой в его доме. Зато она могла прокормить

своего деда и себя. Работа была не сложной, платили едой и кровом.

За эти три месяца все домашние приняли

девочку как родную, она стала частью семьи, для Аврелии и Зодфара — дочерью,

для малышек — старшей сестрёнкой.

Пуция тоже влилась в эту семью, личность

Пётра помнила об угрозе в виде Последнего кинжала, поэтому Элистер оставался

маленькой 9-ей девочкой по имени Пуция.

Также Пётр не забывал о своих скудных

знаниях и не упускал не единой возможности, чтобы узнать об этом мире что-то

новое. Пётр расспрашивал, высматривал, наблюдал и делал множество выводов о

своём окружении, пока Элистер был Пуцией.

Теперь Пётр руководил всеми действиями тела,

ведь Элистер был Пуцией. Старик требовал невозможного, он требовал от

маленького мальчика полной смены личности с сохранением собственного сознания.

Но благодаря множеству факторов Элистер смог выполнить требования Последнего

кинжала.

Мальчик, или скорее девочка не могла

действовать как взрослый умудренный жизнью человек. Поэтому личность Петра

иногда проскальзывала, чтобы задать какой-нибудь вопрос или сделать выводы из

своего окружения, в остальном же работал Элистер…или Пуция, тут и самому Петру

был не понятно.

Эта смена личности, с чем она связана? С его

сущностью тысячей душ? С особенностью данного мира? А может это какая-то

особенность Элистера?

Петр знал, что один в этом клубке вопросов

он не разберётся, извилин маловато. Но вот если пробудятся все остальные… тут

уже будет дело времени.

Пётр узнал практически всё о семье, в

которой он оказался. Глава семьи родился в этом городе в среднестатистической

семье обычного стражника, отучился 3 года, полюбил, женился, завел детей и

сейчас работает управляющим на каком-то складе торговой компании.

Его жена — селянка, переехала в город, чтобы

выучиться и уехать обратно в своё село уже как член сельской администрации. Она

была умной и талантливой девушкой, но любовь вскружила голову, заставив бросить

учёбу и обещанный пост замглавы администрации села.

Они поженились, родились две девочки, одной

4 года, другой 6. Жизнь протекала спокойно и размеренно, до тех пор, пока в

доме не появилась Пуция. Хоть она и появилась неожиданно, но каких-то резких

или плохих изменений не принесла, наоборот, в доме стало только лучше и

умиротворённее.

Каждый день Пуция ходила к своему дедушке в

старую лачугу, чтобы отнести ему поесть. Сначала Зодфар пытался уговорить

девочку вообще не ходить — на дорогах и переулках города ребёнку небезопасно

находиться одному, пусть лучше он сам отнесёт деду продуктов.

Потом пытался договориться с ней, чтобы она

ходила хотя бы раз в неделю… пять дней… три дня… но девочка как будто ничего не

понимала, и на следующий же день после разговора находила время улизнуть к

своему дедушке.

Именно сейчас девочка несла в замызганном

мешочке провиант лачужного деда.

Добежав до дряхлого строения, девочка

открыла дверь и прошла внутрь. Старик всё так же сидел на скамье, но теперь его

вид отличался, сейчас он был не дедушкой.

Это было существо, у которого не только руки

в крови, но и всё тело, в придачу с маленьким озером вокруг него.

— Заигралась ты, девоЧка, — произнес

Последний кинжал с ударением на букву Ч, — слишком вжилась в роль… надо

исправлять, — он обычным взглядом посмотрел на девочку, но от этого обычно

взгляда стало намного хуже, чем от избиения, голодания, удушения или каких-либо

других мучений.

Ведь обычный взгляд психопата намного

опаснее безбашенного взгляда сумасшедшего с ружьём. От безумца с ружьём ты

знаешь, что ожидать, но от спокойного и «по-своему» рассудительного психа…

— Ты — всё ещё Пуция, ты — сохранишь все

чувства и эмоции, которые ты испытываешь к этой семье, и ты — с этого момента

выполняешь все мои указания точно и досконально, иначе же ты будешь мучительно

и долго умирать.

Пуция хотела было удивиться, воскликнуть,

поговорить с родным дедушкой, но все порывы оборвал холодный характер Петра.

Девочка поклонилась лишь головой, развернулась и побежала домой.

Дома её уже ждали две сестрички и Аврелия.

— Шестрёнка, пойдём играть! — малышка

подбежала к Пуции и схватила её за руку.

— И во что мы будем играть сегодня, Кира? —

спросила Пуция.

— В куклы! — воскликнула малышка.

— В нашей комнате, мама больше не разрешает

нам играть в зале, потому что мы постоянно разбрасываем игрушки, — сказала

стоящая позади малышки старшая сестра Киры — Нара.

— В куклы так в куклы, пойдёмте наверх. —

Пуция улыбнулась, показав свою красивую улыбку, в сочетании с её прекрасной

внешностью — в девочку мог влюбиться не только любой парень, но и девушка.

Девочки покраснели, тоже улыбнулись и пошли

наверх, в детскую спальню.

Когда куклы были уже расчёсаны, наряжены,

водились с детьми и ходили друг к другу в гости, в голове у Пуции прозвучал

голос старика: «Убей этих двух девочек».

Пуция замерла, не доведя руки до рядом

лежащей куклы с криво сделанными волосами и глазами-пуговками. Она с минуту

молчала, пока малышки игрались, она смотрела на них ошарашенными глазами,

хотела что-то сказать, но не могла.

|Прости старика, не так выразился|, — Пуция

хотела заплакать от навалившегося на неё бремени ужасающего поступка, но от

следующих слов старика дыхание перехватило так, что даже плакать было сложно. — |Собственными

руками убей этих двух девочек, сейчас же|.

Как будто что-то почувствовав, Кира

повернулась к Пуции и взволнованно заговорила: «Шестр…».

Всё произошло быстро, буквально три секунды,

аккурат столько времени понадобилось Пуции, чтобы свернуть шеи двум девочкам.

Тело уже сделало, а мозг осознал только сейчас.

Пуция ошарашено посмотрела на тела и

выблевала всё то, что сегодня съела. Пётр же был спокоен, если бы он не убил

этих людей, то старик бы сделал его положение намного хуже, лучше уж пусть эти

двое умрут, чем он сам.

|Прекрасно, а теперь оторви у

трупов этих двух девочек головы и положи рядом с собой, даю две минуты| —

Последний кинжал был безжалостным, но это нормально, наёмный убийца должен быть

безжалостным.

И всё же, что делало Последнего кинжала

одним из лучших наёмных убийц мира? Опыт? Навыки? Оружие? Нет, все эти факторы,

конечно, важны, но всё это было и у других убийц, и даже больше.

Особенность. У Последнего кинжала была очень

выделяющаяся особенность — он был поехавшим. Эта «особенность» в совокупности с

опытом, навыками и прочим подняли его на вершину среди всех убийц.

Этот человек не имел никаких принципов,

личностных качеств или чего-то ещё, чем мы обычно описываем людей, его

внешность, личность, даже его прошлое — всё это просто придумано, взято

неоткуда.

Он мог стать женщиной: жениться на цели,

родить ему детей, а потом в один момент устранить… цель, детей, свою жизнь за

последние годы и просто начать выполнять следующий заказ, как будто ничего и не

было.

Экстраординарные, необычные, неожиданные

действия были коньком Последнего кинжала. Он мог рискнуть всем и сейчас или же

просто убежать поджав хвост. Поехавший убийца, от которого не знаешь чего

ожидать — самый опасный противник.

Женщина, мужчина, ребёнок, зверь, птица,

насекомое — какая разница? Для него не было никакой разницы, он её не то, что

не понимал, он её просто не воспринимал. Как будто этой границы между живыми

существами никогда и не было.

Шли десятилетия, безумие Последнего кинжала

становилось всё сильнее. Однажды вместо того, чтобы устранить цель, он принялся

рубить горожан, и прежде чем нужный человек был убит, было зарезано ещё около

1000 человек.

Для профессионального убийцы это был позор.

На тот момент этот один из лучших убийц был уже стариком, ему было около 200-от

лет.

После ещё пары подобных случаев, старика

вынудили уйти в отставку. Хоть люди и могли определёнными методами продлевать

себе жизнь, а энперы вообще могли быть бессмертными, но Последний кинжал не был

энпером, он практически исчерпал свой лимит времени.

Под старость лет бывшего лучшего наёмного

убийцу что-то дёрнуло, и он начал лепить «идеального

убийцу». Элистер не был первым, их было много, этих невинных детей,

но всё для старика было «не то», и дети гибли десятками… сотнями.

Элистер был 651-ым. У Последнего кинжала

были безумные, как и он сам, требования к своему «идеалу», поэтому практически все дети

погибали слишком рано, ещё при первом испытании.

Но

Элистер… он был не как все дети, он был необычным. И пока личность ребёнка не

состоялась, из неё нужно выковать в самой жаркой жаровне и в самой холодной

воде тот самый «идеал», которого так желал достичь один из лучших убийц.

Аврелия уже как два часа перебирала крупу,

закончив, она решила проверить детей.

Поднимаясь по лестнице, женщина не услышала

привычного смеха и возни, была только стоячая тишина, это её насторожило.

Аврелия подошла к двери и прислушалась —

ничего, тихо, как будто никого нет. Открыв дверь она сначала ничего не поняла,

но потом ужаснулась от увиденного.

Две лужи крови на полу, два окровавленных

тельца и две отрезанных головы. Кровь, тела, головы — всё принадлежало её

дочерям, посреди комнаты на маленьком табурете сидела окровавленная,

заплаканная, но спокойная Пуция.

Всё еще не веря своим ненавистным глазам,

мать опустилась на четвереньки и подползла к тому, что осталось от её дочерей.

Сначала она просто смотрела, потом начала рыдать, а после гневно уставилась на

Пуцию и с душераздирающим криком кинулась на девочку.

Перед тем как железная пластинка от игрушки

воткнулась в глазницу Аврелии, она увидела страдающее выражение лица Пуции.

|Теперь ты сделаешь следующее…| —

Зловещие указания Последнего кинжала начали звучать в голове девочки, пока она

стояла вся в крови и беззвучно плакала, не закрывая при этом глаза, а смотря на

всё то, что сделала.

Зодфар бодрым шагом шёл к своему дому, хоть

он устал на работе, а вещмешок давил на плечи, но мысли о горячей еде, любящей

жене и двух дочках не давали сбавить темп.

— Я дома! — Мужчина вошел в незапертую дверь

и негромко воскликнул, но встречающих или откликнувшихся не было ни видно, ни

слышно.

Пройдя вглубь дома, перед ним предстала

картина тотального обыска: ящики вытащены, мебель перевернута, вещи разбросаны.

[[image:/storage/reader-images/aa8da567bd38d2fa368d80a2c60187baec7b9aad.png]]

Первое что пришло в голову — грабители.

Людей промышляющим грабежами, воровством и прочими преступлениями,

направленными на увеличение собственного благосостояния за счёт благосостояния

других людей в городах было пруд пруди.

Как сын стражника Зодфар знал об этом круге

лиц очень много, по крайней мере, знал он больше чем обычный горожанин. Но что

больше всего его беспокоило, так это его семья, ведь они не откликнулись.

Либо они убежали, либо они в заложниках,

либо… о последнем думать не хотелось. Он быстро прошерстил первый этаж и вбежал

на второй, дверь в детскую была приоткрыта.

В сердце зародился огонёк сильного страха,

нет, не за свою жизнь, страх за жизни жены и детей. Войдя в детскую, он закрыл

глаза и начал сильно дрожать, сердце опустилось на самое дно, а слёзы текли

обильным потоком.

В комнате были тела его членов семьи — жена

Аврелия, старшая Нара и младшая Кира, их головы лежали аккуратно вряд, прямо в

луже крови, у дочек глаза были закрыты, казалось, они спали, а глаза жены были

широко раскрыты и всё ещё извергали слабую ненависть.

Зодфар ещё с минуту стоял, прежде чем

подойти к ещё недавно живым родным. Он закрыл глаза жене и медленно повернулся

голову в бок: «Пожалуйста, скажи, что ты тут не причём».

Пуция стояла в дверном проёме — вся в крови

и со своими пепельными волосами она не выглядела как невинный ребёнок, скорее

как пришедшее из преисподней зло.

— Я… — мужчина не услышал того, что хотела

сказать Пуция, так как резко потерял сознание.

…

|Твоя натура в любом обличии

жестока, жадна и коварна. Тебе же понравился этот мужчина, он добр, справедлив

и здоровьем не обделен, ты такая маленькая, но мысли у тебя взрослые, — старик

в голове девочки говорил ровным тоном, — они, эти три человека… мешались, не

так ли?|

Пуция слушала с широко открытыми глазами, а

личность Пётра тем временем просто охуевала от всего происходящего. Что? Пуция,

маленькая невинная девочка, полюбила этого мужика, так ещё так… странно.

Ладно, полюбила, бывает и такое, но… Почему

Пётр об это нихуя не знает!? Вообще ничего подобного не замечал, но после слов

старика Пуция выдала такой букет эмоций, что не увидеть всей картины было бы

очень сложно.

|Со временем ты сблизилась с этой

семьёй, ты же не хотела их убивать, особенно, девочек, совершенно невинных

детей, — голос старика становился всё более злорадным и злостным, — но решение

уже принято, Зодфар полностью в твоей власти, люби, владей, убей — делай с ним

что хочешь|

|Но примет ли он тебя, такую?

Нет, он скорее умрёт, чем будет всю жизнь рядом с убийцей своей семьи. А теперь

задай себе один вопрос — Так ли он тебе нужен? Ты добилась его, победа за тобой,

он твой, но… ты — не его, а значит и того счастья тебе не видать|

Последний кинжал замолк. Пуция всё ещё

стояла в дверном проёме, смотря на тело потерявшего сознания Зодфара.

Вдруг она подняла голову к верху и уверенным

голосом произнесла: «Я знаю, старый ты гондон».

Лучший убийца в мире чуть ли не поперхнулся

воздухом, так он был ошеломлён.

Тем временем девочка продолжила: «Просто

скажи уже, что тебе от меня надо. Зачем все эти спектакли? Зачем ты причиняешь

мне столько боли? На извращенца ты не похож, на дибила мстящего за собрата

тоже, тогда, что тебе нужно? Чего ты добиваешься?»

«Этот дитя…»

|Кто ты?| —

спросил старик настороженным голосом, казалось, он чего-то ожидал от ответа

Пуции.

— Пуция, — старик только начал

разочаровываться, как девочка продолжила, — Элистер, Пётр — это всё я.

В этот момент Пётр почувствовал, что

согласен с её словами, он бы также сказал, но потом с удивлением и испугом

одёрнулся: «Похоже, мы начинаем сливаться.

Это, разумеется, хорошо, но… слишком рано, Элистер ещё не так умён и развит,

без меня в качестве поддержки я не выживу».

|Хорошо, хорошо, я закрою глаза

на твою реплику в мою сторону. Пытай этого мужчину два дня, а позже оставь

умирать, забрав все ценности из дома. Пытай от всей души, чтобы он молил тебя о

смерти, через два дня я буду ждать тебя в борделе «Кашемир»|

|После прихода в бордель ты больше не

маленькая девочка по имени Пуция|

Сам Последний кинжал подумал о том, кто

такой этот Пётр. Но сослал личность Петра как побочную от тренировки Личины.

Эта техника перевоплощения требовала от

практикующего особый склад ума, в котором не фигурировали такие понятие как

принадлежность к полу, собственное «я», какие-то воспоминания о своём прошлом

или привязанность к чему-либо.

Для получения данных эффектов нужно было

сломать и стереть в порошок личность человека, заменив её множеством совершенно

разных личностей.

С давних пор те, кто мог пользоваться

Личиной были иррациональными безумцами, но зато они были лучшими из лучших в

рядах профессиональных убийц.

Все они не были энперами. Некоторые

пользователи эфира пытались практиковать данную технику, но из-за тесной связи

личности с элементом энпера, все они погибали от отдачи.

Элистер был энпером, но он ни разу не

использовал свой элемент, его же родной элемент — кан, это что-то связанное с

плотью, кровью, костями, жертвами, в общем, этакий кровавый колдун.

Элемент кан был слишком нестабилен, как в

плане эмоций энпера, так и в качестве его силы.

Главным критерием силы пользователя с каном —

количество и качество отобранного у других.

Некоторые слабые техники позволяли просто

отбирать энергию, медленно, но верно. Техники посложнее отбирали кровь и плоть

жертвы, позволяя быстрее её поглощать.

Самые сложные приносили в жертву сотни,

тысячи существ, их энергия, плоть и отрицательные эмоции — всё это становилось

силой кровавых энперов, естественно не без последствий, за всё нужно платить.

Но даже эта плата не останавливала энперов

от пользования каном по понятным всем причинам.

Так почему не было других пользователей

элемента кан, попробовавших обучиться Личине?

Безумный, жестокий к себе и к другим

характер кана, как нельзя кстати подходит для практики этой техники, в чём же

проблема?

А часто ли вы встречаете детей, которые ради

достижения своей цели, ну например, получение желанного леденца, готовы вам в

глотку зубами вцепиться, поубивать кучу народу, а потом как ни в чём не бывало

лизать этот проклятый леденец?

Ужасными не рождаются, ими становятся, но

есть и исключения. Как раз исключения и подтверждают общие правила, Элистер был

этим живым исключением.

Бесчеловечно жестокая сущность Петра очень

сильно повлияла на невинного мальчика, и получилось то, что получилось.

Последний кинжал и Эфис знали об элементе

кан, хоть он и был очень редок, но лист бумаги, перо с чернилами и воспоминания

человечества длинной в десятки тысяч лет не стоит недооценивать.

Поэтому двое профессиональных убийц

возлагали огромную надежду на Элистера, как идеала среди всех наёмных убийц.

Другим людям, незнакомых с древней

профессией наёмного убийцы, будет не понятно это стремление, сделать сей

«идеал».

Великие художники пишут картины

десятилетиями, чтобы достичь совершенства. Умнейшие учёные всю свою жизнь ищут

тот абсолют, образец, который будет являться истиной.

Искусные убийцы же всегда стремятся

совершить идеальное убийство, заказ или операцию, согласно пожеланию заказчика.

Но люди не идеальны, поэтому идеала никогда

не будет существовать. А раз идеала не существует, люди придумали такое слово —

лучший.

Идеал просто замену слову лучший.

Обычный подмастерья без опыта и таланта не

сотворит шедевр, также и обычный безымянный не устранит цель идеально. Только

лучший сможет сделать это «идеальное», лучшее убийство.

Старый глава убийц лично контролировал все,

что происходило снаружи и внутри его будущего идеала.

Он воздействовал на его психику всеми

возможными способами: препараты, внушение, способности других энперов.

Делал он это незаметно, так как знал, что

ума ребёнку не занимать и явное воздействие воспримется в штыки, а это только

лишние проблемы.

Пуция вздохнула, взяла тело мужчины за ноги

и поволокла в подвал.

…

Через 20 минут после потери сознания Зодфар

очнулся от сильной боли в шеи.

Пошевелиться не удалось, но глаза с трудом

удалось разомкнуть. Первое что он увидел, была Пуция стоящая к нему спиной и

что-то перебирающая на низком столе.

— Если хочешь что-то сказать — говори, я

выслушаю. — Пуция всё ещё стояла спиной, рассматривая на свету лампы кухонное

приспособление для выдавливания сока овощей и фруктов.

— Мразь… — голова Зодфара сильно кружилась и

болела, поэтому говорить было трудно.

Девочка положила давилку, взяла набор разных

по размеру швейных игл со стола, повернулась лицом к привязанному к несущей

балке мужчине и продолжила: «Знаешь, я чувствую себя очень странно. Сначала

мальчик, потом девочка, а потом, что это... симпатия, любовь?»

Пуция зашагала в сторону Зодфара, тепло

улыбаясь ему.

— Я не хотела их убивать, честно, меня

заставили, — она подошла вплотную к мужчине, — я… давно хотела спросить, я тебе

нравлюсь?

Мужчина посмотрел на неё и с трудом заговорил:

«Сумаше… дшая… тварь… чё… лы… бишься?»

Улыбка Пуции превратилась в физиономию

безумного счастья: «Да, да, да! Поговори со мной, это же значит, что я тебе не

безразлична, так ведь?»

Мужчина больше ничего не говорил, тогда

девочка в ярости вогнала ему в край фаланги пальца две иглы.

Под стоны Зодфара девочка заговорила:

«Может… я тебе не нравлюсь? Ты не любишь меня?»

Зодфар перестал стонать и замолк. Девочка в

гневе начала вгонять мужчине иглы под ногти и в фаланги пальцев.

Остановившись, она, пыхтя и шипя, с яростью

произнесла: «Раз ты меня не любишь, то и я тебя тоже!»

Успокоившись, Пуция под вопли боли

привязанного взяла следующий инструмент пыток — ту самую давилку.

[[image:/storage/reader-images/e9c9c3f3b858bd957a27c1a6d85c988143f8313b.png]]

— Просто… Убей меня! — завыл мужчина не в

силах терпеть душевную и физическую боль вместе взятые.

— У нас еще два дня впереди, надеюсь, тебе

хватит здоровья, Зодфар, хи-хи.

«Психике

Элистера точно хана, но это легко поправимо. Когда мы сольёмся этот недостаток

исчезнет. — Пётр снова ушёл на второй план после того, как Пуция

взяла весь контроль над действиями тела на себя, — в принципе, сейчас по праву её время»

Когда Пуция закончила с пытками, бывшего

крепкого, здорового мужчину было не узнать.

То, что от него осталось ещё могло жить,

правда, не долго. Пётр умел пытать и разделывать людей как скот, он был

виртуозом в этих навыках, а то, что знал Пётр, знала и Пуция.

Даже мастерство Последнего кинжала недалеко

ушло от навыков Пётра, поэтому первому оставалось только восхищаться и гадать,

откуда у ребёнка взялись такие навыки.

Сам он просто задал вектор, цель, он даже не

думал, что ребёнок справится с задачей по пытке так мастерски.

Пуция собрала самые ценные вещи в вещмешок

Зодфара, вышла из дома и, не оглядываясь, пошла в бордель «Кашемир».

Город Уар имел шесть колец, которые считались

отдельными районами города и несли каждый свою функцию.

Каждый большой город в королевстве Розумуц

имел хотя бы одно кольцо, оно говорило о том, что поселение пережило расцвет,

расширилось и имеет статус города.

Уар имел 6 колец — это был старинный город,

которому было больше 1000 лет, он пережил 6 расцветов и был огромен.

Но столицей королевства был ещё более

древний город Амнигус, Уар же занимал 2-ое место в королевстве.

Сейчас Пуция находилась в 5-ом кольце. Это

был тот район города где жили обычные граждане, ничего примечательного, просто

среднестатистический жилой район.

Чтобы попасть в бордель, нужно было

спуститься в 6-ое кольцо, благо Пётр много слушал и много спрашивал, поэтому

Пуции было известно о нелегальном проходе через стену.

Прибыв на место, Пуция волновалась по

понятным причинам, но успокоилась, когда охранник подземного прохода запросил

плату.

Пройдя по подземному проходу, девочку вышла

из люка и двинулась в сторону борделя.

На удивление, когда она хотела пройти внутрь

маленькой дверки с вывеской «Кашемир», её не остановили два охранника, как будто

их уже предупредили об её приходе.

— Прошу за мной, молодая леди. — Невысокая

женщина с полуоткрытой грудью и симпатичным веснушчатым лицом показала жестом

следовать за ней.

«Наблюдай за всем, учись всему,

отныне на две недели все проститутки в этом заведении твои учителя, пособия и

трактаты. Девочка ты понятливая, поэтому обучишься и за две недели. В качестве

платы за учёбу и кров послужит содержимое вещмешка» —

голос старика внезапно возник и также внезапно пропал в голове у Пуции.

— Я хочу увидеться с заведующим этим местом,

— сказала Пуция, но мысли уже были под контролем Петра.

«Старик

видимо добился того чего хотел, он просто-напросто ломает личность Элистера.

Так как он достиг цели, я могу сменить личность» — Пуция не возражала

сменить личность, так как не была глупа и знала, что будет для неё лучше.

— Мы сейчас к нему идём, — ответила идущая

впереди женщина.

Они шли по деревянному коридору с множеством

дверей по бокам. В одну из таких дверей женщина завела Пуцию.

На двуспальной кровати лежал, облокотившись

на спинку кровати, голый мужик, его тело было поджарым, руки лежали на спинке

кровати, а лицо с массивными скулами и острой бородкой выражало лёгкое

наслаждение.

А наслаждение оно выражало потому, что одна

милая дама наяривала ему внизу, поднявши пятую точку кверху.

— Господин Кирс, та юная леди, о которой нам

сообщили, пришла, — ничуть не смущаясь, сообщила веснушчатая женщина.

— Сейчас… — мужчина взял дама за голову и

надавил.

Молчание затянулось на секунд 20, прежде чем

дама подняла голову и грациозно вышла из комнаты.

Сама комната представляла собой самую

оригинальную бордельную спальню, которую только можно представить, правда, окон

не было, и свет поступал от ламп и светильников.

— Очень красивая. Дорого стоит. От кого

товар? — спросил Кирс, осматривая девочку с ног до головы.

— Господин, это не товар, она на обучение и

постой, оплата я так понимаю в вещмешке, — проговорила женщина скучающим

голосом.

— О’но как, ну ладно, девчушка давай сюда

плату, — ногой Крис встал с кровати и протянул руку.

Девочка спокойно отдала вещмешок и стала

ждать.

— Ты кого-то ограбила? — задал чисто

риторический вопрос мужик, — Хорошо, эти вещи подойдут за плату, Билгия,

размести эту малышку в 7-ую комнату.

Женщина поманила девочку, они вышли из

комнаты и прошли назад по коридору.

У одной

из дверей Билгия остановилась, достала связку ключей, отперла дверь и ушла,

оставив девочку одну.

…

«Довольно

странный мир» — Девочка лежала на двуспальной кровати, рассматривая на

свету свои наспех отмытые от крови ручки.

Сейчас за место сознания 9-ей девочка,

работала личность Петра, анализирую и раскладывая по полочкам полученную

информацию.

Больше всего волновал вопрос о выживании, а

именно в потакании желаниям старика. Что хочет этот дед? Какова его цель? И его

ли это цель, или старче просто чей-то подчинённый выполняющий приказ?

Не было ясно, играет сумасшедшего старик или

же он действительно поехавший. Так же будущее Элистера было очень туманным.

По мере того, чем больше Пётр размышлял, тем

больше вопросов возникало.

То, что все люди в этом мире принимают за

данность, для Петра сплошная непонятность.

Почему в этом мире не меняется погода? Из-за

чего эфир наполняет его атмосферу? Что это за жрецы, фокусники и скоморохи с

пламенными плётками? Как Последний кинжал вытворяет подобные фокусы в виде

телепатии?

Вопросы достаточно обширны, и ответить на

них сейчас не смогли бы и все личности Петра… Элистера.

Элистера… похоже, он слился с ним уже где-то

наполовину. Что ж, это печально, но не критично, рано или поздно это должно

было произойти.

Пётр ещё немного поразмышлял, но затем

отбросил все мысли, они сейчас не приносили пользу, а значит, были бесполезны.

Встав с кровати, Пётр пошёл «учиться» делам

любовным (наблюдать как трахают шлюх), а точнее запоминать все действия

куртизанок и обучаться у них на основе своих наблюдений.

Элистер был маленькой девочкой с душой

жестоко убийцы, какого-то полового влечения или смущения практически не было.

Практически, потому что ещё был невинный ребенок — Элистер, хоть действия

Последнего кинжала изрядно поломали психику мальчонки, но прежний мальчик ещё

существовал.

Ближайшее обслуживание происходило в двух

комнатах от жилища Пуции.

Там, за дверью выполняя свои обязанности

проститутки, тихо стонала Неона.

Скорее всего, имя не было настоящим, как и её тихие милые стоны.

Но роль данной проститутки требовали от неё

подобного имени, особенности поведения, манеру общения, стиля движений.

Кашемир был элитным борделем, здесь не было

старых беззубых оборванных шлюх с панели. Сюда попадали только девушки и

девочки с определённым талантом и красотой.

Все работницы борделя не были аристократками

или чиновничьими дочерями, эти барышни лучше умрут, чем будут выполнять

подобную работу. Горожанки, селянки, беженки, рабыни — всё это составляло

контингент работниц почти во всех борделях страны, а может даже мира.

Пётр прекрасно знал, что всё это фикция.

Клиент, скорее всего, не знал.

«Всё же, у

этих проституток действительно можно кое-чему научиться, их игра достойно того,

чтобы я обучилась этому навыку»

Вдруг Неона громко ахнула, а человек,

нависший над ней, зарычал и сильно, но нежно прижал её к себе. Она наполовину

обернулась и поцеловала его в губы.

«Этим

навыкам тоже можно подучиться» — при этих мыслях Пуция чуть покраснела,

закрыла скрытое отверстие в стене и пошла в другую комнату.

«Слияние —

страшная штука, даже эмоции и мысли станут одним целым с главной личностью, но

я подправлю эту канитель в голове Элистера»

Следующей была комната Таши. Это была девушка с

кудрявыми волосами и заводной натурой, ну, по крайней мере, такова была её

роль.

Дальше были ещё девушки, попадались и

девочки 12-и -13-и лет, но за девочками Пётр не наблюдал — у них нечему было

учиться, ведь они сами ничего не знали, а поведение невинной девочки-подростка

он и сам мог без проблем показать.

Помещение борделя было достаточно большим,

37 его комнат были только под землёй, про остальные, те, что на поверхности,

Пётр не знал, да и не хотел.

Спустя неделю произошёл один инцидент, в

комнату к спящей Пуции ввалился пьяный смотритель Кашемира — Крис.

Он хотел её изнасиловать, аргументирую это

какими-то там процентами, которые она должна ему срочно отдать своим прекрасным

тельцем и красивым личиком.

Пуция притворилась испуганной и

шокированной.

Когда же Крис полез на неё удара в кадык двумя

пальцами хватило, чтобы лишить насильника голоса, хлопка по ушам, чтобы

оглушить, а выколотые два глаза ослепили и без того ослепленного красотой юной

девы смотрителя борделя.

Пётр, по мере сил, никогда не оставлял

противника или предполагаемую угрозу в живых, и Крис не стал

исключением.

Голыми руками этого взрослого, сильного,

хотя и ослабленного, мужчину было рискованно убивать, под руку подвернулся

светильник, похожий на керосиновую лампу.

Пуция разбила его об голову смотрителя,

обмотала руку тряпкой, взяла осколок стекла и одним резким движением перерезала

мужчине глотку.

Пока мужчина одной рукой пытался остановить

кровь, текущую из раны, а другой искал выход из комнаты или хотя бы опору,

девочка перерезала ему сухожилия на ногах.

Крис пытался

отмахнуться от ударов Пуции, но слепота, глухота и ручей крови из горла очень

сильно это затрудняли, опьянение уже прошло под таким действием адреналина.

Когда незваный гость уже не мог двигаться,

девочка закрыла за ним дверь и под умирающие всхлипы Криса легла спать —

время дорого, а этот уже не жилец.

Девочка спала мирно и без кошмаров, стойкий

запах крови и труп человека в комнате не помешали её сну. Встав рано утром, по

ощущениям было раннее утро, Пуция пошла продолжать своё обучение.

«Убийство

смотрителя борделя никак не скажется на мне. Как я понял, Последний кинжал —

кто-то из верхней иерархии общества этого мира, он приказал мне «учиться», а

значит, практики не должно было быть. Крис действовал исключительно по-своему

желанию, соответственно и жизни я его лишил по собственному желанию»

— Приберитесь в седьмой комнате, — Пуция

обратилось к одной из проституток.

Девушка ничего не поняла, но всё-таки прошла

в 7-ую комнату. Послышался крик, потом набежало много персонала, много оханий,

аханий, возни и прочего сопутствующего шума.

На следующей день Пуцию вызвал к себе в

кабинет новый смотритель, он извинился за оказанные неудобства и сказал, что

она может продолжать своё пребывание в Кашемире.

За неделю пребывания в Кашемире Пётр понял

всю его структуру и устройство.

Смотрителя называли так потому, что он

только присматривал, охранял и брал доля заведения. Он ничем не управлял, не

приказывал, девочки сами знали свою работу, а клиенты приходили прямо в

бордель, поэтому «труд» сотрудниц можно было считать работой на дому.

Еда, сон, ванна, одежда и прочее — всё это

предоставлялось персоналу самим персоналом, в Кашемире была собственная кухня,

умывальня, прачечная и даже маленький лазарет.

Ничего примечательного в этом элитном

борделе для человека из индустриального общества не было, но для средневекового

человека это было поистине шикарное заведение.

Пуция ещё неделю пронаблюдала за

проститутками, они же в свою очередь всё это время с опаской и страхом

наблюдали за ней.

На второй неделе пребывания в Кашемире, Пётр

открыл глаза, лежа на другой кровати и в совершенно другой комнате.

«И как же

они так бесшумно меня переносят» — Пётр встал с кровати и направился к

единственной двери в маленькой комнатке.

Пуция уже была одета, она никогда и не

раздевалась, это было привычкой Петра, выработанной ещё в подземных тюрьмах. А

раз была одета, значит и времени она не теряла — быстро встала и вышла в дверь.

За дверью была круглая площадка, по кругу

которой находились такие же двери, как и дверь открытая Пуцией. Остальные двери

были закрыты, а посреди площадки сидел высокий, широкоплечий молодой человек.

Он был в простой рубахе и штанах, а в руке у

него был меч, который сейчас лежал плашмя на каменном полу зала. Мечник заметил

девочку, но не проявил осторожности, а наоборот направился к ней, начиная вполне

логичный диалог: знаешь ли ты, что это за место; как ты здесь оказалась; а как

тебя зовут и прочее.

[[image:/storage/reader-images/d04d50b74a466521a8aab0641d4271c4691ea972.jpg]]

Пётр включил 9-тнюю Пуцию и начал

неторопливую беседу, в голове же у него прозвучал голос старика: |Убей его|.

«Ну

конечно, как будто бы ты приказал мне сбежать с ним из этого места. Какой

оригинальный»

Пуция взялась показать, где она очнулась и

провела мечника в комнату. Молодой человек рассказал, что он тренировался на

тренажере в учебном корпусе, предназначенным для солдат, когда вдруг потерял

сознание и очнулся здесь, с мечом в руки и без малейшего понятия, где

находится.

Девочка рассказывала свою историю,

естественно выдуманную, параллельно ища предметы для более лёгкого убийства

собеседника.

— Не то, — вдруг сказал сидящий на табуретке

мечник.

— Во-первых, — мечник вонзил меж рёбер свой

клинок, — ты практически полностью открыта.

Пока Пётр охуевал от такой неожиданной, даже

для него, перемены в собеседнике, тот продолжил.

— Во-вторых, мимика лица, движения глаз и

рук не совпадают с мирными намерениями полностью, есть изъяны. Если бы ты была

взрослой настороженной женщиной, данная ошибка имела место быть, но ты невинная

девочка, — молодой человек молниеносно взмахнул клинком и рассёк девочке лицо.

Не давая Петру хоть что-то сказать или

как-то защититься, человек продолжил: «В-третьих, почему ты такая тупая? Ты

думаешь, что можешь справиться с любым человеком в мире, просто нанеся

неожиданный удар или отравив? Ты слишком узколобая».

Молодой человек в течение пары секунд

преобразился в Последнего кинжала.

— И, в-четвертых, ты нихуя не знаешь о своей

цели убийства: ни уровня силы, ни положения, ни его козырей. Ты просто бешеная

собака, научившаяся вилять хвостом и выдавать фальшивую доверчивую морду, —

старик нанёс два незаметных глазу удара по колеям Пуции, та первый раз за всё

время атак старика вскрикнула и упала на пол.

Последний кинжал фыркнул и отопнул тело

Пуции к стене комнаты, после он вышел из комнаты, не закрывая дверь.

«Это…что

было?! Этот уёбок меня учить будет?! Меня?! Да я его порву!» — внутренне

Пётр кипел от гнева и ярости.

Он пережил ад и стал на вершину пищевой цепи

в этом чистилище, он поглотил огромное количество чужих сознаний и управлял ими

всеми, да он суммарно прожил десятки тысяч лет, его знания и способности были

безграничны!

И этот старый сумасшедший будет его чему-то

учить? А чему учить?

Ярость и гнев пропали, как будто их и не

было. И правда, этот старик будет его учить тому, что Пётр и все его личности

не знали и не умели в своих жизнях.

«Это другой

мир, здесь совершенно другие фундаментальные законы, соответственно и знания

другие»

Девочка с трудом поднялась и бухнулась на

кровать, где было теплее и мягче, чем на холодном каменном полу.

«Похоже,

этот старик будет моим наставником в ближайшее время»

Пётр

решил отбросить бесполезную злобу и сосредоточиться на будущих наставлениях

Последнего кинжала. Старик был загадочен и силен, и этих критериев было вполне

достаточно для Петра, чтобы внимательно учиться у этого человека.

В комнату вошел Генс с парочкой

прислужников. Он принялся лечить девочку своими не совсем гуманными методами.

Иногда Генс пользовался какими-то

химикатами, мазями и порошками, но также Пётр заметил, что часто на эти

вещества влияла какая-то сила, которая приводила заживляющие эффекты препаратов

в действие. Результат хоть и был быстрым, но достаточно болезненным.

После лечения в помещение к потной и тяжело

дышащей после лечения Пуции вошёл проклятущий старик.

|Теперь я буду говорить с тобой, только при

помощи сжатого звука. Вставай и иди за

мной| — старик не удостоил Пуцию своим взглядом, казалось, он

пришёл сюда не за ней, а просто посмотреть время в комнате.

Кто знает, может быть в этой комнате часы

самые точные, или комната сама по себе уютная. Но то, что старик просто зашёл,

сообщил и вышел — было фактом.

Пётр не стал пререкаться, он встал и пошёл

за стариком, тело болело, но настоящей боли не было, только фантомная после

врачеваний доктора.

Вышли они на ту же площадку, на которой

сидел перевоплощённый хрыч, тот встал посередине и пристально начал смотреть на

девочку.

|Пиздеть ты с горем пополам

умеешь, но вот в убийстве ты профан-самоучка. Я дам тебе парочку… уроков по

теме: «Как быстро захуярить человека». Сколько усвоишь от наших практик,

столько и усвоишь|

Пётр внимательно слушал и наблюдал за

Последним кинжалом: «От этого уёбка станется,

может спокойно кинуться в любо…»

*Шви*

Пуция резко дёрнулась вправо, когда старик

со скоростью леопарда кинулся в её сторону.

«Теории не

будет» — это последнее что услышал Пётр перед чередой смертоносных

атак старика.

Сначала Пуция держалась средненько, иногда

получая мелкие царапины от быстрых ударов противника, но потом старик начал

качественно и количественно менять атаку и девочка начала находиться на грани

смерти, чуть ли не от каждого нападения.

«Не сработало? А «он» смог пробудить» —

подумал Последний кинжал, а после точным ударом в челюсть отправил ребёнка в

нокаут.

— М-да, что ж, попробуем ещё раз, — сказал

старик и ушёл в тёмный проход.

Очнулся Пётр уже в кровати, раны исчезли от

стариковских атак исчезли, еда стояла на столе, а в комнате никого не было.

«И что это

блять за обучение было, этот сумасшедший же просто хотел меня убить? И что он

мне хотел показать? Я ни черта не понял, он вообще чему-нибудь учит?» — думал

Петр, жадно поглощая жареное мясо вприкуску с каким-то рыхлым плодом.

Не успела Пуция доесть, как в голове

зазвучал голос старика, зовущий её прийти в то же самое место, где ей сломали

челюсть и отправили в отключку. Набив рот едой, девочка вышла из комнаты.

Всё повторилось, но только теперь Пуция

лежала в луже того, что она недавно так усердно ела.

Потом был третий раз, четвертый, пятый.

Пётр начал улавливать глазами движения

старика, так как его атаки хоть и были разнообразны и обширны, но он их постоянно

использовал против Петра.

Самое главное, что понял Пётр, так это

причина, почему старик имел такие ошеломляющие физические показатели.

Точнее Пётр исключил вариант

совершенствование стариком своего тела до такой степени и принял теорию, что

такие физические показатели старик приобретает с помощью чего-то другого,

например эфир, который витает в воздухе, но это не точно.

С каждым последующим избиением девочки,

Последний кинжал становился всё хмурее и хмурее.

«Как такое может быть? У него врождённые боевые

инстинкты, но он не может пробудить и первой ступени Гёвде? Что… Что за

отброс!» — глаза старика начали излучать ярость.

«Ёп твою

мать! — Пуция чуть не лишилась кадыка от неожиданно свирепой атаки.

— Этот черт, он что реально меня убить

хочет?! Чем я ему не угодил?!»

— Старый ты хуй! Что тебе от меня нужно?! —

закричала Пуция одновременно бешено уворачиваясь от свирепых атак своего

наставника.

— Сучка, быстро пробудила Гёвде! Я! Сказал! Быстро!

— старик мощно полоснул рукой.

Мощный и нечеловечески быстрый удар

расставленными пальцами вырвал девочке глаз, попутно нанеся широкие и глубокие

раны на лицо.

— А-а-а-а-а-а! Пидорас! — каждый удар

старика стал для Пуции практически смертельным. — Стой, стой! Я пробужу этот

Говнёде!

*Шкря-як*

Старик рыкнул и с ещё большей яростью и

жестокостью вырвал второй глаз.

На этот раз Пуция не вопила от боли,

адреналин и чувство скорой смерти перебили дикую боль.

[[image:/storage/reader-images/846aaa739c81c2c26036f9b2148af8f7984007ed.jpg]]

— Дай пять минут! Я пробужусь за пять минут!

Если не смогу, можешь делать со мной, что хочешь! — кричала Пуция, уклоняясь от

ударов наугад, ведь зрения её уже лишили.

— Почему бы и нет! — голос старика был полон

подавленной ярости.

— Но перед пробуждением… можешь ли ты мне

рассказать… что такое Гёвде?

— спросила девочка, тяжело дыша и перематывая порванной одеждой кровоточащие

углубления за место глаз.

— Ты! — Последний кинжал хотел уже убить эту

тупую суку, но вспомнил о прошлом Элистера и что мальчик жил в деревне и

никогда, по сути, не контактировал с внешним миром.

— Гёвде —

это типичная догальная

(нейтральная сила),

ею владеют все люди, которых действительно можно называть воинами, остальные же

люди — мясо. Гёвде возникает тогда, когда человек находится в смертельной

схватке, но быстрее пробуждают эту силу те, кто имеет талант или помощь извне. —

На последних словах старик сморщил физиономию полную отвращения.

— Эта Гёвде, как она связана с эфиром? —

спросила девочка, сев на пол.

Старик удивился, помолчал и ответил Пуции

голосом в её голове: |Ты задаешь очень разумные вопросы для 9-го мальчика, ой, извини,

девочки. Я про это не думал, но помню в одной книженции читал про это. Там

говорилось, что эфир — эта невидимая субстанция, при её поглощении и удержании

часто люди просто погибают|

|Но автор книжки не написал

главного, что эфир бывает разным, по сути, он делится на кучку элементов,

которые если бездумно научится поглощать ничего хорошо не выйдет, минимум

быстрая смерть. Но те, кто умеют правильно поглощать нужные элементы эфира,

становятся очень могущественными|

Пётр сидел на полу и быстро размышлял: «Поглощать бешеные объёмы энергии своим телом, боже,

жители этого мира либо идиоты, либо гении. Но… поглощать и удерживать? Это как

вообще?»

