Сказание о Принцессе Меча: перерожденная принцесса была изгнана из королевской семьи и жаждет мести
Sorano Airi

Сэна Мицуруги — обычная старшеклассница, которую травили в школе. Она возненавидела этот мир и покончила с собой. Но вместо смерти — перерождение в ином мире, без единого воспоминания о прошлом, под именем принцессы Астерии. Только вот мать её была простолюдинкой, а потому девочку с детства ждали лишь холод и несправедливость.

Когда на королевство напали монстры и страна оказалась на волосок от гибели, вся королевская семья сбежала, бросив Астерию и её мать. Им пришлось спасаться самим, и в пути Астерия потеряла мать. Этот шок прорвал плотину — к ней вернулись горькие воспоминания о прошлой жизни, а вместе с ними пробудилась и способность Благословение Меча.

Прошли годы. Повзрослев, Астерия стала авантюристкой-отступницей, не примкнувшей ни к добру, ни ко злу. Она берётся только за самые опасные заказы и убивает любого врага без жалости. Её единственное стремление — сражаться снова и снова, становиться сильнее и в итоге обрести мощь, чтобы править миром и выжечь из него всё зло.

====================

Последняя надежда

Глава 0 (Пролог). Две жизни, два отчаяния.

Это воспоминания из моей самой первой жизни.

Дерьмовые воспоминания о тех временах, о том мире, в котором меня звали Мицуруги Сэна.

В моих воспоминаниях о жизни в современном мире почти нет ничего, что было бы приятно вспоминать.

Дрянная школа. Неуютный дом. Только и всего.

Школьная жизнь была полна отвратительных событий, и ничего хорошего в ней не было, а дома мать вечно ходила с уставшим лицом, отчего становилось тошно, так что я запиралась в своей комнате и с головой уходила в аниме и игры.

Отца в моей жизни не было. Кажется, когда я была ещё маленькой, он разочаровался в матери и ушёл, чтобы жениться на другой женщине, с которой тайно встречался уже давно.

Наверное, из-за семейной обстановки я отчаянно жаждала любви. Мне хотелось, чтобы кто-то обратил на меня внимание.

Не зная любви, я не могла полюбить и саму себя. Если бы это привело к тому, что я стала бы пытаться стать лучше, чтобы получить хоть толику любви других людей, то возможно, из этого что-то бы и вышло, даже если внутри я бы оставалась всё такой же пустой. Но я решила отказаться от всего, включая себя саму.

Однако, будучи тогда обычной девчонкой, я не могла так просто всё для себя решить. Отчаяние от того, что мне нет места в этом мире, постепенно переросло в ненависть к самому миру.

Отношения в школе, пропитанные давлением необходимости быть как все. Репортажи о происшествиях и войнах, льющиеся с телеэкранов и из интернет-новостей — всё это было невыносимо.

Этот мир всегда был и будет таким же отвратительным гнилым местом.

Мне это было противно, я держалась подальше от других и от тем, которые обсуждали все вокруг, и в итоге в средней школе меня, сторонящуюся других людей, естественно, начали травить.

Похоже, люди — такие существа, которые склонны смотреть свысока на того, кто просто не состоит в каком-либо коллективе.

Почему они преследуют тех, кто отличается от общей массы? Всё равно мы не поймём друг друга, могли бы просто держаться на расстоянии и оставить других в покое.

Дни проходили с такими мыслями, но желаниям моим не суждено было сбыться, и издевательства окружающих учеников не прекращались.

За спиной шептались, парту разрисовывали, пинали ногами.

Говорили: «У этой мордашка ничего так», и парни пытались снять с меня форму. К счастью, до того самого дело не дошло.

Больше всего запомнился день, когда после урока физкультуры я вернулась и обнаружила, что мою форму и учебники выбросили.

Само по себе это показалось мне просто глупостью. Но когда я пришла домой, мать накричала на меня: «У нас и так денег нет, а ты заставляешь покупать всё заново!», и я, конечно, разревелась.

Если бы я страдала только из-за этого, это было бы вполне терпимо, но мне было неприятно, что мать воспринимает меня как обузу и ругает за это.

В общем, дома и в школе мне не было места, но на самом деле у меня был один хороший друг — мальчик.

Амэмия Юки — мой ровесник и сосед, с которым мы дружили с детства. Думаю, ещё в начальной школе он всегда почему-то заботился обо мне.

В моей пустой жизни его существование было единственным светом.

– Эм, Сэна-тян, да? Ты выглядишь такой скучающей, почему не играешь с кем-нибудь?

– ...Заткнись.

– Может, у тебя нет друзей?

– Издеваешься? Исчезни.

– Тогда я буду твоим другом. Давай, одной ведь всё равно скучно.

– Мне не нужны друзья. Это напрягает.

– Не говори так! Всё, с сегодняшнего дня мы друзья! И кстати, ты не можешь отказаться!

Это разговор, который состоялся, когда я, забыв ключи от дома, сидела на улице ещё в начальной школе, а он, живший по соседству, заговорил со мной.

С этого и началась наша дружба. С самого начала нашей дружбы, я воспринимала его как мальчика, который точно был не в моём вкусе.

Нет, возможно, он так и остался для меня не в моём вкусе до самого конца.

В отличие от меня, мизантропки, он всегда был жизнерадостным и позитивным.

И это была не просто напускная маска, чтобы получить одобрение других. По крайней мере, мне он казался человеком, который искренне, из самой глубины души, видел в мире надежду.

Нам обоим нравилось одно аниме в жанре тёмного фэнтези, но моим любимым персонажем была девочка-убийца, которая, даже пав на сторону зла, выбрала путь истребления зла. А он восхищался героем-юношей, который, ни разу не убив врага, изо всех сил пытался добиться примирения враждующих рас.

Вкусы совершенно не совпадали. Ценности не совпадали. Ничего не совпадало

Но именно поэтому он, даже защищая меня от травли и сам становясь её объектом, по крайней мере при мне, всегда мог улыбаться. Даже когда его окатывали водой из ведра, и голова, и форма были насквозь мокрыми, он всегда просто ухмылялся:

– Как то прохладно стало. Хорошо, что сейчас лето.

– Бесит.

Почему ты можешь улыбаться? Обычно в такой ситуации злятся. Говорят что-то вроде «чтоб они сдохли».

Сколько бы ты ни был настроен позитивно, мир не изменится. Вчера, сегодня, завтра — всё дерьмовое останется таким же дерьмовым.

Не понимаю. Я не понимаю....

Поэтому мне захотелось заставить его плакать.

Захотелось исказить эту его улыбку, которой он, казалось, принимал и утверждал этот мир со всей его грязью и чистотой.

Да, он был единственным светом для меня, и именно поэтому он был таким ослепительным, резал глаза и раздражал.

Однажды в обеденный перерыв в школе я решила покончить с собой. Это была моя первая в жизни и одновременно последняя месть в моей самой первой жизни.

Я хотела прыгнуть на глазах у Юки, поэтому специально не кинулась вниз сразу, а встала на краю крыши, переполошив учеников и учителей.

Никто не пытался мне помочь, все просто стояли на школьном дворе и смотрели на меня снизу вверх. Я отвернулась от них, и тут Юки, поняв, что случилось, прибежал на крышу и бросился ко мне, чтобы остановить.

Всё шло по плану. На его глазах были слёзы. Брови были нахмурены, он отчаянно кричал: «Прекрати!».

Мне было радостно видеть его таким, каким я его никогда раньше не видела.

Думаю, я улыбалась самой счастливой улыбкой в своей первой жизни, падая вниз.

Ах, если бы перерождение действительно существовало.

Мне не нужна спокойная жизнь. Не нужно ничего такого непонятного, как любовь.

Я просто хочу родиться заново с силой, способной изменить мир.

Как та девочка из аниме, хочу стать злодейкой, которая уничтожает всё неприемлемое.

Хочу стать сильной, никогда не уступающей ни злу, ни справедливости.

И это желание, возникшее на пути к смерти, как ни странно, сбылось.

***

Белый мир. Мир после смерти.

Я стояла лицом к лицу с девушкой с длинными серебряными волосами.

Она была одета совсем не так, как люди в современном мире, и в сочетании с её прекрасными волосами у меня возникла мысль: «Если бы богиня существовала, она, наверное, выглядела бы именно так».

– Мицуруги Сэна. Ты действительно желаешь изменить мир? – Спросила богиня бесстрастно.

Мой ответ был уже готов.

– Ага. Всё, что меня бесит, всю эту гниль — хочу убить, сломать, раздавить и стереть. Тогда моя жизнь, наверное, будет оправдана.

– Даже если в конце этого пути тебя не будет ждать твоё собственное счастье?

– Я не верю в счастье. Так что мне плевать.

– ...Поняла, Мицуруги Сэна. В таком случае, я дарую тебе вторую жизнь в далёком мире.

– Фуфу, неужели это та самая реинкарнация в другом мире? Ты правда отправишь меня?

– Да. Ты отправишься в ад, о котором подумаешь: «современный мир был ещё ничего». И обретёшь там силу, чтобы исполнить своё желание.

– Спасибо. Раз уж я всё равно один раз умерла, попробую пожить в своё удовольствие.

– Я думаю, на этом пути тебя ждёт много боли и страданий, но, пожалуйста, верь в себя и постарайся выжить... Что ж, счастливого пути.

Богиня подняла руку, собираясь отправить меня, но я остановила её жестом руки.

Прежде чем родиться заново, мне обязательно нужно кое-что сказать.

– Что?

– Не знаю, какова твоя цель, но... Раньше ты никогда не отвечала, чего бы я ни попросила, а последнюю надежду, родившуюся на краю такого отчаяния, взяла и исполнила. Какая же ты, богиня, злая.

----------

Проклятое рождение

Моё перерождение и вторая жизнь случились в неведомом мире, разительно отличавшемся от современного общества.

На огромном небесном континенте, парящем высоко в небе над поверхностью земли, которую называли Обителью богов, но о которой никто ничего не знал, вперемешку жили четыре основные расы.

Самые многочисленные — люди.

Эльфы, преуспевшие в способностях владения магией.

Зверолюди — люди, несущие в себе животные черты, такие как звериные уши или хвосты.

И демоны — разумные существа, обладающие личностью, но имеющие специфические черты, как и монстры — животные, подвергшиеся демоническому превращению. Хотя их всех и называют просто демонами, но среди них есть множество видов: орки, огры, гоблины, тролли, инкубы и суккубы, драконы и прочие, так что они полны разнообразия.

Так или иначе, они то сосуществовали вместе, то скатывались до дискриминации и нападения друг на друга, формируя хаотичное общество.

В центре такого общества, похожего на литературное произведение в жанре меча и магии, находилось крупное государство, управляемое людьми — королевство Латория.

Мне суждено было родиться как третьей принцессе этой страны — Астерии Блейдворт Латория.

Хотя, если честно, до наступления одного события в двенадцать лет память о прошлой жизни у меня не пробуждалась.

Поэтому, даже переродившись в теле милой красавицы с длинными розовыми волосами, каких я видела только в мире аниме, я не чувствовала особого неудобства.

По крайней мере, в детстве я осознавала себя просто принцессой, а не девушкой, покончившей с собой из-за травли и переродившейся в другом мире.

Однако, не знаю, было ли это невезением или наказанием за то, что я, Мицуруги Сэна, добровольно выбрала смерть, но отношение к принцессе Астерии в королевской семье с самого начала было ужасным.

Это пролог истории о том, как жалкая принцесса, дошедшая до отчаяния на краю такой несправедливости, возвращает воспоминания о своей прошлой жизни, наполненной гневом и отчаянием.

Я была единственным внебрачным ребёнком среди детей короля Латории.

Моя мать, Эльмира Блейдворт, была придворной фрейлиной, вышедшей из простолюдинок. Кстати, фамилия Блейдворт — это временное имя, данное ей, простолюдинке, при вступлении в королевскую семью. В нашей стране есть обычай включать в имена королевской семьи фамилию матери, но у моей матери не было фамилии, поэтому потребовалось особое решение.

Не предполагалось, что простолюдинка может войти в королевскую семью.

Почему отец тронул её — не мне, дочери, задавать такие вопросы, так что я не знаю. Но моя мать, даже на мой взгляд, была невероятно красива, так что он, как мужчина, просто не смог сдержаться.

Узнав о беременности служанки, с которой у него была кратковременная связь, отец внезапно возродил систему наложниц, которой, кажется, не существовало в истории королевства последние несколько сотен лет, и сделал мать своей наложницей.

Из-за всего этого я, наполовину унаследовавшая кровь простолюдинки, и родилась принцессой.

Однако нас с матерью просто ввели в королевскую семью с целью сохранения приличий и получения фигур, которые можно будет использовать для политических браков в будущем. Внутри семьи же на нас постоянно смотрели как на низших существ.

Мать часто оскорбляла королева, а меня каждый день обижали трое братьев и две сестры.

Отец же к тому времени, когда я начала что-то понимать, то ли потерял личный интерес к матери, то ли просто старался угодить королеве, так что даже не пытался остановить эти издевательства.

Например, во время совместных трапез нам с матерью явно клали еды меньше, чем остальным, но он и не думал возражать.

Когда на уроке бальных танцев брат подставил мне подножку, и я упала, королева закричала: «Позорище королевской семьи!» — и отчитала только меня, а отец поддержал её и тоже осудил меня.

Конечно, если бы я тогда уже пробудила воспоминания о прошлой жизни после, моя реакция была бы иной, но тогдашняя принцесса Астерия была застенчивой девочкой и не могла дать отпор их деспотичному поведению.

Когда случалось что-то неприятное, меня всегда заставляли думать: «Ах, это я виновата. Раз я виновата, то и страдаю за дело».

Единственной опорой для меня было время, проведённое с доброй матерью. И время, проведённое с некоторыми рыцарями из Королевской гвардии, которые, в отличие от большинства приближённых к королевской семье, сторонившихся нас, честно смотрели нам в лицо.

Командир гвардии Вольфганг, который обучал принцев и принцесс фехтованию, тренировал и меня, внебрачного ребёнка, серьёзно, без каких-либо поблажек.

Я тоже хотела обрести силу, чтобы защитить мать, и чувствовала, что если я где и смогу найти причину своего существования, то только в мече. Поэтому я вкладывала в тренировки больше всех сил.

— Вольфганг... Я хочу стать сильной. Не хочу быть человеком, который никому не нужен. Я хочу обрести абсолютную силу, которая заставит признать моё существование, не взирая на происхождение или сословие.

Однажды, когда я открыла ему свои чувства, он стал посвящать всё своё драгоценное время отдыха моим тренировкам по фехтованию.

Его называли Богом Меча, он был гениальным фехтовальщиком. В то время ему, должно быть, уже перевалило за шестьдесят, но он ничуть не уступал молодым, и я думала, что он явно получил это прозвище не просто так.

Я изо всех сил старалась не отставать от своего учителя, и моё мастерство стремительно росло.

Хотя это были только поединки, а не настоящие смертельные бои, в десять лет мне удалось победить заместителя командира гвардии, и сплетники стали говорить, что я — второе пришествие Вольфганга».

Что касается моих братьев и сестёр, никто из них не смог выдержать суровую тренировочную программу, предложенную Вольфгангом, так что об их боевых навыках можно было догадаться без лишних слов.

Мастерство меча придало уверенности мне, застенчивой девочке, которая по любому поводу винила только себя.

Конечно, это не значило, что я отвечала насилием на издевательства королевы, братьев и сестёр. Просто я стала держаться с достоинством, оказывая молчаливое давление: «Если захочу, в любой момент смогу тебя зарубить».

Вскоре мы с матерью, по крайней мере, стали реже подвергаться явным придиркам.

Думаю, сыграло роль и то, что они боялись Вольфганга и некоторых рыцарей, которые всегда были на нашей стороне, но, наверное, моя собственная возросшая сила тоже имела большое значение.

Так прошёл примерно год относительно спокойной жизни.

Моя мать, Эльмира, которая всегда обнимала меня, когда мне становилось грустно, часто говорила, что любит меня и проводила со мной время, чтобы я снова почувствовала себя ребёнком.

Вольфганг, который, не дискриминируя нас с матерью, уважал нас как своих господ.

А также рыцари Королевской гвардии — бойкая рыжеволосая девушка по имени Лиз и застенчивый блондин по имени Лайл. Они не могли найти общий язык с другими рыцарями и как-то сами собой подружились со мной.

Нельзя сказать, что многие были на моей стороне, но по сравнению с прошлым я была вполне счастлива.

— Но. Однажды, спустя некоторое время после моего двенадцатого дня рождения произошло событие, которое разрушило даже это маленькое, с таким трудом обретённое счастье.

На самом деле, ещё задолго до моего рождения сфера влияния людей, включая королевство Латория, находилась в состоянии войны.

Враг — так называемая армия Короля Демонов, состоящая из огромного количества демонов. Их целью, похоже, было завоевать этот летающий континент и создать общество для демонов.

Говорят, что раса демонов раньше почти не существовала в этом мире и начала появляться на исторической арене только после вторжения Армии Короля Демонов. То есть они внезапно явились неизвестно откуда и начали кричать: «Отдайте нам этот мир!» — до чего же наглые типы…

Раньше они, угрожая, захватывали страны и деревни, а если те сопротивлялись, они снова и снова, не оставляя камня на камне, громили их грабежами, насилием и убийствами, расширяя свою сферу влияния. И в последние несколько лет их напор, кажется, резко усилился.

Я почти никогда не выходила из дворца, но по разговорам окружающих смутно догадывалась, что ситуация постоянно ухудшается.

И всё же где-то в глубине души я питала надежду: «Наверное, в какой-то момент люди переломят ход событий и прогонят Армию Короля Демонов».

Но реальность была не так добра: люди продолжали терпеть поражения в развернувшихся по всей стране битвах. Постоянная армия нашей страны, Королевская регулярная армия, вопреки ожиданиям народа, тоже, похоже, терпела одно поражение за другим.

И в конце концов дело дошло до того, что демоны вторглись в нашу столицу, где мы жили.

Это положило начало событию, впоследствии названному Оккупацией столицы, которое искалечило мою жизнь.

Авантюристы, наёмники и остатки регулярной армии, отступавшей до самой столицы, отчаянно сопротивлялись нахлынувшим демонам, пытаясь защитить страну и людей.

Королевская гвардия тоже, оставив часть бойцов при королевской семье, сражалась за стенами дворца.

Все силы, что были в столице, сражались насмерть, но этого всё равно не хватало. Враг был слишком многочислен.

Встревоженная, я вышла на балкон дворца и посмотрела на город. На одного авантюриста приходилось по двадцать-тридцать демонов — орков, гоблинов и прочих. Вскоре голова молодого авантюриста была отрублена, а его окровавленное тело скормили собакообразным монстрам, которых вели с собой демоны.

Сражавшуюся неподалёку, но потерпевшую поражение женщину-рыцаря раздели догола, сняв с неё доспехи и одежду, и подвергли участи, более мучительной, чем смерть. Через некоторое время ей тоже отрубили голову и насадили на её же меч, бросив тело в груды мусора.

Это был настоящий ад. Я не могла описать это иначе.

Меня затошнило, и я опустилась на пол.

Зрелище было ужасным и мучительным, но больше всего меня терзало собственное бессилие, невозможность участвовать в битве.

Ведь Вольфганг и другие сказали мне: «Выжить — тоже долг члена королевской семьи, принцесса Астерия».

А я, испугавшись настоящей битвы, просто согласилась и отступила.

Ради чего я становилась сильной? Что я делаю здесь, в этом боевом облачении без единого пятнышка крови?

Ради чего я так отчаянно старалась, стремясь обрести себя? Так я снова стану той пустой, какой была раньше.

Когда я терзалась этим разочарованием от переполнявшего меня бессилия, пришла мать. Должно быть, она искала меня, так как мы должны были эвакуироваться через подземный ход, спрятанный во дворце, а я всё смотрела наружу.

— Ах, вот ты где, Астерия! Пойдём скорее, нужно выбираться.

Должно быть, ей самой было тревожно, но она всё же неуклюже улыбнулась, обняла меня и погладила по голове.

— Прости... Я знаю, что мы должны это сделать, но я волнуюсь за наших рыцарей.

— Вольфганг и другие сильны. Они обязательно догонят нас невредимыми. Да и будь он здесь, он бы сказал, что ты должна в первую очередь думать о своей безопасности.

— У-у... Хорошо...

Я заставила своё упавшее духом сердце воспрянуть, встала и позволила матери увести меня.

У эвакуационного выхода из дворца, куда мы в конце концов пришли, как раз находились отец, королева, братья, сёстры, несколько слуг и рыцарей с кучей багажа.

Они переправляли упакованные в ящики деньги и ценности вглубь тоннеля. Погрузка, похоже, должна была занять ещё много времени.

Увидев это, мать неожиданно разозлилась.

— Ваше Величество, сейчас не время вывозить подобные вещи! Рыцари снаружи сражаются насмерть, защищая нас, королевскую семью, и народ!

Я думала, это справедливо, и в то же время стыдилась себя, что не смогла сразу приступить к бегству, даже если бы причина была не такой глупой, как желание вывезти побольше добра.

Но мысли матери, похоже, не дошли до остальных членов королевской семьи. Они с раздражёнными лицами повернулись к нам.

И тут королева с отцом сказали следующее:

— Ну да... Тогда давайте вернём рыцарей и заставим их охранять нас! Раз они Королевская гвардия, то обязаны в первую очередь защищать жизнь нас, королевской семьи! Жизни простолюдинов, других аристократов и слуг? Мне нет до них дела.

— Ах... Действительно. Совсем эти никчёмные создания забыли, в чём их предназначение. Думали бы только о том, как защитить жизни меня, моей жены и детей.

— И ещё, вы двое для королевской семьи всего лишь запасные, так что вам пользоваться этим ходом не позволено. Если же вы, наглецы, попытаетесь пойти с нами, то в конце вас будет ждать только казнь. Не так ли, дорогой?

— Хм... Да, пожалуй. Эльмира, Астерия, выбирайтесь из столицы как-нибудь сами. Чем больше людей, тем сложнее будет эвакуироваться на повозке, да и атаки демонов будут направлены на нас. Ну, вы же справитесь.

— Вот именно. Что ж, прощайте.

— Что?

Пока мать прожигала их взглядом, я остолбенела.

Моё мысли на мгновение остановились, но, когда я наконец поняла их намерения, меня охватила ярость.

Вот оно что: «станьте приманкой, чтобы мы выжили». «Вы, запасные, нам больше не нужны, так что послужите напоследок».

Провожая взглядом пятерых рыцарей, которых королева отправила за остальными, я приняла решение.

Мы с матерью больше не члены королевской семьи. Рыцари подчинятся приказу отца и королевы и бросят нас. Думаю, это коснётся и тех, кто был ко мне добр. Ведь как рыцари они обязаны подчиняться приказу короля.

Значит, нужно сделать только одно.

— Давайте покинем столицу. Я защищу вас.

— ...Хорошо, Астерия. Прости, что твоя мать так беспомощна.

— Нет, мама совсем не виновата! Ну же, теперь моя очередь вести вас!

Братья и сёстры кричали нам вслед оскорбления: «Убирайтесь, отребье», «Ничтожества, даже не пытайтесь сбежать».

Подавляя желание перерезать их всех длинным мечом, захватить повозку, которая, должно быть, ждала в конце тоннеля, и сбежать с матерью, я покинула это место.

Если бы это была нынешняя я, я бы непременно воплотила эту мысль в жизнь, но у Астерии, у которой ещё не было воспоминаний Мицуруги Сэны, ещё оставалась совесть, так что это был совершенно немыслимый для неё выбор.

----------

Побег из королевской столицы, а затем...

Поднявшись на верхний этаж дворца и взглянув вниз, я поняла, что это место уже окружено демонами. Должно быть, рыцари сражались отчаянно, но сколько бы демонов они ни убивали, из-за их огромного числа всех истребить было невозможно, и какая-то часть неизбежно прорывалась сюда.

Сейчас моей задачей было не убийство как можно большего числа демонов, а защита матери. Хотя столкновения с врагом было не избежать, я должна была выбрать максимально безопасный путь.

Убедившись в этом, я тут же спустилась на первый этаж и, ведя мать за руку, направилась к выходу с чёрного хода.

Там валялись три мёртвых рыцаря, которых я видела ранее. И около двадцати гоблинов, пожиравших их.

Все они были ниже ростом меня, двенадцатилетней девочки, но их окровавленные рты, дубины и выпученные глаза внушали страх.

Взглянув дальше, за толпу гоблинов, я увидела разбитую деревянную дверь, покрасневшую от крови. Наверное, рыцари как раз наткнулись на них, когда те ворвались внутрь, потерпели поражение и пали так бесславно. Остальным, похоже, удалось сбежать.

Мне нужно было вести мать, так что я не могла убежать. Собрав всю свою смелость, я двумя руками взяла меч наизготовку. В тот же миг красные глаза гоблинов разом уставились на нас.

— Женщины... две!.. Изнасиловать! Съесть! — Гоблины выкрикивали гнусности и, пуская слюни, бросились на нас.

— Сейчас будут! Держитесь позади!

— А-ах!

В голосе матери слышалась тревога, но, понимая, что она только помешает мне, если выйдет вперед, будучи неспособной сражаться. Она отошла чуть назад и спряталась за выступом.