— Пока я тут тебе объяснял, твоё время жизни

уменьшилось на 2 минуты, — сказал Последний кинжал.

Пётр мысленно вздохнул: «Похоже, придётся идти на крайние меры, в таком

состоянии я не справлюсь»

Сознание Петра проникло вглубь души Элистера

и врезалось в бесцветный туман. Туман, казалось, взвыл тысячами голосов, через

миг из тумана выскочили две полоски молний и исчезли где-то в глубине души.

Пётр исчез, остался лишь Элистер.

Пуция резко задрала голову назад. Старик уже

успел подумать, что это такой изощренный метод самоубийства, как девочка

вернула голову в прежнее положение.

Хоть у неё сейчас и не было глаз, если бы

они были, взгляд был бы другим, более зловещим и расчетливым.

«С другой

стороны… зачем я медлил? Прекрасное чувство воссоединения!»

Пуция улыбнулась и расхохоталась. Потом она

начала пробовать поглотить окружающий эфир.

«Физически —

ни как. Словами? Бред. Тогда, мыслями, эмоциями?»

Элистер вспомнил, как его лишили пениса, и

почувствовал ярость и гнев, которые не пытался сдерживать. Ничего не произошло.

Отбросив идею с эмоциями, он принялся

мыслями привлекать эфир в свое тело. Что-то вроде: приди, сюда, ко мне — витало

у Пуции в голове. Но этот способ тоже не сработал.

Тогда Элистер решил действовать более грубо.

Он представил вокруг себя тонкую сферу, которая запирает в себе эфир, сжимает

его и вдавливает в тело.

Сначала ничего не происходило, но потом тело

ощутило покалывание, а после боль начала быстро возрастать. В итоге Пуция

свернулась калачиком от сильнейшей боли.

«Терпеть.

Надо терпеть. Теперь… нужно очистить всю эту энергию от не нейтральных

элементов. А какие из них нейтральные?»

Элистеру удалось поглотить часть окружающей

энергии, но хоть она и выглядела однородной, в ней всё-таки были отличия.

Какие-то части эфира были буйными, как бушующий огонь, другие были спокойными

тихими, как земля.

Сейчас умственные способности Элистера были

равны двум взрослым людям с далеко не заурядным интеллектом, а один даже был

гениальным профессором своего времени. Этого профессора звали Дарахум Отновин

Забатвниког… короче, у него было очень длинное имя, но факт в том, что он был

очень умён.

Жаль, но полностью интеллект Петра и Дарахума

как-то там Элистер не смог перенять, он перенял только все воспоминанию и часть

интеллекта, где-то процентов 20.

Видимо что-то мешало перенять весь

интеллект, но это сейчас неважно, важно выжить.

Элистер решил, что все эти элементы похожи

на огонь, землю, воду, ветер и что-то ещё, всех видов было 9. Элистер начал

вручную «выгонять» самые малые группы элементов, своим сознание он образовывал

сферу вокруг элемента и выкидывал его из тела.

Делал он это до тех пор, пока не остался

один с наибольшим объёмом, конечно, делалось всё не идеально и некоторые

частички разных элементов остались в его теле.

«Хух, хух,

боли стала намного меньше. Теперь мне нужно удержать всю эту энергию, а дальше

что? Распределить по всему телу? Использовать эту энергию как батарейку? Не

знаю, сначала сформирую, что-то вроде небольшого аккумулятора»

Элистер сжал эту энергию ещё сильнее и

выстроил ее, в виде параллельно идущей спирали, напоминающей чугунную батарею.

Он попытался соединить спираль в один контур, но было такое ощущение, что он

пытается соединить два огромных магнита одинаковыми полюсами.

Элистер отбросил идею соединения спирали

воедино — мало времени, да и опасно это, предчувствие плохое возникает, когда

пытаешься приблизить начало и конец спирали.

Следующим и походу последним пунктом

пробуждения, так называемого Гёвде, было распределение энергии по телу, чтобы в

дальнейшем ей можно было управлять, приобретя тем самым нечеловеческую скорость

и силу.

На этом быстрый прогресс Элистера и

закончился. Он просто не знал куда, как, для чего и в каком количестве пихать

эту энергию нейтрального элемента, и если бы он ошибся, весь этот

сконденсированный эфир просто разорвал бы его изнутри.

С надеждой в глазах Пуция посмотрела в

сторону своего горячо любимого, по крайней мере, сейчас наставника.

— Хуй тебе, сам справляйся, — старик сделал

вид что ищет часы, не найдя же таковых, наигранно сурово уставился на девочку. —

Минута осталась... походу.

«Мало того

что не помог, так ещё и времени мне убавил! Нет блять, я просто обязан выжить,

чтобы лично выпотрошить этого гандона!»

Элистер уже хотел начать всерьёз размышлять,

как, куда и сколько энергии ему направить, но остановился.

«У меня нет на это времени» — эта мысль била

в голове как кувалда по колоколу.

«Похоже, придётся понадеяться на инстинкты»

Элистер отпустил все свои мысли и

сосредоточился краем сознания на своем теле: кости, органы, плоть, текущая по

венам кровь — всё это он держал у себя в голове как призрачный образ.

Все остальное внимание было направлено на

конденсат нейтрального элемента у него в теле, он поместил эту энергию себе в

фаланг пальца на всякий случай, если бы первая попытка пробудить Гёвде не

удалась.

Отринувшись от всего мира, увеличив все свои

чувства на максимум, дав своим инстинктам полную волю и помолившись всем богам,

которых только вспомнил (а может, поможет), Элистер понял… что ничего не понял.

Вообще ничего. Не почувствовал, не осознал, не даже узнал что-то. Пусто.

— Ты чё там хуйнёй маешься, ну-ка ускоряем

процесс, даю тебе, хм-м-м, десять секунд! Если не справишься за десять, девять,

восемь секунд… я тебе кишки через жопу вытащу и обратно в рот запихну, потом

всё будет по нов… — Элистер услышал только первое предложение, благоразумно

пропустив следующие.

Он плюнул на всё и выпустил накопленную

энергию из под своего контроля, та незамедлительно хлынула в его тело.

Но не успел Элистер испугаться, как весь

накопленный эфир в его теле без сопротивления вышел в окружающий воздух и

растворился в атмосфере, оставив недоумевающую девочку без всей той энергии,

которую она копила.

— Ну вот! Можешь же, когда хочешь! — старик

бросился в атаку, невзирая на, мягко говоря, не боеспособность маленькой

ослепшей девочки.

*Бам*

Кулак старика оставил вмятину и трещины на

том месте, где недавно сидела Пуция, та же уже отпрыгнула на три метра от того

места и стремительно атаковала старика.

Последний кинжал безумно оскалился и ускорил

темп ударов, попутно применяя множество трюков и приёмов.

В его движениях и действиях не было

плавности или какой-то элегантности, он сражался, нет, нападал грязно: целился

все уязвимые места девочки и просто любого другого человека; пользуясь тем, что

Пуция была слепая, создавал лишние звуки и фальшивые звуки атак; провоцировал

Элистера очень простыми, но чрезвычайно унизительными словами.

Под конец боя Элистер был физически и

морально измотан, но добил его не точный или грязный удар, а простой харчок

старика, который прилетел Пуции прямо в лоб под провокационную речь старика.

Элистер не обратил внимания на этот плевок,

думая просто принять его лицом. А что, опасности обычная слюна не несёт, в

отличие от кулака, разламывающего камень.

Но харчок старика оказался настолько мощным,

что Пуции показалось, будто ей в лоб ударила 15-ти килограммовая кувалда.

Естественно в глазах помутилось, а девочка упала на пол плашмя.

Хоть в глазах было темно, сознания она не

потеряла.

— Результат на лицо. Ты уже можешь выдержать

мой харчок, ха-ха-ха, — Последний кинжал дико заржал, — ладно, ладно, даю два

часа на отдых, заслужила.

«Метод кнута и пряника, метод кнута и

пряника! На этот раз я сделаю величайшего убийцу!» — старик удалился с

площадки, на его лице опять играли дурацкая улыбка и простоватое выражение

лица.

[[image:/storage/reader-images/55ead2633feadb8cda9489a81c11499f08c083c3.png]]

«Два…часа? —

Элистер не знал плакать ему или смеяться, с такими ранами и кровотечением ему

минимум неделю в полном покое и уюте лежать положено, чтобы хоть как-то

восстановиться. — Надеюсь, Генс сможет

полностью излечить мое тело... и глаза»

— Я не смогу восстановить глаза Энпера. —

Генс стоял перед по-дурацки улыбающимся дедом.

— А? Мне даже стало интересно, почему ты не

хочешь? — спросил дед.

— Видите ли, вы вырвали ем… ей глаза

окончательно, а глаза Энпера это зеркало души, помогающее ему контролировать

его элемент. Скажите, вы слышали когда-нибудь, чтобы Энперам-резервуарам ставили

новые глаза, ну или глаз?

— Ни разу. Но им не лечат глаза по причине

того, что они рабы, а также их функции резервуара элемента.

— Совершенно верно, из этого же следует, что

никто не проводит такие операции. Опытных специалистов, их письменных работ,

других книг по данной теме — ничего из этого я не встречал, хотя я лучший врач

в стране, но даже я не могу вылечить его глаза, — конец предложения лучший врач

произнес более спесивым тоном.

— Сколько? — спросил спокойно улыбающийся

дед.

— Ну, сколько, сколько, я считаю, что моя

кропотливая исследовательская и практическая работа обойдётся вам… где-то 500 тысяч

розумов будет достойной платой, тем более я сам заинтересован подобной необы…

— О, ты видимо не так меня понял «Третий

после Лигофа»,

я хотел спросить, за сколько времени ты управишься. Но раз ты так рьяно решил

взяться за нахождение способа решения проблемы, так тебе ещё и интересна эта

работа… я думаю, года тебе хватит, свободен. — Старик холодно махнул рукой и

уже не обращал внимания на собеседника, который, по его мнению, уже должен был

свалить восвояси, тихо выполняя порученную ему работу.

Генс улыбнулся одними губами, слегка

поклонился и гневными шагами ушел восвояси.

[[image:/storage/reader-images/bc20be71c8fb80a5f7caf96a04501b8a0769b78f.png]]

«Ничего, ничего, и на моей улице будет

праздник, я тебе ещё отомщу, ничтожный головорез» — думал Генс идя по коридору

широкими, полными гнева шагами, больше всего его разгневало обращение к нему, к

самому лучшему целителю королевства Розумуц, как к Третьему после Лигофа.

Лигоф. Этот шарлатан, неуч, он ничего не

умеет, кроме как читать эти никчёмные священные письмена таким же ничтожным

фанатикам. Это ничтожество ничего не знает о медицине, но, сука, как же бесит

сила его божка. Просто пропел какую-нибудь чепуху, три раза чихнул, махнул

рукой и вуаля — слепой видит, безногий ходит, а старик скачет как сайгак.

А’тас Тибин*, как же

Генс призирает и ненавидит этого Лигофа, когда же его поставили на ступень ниже

этого смердящего монаха… да уж.

Генс вспомнил, за что на него теперь

охотится половина королевства, включая всю королевскую семью, и презрительно

фыркнул.

«Эти невежды, они даже не могут понять

простого правила равноценного обмена — чтобы что-то получить, нужно отдать

что-то эквивалентное»

За Генсом охотилась половина Розумуца не

из-за его бесчеловечные опыты, не из-за тысячи и тысячи убиенных им лично людей

и, конечно, не из-за желания получить наставления или автограф такого потрясающего

целителя.

Господин Генс переступил ту черту, которую

провели ещё задолго до его рождения. Третий

после Лигофа начал ставить опыты над Энперами, причём над

необычными слабыми необученными пользователями эфира, а над Энперами с сильными

изначальными способностями — аристократами.

В основном это были отпрыски окраинных или

глубинных земель, эти были слабы и об их пропаже вряд ли поднимется большой

переполох, который привлечёт ненужное внимание. Когда же материала для опытов

стало недоставать, пришлось закинуть сети подальше вглубь страны.

«Сколько может быть детей у короля?».

Довольно неожиданный вопрос, но этот вопрос возник у Генса в голове, когда он в

очередной раз резал, потрошил, короче, проводил исследования над телом юноши.

Эфимерная сила этого паренька велика, а его

способности в этом возрасте были весьма впечатляющими, хоть радужки глаз юноши

не были королевского ярко зелёного цвета, да и его элемент был Су (вода), но

чувство беспокойства быстро возрастало по мере проведения опытов над телом.

Через неделю опытов, Генс услышал новость о

том, что пропал сын седьмой жены короля. Генс не был идиотом, он собрал все

свои результаты исследований и кинулся в бега.

Даже ему, величайшему врачу и исследователю

король не простит убийство и проведение опытов над его сыном. А что если на

него не выйдут? О-о-о, выйдут, ещё как выйдут, буквально день-два и всё, каюк.

И Генс не прогадал. Уже на следующий день

после его побега, всех его учеников, ассистентов, слуг повязали, допросили, а

потом прилюдно казнили, весть обо всех преступлениях Генса и список его жертв

разлетелся далеко за пределы страны Розумуц.

Теперь за лохонувшимся врачом охотились не

только жаждущие мести, но и заинтересованные в результатах его исследований.

В момент смертельной опасности Генса спас Последний

кинжал и обязал разыскиваемого целителя работать лично на него. Условия были

приемлемыми, да и выбора особо не было, поэтому Генс согласился.

В принципе до сих пор не пожалел. Ну и что,

что его гордость ущемляет этот старик? Имеет право, ведь он сильнее и опытнее.

А что его заставляют работать? Так он так и так работает, тем более Генсу очень

интересен этот… эта Пуция.

Девочка очень редкий пользователь элемента

кан, сам он только читал о нём, ничего конкретного о его способностях или

техниках он не знал.

«Глаза… может ли элемент Кан как-то помочь

ей в восстановлении её глаз Энпера…» — Генс замедлил шаг и задумчивый вошёл в

свой исследовательский кабинет.

…

В комнату вошёл человек со словами «Новых

глаз тебе не видать», подождав немного, он разочарованно вздохнул и приказал

Пуции: «Поднимайся и иди за мной, мы продолжим наши тренировки».

— Но я же ничего не вижу, — сказала девочка.

— Так ты поняла шутку, — глаза старика

заблестели.

— Я не могу понять, как у буду

тренироваться, если я слепая.

— … Ты меня разочаровываешь во всех смыслах.

Раньше же как-то выжила, вот и теперь попробуй.

— А ещё вы говорили, что будете общаться со

мной только сжатым зв…

«Я такого не говорил!» — голос старика как

гром прогремел в голове у Элистера.

«Поторапливайся» — старик развернулся и

вышел за дверь.

«И правда,

не говорил, передавал сжатым звуком» — Пуция вскочила с кровати и с

нечеловеческой скоростью понеслась за силуэтом своего наставника.

Сейчас она была полностью здорова, не считая

двух жутких впадин за место глазных яблок.

Прибывши на площадку, между девочкой и

стариком развернулась битва не насмерть. Элистер опять проиграл, на этот раз

ещё быстрее, скорее всего из-за того, что харчок старика был больше и летел

быстрее.

Элистер проигрывал множество раз:

восстанавливался за пару часов с помощью навыков Генса, который лечил тело

девочки и проклинал старика за то, что он мешает ему работать; и шел

проигрывать опять.

Старик был безжалостен. Он наносил только те

удары, которые приводили к неминуемой смерти при попадании, удары в уязвимые

места конечностей и туловища были для него как прелюдия, после которой шло

основное событие — смерть оппонента.

Учитывая все мелкие трюки, провокации,

перехваты инициатив боя и прочие подлые и не очень приёмы, Последний кинжал был

настоящим кошмаром любого бойца. Будь его противник такой же бесчестный, как и

он, или же воин, сражающийся только по правилам — для всех его целей (врагов у

профессионального убийцы не должно быть) Последний кинжал был самым коварным,

подлым и сильным врагом в их жизни.

Этой силе, коварству и подлости Последнего

кинжала Элистер и учился. Под рукой не было наставника святого паладина,

который бы своей верой в справедливость и праведность разрубал полчища врагов.

Был только ебанутый на всю голову старый

убийца, который ни в грош не ставил человеческую жизнь, а не то, что там

какую-ту справедливость и праведность. Так сказать — с кем поведёшься от того и

наберёшься.

И Элистер брал от своего наставника всё то,

что могло увеличить его шанс на выживание в этом неприветливом мире. За два

месяца постоянного напряжённого боя Элистер сильно увеличил свои навыки ведения

ближнего боя, впрочем, проигрывать старику он не перестал.

Зато прогресс был явный, сначала Пуция

перестала проигрывать от харчка, потом от остаточного удара, после от пальца

старика, от двух, трёх, четырех, сейчас же она проигрывала от стариковской

ладони, но путь к этой победе над пальцами и плевками был труден и болезнен.

После потери зрения Пуции стало очень сложно

сражаться, но её прогресс в смертельном противостоянии с Последним кинжалом был

обусловлен изнуряющими тренировками и развитием Гёвде.

Элистер усиливал своё тело при помощи Гёвде

в любое свободное время, усиление по сравнению с первым разом стало намного

меньше, где-то одна 1/200 от первой порции энергии. Также он хотел развить эту

технику, но времени для экспериментов с эфиром и Гёвде было катастрофически

мало, он даже не мог поспать, а ел буквально на ходу, откуда тут взяться

времени на улучшение Гёвде.

Элистера постоянно пичкали всякими

препаратами, чтобы поддерживать его бодрость, сытость и здоровье, на удивление

эти препараты не показывали сбоя на протяжении 2-ух месяцев. Таким образом,

обычный распорядок дня Элистера был таков: бой насмерть, лечение от Генса,

препараты — и так по кругу в течение всего времени.

Постоянно усиливая своё тело и перенимая

опыт Последнего кинжала в битве с ним, Элистер обнаружил, что шанс Петра, когда

тот был лидером в Соловецких тюрьмах, выжить в поединке с нынешней Пуцией,

равен примерно пять к ста.

«На этом мы закончим наши детские игры» —

старик вдруг изверг в атмосферу такую пугающую и зловещую ауру смешанную с его

энергией, что Пуция упала на четвереньки, голова закружилась, а в глазах всё

тряслось и рябилось.

Аура резко пропала, а старик раздражённо

цыкнул.

«Как же медленно ты растёшь, А’тас, любой из

безымянных от моих тренировок стал бы уже Кинжалом» — старик пыхтя от

недовольства ходил по кругу площадки.

Пуция сейчас была на грани потери сознания и

не слушала причитания старого гандона, который продолжал ходить и бурчать про

что-то.

«Ты меня слышишь?» — пинок под дых отправил

Элистера в полёт и сопутствующую полёту оключку.

«М-да, слабовато, — старик поднял тело

девочки одной рукой держа её за ногу, — придётся посадить её в зал Бесконечной Битвы.

Ускорим процесс маринования»

Последний кинжал опустил тело на землю и

поволок его одной рукой в сторону лестницы, ведущей куда-то вниз.

…

Элистер резко пришёл в себя.

«Как же

меня это заебало, я постоянно теряю сознание и оказываюсь в совершенно не

знакомых местах. Может начать прикидываться, что я уже потерял сознание и не

надо меня вырубать? Нет, против того монстра это не сработает»

Осмотревшись вокруг, Элистер обнаружил, что

находится в поле, на горизонте не было ни одного горы, облака или деревца,

только земля с мелким камнем и чистое дневное небо.

«Чё за

херня, походу старик переборщил с ударом»

Вдруг из неоткуда на Элистера набросился,

оскалив клыкастую пасть, зверь похожий на гиену, но более крупную и

агрессивную. Не думая, девочка быстрым ударом руки проломила гиене череп,

размозжив мозговое вещество.

Труп твари упал рядом с Пуцией, а кровь на

руке источала зловонный запах, несвойственный обычной крови.

«Ядовитая? —

девочка лизнула окровавленную руку и повела язычком по всему рту. — Нет, просто смердящая»

Раздалось рычание и на Элистера кинулось уже

две гиеноподобные твари.

*Бац*

*Бац*

Два точных удара, и твари, хрипя от

невозможности вдохнуть воздух разорванными лёгкими, повалились замертво, не

успев наброситься на врага.

Элистер провёл ещё парочку экспериментов над

телами зверей, и не найдя в них чего-то сверхнеобычного, слегка расстроился. Но

его расстроенное настроение потревожили четыре гиены.

Четыре быстрых удара руками и вместо четырех

пышущих энергией и яростью зверя, на земле лежали четыре коченеющие туши.

Пуция прождала буквально минуту, как на неё

накинулось уже 8 гиен, но их количество не поменяло результата, и возле девочки

лежало уже 15 мертвых гиен.

«Через

каждую минуту на меня нападает удвоенное по сравнению с прошлым количество псов

переростков, таким образом, если так будет происходить дальше, я просто умру в

течение получаса»

Пуция побежала на запад, пробежав 300

метров, она обернулась и увидела, что трупы зверей вокруг неё сдвинулись на три

метра.

«Что за

магия» — Пуция нахмурилась.

Она ещё попыталась сбежать с поля через

другие направления, но результат был тем же: отбежал на 500 метров — 5 метров

от первоначального места, на 200 метров — 2 метра от первоначального места.

Вообщем суть аномалии была ясна — не

убежать, только сражаться с возникающими из неоткуда тварями.

Спустя пять минут появились 256 гиен. Хоть

Элистер избавился от парочки сотен гиен, он порядком подустал, и эти 256

яростных зверей были для него серьёзной угрозой.

Не успев разобраться и с сотней животных,

Пуция увидела, что число противников катастрофически возросло. Она сражалась из

последних сил но гиены заполонили все просветы, даже неба практически не было

видно, оно было заполнено прыгающими в атаку гиенами.

В конце концов, клыки одной из тварей

вцепились в ступню Пуции, замедлившись, девочка потеряла былую скорость и

вёрткость, в неё впились десятки свирепых морд. Мгновение и Элистер был

разорван на куски.

Элистер снова открыл глаза.

«Как я и

думал, это иллюзия. Но она слишком реалистична» — Элистер стоял по

щиколотку в болоте, вокруг были камыши, сфагнум и разные растения.

Всё, что произошло в поле, чувствовалось как

настоящее, особенно боль, когда тебе разрывает на куски десятки гиен… это

неприятно, очень неприятно.

Сейчас Элистер стоял в каком-то месте,

напоминающем болото. Первое что он сделал, так это прошелся на десяток метров,

результат был очевиден — он также практически не сдвинулся с места.

На этот раз противниками были жабы, размером

с детскую колыбель. Они высоко прыгали и вытягивали свой зазубренный язык. Эти

твари были намного опасней гиен.

Хоть они и могли только вытягивать свой язык

примерно на 5-6 метров, но эти жабы высоко прыгали, убить их было сложно, а с

каждой минутой кол-во жаб увеличивалось, не оставляя тем самым Элистеру шансов

на выживание.

...

Последний кинжал принимал горячую ванну,

когда почувствовал, что кто-то прорывается на уровень бойца.

С неуловимой для глаза обычного человека

скоростью он вышел из ванны, оделся и направился в зал Бесконечной Битвы.

Спустившись по лестнице и отворив массивную

створчатую дверь, Последний кинжал застал Пуцию лежащую на спине, она вытянула

руки вверх и, казалось, держала ими потолок.

Девочка не обратила никакого внимание на

вошедшего. Сейчас она пыталась перестроить свой организм в более совершенную

форму: нарастить мышцы, удлинить сухожилия, укрепить кости и сделать тело

эластичнее.

Всё это стало возможно благодаря Гёвде. Эфир

элемента догал – не принадлежал к конкретной категории энергии, по сути, это

была чистая, содержащаяся во всех уголках света, энергия.

С помощью элемента догал Элистер начал

постепенно изменять своё тело, манипулирую большим потоком эфира, который

накопился, пока он практиковал Гёвде.

На самом деле Элистер выбрался из иллюзии на

четвёртой смерти, он понял, что в этой схватке с полчищами тварей ему ну никак

не победить, это была бесполезная трата времени, поэтому он просто сдался.

Элистер отказался сражаться и умер на первой

же минуте от жвал сороконожки в каких-то джунглях, так он и очнулся, сразу же

начав конденсировать энергию.

Спустя день он почувствовал, что достаточно

укрепил свой организм и начал перестраивать тело, но через полминуты перед его

глазами появился Последний кинжал.

|Ая-яй, Шалунишка, до воина подниматься я

тебе запрещаю| – старик насильно вторгся в контролируемый Элистером поток энергии

и вывел весь догал из тела девочки одним рывком.

Получила ужаснейшие внутренние повреждения,

половина органов была смята в кровавую кашу, мозг был на грани коматозного

состояния, а все конечности потеряли чувствительность.

Старик достал коробочку, вынул оттуда синюю

таблетку, от которой веяло холодом, и положил в рот девочки.

Отовсюду, откуда только можно текла кровь,

девочка должна была умереть с секунды на секунду, но внезапно всё её тело

начало покрываться толстым слоем льда. В конце концов, он полностью заморозил

тело Пуции, превратив её в кровавую сосульку.

---

А'тас

Тибин – бог–основатель медицины.

Последний кинжал стоял на самом краю стены

огромного замка Безымянных. Эта крепость была буквально сделана в скале,

торчащей из болота как монолит, у замка была только одна башня, остальное

пространство было вырезано в горной породе.

[[image:/storage/reader-images/b504258fc159be3d5326d8a899a70c25bf19f773.png]]

Вид со стены такого величественного сооружения был поистине

завораживающим, но старого убийцу этот вид ни капли не заинтересовал.

Впервые за последние сотни лет один из лучших убийц в прошлом был

в глубоких раздумьях.

Он мог убивать тысячи людей не задумываясь, но сейчас ситуация

заставила встать на перепутье.

«Он слишком талантлив, слишком умён и слишком амбициозен. Всё

вместе это даёт такую убийственную смесь… боюсь, если бы его не покалечил, хех,

я был бы убит им через лет пять, а может и раньше»

Последний кинжал не отличался нерешительностью, он всегда принимал

только радикальные решения, по его мнению, такие решения были самыми

эффективными и долгоживущими.

И недавно, когда он поломал будущее Элистера, разрушив половину его

органов и часть мозга, Последний кинжал считал это поспешное решение верным.

«Этот сопляк думает, что только самые сильные и коварные люди

имеют от жизни всё и вертят мир на хую, но правда гораздо жестче, чем самая

жесткая жесть. Этим миром уже давно перестали править сильные люди. Теперь те,

кто по-настоящему имеют силу что-то изменить связаны оковами тех, кто сидят

глубоко в недрах дворцов и особняков. Правят те, кто умеет пользоваться

законами, а властвуют же те, кто придумал эти законы»

Хоть размышления наёмного убийцы можно было принять за ворчания

старого человека, но Последнему кинжалу было около 400-от лет, поэтому его

старость уже давно превратилась в мудрость.

Он чётко осознавал всю картину Розумуца и всего мира людей в

целом, ему это не нравилось. А когда старому сумасшедшему профессиональному

убийце что-то не нравилось, он шёл и устранял это что-то.

Но старик оказался слаб перед этой проблемой, незаметно для него

самого, его разум связали оковами долга, привязанности и ответственности.

Он дорожил своим орденом наемных убийц — Безымянные, но также он

не предавал себя.

Последний кинжал хотел вырваться за рамки законов, поставленных

какими-то мудаками, и делать то, что душа пожелает. Например, он давно хотел

прирезать этих продажных предателей из ордена Тихой Змеи, но этот запретил,

тому не хочется, тот угрожает.

Последний кинжал уже был стар, ему осталось мало. Чтобы продлить

себе жизнь, ему нужно было прорваться на новый ранг. Но опять же, его просто

загрызут при попытке стать ещё сильнее.

«Даже я не могу передавить всё это крысиное гнездо. А такого

поблёскивающего на свету львёнка они загрызут с огромным удовольствием и

облегчением. Тем более с его характером ему не будет нигде места»

Старик ещё с час стоял на стене крепости, осенний ветер дул в лицо,

его седая борода трепетала, в зрачках всё ярче и ярче разгоралось пламя, а

уголки губ медленно поднимались, образую безумную гримасу на лице старика.

— А что, может и получиться, — тихо проговорил, прежде чем

исчезнуть, не оставив и следа.

…

— Я убью его! А-А-А-а, и тебя убью, и тебя убью, всех прикончу! —

Пуция билась в истерике, её держали четыре безымянных, пока Генс пытался всеми

возможными способами вылечить изувеченное тело девочки.

Сейчас Пуция была мало похожа на человека, скорее что-то отдалённо

напоминающее. Всё её тело скрутило, грудь была вскрыта, по всему тело торчали

сломанные кости, а лицо было наполовину обглодано.

Когда Элистер был на грани смерти, его запечатали в ледяном гробу,

но это замороженное состояние не могло длиться вечно. Чтобы Элистер сразу же не

умер после разморозки, Генсу пришлось приметь ритуал трансформации человека в

чудовище, но вовремя остановив его он ввёл тело девочку в промежуточное

состояние.

Таким образом, Пуция могла прожить дольше, но боль от всего этого

была, мягко говоря, невыносимой, особенно, когда попутно внутри тебя успевает

копаться врач без малейшего стеснения в действиях.

— Остолопы! Силу примените, она же сейчас сама себя убьёт! —

кричал Генс, выкидывая из брюшной полости куски разорванной кишки.

Четыре безымянных как по команде надавили чудовищной силой, прижав

всё тело Пуции к металлическому столу.

— Всех, всех, всех убью! Сожру! Наизнанку выверну! — Элистер

продолжал кричать, даже не понимая, что кричит. Боль была слишком велика, слёзы

текли, не переставая, зубы были расколоты, а язык уже давно был откушен самим

Элистером, чтобы хоть как-то перебить боль… или умереть.

Смерть была бы для неё настоящим спасением. Хоть организм жаждал

провалиться в небытие, но какой-то препарат или сила мешали этому, поэтому

Элистеру оставалось только терпеть каждую долю секунды своей жизни.

Прошла половина суток, и Генс, наконец-то, завершил самую сложную

операцию в своей жизни. Эта операция дала ему кое-какое вдохновение, и он

незамедлительно пошёл в свой кабинет, заперевшись там наглухо.

Пуция так и продолжала брыкаться, её не стали вырубать, а просто

связали цепями, забили рот, зафиксировали голову и бросили в отдалённую комнату

крепости.

Оставшись один, Элистер продолжал бесноваться, но в

зафиксированном положении это было безрезультатно.

Девочка явно была не в себе, от былого рассудительного и сильного

духом Элистера не осталось и следа, теперь это была бешеная собака.

Даже спустя три дня Пуция не угомонилась, она ни спала, ни ела, ни

пила, только брыкалась и кричала.

— Да уж, на этот раз не притворяешься, — в комнату вошёл хорошо

знакомый Элистеру седобородый старик.

Глаза Пуции налились ещё большей яростью и жаждой убийства, она

попыталась накинуться на человека, но цепи крепко сковали её.

— Твое состояние мне импонирует, именно таким и нужно быть, чтобы

выучить Личину. Сумасшедшим. — Старик медленно подошёл к Элистеру и положил

свои руки ему на плечи.

— Тебе очень повезло, что я так точно умею управлять Догалом, если

бы был повреждён другой участок мозга… ты бы не выжил, — старик хмыкнул,

удерживая тело Пуции, у той же бешено плясали зрачки, слюна свисала изо рта, а

сама она рычал, показывала животный оскал. — Прими эту личность.

Вдруг Элистер на уровне инстинктов почувствовал опасность, но он

был беспомощен.

Тело девочки начало меняться и буквально за пару секунд, она

превратилась в каштановолосого мальчика, правда всё равно без глаз.

Старик движением руки разбил цепи и пробудил мальчика нажатием

пальца на его лоб. Мальчик пришёл в себя и в недоумении начал осматриваться:

«Где это я?»

— Как тебя зовут, мальчик? — спросил Последний кинжал, тепло

улыбнувшись.

— Я… я не помню, — ответил мальчик.

— Это хорошо… — старик вырубил парнишку, взял его за ногу и

поволок из комнаты.

…

Ирик начал прикрываться от бьющего в глаза солнца, ещё немного и

он окончательно проснулся.

— М-м-м, — мальчик покрутил шеей и осмотрел грязный, узкий

переулок, пропахший разного рода мусором и испражнениями.

— Так, что у нас сегодня… — Ирик полез в одну из куч мусора и

достал оттуда кусочки испорченного, покрытого густой плесенью сыра, — какие же

расточительные эти городские, такую вкуснятину выбрасывать.

[[image:/storage/reader-images/581c635680c70a3355e49b6e1a33a48229b44934.png]]

Ирик ещё немного покопался в мусоре и вскоре собрал нехитрый

завтрак. Набив желудок испорченной и прогнившей едой, он побежал до места сбора

таких же беспризорников, как и сам.

Виляя по переулкам пятого кольца Уара, Ирик добрался до маленького

подкопа у стены, огораживающей пятый район от шестого. Мальчик прошмыгнул в

дырку и прополз по узкому проходу в трущобы шестого кольца.

Спустя десять минут он забежал в подворотню, где сидели ребята его

возраста, самому старшему из них было лет 13.

— Здоров Ирик, пять минут ещё ждём и пошли крысить, — сказал самый

старший из всей ватаги беспризорников. Мальчик кивнул и сел на корточки на

место, где было не занято.

«Крысить» в местном жаргоне считалась вся мелкая незаконная

деятельность: воровство, вымогательство, кража и т.п.

Прошло пять и к ватажке присоединилось трое детей, все девочки.

Старший распределил всех детей по командам и дал им определённые участки

деятельности.

Ирику и ещё двум беспризорникам достался один из подходов к стене

пятого кольца, это было прибыльное место, поэтому группа Ирика была очень

довольна, что не скажешь о большинстве групп, которым достались не особо

хорошие территории.

Старший скомандовал, и все группы разбежались кто куда.

Улов Ирика и его группы сегодня был огромен: украшения,

драгоценные металлы и камни, деньги — всё это было снято и забрано у

нерасторопных горожан Уара.

Но особенно большим приобретением мог похвастаться Ирик, он не

украл много монет и не снял много драгоценностей, зато его ловкие руки смогли

незаметно вытащить из кармана пиджака одного расфуфыренного господина большой

позолоченный перстень с занятной гравировкой и маленьким камнем посередине.

*Присвистывание*

— Никогда таких побрякушек не видел, а ты везучий малый, — лидер

ватажки сидел на корточках и рассматривал украшение, пытаясь надеть сползающий

перстень на свой худой палец.

Наконец бросив это занятие, он отдал перстень Ирику и сказал:

«Спрячь его где-нибудь, это твой билет в новую, нормальную жизнь. Я попробую

сторговаться кое с кем и думаю, за деньги от этого перстня ты сможешь получить

положение подмастерья, ну или хотя бы тебя усыновит какая-нибудь бедная

городская семья, а со статусом горожанина у тебя будет больше возможностей»

Лидер искренне улыбнулся Ирику и распустил сегодняшнюю группу

беспризорников по ночлежкам. Икар тоже пошёл искать ночлег, уже мечтая о том,

как у него будет вкусная еда, теплая постель и крепкий дом.

На следующий день Ирик не пошёл крысятничать, так как у него были

деньги со вчерашнего дела, этих денег хватило бы на два месяца нищебродской, то

есть обычной жизни Ирика.

Но спокойной жизни ему не дали. Буквально спустя два дня после

«приобретения» мальчиком перстня к нему прибежал его знакомый, такой же

беспризорник.

— Беда Ирик! — беспризорник сильно запыхался, пока бежал. — Тебе

срочно линять надо… Пришли бандюги… Старшего удавили… Твой перстень ищут…

Запыхавшийся мальчик хотел ещё что-то сказать, но слёзы задушили

его попытки. Ирик подбежал к нему, пока тот рыдал и говорил сквозь слёзы: «Он

говорил, что нету у него таких сокровищ… А те, а те…»

Мальчик разрыдался ещё сильнее, у Ирика тоже потекли слёзы. Он как

никто другой знал суровую реальность нищеты, трущоб и в целом этого прогнившего

насквозь мира.

Чтобы выжить в этом мире — нужны деньги, чтобы жить — большие

деньги, а чтобы жить хорошо — нужно иметь не только деньги, но и власть.

У Ирика не то, что власти не было, у него и денег то на выживание

не хватало. Но он крутился, как мог и в итоге выжил.

Наконец ему улыбнулась удача, и он сможет перестать выживать и

начать жить полноценно, как другие обычные дети, которые едят кашу, играют в

игрушки и спят в кровати.

У Старшего, скорее всего, тоже была такая мечта. Он долго выживал

и знал закон трущобных джунглей, но он никогда не был злым и не придавал верных

ему товарищей. Старший был настоящим человеком.

Но кто сейчас ценит людей, тем более беспризорников? Старший был

хорошим человеком, но его убили из-за блестящего куска металла, также сейчас

убивали и этого бежавшего на всех порах паренька.

Ирик смотрел как — грубая ладонь закрывает рот парнишке, кинжал

перерезает горло несчастного, а здоровая нога подкашивает тело, кладя его на

усеянную грязью и мусором брусчатку.

Ирика же схватили чьи-то сильные руки, не давая ему крикнуть или

убежать.

— Я же говорил, чуйка.

— Ага, как же, ты же просто практически всех прирезал.

— Вот именно, практически, — мужчина, выглядевший как обычный

горожанин, осмотрел Ирика, стоя напротив него с окровавленным кинжалом в руке. —

Давай прямо здесь допросим и уже вернём этот треклятый перстень.

— Я только за, — сказал держащий Ирика человек.

«Разве

существуют такие… такие… твари. Ради какой-то дорогой безделушки пустить

столько людей под нож»

Мальчик не понимал этих людей, не понимал и боялся, а также хотел

убить. Он хотел перегрызть им глотки, вырвать глаза, оторвать ноги,

руки…Сознание поплыло, а глаза заволокла пелена…

— Третий стол, жареная скумбрия, колбаски,

перепела и две кружки темного! — Елика подошла к окошку для выдачи заказов и

крикнула в проём.

С кухни послышались приглушённые маты, а

поварская суета усилилась, молодая девушка же развернулась и пошла принимать

новые заказы.

За одним из столов таверны её придержал

мужчина приятной наружности.

— Леди, не хотите ли вы поужинать со мной? —

спросил он.

Мужчина выглядел солидно и не вызывал

отталкивания, даже наоборот, притягивал к себе внимание таких молодых девушек

как Елика.

…

— 10 тысяч розумов за всё.

— Помилуйте достопочтенный господин, мой

товар наивысшего качества, вся партия стоит как минимум 15 тысяч розумов.

— 10 тысяч розумов не больше, ни меньше.

Мужчина с зачесанными волосами стоял

напротив сидевшего за столом человека в длинном кожаном халате и с маленькой

шапочкой на голове.

— Ну что ж, — человек в шапочке вздохнул, —

значит, сделка не состоится.

— Вы отказываете мне, слуге семьи Блист? —

собеседник сильно удивился отказу какого-то торгаша.

— Достопочтейнейший, я не обычный горожанин,

и не ваш личный поставщик, и уж тем более не раб аристократической семьи Блист,

— скрестив пальцы, и поставив локти на стол, он продолжил. — Я — торговец.

— Пф, торговец, таких торговцев пруд пруди. —

Слуга хотел продолжить речь, но его перебил мягкий голос торговца.

— Но вы пришли ко мне. Скажите на милость, а

семья Блист единственные аристократы в большом, трёхкольцевом городе Голл?

Выражения лица слуги помрачнело, но его

манера речи и уверенность в себе не изменились, давая ясно понять, что его не

зря назначили поверенным в делах дома Блистов.

— Я дам вам один совет — берите то, что

дают. Если захотите больше чем вам положено — вам дадут, но боюсь, вы не

унесёте.

— Ха-ха, не бойтесь, не бойтесь, — торговец

облегченно рассмеялся, уже почувствовав, что сделка состоится на его условиях, —

если что, мне помогут унести семья Карлос или Жэтри, поэтому вес — не проблема.

— Как тебя зовут, тор-го-вец? — спросил

слуга семьи Блист, играя желваками.

— Зовите меня мистер Ёнар, вот документ на

куплю продажу, — бросил слова торговец, как бы невзначай, доставая из-за пазухи

лист бумаги.

…

На каменной площади у высокого гранитного

столба играла песню группа артистов, состоящая из трёх человек.

[[image:/storage/reader-images/aa3c02604d79d704a4f7da4742de0d17443e5c87.png]]

Десять веков назад

Был я почтенный рыцарь,

Мешали мне глупые лица,

Доспехи мешали мне.

Мешали мне глупые лица,

Доспехи мешали мне.

Была у меня любовь.

Я защищал её честь, но

Какой-то дурацкий гоблин

Мешал мне её защищать…

Люди шли по площади, и не было ни одного,

кто бы не заинтересовался песней, некоторые подавали музыкантам, некоторые

просто проходили мимо, иногда останавливались кареты, повозки или всадники,

чтобы подкинуть одну другую монету.

Сама песня была очень провокационная, в ней

высмеивались сразу два высоких сословия — аристократы и военные. Так почему

музыкантов ещё не вздёрнули на виселице?

Ответ на этот вопрос послужит другой вопрос.

А зачем? Зачем убивать музыкантов, портить свою репутацию, как среди народа,

так и среди таких же интелегентов?

Пусть поют свои песни, ведь даже если люди

услышат и поймут эти провокационные строчки песен, они не побегут с вилами и

косами в замки аристократов и разжиревших вояк, потому что народ и так всё это

знает.

Знают и живут с этим, приняв как данность,

ведь против настоящей власти, митинги, пикеты и восстания бесполезны как трусы

для рук.

Молодой человек по имени Рапиль стоял на

площади, играя на гуслях очередной аккорд.

«Идиоты!

Они никогда и не хотели что-то менять. Только наше поколение сможет изменить

этот мир!»

Рапиль перестал играть, и вся труппа тоже

прекратила. Он показал жестом, и музыканты достали плакат и начали клеить его

на столб.

Содержание плаката гласило, что все

заинтересованные в музыке люди могут посетить собрание «Творителей» по данному

адресу и включиться в работу труппы.

Вечером того же дня в съёмном доме группа

«Творителей» собралась в полном составе, к ним присоединилась ещё пара

«заинтересованных в музыке» новых лиц.

После недолгого веселья группа молодых

музыкантов начала прощупывать намерения и образ мышления новеньких.

Из пяти новоприбывших человек, только один

не подходил для группы Творителей, так как он действительно подумал, что его

пригласили обсудить музыку, его, конечно же, выпроводили, найдя какой-то

незначительный предлог.

Как лидер молодых людей Рапиль заговорил

первым: «Я предлагаю расширить агитацию»

— Я согласен, нас слишком мало, даже

учитывая другие группы по всему королевству Розумуц.

— Я того же мнения.

Собравшиеся здесь молодые люди не были

дураками, они все происходили из обеспеченных семей, имели образование и были

полны юношеского энтузиазма и чувства справедливости. Рапиль продолжил: «Для

того, чтобы привлечь больше людей, нам нужно стать более известными»

— Конечно, это и так понятно.

— Рапиль, мы прекрасно понимаем наше

положение.

— У тебя же уже есть предложение, так

высказывай.