Я сделала шаг назад и, опережая гоблина, который уже занёс дубину, вонзила клинок ему в горло. Плоть разрывалась, мерзкая фиолетовая кровь брызнула мне в лицо, вызывая отвращение.

Но некогда было обращать на это внимание. Остальные гоблины с искажёнными от ярости лицами, используя всё пространство довольно широкого коридора, рассредоточились и приближались с разных сторон.

Видя это, я запаниковала и в спешке с размаху рубанула мечом горизонтально.

Я снесла голову гоблину, стоявшему в первом ряду, но из-за страха, заставившего меня неправильно замахнуться, правую руку свело судорогой.

Не давая мне и секунды передышки, враги продолжали наступать.

— Выбора нет.

Я приняла решение и выкрикнула: — «Усиление»!

В тот же миг моя обессилевшая рука наполнилась небывалой мощью.

Я сжала длинный меч, который обычно держат двумя руками, одной левой. И, выхватив второй, запасной меч за спиной — покороче и полегче, и взяла его в правую руку.

Стойка с двумя мечами одновременно даётся трудно даже взрослому мужчине без серьёзной тренировки, не то что двенадцатилетней девочке.

Но такое возможно благодаря магии формул. Это техника, позволяющая активировать определённые магические эффекты даже тем, кто не владеет магией от природы, как эльфы или некоторые демоны. Хотя есть разница в предрасположенности, при должной тренировке ею может овладеть практически каждый.

Использованное мной «Усиление» даёт эффект концептуального усиления тела и увеличения физической силы на короткое время.

Применять магию формул сейчас, в ситуации, когда было непонятно, сколько ещё придётся сражаться, не хотелось, ведь это сильно истощает силы. Но умереть из-за жадности сейчас было бы бессмысленно и глупо.

Удары, усиленные «Усилением», даже если их наносит хрупкая девичья рука, обладают достаточной мощью.

Я сносила головы приближающимся гоблинам, отрубала руки, вспарывала животы, пробивала черепа.

Но не успела я перевести дух, как последний оставшийся гоблин, используя погибших собратьев как прикрытие, рванул вперёд, игнорируя меня и направляясь прямо к матери.

Даже если я побегу изо всех сил, точно не успею.

— Тьфу... «Ускорение»!

Пришлось наложить ещё одну формулу поверх уже действующей.

Это техника, позволяющая на сверхскорости преодолеть определённое расстояние по прямой.

Из-за того, что я решилась на не опробованный ранее на тренировках двойное использование формул, нагрузка вызвала ужасную головную боль и тошноту, но я, закусив губу, терпела.

Как только я произнесла название формулы, я направила оба меча в сторону гоблина — точнее, чуть вперёд по направлению его движения.

В тот же миг моё тело рывком перенеслось в эту точку.

Клинки, вобравшие в себя мой вес и чудовищную скорость, вонзились в зелёную плоть, и меня по инерции врезало в стену.

Я погасила удар, приземлившись на стену почти как насекомое, и спрыгнула на пол.

Не глядя на сползающий по стене труп, я, пошатываясь, направилась к самому дорогому для меня человеку.

— Астерия! Прошу, рискуй так больше...! — Мать, обливаясь слезами, бросилась ко мне.

Меня заключили в тёплые объятия, и я сама чуть не разрыдалась, но, стиснув зубы, заставила себя улыбнуться.

— Фух... фух... Если не рисковать... мы не выживем...

Ах, да. Если я не буду рисковать, ничего не выйдет. Полагаться теперь можно только на свои силы.

Немного передохнув и восстановив дыхание, я, взяв за руку мать, которая с тревожным лицом, казалось, хотела что-то сказать, вышла из дворца.

***

Столица была залита кровью. Повсюду валялись части тел, и гоблины перекидывались ими, словно играя. Отовсюду доносились душераздирающие крики людей.

Битва ещё не утихла, но, похоже, близилась к завершению. И завершится она неизбежным поражением королевства Латория.

У меня не было особенно тёплых чувств к этой стране, но люди, жившие здесь, были ни в чём не виноваты. И всё же их постигла такая страшная участь только потому, что люди — враги демонов.

Сдерживая желание закричать от боли, я пробиралась по городу, стараясь не попадаться на глаза демонам.

Сожалея, что не выбралась тайком из дворца раньше и не заучила все закоулки столицы, я наконец добралась до крепостной стены с воротами, ведущими наружу.

Выглянув из-за угла переулка на окрестности разрушенных городских ворот, я, как и следовало ожидать, увидела множество демонов.

Около пяти орков охраняли подходы к развалинам ворот. Были там и гоблины, терзающие трупы, и тролли, ростом превосходящие орков.

Моё сердце готово было разорваться. Справиться с таким количеством врагов в моём истощённом состоянии было невозможно, но и пройти незамеченными вдвоём — тем более. Но выбора не было. Остановка здесь означала только смерть.

— Я проложу путь. Отвлеку тех, кто у ворот, а вы, матушка, бегите со всех ног. Я сразу же последую за вами.

— Э-это же опасно, это безумие...!

— Даже если невозможно, выбора нет.

Видимо, мать и сама хорошо это понимала, потому что больше не стала спорить, а вместо этого крепко обняла меня.

— ...Астерия, мне так жаль. Взваливать такой груз на двенадцатилетнюю дочь...

— Я всего лишь хочу отплатить свой долг. Ведь только вы, матушка, любили меня.

— Да, я люблю тебя. Всегда любила и буду любить.

Закончив короткий разговор, я тихо произнесла: «Усиление» — и наложила эффект снова.

— У-у-у-у...!

Тошнота подступила к горлу от нагрузки формулы, и меня вырвало на пол кровавой рвотой.

Надо было больше тренироваться не только в фехтовании, но и в магии формул.

Я думала, что стала сильной, но это, видимо, были лишь детские игры, не рассчитанные на реальный бой.

Впрочем, сожалеть сейчас было бесполезно. Оставалось только вложить всё своё умение в этот бой.

Собрав всю свою решимость, я с двумя мечами в руках выскочила из переулка на главную улицу.

Демоны, увидев меня, совсем потеряли бдительность.

— О, тут ещё выжившие остались.

— Тьфу, соплячка. Ни использовать, ни жрать нечего...

Шаг вперёд, произношу «Ускорение» и взлетаю вверх.

На подлёте сношу голову орку, который, ухмыляясь, неторопливо болтал с соседом.

Тут же снова произношу формулу, резко меняю направление в воздухе и вонзаю меч в голову второго болтуна.

Даже с усиленной мощью пробить крепкий череп орка было бы нелегко, но с добавленным ускорением дело другое.

С содроганием от ощущения разрезания мягкой плоти, я выдернула клинок и приземлилась. В тот же миг несколько гоблинов и орков уже были рядом.

Кружась в боевом танце, я размахивала мечами, отбрасывая гоблинов. Затем, едва уклонившись от огромного меча, который обрушил на меня орк, я пригнулась, рывком сократила с ним дистанцию и перерезала сухожилия на ноге.

Смертельную рану нанести не удалось, но времени на добивание не было.

Спереди и сзади приближались орки и тролль.

С такими противниками сразу не справиться, поэтому я быстро произнесла «Ускорение», намереваясь быстро разобраться с одним.

Но ничего не произошло.

Тело не ускорилось. Вместо этого по всему телу разлилась боль.

Силы были на исходе, и использование формулы провалилось.

Я опиралась на меч, но казалось, что вот-вот упаду.

Вот и предел? Здесь всё кончится? Моя жизнь может и оборвётся на этом, но хотя бы мать...

Сказать, что она в безопасности, было нельзя, но по сравнению с началом шанс на спасение был велик.

— Фух... фух... М-матушка... бегите... быстрее бегите! — Крикнула я, выжимая остатки сил.

Ах, вот так и закончится моя жизнь? Но если умереть в бою, с гордостью, — может, это и неплохо?

Закрыв глаза, но не падая, я приняла смерть. Но она не пришла.

— Прошу вас! Со мной делайте что хотите, но пощадите хотя бы этого ребёнка!

Я увидела, как мать, обнимая меня, с отчаянной решимостью кричала это демонам.

Я хотела крикнуть: «Не надо!», но голос уже не слушался.

Почему? Почему так? Я же сражалась, чтобы защитить тебя...

— Ого, тут не только мелкая, но и баба ничего себе!

— Гы-гы-ы... Сломать её! Хочу сломать!

Орк похотливо оглядывал тело матери, а тролль, облизываясь, издавал бессмысленные звуки.

Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет.

Я рухнула на колени. Хотела отвернуться, но тело окоченело настолько, что даже это было невозможно.

Тролль протянул свою огромную ручищу, схватил мать и разорвал на ней одежду.

Полные муки крики. Какие-то непонятные, чавкающие звуки.

Так продолжалось какое-то время, потом крики постепенно стихли.

Когда мать замолчала, демоны, видимо, насытившись, оторвали ей руки и ноги.

Кровь и ещё какая-то жидкость брызнули мне в лицо.

Немного погодя орк схватил меня за шею и поднял.

— ...Эй, а с этой что делать? Мелковата, не в моём вкусе.

— Я использовать! Съесть!

— Да? Ну, гоблинам что угодно сгодится, лишь бы использовать... Мне плевать, делайте что хотите.

Меня швырнули к одному из гоблинов, стоявших рядом.

Больно. Но уже всё равно.

Лёжа на спине, я смотрела, как ко мне приближается низкорослый зелёный демон.

Сейчас со мной будут делать то же, что с матерью. Да и плевать.

Смирившись со всем, я решила молча принять протянутую ко мне руку.

Но гоблин, вместо того чтобы надругаться надо мной, завалился назад, изрыгая фиолетовую кровь.

Его голову пронзил меч, прилетевший неизвестно откуда.

— Не может быть.

— Принцесса Астерия, сейчас я помогу вам! — с этими словами светловолосый мальчик подхватил меня на руки и унёс в укрытие.

Рыжеволосая девочка с хвостиками по бокам с шумом носилась по главной улице, разя демонов.

А седовласый мужчина лет шестидесяти с волосами, собранными сзади в хвост, с ещё большей мощью и скоростью возводил горы трупов.

Все трое, залитые кровью, едва дышали, но в глазах их всё ещё горел яростный огонь.

Вскоре, зачистив окрестности от демонов, сражавшиеся подбежали ко мне, лежащей на земле.

Мужчина обратился к мальчику, который с тревогой осматривал меня.

— Лайл, как принцесса Астерия?!

— Сильное истощение, но ран почти нет. Жизни ничего не угрожает, кажется.

— Вот как...

— Но командир Вольфганг, точно ли мы поступаем правильно? Это же нарушение приказа Его Величества... Нам теперь не вернуться!

— И госпожа Эльмира, и принцесса Астерия — члены королевской семьи этой страны. Приказ «бросить их» я не могу принять, даже если он исходит от короля и королевы. Ты потому и пошёл за нами, что думал так же, верно, Лайл?

— Ну, это так... но!

Рыжеволосая девушка, Лиз, ткнула пальцем в грудь понурившегося Лайла.

— Хватит, сейчас нужно думать о них! Принцесса Астерия, не волнуйтесь. Мы обязательно вытащим вас отсюда... А где госпожа Эльмира?

Я молча посмотрела в сторону куска мяса без рук, ног и головы, валявшегося на дороге.

Трое рыцарей тоже посмотрели туда, и спустя мгновение их взгляд упал на лоскутки одежды, прилипшие к этому месиву.

Мальчик, готовый разрыдаться, отвёл взгляд. Девочка, застыв от ужаса, закрыла рот рукой. Мужчина нахмурился. Похоже, они всё поняли.

Глядя на них, моё сознание, достигшее предела, стало угасать.

—

Белый мир. Пустой, прекрасный мир.

Моё платье, которое должно было быть залито чужой кровью, стало чистым, словно отрицая все мои усилия.

Даже то, чему стоило бы радоваться, казалось отвратительным. Я села, обхватив колени.

— ...Прости. За то, что я такая слабая. — Слова, непроизвольно вырвавшиеся из моих уст, были полны самоотрицания.

Грудь сдавило от сожаления. Больше, чем благодарности к троим рыцарям, которые, ослушавшись приказа королевской семьи «бросить нас», пришли на помощь. Больше, чем злости на то, что они не успели добраться до нас до того, как убили мать. Я была полна сожаления, что не выбрала другой путь: «довериться им, найти их и попросить помощи, прежде чем покидать дворец». Я не верила даже им, троим, с кем была дружна с давних пор.

— Прости, прости, прости...

Слёзы, которые я сдерживала всё это время, хлынули наружу. Какая же я была глупая. Я больше не хотела жить. Если бы здесь был меч, я бы покончила с собой немедленно. Покончила с этой безжалостной судьбой.

И тут передо мной появилась незнакомая девушка.

— Астерия, почему ты винишь себя?

— Ты кто?

— Я — это ты сама... Хотя, наверное, за эти двенадцать лет ты жила без моих воспоминаний, так что можно сказать, мы разные люди? Ладно, неважно.

— Я не понимаю, что всё это значит? Зачем ты пришла?

— Пришла исправить твоё заблуждение. Ты ведь думаешь, что всё случилось по твоей вине? Но это не так.

— Неправда, всё из-за моего бессилия. Будь я сильнее... И доверяй я другим больше...

Настроение падало всё ниже. Я не могла смотреть в лицо девушке.

Видимо, видя это, она взяла меня за подбородок и приподняла моё лицо.

— Не отворачивайся от сути. Ты не слаба. И ты никогда не знаешь, когда другие тебя предадут. Их можно использовать, но не стоит им доверять.

— Но...

— В конце концов, плохи те, из королевской семьи, что бросили вас. И демоны, что вообще существуют. И сам этот мир, в котором царит такая несправедливость, просто отвратителен.

— Но что бы я ни говорила, ничего уже не поделать...! — Я распалялась эмоциями. Я в таком отчаянии, мне так больно, а девушка передо мной улыбалась.

— Тогда сделай так, чтобы можно было что-то поделать. Потерянное не вернёшь, но можно заставить заплатить цену за потерю, верно?

— ...То есть

— Давай отомстим. Всему, что нам не нравится в этом мире! Всей несправедливости этого мира! Ну же, возьми меня за руку!

Отомстить миру.

Если так, может, эта боль в груди исчезнет?

— Можно? Могу ли я отомстить?

— Конечно. У тебя есть на это право. Никто не смеет отрицать это, а тех, кто посмеет, просто заруби своим мечом. Ведь ты оттачивала это мастерство, чтобы защитить себя и то, что тебе дорого, верно?

Ах, вот оно что. Всё, что мне нужно было сделать, было так просто.

Я имею право злиться!

Я думала, что уже всё потеряно, но если можно выбрать это, я ещё могу жить!

— ...Хорошо. Я принимаю тебя. Пойдём по дороге в ад вместе.

И когда я взяла девушку за руку, Астерия Блейдворт Латория и Мицуруги Сэна стали одним целым.

В тот день я, умершая когда-то, полная ненависти ко всему, спустя двенадцать лет наконец возродилась вновь.

----------

Пять лет спустя

Глава 1. Вендетта.

[[image:/storage/reader-images/fd1a3585f16242b37249dad183c01fa03bf01737.png]]

С тех пор прошло пять лет, и мне исполнилось семнадцать.

Официально считается, что я погибла в день Оккупации столицы, поэтому сейчас я живу не как принцесса Астерия, а как авантюристка Рия.

По правде говоря, застенчивая принцесса, которая была лишь немного искусна в фехтовании, умерла давным-давно. Теперь здесь только отступница, охотящаяся на зло.

Медленно я иду по коридору роскошного особняка, даже не смотря на мёртвых стражников, пачкающих пол у стен.

Поначалу меня мучила совесть, когда приходилось убивать людей, но за эти пять лет, пережив многое, моя совесть уже притупилась.

Пройдя немного и добравшись до нужной комнаты, я без лишних раздумий распахиваю дверь.

Внутри оказался кабинет. По ту сторону стола в кресле сидел хорошо одетый мужчина и смотрел на меня с ужасом в глазах.

Я направила на него свой однолезвийный меч с синевато-чёрным, вьющимся как дым клинком. Обычно этот меч тяжелее стандартного длинного меча, но сейчас, благодаря особой способности, я легко управляюсь с ним одной рукой даже без формулы усиления.

Этот мужчина, с виду типичный аристократ, глядя мне в глаза, затараторил:

— Ч-чёрт... Эти тупые простолюдины, они в своём уме — подослать ко мне убийцу!? Ничтожества, платят чёрной неблагодарностью за то, что я позволяю им жить на моей земле!

Какой грубиян… называет убийцей меня, такую милую и красивую девушку, которая всего лишь прикончила пару десятков стражников.

Не меняя положения острия меча, я нарочито улыбнулась. Незнакомцы часто говорят: «Какая милая улыбка у барышни», но друзья обычно говорят: «Мне страшно, когда ты улыбаешься. Пожалуйста, прекрати.»

Интересно, какие чувства сейчас испытывает этот аристократ?

— Ну, вообще-то я авантюристка... А ты говоришь, твой народ тупой? Это ты глуп, господин управляющий, который наживался, продавая собственных людей работорговцам.

— И из-за такой мелочи я должен подвергаться нападению...!?

— Сначала тебя пытались судить законным судом, но ты деньгами и властью всё замял, вот и получилось так.

— Жизни моих людей принадлежат мне, это моя собственность! Что плохого в том, чтобы обратить их в деньги!? У тебя, лицемерной отступницы, нет права меня осуждать!

Понимая, что его злодеяния уже всем известны, мужчина нагло перешёл в нападение.

Если бы он до самого конца отрицал обвинения, у него, возможно, был бы хоть крошечный шанс выжить, но, похоже, люди высокого сословия часто бывают такими неуклюжими.

Впрочем, можно было бы убить его сразу, но меня задело слово «лицемерка», так что позволю себе его поправить.

— ...Я вообще-то не ради спасения людей это делаю, знаешь ли. Просто мне не нравится, когда мерзавцы вроде тебя становятся выгодными партнёрами работорговцев и набивают им карманы. Из-за таких, как ты, эти типы всё лезут и лезут, сколько их ни уничтожай. Так что сдохни уже.

Закончив говорить, я медленно приблизилась. Мужчина в страхе вскочил с кресла, пытаясь убежать, и забился в угол комнаты.

Вся его недавняя бравада мгновенно исчезла, и он, о чудо, он тут же начал умолять о пощаде.

Мог бы обойтись и без своего изначального высокомерия, а сразу так сделать. Хотя в любом случае слушать я его не собираюсь.

— Н-не подходи! С-стой, я дам тебе денег! Пятьсот тысяч... нет, миллион рехитов! Как тебе? Я даже отдам тебе часть земель! Сможешь жить припеваючи, не занимаясь этой грязной работ...

Не дав ему договорить, я снесла ему голову.

Теперь в этом особняке больше нет живых, кроме меня.

— Если бы мне нужны были только деньги, я бы не взялась за эту работу. — Вздохнув, я сказала эти слова напоследок и стряхнула кровь с меча.

Ну вот, работа сделана. Какое-то время в этой стране, наверное, будет неразбериха, но с остальным пусть разбираются те, кто нанял меня. Меня это больше не касается.

***

Разобравшись с заказом на убийство правителя в одной маленькой стране, я воспользовалась повозкой и вернулась в дешёвую гостиницу в трущобах другой страны.

А на следующий день меня ждало утро с ужасным пробуждением.

Мне приснились воспоминания из тех времён, когда я была третьей принцессой Астерией. Большей частью дерьмовые воспоминания и лишь крохи дорогих сердцу. Из-за последних боль от первых становится ещё острее.

Вероятно, кровать настолько неудобная, что тело не выдерживает, и меня мучают такие кошмары.

Учитывая характер работы, я неплохо зарабатываю и могла бы останавливаться в гостиницах получше, но, чтобы избежать нападений тех, кто затаил на меня злобу, я намеренно выбираю неприметные дешёвые места.

Хотя это необходимость, я скучаю по мягкой кровати во дворце. Конечно, если говорить о быте, а не о человеческих отношениях, то жизнь принцессы была не в пример лучше.

Когда я тёрла заспанные глаза, ко мне обратился юноша с золотистыми волосами длиной чуть выше плеч — Лайл.

Сейчас мы вместе с тремя бывшими рыцарями Королевской гвардии, которые когда-то спасли меня, образовали отряд авантюристов и путешествуем по разным землям.

— О, Принцесса Астерия, вы проснулись?

— Говорю же, не называй меня принцессой, даже если мы одни. Официально я больше не принцесса.

— А, прости. Всё никак не отвыкну. И всё же, странно, что ты, обычно такая осторожная, проспала.

— А-а... прости, наверное, немного устала. Эта кровать ужасна — ничего не подстелено, одеяла нет, холодно...

— Учитывая цену, ничего не поделаешь, но это уровень «лучше, чем ночёвка под открытым небом». Ну и что думаешь? Если устала, можешь сегодня отдохнуть? А я пойду поворкую с Лиз наедине.

— Нет, я тоже пойду. Лиз моя, не отдам.

— Ладно. Хотя быть в компании двух красавиц тоже неплохо. — Лайл, сказав это развязным тоном, ухмыльнулся.

Повзрослев, он стал симпатичным парнем, но его манеры в обычной жизни, если выражаться языком моего прошлого мира, стали легкомысленными и развязными. Иногда это раздражает, но, по сути, он всё тот же трусоватый парень, так что в каком-то смысле это успокаивает.

Конечно, он вовсе не встречается с той бойкой рыжеволосой девушкой, Лиз. Ещё со времён, когда он состоял в гвардии я заметила, что он к ней неравнодушен, но он так и не решается признаться. До чего же жалкий тип...

Ладно, неважно. Я медленно встала с кровати и повесила на пояс три меча разной формы: один справа, два слева.

Выйдя из комнаты, в которой даже двери не было, я оглядела тесный холл — кроме спящего за стойкой хозяина, здесь никого не было.

— Ты говорил, что пойдёшь с Лиз вдвоём, а где она сама и Вольфганг?

— Лиз только что ушла в гильдию искать заказы. А мастер Вольфганг отправился в одиночку в восточные горы — говорят, там дракон объявился.

— Ему уже под семьдесят, а он всё такой же безбашенный, этот старик. — Вздохнула я.

— Скорее, в последнее время он стал выполнять заказы в одиночку, ещё больше бесчинствуя... Может, он считает нас обузой...

Лайл поник.

Он, попавший в гвардию по рекомендации Вольфганга, чувствует особенно глубокую благодарность к этому человеку. Поэтому его беспокоит, что тот на него не полагается, и в то же время он по привычке считает, что раз Вольфганг с нами, то всё будет хорошо.

Хотя Лайл и сам должен понимать, что он отдаляется от нас, чтобы мы стали самостоятельнее, потому что уже стали взрослыми.

— ...Ладно, пошли. Забудем про этого неловкого старика, постараемся втроём.

***

Снаружи гостиницы, куда ни глянь, повсюду разбросаны обломки и строительный мусор. Нормальных дорог нет, беспорядочно стоят уродливые хижины, сложенные из тех же обломков.

Так называемые трущобы.

Из-за углов лачуг без дверей и полуразрушенных заброшенных домов на нас с любопытством глазеют бездомные.

Люди. Эльфы. Зверолюди. И те, у кого есть демонические черты — большинство из них грязные и тощие. Попадаются и лишённые частей тела.

Яркое солнце освещает труп гоблина с человеческой кожей, валяющийся на обочине, и мух, слетевшихся на запах гнили.

Глядя на этот отвратительный пейзаж, немногие догадаются, что это сердце королевства Латория.

На самом деле, через два года после оккупации столицы была проведена крупномасштабная операция по её возвращению.

Благодаря участию множества сильных отрядов авантюристов, включая нас, и в итоге битва была выиграна. Люди успешно вернули себе своё государство, олицетворявшее их расу и гордость.

Как только стало известно, что Армия Короля Демонов изгнана из столицы, королевская семья, бросившая нас с матерью, немедленно вернулась, и вложила кучу денег в восстановление города.

Однако за три года невозможно было восстановить весь город, и в районах, удалённых от главных улиц, до сих пор остались следы боёв. А внешние стены в этих местах разрушены настолько, что посторонние могут проникать беспрепятственно.

Естественно, сюда стекаются бедняки со всей страны и из-за границы, независимо от расы, что ухудшает и без того печальную криминальную обстановку.

А когда порядок ухудшается, насилие и грабежи по отношению к рабочим становятся обычным делом, что затрудняет восстановительные работы.

Из-за этого замкнутого круга и образовались трущобы, столь неподобающие для великого королевства, символизирующего могущество человеческой расы.

С тех пор как столицу отвоевали, мы периодически возвращаемся сюда, и каждый раз замечаем чудовищный разрыв с прошлым обликом города. Хотя те, кто осел здесь, наверное, давно привыкли.

— Ну и ну, кто бы мог подумать, что столица так изменится. Всё никак не привыкну.

— Даже дети демонов и других рас, так называемые полудемоны, встречаются. Раньше за одну прогулку по улице их бы схватили и казнили. Хотя вопрос, какое время лучше, оставим в стороне, да?

Болтая о всякой ерунде, мы прошли немного, и шедший рядом Лайл, вздохнув, похлопал меня по плечу.

Я понимаю, что он имеет в виду. Раньше я бы растерялась, но сейчас уже привыкла.