— Я предлагаю совершить громкое убийство

какого-нибудь негодяя от лица всех «Творителей», — сказал Рапиль решительным

тоном.

— Это…

— Нам… нам нужно согласовать это с другими

группами.

— А не слишком ли это? Мы же можем попасться

Инспекции и тогда всему конец.

Рапиль встал с места и упёрся руками в стол,

яростно скрежета зубами.

— Как долго мы будем это терпеть? Вы не

видите, что происходит с королевством, с людьми, с их умами? Это же рабство! Мы

рабы, скот тех, кто у власти, а всё эти города с величественными стенами и

обширными кольцами лишь наш загон! Вы же всё видите, понимаете, так боритесь

же! Боритесь за своё будущее, будущее ваших родных, будущее ваших детей, чтобы

никто из них не оказался в качестве еды на столе у очередного аристократа или

самого короля!

После этих слов выражения лиц молодых людей

изменились, став более решительными, а огонь в их глазах разгорался всё

сильнее.

Про произвол военных, аристократов и

чиновников говорили многие, меньше осуждали их и ещё меньше пытались

сопротивляться. Но никто не говорил о совершении самых больших преступлений в

королевстве, никто не говорил о короле и его семье.

Можно было сколько угодно поносить и

осуждать любых людей, конечно же за их спинами, но король это другое дело. Один

указ и головы оскорбивших его королевский лик полетят только успевай моргать,

ведь есть такой страшный орган власти — Инспекция, далеко необычная полиция или

жандармерия.

Рапиль был единственным лидером из множества

других, который прямо указывал: на дерьмовое правление короля, на жадных до

власти и денег вельмож, на озверевших от вседозволенности военных и на

угнетателей-аристократов. Он не просто осуждал их или писал книжки о том, как

всё плохо, Рапиль вступил в революционный клуб и начал борьбу со всей этим

маразмом и аморальщиной.

…

— Госпожа. — Старик, одетый в строгий

костюм, состоящий из фрака, панталон и прочих вещей, стоял, согнув спину перед

дамой в возрасте.

— Передай эти письма адресатам, с мужскими

адресатами будь более вежлив и тактичен, — женщина отдала указание и села за

рабочий стол, принявшись перебирать бумаги, разбросанные по всему столу.

— Будет исполнено госпожа, — старик исчез с

места, а письма улетели в дверной проём кабинета.

«Пижон»

— подумала миледи Лоретта Могри, продолжая перебирать документы.

Лоретта была чистокровной аристократкой из

семьи Могри. Её род не был родовитым, но и недавно созданным его нельзя было

назвать.

Когда родители, братья и сёстры Лоретты были

ещё живы, род процветал и имел огромные перспективы стать одним из

господствующих в королевстве Розумуц. Это было благодаря силе энперов дома

Могри, силе отца и матери. Они были сильными пользователями эфира.

Отец и мать умерли совершенно неожиданно,

когда маленькой Лоретте было 6 лет. Старшие братья и сёстры не стали единодушно

выбирать главу дома Могри, они принялись грызться за наследство их родителей

между собой.

Борьба длилась четыре года, девочка многого

насмотрелась и увидела всю глубину человеческих пороков. Она выжила только

благодаря её недееспособному возрасту и тому, что не была энпером, в отличие от

своих братьев и сестёр, которые были сплошь пользователями эфира.

Лоретта Могри выжила, а её родственники нет.

Дом Балантье вмешался в дела семьи Морги, они устранили всех прямых наследников

и не оставили выбора девочке, кроме как стать молодой главой семьи.

Прошло уже 80 лет с тех событий. Глава семьи

Морги всеми возможными способами пыталась возвысить свой род, но этому мешали

многие причины.

Первая — семья Балантье. Эти люди посадили

её как свою марионетку, и отпускать в свободное плавание, соответственно, не

хотели.

Вторая — разорённость владений дома Могри.

После междоусобицы между родственниками, богатство семьи было практически

утрачено.

Третья — сама Лоретта. Она не была энпером,

а значит, у неё не было собственной силы, в этом же мире без силы ты никто.

Из-за этого мадам Могри не могла выйти замуж до сих пор, ведь известно, что от

сильных родителей энперов рождаются сильные дети энперы, а от слабых родителей —

слабые дети соответственно, да и красотой она была обделена, в общем никаких

преимуществ.

Редко, когда рождаются пользователи эфира от

простых, не обладающих способностями к манипуляции эфиром, родителей, но это

всё же происходит, хотя и все эти энперы слабые и не имеют большого потенциала.

И только примерно раз в тысячу лет, если

сильно-сильно повезёт, то из простых, не одаренных людей, в свет выходит

сильный пользователь эфира.

Но кто из сильнейших этого мира обратит своё

внимание на марионеточную главу развалившейся семьи Могри? Слабых энперов для

брака можно было даже не рассматривать, это дало больше минусов, чем плюсов.

«Если бы я стала энпером, все эти люди...» —

взгляд женщины полыхнул.

Вдруг, все её движения замерли, а взгляд

стал обычным, лицо превратилось в холодное каменное изваяние. Мадам Морги

встала с места и начала осматривать свой кабинет спокойным взглядом.

— Наставник, вы, наконец, соизволили

показаться? — Лоретта уставилась немигающим взглядом в сторону мягкого толстого

кресла, стоящего в углу комнаты.

Старик показал себя, он сидел в кресле,

смотря на Лоретту.

— Когда вспомнила?

— Две декады назад.

Последний кинжал встал с кресла и подошёл к

Лоретте, нежно положив шершавую ладонь на её шику.

— Ты же освоил всю Личину, да, Элистер? — он

медленно поглаживал немолодое лицо женщины, как коллекционер поглаживает самую

дорогую для него вещь из всей коллекции.

— Наставник, вы бы убили меня, если бы я не

пробудился и не выучил Личину до сего дня, не так ли? Умирать пока что я не

планирую, поэтому мне пришлось долгие пять лет выбираться из пучины моего

сознания. — Лоретта говорила ровным тоном, и любой человек мог бы подумать, что

это женщина спокойна и уравновешена.

На самом же деле внутри у Лоретты всё кипело

от злобы и ярости. Если точнее, то она была спокойна, а вот Элистер был

по-настоящему взбешен.

Лоретта Могри — просто очередная его личность,

за которую он проживает жизнь. Сколько же этих жизней было. За пять лет бурной,

резкой меняющейся жизни Элистер сменил 37 личностей.

Их было намного меньше, если бы старик не

так часто менял бы ему Личину. Но на это были причины.

Часто было так, что Элистер попадал в

смертельную опасность из-за своей кровожадной и жестокой сущности,

укоренившейся даже в других личностях. Тогда Последний кинжал тихо устранял

угрозу и менял Личину Элистера на новую, из-за чего прогресс обучения постоянно

стопорился.

Люди, которых заменял Элистер, существовали

на самом деле. Их убил Последний кинжал и с помощью Личины скопировал образ,

воспоминания, мышление человека, после насильно передав жизнь человека

Элистеру.

При постоянной смене обстановки Элистеру

было очень сложно чему-то обучиться или хотя бы вспомнить о своём прошлом, но

всё-таки он преуспел, не прошли даром быстрые смены чужих жизней, можно даже

сказать, что он выработал некий иммунитет.

Элистер сильно ненавидел Последнего кинжала

по понятным причинам, и такая потрясающая техника дарованная стариком не могла

изменить ненависть на милость, как и неоднократные спасения от смертельной

опасности.

— Ты же должен понимать, что время дорого, а

этого богатства у меня практически нету. — Последний кинжал убрал руку и отошёл

к окошку, повернувшись тем самым спиной к Элистеру. — Я знаю на что ты

способен, поэтому никаких тестов не будет. Я не буду обучать тебя рукопашному

бою или смертельным техникам ведения бою, тебе это не подходит, ведь у тебя нет

таланта и задатков.

Элистер не был удивлён словами старика, он

действительно не имел таланта к битве. Всё что он знал и показал на

тренировках, было его многолетним опытом в кровавых схватках, где единственной

ставкой была жизнь.

Благодаря этому большому опыту он изучал

движения старика и подстраивался под них. Никаких импровизация и

самодеятельности, он бился так, как его научила жизнь — яростно, грубо, давя

силой и скоростью, применяя всяческие уловки и финты, скопированные у своих

бывших оппонентов.

— Боевые навыки не главное для безымянного,

я лично обучу тебя тому, к чему у тебя предрасположенность, прибавим сюда

полную Личину… Ты же осознаешь себя в качестве Элистера?

— Иногда я не понимаю, кто я и где я, думаю

это незначительный побочный эффект.

— Да, это исправимо. — Последний кинжал

стоял возле окна, показывая всем своим видом, что ждёт вопросов от Элистера.

— Почему я не буду обучаться с другими

убийцами? — Элистер не заставил его долго ждать.

— Скованность. Все эти люди будут

ограничивать тебя, как и весь орден, — старик развернулся к женщине. — Долг,

ответственность, стеснение, любовь, ненависть, мораль — всё это ограничения,

которых любому человеку невозможно избежать, пока он живет среди живых существ.

Да и нечему тебе учиться у безымянных, сам всему научишься.

— Я понял.

— Ничего ты не понял, потому что я искоренил

в тебе все ненужные для убийцы чувства. 37 раз сменить жизнь, как-никак, но это

будет чревато последствиями. Или ты думаешь, что эти личности я с неба взял?

Нет, каждый из этих людей обладали определёнными ярко выраженными качествами.

Один — верен, другой — жаден, третья — любвеобильна, четвертый — глуп.

«Ублюдок»

— Элистер многое пережил за эти 37 жизней, словами это не передать. Все

воспоминания 37-ми людей были с ним, как его собственные, и все воспоминания

обрывались на определённом моменте. Моменте наивысшего пика эмоций.

Когда он убивал злейшего врага, когда она

больше всего любила человека, когда он был в полном отчаянии и многие другие

чувства — всех их Элистер испытал в полной мере.

Сейчас же была пустота. А что ещё ожидать от

жизни? Все чувства и эмоции копились огромным снежным комом, пока не свалились

на вышедшего из небытия Элистера.

Комок растаял, исчез, все чувства и эмоции

стёрлись, как будто их и не было. Но кое-что всё-таки осталось.

Ненависть, страх и жадность. Ненависть к

своему мучителю, страх за свою жизнь, жадность. Жадность была самая

неопределённая, Элистер не знал, чего хотел, но он точно знал что хочет. Хочет

всего.

Да. Всего. Всё, что было у этого ебаного

мира, он хочет всё!

— По-вашему, я кукла?

— Хм-м-м, не совсем, у тебя же есть страх за

свою жизнь и желание прикончить меня? — старик улыбнулся, показав безумный

оскал.

— Наставник, выполните желания своего

ученика, дайте мне вас выпотрошить. — Лоретта показала ещё больший безумный оскал.

Старик перестал скалиться.

— Страх видимо, притуплен, ну ничего,

исправим. Перевоплощайся в человека с большой выносливостью, отдыха у тебя не

будет.

«Он не

знает, что я могу чего-то хотеть» — Элистер мог бы почувствовать радость

или облегчение от ошибки Последнего кинжала. Но вместо чувств и эмоций было

простое удовлетворение.

«Да уж, до

сих пор не могу привыкнуть, как-то пусто и чисто внутри. Ничего лишнего, только

это необъяснимое желание... всего и вся»

Тело Лоретты сгладилось и размякло, фигура

женщины исчезла, а на её месте возник человек с пепельными волосами.

Последний кинжал цокнул, но ничего не

сказал, а просто вышел через дверь, человек же последовал за ним.

---

Кому интересно, песня называется

Коммерческий Вальс, исполнитель — группа «Тайм-Аут».

П.С.:

Знаю, что можно просто вбить текст в поисковик, и песня сама найдётся, но надо

же мне как-то выебнуться своими офигительными знаниями.

— Ты нашёл способ излечить его глаза? — в

комнате усеянной банками и склянками с частями тел людей и зверей, стоял

Последний кинжал, рассматривая сосуды и изредка постукивая по ним.

— М-м-м, какие глаза? — за хирургическим

столом стоял Генс и аккуратно разрезал чью-то плоть похожую на опухоль.

— Того энпера с элементом кан.

— М-м-м, да, придумал кое-что… А чего вы так

внезапно вспомнили о нём… о ней… в общем о том человеке?

— Вспомнил? Вот всё ему про излечение глаз и

расскажешь. Заодно и обучишь всему, что знаешь, — договорив, старик исчез из

комнаты.

— Что? — Генс прекратил резать и в недоумении

поднял голову.

…

Элистер стоял в дурно пахнущем помещении,

напоминающей лабораторию и кабинет одновременно.

[[image:/storage/reader-images/e12f0a02a1c11eb9d54a19a12e35c840870f745f.png]]

В одной части помещения стояли два железных

операционных стола с большим передвижным стеллажом, чуть поодаль от них

располагалась обширная химическая станция с множеством колб, труб и сосудов

сделанных из различных материалов.

В другой части помещения стояли деревянный

стол с множеством выдвижных ящиков и несколько шкафов, под завязку набитых

книгами и рукописями.

Каменные стены были утыканы множеством полок

и шкафов, которые были полностью заняты разными сосудами непонятно с чем.

— Ни шрамов, ни последствий после отката

монсторизации. Чудеса. Это же какая-то техника? — Генс без зазрения совести

рассматривал тело Элистера, впрочем, тому было наплевать.

— Господин Генс, я умер тогда?

— Что? А, да-да, твое безжизненное тело

обнаружили спустя три дня. Это же надо было так не хотеть жить, чтобы умереть

от удушья. Бывают же такие целеустремлённые люди.

Уже полностью голый Элистер тщательно

осматривался Генсом с ног до головы.

— Стоп. Где половой орган? И волосы на теле?

— Генс поднял глаза и вопросительно уставился на Элистера.

— Это тело просто оболочка, выделяющие

физиологические данные не требуются.

— Но волосы же ты оставил. Почему? —

язвительно спросил Генс.

— Не знаю. Скорее всего, чтобы лучше

ассоциировать себя с Элистером.

— … Ладно… ладно, — Третий после Лигофа выпрямился

и пошёл к одному из шкафов с книгами, с усилием выдернув из забитого рукописями

шкафа пять тонких книг, он небрежно бросил их на железный стол. — Отрасти себе

там что-нибудь, а то как-то неудобно хрен пойми в одном помещении находиться, и

выучи всё, что написано в этих букварях, от корки до корки.

Элистер незамедлительно принялся читать

брошенные книги, не обратив внимания на удивлённое лицо Генса.

«Что прямо так? Даже одежду не попросит? Ай,

чёрт с ним, разберёшь ещё этих чокнутых, что один, что второй. Про глаза ему

потом расскажу, потреплю ему нервишки, хех» — думал Генс, попутно записывая в

одну из книг исключительный случай после отката монсторизации.

Спустя два часа Элистер нагишом подошёл к

Генсу, пыхтящему над какими-то чашками, жидкостями и препаратами.

— Господин Генс, я выучил данные вами книги.

— Ну и зачем ты мне это идиота кусок

говоришь? Видишь я занят, иди поделай что-нибудь, имбицил проклятый! — Генс

прокричал ещё кучу ругательств, прежде чем медленно замолкнуть и погрузиться в

процесс, пыхтя при этом ещё больше.

«Этим можно воспользоваться» — Элистер не

стал утруждать занятого человека и пошёл к шкафам с рукописями.

— Ух блять! А’тас Тибин, есть хоть какие-то

результаты, не зря двое суток корпел. Эй, там! Еды принесите! — Генс лег прямо

на том месте, где и проработал эти два дня. — Да несите же… А… точно.

Генс поднялся с пола и пошел в сторону

двери, нажал на камень возле двери и начал нетерпеливо ждать, переминаясь с

ноги на ногу.

Через пару минут в дверь постучались, когда

же голодный исследователь открыл дверь, в лабораторию сами по себе вкатились

столики со свежеприготовленной едой.

Закрыв дверь, Генс начал жадно поглощать

еду, богато накрытую на столы. Вдовль наевшись, он поплёлся в сторону одного из

шкафов. Генс щелкнул пальцами, шкаф с рукописями выдвинулся вперед и

отодвинулся в бок как по волшебству.

Когда он вошёл в образовавшийся проём,

послышался идентичный щелчок и шкаф встал на место.

Спустя сутки хорошо выспавшийся Генс снова

появился в лаборатории и приступил к работе.

В таком режиме Генс проработал ещё неделю,

пока не заметил, что что-то не так. Он решил в первый раз за несколько месяц

осмотреть лабораторию своим ненавязчивым взглядом и был удивлён, оказывается в

этом помещении был ещё один человек, причем голый.

Сначала Генс нахмурился, пытаясь вспомнить

этого незначительного человечка. На ум пришли: Последний кинжал, его навязанное

поручения и этот… Ластик.

«Да, вроде так его звали» — подумал Генс

прежде чем кликнуть Ластика, чтобы тот подбежал к нему.

Ластик даже не шелохнулся, что удивило

великого целителя, врача и исследователя. Удивление переросло в раздражение.

[[image:/storage/reader-images/ae5a70c04c7bbf1fd0e0a8cedac17a7f12eda9cd.png]]

Сам великий Генс обращается к этому отроку

по имени, а этот слюнтяй смеет ещё его игнорировать.

Великий исследователь яростными шагами начал

приближаться к голому подростку, желая дать как можно более болезненный тумак,

но подойдя к читающему что-то мальчику, он передумал.

— Надеюсь, ты не услышал, как я позвал тебя

по имени, потому что был сильно впечатлен моим трудом о вечно-тлеющих

растениях? — хоть раздражение и утихло, но к нему на смену пришло высокомерие.

— Я не слышал, как меня звали по имени,

господин Генс, — ответил читающий.

— Как не звал?! Ещё как звал, ты же Ластик…

Элистер повернул голову и безразлично

уставился на Генса опухшими от недостатка сна глазами.

— Или не Ластик… Точно! Ты же была девочкой,

а звали тебя… Нина, да? — Генс начал размахивать руками, то ли пытаясь тем

самым убедить Элистера в правоте своих слов, то ли пытаясь ухватить забытое имя

сидящего перед ним человека.

— Можете звать меня как вам угодно, я

откликнусь на любые имена, только в конце выдуманного имени говорите «ты»,

чтобы я понял, что ко мне обращаетесь вы, господин Генс, — не дождавшись

одобрения своего предложения, Элистер продолжил читать книгу.

Только сейчас Генс обратил внимание, что

вокруг подростка лежало множество книг разной тематики: вычислительные науки,

ботаника, география, Клавдиев язык, история и прочее.

— Ты… ты, что тут за беспорядок развёл, а?

Думаешь, чем больше книжек пролистаешь, тем умнее будешь? Нет, дружок, это так

не работает, быстро все рукописи поставил на место! И вообще, я не разрешал

тебе ничего из этого брать! Букварь — вот твой лучший друг в ближайшие месяцы. —

Почувствовав, что восстановил своё оскорбленное достоинство, Генс пошёл

продолжать опыты.

— Господин Генс, вы сами сказали мне пойти

почитать что-нибудь, буквари же я выучил от корки до корки. — Элистер стёр всё удовлетворение

Генса своим монотонным и безразличным голосом.

«Разве я говорил что-то подобное? Хотя мог»

— Буквари говоришь, выучил, ну давай

проверим, и если ты соврал, то жди беды. Назови алфавит Клавдиева языка и его

45 основных глаголов.

Элистер без запинки произнес весь алфавит и

45 глаголов, впрочем, это не удивило Генса, так как Клавдиев язык был родным

для жителей королевства Розумуц.

Потом Третий после Лигофа спросил о ещё

шести разных язык. По мере того как Элистер не прерываясь давал четкие и правильные

ответы на вопросы, великий исследователь и целитель становился всё более

заинтересованным.

Спустя полчаса Генс уже задавал вопросы об

Истории, Географии, вычислительных науках и прочих вещах не связанных с

букварями.

— Почему ты не мог просто сказать, что

знаешь, как писать, читать и говорить на Клавдиевом, Пуэловском, Зонгарсом,

Диркском, Шополавском, Хымском и Лоретском языках. Ты сведущ в истории,

географии, математике, ботанике и многих других науках. Скажи честно, откуда

ты? — Генс стал совершенно серьёзен.

— Я… — Элистер хотел сказать, что он обычный

беженец и практически всё, что он знал, было прочитано в книгах.

Но его прервал угрожающий голос Генса:

«Только не ври про обычного паренька, хоть в безымянные и принимают только

таких, но ты то точно откуда-то сверху»

— Господин Генс, вы столько изучали

безымянных внутри их владений, также вы исследовали и анализировали навыки

Последнего кинжала, и вы хотите сказать, что до сих пор не поняли особенностей

Личины? — Элистеру уже надоел этот бесполезный непрекращающийся диалог, поэтому

он завершил его риторическим вопросом и принялся читать очередную книгу.

Генс пристально посмотрел на подростка,

сидящего у его ног.

«Значит, я был прав, воспоминания жертвы

Личины тоже перенимаются. Но как он не сошёл с ума ото всех этих воспоминаний?

Ничего не понимаю, — Генс не стал продолжать уже исчерпавший себя диалог и

пошёл в сторону химической станции, —Ластик умен, уравновешен, трудолюбив,

терпелив и самое главное безразличен к окружающему миру. Он словно кукла,

вышедшая из под руки перфекциониста, но зная, кто этот мастер-кукольник, можно

сказать, что от этой куклы ничего хорошего ждать не стоит»

Целитель-исследователь

уже не думал о продолжении экспериментов, ведь прямо под боком у него был ещё

более интересный объект для его исследований и экспериментов. Личина, элемент

кан, ученик Последнего кинжала — всё это сильно стимулировало разум Генса,

энпера элемента Битк.

…

По каменному коридору шёл человек в темном

бурнусе[1]. Вдруг из тени показался безымянный, передал записку человеку в

бурнусе и исчез в темноте коридора.

«Походу, тот мальчишка тогда не умер. Пять

лет минуло, скорее всего, этот сумасшедший старик видит в нём наследника. Даже

не знаю хорошо это или плохо» — загадочный человек сжал кулак с запиской, и та,

превратившись в пыль, упала на каменный пол.

— Поймал.

«Блять!» — услышав до мурашек знакомый

голос, человек в бурнусе* рванул с нечеловеческой скоростью как можно дальше от

источника звука.

— Ты же знаешь, что это бесполезно.

Старик в черном плаще появился сбоку от

убегающего и, сделав подсечку, вдавил лицо человека в каменный пол. Стены

затряслись, а по полу поползла трещина, но старик не обратил на это внимание,

он начал резко поднимать и также резко опускать голову лежачего в трескающийся

каменный пол.

В конце концов, пол треснул, и оба Кинжала

провалились на нижние этажи крепости.

— Хв…хва-тит, я… никому…никому не… —

выдавливал слова Второй кинжал, пока Последний кинжал методично проламывал ему

черепушку о каменный пол уже нижнего этажа.

— Конечно-конечно, — Последний кинжал не

стал слушать своего коллегу, а ускорился и окончательно размозжил голову

Второму кинжалу.

— Хух, староват я стал. Пора бы убираться, а

то сейчас эти стервятники поналетят и все мозги проклюют.

«Мне нужно выиграть ему, хотя бы пару месяцев.

Желательно год, но это только в самых смелых мечтах»

Последний кинжал сплюнул на коченеющее тело

и исчез без следа.

…

— Что читаешь? — Генс стоял над читающим

что-то Элистером.

— Рассказы Жака Вангенса, господин Генс.

— Хм, я не читал, расскажешь, о чём он

пишет?

— Как пожелаете, Господин Генс, но разве эта

книга не из вашей личной библиотеки? — ногой Элистер уставился на мужчину

стоящего над ним.

— Хоть это и моя личная библиотека, но у

меня не было времени читать всякий шерпотреп. — Генс с легким призрением

взглянул на шкафы забитые художественной литературой.

— Ясно. Сэр Жак пишет довольно глупые

рассказы о чести, морали и храбрости, которые могут быть присуще каждому

человеку. В городе добросердечные горожане встают на защиту угнетаемых рабов. В

деревне селянка работает в полях не покладая рук и в момент нападения эта

храбрая женщина встаёт на защиту своего дома. В лесу обитает банда благородных

разбойников, которая обдирает до нитки грабителей, воров и прочих преступников,

а все нажитое раздаёт нуждающимся, сами при этом живя как бродяги.

— Пф-ф-ф, Бред. И тебе нравиться эта

глупость?

— Но также у автора есть другие рассказы,

совершенно не связанные с персонажами из произведений о справедливости и

прочем. Данные рассказы описывают отрицательные качества человека: глупость,

жадность, тщеславие, ненависть.

— О? А это уже интересней, о чём говорится в

этих повествованиях?

— Текст другой, но ситуации описывают одно и

тоже. Злой граф хоть и жаден, но у него есть честь. Генерал глуп и жесток, но

он поистине храбр и не лишён воинской морали. Известный артист чрезмерно

тщеславен, но он и чрезмерно благороден и по-своему справедлив.

— Подожди, подожди, горожане же спасают

невинно угнетаемых рабов, женщина спасает свою деревню, а благородные

разбойники помогают людям — все они хорошие люди, и в противопоставление к ним

автор пишет о злых и аморальных людях. Ты же всё коверкаешь.

— Разве? Вам не кажется, что горожане

слишком тщеславны, селянка глупа, а разбойники жадны? Вы хоть один раз видели,

чтобы горожане протестовали против угнетения рабов ради этих же рабов, разве не

тщеславно с их стороны? Простоя селянка умрет от дубинок и стрел десятков

мародеров, как бы она не была сильна физически и морально, разве она не глупа?

Благородные разбойники… как бы говно не называли — навозом, фекалиями или калом

оно всё равно останется говном, эти люди просто жадны до ещё больших богатств,

а деньги они раздают для обеспечения собственного выживания.

— Это… довольно любопытные мнение. Но

всё-таки Жак хотел передать другой смысл, он хотел отобразить правильную мораль

человека через свои рассказы.

— Я это понимаю, тем не менее, вы же хотели

услышать моё мнение, не так ли, Господин Генс? — Элистер отбросил дочитанную

книгу и взял новую книгу.

— Всё так. И зачем ты читаешь эти бесполезные

книги расфуфыренных писак? — спросил Генс, в принципе и, не надеясь получить

ответ на риторический вопрос.

— Мне интересна глупость персонажей

произведений и глупость их создателей. То самое добро и то самое зло, насколько

глубоко дно их рассуждений и идей? Вам не кажется, что люди этого мира… слишком

ограничены… слишком стеснены рамками? — Элистер легко улыбнулся Генсу одними

губами, впрочем, улыбка подростка только насторожила исследователя.

— Не кажется, — мужчина быстро прошёл к

столу и, сев на стул, начал делать какие-то записи.

Спустя несколько часов Генс с широкой

улыбкой подошёл к подростку.

«Решился,

наконец» — подумал Элистер и отложил очередную книгу.

---

* Очень

широкий и просторный плащ с капюшоном

— Знаешь ли ты, кто такие энперы? — не

издалека, но и не с близи начал Третий после Лигофа.

— Нет, господин Генс.

— Если кратко, то энперы это люди наделённые

даром управление одним из элементов нашего мира. Ты, как раз из таких людей, —

исследователь замолчал, явно чего-то ожидая.

—… И? — Элистер спокойно уставился на

мужчину стоящего над ним.

— «И»? Обычно люди плачут от счастья,

радуются или хотя бы удивляются своему статусу энпера. Ты же из высшего

общества, значит, должен был хотя бы слышать о могуществе пользователей эфира.

Тем более ты владеешь Личиной, у тебя больше знаний, чем у какого-нибудь

деревенского паренька.

— Я не знаю точно, кто такие энперы. Но я

слышал про них и кое-что знаю. Мои знания не полны, поэтому я не могу правильно

понять, кто такие энперы и пользователи эфира.

— Не умничай, поумней тебя найдутся, — Генс

махнул рукой и десятки книг вылетели из шкафов воспарив к потолку, — я, кстати,

тоже энпер, только владею элементом под названием «битк», всё, что связано с

организмом различных существ — по моей части.

— Тогда, что это за фокусы, господин Генс? —

безразлично и как бы невзначай спросил Элистер, за что и получил десяток

падающих книг на свою голову.

— Ишь, какой не впечатлительный. Ничего,

толи ещё будет впереди, — тело подростка поднялось в воздух и какая-то

неосязаемая сила потащила его тело за идущим впереди Генсом, — сейчас оденешься

во что-нибудь поприличнее, поешь нормальной еды, а не те объедки, оставшиеся

после моей трапезы, и мы приступим к полноценному обучению.

— Чему вы будете обучать меня, господин

Генс? — с некой холодностью спросил Элистер, ему не нравилось, что его тащат

как какой-то багаж.

— А это зависит от тебя, быть энпером

элемента кан довольно… необычно и… трудно.

Генс повернулся к Элистеру. От прежнего

солидного, чуть конфуженного учёного-исследователя мало, что осталось. На лице

Генса красовалась безумная улыбка чеширского кота, а его глаза находились как

будто не в этом мире, слишком уж они были необычными и страшными.

Перед подростком стоял безумный человек,

давно уже утративший мышление свойственное обычному человеку. Впервые за все

проведенное с Генсом время Элистер почувствовал что боится, боится этого

человека.

— И-И-И-и первый урок: «Как не умереть во

время насильственной активации элемента кан»!

Дверь скрипнула, и в помещение вкатилась

каталка с привязанным за все конечности юношей.

Человек пытался выбраться из плена кожаных

ремней, но это у него никак не получалось, он пытался кричать и звать на

помощь, но его рот просто отказывался открываться, только мычание исходящее от

него доказывало, что он действительно что-то хочет сказать. Его глаза бешено

метались, а тело содрогалось в попытках ослабить путы.

Дверь с хлопком закрылась. Какой-то серый

туман покрыл стены и потолок лаборатории. Очертания мебели и вещей размылись,

прежде чем и вовсе исчезнуть, превратив лабораторию в каменное помещение с

одним лишь Элистером, Генсом и с человеком, привязанным к каталке ремнями.

[[image:/storage/reader-images/05eb8e9c6fd86679bd0ae3c3a0731eee34fd6282.png]]

Генс взял скальпель и одним точным движением

порезал запястья Элистер, который был совершенно беззащитен, какая-то сила

сдавила все его мышцы, не давая пошевелить и мускулом лица.

Кровь полилась из запястий. Генс тем

временем одним лишь пальцем чертил на каменном полу какие-то замысловатые

узоры, изредка останавливаясь, чтобы посмотреть в покрытый плесенью талмуд.

Три минуты спустя под Элистером образовался

очень сложный узор, полностью покрытый его кровью.

Генс был весь вспотевшим и в крови Элистера.

Немедля, Генс самостоятельно подкатил каталку с юношей поближе к Элистеру и

уселся на пол.

— Что ж, приступим восстановлению, — сказал

Генс и начал громко читать строчки из уже давно заплесневевшего от времени

талмуда.

…

В роскошном кабинете за красиво вырезанным

из дерева столом обитым красным бархатом сидел солидный мужчина в серой кофте и

очках.

Он внимательно просматривал срочное

донесение принесённое недавно.

«Последний кинжал взращивает нового главу

всех безымянных. Нельзя упускать такую возможность подчинить юного главу ордена

Кинжала»

Мужчина быстро написал послание и вызвал

посыльного, тот забрал листок и спешно вышел из кабинета.

Забежав в конюшню, посыльный вскочил на коня

и помчался из маркизского поместья семьи Бадитон.

Таких посыльных от герцогов, маркизов и

графов в последнее время было очень много. Все знатные дома имеющие власть и

собственную военную силу начали формировать отряды.

Причина данного ажиотажа была ясна — новый

глава безымянных. У него была наивысшая власть над когда-то самым

могущественным орденом убийц, сам же он был сильнейшим из всех наемных убийц,

способный убивать даже королей.

Орден Кинжала не подчинялся ни одной из

известных сил в мире, они были сильны, влиятельны и сами по себе, можно

сказать, что орден был отдельным маленьким государством со своими законами,

лидерами и армией, армией наемных убийц.

Те кто имел много власти и денег никогда не

откажутся от ещё большей власти и больших денег, а такая сила как

самодостаточный орден убийц для них билет в совершенно новый уровень жизни.

С такой силой можно и самому стать королём,

не так ли?

…

За большим круглым столом стояли люди ничем

не примечательной наружности, если встретить этих людей на улице, их можно было

бы принять за горожанина, попрошайку, торговца или селянку, в общем, за людей

из обычного народа.

На самом деле все 15 собравшихся здесь людей

были действующими главами ордена Тихой Змеи, организации наемных убийц

осуществляющих свою деятельность в 3-х вассальных королевствах

государства Ирион.

— Наконец-то этот безумец выбрал наследника

Личины.

— Я думала, что не доживу.

— Теперь осталось захватить мальца, и

последняя неизвестная техника ордена Кинжала будет наша.

Пятнадцать глав не могли перестать

радоваться. Оно и верно.

Орден Тихой Змеи вобрал в себя всех лучших

профессиональных убийц, все качественные техники убийц и весь фундамент прошлых

наёмных убийц 3-х вассальных королевств.

Но они не смогли поглотить древнейший орден

Кинжала и членов этого ордена — безымянных. В основном из-за силы его главы —

Последнего кинжала, так называли главу всех безымянных, это был его титул и имя

одновременно.

Орден был амбициозен и хотел обосноваться в

Ирионе, но их выпнули оттуда сами силы Ириона.

Главы знали о способностях Личины, и эта

техника стала для них самым желанным знанием во всём мире.

— Тише, — старик с бородой до живота и

густыми седыми бровями, закрывающими половину глаз, громко заговорил, и все

главы Тихой Змеи замолчали, — десять глав пойдут со мной на захват наследника

Последнего кинжала, остальные останутся для охраны ордена.

Старик оглядел всех присутствующих и десять

человек сами вышли из-за стола.

…

На украшенном троне сидел пожилой человек.

На нем была церемониальная накидка роскошная одежда и обувь, а на голове

красовалась маленькая корона из материала, напоминающего серебро.

Человек был настолько толст, что его могли

трое обнимать. Обнимать и не обнять. Трон подобал размерам своего хозяина и был

в ширину не меньше полутора метров.

Перед зажиревшим королём Розумуца на одном

колене, докладывая правителю о вопросах требующих его личного, королевского

вмешательства, стоял суровый мужчина лет сорока. Закончив доклад, мужчина

встал, поклонился и удалился из гранитового зала.

Леберик Пятый поставил

толстый локоть на подлокотник, положил на ладонь опухшую голову и громко взвыл

«Е-е-е-енар!»

[[image:/storage/reader-images/924fa2e7b412b96f55e363794cc6be4f6c025839.png]]

Голос короля был как у могучего воина, как у

громогласного предводителя, что никак не вязалось с его 3-х центнеровой

фигурой.

Через пару минут звенящей тишины в зал вошёл

худой рослый человек, одетый в серый вышитый золотом камзол, впрочем, на ногах

у него красовались типичные военные кожаные сапоги.

Лицо вошедшего показывало в нём молодого

мужчину лет 25-29. Глаза сияли живым умом и чем-то ещё, что не дано понять

непроницательному человеку.

— Вы звали, отец? — четвёртый принц

королевства Розумуц, Енар

Витко чуть поклонился королю, соблюдая при этом все

формальности принца и короля.

— Вызывал, сын. Думаю, ты уже получил

известия о наследнике умирающего Последнего кинжала из ордена Кинжала, —

заплывшие жиром глаза короля мазнули по принцу и тот заметно вздрогнул, —

нехорошо, конечно, брать чужое, но один раз прощается. Свободен.

Леберик Витко пятый закрыл глаза, ясно давая

понять, что разговор уже окончен. Двери в зал распахнулись и через дверной

проём повалили столы с фуршетом.

Енар не стал медлить и сразу же удалился из

тронного зала.

«Двойной намёк. Да уж, всё так же хитёр... и

силён. Но я действительно хотел взять Инспекцию под свой контроль через «того»

человека, и ещё неясно то-ли отец меня предостерег, то-ли пригрозил мне»

Молодой человек шел по гранитовым коридорам

дворца, попутно размышляя и здороваясь с большим количеством людей.

«Орден наёмных убийц. Очень заманчивое

приобретение, от такого вряд ли кто откажется, включая и других

престолонаследников. А глава Инспекции вроде бы в прошлом был профессиональным

убийцей»

Выйдя из королевского дворца, Енар сел в

повозку и приказал кучеру заехать во множество мест от первого до третьего

круга города Амнигус. Во всех этих местах проживали: друзья, товарищи, знакомые

и должники четвертого принца.

«Нужно срочно собирать силы»

…

Юноша тихо крался по темному переулку.

Увидев кучу из мусора и отходов, он без раздумий прыгнул в неё.

Спустя минуту он выбрался из неё и тихо пошёл

вдоль деревянной стены дома.

— Кто эта девушка?

Вдруг слева от него послышался отчетливый

голос.

— Бля-я-я-ять! — парень кинулся наутёк, не

разбирая дороги.

— Тебе так сложно сказать? Никакой сыновей

солидарности, — голос как будто бы мчался с той же скоростью, что и убегающий.

Юноша припустил ещё сильнее.

Спустя пять минут интенсивного бега по

переулкам города парень выдохся и, споткнувшись, упал в объятия каменной

брусчатке и каких-то помоев.

— Ай-я-яй, ну как же ты так, беречь себя

надо. — Из неоткуда появился улыбающийся мужчина под два метра ростом, его лицо

было испещрено шрамами, одет же он был в офицерскую форму, едва видимую из под

темно-синего плаща без капюшона.

Парень поднялся на ноги и заговорил

разозленным и немного удрученным голосом: «Как же ты не понимаешь, это моя

жизнь, моя работа, мои трудности и… моя девушка! Хочу — познакомлю, хочу — нет,

а может, захочу, и мы уедем куда-нибудь с ней жить одни, без вечно следящих за

тобой родителей!»

— А куда уедете, если не секрет? — спросил

мужчина, казалось, он даже не воспринимал слова юноши, как что-то серьёзное.

— А-А-А-А-а! Вот оно, вот оно, это твоё…

твоё… — парень не договорил, а просто махнул рукой и не оглядываясь медленно

поплёлся прочь от стоящего и улыбающегося отца.

— Вот будут у тебя дети, и ты меня поймешь,

вспомнишь, и посмеёшься, — сказал мужчина, прежде чем исчезнуть без следа.

«Ваше превосходительство Главный Наблюдатель, приказ

от его величества» — в голове у мужчины раздался голос подчинённого.

«Знаю. Можешь не зачитывать, там же есть

что-то вроде «вернись в отчий дом» или «пора тебе побывать в пенатах»? Не

отвечай, это риторический вопрос» — Главный Наблюдатель передал сжатым звуком

свою речь человеку из Инспеции и двинулся в определённом направлении.

«Надеюсь, этот рассадник умалишенных никуда

не делся за последнее время. Было бы очень хлопотно заново искать их следы»

…

«Приступайте к поиску и захвату немедленно» —

Штоц был за «работой», когда ему в голову пришло сообщение от его повелителя.

Нет, не от Последнего кинжала или других

нумерованных Кинжалов. Штоцу мог повелевать только тот, кому он поклялся в

вечной верности всем сердцем.

Вытерев окровавленный баллок[1] об

одежду убитого чиновника, оставив тем самым визитную карточку убийц, Штоц

направился к выходу из ратуши, попутно сворачивая шеи усыплённой охране

должностного лица.

Двенадцатая шея хрустнула, и убийца скрылся

в предвечерней тишине города.

«Надо было убить этого мальчишку, тогда,

даже если бы Последний кинжал не хотел делать меня наследником Личины, ему бы

пришлось, ведь любой человек рано или поздно умирает, не в сражении, так от

старости»

Штоц сидел в карате и перебирал листы с

отчётами от верных ему безымянных, которых было очень много, практически одна

треть всего состава ордена была под началом харизматичного, сильного и

авторитетного Штоца.

Хоть он и не был в числе Кинжалов, но это

было не важно, так как титул нумерованного кинжала, кроме сомнительной власти и

привилегий ничего не давал. Действительную власть, силу и все богатства ордена

мог иметь только Последний кинжал.

Мог бы иметь, если бы не был недееспособным

психом.

«Такова судьба всех, кто изучил Личину, увы,

но я не нашёл ни одного подтвержденного исключения, так бы я сделал всё, чтобы

изучить эту технику»

Штоц нахмурился, когда дочитал до отчётов от

нумерованных кинжалов. Он приложил немало усилий, чтобы убедить встать на свою

сторону и сторону повелителя, три Кинжала.

Ему было известно, кому служат ещё два

Кинжала, но было непонятно на чьей стороне оставшиеся Кинжалы. Может быть, они

работают на короля, аристократов или на другие королевства, а может, они до сих

пор глупо преданны ордену и его идеологии.

«Поднимай всех безымянных и наши сети, ищите

наследника ордена Кинжала в открытую» — Штоц передал свой голос приближенному,

тот незамедлительно отправился выполнять приказ своего лидера.

«Последний кинжал ещё не настолько спятил,

чтобы убивать людей своего ордена, когда у него на пороге целая армия недругов»

— лицо профессионального убийцы чуть сгладилось, он достал красивый пергамент и

начал писать красивым официальным подчерком.

Штоц мыслил логически, но… зря он пытался

мыслить логически в отношении сумасшедшего человека наделенного огромной силой.

---

[1] Обоюдоострый

кинжал с усиленным клинком

«Что за чертовщина? Не думал, что такой умный

человек как Генс окажется поехавшим культистом, верившим во всякую чушь вроде

заклинаний»

Элистер висел в воздухе и чувствовал себя всё хуже и хуже. Крови

под ним накапало уже прилично, а новоиспеченный шаман злых и не очень духов,

пыхтя и обильно потея, уже во всю глотку орал строчку каких-то не очень

складных стихов из наборов грубых непонятных слов.

— Ашала Парис! Щегник Хулус! Маргулис! — Генс прокричал изо всех

сил слова и повернулся боком к подростку, застывшему в воздухе с разрезанными

запястьями. — Принимай подарочек.

Каталка с человеком сама подкатилась к кровавому узору. Сначала

ничего не происходило, но потом началось «жертвоприношение» или скорее ритуал.

Сила, державшая Элистера, исчезла, и он упал прямо в лужу крови с

каталкой рядом. Подросток поднялся на ноги и вопросительно посмотрел на Генса.

— Что смотришь? Думаешь, я знаю, что делать? Да хрен там, я про

это «всё» в книжке прочитал, — шаман-самоучка отошёл к краю помещения и

прокричал. — Действуй по наитию! Это же твой элемент, скорее всего что-нибудь

да поймёшь!

«Почему

из всех существующих на свете наставников мне уже второй раз встречается

приверженец врождённого понимания? Может все люди в этом мире верят, что без

каких либо задатков и врождённого таланта ничего не добиться? Вполне возможно,

— Элистер подобрал оставленную Генсом (видимо на всякий случай) заплесневевшую

книгу, — но,

даже не имея таланта и чудо-мозгов, человек может достичь вершины. Всё что для

этого нужно — много, очень много времени и ещё больше усердия»

Открыв фолиант окровавленными руками, Элистер начал быстро

просматривать информацию. Времени, как и всегда, не хватало. Кровь продолжала

течь из запястий, а Генс по какой-то, только ему известной причине, до сих пор

не хотел исцелять кровоточащие раны на руках.

«Хорошо,

что у меня не интеллект малолетнего подростка» — Элистер

остановился на одной любопытной карикатуре, где была нарисован знакомый ему

символ.

Он пролистал всю книгу, но так и не нашёл ничего полезного, только

куча непонятных слов и узоры.

[[image:/storage/reader-images/f3fba333a109c52afcb89a7cc3474cd8e5ca794d.jpg]]

«Практически

у каждой книги есть что-то вроде оглавления, может там будет подсказка?»

Подросток зашибуршил страницами и остановился только на корочке

фолианта. Найдя оглавление, Элистер принялся читать нужный пункт, к его ещё не

до конца иссякшей удаче, оглавление было написано на понятном ему языке.

«Разложение на составляющие». Именно это было написано в пункте

оглавления. Какое разложение? Что за составляющие? Было непонятно.

«Разложение

и составляющие. Человеческое тело и разложение по составляющим. Вполне

очевидно, что нужно сделать. Но чем его разделывать, не руками же? Может… узор

поможет?» — Элистер начал двигаться в логичном направлении.

Он подошёл к каталке и опрокинул её в лужу крови, которая залила к

этому времени весь узор. Как только нагое тело привязанного человека

соприкоснулась с полом, Элистер что-то почувствовал и инстинктивно потянулся к

узору, залитому своей кровью.

Рука соприкоснулось с узором. У Элистера сразу возникло странное

притягательное ощущение. Это был полный контроль над телом человека, эта была

власть.

Власть в прямом смысле. Он мог оторвать этому лежащему человеку

руку, да что уж там, он мог вынуть из тела селезенку, одновременно с этим

перебирая ему кости, и бешено вращая поток крови этого человека.

По сути лежащий возле Элистера человек стал просто куклой, скотом,

которого он мог убить или пощадить одной силой мысли. Чувствуя эту силу и

возможности, дарованные ему каким-то простым узором, Элистер не испытывал

каких-либо человеческих чувств, но кое-что сильно стучало у него в голове.

Огромное желание. Желание спешило перерасти в жадность. А жадность

в маниакальную страсть.

«Это…

потрясающе. Никогда такого не чувствовал. Я могу делать с ним всё, что пожелаю.

Одна мысль…» — подросток закрыл глаза и сосредоточился.

Вдруг человек привязанный ремнями к каталке взвыл от дикой боли.

Его плечи, локти, колени и шея так выгнулись, что казалось, будто ему их так

намеренно и очень усердно ломали.

Выгнутые конечности и голова выбрались из тугих ремней, и тело

освободилось, теперь полностью лежа на окровавленном узоре.

«Как

же неприятно, — подросток силой мысли вправил кости бедолаги, как

и было, — оказывается,

эта боль передается и мне» — Элистер ничуть не сочувствовал

поломанному им человеку, наоборот ему хотелось продолжить это преинтереснейшее

занятие.

«Нет.

Как бы не хотелось продолжить, надо заканчивать как можно быстрее, я потерял

слишком много крови. Времени у меня очень мало» — подросток

посмотрел в сторону Генса.

Тот же достав книжку, что-то очень быстро записывал при этом, не

отводя глаз от представшего перед ним представления.

«Этот

не поможет. Он, вроде, сказал, что я могу «восстановиться». А ещё Генс сказал,

что-то про смерть от принудительной активации элемента кан» — Элистр не стал пренебрегать

словами умного, хоть и поехавшего человека и немедля принялся «разбирать» тело

человека.

Элистер не знал, что в итоге у него получится, он просто

представил, как разрывается грудная клетка, оттуда на пол вываливаются все

внутренности, потом идет черед кожного покрова…

Пока подросток сосредоточился на своём воображении, от человека

уже не исходили прежние доставляющие неудобства вопли, а тело постепенно

приобретало вид аккуратных кучек понятно чего.

Элистер к этому времени уже лежал на полу весь в поту, и

неконтролируемо дрожа всем телом. Боль от полного разделывания была велика, но

что-то подобное он уже испытывал.

«Восстановится,

восстановиться. А что восстановить, потерянную кровь и разрезанные запястья?

Нет, здесь что-то большее, — Элистер поднял голову на кучки из расчлененного

тела, — я

теряю сознание… все плывет перед глазами… перед глазами. Глаза» —

Элистер начал всеми возможными способами пробовать преобразовать всё «это» в

кое-какую энергию для создания своих новых глаз, глаз Энпера элемента кан.

Прошла минута, две, пять, а у подростка так ничего и не

получалось. В конце концов он потерял сознание от потери крови.

Очнулся он на клеёнки, постеленной заботливым Генсом прямо на

каменном холодном полу.

Элистер прислушался к себе, и не найдя никаких проблем с организмом,

поднялся и пошёл к окровавленному узору.

— Эй, даже спасибо не скажешь?! — Генс сидел за столом, заваленным

всякими рукописями и пергаментами.

Исчезнувшие в дымке очертания лаборатории вернулись вместе с

мебелью и вещами, кучки из человеческих останков пропали, но остался

окровавленный узор.

— Господин Генс, — подросток присел возле узора и спросил не

оборачиваясь, — можем ли мы продолжить… моё восстановление?

Генс наигранно улыбнулся и откинулся всем телом на шкаф с книгами

позади него.

— Конечно, можем, но ты как-нибудь сам. Справишься? — задав

вопрос, на который и не ждал ответа, он достал какой-то стеклянный мутный шар.

Лаборатория опять покрылась серым туманом, но теперь стол, за

которым сидел Третий после Лигофа, остался нетронутым вместе со всем его

содержимым.

Табуретка, правда, исчезла, из-за чего сконфузившемуся

исследователю пришлось подсуетиться и вернуть её из тумана.

— Господин Генс, одолжите мне перевод прочитанного вами раннее

заклинания или чего бы там было. — Элистер нашёл взглядом, лежащий рядом с

узором заплесневевший фолиант и принялся внимательно всматриваться в каждый

написанный там символ.

Рядом с подростком приземлился исписанный ровным подчерком лист

бумаги, а дверь открылась, неся из тьмы дверного проёма новую жертву.

…

«Почему?

Почему не получается? Вот же, живое тело… человек… энергия»

Элистер подошёл к очередному телу закреплённому на кресле каталке.

Каталка изменилась, её правый бок был весь в крови, да и сама она была

покорежена.

Вид у Элистера был пугающим, он был весь в засохшей крови, местами

проглядывала бледная кожа, на голове из общей массы уже малиновых волос изредка

виднелись тонкие пепельные пряди.

— Что не так? Может нужно привить какие-нибудь мысли человеку?

Например: «Я отдам всего себя тебе» или «Лучше уж умереть, чем жить так

дальше»? — подросток начал поглаживать окровавленной рукой плачущее лицо юноши.

— А давай попробуем, — Элистер убрал руку и покатил тело к уже

более жуткой и разросшейся окровавленной коллаборации узоров и причудливых

фигур. — Ты хочешь умереть? Вижу, что не хочешь. Но это не беда, всё исправимо

и поправимо.

— Подойди сюда, Ластик. — Генс на протяжении последних дней не

выходил из-за своего стола и постоянно что-то искал в книгах или писал в

толстой тетради, напоминающей книгу, он не обращал внимания на деятельность

подростка и был практически всегда закрыт серым туманом.

— Тц. — Элистер недовольно оставил каталку и быстрыми шагами пошёл

в сторону стола, подойдя к Генсу, он упёрся руками в стол и с нескрываемым

нетерпением спросил, — Что?

— Попробую пустить свет северного сияния по вот этой вот методике,

— подростку в лицо упёрлась раскрытая книга с текстом на иностранном языке,

который, впрочем, он знал.

— Опять?

— Опять, — исследователь сложил руки в замок и начал буравить

взглядом, стоящее перед ним малолетнее тело.

Элистер начал читать то, что было написано в книге. После

нескольких медленных прочтений он принялся повторять методику из книги.

Спустя полчаса разнообразных потуг Элистера Генс остановил его от

бесполезной траты времени.

— Всё, хватит, у тебя нет ни одного задатка или даже

предрасположенности, — Генс потёр уставшие глаза.

— Фух, фух… задатка?

— Ну, или таланта, называй, как хочешь, а пользоваться хотя бы

одним из элементов ты не можешь, — Генс достал из под стола бутылку явно

чего-то крепкого и пригубил прямо из горла, — Пха... Ты как дворец без

убранства и слуг или как декоративный клинок. У тебя есть живой ум и

целеустремлённая натура, но нету того самого таланта, который поднимает

человека на вершину человеческого общества.

Генс пригубил ещё и ещё, он пил минут пять, не отрывая при этом

взгляда от измазанного в крови подростка перед ним. Вдруг пригубивший мужчина

оскалился, медленно поднял руку и ткнул указательным пальцем в грудь Элистера.

— Ластик, ты же ещё и к битве не предрасположен, не так ли?

Ах-ха-ха, так этот геморройный старик просто сбагрил тебя! Мне! — Генс закрыл

лицо рукой и поднял голову кверху. — А’тас Тибин, и на что же я надеялся?...

Блять!!!

Бутылка с горячительным полетела в Элистера, разбившись о его голову.

— Да сука! Когда же! Это! Хуйня! Блять! Закончиться! — Генс

бушевал лаборатории.

Куски мебели, разорванные книги и порванные рукописи летали по

всей лаборатории от хаотичной силы телекинеза великого и неповторимого

целителя, врачевателя и исследователя.

— Плевать! Я получу от тебя, всё, что хочу! Даже, если ты умрёшь

самой мучительной смертью! Похер, что ты его наследник! Почему я должен

упускать возможности всей своей жизни?! — мощный удар телекинезом об стену

точно переломал подростку с десяток костей.

— Почему? Я же столько работал. Столько труда, времени и сил. Я же

не глупый, у меня есть талант и амбиции, так почему меня не приняли «туда»? —

Генс поник и поплёлся в свою скрытую комнату.

«Су…ка.

Ещё один…поехавший, — Элистер встал с пола и через боль похромал

к узору с перевёрнутой каталкой, — чёрт с ним, у ме… ня есть… дела поважнее»

Юноша лежал на перевернутой каталке, нижней край которой был

загнут к верху вследствие буйства Генса. Из-за этого ноги человека были сломаны

и загнуты кверху, а сам он жалобно попискивал, не в силах пошевелиться от

крепко сдерживающих его ремней.

Элистер надкусил палец и прислонил руку к узору, он радостно и

беззаботно рассмеялся. В глазах не было ничего, только пустота, но Элистеру

захотелось посмеяться, пока никто не видит. Ведь впервые за долгое время, он

делал то, что действительно хотел и желал.

Не было чьей либо указки, не было ошейника с поводком, хочешь —

делай, хочешь — нет. Он мог сильно разгуляться со своей больной, и поломанной

другими людьми психикой.

«Чего

я хочу?» — Элистру не давал покоя этот вопрос, он возникал у него

в голове постоянно.

«Я

хочу всего. А что это «всё»?» — подросток посмотрел на ревущего

юношу и легко улыбнулся, как будто нашёл оброненный кем-то серебряный.

— Знаешь, чего я хочу? — Элистер оторвал руку от узора и подполз

на корточках к каталке с телом. — Не знаешь. А я тебе скажу. — Он опять

прислонил руку к узору.

— Сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты возжелал смерти вместо жизни! А?

Как тебе моё желание? Не отвечай, не отвечай, это был риторический вопрос.

Хотя, ты и не сможешь ответить мне, ведь у тебя нет рта. — Элистер прищурил

глаза, а его лёгкая улыбка стала отчетливей.

Юноша хотел открыть рот, чтобы хотя бы издать звук, напоминающий

мольбу о пощаде, но рот не открылся, потому что он просто пропал. Связанный

заплаканный человек со страхом и неверием уставился на улыбающегося подростка

перед ним.

— Зря удивляешься, о ли ещё будет впереди, — тело привязанного

юноши скрутило, и через десять секунд он оказался свободен от ремней. —

Приступим.

Улыбка исчезла с лица подростка, заменив собой каменным выражением

лица с пустыми глазами.

— А-А-А-А! — В следующий момент юноши разодрала такая дикая боль

по всему телу, что его отчаянное мычание сильно напоминало крик.

…

«Похоже, третья бутылка была лишний, — Генс посмотрел на

заблеванный пол в комнате и отвернулся, — прикажу пацану убрать» — вспомнив о

мальчишке, он почувствовал гнев и разочарование, а ещё уныние.

Вот зачем ему нужен такой бесполезный организм в лаборатории? Ну и

что, что у него, практически мифический элемент? Толку от этого энпера-калеки с

гулькин хер.

Генс так и не смог придумать, как восстановить глаза энпера с

таким редким элементом. Единственное до чего он додумался, так это самопомощь

от элемента кан.

Вся надежда была на то, что Ластик сам восстановится с помощью

своего необычного элемента. Для этого последние несколько лет Генс тратил кучу

времени и сил на поиск хоть каких-нибудь документаций об элементе кан, и единственное дельное, что он нашел, был этот видавший лучшие

дни талмуд.

Этот фолиант был выкуплен безымянными у одной группы руинщиков,

по рассказам которых эту книгу они нашли в безымянной могиле находящейся в

руинах старого дома, захороненного не глубоко под землёй.

Но как стало видно, пользоваться своим элементом пацан практически

не может, не говоря уже о других элементах.

То, что планировал сделать с таким прекрасным экзем… помощником

великий исследователь, его амбициозные планы на будущее — всё полетели в

тартарары. Сплошное разочарование.

Генс был зол и раздражён, он, пошатываясь, вышел из своей потайной

комнаты.

— Эй, ты! Иди в мою комнату и прибе… буэ-э-э-э. — Генс, заплетаясь

на каждом слове, начал кричать в сторону центра лаборатории, но когда он

раскрыл слипшиеся глаза, его непроизвольно вырвало.

По всему помещению кровью были нарисованы узоры. Некоторые были

перерисованы несколько раз, другие были наслоены друг на друга, но в основном

было очень много замалеванных и стертых узоров.

Но это не то, что вызвало такую… бурную реакцию у бухого

исследователя.

В хаотичном порядке стояли уродливые человеческие массы. Именно

массы, потому что по-другому этих бывших людей нельзя было назвать.

Это были распухшие изуродованные столбы из медленно кровоточащей

плоти с торчащими из неё подобиями конечностей. Органы кое-где выпирали и

пульсировали в общий такт. Вся масса выглядела чрезвычайна уродливой и

отталкивающий, по крайней мере, для обычного человека.

[[image:/storage/reader-images/d0b73c060ade7da6cbac752b6c5f9f141f490f41.jpg]]

Лицо у каждого столба располагались по-разному, оно могло

выглядывать с низа мясной кучи, могло тянуться к потолку сверху столба из

плоти, а могло поглядывать изнутри всей этой массы перемолотого человеческого

тела.

Посреди этих столбов ходил возбуждённый подросток и постоянно

разговаривал с каждым из человеческих столбов. Когда он подходил к

какому-нибудь столбу из плоти, тот начинал дико дрожать, издавать вакающие

звуки, а их до сих пор застывшие лица начинали плакать и корчиться в агонии.

— О? Ты своё отработал, — сказал подросток, и столб из плоти

рассыпался в воняющую биомассу, перед тем как рассыпаться лицо находящиеся

наверху расслабилось и облегченно закрыло глаза.

Элистер убрал руку от пола, оглядел 6 оставшихся человеческих масс

и удовлетворённо хмыкнул, прежде чем сменить лицо на совершенно безразличное.

— Господин Генс, вам помочь?

— Это… Что… за хер… бу-э-э-э, — Генс хотел поднять лицо, но

сильный признак тошноты заставил опустить голову обратно. — Тьфу, тьфу… Кха-кха,

ты разве не чувствуешь, этот смрад?! — уже вполне трезвый Генс отхаркался и

инстинктивно закрыл нос и рот рукой.

— Да, пахнет не горной свежестью, но в целом терпимо. Так вам

помочь?

— Как ты всё… «это» натворил? — Генс видимо вспомнил, что обладает

некоторыми способностями и применил простенькую эфимерную технику ветра, тем

самым избавившись от запаха вокруг себя.

Он не стал подходить ближе к этим уродливым, страшным и

изуродованным телам, боясь, что его опять вырвет.

— Богатое воображение и обилие материала, — без капли эмоций

произнёс Элистер.

— Обилие говоришь, — Генс оглядел наваленные по периметру стены

«отходы» и прикинул примерное число жертв. — Как достал, весь этот материал?

— Энпер наверху оказался в похожей ситуации, что и вы. Он тоже

зависит от Последнего кинжала и, конечно же, боится его. Поэтому, одного только

упоминания о моей возможности напрямую говорить и излагать просьбы моему

наставнику — и я получаю всё, что хочу, включая людские ресурсы.

Исследователь с двояким чувством смотрел на подростка перед ним.

Может быть раньше, Генс и мог испытать хоть какие-то худо-бедно положительные

чувства к этому ребёнку, но теперь… вряд ли.

Он и сам не был святым, но того, что делало это дитя, он бы не

сделал никогда, это было слишком противно, аморально и жутко.

Генс мог резать людей вдоль и поперек на своем хирургическом

столе, но он никогда не наслаждался этим и не ставил целью своих исследований

разрезание человека по кусочкам, ради собственной прихоти.

Просто, иногда это было необходимо. Для вступления «туда», он мог

принести в жертву свою мораль и честь энпера хоть тысячу раз, но даже у этой

жертвы был предел.

— Достиг каких-нибудь результатов? — Генс повернулся к Элистеру,

не скрывая своего отвращения, весь его былой исследовательский запал в

отношении элемента кан пропал

после увиденного, до такого он не хотел опускаться.

Элистер повернул голову набок и внимательно всмотрелся в глаза

энпера элемента битк гордо

стоящего перед ним, правда гордый вид энпера портила блевотня на его бородке,

но это так, вторично.

После минутного ожидания подросток улыбнулся и почесал щёку, отодрав

тем самым слой засохшей крови.

— Да, кое-что есть, но я расскажу вам об этом потом, так как

результат ещё не готов.

— Хм, ладно, особой разницы нет, что сейчас, что потом.

— Господин Генс. — Элистер обратился к энперу на полном серьёзе, —

я бы хотел перенять все навыки, которыми вы владеете.

— Пф-ха-ха-ха-ха! — Генс дико заржал, а потом резко приблизился к

Элистеру, схватив того за горло. — Ты, грёбанное отродье, хочешь. Чтобы я.

Передал тебе. Мои накопленные. За все годы жизни. Знания?

Генс яростно смотрел на красное от засохшей крови лицо Элистер,

стараясь при этом в порыве гневе не сломать хрупкую шею.

— Последний… кинжал… — Элистер нагло смотрел на душившего его

человека.

— Ты думаешь, у этого старика есть время на тебя? — Хоть Генс так

и сказал, но он всё-таки ослабил хватку.

— На… приемника… найдётся. — Подросток широко улыбнулся, показав

ряды белых ровных зубов, что резко контрастировало с его красной физиономией.

«Догадался всё-таки про наследника главы ордена. Как никак на его

умозаключения влияют воспоминания людей убитых с помощью Личины. Поэтому-то, он

уже в таком возрасте имеет мышления, умудрённого жизнью человека, — Генс с

силой отбросил тело Элистера в сторону, тот сразу начал жадно глотать воздух, —

но до меня этому ребёнку ещё далеко»

— Будет тебе обучение. А это всё… — Генс постоял секунд десять,

прежде чем появился огонёк на кучке плоти неподалёку, потом появилось ещё

больше огоньков, пока, в конце концов, вся лаборатория не запылала.

— Наслаждайся, — исследователь вошел в скрытую в стене комнату,

проход за ним быстро закрылся, не давая Элистеру и шанса пробраться внутрь.

[[image:/storage/reader-images/809c3d05132c0c15d394528f7d4d6ba6dc08e95c.png]]

Подросток не растерялся, а порвал свою одежду и окунул

получившиеся тряпки в кровь, которой повсюду было в избытке. Обмотав вокруг

лица мокрые тряпки, он измарался всё в той же вишневого цвета жидкости и лёг на

пол.

«Недолго

тебе жить осталось» — Элистер лежал на каменном полу и изредка

кашлял от огромного количества дыма исходящего от плоти, мебели и рукописей.

Запах был отвратен, стояла дикая жара, а кучи, как назло горели

очень медленно.

— Что вы… — Пятый Кинжал успел только вынуть

оружие, как его голова была отделена от тела Восьмым.

Шестой Кинжал в этот момент пытался уйти от неминуемой атаки

старика в балахоне.

Но несмотря на изворотливость, Последний кинжал смог насквозь

пробить грудь Шестого Кинжала, тем самым не давая ему уйти.

Удар, и его тело с пробитой черепной коробкой падает замертво,

орошая старика теплым мозговым веществом.

Восьмой Кинжал после обезглавливания Пятого, сразу накинулся на

Четвёртую и Третью.

Тем временем оставшиеся наблюдать за этим члены ордена, уже

сбегали из хижины в лес. Но от решившего убить их главы ордена, сбежать — это

настоящий подвиг.

Героев, совершивших бы этот подвиг, не нашлось, поэтому уже через

минуту все сбежавшие безымянные были убиты, а схватка между Последним и Седьмым

Кинжалом приближалась к концу.

— Стоило оно того? — Последний кинжал извернулся и отрубил седому

мужчине запястье, держащее короткий фальшион.

— Моя смерть ничего не решит! Ордену уже давно конец! — седой

мужчина бросил своё оружие в старика и кинулся прочь со скоростью раненной и до

смерти напуганной антилопы. — Они все идут сюда! Что ты можешь один против

всех?! Всё королевство, орден Тихой Змеи, даже твой уче…

Досказать Седьмой Кинжал не успел, ему в затылок прилетело

выкинутое им же оружие, кончик гладиуса торчал прямо из ноздри убегающего.

Старик отрезал голову не спасшейся антилопы и размозжил ей сердце,

на всякий случай. Вернувшись в окрестности хижины, он застал Восьмого, Первого

и Третьего Кинжала, сидящими на том, на чём ещё можно было сидеть, после такой

тотальной бойни.

[[image:/storage/reader-images/b916b0647a957eb64e6d9033181ef1950e72a521.jpg]]

Земля была усеяна трупами, среди которых глава ордена выцепил

взглядом старуху — Четвёртого Кинжала. Последний кинжал символично: окинул

взглядом все трупы, взглянул на Тритий Кинжал — немолодую женщину и

вопросительно посмотрел на Восьмого Кинжала.

— Она теперь наш союзник, ручаюсь за неё, — ответил на

вопросительный взгляд в свою сторону, сидящий на дряхлом ящике пожилой человек

в одежде типичного банкира 19-го века, его черный балахон слетел во время

напряжённой битвы.

— Плохой союзник хуже злейшего врага. Я не верю тебе и твоему

поручительству, — Последний кинжал начал буравить взглядом Восьмого, Первого и

Третьего Кинжала.

— Наши мнения совпадают. То, что хочешь ты, хочу и я. Так зачем

мне тебя наёбывать? — Сидящий на ящике пожилой человек вопросительно развёл

руками, при этом мимика его лица оставалось такой же каменной, как когда он

убивал своих товарищей.

Последний кинжал ещё минуту постоял на месте, прежде чем исчезнуть

в воздухе.

«Ты никогда мне не доверял, но… — Восьмой Кинжал краем глаза

посмотрел на новообретённую подчиненную, — тебе всегда хотелось верить, что ты

доверяешь мне»

…

— Ну что ж, начнём твоё обучение, поджарый ты мой, — Генс

сосредоточился и весь пепел и недогоревшие отходы смело в дверной проем, ведущий

на выход, а может и не ведущий на выход, хуй его знает.

Перед Генсом, пошатываясь, стоял обгоревший Элистер, сейчас он

выглядел намного хуже, когда был просто в крови. Окровавленная ткань местами

сгорела и смешалась с его плотью, а запах от сильно обожженного тела был весьма

тошнотворен.

— Но для начала, смени своё обличие и избавь меня от этого

мерзкого зрелища, — сказал Генс и нажал на камень возле двери.

— Я не буду этого делать, господин Генс.

— Хм? — Исследователь удивился, редко когда от Ластика можно было

услышать неподчинение указаниям, — это ещё почему?

— Не хочу потеряться среди всех «моих», — Элистер обгорелой

дрожащей от боли рукой указал на свою голову.

— М-да, у сумасшедших свои проблемы. Хорошо, можешь оставить свое

прожаренное тельце, но только укутайся чем-нибудь и попроси своего дружка

энпера сверху отмыть тебя как следует, — Генс ещё постоял возле прохода, явно о

чём-то переговариваясь с энпером сверху, прежде чем уйти в свою комнату.

На следующий день Элистер смог через боль отмыть не до конца

загрубевшую кожу и обожженные волосы, он полностью забинтовался белой тканью и

оделся в новую одежду.

Спустя неделю, в опустошённом помещении появились: столы, стулья,

шкафы, полки и одна маленькая химическая станция. Всё это появилось, а

растаскивал от входа и по всему помещению Элистер.

Подросток не только занимался работой грузчиков, у него также был

фолиант, который пролистывался и прочитывался уже не одну тысячу раз. Во время

сожжения всей библиотеки он сохранил маленькое пособие по пользованию элементом кан, и теперь это книга была его единственным занятием в ближайшее

время.

Элистер не мог тренировать свои способности энпера, так как их у

него просто не было, только элемент кан был

ему подвластен, но для пользования этим элементом нужны были… специальные

условия, которых сейчас не было.

Что насчёт Гёвде… здесь было ещё хуже, разум Элистера начинал

быстро угасать, когда он пытался собрать весь нейтральный элемент из

окружающего пространства. Но даже когда он собирал немного энергии, само его

тело отвергало её, и Элистер испытывал сильную боль, как будто тело разъедало в

сильной кислоте.

После появления оборудования в лаборатории появился и Генс.

— Начнём с ядов. Я знаю, о чём ты подумал, но это не так. Я учу

тебя медицине. Ты — полнейший профан в медицине, плохие же целители обычно не

лечат, а калечат. Для начала научишься правильно калечить, а потом уже всё

остальное, — Генс оглядел пустые полки и нарочито разочарованно продолжил, —

так как письменного пособия, увы, нет, будешь учиться на практике. Смотри не

допусти роковую ошибку, даже я не смогу спасти тебя в некоторых редких случаях.

Величайший и умнейший целитель замолчал, а в помещение влетел

левитирующий ящик, в нём было множество расфасованных в пакетики трав, корений

и какой-то сушеной дребедени.

— Господин Генс, а как же мои глаза энпера и элемент кан? — Элистер вопросительно посмотрел на Генса.

— Глаза? Да они тебе не нужны. Хоть твой элемент редок и полон…

перспектив, но ты не можешь пользоваться даже базовыми заклинаниями, смысл от

этих глаз? Вот пройдет лет сто, освоишься со своим врожденным элементом, и

может быть тогда сам как-нибудь да восстановишь свои никчемные зенки, но до

этого нужно ещё дожить.

«Так

среди энперов призирается отсутствие возможности применение других элементов,

помимо своего врожденного. Неудивительно. Энпер это, прежде всего мощное

военное оружие, а оружие, которое не работает — бесполезно»

— Смешай это с этим, потом добавь вот этого, а получившуюся

жидкость профильтрую, осадок будет являться отравой самого низшего сорта,

приступай, — Генс сел в мягкое кресло, достал массивную книгу и начал читать.

«Хитрый

жук, походу все более менее ценные книги хранятся у него в комнате»

— Элистер сосредоточился на потоках эфира, некоторые умственные усилия и пучок

нужной травы летит по воздуху в его сторону.

Один за другим ингредиенты приземлялись на стол химической

станции. Этому подобию телекинеза Элистер научился, наблюдая за прибывающей

мебелью.

Присмотревшись, можно было заметить лёгкую рябь под всеми

левитирующими объектами. Тогда Элистер решил, что телекинез это просто

постоянное смещение эфира в определенном направлении и области. Он был прав.

Летающие объекты, как будто плавали на постоянно бушующих волнах

бесконечного океана из эфира, и чтобы переместить какую либо вещь нужно было

манипулировать волнами этого океана. Звучит сложно, на деле же легче легкого,

все, что вам нужно немного воображения и способности энпера взаимодействовать с

эфиром.

Генс увидел летающие пучки трав, но ничего не сказал, считая, что

хотя бы на это да никудышный Ластик должен быть способен.

Элистер хотел было начать расталкивать и смешивать ингредиенты, но

остановился.

— Господин Генс, как обрабатывать и что смешивать?

— Пять, три, восемь от двух и… девять стебелькового, четыре

гранулированного, один шаровидного, — глубоко погруженный в чтение человек

выдал, казалось бы, неясное бормотание.

— Господин Генс, как обра…

— Я уже сказал, не зли меня.

«Пять,

восемь, шаровидного, чё это блядь такое? Я, по его мнению, должен всё это

понять? — Элистер вгляделся в высушенные растения, но по

внешнему виду было совершенно не ясно, что есть что. — Ну-у-у,

попробуем по-старинке»

Элистер отломил краешек стебля одного из ингредиентов и положил на

край языка.

«Походу

не то, ничего не ощущаю»

Следующим стал тонкий высушенный лист.

«А

вот этот похож по вкусу на корень из леса со зверьём. Насколько я помню, тот

корень имел только слабительный эффект»

Элистер отломал росток напоминающий пестик с тычинкой и попытался

уловить запах.

«Как

я и предполагал, этот отросток самый токсичный из всех ингредиентов. Он

напоминает кору веток того куста в зверином лесу, та кора… вроде среднее

онемение вызывала»

Элистер собрал все части растений имеющие хоть какой-то эффект,

кроме банального насыщения, и начал их смешивать.

Пять раз ничего дельного не получилось, но на шестой раз получился

яд очень слабой токсичности, практически слабительное только с легкими болями в

животе.

«По

сути, этот малотоксичный яд опасен, если его достаточно долго принимать вполне

возможно атрофирование целого кишечника с желудком в придачу» —

Элистер попробовал своё творение и сплюнул.

— Вижу, сделал уже? Теперь смешай следующее… — Генс мельком

посмотрел на выплюнутую Элистером массу и принялся давать ещё более непонятные

указания.

…

Штоц в страхе бежал прочь от крепости

безымянных. О выполнении поставленной ему задачи не шло и речи, всё, что он мог

сделать это остаться в живых и продолжить служить господину.

Когда Штоц прибыл в орден, то сразу почуял не ладное. Предчувствия

профессионального убийцу никогда не подводили, и после беглого осмотра

окружения он понял, что в ордене произошли серьёзные изменения.

Хотя бы то, что его людей не было на доверенных им постах, не

предвещало ничего хорошего. Профессиональный убийца был осторожным и умным

человеком, поэтому он сразу решил ретироваться, ну то есть сбежать.

Он уже выбегал из крепости, когда услышал голос Последнего

кинжала. Штоц не стал даже слушать этого больного на всю голову старика. Не до

конца конечно, но было предельно понятно, что произошло и что произойдёт, если

он не сможет молниеносно убраться из этой крепости, этого района, этой страны.

Его просто убьют, предварительно проведя нечеловеческие пытки.

Штоц знал, как может пытать обученный в этом деле человек. Выдача

всей его подноготной было просто вопросом времени для этих медлительно

мучительных палачей. Думая об этом, он побежал на пределе своих сил.

— Как всегда сообразительный, — Последний кинжал помчался за

улепётывающим на всех порах человеком.

Спустя три минуты догонялки закончились, и Последний кинжал уже

был готов снести башку запыхавшемуся Штоцу.

— Не стоит этого делать, убийца.

Услышав мужской голос, глава ордена Кинжала остановился и

уставился в левую сторону от себя.

— Этот человек должен остаться в живых. Надеюсь, вы понимаете? —

Из предрассветного мрака вышел мужчина в полных доспехах, на удивление доспехи

не шумели, вдобавок производя впечатление могучей защиты.

[[image:/storage/reader-images/a9639aa03c3305f38af4e3ea9bdede2ab329904c.jpg]]

— Хмф, надейся дальше. — Последний кинжал направился к мужчине в

доспехах с целью, наконец, уничтожить выродка Штоца. Тот впрочем, не хотел быть

убитым, поэтому забежал за спину прибывшего спасителя.

— Тебе не тягаться со мной в открытом бою. — Мужчина достал меч, и

поток энергии обдал наемного убийцу мощной волной.

— Ирионец…

— Раз понял, то отступи же.

— Ещё чего, просто на одного трупа больше, — Последний кинжал

двинулся было к Ирионцу, но взявшейся откуда-то сверху метеор прервал его

наступательный порыв, заставив отступить подальше.

На месте попадания метеора образовалась обширная яма глубиной с

метр, а огненная волна от удара испепелила маленький окружающий участок земли.

— Украм, так твой хозяин решил пойти против ордена Кинжала? —

Последний кинжал посмотрел на человека, сидящего на дереве в зеленых кожаных

доспехах.

[[image:/storage/reader-images/a49c0517710da4194ea59180e7a35a6a679221a8.jpg]]

— Хозяева у рабов, а он мой господин, — Украм явно был недоволен

мнением о нём, и зелёный призрачный лук в его руках пополнился стрелой

напоминающей пылающий огнём столб размером с ногу человека.

— Называй, как хочешь, а смысла не меняет. — Старик проигнорировал

метеор подобные атаки лучника и ринулся в атаку на Штоца, но Ирионец преградил

ему путь.

— Хватит! — Вдруг Последнего кинжала окружили шесть человек в

черных одеяниях, их лица были скрыты, а вооружены они были клыковидными

кинжалами.

Прокричавший старик тем временем подошёл к настроившемуся на битву

Ирионцу.

— Доброго дня, вы из Ириона, да? Очень рад, очень рад, я один из

глав ордена Тихой Змеи, — старик потянул руку Ирионцу под завистливыми

взглядами других глав ордена.

— Убийца? Ещё один? — мужчина не расслабился, но пожал старческую

руку, — Вы пришли за наследником?

— И да, и нет. Нам нужно кое-что от наследника, сам по себе он нам

не интересен, поэтому мы можем сотрудничать в его поисках и захвате, — старик

улыбался и горбился на порядок больше, чем в обычное время.

— Хм-м, было бы неплохо, — мужчина перестал стоять в боевой стойке

и отвёл меч чуть поодаль, но в ножны оружие не убрал.

Пока они болтали, Украм уже ушёл, а шесть глав удерживали боем

Последнего кинжала всеми имающимися у них способами.

Сгорбленный старик вступил в бой вместе с Ирионцем, но Последний

кинжал внезапно ускорился, лишил жизни двух глав и скрылся.

— И что это было…

— Он убил Герту и Этида…

— Последний кинжал сбежал.

«Глава ордена Кинжала поехавший маньяк, как он мог просто сбежать,

— стрик с густыми бровями и бородой чуть выпрямил свою сгорбленную спину, —

нет, этот ублюдок хоть и безумен, но далеко не дурак. И чтобы бежать из оплота

безымянных, где находится наследник ордена… а находится ли?»

— Вот черт! Отзывай всех наших! — Старик закричал на оставшихся

глав.

— Но…

— Быстрее!

— Герта и Этид мертвы.

— … Блять.

Убийство двух квалифицированных на передаче звука глав лишила

орден Тихой Змеи возможности на какие-либо действия. До приемлемого расстояния

передачи обычного сжатого звука минуты две-три, бой же завершиться дай бог за

минуту, а может и того меньше.

Это только в сказках и героических историях поединок длится три

дня и три ночь, настоящий смертельный бой уложится в минуту, если не в пару

секунд. Один меткий выстрел, один смертельный разрез, один точный удар и

противник либо не жилец, либо небоеспособен.

— Выдвигаемся! — Старик практически завопил и помчался в сторону

крепости.

— Зам генерала, я не советую идти в крепость, — Штоц показался

из-за спины Ирионца.

— Ты лучше знаешь местную обстановку, я доверюсь тебе, всё-таки ты

человек его благородия, поэтому в твоей преданности я не сомневаюсь, — зам

генерала убрал меч в ножны.

— Пройдемте в ближайший город.

— Долго до него?

— Полдня, если будем двигаться быстро.

Два говорящих человека медленно исчезли в утреннем мраке.

Пока недалеко от крепости происходила маленькая стычка, в самой

крепости и возле её стен происходила настоящая резня, все резали всех. Большое

количество групп из 7-12 людей быстро расправлялись друг с другом, попутно

пытаясь выполнить задание по захвату одного человека.

Был тихий хаос, звуков интенсивной битвы не было, только иногда

слышался звон металла или чьё-то сдавленное хрипение. Но отсутствие звуков не

говорило о малом количестве жертв.

За право завладеть наследником ордена боролись далеко не обычные

люди, каждая группа бойцов была элитой, представляющая интересы своего рода,

дома, организации или самого короля.

Каждая из групп хотела по-тихому проникнуть в крепость и забрать

наследника у всех из под носа, но… так думали и другие. Об этом знал и весь

орден Кинжала, который не шибко то хотел чтобы в его обитель пробирались

какие-то сомнительные типы и шарили тут по углам ещё и в поисках наследника

ордена.

Вдруг, ну совершенно неожиданно, одни заметили других, другие

заприметили этих, а эти нарвались на охрану крепости, и понеслась пизда по

кочкам. Катализатором всей этой хаотичной бойни было то, что люди были из

разных соперничающих сил, а избавиться от соперника это святое дело.

Но почему за обычного человека велась такая ожесточенная борьба?

Если чуть-чуть углубиться в цели нападающих на орден людей, то станет ясно, что

наследник им не так важен, как и сам орден, самое желанное было богатство

ордена.

Дело в том, что орден наемных убийц брал за свои услуги бешеные

деньги, иногда им платили целыми городами с провинциями и округами. Не стоит

говорить о цене за убийство короля, там цена измерялась только в чем-то

особенном, например в артефактах.

Артефакты. Артефакты были настолько редкой и особенной вещью, что

сам король Ириона с его обширными владениями и огромным богатством вряд ли мог

бы похвастаться хотя бы тремя артефактами.

С учётом того, что орден был очень древен, настолько древен, что

столько королевства не существуют. Когда королевство Розумуц только

отстраивалось, крепость ордена Кинжала уже функционировала и выпускала в тень

лучших из лучших убийц, у них был свой собственный строгий кодекс, все люди

боялись и уважали их.

Но ничто не вечно, орден потихоньку слабел, пока и вовсе не

превратился в третьесортную организацию по заказным убийствам. Их не уничтожили

только по одной причине — никакой выгоды.

А почему никакой выгоды? Да потому что доступ ко всем прошлым,

нынешним и будущим богатствам ордена был у его главы, Последнего кинжала. Только

он знал, где находятся все тайные хранилища, все секреты древней крепости

ордена были только у него в голове. Никто в ордене не имел право на его

богатство, только Последний кинжал.

Раньше главу ордена пытались схватить и допросить, но все

закончилось на попытках схватить. У Последних кинжалов было огромное количество

артефактов, они не чурались самоубийством в безвыходной ситуации, а главное —

была обязательная месть всего ордена после покушения на главу. Всё это

окончательно отпугнуло жадных до богатств ордена людей.

Когда же умирал Последний кинжал на его месте, как по волшебству,

возникал новый глава ордена Кинжала со всем сопутствующим Последнему кинжалу.

По сути новыми главами становились заранее выбранные наследники, которые были

преданы идеологии ордена и никогда не предали бы его, и никто не мог их найти

или узнать про них хоть что-то. До этого момента.

Нынешний Последний кинжал был предан ордену и его идеологиям,

проблема упадка ордена остро стояла перед главой. Именно в этот критический

момент в голову Последнего кинжала пришла до ныне не появляющаяся ни у кого

мысль.

В чём смысл их ордена? За этим вопросом он обратился к древнейшему

кодексу, но там ничего не было, просто свод правил.

Мысль о смысле не давала ему покоя, со свои ненормальном разумом

Последний кинжал пытался найти цель всего ордена. Целый год раздумий

понадобился главе ордена, чтобы вычленить из своего сознания ответ на мучающий

его вопрос.

«Что делает орден? Убивает. Ради чего убивает? Ради денег. Но

почему убивает, ведь можно было бы получать деньги, например, торгуя? Потому

что так завещали предшественники, и убивать у нас получается лучше. Так ради

кого эти деньги зарабатываются? Для убийц ордена. Убийц много, для кого из них?

Для лучших…для лучшего. Лучший!»

С тех пор, как последний кинжал поставил себе найти лучшего

убийцу, на передачу наследования он, мягко говоря, забил.

Дети начали поступать в крепость безымянных целыми группами, в

крематориях же огонь редко когда затухал. Последний кинжал искал, искал

кропотливо, пару раз ему очень везло, но всё это было не той находкой, которую

он желал.

Прошло 112 лет, глава ордена так и не выбрал наследника, а срок

его жизни неумолимо приближался к концу. В этот момент появляется именно тот,

кого он искал, но к обучению лучшего убийцы нужен особый подход, а времени

мало.

Тогда за неимением большего количества времени, сил и поддержки в

ордене, которой у Последнего кинжалы за все его годы поисков стало критически

мало, глава ордена допустил ряд неминуемых ошибок.

Сейчас о «наследнике» было известно очень многое, включая то, что

он был слишком молод, а соответственно был легчайшей мишенью.

Идея была проста до безобразия — выкрасть желторотого птенца из

гнезда и досконально так с ним побеседовать о сложностях человеческого бытия.

Но планы не всегда идут так, как надо, особенно, когда один.

|Отступаем|

|Сэр, …|

|Отступаем. Никакие деньги не стоят потерянной жизни|

То, что выкрадывать наследника у профессиональных убийц было

плохой идеей, командир гвардии много раз говорил, но кто его слушал? Его

домыслы и предупреждения проигнорировали, отправив всю элиту гвардии дома

Марангос на эту безрассудную и опасную миссию.

Хоть он и был уровня Коммандос, но таких

сильных людей здесь было предостаточно. О том, что многие силы отправят своих

лучших людей на захват наследника, дом Марангос знал прекрасно. Однако выгода

была слишком большой, чтобы отказываться от неё.

— Так, следующий на пути... дом Марангос, — командир гвардии

уровня Коммандос начал озираться в поисках голоса.

Только когда он в очередной раз хотел повернуть голову, что-то

хрустнуло, и Коммандос упал наземь со свёрнутой шеей. Всем гвардейцам дома

Марангос было ясно, что их командир уже не встанет. Они видели только силуэт

убийцы, перед как тот резко исчез, он успел одним движением устранить одного из

сильнейших Гёвдеров гвардии их дома.

Гвардейцы быстро встали спиной к спине, но атаки со стороны так и

не последовало.

«Думаю, король послал меня и с целью устранения оппозиции тоже» —

Главный Наблюдатель уже ушёл с места убийства Коммандоса и был в коридорах

крепости безымянных.

Запах сырости, мрачность и узкие каменные проходы — всё это было

ему до отвращения знакомо. И не мудрено, можно сказать, что Главный Наблюдатель

тут родился.

Детство Таласк не помнит,

как и своё настоящее имя, все детские воспоминания из него вытравили, как

что-то ненужное и мешающееся. Он был одним из тех ребят, которые сотнями

поступали в крепость безымянных для одного сумасшедшего монстра.

Таласку можно сказать повезло, среди тысяч детей он единственный

выжил и стал личным учеником Последнего кинжала, тот возлагал на него большие

надежды и прикладывал все силы для его обучения.