Сзади послышались шаги. Один человек. От него так и разит злобой.

Я резко обернулась и, взмахнув рукой, ударила по руке мужчины, который целился кинжалом мне в спину. От удара оружие вылетело из его руки и взмыло в воздух.

Поймав его, я без тени колебания точным движением полоснула по мизинцу на его руке.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — Мужчина, истекая кровью из пальца, с воплями убежал куда-то.

Судя по рваной одежде, это был местный бездомный, который, приняв нас за наивных путешественников или новичков-авантюристов, попытался убить ради денег.

Я бросила кинжал, и Лайл с укоризной посмотрел на меня.

— Рия... Нельзя же так. Судя по его виду, он, наверное, очень голоден.

— Какая бы ни была причина, он пытался меня ранить, так что должен получить хоть какое-то наказание. Я могла бы и вообще убить, так что считай, что я ещё добрая.

— И как та тихая красавица превратилась в такую девушку? — Вздохнул Лайл.

С тех пор как я стала авантюристкой, меня несколько раз пытались ограбить или избить, и каждый раз я заставляла преступников платить цену.

Я не убиваю без нужды, но считаю, что имею право заставить их понести хоть какое-то наказание.

Раз уж установились отношения «грабителя и жертвы», дальше каждый сам за себя, честная борьба сил. Кто не смог напасть неожиданно, сам виноват. Кто не смог уклониться от моей атаки, сам виноват вдвойне. Только и всего.

К тому же, пусть это только моя личная прихоть, но запомнить, на кого не стоит нападать, будет полезно и им самим. Если уж зарабатываешь нападениями на людей, нужно уметь чуять, с кем можно справиться.

----------

Самая быстрая девушка-рыцарь

Пережив очередное заурядное происшествие с грабителем в трущобах, мы прошли ещё немного и наконец добрались до места, откуда была видна гильдия авантюристов, совмещённая с таверной.

Перед деревянным зданием, частично подгнившим, как и полагается таверне на задворках, собралась какая-то толпа.

В кругу уже подвыпивших с утра людей, зверолюдей и мужчин-полудемонов находилась личность, совершенно не вписывающаяся в окружающую атмосферу.

Красавица с рыжими волосами, собранными в два хвоста, в лёгкой одежде, открывающей ноги и плечи — Лиза.

— Хотя насчёт одежды я тоже ничем не лучше.

— Симпатичная мордашка, девонька. Эй, может, развлечёшься с нами?

Лиз, к которой приставали мужчины, ухмыляясь и произнося шаблонные фразы, даже не пытаясь скрыть недовольство, сверлила их взглядом.

Я бы и в такой ситуации смогла улыбаться для вида, но эта девчонка чересчур прямолинейна.

— Воздержусь. Вы мне отвратительны.

— Научим тебя работе, на которой заработаешь легче, чем на этих дурацких заказах гильдии. Нужно всего лишь чуть-чуть использовать своё сексуальное тело. Ну как, попробуешь?

Крупный мужчина ростом за два метра, стоявший в кругу, попытался бесцеремонно схватить Лизу за руку, но она тут же стряхнула её и отступила.

Даже спустя пять лет после бегства из королевства у неё где-то в глубине души всё ещё сохранялось самоощущение рыцаря Королевской гвардии Латории.

Поэтому при встрече с кем-то, кто ей хоть немного не нравился, она всегда реагировала чрезмерно враждебно.

— ...Мразь. Не трогай своими грязными руками.

— Эй, чё за хрень? Ты баба вообще-то.

— И что с того, что я баба?

— ...Хи-хи, ладно. Раз ты не знаешь своего места, придётся поучить тебя местным трущобным порядкам силой? Ты же хоть немного умеешь драться?

— По крайней мере, лучше тебя.

— А-а, аж мурашки по коже от мысли, как этот наглый ротик будет просить прощения. Эй вы, пока просто смотрите.

Бандиты, скривившись от недовольства, всё же отошли и от набычившегося мужчины, и от Лизы, чтобы не мешать. Мы с Лайлом наблюдали за этим издалека.

Ну, у неё такой характер, так что такие ситуации тоже были в порядке вещей. Будь у неё боевые навыки похуже, она бы точно стала типичной пленённой девушкой-рыцарем, как в какой-нибудь игре для взрослых.

Вспомнив мемы из современного общества, я усмехнулась, а Лайл, переводя взгляд то на меня, то на Лизу, занервничал.

— Ха-ха. Лиза вечно такая колючая, вот опять нарывается на драку с какими-то левыми типами. Я бы забила, просто улыбнулась бы как-нибудь и отмазалась...

— Эй, чего ржёшь, Рия? Может, поможем?

— Думаешь, Лиза проиграет?

— Нет, не думаю, но...

— Тогда давай просто смотреть. Таким бестолковым идиотам полезно иногда получить по голове. Да и в крайнем случае можно пустить в ход наш козырь, так что не волнуйся.

Лайл пожал плечами, пробормотал «Ладно-ладно, принцесса» и посмотрел на меч, висевший у Лизы на поясе. Это моё оружие, но я часто даю его ей.

Хотя против такого противника, думаю, ей даже обнажать меч не придётся.

Пока мы переговаривались, мужчина, достав свой огромный меч, похожий на толстую железную пластину, принял боевую стойку.

С виду он был похож на человека, но, судя по росту, аномально развитой мускулатуре и длинным ушам, скорее всего, это был полукровка — помесь человека и орка.

Вместе с недавним трупом полугоблина это в очередной раз напомнило о том, как сильно изменилась столица, где раньше жили почти только люди.

— Убивать не буду, девка. Отрублю руки-ноги, подлечу и буду любить живьём.

— Я тоже тебя убивать не собираюсь. Не хочется пачкать руки кровью всякого отребья.

Полуорк и Лиза подначивали друг друга.

Первым двинулся он.

В произведениях из моего прошлого мира орки часто изображаются как тупые и неповоротливые монстры-неудачники. Но по крайней мере в этом мире орки, как правило, сочетают отличные мышцы и выносливость, то есть, вопреки моим прежним представлениям как современного человека, они оказались очень быстры.

Благодаря невероятной взрывной силе, мужчина, подняв облако пыли, мгновенно сократил дистанцию.

Обычный человек бы точно не успел бы уклониться, и его просто раздавили бы сверху этой железной глыбой. Но эта девчонка явно быстрее обычного человека.

— «Ускорение».

В тот момент, когда Лиза произнесла это, она уже оказалась за спиной полуорка и даже успела развернуться.

Эффект самой формулы был точно таким же, как у той, что использую я, но и время от произнесения до активации, и ускорение от формулы заметно превосходили мои.

Однако мужчина, видимо, имел некоторый боевой опыт: хоть на его лице и появилась растерянность, он быстро развернулся и, вместо того чтобы опустить меч в пустоту, резко развернул его, совершая горизонтальный удар.

Лиза среагировала мгновенно и произнесла формулу ускорения второй раз подряд.

Она запрыгнула прямо на меч, который двигался параллельно земле, оставляя за собой остаточное изображение. Затем, отменив действие первой формулы ускорения на мече, используя вторую, взмыла вертикально вверх.

Используя свободное падение, она направила ноги прямо в голову полуорка, потерявшего равновесие от того, что на его меч наступили, и со всей силы пнула его.

«Ускорение» — это формула движения вперёд на высокой скорости в течение определённого времени, поэтому отменить её эффект в произвольной точке невероятно сложно, но Лиз проделывает это с удивительной лёгкостью.

— Больно... Чтобы меня сбила с ног какая-то самка...! — Мужчина, прижимая руку к голове, попятился назад.

Если бы это был человек, не усиленный формулами, его мозг, наверное, размозжило бы вместе с черепом, но он, похоже, унаследовал орковскую крепкость костей, и в итоге отделался лишь лёгким сотрясением.

После этого он в ярости несколько раз взмахнул мечом, но не попал даже близко в сторону Лизы. Раз дошло до такого, ему конец.

В бою позволять эмоциям брать верх — последнее дело, и если враг слишком быстро дошёл до такого состояния, то поединок явно сложился не в его пользу.

Когда мужчина медленно занёс меч, открывшись, Лиза с помощью «Ускорения» приблизилась и вонзила свой маленький кулачок в толстый живот, покрытый жиром и мышцами.

— Ну и что? Что ты сделаешь этой своей милой ручк…

Не дав полуорку договорить, Лиза произнесла формулу: «Удар», и его огромное тело, в которое вонзился этот милый кулачок, отлетело, словно его сбила ещё большая масса, и жалко покатилось по земле.

«Удар» — это формула, концептуально усиливающая мощь рукопашной атаки или оружия ближнего боя. Благодаря ей Лиза нанесла удар, превосходящий её естественную физическую силу.

— Устала…

Пока окружающие бандиты и бродяги пребывали в растерянности, Лиза, стоящая в их кругу, лишь устало вздохнула и отряхнула пыль с одежды.

Ну что ж, пора и окликнуть её.

Я взяла за руку смущённого Лайла и, улыбаясь, подбежала к ней.

— Ух ты, молодчина, Лиза! Могла бы и мечом воспользоваться, а справилась одними формулами.

— Хм-ф. Как вам такое, госпожа Рия? Если бы я использовала меч, могла бы убить, так что пришлось постараться, хотя и было немного хлопотно, конечно!

Лиза, уперев руки в бока, с довольным видом смотрела на меня. Эта девчонка с детства искренне радуется, когда я её хвалю, это очень мило.

Пока я, приговаривая «умница, умница», гладила её по голове (хотя она была чуть выше меня ростом), она вдруг, словно что-то заподозрив, уставилась на меня недовольным взглядом.

— ...А вообще, вы что, смотрели?

— Ага. Это было интересно, знаешь ли.

— А-а-а?! Помогли бы мне, а! Ну вот, что вы за человек!

Лиза, зажмурившись, начала легонько колотить меня кулачками по плечам. Она прямо создана для того, чтобы её дразнить.

— Ай-яй-яй, не бей, это же неуважительно!

— Не говорите так, когда вам это удобно! Лайл, если ты тоже смотрел, сделал бы хоть что-то!

— Я собирался помочь... Но Рия...

— Разве не твоя работа — укорять госпожу Рию за её жестокость?

— Я не помню, чтобы брал на себя такую работу!

— Ну всё, хватит вам обоим. Пойдёмте уже в заведение?

Мы прекратили эту дурацкую перепалку и вошли в гильдию авантюристов, которая с виду была почти обычной таверной.

***

Гильдия авантюристов, как следует из названия, занимается управлением информацией об авантюристах и посредничеством в заказах. Обращаясь в гильдию, авантюристы могут избежать хлопот, связанных с прямым контактом с заказчиком, который часто становится причиной проблем.

В качестве платы за это гильдия получает от заказчиков плату за размещение заказа, а также вычитает определённый процент из вознаграждения за успешное выполнение как посреднический сбор.

Филиалы есть в разных странах, но их масштабы разнятся. Например, в центре столицы находится такой, где множество клерков с утра до ночи работают с большим количеством авантюристов.

А есть и такие, как здесь, которые совмещают работу гильдии с другим бизнесом, потому что доходов только от работы гильдии не хватает.

Но в любом случае, это всё та же гильдия авантюристов, так что как месту для поиска работы ей можно доверять.

Нет, скорее именно в таких местах можно ожидать найти заказы, которых избегают другие отряды, или даже тёмные заказы, которые крупные гильдии не хотят выставлять.

Я ищу именно такие. Заказы, пропитанные обидой бессильных.

— Извините, госпожа Рия, посмотри с Лайлом заказы... А я немного отдохну.

Как только мы вошли и убедились, что других посетителей нет, Лиза плюхнулась на стул и без всякой осторожности обмякла.

Из-за того, что она за короткое время применила несколько формул подряд, она, видимо, немного устала.

Лиза — гений в использовании формулы ускорения, но что касается формул в целом, они ей скорее даются с трудом. Даже после стольких тренировок и боёв у неё есть склонность быстро истощать силы.

Глядя на неё, я сказала «ладно-ладно» и вместе с Лайлом начала просматривать доску объявлений у стойки.

— Лайл, нашёл что-нибудь интересное?

— Хм-м, сбор лекарственных трав... не, не хочется.

— Ну да, это пусть новички делают.

— Истребление гоблинов, обосновавшихся в пещере в пригороде. Похоже, жертв пока нет.

— Не то чтобы я против, но разве это не работа для местных головорезов? Вон, тот полуорк, например, должен быть не против лишний раз помахать дубиной.

— Эм-м... А как тебе это? Довольно мутное, как раз по твоей части, Рия. — Лайл указал на бумажку, скромно приколотую гвоздиком с краю доски.

В заказе говорилось примерно следующее: «В здешних трущобах часто пропадают жители. Просим разобраться в этом и, по возможности, найти следы пропавших».