Мальчик рос, а его талант к Гёвде и чувство битвы поражал даже

самого Последнего кинжала. Уже в восемь лет Таласк стал Аскером,

в девять Бойцом,

в двенадцатилетнем возрасте он имел уровень Воина, а в 19 он достиг

уровня Коммандос, что приравнивало его к статусу нумерованного Кинжала.

Обычно, Гёвдеры уровня Коммандос это старики, пробывшие всю свою

жизнь на полях брани и побывавшие в десятках смертельных битв. Редко среди них

можно было увидеть, хотя бы, мужчину лет 60-ти. То, что Таласк достиг этого

уровня в таком возрасте, было невероятно.

Таласк рос, из мальчика он превратился в мужчину, все в ордене

Кинжала думали, что Последний кинжал уже выбрал наследника в лице этого

величайшего таланта. Но вот сам Последний кинжал до сих пор никого не выбрал, у

него был другой замысел.

Глава ордена не добился своей цели, он долго и внимательно

наблюдал за своим учеником, никогда не отводя от него пристального взгляда.

Последний кинжал знал своего ученика как облупленного, и ученик его сильно

разочаровывал.

Последний кинжал не мог сделать из Таласка лучшего убийцу, не мог

передать ему Личину и не мог сделать его наследником, даже при всех талантах

юноши. Причина была проста: Таласк имел чувства. При всех зверствах, которым

подвергался мальчик, он всё-таки смог сохранить свою человечность.

Будучи ещё наследником, нынешний глава ордена тоже не был

бесчувственным чудовищем, это после передачи ему Личины он обезумел. Он не

знал, что явь, а что выдумка, где его рука, а где нога, не мог разобраться не

то, что со своим телом или мыслями, ему был не подвластен контроль над

собственным «я».

Не сумевши преодолеть безумие, нынешний Последний кинжал свыкся с

ним, так и оставшись безумцем в обличие разумного человека. Таласк стал бы

таким же, а у главы ордена была другие планы, поэтому поиски среди толп,

прибывающих в крепость детей, продолжались.

Шли годы, Последний кинжал, погрузившись в свои поиски с головой,

уже совсем забыл об ордене, наследнике и о Таласке тоже. Орден продолжал

убивать, Таласк рос, а глава ордена искал того самого. Так бы и продолжалось,

но произошло то, что никто не ожидал.

«Ну и где же он?» — Главный Наблюдатель, он же Таласк, двигался по

очередному узкому коридору.

Он проверил уже все уровни крепости, но никого похожего на

наследника так и не нашёл, попадались безымянные и такие же вторженцы как и он

сам, с этими и с теми разговор был коротким, точнее его вообще не было.

— Кого-то ищите?

— Да, ищу. Очень хотелось бы взглянуть на наследника ордена.

|Помните: ждём Последнего кинжала|

|Это итак ясно. Против Зактана такого

уровня нам не справиться|

|Я сразу предлагала вызвать помощь|

Таласк стоял посреди узкого коридора зажатый по обеим сторонам

двумя Кинжалами. Первый и Третий Кинжал ринулись в атаку, чтобы потянуть время,

коридор был узок, поэтому ограничены были и нападающие, и защищающиеся.

[[image:/storage/reader-images/8619ac31c72fa9c157d107874e0f0cb002dfb62e.jpg]]

Главный Наблюдатель просто топнул ногой, и каменный пол вокруг

него проломился, а осколки посыпались на поджидавшего в засаде снизу Восьмого

кинжала.

— Недооцениваешь, — Таласк посмотрел на стоявшего в углу помещения

Восьмого кинжала. — Ты теперь в ордене главный?

Эфис не стал говорить, а накинулся вместе со своими подчинёнными

на Гёвдера уровня Зактана, хотя сам был Коммандосом, как и его подчинённые.

Эфису много чего хотелось сказать: Последнему кинжалу — что он

старый козёл, который никогда не годился на роль главы ордена; Таласку — что он

неблагодарный выродок, столько сил на него было потрачено, а он, сучонок…; Всем

безымянным: прошлым, нынешним и дай А’тас будущим — простите, мне очень стыдно,

я сделал всё что мог.

Восьмой Кинжал мог бы сбежать, выжить и собрать орден заново,

конечно, не такой обширный и влиятельный, но всё же. Только было кое-что, что

исключило любую попытку бегства всех членов ордена.

Это кое-что было ни чем иным как Последним кинжалом. От этого гада

не спрячешься и не убежишь — найдёт и убьёт. Но было ещё несколько немало

важных причин: воспитание и кодекс ордена Кинжала; присутствия наследника в

недрах крепости; ну и сами враги ордена, которые приложат максимум усилий по

отлову и допросу всех безымянных.

Все эти факторы и то, что Последний кинжал будет сражаться вместе

со своим орденом, побудили большинство членов ордена защищать свой древнейший

оплот от противника, превосходящего по силе и количеству.

Бой длился недолго, какие бы усилия не прикладывали Кинжалы, но

они не смогли и коснуться одежды Таласка, тот же не затейливо отрубил сначала

руки, а потом ноги, каждому.

— Н-н-ну? — Главный Наблюдатель склонился над истекающим кровью

Эфисом.

— Кха-ха, кха-ха, — Восьмой Кинжал хрипло засмеялся, — П-п…шёл

н-н…нахер.

— Погоди, погоди, у нас ещё долгие десять минут, у нас и у твоих

друзей. Ближайшее время я не дам вам умереть. — Мужчина улыбнулся одними

губами, однако глаза сохранили неизменный холод человека, готового пытать и

убивать без зазрения совести.

Только Таласк схватил Эфиса, как обнаружил, что у Восьмого Кинжала

отсутствует сердцебиение, тот был мёртв. Проверив других Кинжалов, он убедился,

что у них также отсутствуют сердцебиения и соответственно признаки жизни тоже.

«Сами отравились, или кто-то помог? И где мне теперь этого

наследника искать? — Главный Наблюдатель запрыгнул мощным прыжком наверх и

направился на крепостную стену, — где же этот ебанутый старик, он же глава

как-никак»

Таласк поднялся на самый верх крепости и начал ждать, наблюдая за

обстановкой внизу возле крепости.

Битва уже подходила к концу, она длилась не более двух минут, но

валяющиеся то тут, то там тела свидетельствовали об очень интенсивном сражении.

Безымянные пытались оказать сопротивление, но быстро умирали под напором хорошо

слаженных групп противников.

Впрочем, скоро стычки утихли, и нападающие принялись обыскивать

всю крепость, однако теперь они избегали друг друга и вступали в бой только при

сильной необходимости.

Вскоре крепость безымянных была полностью зачищена от членов

ордена Кинжала. Спустя ещё какое-то время весь оплот ордена был обыскан. Каково

было удивление и злость людей, когда они поняли, что в крепости ничего нет, ни

наследника, ни богатств, только стены и камень.

Таласк уже по завершении всеобщего сражения с безымянными

отправился в столицу. Ему нужно было доложить о ситуации королю и напрячь всю

разведывательную сеть Розумуца на поиски возможных мест нахождения наследника

ордена. Хоть орден и был фактически уничтожен, но его богатства не были

найдены, а глава ордена Кинжала был самой большой угрозой для королевства

(вышестоящих лиц).

Последний кинжал долго смотрел на то, как в древнейшую обитель

всего ордена входят кучки людей. Он не знал, кто эти люди, но знал, чего они

хотят и, что будут делать. Скорее всего, крепость безымянных станет очередным

замком местного царька.

Жалел ли он о своём выборе? Нет, не жалел, так нужно было. Эта

жертва выиграет ещё немного так нужного времени.

«Я же говорил тебе, Эфис, что я никогда никому не доверяю» — глава

разгромленного ордена сидел на земляной горке, хоть он и чувствовал сильную

горечь утраты, но решение уже было принято и его не изменить, к тому же он не

хотел его менять.

Последний кинжал знал, что у Эфиса были свои мотивы и свои

амбиции, такой союзник для главы ордена был вреден, поэтому Восьмой кинжал и

его подчинённые были брошены в общий жертвенный котёл. Этот так называемый

«друг» себе уже имя давно придумал, прям как предатель Таласк. У членов ордена

Кинжала вообще не должно было быть имён, только номер, в крайнем случае,

позывной.

«Таласк. Этот во всём, гадёныш, хорош. Лучше ничего не делать, а

то только след ему подкину, — старик ещё немного посидел на тёплой земле,

прежде чем медленно пошагать в сторону крепости, — след следом, а забрать

кое-что надо»

…

— Смешай часть от болотного хищника с горным корешком, — Генс

сидел в мягком кресле, закинув ногу на ногу и крутя пальцем в воздухе, — должно

получиться снадобье слепоты или что-то в этом роде.

Прошла неделя с начала познания Элистером такого искусства как

создания ядов, хотя метод дробления, смешивания и объединения нужных

ингредиентов вряд ли можно было назвать искусством.

Элистер быстро схватывал всё налету, плюс ему помогали знания,

приобретённые в лесу. Там он тоже создавал токсичные вещества, так как сам

никак не мог тягаться с тамошними дикими зверьми, поэтому с некоторой

спецификой создания токсинов он был уже знаком.

Великому исследователю и лекарю сильно не нравилось, что мальчик

вообще чему-то учиться, так он ещё и не просто учился, а самообучался и брал от

слов Генса всё, что только можно было взять. Таким образом, Генс решил говорить

настоящими загадками. Впрочем, Элистер уже достаточно поднаторел в создании

ядов, поэтому загадки мужчины в кресле для него были ещё одной пакостью, не

больше.

Юноша не стал применять телекинез, чтобы взять ингредиенты для

очередного яда, а подошёл к ящикам с компонентами и начал внимательно

перебирать предполагаемые составляющие нового яда. Спустя пять минут на столе

уже лежал ряд из корешков и каких-то кусочков разной плоти.

— Может тебе бинты сменить? Давай лучше сегодня передохнем, и ты

себя в порядок приведёшь, и я. От тебя вонять уже начинает, — Генс

демонстративно зажал нос.

— Господин Генс, мы не должны отвлекаться на такие мелочи вроде

плохо пахнущих бинтов. Тем более вы выглядите как человек, который находиться в

полном порядке, — Элистер начал дробить и смешивать в маленьких пропорциях

выбранные ингредиенты.

— Дерзишь? Тебе преподать урок хорошо воспитания? — Третий после

Лигофа зыркнул в сторону юноши, того же кольнуло неприятное чувство страха.

— Никак нет, Господин Генс, я сейчас же сменю бинты, — юноша

отошёл от станции и принялся разматывать бинты.

Элистер уже испытывал «уроки» Генса на себе, было больно,

неприятно и всё это длилось долго. Все эти необоснованные пытки со стороны

наставника вызывали в Элистера только два чувства: страх и ненависть.

Последнее время по отношению ко всему он мог испытывать только

страх и ненависть, это было странно и непривычно. Ни интереса, ни наслаждения,

ни отвращения, всё исчезло, оставив лишь страх, ненависть и кое-что ещё, что

перекрывало эти два чувства.

Оно присутствовало ещё раньше, его было сложно уловить, но оно

было. Гораздо чётче Элистер ощутил это чувство в лаборатории Генса, когда читал

книги, а по-настоящему ощутить это чувство он смог, когда применил свой элемент

на человеке. Это была жадность, огромная, всепоглощающая жадность до всего

существующего на свете.

Когда Элистер только начал применять элемент кан, он ощутил некое

удовлетворение. Это было приятно, когда он мог делать с человеком всё что его

душе угодно, но потом этого стало мало, хотелось большего, потом ещё большего и

ещё. Так он потихоньку, помаленьку потакал своей жажде «владеть всем и вся»,

пока один своевольный энпер ни разрушил его маленький мирок и ни причинил ему в

прямом смысле этого слова обжигающую боль. Уже перед тем, как тот человек

поджог его труды, Элистер решил посмотреть на Генса как на личность, а не на

как очередного человека.

Он прокрутил в памяти поведение исследователя, его характер,

мышление, а потом, взглянув в эти глаза полные отвращения и скрытого страха по

отношению к себе. Элистер решил, что это враг и его нужно убить при первой же

возможности. Последующие пытки от великого исследователя только подтвердили уже

принятое решение и укрепили накопленную ненависть и страх.

Элистер снял грязные промасленные бинты, оголив обезображенное

кровоточащими ожогами тело.

[[image:/storage/reader-images/1938c0cb0972c0bc60c1ecc9bfd8d4f5b8e99c74.jpg]]

Замотавшись в новые бинты, он направился обратно к химической

станции, как вдруг после двух шагов его задушила уже такая знакомая и бесящая

боль, гуляющая во всем сосудам тела.

— Будешь продолжать огрызаться, значит, будешь продолжать получать

наказания, — Генс всё так же сидел в кресле, только его палец указывал в

сторону Элистера и вертелся по замысловатой траектории.

Спустя час Генс остановил пытку, скорее не от чувства

достаточности наказания, а от простой скуки. Последнее время он только и делал,

что задавал загадки да мучил паренька, но рецепты ядов парень стал слишком

быстро отгадывать, а мучить его раз через раз как-то надоело.

Третий после Лигофа отбыл в свою комнату, не забыв забрать все

ингредиенты для создания множества опасных и не очень отрав. В лаборатории

остался один скрюченный в три погибели Элистер, его раны открылись, и бинты

опять стали маслянистыми от крови, перемешенной с сукровицей.

«Недолго…недолго»

— юноша с ненавистью посмотрел в ту сторону, где должен был быть Генс.

Элистеру очень сильно хотелось потерять сознание, отключиться от

постоянно накатывающей боли, вот только времени на это не было, он не мог

позволить себе потратить полдня на такое обезболивающее как отключка.

Встав с мокрого и вонючего от непроизвольных испражнений пола,

Элистер поплёлся к химической станции. Юноша отвернулся в сторону и резко

засунул два пальца в глотку, после того как его вырвало он начал копаться в

рвоте. Найдя округлый объект, напоминающий очень маленький желудочек, он

положил его на стол.

После Элистер достал из уха какой-то комок, а из соседствующих

неподалёку на полу испражнений была взята ещё одна порция ингредиентов и, нет

это было не говно. Наконец, опустошив все закрома, он принялся дистиллировать

что-то вроде Циконита и часть тела токсичного животного, в варку пошёл

желудочек с содержимым.

«Я

теперь не то, что слышать одним ухом, я ж теперь даже сесть не смогу, про

посрать вообще стоит забыть. Но так было нужно сделать»

В течении следующих четырёх часов Элистер синтезировал

собственноручно придуманный токсин. Методом тыка, проб и ошибок с третьего раза

получилось приблизительно то, что он хотел, яд был смертоносен и давал фору

своей жертве в одну минуту, пока не достигнет центральной нервной системы.

В принципе у Элистера было ингредиентов только на две попытки, но

эти две попытки не удались, и получились второсортные токсины. Да, от них тоже

мрут, только на это уйдёт пару дней, а время срабатывания яда для Элистера в

его простом плане было очень важным.

Пришлось помучиться и большую часть времени потратить на

компоновку нового яда из двух провальных. Попробовав малую часть яда на себе,

Элистер убедился, что яд силён и достаточно быстро подействует на взрослого

человека.

«Считай

часы своей жизни, тварь»

---

Ранги Гёвдеров

1.Аскер

2.Боец

3.Воин

4.Коммандос

5.Зактан

|Генс, Генс! Твой пострелёнок людей просит,

мне отловить парочку? — Спящему энперу в голову ворвалась речь, — Может уже

разберёшься с ним, а?|

Генс проснулся и сел, поставив голые ноги на пол, но тут же ощутив

холод каменного пола, одернул ступни от пола.

|Орден уничтожен, Последний Кинжал мёртв, чего мы тянем?!| — голос

продолжал громко и назойливо проникать в голову.

|Чёрт тебе подери, ты можешь помолчать?! Сейчас соберусь с мыслями

и решу, что делать!| — Мужчина поманил пальцем, и к нему подлетел весь комплект

одежды.

После того как Генс оделся, дверь была незамедлительно открыта, а

сам исследователь широкими шагами пошёл в сторону Ластика.

|А ты не думал, что Последний Кинжал ещё жив? В таком случае, что

будет, если мы убьём этого… тварь…| — Пройдя до середины лаборатории, Генс

увидел много неожиданного и в том числе плохо пахнущего, оно было на полу, на

химстанции, на стенах, на столах, практически везде, куда падал глаз.

— Сучий выблядок! Быстро иди, чисти это говно за собой! — Генс

начал орать и бешено мечущемся взглядом искать Ластика, — гад проклятый! Быстро

подорвался, фу, блять, всё засрал… Поднялся я сказал! — Разъярённый мужчина

подбежал к юноше, сидящему в углу и что-то колупающему пальцем на обмазанной

стене.

— Это всё не я! Оно само, вот взяло и как пф-у-у-у-у, и так по

всем стенам! — Ластик забился в угол и принялся небрежно отмахиваться

обосранными руками.

«Псикотопы[1] подействовали? Но почему так поздно и так внезапно?»

Вдруг Ластик резко встал, наклонил корпус к мужчине, гордо и важно

сказав: «А вдруг ты всё это сделал? Думаешь, я не догадаюсь, что ты решил меня

подставить! О, каков гандон хитрожопый!»

После этих слов Генсу очень сильно захотелось самолично отхуярить

стоящего напротив молокососа, но оглядев с ног до головы обгаженное тельце и

свою чистую одежду, желание как-то под угасло.

— Как же ты меня бесишь, — Генс с облегчением вздохнул, наконец,

приняв сложное решение, — с самого начала бесил. Однако я терпел, терпел из-за

твоего мифического элемента. Но теперь тебя не прикрывает Последний Кинжал с

его ебучим орденом.

Генс подошёл ближе к Ластику и поднял того в воздух телекинезом,

не забыв сформировать вокруг себя воздушную прослойку от неприятного запаха.

Только воздушная оболочка начала формироваться, как юноша

изменился в лице, его рука освободилась от захвата телекинеза, и он дунул на

открытую ладошку, распылив тем самым какой-то порошок в лицо Генсу. Спустя

минуту слишком уж тихой тишины, великий исследователь заговорил.

— Ну, яд в принципе неплох, неплох. А’тас Тибин, и как я по-твоему

должен был умереть? А может мне надо было корчиться в муках? — Заговорил с

издевкой Генс, улыбаясь всё шире и шире. — Признаю, актер из тебя отличный, но

вот умишка маловато. Нет, ты действительно думал, что я тебя одного, без

присмотра, в моей лаборатории оставлю? Вот где-то ты умный преумный, а здесь

дурак дураком оказался, — улыбка мужчины становилась всё шире и шире, а голос

со временем приобретал всё более победный, тщеславный и издевательский тон.

|Не пытай его пока что, я сейчас спущусь| — Энпер сверху передал

свой голос Генсу.

— Даже не надейся на человека сверху, — Генс продолжил говорить,

только теперь он начал проводить ту самую ежедневную пытку, которую Элистер уже

ненавидел всей душой, и телом естественно, — мне вот интересно, почему ты повёл

себя так... тупо? Наивно? Ты произвёл на меня впечатление хитрого и умного

человека, хоть и ребёнка. Плюс у тебя есть воспоминания других людей, есть

жизненный опыт, так что же ты так обо… облажался?

— Ты уже начал? — Появившийся энпер уставился на сильно дрожащего

в воздухе юношу.

— Только разогреваю его тельце к дальнейшему времяпрепровождению. —

Генс вытянул две руки и начал изящно двигать пальцами, юношу же приковало к

стене, а его тело стало дрожать ещё сильнее от непроизвольных судорог.

*Вж-ж-ж*

Пламя обдало с ног до головы великого исследователя и едва не

достало до юноши, впрочем, тот освободился от контроля, когда пламя начало

полыхать как индейское кострище.

[[image:/storage/reader-images/b1aad00c5ef92261ea686f46336db0a97ce4979d.jpg]]

Элистер, подпрыгивая от фантомной боли, быстро поковылял в сторону

энпера, который охранял и обеспечивал это место всё это время, пока здесь

кто-то кантовался. Кстати, звали этого охранника-энпера Щегет, но Элистеру и

Генсу было совершенно наплевать, как зовут этого человека.

Им сильно пренебрегали и ожидали от него только выполнения

поставленных требований, а он, как ни как был уважаемым человеком в обществе,

ведь энпер это, как правило, аристократ. Только вот у Последнего кинжала на

крючке были только законченные преступники, которых при поимке ждёт либо

позорная гильотина, либо не менее позорная виселица. Несложно догадаться, в

каком роде делишек мог быть замешан Щегет.

Впрочем, на прошлое и будущее энпера-преступника Генсу с Элистером

было также плевать. Генс считал Щегета заурядным человеком, тот вообще должен

был быть благодарен за то, что его признал человеком великий лекарь и

исследователь, большая часть сброда не удостаивается такой чести на протяжении

всей жизни.

Элистер не хотел брать пример с Генса, тем не менее, из-за того

как заурядно вёл себя Щегет, и как он исполнял все мелкие поручения по типу:

принести еды, вынести мусор, натаскать воды, — сложилось впечатление, что он

обычная прислуга, которой не было видно, а еда, мусор и вёдра с водой левитировали

сами по себе.

Сейчас, стоя за спиной Щегета, Элистер ощущал эту кипящую силу

пламени исходящую от этой «прислуги». Он понимал, что если бы этот выпускающий

реку пламени энпер захотел убить такого как он, на это не ушло бы и пяти

секунд.

Опять, это колющее прямо в затылок чувство страха. Элистер

собрался с силами, но так и не смог его побороть, от этой простой человеческой

слабости в груди вспыхнула ненависть. Ненависть ко всему происходящему, ведь он

не хотел бояться… и вообще… всё должно было получиться по-другому.

|Быстрее, вызывай Последнего кинжала, я долго так не продержусь,

этот гад сильнее меня и 100% жив|

— Жив? Да как после такого можно выжить? Хотя, забудь, я многого

не знаю. — Элистер внимательно оглядел помещение, край которого сейчас полыхал

маленьким бассейном пламени.

|Узнаешь ещё, у тебя всё впереди. Когда прибудет Последний кинжал,

не забудь про наш уговор! Всё имущество Генса, включая его исследования, и один

артефакт защиты. Только после передачи я отпущу тебя|

— Конечно.

|Где твой наставник?! Ты же говорил он недалеко! Я уже почти

выдохся!| — Речь Щегета была обрывиста, он весь вспотел, от нагрузки и

усталости его ноги дрожали, а сам он ещё бы чуть-чуть и присел бы на пол.

«Основной

узор цел, а круг-клетка чуть подпорчен. Думаю можно начинать»

— Можешь перестать тянуть время, я закончил осмотр.

— Какой в пизду осм… кх-х-х, — Щегет хотел было свалиться на землю

от усталости, но его остановил от этого бесполезного времяпрепровождения

Элистер, перерезав энперу глотку со спины, и потащив того в противоположную

часть лаборатории.

В короткий срок дотащив захлебывающегося Щегета, Элистер убрал его

быстро ослабевающие руки и широко раскрыл рану на горле, задрав голову энпера

так, что казалось, будто она сейчас оторвётся. Кровь потекла обильным потоком,

орошая окружение Элистера.

Пламя быстро потухало из-за отсутствия его создателя. Из

потухающего пламени выбрался Генс, когда его атаковали он смог защититься,

атака хоть и была неожиданной, но не настолько сильной. Генс решил потянуть,

временя и истощить силы напавшего энпера, а после смертоносно контратаковать.

— Ты, ничтожный энпер элемента Атес решил

напасть на меня? Ты хоть знаешь кт… — выйдя из лужи чахнущего огня, Генс увидел

то, чего никак не ожидал.

Юноша придавил каленом тело энпера и прижал его голову к своей.

Элистер что-то быстро и неразборчиво бормотал, сначала это удивило и немного

испугало Генса, но осмотрев до сих пор засранную лабораторию, он успокоился и

даже повеселел.

— Спасибо, что помог, видимо, ты мазохист—суицидник, раз так рьяно

просишься вернуться к незаконченному мною процессу.

— Ф… Рол…Хоро… Дурук… Варум Траут. — Голос Элистера повышался,

пока его бормотания не переросло во внятную речь, после чего он закончил

говорить, указав окровавленной ладонью в сторону Генса.

Генс хмыкнул и применил телекинез на бормочущего дурачка.

Исследователь примерно знал о способностях элемента кан, соответственно он знал и условиях его срабатывания: кровь энпера

элемента кан, узор

для срабатывания и топливо, то есть жертва. У Элистера же недоставало узора, да

и крови маловато было для какого-нибудь сложного обряда. По крайней мере, так

думал Генс.

Пол слегка замерцал, а тело Щегета, который должен был умереть с

секунды на секунду, метнулось к вытаращившему свои охеревшие от происходящего

глаза Генсу

*Бам*

Щегета разорвало, и огромное кол-во энергии взорвалось впритык к

Генсу. Эффект взрыва был подобен зажигательному 78-ми миллиметровому снаряду

пушки, свет от его пламени озарил всю лабораторию.

Всё помещение содрогнулось, стены и потолок начали градом

осыпаться, как будто они были сделаны из земли, а не из цельной каменной

кладки. Элистер находился на расстоянии 10-13 метров от эпицентра поражения, но

даже так его прибило ударной волной к стене, а барабанные перепонки были

беспощадно разорваны. Он хотел открыть глаза, однако тут же передумал, в

помещении было настолько ярко от полыхающего огня, что можно было действительно

ослепнуть.

Элистер решил переждать совсем немного, пока пламя утихнет и уже

тогда, когда он сможет видеть, валить из быстро разваливающейся лаборатории.

Прошли три чрезвычайно долгие секунды, а пламя всё не утихало, наоборот оно

становилось всё ярче и жарче.

Тут Элистер понял, что что-то снова пошло не так. Он сорвался с

места и по памяти, уворачиваясь от падающих камней с помощью телекинеза,

побежал к выходу наружу. Пару раз ему сильно прилетело, но это вряд ли сильно

колышело бы любого бегущего от смерти человека.

Пробежав метров двадцать по длинному коридору-подъёму, Элистер

открыл глаза, было конечно ярко, но не так сильно, чтобы ослепнуть.

«Наконец-то,

выход наружу уже близко, только люк выбить и…» — додумать он не

успел, свет резко погас и раздался ещё один мощный взрыв.

Подземное помещение и так уже трещало по швам, повторного сильного

толчка оно естественно не пережило, как и не пережил его длинный проход наружу.

Проход один раз тряхнуло, и он сразу же обвалился, похоронив юношу вместе с

обвалившимися камнями.

«Сука…

я был так близко, — Элистер лежал в хаотичном месиве из камней,

грязи и щебня, его тело было перемолото, сохраняя целостный вид только по

чистой случайности, — у меня сейчас…

башка лопнет… от такого давления»

Завалило проход основательно, поэтому было очень душно, а воздух

исчезал бешеными темпами, ещё пара минут и можно было умирать от удушения.

«Откуда

был тот взрыв? Неужто… Генс. Пидорасина такая, шахид недоделанный»

— Элистер старался экономить воздух и не думать о скорой смерти, а с помощью

телекинеза пытался расшевелить верхний слой, чтобы хотя бы получить необходимый

кислород.

Однако сил на телекинез у него практически не имелось, все, что он

мог сделать, так это почесать онемевшие от давления конечности. Всё тело

окаменело от сильного давления, глаза постепенно начали закрываться в такт

замедленному дыханию.

|На тот

свет собрался? Как же!|

Элистер пришёл, нет, наверное, всё-таки прилетел в себя от сильной

боли в области солнечного сплетения.

— А-А-А-А!!! — Юноша вскочил с мягкой травы и без оглядки бросился

прочь, как испуганная дичь, но ноги легко подкосились, и он с размаху упал

лицом в землю.

— Сиди, не дрыгайся, — Последний кинжал сидел на заросшем холмике

и внимательно смотрел на юношу, который лежал лицом вниз, подёргивая

конечностями, — ну или лежи.

Элистер напрягся и перевернулся на спину, оглядев старика далеко

не добрым взглядом.

— Наблюдал, да? — Опершись на целые руки, Элистер сел напротив

старика.

— Хм. А где же прелюдии? «Это ты меня спас?!», «Так ты жив?!» или

может даже «Я убью тебя тварь!», где всё это? Надо придерживаться норм

поведения, — Последний кинжал нескромно улыбнулся, встав с насиженного места, —

ладно, проехали, рассказывай.

— Что…

— Рассказывай.

— … Я умею только активировать свой элемент, остальные элементы

мне совершенно неподвластны, от слова совсем. Для создания условий активации

элемента кан, нужна

моя кровь, определённый узор и жертва, в зависимости от качества и количества

каждый из этих пунктов увеличивает спектр возможностей ритуала. Ещё я подучился

создавать неплохие яды и использовать телекинез.

— Видел твой ритуал, он настолько загнал в тупик такого сильного

энпера как Генс, что ему пришлось самоубиться, чтобы больше не сгорать заживо.

«Похоже,

Генс и, правда, каким-то образом смог самодетанировать»

— Но один момент в твоём рассказе не сходится, — Последний кинжал

подошёл ближе к сидевшему на траве юноше, — такой мощный взрыв не мог быть

вызван без узора и большого кол-ва твоей крови, не так ли?

Последний кинжал наклонился, схватил обезображенное ожогами лицо

Элистера и прижался к нему так, что их лбы соприкоснулись, а глаза находились

на одном уровне.

— Наёбываешь? — Старик впился своим незамутненным годами взглядом

в совершенно обычные кари глаза юноши.

— Я не посмел бы, — Элистер не отвёл взгляда от старческих глаз,

да и не хотелось смотреть куда-то ещё, кроме этих ублюдочных глаз, владелец которых

причинил ему больше боли, чем энпер Генс.

— Не посмел бы, я знаю. Ты поведай, дружоЧЕК, почему тебе это

удалось, — два человека были похожи на бодающихся баранов или на страстно

влюблённых пидарасов, тут кому как. Любви все возрасты покорны, и не только

возрасты.

— Всё достаточно просто, — Элистер показал свою покореженную

недавно огнем улыбку. — Говно.

Старик не оценил юмора, в его глазах блеснул не предвещающий

ничего хорошего блеск.

— Генс не знал, что экскрементами энпера элемента кан можно начертить прекрасно работающий узор. А так как говно

является такой же бывшей частью тела, как и кровь, оно имеет идентичное

свойство в ритуале, хоть и самую скудную часть. А яд был для отвлечения

внимания, — заметив перемену в старике, Элистер принялся быстро объясняться.

Последний кинжал ещё с минуту смотрел в глаза юноши напротив него,

прежде чем сильным пинком под дых отбросить того. После чего старик дико заржал

и наступил на Элистера, вдавив тому голову в теплую землю.

[[image:/storage/reader-images/bda629f124914d1b59e0251e88f0cd7f6d1f87c0.jpg]]

— Га-га-га, ну Генс и идиот, таким образом сдохнуть, считай от

какого-то дерьма, Га-га-ха. Он, конечно, тебя сильно недооценил, ха-ха…, —

Последний кинжал резко перестал смеяться, а его лицо приобрело устрашающую

своей суровостью и оттенком безумия физиономию, — Недооценил. В отличие от

меня. Думаешь, я не почувствую такой опасный яд?

Старик достал из-за пазухи две одинаковые склянки, одну он выпил,

другой облился, растерев по всей одежде.

— Опасная штучка. Хотел, значит, одной стрелой двух белок

пронзить? Не в твои годы, сосунок. — Последний кинжал обездвижил Элистера и

начал ломать ему кости конечностей, медленно давя на них одной ногой.

«Попытка

не пытка. Всё равно этому ебанутому деду что-то от меня нужно, он меня не убьё-О-О-О»

— Элистер почувствовал боль в животе и сильную мигрень.

— Этот токсин называется Зарарина, он

уменьшает болевой порог. Наслаждайся, — Старик надавил сильнее, и кость

хрустнула, до этого спокойный юноша завопил и задрожал всем телом, так бы он

бился в агонии, если бы мог двигаться, — видимо я недостаточно внушил тебе

страха, раз ты запланировал такую лихую проделку. Признайся, догадывался же,

что я наблюдаю? Догадывался?! — Последний кинжал наступил ещё сильнее, голень

сразу изменила свое прямое состояние, постепенно наращивая угол под стопой

мучителя.

— Знал, догадывался! Знал! Догадывался! — Элистер закричал всё,

что выдавал его опухший от мигрени и боли мозг.

— Когда спланировал?!

— Всё спланировал! Сам спланировал!

Последний кинжал цыкнул и сломал юноше левое предплечье, тот

стиснул челюсти и перестал вопить.

— К-О-Г-Д-А спланировал?! — Старик схватил плечи Элистера и начал

медленно, словно тисками сжимать их.

Почувствовав намного превосходящую до селе боль, Элистер прошипел

сквозь сомкнутые зубы: «Н-недав-в-вно»

— Сколько пальцев видишь?! — Старик помотал перед лицом юноши

какой-то палкой.

— Нисколько, — Элистер не задумываясь, ответил, и только после

ответа осознал свою ошибку, но было уже поздно.

— Нисколько говоришь? Стало быть, продолжим воспитательный

процесс, пока не увидишь нужное мне кол-во пальцев, — плечи одновременно

хрустнули, а палец старика уже приближался к одному из рёбер юноши.

---

[1] Моя выдумка. Не бейте, господа фармацевты.

Ранги Гёвдеров

1.Аскер

2.Боец

3.Воин

4.Коммандос

5.Зактан

— Сколько пальцев видишь?!

— А-а-аб…дэ-э-э…э-э-э-а.

— Не совсем правильный, но всё же верный ответ.

Последний кинжал убрал руку от смятого в комок уха лежащего на

траве юноши, ну или напоминающего юношу человека, ведь сейчас это изломанное

тело было трудно опознать.

Достав из-за пазухи длинную иглу, напоминающую большой шприц,

старик воткнул её в брюшную полость Элистера. Находясь в аморфном состоянии,

тот даже не дрогнул.

В течении пары часов тело юноши полностью исцелилось: кости встали

на место, разорванные участки срослись, выкрученные части встали на место. Хоть

тело исцелилось, обширные ожоги остались, Элистер так и не пришёл в себя,

правда, теперь он не бормотал всякий несвязный бред, а просто спал.

Последний кинжал всё это время нетерпеливо шагал вокруг маленького

бугорка, пока не решил, что его терпение иссякло, и принялся пробуждать спящего

сладким сном Элистера. Старик вдавил грудную клетку юноши до самого допустимого

края, тот выпучил глаза, хватаясь за побеспокоившую его ногу.

— Слушай, засранец, — старик схватил очнувшегося юноша за плечо и

с нечеловеческой силой потянул его вверх, в один миг, поставив Элистера на

ноги, — сейчас, я дам тебе кое-что необходимое.

Бывший глава ордена начал рыскать по всем имеющимся у себя

карманам. Первое, что он выудил на свет, был прямоугольник 20 на 10 сантиметров

и толщиной в пять сантиметров, в общем, деревянный кирпич с красивыми символами

по всей площади.

Второй была пирамидка с похожими узорами. Дальше старик доставал

всякие объемные фигурки, из разных материалов варьирующиеся от стекла до стали.

Все они имели разные размеры, некоторые были размером с бумажник, другие с

небольшую кастрюлю.

Старик разложил на траве перед Элистером 11 фигурок, каждая из

которых имела красивые символы, а иногда среди них виднелись мини-рисунки,

после чего он принял самый мудрый и величественный вид, на какой только мог

быть способен.

[[image:/storage/reader-images/91bcf05a0c49262ebb710dce3836eb35b2016d20.jpg]]

— Это твой начальный капитал. Ты уже прожил в качестве торговца и

знаешь, что без него невозможно выжить на торговой арене. В жизни то же самое,

особенно, повторюсь, особенно в твоей. — Последний кинжал ткнул в горячий лоб

юноши, — Для тебя эти артефакты — залог жизни, уверен, в путешествии они пригодятся

очень скоро.

«Какие

артефакты? Вот эти жалкие геометрические пособия? И… путешествие? Меня только

что так отпытали, на несколько жизней вперёд, а теперь дают свободу?»

— Не вижу подвоха. Или вы хотите… поохотиться на меня, как на

выпущенного зайца? — Элистер полным ненависти взглядом посмотрел на тычущего

ему пальцем в лоб старика.

— Вот как нужно воспитывать детей. Надо было раньше провести

подобное вразумительное мероприятие, а то только сейчас в твоих словах слышится

ласкающий уши почтительный страх.

Старик убрал палец ото лба Элистера и сел на мягкую траву, прикрыв

веки. Прошло несколько минут, перед тем как он открыл глаза, смотря куда-то

вдаль, ни туда где были холмы с полями, и не туда где виднелась окраина леса,

его взор был направлен намного дальше.

— Элистер, то, что с тобой будет происходить… тебе никто и ничто в

мире не поможет преодолеть «это», только ты сам, помни об этом. Единственными

подспорьями, которыми я смог тебя снабдить были и будут страх с ненавистью.

Ненависть будет гнать вперёд, а страх будет держать в узде, артефакты… так,

мелочь, хоть и необходимая.

— Я могу сказать тебе множество заезженных фразочек, что-то вроде:

«Будь собой» или «У тебя свой путь», но всё это сплошная ложь, которую люди

сами придумали, чтобы держать себя в собственной позолоченной клетке. Почему мы

не можем быть кем-то другим? Почему у нас должен быть какой-то свой путь, а

если я захочу свернуть и пойти другой дорогой или может повернуть назад?

— Я сделал всё, чтобы ты даже не задумывался об этих вопросах,

делая всегда и везде то, что тебе хочется. Для этого…

— Как я понесу все эти «артефакты»? В руках, в ногах? Всё это даже

в вещмешок не поместится. Подумал ли ты о том, старый хрыч, как я буду таскать

эти охеренно красивые и полезные кубики? — Элистер подошёл и пнул какой-ту

кожаную фигурку в Последнего кинжала.

— И какое путешествие? Я в душе не ебу, где нахожусь, и куда мне

идти. Меня же везде ищут, верно? Так, куда мне, по-твоему, улепётывать, без

своей Личины?! Дебил блять ебанутый! — Элистер подошёл к сидящему на траве

старику и начал на него кричать.

Последний кинжал сидел на траве, держа в руке пойманный артефакт,

и глядя на поносящего его юношу исподлобья. Любой смотрящий со стороны человек

понял бы, что подростку сейчас крепко влетит.

— Надеюсь, ты осознаешь, что сейчас с тобой будет? — Старик

нацепил свою дурацкую улыбку, медленно наращивая своё давление Зактана.

— Сам же сказал, чтобы я делал всё, что только захочу, мне вот

резко захотелось послать тебя нахер. Пошёл нахер! — Элистер широко улыбнулся,

он вплотную приблизился к Последнему кинжалу, наклоняясь всей своей талией, — а

что мне будет? Да ничего, разок другой поиздеваешься над моим бренным телом и

отпустишь в это путешествие сеять хаос, не так ли?

Элистер становился всё наглее, как будто подражая ему, давление

Зактана возрастало.

— А сколько людей из твоего великого и могучего ордена канули в

лета? Ой, прости, глупый вопрос, о количестве ведь не идёт речи. Они все

погибли. Ты же, как бродячая псина, вынужден шляться по этой земле до конца своих

дней, которых тебе осталось не так уж и много. Умрёшь где-нибудь в лесочке,

возле канавки, в которую дикие звери справляют свою нужду.

— Последний кинжал, великий убийца прошлого, древний орден, Тьфу,

хуйня на постном масле…

— По-мол-чи, — старик схватил лицо юноши своей шершавой мозолистой

рукой, тем самым закрыв ему рот, — бред не неси. Это правда, что я не хочу тебя

убивать. Но такой уж я человек, моё желание может поменяться в любой момент.

Также моё решение относительно жертвы ордена могло измениться в любой момент.

Бывший глава ордена опустил подростка на четвереньки, так чтобы

Элистер находился ниже его плеч.

— Твою работу или скорее обязанность я объясню позже, когда ты

станешь тем, кого весь орден так долго ждал. Если кратко, то ты должен стать

лучшим убийцей во все времена, пока же ты не готов, много чего ещё не доделано.

Этот недостаток исправит время… и Личина.

Последний кинжал был противоречивым человеком, в принципе, как и

все люди в целом. Он принимал только самые категоричные решения, но в тот же

момент он мог поменять мнение и совершить совершенно разнящиеся со своим

решением действие. Стоит отдать ему должное, старик никогда не был

нерешительным или медлительным в любом деле.

— Когда очнёшься от пиздюлей, примени Личину и шуруй на все четыре

стороны. Сдохнешь — не судьба, выживешь — ну что ж, возможно ещё свидимся.

— Н-н-но… «Если я применю Личину, я просто ебнусь. Сейчас у

меня целый рой в голове из разных личностей, что же будет, когда я нырну туда?

Гадать не нужно, я однозначно сойду с ума, а все, что было до этого, будет

просто цветочками» …

— Ты же не собираешься умирать? Вот и сделаешь так, как я скажу, —

Последний кинжал достал из внутреннего подола балахона каменную коробочку с

простым замком, — мало осталось, однако… для детей ничего не жалко! Твой

любимый Зарарин, вдыхай.

Не успел Элистер задержать дыхание, как старик закрыл коробочку.

— Хе-хе, ты чего напрягся, я ж пошутил, — Последний кинжал встал с

места, зайдя за спину юноше, — токсин ты принял ещё тогда, когда очнулся, а

подействует он… Сейчас!

«СУКА-А-Я-я-я

бл-я-я-я!»

Старик не стал придумывать что-то новое и начал с той же

пресловутой голени.

…

Юноша очнулся на той же поляне, где ещё недавно его месил

пресловутый старик. Оглядевшись по сторонам, подросток не нашёл Последнего

кинжала, только покалывание в затылке, как радар сообщало, что этот опасный

гандон рядом.

Артефакты лежали на земле ровно в ряд, всего их было 11. Ещё на

земле лежал длинный черный балахон и больше ничего.

Элистер помнил, что ему велел сделать бывший глава ордена Кинжала,

как помнил и то, что будет, если он этого не сделает. Набросив на себя широкий

балахон, больше напоминающий бурнус, Элистер обнаружил, что эта одежда

прекрасно подошла бы уличным торговцам, которые продают запрещённые вещества в

огромном ассортименте. Бурнус сам по себе был большим, кол-во же и глубина

карманов в нём просто поражало.

Элистер похватал красивые фигурки и распихал их в почти

бесконечные карманы, от чего одежда резко прибавила в весе. Засунув за пазуху

последнюю из имеющихся фигурок, он в ещё один пару раз оглядел окрестности, но

колющее чувство не собиралось пропадать, явно свидетельствуя о притаившемся

«недоброжелателе».

«У

меня нет выбора… ведь умирать я и правда не собираюсь» — в

последний раз посмотрев на чистое, хотя и местами грязное от облаков небо,

Элистер применил Личину.

Процесс активации Личины был достаточно легок, нужно было просто

вспомнить. Воспоминания должны были принадлежать тому, в кого надо было

превратиться, весь жизненный цикл поглощённого уже был в голове у Элистера,

единственное, что требовалось — пережить все воспоминания заново, для Элистера

это не составляло труда.

Самой сложной задачей было схватить из всего этого водоворота

воспоминаний, мыслей, идей и чувств, ту самую личность, которой принадлежат

очень малая часть, практически, крохи из огромного водоворота. Здесь легко

можно сойти с ума и остаться овощем на всю оставшуюся жизнь.