Хм-м. Судя только по тому, что здесь написано, в трущобах, полных бандитов и бродяг, такое случается часто, мне кажется.

Зевнув, я перевела взгляд на лицо Лайла, и он продолжил.

— Понимаешь, мы торчим в столице уже пять дней, и всё это время я тут собирал информацию. Мало ли что можно узнать от неофициальных источников.

— Ого, не зря ты у нас ответственный за сбор информации.

— И вот, похоже, каждые несколько дней тут пропадают люди целыми толпами, по несколько десятков человек за ночь.

— Хм-м... Ну, это уже необычно.

Вот как. Если это не единичные случаи и не в малых масштабах, тогда действительно подозрительно. Чувствуется запах гнили от зла, которое нужно вырезать. Высока вероятность, что за этим стоит организованный заговор. И если так, это как раз то, что мы и ищем.

— Вероятно, это происки работорговцев... причём довольно крупных. В трущобах, где спокойно живут полудемоны, неудивительно, что такие типы вышли на охоту.

— Наверное. Тогда пойдём расспросим поподробнее вон того дядю-хозяина.

— Давай... А, хотя я же тебя и надоумил, но, если присмотреться, плата тут довольно низкая. — Лайл, взглянув на цифры внизу листовки, устало пожал плечами.

Мы выдали торговцам немалую сумму в долг и можем в любой момент её снять, так что нужды в деньгах у нас нет. Но Лайл, возможно, потому что хорошо знает, как тяжела бедность, часто проявляет жадность к деньгам.

— Пять тысяч рехитов... Если не обращать внимания на качество жилья и еды, этого хватит нам всем на месяц жизни? Ну, заказ вроде как от местной дружины, наверное, это и есть их предел?

— Честно говоря, за такую работу могли бы и больше заплатить.

Пока мы говорили, Лиза, видимо, восстановившая силы, подошла к нам и, с привычным колючим выражением лица, ткнула Лайла в плечо.

Дальше в таких ситуациях обычно начинаются её нотации, и Лайл тоже скорчил недовольную мину.

— Не стоит говорить как какие-то разбойники. Мы — рыцари. У нас должна быть гордость.

— Бывшие рыцари, ага? Раз нас бросила эта чёртова королевская семейка, мы теперь просто заурядные авантюристы.

— Чего?! Ты оскорбляешь королевскую семью?! Проблема была в демонах, а сама семья тут ни при чём...

— Да обычные они мрази. Из-за кого Рия и госпожа... в такое дерьмо вляпались?

Ай-яй-яй, опять началось.

В отличие от Лайла, который с самого начала твердит, что не может быть никакой верности тем, кто не воздаёт по заслугам тебе и дорогим тебе людям, Лиза, серьёзная и неспособная полностью отказаться от гордости рыцаря, до сих пор испытывает определённую лояльность к королевской семье.

Лайл когда-то был замечен командиром Вольфгангом и попал в королевскую гвардию, но на самом деле он родился в трущобах и делал это лишь для того, чтобы обеспечить себе жизнь и место в обществе.

А Лиза, скажем так, дочь аристократа, и вступила в гвардию с чёткой целью — защищать королевство и королевскую семью как рыцарь. Из-за разницы в происхождении и, как следствие, в ценностях они часто ссорятся.

Они должны быть на год старше меня, но ведут себя как маленькие дети. Хотя это даже немножко мило.

— Ну тихо, тихо вы оба. Я, конечно, ещё послушаю хозяина, но думаю, что возьму этот заказ.

— Ты уверена, Рия?

— Плата, конечно, так себе, но мы сражаемся не ради денег... Если есть зло, угнетающее кого-то, мы его уничтожим. Разве это не наш образ жизни? — Когда я так заявила, оба неловко замолчали.

Формально лидер этого отряда авантюристов — я, и к тому же в них до сих пор живёт чувство личной лояльности ко мне, так что в основном они подчиняются моим решениям.

— Понял. Ладно... Вы с мастером Вольфгангом чокнутые. Без денег мир — полное дерьмо.

— С деньгами мир — тоже дерьмо, знаешь ли.

— Лайл, госпожа Рия, зачем вы так грубо выражаетесь...? Ладно, нам все равно нужно поговорить, идёмте.

----------

Ранг 10. Вендетта

Когда мы уселись рядом на стулья перед стойкой, дядя-хозяин, совмещавший должности администратора гильдии и владельца таверны, начал откровенно трусить.

Пока мы смотрели доску объявлений, он старался нас не замечать, да и сейчас, сидя перед нами, отводил взгляд в сторону.

— В-вы... чертовщина какая-то. Этого парня так просто уделали — Сказал он это с неловкой улыбкой, смешанной со страхом.

Я, как обычно, решила притвориться дружелюбной жизнерадостной девушкой.

Если вот так глупо улыбаться, большинство думает: «А, очередная никчёмная дурочка, можно не воспринимать её всерьёз». А раз смотрят свысока, то доверяются и теряют бдительность.

Раз уж у меня такая хрупкая внешность, это подходит больше, чем пытаться вести себя устрашающе, когда я хочу получить информацию.

— Ха-ха-ха, прости, я знаю, что беспорядки — это проблема, но эта девчонка такая вспыльчивая...

— Госпожа Рия, вы же просто смотрели, а теперь такое говорите...! И как вы только такой выросли...

Я проигнорировала бормочущую и злящуюся Лизу и продолжила.

— Но вообще мы не собираемся извиняться, так что просто расскажи нам о заказе про пропавших в трущобах. Мы собираемся его взять.

Когда я с улыбкой сказала это, хозяин на мгновение заколебался, говорить или нет, а затем с опаской открыл рот.

— Это было бы замечательно... но вы случайно не из десятого ранга, Вендетта? Если так, то понятно, почему вы так легко разобрались с тем головорезом.

Вендетта — название нашего отряда авантюристов, состоящего из меня, Лизы, Лайла и Вольфганга. Кстати, название придумала я, оно означает «месть» на языке моего прошлого мира.

А ранг, проще говоря, это рейтинг группы авантюристов. Каждый отряд авантюристов оценивается внутри гильдии по различным критериям: процент выполнения заказов, количество выполненных заказов, сложность выполненных заданий и так далее. Те, кто входит в десятку лучших по оценке среди, вероятно, более тысячи существующих отрядов, называются ранговыми отрядами.

Вот оно что. Значит, информация о ранговых отрядах доходит даже до такой захолустной гильдии.

Когда я, всё так же улыбаясь, похвалила его за хорошую осведомлённость, хозяин ещё больше смутился.

— ...Какое там осведомлён, в гильдейских кругах вы довольно известный отряд. Говорят, что вы чокнутые типы, которые, имея заработок, позволяющий войти в ранг и жить припеваюче, мотаются по разным местам, берут только опасные заказы и непременно их выполняют, появляясь из ниоткуда.

— Хе-хе. На самом деле, девять отрядов выше нас, наверное, живут получше.

— И ещё, говорят, что ваш отряд состоит из четверых: девушка с розовыми волосами, которая прикидывается весёлой дурой, но не даёт ни малейшей слабины; рыжеволосая девушка, носящаяся по полю боя с невероятной скоростью; мужик, убивший дракона обычным длинным мечом; и какой-то непонятный легкомысленный парень... Сейчас, правда, одного нет.

Вот оно что. Значит, дядя всё это время боялся не потому, что я плохо притворяюсь, а потому что информация о наших приметах уже разошлась из других гильдий.

Пока я осознавала это, слушавший разговор Лайл с кислым лицом посмотрел на сидящую рядом Лизу.

— Эм-м... Мне кажется или обо мне как-то пренебрежительно?

— По факту, ты легкомысленный и при этом подозрительный тип, у которого никогда не поймёшь, что на уме.

— Обижаешь, мои мозги всегда заняты только милыми девушками! Рия, которая хоть внешне и осталась такой же милой, как раньше, но внутри выросла чернее тучи; ты тоже была бы очень хороша, если бы молчала, но болтливость — твой недостаток; а ещё девочка-кролик, которую я видел в прошлом герцогстве, эльфийка, встреченная в лесу...

— Болтливость — мой недостаток, да? Вот придурок.

Наблюдая за этой перепалкой, я заметила, что хозяин немного расслабился.

Похоже, их препирательства оказались эффективнее моей улыбки. После дня оккупации столицы я разучилась улыбаться, поэтому много тренировалась перед зеркалом, глядя на своё отражение.

Хозяин отделения гильдии посмотрел куда-то вдаль, словно выглядывая за пределы таверны.

— Чёрт... Здесь, конечно, сплошь одни отморозки, даже не авантюристы, так что ничего не поделаешь, но надо же было, не зная броду, сунуться к таким противникам...

— Скорее, было бы плохо, если бы все знали. Если бы ты, дядя, оказался излишне разговорчивым человеком, нам пришлось бы тебя убить. — Раз уж о нас всё равно известно, я спокойно заявила это, не меняя выражения лица.

С точки зрения снижения риска нападений, разглашение информации о внешности и местоположении авантюристов строго запрещено внутри гильдии.

Хотя, если долго заниматься подобной деятельностью, о тебе всё равно кто-то узнает, но гильдия, живущая благодаря доверию заказчиков и авантюристов, не должна допускать распространения слухов о своих подопечных.

На самом деле, были гильдейские работники в других регионах, которые продавали информацию о Вендетте, и мне пришлось лично прикончить и информаторов, и купивший информацию отряд авантюристов.

Хотя вина была на их стороне, за самосуд без разрешения гильдии меня наказали понижением рейтинга, но это было необходимо, и если в будущем это повторится, я поступлю точно так же.

Так что это не просто угроза, а предупреждение для того, чтобы он дорожил своей жизнью.

Дядя, видимо, тоже слышал слухи о моих делах, и поспешно замахал руками, отрицая обвинение.

— Я-я не продаю такую информацию и в будущем не собираюсь! Может, такому старику из захудалой таверны-гильдии и нельзя доверять, но я умею отличать тех, кого нельзя предавать!

— Вот и хорошо. Тогда, надеюсь, нам не придётся видеть твой труп.

— Ну и ну, барышня с таким личиком да такая страшная... Ладно, хватит посторонних разговоров. Вы ведь заинтересовались тем заказом?

— Ага. Насчёт пропаж жителей в трущобах, не расскажешь подробнее?

Хозяин начал пересказывать то, что услышал от заказчика.

В дополнение к тому, что говорил Лайл, похоже, один мужик из местной дружины случайно увидел вооружённых подозрительных типов глубокой ночью и, более того, сумел вернуться живым.

Похитители, видимо, без раздумий хватают любого, кого можно взять живым. В основном они нацелились на женщин, детей и старых бродяг, насильно затыкали им рты и связывали или использовали сковывающие формулы, чтобы увести.

Говорят, всех, кто видел их раньше, либо ловили, либо убивали, но, судя по тенденции, среди пропавших действительно много слабых и беззащитных людей.

Для дружины, пытающейся навести порядок в трущобах, непростительно закрывать глаза на такие подлые дела, но и своими силами им не справиться, поэтому они и попросили помощи.

Сказать «жалко» или «знают своё место»? Ну, местная дружина в трущобах — это обычно сборище бесхребетных и слабых отморозков, так что оно и понятно.

Выслушав всё, мы объявили о принятии заказа и, заняв самый дальний стол в таверне, начали совещание.

— Давайте устроим засаду, нападём и уничтожим их! — Как только все сели, Лиза с серьёзным лицом посмотрела на меня и сказала это.

Эта девчонка всегда так. Слишком прямолинейная, дурочка, склонная всегда выбирать самый короткий путь.

И тогда, как по отработанному сценарию, Лайл со вздохом «Ну дела» вставляет свои пять копеек.

— Нельзя так просто их убивать. Эти похитители, скорее всего, только часть какой-то организации, у них должна быть база, надо и её развалить.

— ...Д-да, точно! Но есть ли в окрестностях столицы подходящее место?

— Есть же несколько деревень. Было бы хлопотно, если они устроили временную базу или наняли высокоуровневого пользователя формул для магической маскировки.

Мы задумались.

Как и сказали ребята, ничего похожего на базу поблизости не приходит в голову. Но и тащить несколько десятков человек на большое расстояние явно было бы слишком сложно для похитителей.

Может, силой захватили какую-то деревню, или используют руины древней эпохи, которых нет на современных картах. В общем, зацепок пока нет.

Можно было бы спокойно подождать, пока не появится какая-нибудь информация, но раз уж в нашей команде есть тот, кто в этом хорош, можно просто попросить его заняться своим делом.

Я расплылась в улыбке и сложила руки перед грудью.

— Слушай-ка, Лайл~

— О, опять этот голос. Когда Рия так делает, обычно ничего хорошего не жди...