Слой за слоем личности как тяжёлые ватные одеяла накладывались на

Элистера, когда их количество перевалило за десяток, юношу начало трясти из

стороны в сторону словно пьяного.

«Где…же…я.

Тихо. Тихо. Надо просто выбрать» — подросток начал вспоминать.

Сначала был задний двор конюшни и кучка детей, потом группа задир из

вышестоящего кольца города, дальше… а дальше всё пошло по пизде.

«Что

за хрень?! Такого раньше никогда не было!» — Элистер быстро

погружался в глубины своего бездонного сознания.

Всё смешалось. Сейчас он чей-то дедушка, а в следующий миг

оказывается женщиной поварихой, но это оказывается неправдой, и вот он ребёнок,

забрасывающий комками грязи бездомную кошку, однако всё произошедшее иллюзия,

на самом деле Елика всю жизнь прожила в Уаре, и последние два года она работает

официанткой.

Их было много, намного больше чем подразумевал Элистер.

Предполагаемые 37 поглощённых личностей обернулись целым полком, каждая

личность несла свой глубокий отпечаток, который Элистер никак не мог отвергнуть

или отстранить, ведь все они были частью его.

Почему их так много? Кто все эти личности? И что сейчас будет? На

первые два вопроса ответить достаточно легко, если вспомнить о том, как

появился нынешний Элистер… или же Пётр, а это и неважно, ведь теперь это один

человек. В наследство от самого себя Элистеру достался очешуительный кладезь

знаний и опыта. Проблема была в том, что эти знания и опыт принадлежали

десяткам и сотням личностей, которых, когда-то ещё за гранью этого мира

поглотил Пётр.

Воспоминания были вместе с нынешним Петром везде и всегда, поэтому

он знал, кто эти люди у него в голове и сколько их всего. Их было 1082. Именно

столько воль, разумов поборол и пожрал Элистер в том совершенно черном

пустынном пространстве, тогда он был не в себе, поэтому только сейчас смог

вспомнить точное число.

Так что же сейчас будет? А вот на этот вопрос нет точного ответа.

Может быть, разумы поглощенных существ обозлятся на Элистера по вполне ясной

причине. Может быть, воли, потерявшие свою личностную часть, притянутся и

соединятся, наконец, объединившись сами с собой, это тоже можно было объяснить.

Однако… Почему бы не быть третьему варианту?

Элистер перестал тонуть в пучине своих мыслей, застыв в как будто

разукрашенном ребёнком пространстве. Повсюду были совершенно хаотичные

разноцветные пятна, линии, рисунки и сценки.

[[image:/storage/reader-images/bebde51c22555b180551cf691308fc84622ac3f5.jpg]]

«Где

это я? Тело…я его не ощущаю. Вот я здесь, — Элистер посмотрел в

сторону ярко-красной кляксы, — и вот я там» — он не сдвинулся ни

на шаг, но красная клякса стала намного ближе, а окружающее пространство

изменилось, добавив новых красок, и убрав прежние.

— Эхъ-эхъ-эхъ, вы, Элистер, не так ли? — Элистер не услышал ни

одного звука, он каким-то образом просто уловил голос, который был ему знаком.

— Энше хте? Нованький, аль вадущий? — Этот голос был тоже знаком.

— Человек. Человек. Молодой. Молодой. Элистер. Элистер.

— Поспал, пора и в свет выходить!

Последующие сотни голосов были все без исключения знакомы

Элистеру, ведь это были его голоса. Вокруг его собственного сознания (именно

так предположил Элистер) начали возникать комочки чистого незамутненного белого

огня, напоминающего слабый свет старой керосиновой лампы.

«Меня

слышно?» — Элистер почувствовал положительный настрой бывшего

себя и решил сразу перейти к делу.

— Боже, что ты как не человек, говори все.

— Я тут стараюсь, слова формирую, а ты решил похалявить?

— Так, господа, кто его, вообще сюда пустил?

Кое-где послышались возмущенные тем, что только им понятно,

голоса, но в основном все голоса умолкли, явно чего-то ожидая.

— Вы, все, собираетесь со мной объединятся? — Элистер пристально

оглядел пространство вокруг себя.

Сознания притихли, из огромной оравы огоньков послышался

старческий бас: «Это было бы глупо, с какой стороны не посмотри»

— Я понимаю. Мой мозг и психика не выдержат такого давления, но

если парочку я смогу присоединить…

— Ты не понял, мы не хотим к тебе присоединяться, — послышалась

другая речь

«Что?»

— Да, мы часть тебя, а ты часть нас и по сути, мы — один человек,

хоть и не совсем… Совсем ненормальный. Но что ты можешь дать нам всем?

— В смысле что? Всё, что есть и будет у меня ваше, — Элистер начал

осознавать, что происходит.

— Твоя жизнь постоянно на волоске, тебе то и дело от кого-то

прилетает, у тебя нет комфортной жизни. Ты не властен над своей жизнью и

судьбой. Так смысл нам жить также как Элистер, если можно запереться в

собственных грёзах? — Диалог подхватил громкий трескучий шёпот.

— А вы не думали, что я просто сдохну там, в реальности, и все вы

канете в небытие вместе со мной.

— Мы, ты, я это знаем, но это же не меняет нашего, твоего, моего решения.

Зачем так долго и хуёво существовать, если можно неплохо пожить чуть поменьше

прописанного срока? — ответил Элистеру уже другой огонёк.

— Ну вы…

— Не стоит Элистер оскорблять самого себя, ведь мы это…

— Да-да, ты это я, одной крови ля-ля тополя, пошли нахер короче.

Блять, и чё мне делать? Я тут думал, сейчас заново утерянные извилины

приобрету, и всё как по маслу пойдет, а вот хуй, товарищи интроверты своё

мнение имеют.

— Мы не интрове…

— Завали ебало, никакой от вас пользы, сидите у меня в башке и

мозг разъедаете. Учёные умы, гении своего времени, необычайно умные. Да кому вы

пиздите? Обычные паразиты-потребители, ещё и злобные вдобавок.

— У тебя сейчас проблемы поважнее будут, чем наша бесполезная для

тебя жизнь! — Заговорили огоньки.

— Поэтому, уладь там всё у себя!

— Когда же заживёшь счастливо и непринуждённо, мы к твоим услугам!

— А пока что выживи. Прощай, Элистер!

Огоньки, красочный мир — всё потухло, и Элистер потихоньку начал

приходить в сознание. Открыв глаза, он увидел перед собой окровавленное дерево,

голова сильно болела, а рот был полон крови и земли.

Как только юноша пришёл в себя, он сразу же упал на траву,

схватившись за окровавленную голову.

«Ох-х-х-х-х,

про них-то я забыл. Как же хочется… разъебать себе голову к чёртовой матери»

В сознании Элистера буйствовали мысли убитых им людей. Тридцать

семь личностей пытались свести с ума своего убийцу, какие только сцены не

всплывали в разуме Элистера. Эмоции быстро возникали и также быстро исчезали.

Грусть, обида, интерес, раскаяние. Любовь, надежда, надменность,

ужас. Страх, гордость, доверие, унижение. Радость, неприязнь, скука, стыд. И

так много раз с множеством вариаций.

По темному лесу брёл человек. Он спотыкался, падал, полз,

иногда поднимаясь с земли, что бы продолжить брести сам не зная куда. Человек

постоянно вскрикивал и с кем-то разговаривал.

— Уйдите! Прочь я сказал!

— По-твоему я должен оставить своего убийцу в покое?

— Ни за что!

— Ты, подонок, будешь бесконечно гореть в мучительном

пламени!

— А-А-А-А, блять! Не убивал я вас! Не убива-а-ал. — Элистер

заплакал, упав на землю.

— Врёшь! Врёшь! Именно из-за тебя мы умерли!

— Были беспощадно убиты!

— А ведь у нас была своя жизнь!

— Пфф, да мне похуй на ваши жизни, съебались! — Элистер

резко встал, гневно заорав в небо.

— Ты не убежишь!

— Останешься!

— Не уйдёшь!

— Умоляю, простите! Я не виновен! — Юноша побежал и врезался

окровавленным лбом в ствол дерева, встав с земли, он принялся облизывать кору, —

простите, прости. Я не хотел. Я сделаю всё, что хотите.

— Зачем же ты убил эту счастливую семью? — Из лесной тьмы

вышла Пуция, — ты же мог спасти их.

— Аха-ха-ха, Пуция, родная… — Подросток засмеялся, раскрыл

руки в приветственных объятиях и пошёл в сторону каких-то кустов, — ты же

знаешь…

— … Что мне было совершенно плевать на их жизни, — голос

юноши огрубел, превратившись в жёсткий мужской бас.

— Что ты такое говоришь?! Я никогда не хотел никого убивать!

Особенно людей! — речь подростка преобразовалась в детский лепет.

— У меня просто не было выбора! Я убивал, чтобы выжить! —

Элистер схватился за свои волосы, начав, очень быстро тереть локоны друг об

друга

— Ты… жалкое подобие человека, — Пуция скривила физиономию

полную отвращения, после чего она исчезла ночной тиши леса, — мерзость.

— Мне… Я… У меня… — юноша посмотрел в сторону своими

мечущимися зрачками, — Хи-хи-хи, это всё не я. Это они. Да, это не я. Всё они,

все мои несчастья от них. От тех… кто у меня внутри!

Грызя ногти, Элистер встал и поплёлся в «никуда» на подкашивающихся

ногах, то и дело плача, злясь, разговаривая, выкрикивая, падая, а иногда просто

рыча или кусая себя.

Прошло 5 долгих дней. Изнеможенный юноша медленно полз по

грязи, его почерневшие от грязи и крови волосы, словно пелена покрывали лицо и

верхнюю часть тела.

— Зачем цепляешься за такую жизнь? Один укус, одно движение,

и всем страданиям придёт конец, — возле ползущего подростка мерным шагам шагал

Пётр, изредка поглядывая сверху вниз на трепыхающуюся тушку под ним.

— Ну что вы, что вы говорите, всё наше существование это

череда страданий, препятствий, несчастий, которые мы преодолеваем. Сейчас,

данный индивидуум карикатурно демонстрируют ту самую жизнь, — позади Петра

гордо шагал длинный плешивый человек, — я тоже сейчас «живу», преодолевая некие

трудности бытия, а мог бы сейчас сидеть с остальными коллегами в том блаженном

месте. Однако, кое-какому, уважаемому…

— Да заткнись ты блять уже, — Пётр гаркнул, и плешивый

человек замолчал, не забыв поднять руки вверх в жесте сдающегося.

— Почему это он должен умереть?! — Из неоткуда появилась

пепельноволосая девочка, она накинулась на Петра как бешеная кошка, — Он должен

прожить жизнь, как человек! Полюбить! Быть любимым! Он должен стать настоящим

человеком, а не этим подобием! — Пуция пыталась разорвать в клочья стоящего

перед ней врага, но мужчина своей огромной мозолистой ладонью схватил оба

запястья девочки и поднял ту вверх.

— Ты тоже заткнись, а то опять в жопный калач сверну.

Хочешь? — Пётр спросил у пытающейся укусить, пнуть, вырваться, ударить Пуции.

— Ладно, мне не сложно, тебе… неприятно, надеюсь? Как ни как

67-ой раз жопным бубликом катаешься, можно всякое подумать, — Пётр по-волчьи

оскалился и медленно начал сворачивать вопящую девочку в рулет.

Завершив три оборота, мужчина под безумные возгласы Пуции

каким-то неведомым образом засунул её маленькие ручки в такой же маленький

задний проход, после чего он пнул брызгающий слюнями калачик в случайную

сторону обширного леса.

— Кто-нибудь ещё со мной не согласен?

— М-м-мы не согласны!

Сверху, словно пауки на своей паутине спустились 37 фигур,

они были людьми: дети, взрослые, старики, девушки, парни — все они имели

одинаковые испуганные и злобные выражения лиц. Люди начали бесперебойно

кричать.

— Он должен мучиться весь отведённый ему срок!

— Только пытки способны замолить его грехи!

— Ему воздастся в сотни…

— Я чё-то не понял, вы тоже калачиком захотели покатиться?

Раньше молчали, а сейчас глотку порвать решили? Ну-ка, по углам попрятались,

пока я вам бошки не пооткрутил, — Пётр угрожающе двинулся в сторону толпы.

— С-с-стой сволочь, и-и-иначе, мы других позовём! — Из толпы

послышался голос мужчины.

— Ты идиот? Ну, зови, — Пётр уставился на мужчины из толпы

— Чок, ты, правда, идиот?

— Ты что, Чок, он же умрёт тогда.

— Зачем их звать, Чок? Ведь тогда головёшка отрока просто

лопнет.

Толпа начала косо смотреть на обычного мужчину с густой

щетиной и заплывшими глазами.

— Он просто овощем станет. Нас тут сколько, сорок? А

сознание парня уже перевернулось вокруг своей оси пару сотен раз. Думаете, он

перенесёт ещё и моих коллег, хе-хе, смешно, — плешивый длинный человек

заговорил, стоя и рассматривая неизменно ползущего Элистера.

— Ой, простите, простите! Ляпнул, не подумав, прост этот

мужчина, больно агрессивен, — мужчина начал трести кистями рук.

— А в принципе, я не

против. Мучайте его сколько вашей душеньке угодно, чай быстрее себе язык

откусит, нахер ему такая жизнь сдастся, — Пётр уселся на спину юноши, впрочем,

тот продолжил также медленно ползти, как будто мужчина на его спине никогда и

не существовало, — довольно забавно. Хотите загадку? Слышит, видит, понимает, а

не разговаривает, кто? Может, ты знаешь отгадку, Элистер?

Юноша медленно и целенаправленно полз в определённую

сторону, казалось, он был совершенно безразличен к творящемуся вокруг хаосу, но

это только казалось. На самом деле Элистер уже давно посадил свой голос до

самой нижней планки, а его мозг отказался от реальности, предпочтя собственный

мир, в котором у подростка была одна цель — бежать, идти, ползти вперед и

только.

— Эх, как же всё сложно с самим собой, — Пётр встал со спины

юноши, принявшись идти, попутно разглядывая безразличным взглядом не особо

приятный для глаза лес, полный насекомых, паутины, грязи и застоявшейся гнилой

листвы, — побыстрее бы сдохнуть.

— Слушайте! Я решительно не понимаю, почему вы так хотите

убить нас? Вы конечно думаете, что у нас очень мрачное будущее, но всё же, мы

сможем преодолеть все угрозы вместе. Тем более, Элистер приспособлен к такому

выживанию.

— Профессор Дитус, вы верите в чудо? — спросил Пётр, продолжая

безразлично всматриваться в лес.

— Смотря с ка…

— Я вот не верю. Как и не верю в то, что в таком маленьком

государстве с общим населением в плюс минус 400 тысяч человек не найдут

малолетнего умалишенного. Это ещё речи не идёт о том, что его очень тщательно

ищут. До сих пор удивлён, как я всё ещё не оказался в пыточной какого-нибудь

лорда.

— Вы слишком категоричны и экспрессивны, — Дитус вздохнул,

взглянув на медленно двигающееся тело.

— Может быть. Профессор, вам не кажется странным, что мы уже

как пять дней в этом лесу, а зверей так и не встретили? Я не верю в случайность

и его брата чудо, зато я признаю существование таких людей, как охотники, —

Пётр холодно уставился в сторону тихого шуршания листвы.

— Ох-хо-хо, — Дитус проохался и стал безмолвно наблюдать,

как и все остальные личности Элистера.

Меж деревьев маленькими и тихими шажками передвигалась

группа из четырёх человек, разделившаяся по два человека. У каждого из них

было: габаритный лук, колчан сто стрелами, нож на поясе и два копья за спиной.

Все они были по легкому одеты, а их лица, волосы и кожа были измазаны чем-то

желтоватым.

[[image:/storage/reader-images/77c4dc4284cb31ee704f3318342aaadb3d441de0.jpg]]

Самый молодой из четверки остановился, прислушался и указал

луком в определённую сторону, остальные насторожились, ещё неспешней направившись

в указанное место. Пройдя метров 20, они увидели ползущего человека в грязном

бурнусе.

— Дед Юдан, а энто шо за зверь такой? — Спросил молодой

парень, тыча стрелой в бурнус.

— Чаво? А-а, не зверь энто. Вишь, рука, нога, голова, да

одёжа имеется, человик значится будет, — пожилой человек наклонился и без

всяких сентиментальностей задрал голову распластавшемуся человеку, — ох, худо

ему, немного и к праотцам уйдит.

— Юдан, кидай этого неживого, нам срочно дичь надобна, —

из-за плеча молодого охотника показался средних лет мужчина с неопрятной

каштановой бородой, его лук был направлен в сторону «неживого», явно

свидетельствуя о намерениях своего владельца.

— Ты, Роц, ты не говори так, — возле старика присел

последний из четвёрки охотников не старый, но и не молодой мужчина с сильно

выпирающими ушами — Это ж не животина кака, а целно человек.

— Дед Юдан, шо делтъ та будем? — Спросил парень старика.

— Чаво? А-а, ну, помочь надобна, чай рука, нога, голова есть,

значится человик, — дед поднялся, — так, ставимся.

Пока охотники разговаривали, человек, которому была нужна

срочная помощь, продолжал ползти, не обращая внимания на четырёх нарушителей

его тихой идиллии.

…

Элистер продолжал ползти. Куда? Да куда угодно, лишь бы

подольше от всего этого. От прошлого, настоящего, будущего, от этих мучений, от

чувств, эмоций. От всей этой безумной кровожадной человеческой воронки.

Добрые люди не понимают, правды не любят, жизни не знают.

Элистер когда-то тоже был добрым человеком, пока мир не подарил ему войну,

смерть матери, собственную нелицеприятную кончину и последующее пришествие

Петра. Тогда взгляды паренька на жизнь кардинально поменялись, добродушного

ребёнка сменил сумасшедший убийца с трезвыми взглядами на жизнь, как ни как, а

сумасшедший — необязательно ничего не смыслящий.

Элистер не хотел становиться «злым», ему хотелось быть

«добрым» человеком. Намного проще, когда небо всегда безоблачно, солнце всегда

приятно светит, земля покрыта зелёной травой, и никто тебя не убивает, перед

этим как следует помучая.

В итоге, Элистер из-за отсутствия возможности выбора поплыл

по проложенному кем-то течению, оказавшись там, где оказался: отстранённо от

всего мира ползущим по грязи и гнилью в каком-то лесу. Он пытался выплыть из

русла, но тот, кто его рыл оказался настоящим профессионалом, который сделал

всё, чтобы у жертвы его чертовой канавы не было и шанса выбраться.

Элистеру столько раз сносило крышу, что он перестал обращать

на это внимание, приняв все свои психологические отклонение за норму, ведь это

было так обыденно, тогда почему это должно быть отклонениями? Он псих? Смешно.

Вокруг вас происходит столько аморальной безумной хуетени, однако всё ваше

внимание сосредоточено на такой низменной херне, как: что сожрать, где посрать,

над чем поржать, — а может это вы все психи?

Сейчас Элистеру не хотелось быть собой, лучше сбежать, уйти

от такой трудной, мучительной, бесперспективной жизни. Ещё эти голоса в голове

и наяву, лезут в башку, внушают, заставляют, мозг компостируют.

«Голоса… Эти… Ебанные… Голоса!» — Юноша медленно поднял

веки.

Руки Элистера крепко, словно тиски, держали чьё-то горло.

Когда он окончательно открыл глаза, на него набросились два мужика, быстро

заломав подростка.

— Траклятый! Надо было тэбэ в тверди оставить! — Кричал

бородатый мужчина, с особым рвением заламывая юношу, успевая при этом

прописывать кулаком в лицо.

— Кха-кха… дядьки… кха-кха… дядь Роц… не убий отрока то, с

мне всё хорко, — молодой охотник сидел на земле, разминая горло.

Роц, как будто не услышал парня, продолжая избивать, уже

потерявшего сознание Элистера, впрочем, его никто не останавливал, ни недавно

окликнувший парень, ни другой мужик.

— Чаво тут тирибим?! — из предзакатного леса вышел пожилой

человек, — Чаво его бите, хватьки, хватьки, убишь же дохляка! — Дед накричал на

мужиков, и те отошли в сторону, оставив юношу досыпать.

Приходить в себя Элистер стал только глубокой ночью,

оглядевшись, он увидел маленький лагерь, разбитый посреди леса. Все охотники,

кроме самого молодого, спали возле тихо горящего костра, молодой человек же

стоял в карауле, издалека наблюдая за очухавшимся после избиения человеком.

Элистер заметил подле себя две ощипанные и зажаренные птички

размером со стопу, без лишних раздумий он начал обгладывать тушки, запивая

водой из деревянной фляги, что лежала неподалеку. Насытившись, он провалился в

сон, организм в течение пяти дней был сильно истощён как морально, так и

физически. Наутро юноша проснулся от чьих-то интенсивных прикосновений.

— Что ты делаешь? — Спросил Элистер у натирающего его чем-то

желтоватым молодого охотника.

— Не знашь? Энто ма-скми-рав-ка этакая, шобы зверьё не

чуяло, — молодой человек продолжил натирать голые участки тела Элистера, а

после того как закончил, сказал, указав себе за спину, — наш кой[1]

там, побредёшь — добредёшь, бывай.

— Стой. Можно с вами?

Охотник уставился на подростка, явно не зная, что сказать,

но шестеренки быстро разморозились, и молодой человек побежал брать ответ деда.

— Чаво? Хош с нами побрести? А шо могёшь? — Дед Юдан подошёл

к сидящему подростку и спросил.

— Я умею готовить еду, у меня хорошее внимание, что поможет

в охоте, ещё я разбираюсь в различных травах.

— Чаво? А-а, варганить, штопать, значится по-бабьему могёшь.

Ну, тогда айда, — дед Юдан гаркнул что-то на своём, и молодой охотник принёс

увесистую поклажу.

Подросток взвалил крупный вещмешок себе на спину, взял

флягу, и группа двинулась дальше, в более глубокую часть леса. Всё тело ныло,

требуя долгого, полноценного восстановления, но Элистер послал мольбы своего

организма куда подальше, продолжая идти мерным шагом по уже давно сгнившей

листве.

В течение целого дня охотники передвигались очень медленным

крадучим шагом, что отрицательно сказывалось на скорости, зато давало больше

замеченной, а значит подбитой дичи. В закрома охотников шло всё, что они

считали съедобным, включая грызунов, змей, траву, корешки, грибы и много чего

ещё, насекомые, правда, не считались за добычу из-за маленьких габаритов и

времени, которое нужно было потратить на их сбор.

Охотники оказались профессионалами в своей стезе, молодой

был внимательным, мужики хорошо стреляли из своих длинных луков, а дед Юдан

имел глубокий опыт охоты, да постреливал хорошо. В конце дня Элистеру пришлось

тащить на себе тяжелый вещмешок, забитый всякими съестными припасами.

— Привалимся. — Скомандовал Юдан, и группа перестала

красться, начав разбивать простейший лагерь из костра, окруженного лежаками,

Элистер же просто упал там, где и стоял, такой переход для него был настоящим

испытанием.

— Эй, ты, сваргань чё-нибудь, жрать охота! — Крикнул мужик с

каштановой бородой, умирающему от пережитой нагрузки юноше.

Передохнув немного, Элистер принялся готовить нехитрый ужин.

Когда он жарил смесь разной растительности с мясом на найденном неподалёку

камне, к нему подошёл любопытствующий молодой охотник.

— Эка ты варганишь, меня кста, Додом кличут, — молодой

человек заворожено смотрел на горячий камень с готовящийся едой, — а тебя как

кликают?

— По-разному.

— Праному? Странное имечко, но энто ещё можно, вот у сыночка

нашего лорда, знаешь какое имя? Сутозогор, ха-ха-ха, энтош надо было таке

смыкнуть, — Дод засмеялся, — а чё у тебэ с мордой, какай-то она сморщенная.

— Ожог.

— Ожег? Бывает, бывает, вот у нас в кое…

— Дод, свали от мешальника! Чай побырее сварганет, —

прокричал каштановолосый Роц, на его лицо играло недовольство болтливостью

молодняка.

— Хорош дядь, я его простил ужо. Чай и ты бы от голодухи на

кажого встречного поперечного кидался, ась? — Спросил Дод, прежде чем броситься

в лес, подальше от разъяренного бородатого мужика.

Юноша не обращал на балаган никакого внимания, продолжая

готовить ужин, в процессе готовки добавляя стебельки и листочки различных трав.

Боковым зрением Элистер заметил лежащего неподалеку деда и приближающуюся

человеческую фигуру.

— Ты… Энто… Сказу та… У меня Вод имя, да, — перед Элистером

стоял лопоухий мужчина разменявший не один десяток лет, — а, а, чё за травки

мешаешь?

— Тонизирующие. На всю жизнь хватит, — безразлично сказал

подросток.

— Ха-ха, было бы хорошо, а то после декадки ползаний по лесу

я стока же бродить не можу, — Вод ещё немного помялся на месте, прежде чем

продолжить, — Извиняй за морду. Ты ток не подумой худо! Роц просто всегда

буйный, а тут ты душишь малого, он с горячего начив, энто… Больно шкарбит?

— Нормально. Зови всех, еда готова, — глаза Элистера были

холодны, и только он сам мог сказать, что ненависть в его груди горела приятным

огоньком эмоций.

За эти пять дней проведённых наедине «с самими собой» Элистер

испытал полный спектр эмоций, не упустив из своего помутнённого разума ни

единой. Из-за всего бесчисленного кол-ва пережитых чувств у Элистера в конце

концов осталось только два.

Когда человек слишком

долго любит, в один не очень прекрасный момент он перестаёт чувствовать любовь.

Когда человек постоянно счастлив, наслаждение и радость начинают приходить всё

реже, пока не исчезнут вовсе. В конце концов, если слишком долгую, насыщенную

жизнь, то все ваши мысли, идеи, интересы сведутся в одну точку.

Практически то же самое произошло и с чувствами юноши,

только всё свелось в две точки, координаты которых были заданы Последним

кинжалом и самим Элистером, точнее Петром. Всё ради выживания такого

индивидуума как Элистер, ведь если не дать сумасшедшему ориентир, он сам себе

его задаст, что также происходит и с психически здоровыми людьми.

[1] деревня

Охотники сидели вокруг костра, трапезничая

приготовленной Элистером стряпней, тот тоже ужинал вместе со всеми.

— Вкусно варишь, друже, — похвалил юношу Вод.

— Гм, неплохо, неплохо, — пробубнил себе под нос чавкающий Роц.

Вдруг жующий Юдан спросил: «Откеда ты родом отрок? Как таке оказия

с тебе прикрючилась?»

— Я из города Уар. Меня похитили разбойники, пытали, вымогали

деньги, но мне повезло, я смог сбежать, и вот я бреду по незнакомому лесу пять

суток, — вкрадчиво произнёс юноша, медленно поедая свою порцию.

— Чаво? А-а, разбийники говоришь, да, есть этакое.

— Где вы оставили мои вещи? — спросил юноша, глядя на деда.

— Чаво? А-а, энти тяжкие херни, тамо, подле умераючего тебэ

выбросили. Побредём в зад, подвозьмёшь, если хош, — Юдан продолжил свою

трапезу.

После сытного приёма пищи охотников разморило, и они улеглись на

импровизированные лежаки подле костра. На сей раз Юдан поставил часовым не

молодого Дода, а более опытного Роца.

«Чуйка

у старика подобающая его возрасту и профессии, — Элистер

посмотрел на часового Роца, который тоже наблюдал за подозрительным подростком,

— но

умом они не блещут, даже подсунутые в еду травы не удосужились проверить»

Элистер подождал немного. Спустя полчаса Роц сопел в две дырки,

как и все остальные охотники. Юноша спокойно поднялся со своего места и подошёл

к спящему Доду. Достав у того простенький нож из-за пояса, Элистер вонзил

молодому человеку клинок в глазницу, быстро провернув, и вытащив клинок. Такая

же быстрая смерть настигла Юдана и Вода.

Элистер порвал уже ненужную охотникам одежду, сделав из лоскутов

что-то наподобие верёвки, этой самодельной вёревкой он связал сопящего Роца.

Мужчина никак не отреагировал на то, как его валят на землю, обезоруживают,

раздевают и связывают по рукам и ногам. Только когда к его совершенно голому

боку был прислонен кусок тлеющего угля, он с трудом разомкнул веки.

— Буквально пару вопросов и мы побредём разными тропами, — юноша

сел на корточки перед лежащим возле дерева Роца, — будешь брыкаться, огрызаться

— будет больно.

— Что ты… Ах, ты ублюдшный выкидыш козлихи, да я тебэ за такэ… —

мужчина принялся брыкаться, но перевязанные конечности предотвращали дальнейшее

развитие событий.

Подросток без лишних слов выудил из бурнуса нож Роца и его же

ножом начал резать ему плоть, медленно, чтобы человек прочувствовал на себе

продолжительную незамысловатую боль.

— Не доводи меня. Я сейчас очень сдерживаюсь, чтобы не начертить

один другой круг с узорами подле тебя, — Элистер с нехотением убрал

подступающий от плеча к горлу нож, — поэтому давай обойдёмся без ебли моего

мозга.

Роц заткнулся. Хоть он понял немногое, но всё же чётко уяснил,

что: человек напротив явно не в себе, сам он беззащитен как скотина на забое, и

этому блаженному нужен разговор с ним.

— Чьи это владения? — Юноша буквально кинул нож за пазуху.

— Нашо лордничество Соловцовы водют, — ответил Роц, у которого

вдоль левой стороны всего тела шла волнистая кровоточащая линия.

— Далеко до вашего коя?

— Раз, раз да раз ночка, вдоль пнистых мхов.

— Сколько там живёт?

— Ну, двориков… много… раз рука, раз ру…

— Сколько там живёт?! Людей сколько?! — С горящими от

предвкушениями глазами Элистер схватился трясущимися руками связанного мужика.

— Я не можу сказке! Лура, Выфик, Гора…

— Число мне сука назови. Блять. Да я тебя сейчас придушу… — слюна

юноши стала непроизвольно течь, и он схватился за горло Роца.

— Стопке… Стопке… Я слышко число… тва… шри… шри, — проговорил

мужчина сквозь сдавленную глотку.

— Двести тридцать три, да?! Отвечай!

— Эн-то.

Элистер убрал руки от горла мужчина. Юноша стал быстрыми шагами

ходить вокруг дерева, потом он остановился, начав биться головой об массивный

ствол дерева и кричать, что есть мочи. Набившись, накричавшись, он задал ещё

один вопрос.

— Куда положили мои вещи?

— Таке простенько бросили тамеча, где тебэ…

— Понял. Прощай.

— А, ну, поке. Токма верёвки… энто же не верёвки… — додумать мысль

охотник не успел, ведь тычок в сердце прервал её, а заодно его жизнь.

— Скажи спасибо, что у меня мало времени, так бы я… — Элистер

задумался, и его зрачки забегали из стороны в сторону, — не сейчас. Сейчас

нельзя.

Встряхнув головой пару раз, отгоняя тем самым нахлынувшие безумные

наваждения, подросток потопал в сторону лагеря. Он оттащил тела подальше от

лагерного костра, набил рюкзак небольшим кол-ом еды, взял с собой все ножи

охотников и направился в сторону предполагаемого коя.

«Более

менее разумные люди сразу поймут, что охотников прикончили не звери. Заберу эти

артефакты, доберусь до коя, думаю, дойду до него за день, там же перекантуюсь,

и свалю куда подальше» — подросток быстро уходил от лагеря.

Элистер хорошо ориентировался в лесу, да и просто хорошо

ориентировался на местности, тем более в данном направлении он уже проходил,

поэтому в направлении он был уверен, хотя сейчас была ночь, а значит темно, по

сути, непроглядный мрак. Мерно шагая по ночному лесу, Элистер постоянно думал о

жителях коя.

«Меня

повсюду ищут, у меня мало времени, я не могу здесь задерживаться, но… мужчины…

женщины… дети всех возрастов… это сколько всего интересного я смогу сделать, а

их там… много, — юноша остановил мерный шаг, глядя куда-то

вдаль в сторону коя, — вдобавок они все мирные жители, ни солдаты, ни

военные, просто обычные деревенские люди, с ними будет легко»

Юноша ещё немного постоял на месте, прежде чем продолжить путь.

«Нет.

Нельзя рисковать. Жизнь одна, а возможность ещё представиться»

Элистер уже как несколько часов шёл по намеченному маршруту,

однако на дорогу он совсем не смотрел, его больше интересовало частично

закрытое ветвями небо.

«А

почему нельзя? Да, страшно, да, жить хочется, а шанс умереть из-за подобного

решения стремится к 100 процентам, да, если я умру, уже никогда не смогу

насладиться болью этого ебанного переебанного старика с кинжалом в заднице. Но

всё же, я хочу этого. Хочу… и сделаю»

Прошло примерно шесть часов, прежде чем подросток добрёл до

предполагаемого места схрона своих вещей, он обыскал окрестности, но видимо у

госпожи удача сегодня было плохое настроение.

«Так

я ничего не найду… Точно, у меня же есть способности энпера, —

Элистер сел на чахлую листву, сосредоточившись на окружающем пространстве, а

именно эфире, — мой

элемент здесь не поможет, остается только телекинез, как же его использовать,

чтобы найти артефакты?»

[[image:/storage/reader-images/d0ce0214dd1d08f616a4b761a6acce6c36eea939.png]]

«Материал?

Упругость? Плотность? Плотность. Запомню все виды издаваемых при

соприкосновении эфира с телами волн. Когда же найдутся металлические,

стеклянные и кожаные объекты, это и будет моим схроном»

Через час плутания по округе, Элистер, наконец, нашёл кучку

объемных фигурок, присыпанных листвой. Радиус действия телекинеза, на который

был способен Элистер, составлял всего пять неполных метров, что было мало и

сильно замедляло поиск.

«Я

этого хочу?» — Элистер смотрел на заплесневевший талмуд у себя в

руке.

То ли охотники не знали, что книги — большие деньги, то ли не

знали, что эта промокашка на самом деле книга, то ли вообще не понимали, что

такое книги. Чего из этого не знали охотники уже не узнать, но факт был в том,

что книгу они бросили в общую кучу с вещами. Солнце медленно поднималось из-за

горизонта, делая взгляд юноши то и дело мерцающим.

«Наверное.

Может быть. Не знаю, — Элистер засунул талмуд в один из

карманов изрядно попорченного им же самим бурнуса, — если есть

сомнения, значит, не этого я хочу. Однако… всё же хочу»

Подросток расфасовал артефакты по карманам бурнуса и отправился

родной дом, уже несуществующих на этой земле четырёх охотников.

«И

это моё самое заветное желание? Таким изощренным способом владеть людьми? Бред.

Я же не псих какой-то, а вполне нормальный человек. У меня должны быть более

приоритетные человеческие цели, например… рыбалка? М-м-м, да пожалуй, я был бы

не прочь посидеть с удочкой возле речки или пруда. Надо что-то ещё… может

чтение? Я люблю читать книги, газеты, журналы, хотя нет, журналы не люблю, но в

целом читать я лю…»

Элистер смотрел прямо перед собой совершенно спокойным взглядом,

его передвижение по горкам, упавшим деревьям, камням, листве было ритмично и

быстро, четыре же ножа на поясе под бурнусом никак не мешали двигаться, а

наоборот только раззадоривали своими всевозможными применениями разум юноши.

Элистер добрался до коя только под сумерки, он не стал входить в посёлок, а

решил дождаться утра и уже тогда получить ночлег, информацию и прочее.

Когда солнце только вставало, деревенские уже выходили из своих

хибар, и все как один направлялись в сторону бесконечных полей какой-то серой

сельскохозяйственной культуры. Юноша выцепил взглядом самого доброго на вид

человека и подбежал к ней.

— Девушка, девушка! Мне хотелось бы узнать, не соизволите вы,

добрейшей души человек, обеспечить ночлегом этого бедного бродягу Аникея, —

Элистер нацепил обезображенную ожогами улыбку, показывая движения рук свой

неприглядный вид закоренелого бродяжки.

— Хо-хо, дэвке, хо-хо, какэ ж я дэвке, в бабье я хожу, уш годков

множе так, — низенькая женщина с картофельной физиономией добродушно

улыбнулась, — эка тэбе житушка потрепа, у тя чай нима ничё… лан, хоть за мнэ…

на пашнову.

Селянка двинулась в сторону взошедших полей, бродяга, не убирая

улыбки, пошёл за ней. Придя на поля, женщина рассказала о ситуации всем

деревенским, которые были в поле, как понял Элистер, на работе по сбору урожая

был весь кой, исключая только совсем маленьких детей и младенцев.

— Дэржи, — та же низенькая селянка протянула бродяге хреново

сделанный клинок, напоминающий длинный тесак, — пириник[1] срезь, эго же кладь,

пириником обвязь.

Дав инструмент и указания, селянка тут же принялась исполнять

отточенные десятилетиями последовательные действия: срезать, положить на землю,

собрать в снопы[2], обвязать чем под руку попалось и всё по новой. Элистер

сбросил тяжёлый бурнус и принялся повторять несложные действия по сбору

пириника.

[[image:/storage/reader-images/5e98eaa3e1973a59c11349b638ab2918674ebce3.jpg]]

По прошествии половины дня у юноши начали отказывать руки, ноги

подкашивались, а солнце, пекло так, что, казалось, шкварчащая на огне

сковородка была прохладным местечком. Как будто услышав безмолвные мольбы

подростка о передыхе, деревенские решили расслабиться. А именно запеть песню,

прямо в унисон, не ровный, прерывистый, конечно, но всё же унисон.

И пела, и пела

Пириника жита

Не хочу я пашнэ стояте,

Не хочу я колсом махате,

А хочу я

Во пучок завязка,

В засеку лягнухка,

Чтобэ мэне, пириниково жита,

Во пучок связка,

Из мэне пиринику взязку.

Юноша стоял на пошатывающихся ногах, связывая очередной сноп, его

внимание было обращено на поющих селян. Перед ним предстала простая, но от

этого ещё более прекрасная картина жатвы урожая деревенскими жителями. Их

плюгавые [3] лица, потные тела, изодранная одежда — всё это только дополняло

живописную картину.

«Всю

жизнь проработать в поле… прекрасное занятие. Никаких тревог, опасностей,

лишних мыслей, только знай своё дело — паши, сей да собирай. Лепота. Меньше

кушаешь, спишь на твёрдом, а так… Мечта!» — у Элистера будто бы

открылось второе дыхание, настроение поднялось, и пошла веселее.

К вечеру селяне свернули работы, устало поплетясь по домам, есть и

спать. Хоть днём был кое-какой перекус, но для такого кол-ва проделанной работы

этой еды было ничтожно мало. Люди по-настоящему голодали, среди бескрайних

полей еды не было ни одного рослого здорово сытого человека.

Пока крестьяне расходились по своим хибарам, юноша под ручку с

низкой женщиной, практически, полз в сторону коя. Элистер никогда так не

уставал, ни когда бился с Последним кинжалом, ни когда без передышки брёл по

лесу, сейчас он не мог даже сказать, как ему было хуёво.

«Нахуй…

эту мечту… в пизду… приду — лягу… и всё»

— Хо-хо, эко ты непреуч, — уставшая женщина чуть ли не тащила на

себе юношу, — ща прихоть, поэдь и спать.

Ввалившись в лачугу похожую на все лачуги в этом кое, Элистер

хотел лечь в кровать, но его быстро усадили за большой стол. Хозяйка этого

дома, а именно недавно волочащая нынешнего гостя женщина принялась готовить

ужин. Помимо бродяги и хозяйки в маленькой хибаре был ребёнок лет 5-ти и давно

отживший своё старик, который смиренно лежал на скамейке, укутанный во всякие

тряпки.

Юноша рассмотрел убранство, обитателей и прочее сквозь слипающиеся

веки, не глядя приняв всю предложенную еду он улёгся на какую-ту солому,

постеленную возле очага. Пусть Элистер устал, но бдительности он не сбавлял, ни

грамма не веря в добропорядочность женщины, деревенских, да и в общем всех

людей в мире. Думай о людях самое плохое, никогда не ошибёшься.

Впрочем, на утро юношу разбудил мальчик, он плохо говорил,

постоянно мыча и крича. Элистер осмотрел хижину, не обнаружив хозяйки сего

владения пять на пять метров, он сообразил, что малой разбудил нежданного гостя

на очередную жатву в поле.

— А ты не так добр, как твоя мать, — Элистер через силу поднялся

с, казалось, каменной лежанки, щёлкнул мальчика по носу и хромой походкой

отправился в поле.

На жатве юношу встретили десятки пар запавших глубоко в глазницы

глаз, в них читались только простые эмоции, хорошего, кстати, было больше чем

плохого. Маленький худощавый старик с платком на голове отдал новоприбывшему

работнику необходимый тому грубый тесак.

На сей раз жатва для Элистера прошло чуть получше, он даже иногда

подпевал в такт песне. Правда это увеличение КПД не изменило того факта, что

домой его поволокла та же добрая селянка, что и в прошлый раз.

«Надо

менять… деятельность… а то я… так сдохну»

— Купа, а есть в кое… другая работа, кроме как в поле пахать? —

Спросил вечером за ужином Элистер, за всё проведённое в кое время он немногое

успел узнать у местных жителей, но имя приютившей его женщины удалось быстро

выяснить.

— Иэсть. Охотники иэсть, огородничай иэсть, ловцав иэсть … ещё

иэсть тесляр. А тэбе шо, здеся горбаться надоелжно, туде почапашь? — Женщина

поставила миску похлёбки перед юношей, положив рядом кусок бледно-белого хлеба.

— Что-то вроде того. Как появится чем отплатить, обязательно отдам

вам, — бродяга принялся жадно потреблять содержимое миски, не забывая про кусок

хлеба подле неё.

— Каке хош, — Купа налила маленькому сыну похлёбки, сама же

принялась кормить с ложечки кряхтящего что-то о смерти старика.

С первыми лучами солнца юноша направился осваивать новую профессию

по наводке хозяйки. Элистер решил, что рыбаком быть достаточно неплохо, сиди

себе с удочкой, да сети иногда расставляй, собирай. Ну, по крайней мере, это

должно быть легче, чем хуярить в поле целый день без продыху.

Речка была метров пятнадцать в ширину, вода была полу мутной,

поэтому глубину так сразу было сложно определить. Подросток увидел стоящих

покалено в воде ребят различных возрастов, всего их было 7, с берега за ними

присматривала бабка. Увидев уродливого бродягу с ожогами по всему телу, бабка

насторожилась, она подозвала к себе одного из ребятишек и, не стесняясь, прямо

указала на идущего к ней бродяжку. Ребёнок что-то неразборчиво пролепетал,

бабка по-стариковски разозлилась, дала тому подзатыльник и отпустила обратно на

речку.

— …абыл он! Шкошко ряс твярдила яму! Всо разказ! Всо! Лоботряш

подсорний, — старушенция продолжала ругаться, не обращая внимания на стоящего

перед ней человека в потрёпанном бурнусе, — те шо? — наконец угомонившись,

спросила она.

— Ловцом рыбы хочу быть, пришёл работать.

— Ну, валяй, — бабка улеглась на бережку, сделав вид, что бродяга

ей не интересен.

Юноша посмотрел на то, как дети заточенными тонкими палками иногда

тычут в водную гладь текущей речки, взял подходящую палку и вошёл в речку, не

забыв снять убитые тканевые башмаки. Дети удивились такому взрослому рыбаку,

Элистер же улыбнулся застывшим от изумления ребятам, принявшись выцеливать

изредка проплывающую мелкую рыбёшку.