— Может, если ты выйдешь ночью, столкнёшься с ними, и сможешь проследить. Вон там, у края старой стены, была конюшня в которой можно арендовать лошадь. Возьми там лошадь на время и проедься.

— Это было бы надёжно, но... почему только я...

— Ну-у, потому что только ты довёл до ума формулу скрытности до уровня, когда можно скрыть даже стук копыт на долгое время.

— Она жутко выматывает, я ж реально устаю.

— Но, даже если ты так говоришь, ты ведь всё равно сделаешь? Мои формулы и способности больше предназначены для боя, да и Лиза у нас тоже боевая дурочка.

Рыжеволосая госпожа издала звук «Гу-ну-ну» и сделала обиженное лицо.

— Да-да, я неуклюжая девушка, которая умеет только «Ускорение» и «Удар»!

Лиза немного надулась, и я погладила её по голове.

— Ну-ну, я же не ругаю. В конце концов, когда придёт время крушить этих типов, ты обязательно разойдёшься, так что на тебя вся надежда.

— Госпожа Рия возлагает на меня надежды... Да, я постараюсь!

— Ну вот, не заставляй меня, младшую, тебя утешать.

Лайл, глядя на это, вздохнул.

— Почему девчонки в нашем отряде такие вояки? Честно, в нашей группе никакого баланса.

— Поэтому мы на тебя и рассчитываем.

— Ну дела... Когда принцесса с такой улыбкой так говорит, сложно отказать.

— Потому что я слишком милая?

— Потому что слишком страшная. Для тех, кто тебя не знает, может, это и выглядит как беззаботная улыбка, но мне аж жутко... Ладно, если получится их встретить, схожу. Только гляну на базу снаружи и сразу вернусь, хорошо?

— Ага. Я и не собиралась посылать тебя туда в одиночку, чтобы ты их перебил. Разведай в пределах возможного, как устроена база, её защиту и численность врага.

----------

Решимость Астерии

Последующие три дня мы посвятили сбору информации в трущобах.

Никаких дополнительных сведений о похитителях получить не удалось, но мы примерно определили районы с большим количеством беззащитных людей, которые они могли бы использовать как охотничьи угодья.

А затем, ранним утром.

Я, как обычно, спала в дешёвой гостинице, наполовину пробудив сознание.

Это техника, которую я освоила, чтобы даже во сне чувствовать окружающую обстановку. Правда, когда сильно устаю, иногда проваливаюсь в глубокий сон по-настоящему, так что не могу сказать, что владею ею в совершенстве.

Так или иначе, в таком состоянии я сразу поняла, что Лайл вернулся в гостиницу уставшим и, бормоча «У-устал...», плетётся внутрь.

Раз он так задержался, значит, скорее всего, ему удалось благополучно войти в контакт с целью. Можно было бы сразу расспросить его, но он выглядел таким измотанным, да и Лиза ещё спала, так что я решила подождать.

Но, к моему возмущению, Лайл повалился не на свою кровать, а на мою.

Я невольно вскочила, и один из моих мечей в ножнах, стоявших у кровати, мгновенно оказался у меня в руке. Приняв сидячее положение, я приставила остриё меча к шее Лайла.

— И-и-и-и-и! Простите, госпожа Астерия! Я без злого умысла, просто устал и ошибся кроватью! Извините! — Он распластался на кровати, извиняясь с ужасом в глазах.

Я ведь знаю, что у него не было дурных намерений, но едва не убила его. Скорее, это моя вина.

— Нет, это я виновата, прости... Я понимаю, что ты устал, но будь осторожнее. Когда я сплю, я не контролирую себя, так что приближаться ко мне немного опасно.

— Я прекрасно усвоил это после того случая!

Как-то раз, когда мы втроём — я, Лиза и Лайл — спали в гостинице, нам не повезло, и ворвалась банда грабителей. Я вскочила быстрее, еще не полностью проснувшись и, выхватив меч, случайно перебила их всех.

Я вовсе не собиралась лишать их жизни, но во сне не могу позволить себе даже такой малости, как сдержанность.

Если бы там был Вольфганг, даже в подобной ситуации он бы, не дожидаясь нашего вмешательства, мгновенно среагировал и обезвредил всех, не убивая. Я по сравнению с ним ещё очень незрелая.

Я вернула меч в ножны и мягко взяла перепуганного светловолосого юношу за руки.

— Ну всё, можешь спать. Хочешь, я обниму тебя и уложу в кроватку в знак извинения?

— Категорически отказываюсь! Нет, меня это, конечно, привлекает... но я, пожалуй, пас. Если ты случайно задремлешь в процессе, меня, чего доброго, можешь уложить спать вечным сном.

— Ну вот... Я бы и не задремала. Ладно, не хочешь — как хочешь.

Перекинувшись парой пустяковых фраз, Лайл тут же перебрался на свою кровать.

Кстати, Лиза, бормоча во сне что-то вроде «Лайл — дурак, болван, никудышный рыцарь-тормоз», беззаботно посапывала.

Прошло около трёх часов после того, как Лайл задремал. Когда он проснулся, мы решили поговорить ещё раз. Мы уселись на свои кровати в тесной комнате и начали новое совещание.

— ...Эти типы использовали в качестве базы развалины старого замка. Похоже, на всё здание наложено «Сокрытие», и я не мог определить его местоположение, пока не подошёл совсем близко. Мало того, там ещё и барьерная формула развёрнута, не пускающая посторонних внутрь.

— Понятно. Либо они наняли нескольких сильных магов, либо там один очень-очень сильный маг... В любом случае, будет хлопотно.

— Ну и из-за всего этого, прости, но внутренние силы я разведать не смог.

— Нет, ты и так сделал более чем достаточно. Спасибо. — Я улыбнулась Лайлу и поблагодарила его. Он смущённо почесал щёку. Как ни крути, он такой же искренний, как и Лиза.

Но что же делать? У нас, конечно, есть средства противодействия формулам, так что кое-какие защитные барьеры можно прорвать и в лоб, но если маг высокого уровня, это не будет так уж просто.

Пока я, перебирая в уме варианты, хмурилась и почёсывала подбородок, Лайл предложил:

— Может, проще будет, если кто-то прикинется приманкой и даст себя поймать? Рия, ты же в этом деле спец — хитрая, привыкла прикидываться слабой.

Что значит хитрая?

На самом деле, я понимаю, что это самый очевидный план, но мне почему-то захотелось его подколоть. Я нарочито покраснела, сделала растерянное лицо и сказала:

— ...Пошляк.

— Эм-м, госпожа Рия?

— Если я это сделаю, эти мерзкие типы могут подвергнуть меня всяким непотребствам. А я ведь такая красивая.

Я обхватила себя руками, делая вид, что боюсь, а Лиза на соседней кровати, сжав кулак, заявила: «Я обязательно защищу вас, госпожа Рия, они и пальцем вас не коснутся!».

Лайл же, представив себе что-то, смутился и отвёл взгляд. Забавно, что парень с внешностью, которая в прошлом мире в обществе ассоциировалась со всякими развязными типами, на самом деле оказался такой недотрога.

— Ну, ты же не из тех девушек, которые в критической ситуации молча принимают непотребства... Да и вообще, Рия, ты...

Он посмотрел на три меча у моей кровати. Я понимаю, что он имеет в виду.

Я — девушка, посвятившая всю себя мечу. Что бы ни случилось, я не могу себе позволить потерять девственность, ведь от этого зависит моя уникальная способность меча, полученная от богини.

— Хе-хе, конечно, я собираюсь стоять насмерть. Но мне так страшно~ — Сказав это, я указала пальцем на свой низ живота, и лицо Лайла стало ещё краснее. Лиза тоже покраснела до корней волос.

Ладно, я наигралась с подкалыванием этой невинной парочки, пора уже и согласиться на предложение Лайла.

— ...Шучу. Хорошо, я немножко побуду пленной принцессой.

— Вот так бы сразу и сказала, злючка-принцесса. Потому и говорят, что ты хитрая.

— Прости-прости. Тогда, когда мы с Лизой попадёмся к похитителям, Лайл, проследуй за нами.

— Опять я?.. Ладно, без проблем.

Сидевшая рядом и молча слушавшая Лиза неожиданно вскочила с кровати.

— ...Почему это я тоже должна попадаться!?

— Потому что ты не из тех, кто может незаметно проследить, это же очевидно. Или хочешь остаться в гостинице и отдохнуть? Если ты не будешь защищать меня рядом, меня могут подвергнуть всяким непотребствам...

— Н-нет... Вы правы, госпожа Рия. Мне противно это признавать, но я покорно дам себя поймать!

— Конечно, если кто-то попытается тронуть тебя или меня, можешь сопротивляться, но в основном придётся потерпеть, хорошо?

— Постараюсь...

На этом всё обсуждение завершилось.

Думаю, в этот раз я затеваю довольно рискованное дело. Лайл, кажется, тоже это понял.

— ...Как-то это... Неловко предлагать, а потом самому же говорить, но если здраво рассудить, это же безумие.

— Согласна. Но с того самого дня пять лет назад... как мы покинули столицу и стали авантюристами, у нас не было ни одного дня без безумств. Наверное, чувство опасности просто притупилось.

Поначалу каждый день был наполнен не напускным страхом, а самым настоящим, глубинным ужасом.

Хотя жизнь во дворце была полна неприятностей, внешний мир оказался переполнен ещё большей злобой, упадком, дискриминацией и насилием.

Люди смотрели на другие расы свысока, а те, на кого смотрели свысока, в свою очередь, стремились свергнуть их.

Даже среди людей дискриминация не прекращалась. Высшие классы угнетали бедных, а бедные всегда желали их гибели. Омерзительно, но публичные казни провинившихся аристократов стали для простолюдинов любимым развлечением.

Стоит немного отойти от города, и сразу можно наткнуться на трупы бандитов или проституток.

Можно увидеть тех, кого изгнали из общества из-за отвратительной внешности, вызванной ранами или болезнями.

Можно увидеть женщин, которых демоны насильно сделали матерями.

Можно увидеть полукровок, которые проклинали сам факт своего рождения и заявляя «раз я так несчастен, то имею право отнимать у других богатство и счастье», живут грабежом.

С каждым осознанием этой безысходной реальности клинок убийства в глубине моей души оттачивался всё острее.

Теперь я даже страх и отчаяние рублю бессознательно.

Но Лайл и Лиза, наверное, из-за того, что не переживали смерть, или потому, что не могут испытывать такую ненависть, чтобы отрицать сам мир, в котором родились, кажется, живут бок о бок со страхом.

Вспоминая ли они минувшие дни, оба поникли и помрачнели.

— ...Честно говоря, мне и раньше, и сейчас невыносимо страшно. Я просто стараюсь об этом не думать, чтобы не стать обузой для госпожи Рии.

— Я тоже. Даже сейчас думаю: «А не лучше ли подождать, пока мастер Вольфганг вернётся?»

Действительно, так было бы надёжнее. Он сильнее не только Лайла и Лизы, но, честно говоря, и меня.

Но нельзя вечно полагаться на него.

Конечно, есть и проблема возраста. Даже если сейчас Вольфганг здоров, будет чудом, если он проживёт ещё десять лет.

Но главное, он хочет, чтобы мы, продолжим ли мы быть авантюристами или займёмся чем-то другим, стали самостоятельными личностями, а не просто Вендеттой. Поэтому есть вероятность, что в какой-то момент он перестанет нам помогать.

Да, когда-то я, как третья принцесса Астерия, сожалела, что не доверилась Вольфгангу. Но всё же другие люди не обязаны поступать так, как мы хотим, поэтому число тех, от кого мы зависим, лучше сводить к минимуму.

— ...Вольфганг хочет, чтобы мы, насколько это возможно, сами решали проблемы и росли. Ну, он же иногда говорит: «Мы не можем вечно быть авантюристами вчетвером».

— Но этот старик до сих пор в отличной форме. До самой смерти не уйдёт на пенсию, да и он — само олицетворение верности, так что пока он жив, вряд ли бросит принцессу.

— Насчёт верности согласна, но именно поэтому он может и отдалиться.

— Не понимаю... Да я и не думал о том, что будет, когда его не станет. Мне бы сейчас жить более-менее сносно, и ладно.

На пассивное замечание Лайла Лиза ничего не ответила.

В отличие от Лайла, она часто утверждает: «Нужно уважать волю Вольфганга и становиться самостоятельными».

Но это лишь слова, продиктованные уважением к учителю. По сути, она, как и Лайл, пленница страха перед будущим и не может отрицать мысль Лайла о жизни сегодняшним днём.

Это кажется ненадёжным, но, учитывая их личные травмы, это неудивительно. Я не одобряю, но и не требую изменить сознание.

Я могу отвечать только за свои мысли, и то же относится и к тем двоим.

— ...Ну, и ладно. Это намного лучше, чем ничего не делать от страха. Но в этот раз мы справимся сами. — Сказав это, я закончила разговор.