Рыбка быстро проплыла между ног Элистера, но тот быстро среагировал,

вонзив палку в то место, где должна была быть добыча. К сожалению, ловкости,

точности и внимательности юноше сильно не хватало, рыбка уже в метрах двух живо

виляла хвостиком. Однако водная тварь прожила недолго, через десять секунд её

насквозь проткнула маленькая девочка, после чего она закинула добычу в общую

кучку на берегу.

«Это

сложней чем я себе представлял» — юноша схватил палку покрепче,

начав более усердно сверлить глазами мутную воду под собой.

---

[1] Злаковая культура (придуманная)

[2] Пучок срезанных колосьев

[3] Невзрачный, неказистый

Солнце уже садилось, когда юноша

брёл к хижине Купы. Наловить рыбки у него не получилось, то ли таланта к этому

не было, то ли нужно было больше практиковаться, в конце концов, его улов был,

мягко говоря, ничтожен. Добравшись до нужной хлипкой деревянной двери, он

неуверенно постучался.

Дверь открыла уже знакомая селянка Купа, увидев бродягу с мальками

из речки, завёрнутыми в траву, она вздохнула и сказала: «Захотько уш»

Наевшись похлёбки, уставший Элистер лёг спать на полу возле очага.

Проснулся он от чрезвычайно настойчивых усилий мальчика, который совал травинки

во все свободные отверстия на лице спящего. Бродяга вскочил с лежанки, лениво

щёлкнул малого по носу, тот что-то задорно прокричал, но Элистер не обратил на

него внимания, побыстрее отправившись на рыбалку.

Полчаса и Юноша стоит в речке с острейшей палкой в руке, с самыми

зоркими глазами в глазницах и с самым усердным сердцем в груди. Проходит час,

третий, пятый, палка оказывается не такой уж острой, глаза становятся не такими

зоркими, а сердце начинает сдавать в усердии.

«Сука» —

Элистер очередной раз упустил добычу.

Первое время ребята насмехались над горе-ловцом рыбы, но со

временем детям стало жалко дядьку, который даже рыбки нормально наловить не

может. Мальчики и девочки последнее время пытались помочь обезображенному

бродяге, они подсказывали ему хитрости в ловле рыбы, указывали на рыбные места,

давали советы по правильному способу рыбалки с помощью одной палки.

Бродяга прислушивался к полезным советам детей, до поры до

времени. Для жителей коя рыбалка, земледелие, охота были необходимыми условиями

для выживания. А учитывая то, что чуть ли не весь урожай пириника забирал

местный барон, селянам было жизненно необходимо уметь делать всё выше

перечисленное с большой сноровкой и уметь с раннего детства.

Нехватка еды для жителей коя не была чем-то необычным, постоянные

же обязательные призывы взрослого мужского населения делали понятия тяжелый

труд, вдовство, голод нарицательными для всех семей в кое, а скорее всего и для

всех селян королевства. Если до следующего урожая кто-то не умирал от голода,

то это была счастливой для всех редкостью, а может и не счастливой, ведь

изнеможенный выживший — просто лишний рот.

Для Элистера, охота, рыбалка, жатва и все остальные житейские

занятия не являлись чем-то необходимым, он занимался этим сугубо из-за личного

интереса. Он попробовал, испытал на себе. Почему? Ну, уж точно не из-за голода

и тем более не из-за благодарности за ночлег.

«Не хочу» — Элистер

отпустил палку, та упала в воду, медленно поплыв по течению.

Бродяга вышел из речки, обулся и с вновь возникшим рвением

направился к местному столяру, устраиваться на новую работу.

— Работёнку ищащь? — Под маленьким навесом за столом полным

обрубков, старых инструментов, опилок и много чего ещё стоял седеющий мужик лет

50-ти, — езло ручонки не из жопы, то дерзай. Работы у мэне много.

Мужик указал на заваленный стол, всем своим видом давая понять,

что ждёт от бродяги демонстрации своих навыков. Элистер заметил маленькую

надменность в поведении столяра, также мужчина разговаривал на более внятном

языке, хотя исковерканные необразованными жителями слова составляли большую

часть лексикона ремесленника.

Бродяга взял со стола подобие молотка, который был грубой киянкой

с вбитыми в неё каменными ударными частями. Он рассмотрел киянку и хуйнул ей по

держащей навес балке. Тонкая балка даже не шелохнулась, а вот молоток буквально

разлетелся на куски. Следующим было сверло, которое было переломлено через

калено, потом лезвие стамески было нещадно согнуто в непрезентабельный вид.

— Хватько! Хватько крушать мойно, манне ещо с ними работать! —

Ремесленник закрыл стол руками, угрожающе глядя на человека, ломающего то, что

его кормит.

— И ты работаешь этим, откровенно говоря, говном?

— Да, тружусь! — Мужик бросил презрительный взгляд на бродягу, —

энто тебе не баронское еменее и уш тэм более не город.

— Давай без этого. Предоставь мне материалы, и я продемонстрирую

свои навыки, сделаю тебе инструменты, которые не будут ломаться от одного

сильного удара, — юноша обошёл стол, встав возле ремесленника.

— Хм, ну давай. Ток учти, иэсли оплошашь, будэшь отрабатывать…

месяц, пожатко, — столяр отошёл от стола, предоставляя рабочее место бродяге.

[[image:/storage/reader-images/95b27ee1dbdc8c4ff1da8bdd424607d9a4087f9d.jpg]]

Первое что сделал Элистер, были деревянные гвозди, они были

сделаны из обычной ветки поверхностно отшлифованной на шероховатом камне.

Дальше были основные детали инструментов, юноша отыскал на заваленном столе

подходящие обрезки древесины, и спустя полчаса непрерывного спиливание

материала с помощью камня получились комплексные детали, подходящие друг к

другу словно конструктор.

Юноша отыскал на столе несколько каменных зубиловидных заготовок,

выполненных кустарным способом, то есть долблением камень о камень, с помощью

них он проделал отверстия под деревянные гвозди. Скомпоновав всё вместе, и

забив ближайшим камнем гвозди куда нужно, Элистер зафиксировал парочкой этих же

гвоздей зубило и сверло в заготовки.

В итоге у юноши получилось: деревянная киянка, криво сделанная

стамеска и неказистое сверло — и всё это за два часа. Юноша улыбнулся, показав

столяру свои творения. Тот с неприкрытым интересом наблюдал за действиями

бродяги на протяжении всего времени, когда же инструменты были закончены

ремесленник начал досконально изучать каждый их них.

— Я принимаю тэбе, — мужик ударил киянкой о камень, — буде

получате авщами и рыбой. — Ремесленник продолжил испытывать инструменты, уже не

обращая внимания на бродягу.

— Я хочу трудиться, — Элистер отодвинул столяра от стола, встав за

рабочее место, он принялся что-то чиркать на деревянных заготовках, попутно

разгребая груды всякой всячины, уже давно образовавшейся на этом месте.

— Тружеться? Мох бы поваляться. Ну, тружись, ток помни, шо

возьмёшь ты ус-лов-лян-нае ка-ли-част-во, ни боле, — мужик сел на траву, не

переставая изучать сделанные бродягой инструменты, — О, забытько! Мэне Парогом

зывкают, а тэбе?

Элистер уже не слушал разговорившегося столяра, все, что

интересовало юношу на данный момент, были — стол с материалами и собственные

желания. Сейчас ему хотелось создавать. Срезать, соскребать, точить, шлифовать,

соединять, вбивать, чтобы в итоге получить результат, творение своего

длительного умственного и физического труда.

«А

что я ещё могу сделать из всего этого барахла. Ведра? Пожалуй» —

юноша пошёл сдирать кору с молодых деревьев, потом же он начал формировать дно

ведра, стенги, обух…

Под вечер он закончил три заготовки вёдер, Парагом вручил ему

свеклу, редьку и пару тушек рыб. В дом Купы Элистер возвращался полностью

удовлетворённым, ведь он делал то, что хотел, ещё и получая что-то за это. На

следующее утро Элистер был как штык у навеса Парагома, тот уже ждал рукастого

бродягу.

— Раз ты таков умел, есть у мэне для тэбе зоданья. Сделай два

черпала и с дясяток граблей, а, ешо доделай свойны вёдры, — мужик сел на землю,

став выдалбливать из камня продолговатые предметы.

— Почему ты работаешь на улице под навесом? Это же неудобно и

неэффективно, — юноша прошёл за стол, продолжив незаконченную вчера работу.

— Ну-у-у-у, мэне сказали так, вот я таке так и держу. А то побили

бы знатно и на каторжу сослаки бы.

— Вот эти мирные жители коя?

— Энти? Хри-хри-хри, нет конач, энти мэне в обиду не додуте, все

мы в кое за кажденького высоченной стеной. Барон энто, бзики его. Токма ты ему

не говори.

— А почему такое дерьмо делаешь? Навыков не хватает или хороших

материалов с инструментами?

— Не далаю я дерьма, просто ка-чист-во помаленьше, а таке годно

делаю. Я какне каке у мастера пяток осиней бодрачил, много чаго знамо, умело.

Но ты знамо получше мастера и мэне буде, у тэбе всё лучшо готово, поэтому ты и

делай.

Элистер задавал вопросы, а Парагом отвечал, не утаивая от

работника никакой информации. Работа шла ровно, а отношения между юношей и

местным столяром сложились дружеские, ремесленник относился к бродяге как к

усердному и умелому человеку, поэтому давал ему сложные задачи, сам занимаясь

подготовкой компоненты для следующих работёнок, по сути, он выполнял ручную

штамповку.

— А кто в кое самый главный, авторитетный? — Спросил Элистер

больше от простого интереса, чем от целесообразности, ему не было толку знать,

кто тут первый старец или старуха на деревне.

— Барон главной, — проговорил столяр, ломая пополам бревнышко, — и

евошние люди.

— Нет, ты не понял, кто в кое главный?

— Здеся? А-а-а, ты мож с городу родом, не знако тэбе. Я здеся

главной, — Элистер с лёгким удивлением посмотрел на пытающегося поломать

бревнышко мужика, — рыбак главной, пашец главной, охотник главной, все мы тут

главны и всегда таке и было. Вотно ты хоть и урод страшнючий, а нихто тэбе не

гонит, энто потому, что ты и пашец, и рыбак, и мож даж охотник.

— Управляемая анархия, значит, — юноша потерял интерес и продолжил

вбивать зуб в грабли.

— Ононархее, шо энто таке?

— Хрень такая, которую люди всегда желали и боялись одновременно. «А управляемая

она потому, что вы, блаженные, поколениями все при все равны, но только под

бароном да ещё огромным кол-ом людей. Всё персырьё забрали, оставив в деревне

только вторяк» Короче, забудь.

— Таке энто наёмнищество, а ни каке не ононархая. Все хотят пойти

в наёмники, но и всем боязно. Один разок деньгу похапаешь, второйный похапаешь,

а в третье лякго и боше никогда не встатько, коротка ихняя энта житуха.

— Наемники… расскажи мне про них побольше. Я мало что слышал о

них, пока… проживал в городах, — Элистер, словно увлечённый ребёнок подошёл к

Парагому и впился в него взглядом.

— Не мудрёно, ихнего люду в города не пущают, хри-хри. Такие же

бродяжки, тошно ты, токма с оружаем и разит от них за ка-ли-мертр. Помно,

прихотько к мойному мастеру ихняя братия…

Наслушавшись историй столяра, и вдоволь наработавшись, юноша брёл

домой с двумя свеклами, редиской и парой тушек рыб.

«Наёмники…

ходят по свету, режут людей за деньги и на трупах этих же людей бухают и жрут.

Довольно забавное времяпрепровождение, но… чё-то не хочется мне никого убивать

и денег тоже не хочется, а вот от пожрать я бы не отказался, впрочем, этот

вопрос, скорее всего уже решён тётей Купой»

Элистер открыл дверь и вошёл в хижину, будто в собственный дом. На

столе стояла похлёбка, на лавке лежал укутанный дед, а за столом сидели

маленький мальчик с женщиной, лицо которой напоминало неорганичную картошку.

— Сатько, Аникей. Чай понёс чаво? — Купа добродушно глядя на

бродягу, и отламывая кусок бледного хлеба.

— Принёс, — юноша положил честно заработанные харчи на стол и

принялся хлебать похлёбку.

Прошла неделя, как Элистер начал работать столяром вместе с

Парагомом, за это время весь кой признал в изуродованном бродяге «своего».

Теперь он часто слышал в свой адрес что-то вроде: «Здрав буди, Аникей», самые

же скупые на слова люди просто кивали или улыбались пожелтевшей с годами

улыбкой. Основная причина признания жителями коя была в том, что «Аникей» делал

прекрасные инструменты, а ещё он был работящим, умным и непривередливым. Да,

страшный урод, но зато какой человек!

— Чой-то охотники много не воротятся, каке с мужиками чаво худого

не колючилось, — Парагом сидел на пне, нервно вырезая фигурку из дерева

железным ножиком.

— А что будет, если приключится? — Элистер тоже сидел на пне,

только за столом, сейчас он мастерил большой каменный плуг.

— Сплюнь! — Прокричал столяр, сплюнув на землю, — все ж с голодухи

передохнем.

— Тьфу, — юноша сплюнул, — вижу, ты нервничаешь, но это не из-за

возможного голода, не так ли? — Элистер спросил с неким ожиданием, так как уже

догадывался о причине нервности столяра.

— Да охотник мане сынке же! Как мане не…не… ну энто! Ай, блять,

ёшкорола, святые угодники, — мужик отбросил нож, порезавши палец, за ножом

полетела и недоделанная фигурка, — ты не поймешь, сынко-то один у манне

остался… вся родня того, в землице лягба… ух, старуха-голодуха, стока люду

забрате.

— М-да, это печально, а как «сынко» твоего зовут? — спросил юноша,

пряча за тканью бурнуса и тенью навеса радостные глаза с пляшущей улыбкой.

— Роц — имя егошнее, — со стариковским кряхтеньем ремесленник

пополз за выкинутыми вещами.

«Интересно.

Интересно. Какова будет реакция отца, если я покажу ему нож его сына? Вдобавок,

расскажу, что я его убил, а труп оставил на съедение местному зверью, что

будет? Может… сбегать в схрон за ножичком бедного Роца» — Элистер

не смог сдержать вырывающийся смех, и Парагом услышал его тихие смешки.

— Шо с тэбе?

— Кхм-кхм, просто подавился. Меня очень растрогала твоя история, я

думаю надо собрать людей и пойти искать охотников, — юноша состроил

растроганное душевной болью отца выражение лица.

— Твойна правко! Я щас же соберу старчей, все пойдете! — Столяр

сорвался с места и побежал к полю с частично собранным пириником, — а ты шо?

— Я сейчас, работу доделаю и пойду.

«Хотелось

бы показать ему ножик его сыночка, но это было бы глупо. Пришлось бы убивать

мужика, а после и весь кой, и тут ещё сильно повезёт, если они меня толпой до

смерти не забьют. Проблема также в том, что меня ищут, а уничтожение целого коя

— это как яркий факел в ночи. Ну и, нравится мне здесь»

— Даватько, догоняй, — ремесленник махнул бродяге, пошагав в

сторону поля.

Уже через десять минут Парагом собрал всё взрослое мужское

население, некоторые даже успели взять неподожжённые факелы. С криками толпа

направилась в лес.

[[image:/storage/reader-images/4ea2b2c5b634ba0826bd9b119189d20e3fe86a08.jpg]]

Но среди этой толпы не было бродяги по имени Аникей. Элистер знал,

что хотя жители коя были необразованными остолопами, тем не менее, среди них

было много и обычных, не лишённых логики людей. Поэтому было понятно, что

ночью, крайний срок утром, вся эта проголодавшаяся толпа мужиков вернётся по

домам.

А что они хотели, вот так пойти и найти? Ага, как же. Охотники

«потерялись» в лесу, а не где-то в доме. Жители не знали, практически ничего о

лесе, ни где и как: спать, добывать пищу, передвигаться — ничего из этого.

Также у них не было опыта и снаряжения. Идея с поиском для них была сплошным

сумасбродством, на которое пошёл один человек, толпа же потянулась за ним чисто

из-за солидарности эмоций. Так думал Элистер.

«Они

ничего не найдут, это просто невозможно с таким течением процесса. А если и

найдут, то, как определят, от чего умерли Юдан, Дод, Вод и Роц, их тела уже

обглодали лесные звери. Самое главное, что у них мозгов не хватит подумать на

меня, добродушного работягу-бродягу Аникея»

Элистер заканчивал плуг, когда увидел возвращающихся в кой

мужиков, но их было меньше, чем изначально уходило в лес. К навесу подошёл

сухой старик и обратился к Аникею: «Аникей, Парагом проше передатко, шо бы ты

не захотько в лес, а шо бы ра-бо-ту егошнюю делайте»

Старичок устало побрёл прочь.

— Стой! Что мне делать-то надо? И где остальные мужики? — Бродяга

окликнул уходящего.

— По леску рыщут Юдана, Роца, Вода и Дода. Чай знамо энто дело, в

голодную осинь по леску брожеть. А твойна житуха хорошеечно, в домушко — глядь,

спросу, шо надобнэ, потомэ делате, — старик ответил на вопросы временного

столяра деревни и поплелся домой.

«Почему

у меня нет личности деревенского? Ебанный Последний кинжал, почему нельзя было

применить Личину, хотя бы на одного огородного придурка, —

Элистеру очень захотелось догнать тот десяток мужиков рыщущих по лесу и

перебить каждого, нет следователя, значит, нет дела, — Ф-ф-ф, шансы на

то, что мужики отыщут трупы, критически возрастают. Ладно. Ладно. Пусть

находят, мозгов, что бы хотя бы заподозрить меня у них не хватит, поэтому

убивать их не надо»

Юноша закончил работу под лучами заходящего солнца. Идя домой, он

задавал себе один и тот же вопрос: «Не проще ли сбежать из коя?». И каждый раз

отвечая на вопрос, он выдавал вразумительную причину, почему нельзя уходить

отсюда: в глуши намного надёжней; таких мест множество, поэтому здесь искать не

будут; я устал физически и морально, мне нужно восстановиться; здесь ко мне

относятся с симпатией, в других местах такого не будет. Но всё же, эти причины

как были просто причинами, так и оставались ими. Правильный ответ был только

один.

«Потому что я хочу остаться здесь» — Элистер нацепил улыбку и вошёл в хижину Купы.

— Что! Вам! Починить! — Аникей

стоял в дряхлой хижине, крича на ухо такой же дряхлой старухе.

— Не пому, не пому я тэбе! — Старушка с грязным платком на голове

тоже кричала.

Её крики показывали — бабушка явно и молодняк сможет пережить,

если, конечно, не упокоить бабуленцию вручную, что Элистеру сейчас очень

хотелось сделать. Он уже как битый час находиться в этом пропахшем старческим

запахом доме, пытаясь достучаться до его жильца.

Сегодняшние первые 12 домов не вызвали проблем, Аникею дали три

поручения по починке и созданию домашней утвари. Но вот в 13-ой хибаре возникли

непреодолимые трудности в лице глухой бабки.

— Ох, блять, хуй с тобой.

— Не матюкавси при мане!

— А вот это ты понимаешь, карга старая!

— Шо? Говорлыкай провно, ни ерта не пому!

— Иди ты… — юноша махнул рукой и вышел из хибары, хлопнув дверью.

«Больше

не пойду по домам. Если ещё одна такая бабка попадётся, я точно не совладаю с

собой, и одной бесящей старухи на белом свете станет меньше» —

Элистер зашагал к своему рабочему месту.

Поиски охотников продолжались четвёртый день, Аникей всё это время

чинил и создавал всякого рода деревенские приспособления. Он обошёл 52 хибары,

практически все дома в кое. Всего же в деревне было 63 хибары, не считая

амбара, огромного поля посевов и кучу маленьких огородов, больше в окрестностях

ничего не было, по крайней мере, рукотворного.

«Всё

нормально. Я точно останусь здесь»

Элистер посмотрел в сторону леса, и недовольно цыкнув, принялся с

особым усердием сдирать древесину с заготовки слой за слоем. Вечером он уже был

в привычной хижине, за привычным столом и с привычной мутной похлёбкой перед

глазами.

— У вас есть что-нибудь, кроме этой чертовой похлёбки? — Аникей

сидел за столом, недовольно помешивая похлёбку.

— Не шо. Токма энто, — грустно улыбаясь своей картофелёвидной

физиономией, ответила уставшая Купа.

— Ладно, похуй, — юноша быстро доел и лёг спать на свое место

возле очага, перед этим напихав в подкладку побольше соломы.

«Заебала

уже эта похлёбка, и эта подстилка. Сколько можно так жить?» —

бродяга Аникей заснул возле трескающего очага.

— Кто… сука! — Пробудившийся Элистер пару раз ударил, ещё не успев

отойти от пелены дремоты.

Из уха разъярённого юноши торчала травинка, возле закопченной

стены сидел плачущий мальчик, он держался за бок и постоянно плакал, казалось,

шмыгая всем, чем только можно. Мальчик не ревел, не кричал, он просто плакал, а

его дрожь со временем только усиливалась. Аникей стоял над ним, смотря на ребёнка

не так, как обычно смотрят на невинно избитого человека.

[[image:/storage/reader-images/eabfe2a56927ba63da27ba6503fbc9ea9eecae32.jpg]]

— Ты меня, — юноша сделал пару шагов в сторону дрожащего мальчика,

— пиздец, как заебал.

На ребёнка посыпались удары ногами. Когда Элистер перестал слышать

надоедающий плач, он осмотрел потерявшего сознание мальчика и скривился.

— Чё смотришь, хрычь? — Элистер повернул голову в сторону лежащего

деда, который мутными глазами наблюдал за избиением ребёнка, — избил я твоего

правнука, и что? Сейчас пойду и твою дочь-уродку трахну, а потом и её отхуярю.

Или сначала отхуярю, а потом трахну. Ну как тебе такой спектакль, немой

зритель?

— а…а…о…а, — старик хотел что-то сказать, пошевелить конечностями,

но ослабевшее тело выдавало только две гласные буквы, конечности же уже давно

не слушались хозяина.

— Ты тоже заебал, лежишь-пердишь, дочь эксплуатируешь, — юноша

ударил в грудь старика, тот начал задыхаться, пытаясь схватить воздух едва

открывающимся ртом.

Аникей вышел из хибары. Он направился к навесу, за своё рабочее

место.

«Надо

гребёнку доделать, потом утварь той бабы починить. Заодно с утварью заготовки

под лопаты сделаю…» — дойдя до навеса, Аникей принялся строгать

древесину, шлифовать камень и вить веревки.

Юноша забылся в размеренном, интенсивном труде. Мысли в голове пробудились

лишь под вечер, когда солнцечный диск в небе начинает терять свой былой блеск.

«Зачем

я это делаю? — юноша перестал соскребать слой дерева и

уставился перед собой, — Мои изделия… когда я их закончу, у меня не будет уже

столько работы. Ведь мои изделия прочны, в отличии от прочих, они долговечнее.

Когда же я всё сделаю, люди перестанут ко мне обращаться, ведь у них появились

прочная утварь, крепкие инструменты. Так на что им лишнее?»

Аникей сел на траву и задумался, вечер продолжал сменять день.

«Незачем.

Я просто умру от голода… или вернусь к конскому труду, —

юноша закрыл лицо руками, глядя сквозь щелки между пальцами на виднеющееся

вдалеке поле пириника, — может у Парагома спросить, как-то же он выживал?»

— вспомнив Парагома, Аникей разозлился.

Он вскочил с земли и побежал в сторону леса. Однако пробежав

метров триста, он остановился.

«Это

не выход убивать людей на лево и направо, — Элистер

развернулся и пошёл в хижину Купы, та же уже была в доме, сидя подле усопшего

деда и избитого до полусмерти мальчика, она только издалека напоминала ту саму

Купу, — ох,

бля»

— Пшол вон.

— Понял.

Элистер вышел из хижины. Раскаивался ли он за содеянное? Да,

раскаивался. С чего ради убил этого старика? Какого черта избил пацана?

«А

почему я убил тех охотников? Их можно было бы оставить в покое, и сейчас мы,

скорее всего, сидели бы вместе за одним столом в местной хибарке, ели, пили,

разговаривали. Ведь можно было не убивать их. Жители коя не выдали бы меня, я

просто стал бы для них своим»

«А

те люди, принесённые мной в жертву, сколько их? Боже, я даже не могу вспомнить

сколько человеческих жизней сгинуло в том проклятом узоре. Почему же я их убил?

Не знаю, мне… просто захотелось»

«Как

же я жалок» — юноша заложил руки за спину и побрёл в сторону

речки.

Чем дальше шёл Элистер, тем больше он размышлял, и тем мрачнее

становилось у него на душе. Он загубил столько жизней ради чего? Собственной

прихоти, выживания, необходимости? Все они не хотели ему зла, они даже не знало

о нём, в лицо ни разу не видели. Так зачем все эти убийства, пытки, мучения

людей?

Из воспоминаний других людей Элистер знал, что те, кто убивают и

мучают людей, делают это исключительно из корыстных или личных целей. А что он?

Убивал ли он ради денег, информации, драгоценностей или из-за мести, ненависти и

тому подобному? Нет. Терзал ли людей ради их богатств или банального отмщения?

Наверное, да… но если быть честным с самим собой, то никогда. Богатств Элистер

не желал, а единственный человек, которого он ненавидел, был Последний кинжал.

«Нахера

же я всё это сделал? Ради чего?»

Юноша стоял и мутным взором смотрел на речную гладь, в которой

плавало отражение луны. Вдруг до его притупленного раздумьями слуха донеслись

интенсивные всплески воды. Он на автомате медленно побрёл в сторону звуков,

просто потому, что эти звуки были явным раздражителем, который привлекал

внимание.

«Это….

Она…» — Элистер замер на берегу, уставившись на речку.

Юноша попятился назад, мрачность с его лица спала, а муть в широко

открытых глазах сменилась на животный страх. Как звери в древние времена

боялись огня, также и Элистер боялся того, что сейчас стояло в речке.

…

Сиза тащила полное ведро воды. Для семилетней девочки, коей была

Сиза, ведро было чрезвычайно тяжелым и большим, но ребёнок продолжал тащить

ведро через весь кой, шатаясь из стороны в сторону.

Дорога, протоптанная целыми поколениями сельчан, шла через все

дворы в кое и, сужаясь, заканчивалась у хибары, в которую держала путь

ковыляющая девочка. Добравшись до дома, она с трудом перешагнула порог и

поставила ведро на утрамбованный земляной пол. Когда девочка собралась

продолжить тащить ведро дальше, к ней подбежала малышка лет 4-5, принявшись

помогать с переноской ведра.

Вместе они доволокли полное ведро воды и вылили всё содержимое в

бадью, что стояла в углу маленькой хижины.

— М-м-м, дя, — Сиза улыбнулась своей осунувшейся улыбкой и

погладила свою младшую сестру по голове.

Маленькая Физа довольно крякнула, запрыгнула на лавку и продолжила

вить веревки. Её старшая сестра завязала волосы в копну и, взяв самодельную

дырявую корзинку, выпрыгнула на улицу. Сизу со всех ног побежала через все

дворы в сторону леса, пробежав же до середины коя, она вынужденно остановилась.

Со всех сторон её обступили шесть детей: 4 девочки и два мальчика.

— Сказко, — девочка лет 7 стояла с чем-то коричневым в руках и

хихикала, — хи-хи, ну сказко, хи-хи.

Остальные ребята также стояли с чем-то коричневым в руках, все

были бодры, веселы, а также по детски беззаботны. Однако для Сизы эти мальчики

и девочки были настоящими злодеями, монстрами, которых нельзя было победить, от

них можно было только сбежать или спрятаться.

— Даве ужо, — мальчик, шутя, замахнулся коричневой массой у себя в

руках на другого мальчика, который был явно младше его.

— Ш…Ш…Шуга. Шука! — Выкрикнул пацанёнок лет шести.

Дети рассмеялись, и грязь с их рук попадала на землю. Сиза начала

потихоньку уходить в сторону леса, однако это заметила одна из девочек,

окруживших её.

— Бёгёт!

Крикнувшая девочка схватила с земли комок грязи, принявшись закидывать

окружённую. Остальные дети тоже стали постепенно включаться в процесс

одностороннего веселья. Сиза пыталась сбежать, но дети силой отталкивали её

обратно на место, чтобы продолжить бросать комки грязи в уже покоричневевшую

жертву.

— У-у-у-у-у! — Вдруг с поля прибежал красный от бега дед, —

сорвань мелко!

Дети с визгами разбежались кто куда, пронырливый дед же даже успел

дать пару подсрачников промедлившей детворе. Отдышавшись, старик подошёл к

сбрасывающей с себя грязь девочке.

— Вытряхи.

— Неча, — девочка со злобой посмотрела на старика.

— А’тас, вытряхи, гаврю! — Дед схватил ребенку и стал грубо

раздевать её догола.

Когда он закончил, худая, грязная, нагая Сиза стояла посреди коя,

закрывшись руками, ей было стыдно, обидно, гадко. Старик же перебрал все вещи

девочки, после чего бросил их на пыльную землю и пошёл обратно в поле, собирать

жатву.

— Валяй, разбийнячья.

Девочке хотелось плакать, кричать, бить этого старика руками и

ногами, но она сдержалась, ведь это был не первый раз такого отношения и, скорее

всего, не последний. Она подобрала вещи, оделась, продолжила свой путь до

опушки леса.

Историю рождения Сизы и Физы можно считать частью большой

романтичной любви, с некоторой стороны. Мать девочек была обычной селянкой, а

отец… отец был тоже обычным. Обычным разбойником.

Однажды на кой напали местные работники ножа и топора. Пограбили,

понасиловали, повырезали неприглянувшихся и были таковы. Забрали с собой всё

ценное, что могли унести, не забыв прихватить с собой парочку селянок для

улучшения качества жизни, так сказать. Всем жителям было понятно, что ушедшие в

логово разбойников люди уже не вернуться.

Однако мать Сизы и Физы смогла вернуться, чуть побитой, но в целом

здоровой. В кой сразу прибыли люди барона, принялись допрашивать выжившую

селянку на знания расположения ночлежки разбойников, но девушка только

отрицательно головой качала. Глаза завязали, дубинкой стукнули — ничего не

видела, ничего не слышала, ничего не знаю.

Баронские ушли ни с чем, хоть они и хотели пытать девушку, но

местные жители свою в обиду бы не дали, всем скопом заломали бы пришлых и на

прогулку в лес. Шло время, селяне стали всё чаще замечать, что удачно выжившая

девушка куда-то пропадает, иногда на два дня, а иногда на неделю. Все не

понимали, где это она так долго ходит. Не работает, а сытая, как так можно?

Догадываться селяне начали обо всём только тогда, когда у девушки

округлился живот, после чего она родила ребёнка. Мать как будто забыло о своём

дитя, она круглые сутки пропадала у разбойников в их временных и постоянных лагерях.

Никто не мог точно сказать, спала ли она с одним человеком или же это была

целая группа, но факт был в том, что через три года девушка принесла

новорождённого младенца.

Весь кой негодовал, жителям буквально всучили лишний груз

ответственности без права возврата. Однако, хоть селяне и были недовольны, но

детей они не переставали кормить, поить, одевать, обучать, заботиться о

брошенных малышках… до определённого момента.

На кой снова напали разбойники, как и пять лет назад они

пограбили, понасиловали, повырезали. Правда, в этот раз разбойники были

какими-то очень злыми или наоборот весёлыми, в общем, демонстрационные пытки и

казни в кое продолжались на протяжении нескольких часов, пока на место

происшествия не прибыла бравая стража барона, которая уж слишком долго

просидела в засаде.

Негодяев удалось застать врасплох, кого-то убили, кого-то поймали,

мало кто убежал, но храбрые солдаты погнались за преступившими закон морали и

праведности людьми и помогли бедным сельчанам всем, чем только могли (разбойники

сбежали, а люди барона забрали всё, что те награбили у мирных жителей). Мать

девочек не появилась во время кровавого зрелища, это дало скорбящим и

опечаленным жителям коя отдушину — они нашли козла отпущения, а именно двух

маленьких козочек.

Может быть, мать Сизы и Физы была влюблена в разбойника, может

быть, это был Стокгольмский синдром, а может ей просто угрожали расправой над

ней или всеми жителями коя, причину посещений разбойников девушкой уже вряд ли

получится узнать. Также вряд ли получится узнать, жива она или нет. Но самую

приближенную к правде теорию о пропаже матери девочек высказал человек барона,

который нёс поклажу из награбленного.

— Да, грохнули ту бабу. Я тебе говорю, разбойники её и прирезали,

чтобы значится, верняк лагерь их не выдала. Надоела, поди, уж им, — говорил он

другому бравому стражнику, несущему поклажу поувесистее.

С тех самых пор отношение к Сизе и Физе стало чрезвычайно

отвратным, девочкам не хватало всего: еды, одежды, тепла, банальной

человеческой заботы. К сестрам относились, как к фашистам в СССР во время войны

— от голода и холода не умрёте, но большего не ждите.

Сиза набрала разных съестных трав, кореньев, ягод, сейчас она шла

домой. Уже вечерело, ей нужно было быстрей добраться хижины, приготовить еды,

свить веревки, уложить спать сестру и только тогда, можно было падать на свежее

сено без задних ног. На следующий же день она пойдёт ловить рыбу, ночью, потому

что ночью нет этих злых кидающихся всяким и обзывающихся монстров.

Девочка вошла в хижину, её встретила радостная Физа. Вместе они

отведали горячей поджаренной смеси из собранных на опушке леса съестных

припасов. Перед тем как самой провалиться в сон старшая сестра уложила спать

младшую и сплела несколько верёвок.

Сиза проснулось рано, её режим был сформирован вынуждностью

вставать рано и ложиться поздно. Девочка взяла две верёвки, выбежала,

прошмыгнув мимо сельчан, она зашла на поле пириникика и подкралась к сложенной

в стог соломе. Сложив солому в вытянутый прямоугольник, она обвязала его двумя

верёвками, закинула груз на спину и медленно, крадучись, направилась в обход

всего поля к своей хижине.

Для деревенских солома и сено являлись вещами, если не первой, так

точно второй необходимости. Этими засохшими или свежими обрубками чистили вещи,

подбивали лежанки, разжигали огонь, жопу подтирали, в конце концов. Поэтому

иметь запас сухой травы было обыкновенной надобностью.

Девочка незаметно добралась до дома спустя четыре часа, выгрузила

солому и, не став терять времени, она пошла на улицу, копать червей, собирать

насекомых. Сегодня Сиза хотела пойти ночью за рыбой, также именно в этот вечер

должна была прийти тетя Купа. Эта добрая женщина помогала сестрам, чем могла,

хоть другие жители знали об этом, но как-то порицать или осуждать

мягкосердечную женщину не собирались, как и запрещать подкармливать

сестёр-сирот.

Вечер подходил к концу, его незаметно сменяла ночь, а тёти Купы

всё не было. Девочки очень расстроились из-за того, что Купа не пришла, ну ещё

и из-за того, что еды им походу сегодня не видать. Погрустневшая Сиза схватила

заострённую палку и пошла ловить рыбу, которая станет едой уже следующего дня.

«Нара! Это точна она! Но этого не может

быть. Я лично отрезал ей голову!» — юноша пятился на четвереньках всё дальше от

берега речки, в которой стояла девочка, ловящая рыбу с помощью одной лишь

палки.

Элистер просидел в кустах пять минут, унимаю дрожь по всему телу и

сознанию, затем он стал потихоньку возвращаться к берегу. Всплески не

переставали звучать, пока подросток шёл к речке. Ещё несколько секунд и

подросток наблюдал за лицом ребёнка, рьяно тыкающей палкой в водную гладь.

«Она. Но как?» — Элистер более десяти минут, не отрываясь, смотрел

на девочку, после чего он резко взбодрился и повеселел.

«Какая разница. Всякое в мире может произойти, — юноша улыбнулся и

применил Личину, — мне… просто очень повезло»

Откуда наблюдал Элистер выбежал пепельноволосый ребёнок, с криками

она пошлепала по воде к испугавшейся рыбачке. Та подумала, что ребята нашли её

и сейчас будут делать такую пакость, от которой ей будет очень плохо.

— Стой, Нара! Куда ты?! Это же я! Пуция!

— Монстрё! Пать обзывавси!

Догонялки продолжались. Пуция выкрикивая и хохоча, бежала за

Сизой, до той же очень медленно доходило, что ребят позади неё нет, а есть

только одно страшненькое приведение, которое постепенно догоняло уставшую и

голодную девочку.

— Не уйдёшь! — Пуция, наконец, догнала свой объект преследования и

прыгнула на него, словно крохотный, но от этого не менее быстрый и гибкий барс.

Девочки покатились по земле, изрядно извалявшись в грязи.

Пепельноволосая прижала убегающую девочку к траве и укусила её за щёку.

— Ай! Ты шо?! — Сиза сильно удивилась, перестав брыкаться.

— Ха-ха-ха, давно не виделись, Нара!

Через несколько часов девочки шли с уловом вдоль речки.

— Нара, я вот ещё тогда не успела спросить, а тебе какие булочки

больше нравятся сладкие, мясные или бобовые? — Пуция подпрыгивая, шла прямо

перед носом, сонливо плетущейся Сизы.

— Ху… скошко могё. Я не Мнара, Сиза манэ имё.

Девочки, можно сказать, поладили между собой за последние

несколько часов совместной ловли рыбы. Пуция была открыта, доброжелательна и

испытывала сильную симпатию к Наре. Сиза в свою очередь принимала все её

чувства, может быть из-за детской открытости ко всему, а может быть из-за юношеской

потребности в таком человеке как «друг».

До дома оставалось недалеко, на протяжении всего времени Пуция

несла всю тяжесть на себе, оставив Наре только заострённую палку, якобы для

самообороны. Пепельноволосая девочка постоянно что-то рассказывала, спрашивала

или показывала. Сиза многое не понимала из всего рассказанного и спрошенного.

Чего хотела эта взбаламошенная? О чём она только что рассказала? А сейчас что

было показано?

— Каке тэбе зватько? — Спросила Сиза, видя, что кой уже близко.

— Что? Ты не помнишь? — Спросила девочка с нескрываемым

изумлением, — Хм, странно. Ну да ладно, мне не сложно напомнить своё

незабываемое имя дорогой Наре. Пуция. Меня зовут Пуция.

— Пушая, мы приковыляли. Хорошечново тэбе.

— О! А мне как раз негде ночевать, можно я у тебя переночую?

— А…Э…

— Спасибо! — Пуция пошла вперёд, оставив застывшую Сизу позади, —

ну же, чего застыла, как ледышка? Или думаешь, я тебя сама, до незнамо какой

хибары, донесу?

— Л… ладно. — Приняв свою участь, Сиза с едва заметной улыбкой на

лице повела забавную девочку к себе домой.

Зайдя в чахлую хижину, Пуция увидела приближающуюся к ней знакомую

малышку, которая словно кувалда, ударила в по сознанию.

— Га-га-га, а по-другому и не может быть, ха-ха-ха! НЕ МОЖЕТ! —

Плачущая Пуция бросилась обнимать испугавшуюся незнакомца малышку, — иди ко мне

Кирочка!

— Угомся! Не пугавь, моне сэстрэ! — Сиза принялась оттаскивать

рвущуюся вперёд гостью.

В течении последующих дней новоиспечённые подружки делали всё

вдвоем: добывали пищу, собирали травы, ели и спали. Пуция прилипла к сёстрам,

как липучка, она продолжала нелепо вести себя, но от этого ещё больше

сближалась с ущёмленными жителями коя Сизой и Физой. Сейчас они как раз шли со

сбора приопушечного урожая, был вечер, солнце только-только начинало показывать

признаки своего ухода на отдых.

— Я горко, а ванье не поварко! Зеся ана буди.

— Усё, усё, понэ. Закниси.

Группа детей быстрым шагом приближалась двум девочкам, ещё

немного, и орава окружила бы Сизу, как и во все прошлые разы. Дети, предвкушая

веселье, начали повышать голос, двигаться быстрее, непроизвольно взвизгивать, в

общем, раззадориваться.

— Бёгма, Пушая! — Сиза потянула подругу за рукав потрепанного

бурнуса, — Пушая?...

— Вот этого ты боишься больше всего на свете? — Пуция с замершей

физиономией, не двигаясь с места даже на миллиметр, уставилась на

взбудораженных детей.

— Да-да-да! Бёгма ужо, бырее! — Девочка принялась тащить подругу

за рукав, но та была неподвижна, словно тысячелетний валун.

Пуция одёрнула руку и твёрдым шагом пошла к самому мелкому из всей

ватаги. Мальчик лет пяти сильно удивился, но чтобы показать, какой он смелый,

мужественный и тому подобное, он выпятил грудь и скривил лицо, сделав свой вид,

как ему казалось, более устрашающим.

— Ш-ше наде? Умато, шо ты баба, не бити тэба? Ни! Ща како бити! —

Мальчик угрожающе замахнулся палкой на подошедшую девочку, которая была выше

его на две головы.

— Ну, ударь, — Пуция подобралась вплотную, сгримасничав

провоцирующую рожицу.

— У-у-у-у, щуга! — Малец выкрикнул, со всей силы ударив девочку по

голове своей палкой.

Сиза вскрикнула, а дети дружно рассмеялись над недавно выученным

словечком. Но по прошествии того как мальчик ударил, намериваясь поднять палку

для нового замаха, детский смех начал быстро стихать.

После принятого удара Пуция схватила палку одной рукой, а горло

мальчика другой и принялась резкими тычками запихивать сухой обрубок дерева

глубоко в глотку опешившему и плачущему ребенку. Группа мальчиков и девочек

сначала не понимала, что вообще происходит, но посмотрев на зрелище, они точно

осознали, что происходит нечто очень плохое. Это неправильно, так не должно

быть, ведь такого никогда не было в их короткой жизни.

Пуция пропихнула палку глубоко в глотку ребёнка и удовлетворенно

бросила его обосранное и обосанное тело на землю, будто наигравшись с

неинтересной игрушкой. Сиза смотрела на свою подругу, не зная, что ей делать.

Останавливать? Убегать? Говорить? Тем временем её подруга приблизилась к

дрожащей девочке, возрастом примерно такого же, как и тот мальчик, которому,

впрочем, осталось немного. Если ему не помогут, он умрёт от нехватки кислорода

в ближайшие минуты.

— А…

— Х-хватит… тэбе.

— Игруля всё!

Дети начали постепенно отходить от оцепенения, их голоса

становились всё многочисленнее и громче. Однако Пуции было наплевать на призывы

«закончить игру», она приблизилась к плачущему лицу малышки, улыбнулась,

склонив голову, и взяла ту за щеки.

— Какие прекрасные худые щёчки, — пальцы Пуции проникли в половую

полость рта ребенка и стали с силой тянуть щеки в разные стороны.

Девочка закричала от боли, однако её мучителя это не остановило,

скорее наоборот, он стал ещё более возбуждённым. В этот момент, самый старший

мальчик и пара девочек двинулись, видимо, на защиту кричащего от боли ребёнка.

Когда они уже хотели оттолкнуть Пуцию, та приложила больше силы и разорвала

девочки щёку, оставив на левой половине лица кровавый ошмёт.

Пуция развернулась к подступившим девочкам. Они были следующими.