Мысли унеслись в прошлое.

Дерьмовая жизнь в моём прежнем мире. Тот бесячий парень, который, мечтая о геройстве, так и не смог изменить реальность.

Жизнь после перерождения, в которой на меня бесконечно бросали холодные взгляды во дворце.

Моя любимая мать, которую зверски убили. Товарищи, которые не смогли её спасти.

Люди и демоны. Королевская семейка и эти варвары, неспособные ничего, кроме как отнимать у других, — всё это неправильно.

Я ненавижу этот мир, полный такой несправедливости.

Думая так, под видом исправления мира я, ведомая гневом, бездумно рубила врагов.

Но в итоге до сих пор не понимаю, что нужно сделать, чтобы этот гнев наконец полностью утих».

Утихнет ли это пламя, если я убью членов королевской семьи? Или если истреблю демонов?

А что, если даже тогда гнев не утихнет? Куда мне тогда направить этот клинок в моём сердце?

Если я сделаю всё, что смогу придумать, и всё равно не смогу простить мир, тогда я буду сражаться, пока не перерублю всё в этом мире до конца.

Теперь я не та, что раньше. Я стала сильнее, могу рубить гораздо больше, чем прежде.

Но чтобы победить мир, этого всё ещё недостаточно. Пусть я и высокого ранга, я всего лишь авантюристка, в одиночку многого я всё равно не добьюсь.

— Нужно стать ещё сильнее. — Вновь сказала я себе, укрепляя свою пока ещё смутную, никому не показываемую решимость.

----------

Глаз дракона

Это случилось примерно за двадцать дней до того, как Лайл обнаружил базу похитителей.

События происходили в руинах древнего замка, который они использовали как базу. Той ночью среди них распространился один слушок.

У недавно отстроенных деревянных ворот замка беседовали двое наёмников — человек и орк.

То, что люди и демоны воюют — это лишь общая картина общества на этом летающем континенте. В конце концов, у каждого своя жизнь, и если присмотреться, то работа представителей разных рас бок о бок — совсем не редкость.

— Слышал? Говорят, сюда введут новую оборонительную силу, свиное рыло.

— Кого ты назвал свиньёй, паршивая обезьяна? А увеличение сил значит, что нас сочли недостаточно сильными? Начальство совсем берега потеряло.

— Похоже, прибудет отряд Драконий глаз.

— Драконий глаз — тот, что седьмого ранга...! Заключить долгосрочный контракт с отрядом такого класса… они реально боятся, что нас атакуют. Если столько тратить на оборону, то сама работорговля потеряет смысл, разве нет?

— А я почём знаю. Может, начали, соблазнившись прибылью, а теперь не могут отступить, потому что если откроется, что они делают, то всему хана?

— Ха-ха, перед быстрыми деньгами все глупеют! Ну, мне лично лишь бы контракт продлили и я не остался без работы!

— Согласен. Кстати, про Драконий глаз говорят, там две очень красивые бабы.

— Серьёзно?.. А то здесь пока только тощие девки из трущоб, а хочется хорошей разрядки.

— Только о бабах и думаешь. Хотя понимаю. А-а, чёрт, в бордель бы сейчас сходить...

Внезапно их откровенный разговор прервал свист ветра. Что-то заслонило лунный свет, отбрасывая тень сверху.

Они подняли головы и увидели серебристого дракона.

— ...Неужели.

Они слышали, что в Драконьем глазе есть женщина, повелевающая драконами.

Серебряный дракон медленно опустился на землю, и с его спины спустились двое.

Один — худощавый юноша лет под тридцать с большим мечом за спиной. Черты лица и телосложение как у обычного человека, но у него был длинный хвост, как у дракона, а на руках и ногах было нечто вроде чешуи. И на лбу два рога и третий, золотой, глаз.

Очень редкое существо — полукровка человека и дракона.

Другая — длинноволосая блондинка в белой мантии. Возрастом, наверное, чуть младше мужчины. У неё детское лицо, но фигура пышная, приковывающая взгляды наёмников.

— Э-эм... Меня зовут Систина из Драконьего глаза, с сегодняшнего дня буду с вами работать! А это Георг. — Женщина по имени Систина с мягкой улыбкой вежливо поклонилась.

Двое наёмников с откровенным интересом разглядывали её, а мужчина, Георг, смотрел на них с усталым видом.

— Дружить с вами не собираюсь, но прошу любить и жаловать. И ещё... запомните: если кто тронет эту девушку... Систи, я ни за что не прощу.

— Эй! Мы же будем работать вместе какое-то время, нельзя же так себя вести, нельзя!

— Но они на тебя так смотрят...

— Нельзя, я сказала.

— А, ну да...

— Вот и хорошо.

Систина погладила серебряного дракона по голове, сказав: «Спасибо тебе. Можешь возвращаться к Лулу», и дракон, оставив их, улетел куда-то.

Наёмники остолбенели, став свидетелями такой обыденной сцены в исполнении одного из сильнейших ранговых отрядов авантюристов.

Не обращая внимания на их замешательство, Систина невозмутимо продолжала:

— Ну что, проводите нас внутрь? Поддерживать барьер с помощью формул довольно тяжело, хорошо бы иметь комнату, где можно нормально отдохнуть...

***

Мы с Лизой и Лайлом приступили к действиям через три дня после принятия плана.

Глубокой ночью, идя по трущобам, мы с Лизой услышали крики и ругань.

Мужчины разных рас, одетые кто во что горазд и с разношёрстным оружием, сковывали людей формулами или затыкали им рты руками и насильно хватали их.

Мы решили предстать перед ними как наивные путешественницы, забредшие в трущобы.

Чтобы не вызывать подозрений, оружия с собой мы не взяли. Все четыре меча, включая тот, что я обычно даю Лизе, мы оставили Лайлу, который наблюдал за нами поодаль.

Мои мечи всегда можно призвать, даже на расстоянии, так что держать их при себе вовсе необязательно.

Лайл должен был следить за нами, а добравшись до вражеской базы, спрятаться у входа и ждать. План был таков: когда мы изнутри взломаем барьер, он присоединится к нам для зачистки базы.

— Слушай, это случайно не трущобы? А-а, что же делать... Я совсем не помню, как вернуться...! — Притворяясь испуганной и бормоча это, я приближалась к мужчинам.

Лиза, которой такие притворства давались с трудом, молча следовала за мной.

— Извините! Похоже, мы заблудились, не могли бы вы показать дорогу до главной улицы...? А что это вы делаете?! — Увидев здоровенных мужиков, которые, схватив людей под мышки, швыряли их в большой крытый фургон, я закричала, указывая на них.

Несколько человек направились к нам и заговорили.

— Это ещё что за дуры?

— А я почём знаю? Судя по одежде, не местные, а путешественницы или новички-авантюристки?

— Хм... Ну и ладно. Эй, забирайте их. Нам же неважно кого брать, важна только численность.

— Понял... Хе-хе, будете паиньками, девчонки? Не убегайте, тогда не сделаем вам больно.

Здоровенный мужчина, наверное, полукровка, заглянул по очереди мне и Лизе в лицо.

— И-и-и... П-поняла...

— Тьфу, мрази похитители... Непростительно!

Я, нарочито пустив слезу, подняла руки вверх и изобразила натянутую улыбку. Лиза же, не выдержав, уставилась на мужчину и выпалила все, что было у неё на уме.

До чего же она неловкая. Не понимает, что такое поведение только разжигает в подонках животные инстинкты.

Я немного запаниковала, но мужчина, не рассердившись, а скорее даже ухмыльнувшись, сковал формулой наши руки и ноги.

Должно быть, подумал: «Слабая шавка, а так громко лает».

Ну вот. Нас схватили даже проще, чем я думала, и довольно вежливо.

Они насильно запихнули в одну повозку человек двадцать, и заполнив таким образом три повозки, отправились в путь. Естественно, возвращались они не через главные ворота королевства, а через разрушенные стены, где не было стражи.

Лошади, видимо, были усилены формулой усиления или чем-то подобным, так как они довольно быстро неслись по пересечённой местности.

Учитывая время, за которое Лайл добрался до базы и вернулся, я думала, что расстояние между трущобами и базой небольшое, но, похоже, это не так.

Маги в каждой повозке время от времени использовали формулы управления местностью, запутывая следы, так что без осторожной и быстрой слежки или, как в нашем случае, без того, чтобы дать себя поймать, добраться до цели было бы трудно.

В фургоне, куда погрузили нас, кроме пленников и возницы, было трое мужчин-похитителей.

Расы: полукровка, полузверь и чистокровный демон. Все одеты бедно, и, думаю, по сути они мало чем отличаются от тех головорезов, что орудуют в трущобах.

Они уселись прямо на тощих от голода бедняков и начали жаловаться.

— Чёрт. Почему я должен делать такую опасную и утомительную работу за гроши...

— А что поделать? У нас, полулюдей, ни черта нет — ни денег, ни рода. Какая ещё работа нам светит?

— ...Ха-ха, ну да. Если захотеть большего, придётся делать то, за что могут и посадить.

Пока они болтали, мы с Лизой, находясь в дальнем углу фургона, по диагонали от них, тихонько переговаривались, чтобы они не слышали.

— Лиза... потерпи, хорошо?

— Я понимаю. Понимаю... но это невыносимо. Что это за мрази такие? «Придётся делать то, за что могут посадить» — они что, не понимают, что то, что они делают сейчас, и есть преступление?

— Возможно их нанял заказчик, у которого достаточно влияния, чтобы в крайнем случае замять дело?

— Кто же это? Купец, аристократ или даже королевская семья...

Пока мы говорили, один из мужчин, полукровка человека и огра, встал и обвёл взглядом пленников в фургоне.

— Что-то бесит меня это всё, пойду развлекусь с кем-нибудь из рабынь. Всё равно их используют как расходный материал, невелика потеря, если одну-другую попортить.

— Только не переусердствуй. Если подохнут, количество для сдачи уменьшится.

Он встретился со мной взглядом, подошёл и схватил меня за подбородок.

Подавляя вскипающее желание убить, я, скривившись в жалкой улыбке, ляпнула первое, что пришло в голову.

— Хи-хи... Я-я невкусная, наверное? И удовольствия от обладания мной никакого, я не девственница.

— Мордочка и тело у тебя самое то… но что-то ты мне не нравишься. От тебя воняет стервой.

Мне удалось создать нужную атмосферу, и он потерял ко мне интерес. Но, к сожалению, Лиза, сидевшая рядом, ляпнула невпопад.

— Да как ты смеешь так говорить!? — Лиза разозлилась на его слова обо мне.

Полуогр, облизав её взглядом, схватил за тонкую шею.

Лиза, хоть и слегка задохнулась, не изменила своего свирепого вида и плюнула мужчине в лицо.

Он, видимо, окончательно убедился в своём превосходстве над ней, ухмыльнулся и убрал руку.

— Хорошо, такие самки мне нравятся. Оставлю тебя на потом, чтобы насладиться как следует.

— Это мы еще посмотрим...!

Мы с ней временно спаслись, но мужчина подошёл к тихо всхлипывавшей зверодевочке, сидевшей от нас подальше, и разорвал на ней лохмотья.

Лиза, глядя на происходящее, стиснула зубы. Казалось, она вот-вот сорвётся.

— Убила бы этих мразей...!

— Успокойся, Лиза. Отвернись и терпи.

— Но как можно такое терпеть?!

— Не забывай о нашей цели.

— Но...! Тебе что, всё равно?!

— Я понимаю твои чувства, но сейчас чувства не важны. Если переживать о каждой жизни и пытаться защитить каждого поодиночке, нас на всех не хватит. Так что успокойся. — Я мягко улыбнулась и сказала это. Лиза начала понемногу подавлять гнев внутри.

Вот так, хорошо. Перебить этих похитителей легко. Но если не уничтожить корень этой мерзости, жертвы будут множиться.

В ситуациях, когда нужно в первую очередь спасать многих, тратить время на спасение одного перед твоими глазами бессмысленно. Лиза должна это понимать не хуже меня.

Она мне нравится своей искренностью, но в мире полно ситуаций, где искренность непозволительна.

И пока раздавались крики девушки, мы молчали, ничего не делая.

Когда крики стихли, Лиза, не глядя на меня, тихо прошептала.

— ...Госпожа Рия.

— М-м? Что?

— Я люблю вас как подругу и госпожу, но иногда вы кажетесь мне по-настоящему пугающей.

— Хе-хе, ты меня любишь. Спасибо, мне очень приятно.

У меня не было никакого желания обсуждать это сейчас, так что я просто отшутилась.

Возможно, как подруга я поступаю отвратительно, но этот мир недостаточно добр, чтобы полагаться на тёплые связи и строить иллюзии.

Если хочешь кого-то винить, вини не меня, а этот мир.

----------