После тот рослый мальчик. Потом несколько девочек. Ещё один мальчик. Сиза

наблюдала за выдавливанием глаз, отрыванием языков и прочим до тех пор, пока не

отошла от шока, а как отошла, то сразу же побежала в кой.

Струсила? Это тоже, но на самом деле, она побежала за взрослыми,

что было самым правильным решением в данной ситуации. Пуция доламывала ногу не

сумевшей сбежать от неё малявке, когда на место «драки» прибежали жители коя

вместе с Нарой.

— Они первые начали! Вон тот, — Пуция указала на остывающее тело

задохнувшегося мальчика, — первый ударил. Скажи же, Нара!

Пуция невозмутимо стояла в центре скулящих и плачущих ребят,

которые лежали покалеченными кто как по округе. Взрослые выпучили глаза, встав

как вкопанные, они пришли разнимать обычную детскую драку, а тут… такое. И это

такое очень сильно кое-что напоминало.

Сиза же не знала, что сказать, именно сейчас она была напугана

больше всего. Она боялась за свою подругу Пушию, боялась саму Пушию, но больше

всего она боялась жителей коя. Тот, кто изувечил детей сельчан была её

подругой, значит, они связаны, поэтому… Поэтому Сиза решила просто сбежать,

избежать, уклониться от всей этого, как, в принципе, она всегда и делала.

Пуция смотрела на толпу местных жителей, видя только край

маленькой удаляющейся фигуры Нары. Старики и женщины что-то кричали, став

разбегаться по округи, находя своих ещё живых или не очень детей. Некоторые

взрослые в бессильной злобе накинулись на Пуцию, но та смотрела вдаль, на то

место, где ещё недавно была фигура убегающей Нары.

«Не Нара… Это не Нара. Она бы не убежала, значит… меня обманули? —

девочку нещадно избивали, пока она лежа смотрела на чистейшее небо, — обман…

кругом ебучий обман»

— Сука. А как приятно было, — Пуция зашевелила пальцами, чертя на

земле узор, и не обращая внимания на болезненные удары руками и ногами жителями

коя.

…

В ветхой хижине, на лавке, сидела Сиза, она задумчиво смотрела

заплаканными глазами на дряхлую дверь, поглаживая свою сестру по голове.

Младшая не понимала, почему её сестра так себя ведёт, но от того, что Сизе явно

было плохо, Физе становилось очень грустно.

Вдруг в помещение ворвались три женщины, они схватили сестер и

потащили вон из халупы. Физа держалась за руку своей сестры, испуганно идя за

ней, и не соображая, что происходит. Старшая сестра же была уверена, что их

ведут для допроса или вынесения наказания, ведь её, скорее всего, сельчане

посчитали за соучастницу.

Когда они уже подходили к тому месту, где были избиты дети, Сиза

заметила какие-то невысокие столбы, прежней толпы жителей коя поблизости не

было. Подойдя вплотную, они увидели несколько десятков этих нелицеприятных

столбов, а также множество багрово-розовых кучек разных размеров, одна из этих

кучек имела внушительный размер с половину хижины. Под самой большей кучей

стояла сильно побитая Пуция, её опухшее тело с синяками и открытыми ранами

свидетельствовало о сильном гневе сельчан.

— Поститко, детки, — сказала одна из волочащих девочек женщина.

— Вот те, твои «Нара» и «Хира»! Пущай всих, видьма! — Крикнула

женщина, вышедшая вперед, она смотрела на девочку перед собой, готовясь

вцепиться ей в глотку в любой подходящий момент.

Пуция ничего не сказала, только поманила пальцем. Женщины подошли

ещё ближе. Сестры тоже решили подойти ближе, повинуясь скорее стадному

инстинкту, чем жесту побитой девочки.

Пуция резко опустилась на колени, приложив руку к узору на земле.

Женщин скрутило, они начали сворачиваться в калач, вопя от боли.

— Умолкните, — женщины перестали вопить, стало слышно только их

тихое хрипение, — итак… Я верю, что передо мной всё-таки Нарачка и Кирочка! Так

что, всё наладиться!

Сиза и Физа испуганно смотрели то на «Пушию», то на корчащихся от

боли женщин, то на уродливые комки и столбы.

— Начнём ладить наши дела с уничтожения всего вредоносного. Хочешь

душу отпустить? — Пуция подбежала к Физе и вложила в её маленькие ладошки

охотничий нож, — кого первого? Кого второго!? Ха-ха-ха.

— Г... г… Хде все-о-о л-людо? — Спросила Сиза отодвигая сестру как

можно дальше за свою спину.

— Здесь все, практически все. Хотя по этим столбам из плоти и не

скажешь, но это всё люди. Почему ты отходишь?

— Энто… ты всё сделать-ко? — Сестры перебирали ногами, отступая в

сторону коя.

— Нет. Оно так и было. Ну, конечно, я, а кто же еще, милая!?

Может, хватит уже пытаться съебаться от меня!? — Пуция схватила девочек за

одежду.

— Пущи всех! Токма оставси с тэбе! — Закричала Сиза.

— Отпустить? Но я не хочу этого делать, — твердо сказала Пуция.

— Токта я побежу в лес! Кликну дядек! Они тебэ побитии, и ты тошнэ

всех пусти! Прокричала Сиза со слезами горечи на глазах, она уже во второй раз

предавала своего единственного друга.

— Ты не хочешь наладить нашу жизнь?.. Угрожаешь мне? — Пуция

задумчиво посмотрела на Физу, — а она, Кирочка, согласна с тобой?

— Я не пому тебэ, но ешо так ты пущишь всех то… да… Физа тожо

согла с манне.

— В таком случае нам придется найти компромисс, — девочка

задумалась, прежде чем подойти к Сизе и Физе вплотную, — придумала.

Пуция повалила на землю, вскрикнувшую от испуга Сизу, и достала

ещё один нож бурнуса.

— Потерпи немного, — нож быстро начал резать тонкую шею девочки,

пока не коснулся земли.

Физа выпала из реальности. Смотря как её сестре отрезают голову,

девочку охватывал страх и желание убежать, но тело не слушалось, ноги как будто

приколотили к мягкой зеленой траве. Только когда Пуция взглянула в её сторону с

отрезанной головой в руке, Физу настиг уже другой страх, такой, когда ноги сами

несут своего владельца куда подальше.

— Ан-на. — Пуция погналась за убегающей.

Погоня продолжалась недолго. Минута, и брыкающаяся Физа была под

Пуцией. Нож уже коснулся шеи, и рядом лежащая голова прозрачно намекало, что

сейчас произойдет. На этот раз работа прошла быстрее, даже не стоит гадать

почему.

Взяв обе головы, Пуция помчалась обратно к столбам, там она

положила их на крупные кучки. Немедля она начала вырезать узоры на куске,

который служил постаментом для обеих голов. Время шло, узоров становилось всё

больше, а движения Пуции становились всё более судорожными.

— Что ж это… почему не оживают… мозг еще должен быть жив…

Нож резко остановился, так и не закончив узор.

— А-а-а, блять! Живи! Живи, я сказала! Блядская ты херь! — Не

вытерпев провала воскрешения, Пуция принялась кромсать всё вокруг.

«Ещё не всё потеряно. Я могу соединиться с ними, — Пуция перестала

беситься, — надо просто всё сделать правильно… и быстро»

Девочка подползла к кучке и на карачках принялась рисовать

кровавые символы вокруг кучки с двумя головами. Несколько раз проверив

символику и заменив спорные узоры, Пуция сначала встала, потом села, потом

вообще легла.

«И как будет удобней? Ай, плевать. Главное, чтобы голова, куда

нужно упала» — рука не колеблясь, словно механическая, принялась очень быстро

пилить плоть поперёк шеи, сначала кадык, после глотка, а потом…

А потом не наступило. Смерть приходит очень быстро, так быстро,

что не успеваешь даже понять, мертв ты или же нет. Целенаправленно резать себя

было достаточно больно, Пуция могла перенести эту боль, но вот отрезать себе

голову… Что за бред? Хотя, у сумасшедших свои мысли на этот счёт.

Рука Пуции остановилась, не разрезав шею и наполовину. Кровь из

рваной раны продолжала течь, не показывая признаков остановки. Конечности

замерли в мёртвом постоянстве. Только глаза оставались такими же живыми.

Правда, прекрасное чистое небо в глазах не отражалось, а крови и различных

запахов от умерщвленных жителей коя было настолько много, что местное зверьё

сбежится сюда сразу же как начнет темнеть.

Элистер умер. Он хотел… а черт его знает, чего он хотел. Что-то

поменять? Что-то вернуть? Может, получить?

«Думал, что живёшь собственными желаниями и чаяниями, но где они,

эти желания? Наивный дурак. Тот пердун хорошо тебя обработал»

«О. Могу мыслить, значит Элистер мертв. Теперь тело уж точно моё, без всяких соседей в

лице малолетних дебилов».

Кожа мертвой Пуции начала

отдавать бледным багровым свечением.

Леберик Пятый сидел в украшенном зале на

искусно сделанном троне. Король Розумуца не был похож на мудрого, строго и

справедливого правителя, он больше походил на жирного шута, который сидел на

королевском месте чисто ради шутки. Однако в зале не было слышно смеха, как и

не было людей, которые смогли бы оценить карикатуру «шут-озорник», в зале был

только один человек, король.

Король. Звучит гордо. Титул, делающий жизнь

легче и лучше, самый желанный статус на свете… для несведущего в жизни

человека.

Правитель Розумуца целый день просидел на

троне, изредка к нему подходили слуги, поднося целый фуршет из блюд и алкоголя.

Король ел, продолжая, безвылазно находится на троне. Только когда за окном

стемнело, он медленно встал и пошёл в свои покои.

Стражники в полированных доспехах, словно

живые статуи стояли вдоль стен широкого коридора дворца, Леберик Пятый

проковылял мимо, не обращая на них внимания. Зайдя через двухстворчатые двери в

спальню, он подошёл к окну и задумчиво посмотрел на появившийся из-за туч

полумесяц.

«Вот и новый день, — жирный король разделся,

лёг в кровать, закрылся тонким одеялом и закрыл глаза, — немного осталось»

Только он лёг, как в его голову стали

влетать чужие слова.

|Доклад от северной границы|

|Доклад от чиновничьего аппарата|

|Доклад от Инспекции|

|Доклад…|

|Докладывайте, Инспекция| — Леберик Пятый

лежал на большой кровати, правдоподобно изображая спящего.

|Оппозиция была сокращена на одну треть, ещё

одна треть колеблется, оставшиеся продолжают упорное сопротивление величеству.

Из-за сокращения оппозиция выданные мне инструкции больше не актуальны.

Наследник ордена Кинжала так и не был обнаружен, даже с учетом того, что мы

бросили на его поимку значительные силы. Местоположение Последнего кинжала

также неизвестно. Жду инструкций|

|Нечего распылять силы. Разберитесь с

оставшейся оппозицией как можно аккуратнее. На поимку лидера этих убийц я

приказываю отправиться Таласку, пусть он лично прибудет ко мне за указаниями.

Отзовите людей с поисков наследника, назначьте за него непомерную награду,

«только живым» подпиши, ещё припиши какие-нибудь обще ненавистные деяния. Свободен|

На одного потенциального собеседника по

сжатому звуку стало меньше, и своей очереди ждали ещё с десяток докладчиков в

разных областях управления страной.

|Дальше границы, начиная с запада…|

Леберик слушал доклады и отдавал указания к

ним до глубокой ночи, лишь, когда стемнело, он смог остаться наедине с самим

собой и погрузиться в сон. Сон, впрочем, был дрянной, поэтому король проспал

всего лишь пару часов, проснувшись под самый конец ночи, когда утро только

начиналось.

«Походу, что-то не то съел или выпил. Повара

прикажу выпороть» — ногой король поднялся с кровати и подошёл к окну,

вглядываясь на ухоженные крыши особняков города Амнигуса.

«Королевство… скорее большая плантация. Я

отобью свою страну, как и завещал мне отец» — Леберик Пятый уставился в одну

точку, воспоминания потекли сами собой.

…

— Леби, запомни: ты сын короля и… королевы,

ты должен быть сильнее всех, умнее каждого, намного лучше каждого из этих

гадёнышей! Надеюсь, ты запомнишь проведённые мною уроки, не разочарую мамочку.

А теперь, прощай, — женщина в темно-синем посеребренном платье, умеренно нежно

поцеловало своё чадо в лоб и достала длинную курительную трубку.

За запертой дверью слышались шаги и громкое

позвякивание железа. Мальчик, которому было пять лет отроду, слабо понимал, что

вообще сейчас происходит, тому, чему его учили, он тоже очень смутно помнил.

Дверь распахнулась, и в помещение вошел

отряд вооруженных людей полностью закованных в металл. Из гущи отряда вышли три

человека, каждый из них был типичен своей внешностью аристократа. Чистое лицо;

слегка чопорная одежда; взгляд, требующий уважения к своей персоне.

— Госпожа Цайна, надеюсь объяснять, зачем мы

здесь не нужно? — Спросил самый длинный из тройки аристократов.

— Скажите хоть, куда моего мальчика

отсылают? — Задала вопрос женщина, не убираю дымящуюся трубку изо рта.

— Сама же знаешь, что не скажем, —

пролепетал аристократ стоящий позади своих товарищей, — всем матерям не

положено знать.

— А вот всем, да не всем! — Цайна

раздраженно вынула трубку изо рта, — этой суке Беотриске, наверняка, уже

рассказали, прихлебатели из конуры!

— Третья жена его величества! Попрошу

успокоиться и прекратить брань! — вставил свое слово последний, не говоривший

до этого момента аристократ.

— Третья, да?! Ты же это специально сказал,

урод?! — воздух вокруг дамы заискрился, вошедшие люди в доспехах приняли

защитные стойки, укрывшись щитами, аристократы же спрятались за вооруженных

людей.

— Зачем?! Проклятый твой язык! — Закричал

один из трёх говоривших аристократов, — зови теперь маркизов или короля! Нам

втроем эту бешеную не удержать!

Яркий свет. Громкий звук. Мальчик изначально

лежал под кроватью по велению матери. Когда раздался звук падающих мешков

набитых посудой, руки женщины выудили из под кровати обоссавшегося ребенка.

— А вот это мой последний урок тебе, Леби.

Все вопросы можно решить силой, — женщина широко улыбалась, указывая

подбородком на кучку дергающихся в спазмах людей, — сейчас придёт папа, он и

заберет тебя. Никто другой.

…

— Хах, и почему я вспомнил её, — Леберик

позвонил в колокольчик, в комнату вбежал слуга.

«Глупая женщина. Жила по-своему… и умерла

по-своему»

Пока король придавался своим воспоминаниям,

возле одного из многочисленных коев королевства Розумуц, маленькая девочка лет

девяти боролась за собственную жизнь.

Девочка открыла глаза, глядя новым взглядом,

холодным, оценочным. Быстро осмотрев окружающий его сатанинский праздник,

состоящий в основном из кровавых узоров и остатков трупов жителей коя, она

отбросила нож, застрявший в горле, и ослабевшими пальцами принялась рисовать

кровавый филигранный узор.

«Долбаёба кусок, зачем надо было голову

отпиливать? Перерезал бы себе горло, да и дело с концом» — Пуция закрыла

разорванное горло рукой, пытаясь хоть как-то отсрочить смерть.

Прошло не менее 10 драгоценных секунд, перед

тем как девочка быстрыми и оточенными движениями начертила у себя на груди

символ, напоминающий перевёрнутую вверх ногами корову.

— Кр-р-рахнон… Тер-р-раис… — прохрипел

умирающий голос.

Символ загудел, заставив трястись тело

своего создателя будто у того были конвульсии. Тут же со всей округи к

источнику гудения начали стягиваться ошметки и остатки бывших мирно живущих до

селе людей. Вся эта масса облупила тело девочки со всех сторон, теперь, на

месте где она лежала, была огромная куча похожая на горку. Пуция погрузилась в

сон.

«Та-а-ак,

че происходит?» — придя в сознание, Пётр стал часто дышать через длинную

разветвленную трубку.

Сейчас его тело пробирала дрожь от холода,

усталости и слабости. Очнулся он в месиве из плоти и органов, окружившее Петра

в радиусе, примерно, нескольких метров. Кто-то продолжал настойчиво стучать

сверху.

«Сутки прошли? Ничего не соображаю. Надо

прийти в себя» — Пётр вслушивался в звуки чавканья убираемой плоти, он часто

дышал и приводил мысли в порядок.

«Что ж так хуёво? Вроде здоровый мужчина, а

чувствую себя, как… как…»

Пётр прислушался к телу. Минута отдыха после

прихода в сознание помогли ему, наконец, почувствовать свое тело и оценить

состояние организма в целом.

— Пждц, — верная оценка последовала

незамедлительно, правда её точность слегка исказила дыхательная трубка в горле.

— Давати, поможу!

Пётр почувствовал, что скоро мясистые стены

его жилища откроют рукотворно, благодаря всё более и более частым ударам

топора, молота, серпа или чего бы это ни было. И в самом деле, ещё несколько

десятком вдохов и что-то тяжёлое с силой опустилось на кусок мяса над грудью

Петра, сломав тому парочку рёбер. Следующий удар пришелся чем-то острым, он

коснулся острием правой руки и оставил неглубокую, но неприятную кровоточащую

рану.

— О! Хто-то!

— И правко!

— Вытаскивайте энтого!

Прозвучавший последним голос был знаком,

этот же голос убедил в предположении кто здесь долбит, и что происходит.

Правда, оставались ещё парочку не менее важных вопросов.

«Парагом и другие из коя. Либо они очень

соскучились по дому, решив вернуться как можно быстрее, либо я просчитался со

временем регенерации, и прошло как минимум трое суток, вместо предполагаемого

одного дня»

Вернувшаяся спустя четверо суток поисковая

группа жителей была ошарашена и напугана отсутствием в кое оставшихся там баб,

стариков и детей. И прежде всего они принялись прочёсывать окрестности, уже во

вторых по счёту поисках пропавших, только сейчас пропали семьи, соседи, друзья

и знакомые.

Первоначальные поиски охотников в лесу

нельзя назвать безуспешными, но и успешными их не назовёшь. Когда были найдены

обглоданные тела, все поняли, что лучшего вида потерянных охотников они уже не

найдут. Только один Парагом отказывался верить своим незатейливым

товарищам-патологоанатомам и их таким же незатейливым выводам: «Они, и всё тут»

Мужики быстро нашли подозрительный объект.

Вокруг здоровой гниющей кучи повсюду была кровь, узоры и кости, много костей,

переломанных до неузнаваемости. Воняло там соответственно. В обычной ситуации,

жители коя к этой куче и на километр бы не подошли, но ситуация была необычной.

Охотники умерли, жители пропали, ещё и эта воняющая херня. Всем нужны были

ответы на вопросы как можно быстрее, поэтому все сбегали за ковырятельными

приборами и принялись ковырять эту непонятную хрень.

Маленькое тельце буквально выдернули из

проделанного в куче отверстия. Пётр как будто был контужен, перед глазами всё

плыло, мысли беспорядочно метались вдоль стенок головного мозга, а руки и ноги

устроили забастовку.

Оставшиеся в живых жителя коя, а именно, вся

поисковая группа состоявшая из трех дюжин мужиков, обступили ребенка лет 7-8.

Его тело было настолько худым, что ребра можно было видеть невооруженным

взглядом даже сквозь одежду, которой, впрочем, на нем не было, зато было

множество ранок и порезов, полученных в результате небрежного вытаскивания.

— Шо за отродье?

— Челко? Вроде.

— Хорше евно убити. От худа.

У вытащенного человека были пепельные

волосы, которые сложно было не разглядеть даже под слоем какой-то дряни из находившейся

рядом кучи. Жители коя редко выходят из окрестностей своего появления на свет

из чрева матери, для них всё новое и неизвестное вызывает больше страха, чем

заинтересованности.

— Неча его убивать. Вызнуем у его, где все

наши. И Роц тожо, — заговорил Парагом.

Авторитет ремесленника был самым высоким в

поселении, староста был для него просто человеком формальностью. Сейчас судьбу

Петра решал этот старый работяга, сына которого он убил.

— Уф… Уф… суки, полегче нельзя было… Что

это?, — мальчик опустил голову, недоуменно осматривая свое тело, — похуй… потом

разберусь…

— Парагом, это борме шо-то таме, — окликнул

старика единственный мужик необремененный всеобщими рассуждениями о том, что

делать с отродьем.

— Узор. Чувствую, рабочий, — мальчик

прислонил обмякшие руки к линии едва видимого узора, — все, вы, сдо-о-о-о… —

как резко вырванная лампочка, сознание Петра отключилось.

— … бити, пробно ужо. Спит цац мертво.

— Да, знамо я. Но мож выйдят чаво.

Пётр пришёл в себя и сразу же почувствовал

очаги боли по всему телу. Хоть он очнулся, но виду благоразумно решил не

подавать, решив уже во второй раз собраться с мыслями и понять, что вокруг него

происходит. На протяжении всей ночи, а сейчас была именно она, Пётр слушал,

размышлял и планировал. Ситуация была довольно дерьмовой, но свои плюсы в ней

всё же были, правда очень малые.

Ребёнок лежал связанный в ночном лагере у

обочины дороги в кругу не особо дружелюбно настроенных мужиков из коя.

Оставшиеся в живых жители пытались всеми возможными способами пробудить «отродье

из херни» ото сна, но их способы как начинались нанесением болезненных увечий,

так ими же и заканчивались, а человека в коме таким не разбудишь.

Парагом не придумал ничего лучше как идти

просить помощи у лорда их коя. Оно и верно, поданные пропали без вести, в лесах

людей пачками убивают, бандиты на поселения нападают — все эти проблемы должен

решать хозяин земель, барон, ну или его поверенный. Вообщем, Пётр был этим

ребенком, лежащим у обочины дороги, которого мужики называли отродьем.

Из плюсов можно было отметить то, что

работяги ещё не забили его до смерти и то, что они практически донесли его на

носилках до более менее населенного пункта, поместья барона. Минусы же… их

сложно сосчитать. Фактически было множество вариантов дальнейшего будущего Петра,

а практически их было два, нет, три.

Первый — он сбегает, будет свободен как

птица. Второй — его приносят к барону, получает два в одном: пыточные подвала

какой—нибудь важной персоны Розумуца и пожизненное рабство без права апелляции.

Третий — смерть от чего угодно, довольно тривиально.

«Чем дольше играешься, тем хуже дела» — Пётр

приоткрыл глаза, попробовал сдвинуть телекинезом травинку.

В голову и селезенки отдало так, что сразу

стало понятно, навыки энпера использовать нельзя, в принципе, как и способности

собственного элемента кан. Пётр понимал, что от второго применения элемента кан

результат не изменится, если не станет хуже.

«С этими охерительными способностями я

разберусь позже. В данный момент на повестке дня — по—тихому и бесследно

съебаться. А, ещё я оставил бурнус с артефактами в том гниющем куске плоти,

поэтому… крестьяне поделятся всем необходимым»

Было три часа ночи, когда Пётр решился

бежать. Хотя «бежать» громко сказано, скорее ковылять да побыстрее, тело было

настолько слабо, что ходить можно было только благодаря силе воли и характеру.

Из мужиков всю жизнь проработавших в поле

были плохие охранники. Трое, поставленные караулить ребенка, храпели, опершись

спинами об мягкую землю. Пётр схватил лежащий недалеко тесак для жатвы и стал

красться к краю, организованной на тяп ляп ночлежке мужиков из коя. То тут, то

там валялись спящие, а подле них свертки с пожитками.

Добравшись до края лагеря, Пётр приметил

одиноко сопящего деда. Тесак не был особо тяжелым, но для ослабевшего детского

тела он был словно огромная неподъемная кувалда, которую можно было только

волочить за собой.

Запыхаясь, Пётр подошёл к ничего

неподозревающему деду. Прикинул расстояние, вес тесака, траектория. Вдох,

Выдох. Вдох, Выдох. Резкий переброс тесака из—за спины в сторону правого плеча.

Импульс в купе с легким свистом.

Старик начал кряхтеть, пытаясь выдернуть

кусок железа, застрявший у него в шее, но мальчик сразу же навалился всем тело

на клинок, перерубив тем самым позвоночник, а заодно и жизнь очередного

человека. Зачем? У старика была одежда, а отдавать её, ещё и без лишнего шума

он вряд ли собирался.

Пётр забрал висящие на тряпичном поясе трупа

харчи, оделся и поплел вдоль дороги, держась от неё на расстоянии трёх

километров в сторону поместья местного барона. Оружие брать не стал,

окровавленный ворот дырявой рубахи просто оторвал, вся одежка была слишком

большой, поэтому её тоже покромсал до подходящего размера.

Пока Пётр чуть ли не на карачках полз до

пункта назначения, он соображал, что ему делать дальше. Очень часто размышления

прерывали спазмы в мышцах, кровоточащие раны и отказывающая нога или рука,

прекрасным дополнением также можно считать рой слетевшихся пожрать кровососущих

насекомых.

«Если я не найду добродушного лоха, будет ой

как херово. Сдохну запросто. Суки жужжащие, — мальчик медленно ползущий на

руках сильно мотнул головой, — ноги как назло отказали, ничего, сейчас отдохнут

и снова заработают… надеюсь»

Преодолев шестичасовой маршрут, мальчик упал

на спину, затолкал в себя всю прихваченную еду и уснул. Проблема была также в

необработанных ранах, но спать и жрать хотелось неимоверно, так что этот вопрос

был отложен на после. Когда Пётр проснулся, то пожалел о своём спонтанном сне,

ведь он, да, спал, а комары, мошки и прочие враги спокойствия не спят никогда.

В итоге

Пётр с опухшей физиономией и не только ей подобрался к поместью лорда. Об этом

свидетельствовали следы выгула скота, а также отходы жизнедеятельности этого

скота.

— Ваше величество.

|Отправляйся за головой лидера ордена Кинжала. Он должен быть

мертв в течении двух лет| — жирный человек с огромным пузом стоял на плацу, где

солдаты отрабатывали простой, но самый действенный способ убийства

«вперед-коли-назад».

— ... — Таласк стоял на одном колене подле жирного человека,

облаченного в легкий летний изысканный наряд.

— Что замер? — повернул голову толстяк.

— Насчёт моего сына и дочери. Вы выполните мою изложенную на

присланной вам бумаге просьбу?

— Читал, читал. Ты совершенно не умеешь писать обращения, какие

ещё «будь добр» и «не откажи в просьбе»? Я как никак король, а ты мой

подчиненный, — Леберик Пятый всем своим грузным телом повернулся к

преклонившему голову Таласку, начальнику Инспекции и гёвдеру ранга Зактан.

— Обязательно учту при написании следующего прошения, если получу

неожиданный отказ, — Таласк поднял голову покрытую капюшоном тканевого плаща,

устремив взгляд прямо в заплывшие жиром глаза короля.

— Твой сын взрослый, я не потащу его в чужое королевство силой.

Твоя дочь же ещё мала, думаю, разлучать её с матерью и отцом будет неправильно

или как говорят эти сектанты «грехом», — Леберик повернулся в стороны

тренирующихся солдат, — можешь быть свободен.

|Они останутся в моей стране, а ты на моей стороне. Всё понятно?|

|Куда уж яснее, Лебзе|

|Удачных поисков. И помни, я не отступлю и сделаю всё возможное|

Таласк встал, быстро поклонился и твердым шагом удалился прочь с

плаца. Леберику было неприятно от такого подлого деяния в отношении Таласка, но

он тут же подавил это нарастающее чувство вины. Долго смотря на солдат в стойке

с копьем, он невольно слегка напрягал те же самые мышцы, что и они сейчас.

Эти движения он выучил в далёком детстве, они были самые первые.

Мышцы стали напрягаться сильнее, вместе с памятью, которая слала в сознание

набор картинок и слов из прошлого.

...

— Моё имя Хьер из рода Ютошни, с этого момента я твой рыцарь, а ты

мой паж. Теперь ты не принц и не ребенок, — огромный человек в сандалиях,

коричневой рубашке, кожаных штанах и с обитой железом дубиной приблизился к

мальчишке, который готов был в страхе убежать, — ещё раз. Ты теперь не принц и

не ребенок, ты теперь солдат! Пацан, а теперь... Смирно!

Мужчина рявкнул так, что у мальчика заложило уши, и закружилась

голова. Ребенок растерялся, заплакал и собирался уже убегать, но здоровая рука

схватила его за голову, насильно развернув на 180 градусов к себе.

— Встал прямо. Пока я тебе голову не оторвал.

Увидев перед собой страшное лицо незнакомого дяденьки мальчик

опять хотел было расплакаться, однако прямой леденящий взгляд, угроза жизни и

боль в черепе от сжимающихся пальцев переубедили наивную детскую реакцию

проявлять себя. Вместо этого ребенок медленно выпрямился, не переставая

всхлипывать и дрожать. Взгляд он убрал в пол, слишком уж страшен был этот дядя.

— Увидел меня — стой смирно, услышал меня — стой смирно, услышал

обо мне — стой смирно. За мной, — Хьер отпустил голову парнишки и пошел в

сторону конюшен, но резко остановился, повернувшись к до сих пор стоящему по

стойке «смирно» мальчику, — слуга! Слуга, блять! Живо мне палку какую-нибудь!

Этой я тебя убью... ты меня уже выводишь.

Следующие три месяца паж обучался базовым вещам, которые должен

был знать каждый военный человек: добыча, готовка еды; организация места

ночлега; география местности и много чего ещё. Попутно он учился ухаживанию за

лошадьми, боевому мастерству, грамоте и письму. Всё обучения происходило под

присмотром Хьера Ютошни. Практическая отработка чего-либо было для пажа сущим

адом, не знаешь — бьют палкой, не можешь — бьют палкой, не получается — бьют...

рукой, но так ещё больнее.

Пажа в течение дня загоняли так, что сил на какую-нибудь другую

деятельность кроме сна не было. Его день начинался в шесть часов утра и

заканчивался в десять часов ночи, он плакался, спрашивал о матери, о своем

родном доме, но Хьер пресекал все попытки что-нибудь вызнать и говорил, что так

нужно, а его, мелкого дебила, никто не спрашивал, и не будут.

Но в один момент Хьер исчез и появился другой рыцарь, звали его

Щекич. Спустя год исчез и Щекич, его место занял Зидон, в течение же следующего

года Зидон тоже куда-то исчез. Таким образом, паж поменял четырнадцать

наставников, прежде чем молодому принцу исполнилось двенадцать. Именно тогда он

впервые за многие осени покинул поместье некоего лорда, отправившись далеко на

запад.

Пока Леберик был ребенком, он многого не знал и не понимал, когда

же он побывал на западе, мир стал как-то менее ярок и прекрасен. Следующие

шесть лет были самыми противными, горькими, унизительными годами в жизни

Леберика, а прежде его ждала встреча с матерью отцом и всем светским обществом

Розумуца.

Перед взором был город, окруженный стеной с чуть возвышающимися

башнями из кам...

...

— Ваш величтво, вторая корлева просится а-у-ди-ецию, —

поклонившись, доложила служанка.

— Через три часа пусть будет в моих покоях, — махнул рукой Леберик

и удалился в стены замка, стоявшая неподалеку стража двинулась за ним, — потом

прошлое довспоминаю.

— Это тоже пердать? — спросила служанка на полном серьёзе.

— Нет, можешь бежать обратно к хозяйке.

Поместье лорда, кроме как богатой дачей нельзя было назвать.

Двухэтажный особняк, сложенный из дерева с камнем и огороженный резным

деревянным забором с имитацией крепких неприступных ворот. Недалеко же были

расположены домики подданных барона, более и менее респектабельные стояли в

совершенном беспорядке, зато у каждого домика был свой огород и сарай, а в

отдельных случаях присутствовал маленький хлев.

Улиц в поместье не было, их заменили пыльные дорожки проложенные

множеством поколений людей. Как раз по одной из этих дорожек медленно шёл

оборванец, он зашел в ближайший огород и повыдергивал оттуда охапку брюквы.

Украв 8 несчастных брюкв, он быстро ретировался, ведь начинался вечер, а именно

в это время жители поместья возвращаются по домам.

Лохов в поселении оказалось целая уйма, дома не заперты, огороды и

хлева без пригляда, даже банальных собак не было. Держа брюкву в

импровизированном мешке из рубахи, Петр, словно голодный кенгуру, ковылял

подальше от поселения, непрерывно жуя сырую брюкву вприкуску с такой же сырой

землёй. Он очень хотел есть, и выражение «слона бы съел» было применимо к нему

как никогда.

Замысел Петра был прост и состоял из трех пунктов. Первый,

отожраться и отоспаться. Второй, обворовать зажиточную семью поместья. Третье,

присоединиться к военной компании и начать уже там крутиться по-настоящему.

Но в каждом плане есть нюансы, которые нужно учесть, например,

красть у барона, просто-напросто было сродни самоубийству или отсыпаться на

месте пастбище было слишком рискованно, а присоединяться к военной компании

нужно было избирательно с учетом многих фактов. Вот так, Пётр воровал еду с

грядки в течении двух дней, прежде чем почувствовать, что по его душу скоро

кое-кто да придёт.

Немедля, этим же днём третьего дня пребывания возле поместья, он

зашел в незапертую дверь приличного жилища, пока никого не было дома. Пётр

оказался в одноэтажном деревянном доме с множеством полок приколоченных к

стенам, в помещении были грубые стулья, множество кроватей и столько же

тумбочек, а выделялись среди всего этого огромный стол и большой шкаф,

занимающий практически всю стену дома. Всё что только можно обыскать и вытащить

было обыскано и вытащено.

Денег у владельца не было, зато еды было навалом, а также немного

сносной одежды и кое-какие предметы первой необходимости по типу ножа, мыла и

прочего. Одевшись в новую рубаху и штаны, которые, как и прошлые пришлось

обрезать, взяв нож и запихнув в мешок всё ценное, что мог унести, Пётр выбрался

через единственное окно. Осталось только узнать дорогу до более крупного

населенного пункта, это нужно было сделать желательно без лишнего хвоста,

какой-нибудь пастух подходил идеально.

Мужчина лет сорока с густой бородой, плотными морщинами и

доброжелательной физиономией подходил к сидящему на траве мальчику. Мальчик

сразу же обратил внимание на странного прохожего.

— Здравствуй, мальчик, скажи, а далеко до ближайшего города?

— Чё с тобой дядь? Головой стукнулся? — щурясь от солнца,

проговорил улыбающийся пастушок, одно из его век было неестественно припущено.

[[image:/storage/reader-images/4d2a7b0cfc9782e658911ac088e77547d7adf04c.png]]

— Вот, зачем ты так, я с тобой повежливому разговариваю, а ты? Эх,

— наигранно проговорил мужчина.

— Так ты жо голышом бродишь! Так нормальные не делают!

— Меня ограбили! А ещё и не местный, этих краёв не знаю! Помоги

честному человеку, прошу, — попросил ногой мужчина.

— Ах-ха-ах, ой, прости. Помогу, конешо, добрым людям помогать

нужо. Так, слухай кароч..., — мальчик принялся рассказывать о ближайших,

знакомых ему окрестных поселениях, поместьях и городах.

Спустя час он рассказ был закончен.

— Ты погодь тут, я тебе ща кое чо принесу, — сказал мальчик,

убегая в поместье, а сам думая о том, как рассмеются остальные ребята, когда

увидят голого бродягу.

Пётр уже набросал у себя карту в голове, поэтому задерживаться не

было смысла. Когда мальчик скрылся, тело мужчины начало скрипеть, смазываться,

скручиваться, пока не превратилось в лежащего, задыхающегося тощего мальчика.

«Пиздец... чтоб ещё раз...бля...лучше бы я выпытал информацию у

этого шкета» — мальчик пополз в сторону спрятанных в сторонке пожитков.

Одевшись, Пётр пошёл в северо-западном направлении, именно там

находились все крупные города королевства Розумуц. Тело, в общем, никогда не

переставало нудить и ныть. Сердце, как у инсультника, легкие как у курильщика с

многолетним стажем, так ещё и ничего дальше десяти метров не видно из-за

близорукости. Таково было изначальное тело ребенка по имени Элистер. Но зато

парнишка красив. Только толку от этой красоты, если можно задохнуться от

коровьего пердежа, задуваемого ветром?

«Как же я хочу обратно в тело того мужика... как бы двусмысленно

это не звучало. Жаль, но эту Личину нельзя долго использовать, ведь есть эти

гады, сидящие у меня в голове. Да же? — Пётр обратился сам к себе, ответом ему

было молчание, — да и боль дикая»

«Не набрести бы мне на реальных бандитов, было бы хуево» — мальчик

громко кашлянул, вдохнул и поковылял по приблизительному маршруту.

День. Второй, третий. Прошла неделя, как Пётр ковылял по полям и

мелким лесам с рощами. Было время сбора урожая, поэтому поля были полны

созревшей еды, чем было грех не воспользоваться, однако мешали земледельцы,

собирающие эту еду. Чем ближе к столице, тем больше было всего: людей,

засеянных полей, скота, поселений и коев.

Кой был особенным поселением, ориентированным только на аграрное

производство. В нём не было магазинов, собственных мастерских, докторов и

прочего, что могло быть в обычных деревнях. Здесь жили и умирали одни и те же

семьи целыми поколениями, а выбраться отсюда можно было, только сбежав, попав в

поместье местного правителя или просто умереть, хотя нет, если человек в кое

умирал, то его хоронили прямо в поле, где после будут собирать новый урожай.

Определенной религии в коях не было, только то, что люди сами придумали, по

сути, жители таких поселений являлись язычниками.

Таких поселений в Розумуце было до жути много, обычные деревни

встречались редко, а нормальные города и поместья и подавно. Впрочем, для Петра

и его элемента кан это было потрясающе удобно. Идя на расстоянии от дороги, он

непрерывно думал о том, как ему восстановить свои утерянные способности,

которые были чрезвычайно полезны. В голову приходило много идей, но все они

требовали исследований, а исследования требовали материала, материалом же был,

точнее, будут люди, желательно такие же дети, как и он.

«Где взять столько материала? Нет, взять понятно где, но кто

пойдет добровольно в мои добрые руки. Похищенные, рабы, осужденные преступники,

бродяги, бездомные. Опыты даже над ними будут преследоваться властями Розумуца,

ведь все эти люди, кем бы они ни были, а числятся государственным ресурсом,

который используется — значит нужен. Купить их? Смешно. У меня нет ни копейки

или скорее медяка» — мальчик пробирался сквозь высокую траву, пыхтя за двух

астматиков одновременно.

Словом о валюте Розумуца, она была довольно тривиальной. Это были

монеты из разного металла. Цена монеты зависела от этого самого металла

(железо, медь, серебро) и от размера монеты. Примечательно было то, что у монет

не было чеканного узора, их поверхность была чиста и украшалась лишь появившимися

со временем потёртостями, царапинами и прочим. Было забавно, что эти монеты

очень редко кто подделывал, потому что это банально невыгодно, ведь цена монеты

была практически равна стоимости металла, из которого создавалась сама монета.

Для нанесения же слоя другого металла была нужна недюжинная смелость или

наглость, вдобавок технология, эксперт, организация и много чего ещё, а это всё

дополнительные вложения в шелудивы проект. Что насчёт веса... королевство

иногда само подкручивало валютные весы.

«В городе гораздо больше пространства для маневров, ещё пару

дней..., — мальчик упал на колено, — хах, я подумываю отрезать эти чертовы

ноги, и вставить себе протезы» — мальчик стал отталкиваться руками от земли,

передвигаясь в позе приготовившегося к забегу спринтера.

Город к которому стремился Пётр назывался Дюбал. Что там было,

чего там не было — ничего из этого Пётр не знал, но это был ближайший город, до

которого, кстати, оставалось неделя пути, как он подсчитал. Пастушок сказал,

что до города идти четыре дня, средняя скорость человека 6 км/ч, учитывая сон,

то на дорогу уходит по 14-17 часов в день. Итого имеем расстояние от 420-612

км, что достаточно много, особенно для никудышного тела Петра, он мог двигаться

максимум со скоростью 3 км/ч, постоянно уставая и засыпая прямо на ходу от

изнеможения.

Особенностью Розумуца являлось то, что его восточные районы были

слабо либо совсем не заселены. Вся экономическая и людская деятельностью

осуществлялась на западе страны, чем ближе к западной границе, тем лучше. Связано

это было с плодородностью почвы, на дальнем востоке страны была бесконечная

выжженная земля, там, буквально, ничего не было, кроме сухой безжизненной земли

и чем ближе были земли к востоку страны, тем более скуден был урожай или

поголовье скота, вплоть до того, что не было ни того, ни другого. Люди в этих

землях мало того что выживали как могли, так им ещё приходилось платить налог

местному лорду, а тот платил сюзерену.

Как обычно передвигаясь в зарослях близ дороги, Петр вдруг услышал

то, чего не слышал на протяжении всего пути. И не хотел слышать. Это было чужое

шуршание, не собственного тела. Мальчик сгруппировался и спрятался под колючий

куст, вслушиваясь в шуршание травы, которое, то приближалось, то удалялось.

Пётр тихо достал ножик из мешочка на верёвочном поясе.

— Мож покаже те...

— Ша!

Шуршание продолжилось, Пётр замер без движения на продолжительные

пять минут.

— Хяа! — внезапно кто-то потянул мальчика за ногу, — а я сказе!

Сказе же! Слышь, вяжь, тащь энтого к Томику.

— Ага, подешься? — спросил мужичок в лохмотьях и с плешиной на

голове.

— Нет! Я нашёл, значиться и денюжка моя! — прокричал мужлан лет

тридцати в таких же лохмотьях и с деревянной дубинкой наперевес.

— Лано, лано! Ужо спроси не для мэнэ, — проговорил мужичок,

вырывая нож из рук ребенка, попутно вдавливая детское личико в смесь травы,

земли и чего-то ещё, — оне какэ стрёмнэ, сед шо ли?

— Тьфу! И правко, — мужлан плюнул в сторону ребенка, — пох, всё

равно продим.

После непродолжительной вялой схватки, Пётр перестал брыкаться,

его быстро повязали самодельной веревкой из кары. Силы были явно не равны, в

прямом противостоянии место имела только грубая сила каждой стороны, а этим

сторона восьмилетнего мальчика раз в двадцать уступала двум дядькам. Поэтому

Пётр решил пока что просто наблюдать, может быть повезёт, и эти двое оставят

его без присмотра или улягутся спать ночью.

— Совсе немножко до лагеря оставси, потори даве, — сказал мужлан с

дубиной своему спутнику, держащему самодельный поводок, привязанный к шее

мальчика.

«Не повезло» — харкнув землей, подумал Пётр.

Петра привели в лагерь местного делового

контингента, который был весьма рад прибывшему гостю, а потом весьма огорчен,

узнав, что у гостя отсутствует так нужный для одинокого и скучающего мужика

орган.

— Тьфу, вы чё за беса приволокли. Лан седа дефка, но энто... пущо

с энтим старшой Жова разбратся, — сказал, как полаял, крепкий низкий мужчина по

имени Томик.

Пленного мальчика поволокли через весь разбойничий лагерь к шалашу

лидера ватаги. То, что пленного ведут к лидеру, было понятно по расположению

шалаша рядом с костром и харчами, а также по самому шалашу, тот единственный

был украшен щитом с железной обойкой. Сам лагерь бандитов больше смахивал на

бомжатник, чем на лагерь или стоянку. Повсюду стояли на отъебись сделанные

шалаши, парочка костров с котелками, а рядом с обителью лидера лежала