- Сестра, я умоляю тебя. Под прикрытием стольких людей ты же не хочешь, чтобы я в будущем заканчивал школу, верно?

Когда Мэн Тин пришел в сознание, его толкнули вперед.

Услышав этот знакомый голос, она затрепетала в своем сердце и подсознательно обернулась и крепко схватила девушку за руку.

Шулан почти закричала:

- Сестра, мне больно, ты отпусти меня!

Мэн Тин понял, что что-то не так.

Ее глаза были темными, как будто мир был закрыт занавесом.

Мэн Тин вздрогнула, прикоснувшись к своему лицу, она надела солнцезащитные очки на переносицу, и у нее заболели глаза. А Шу Лан выглядела на шестнадцать или семнадцать лет, и ее голос должен был быть более нежным.

Шулан взглянула на нее и настороженно спросила:

- Ты обещала мне, ты не пожалеешь об этом?

Сожалеешь об этом?

Мэн Тин огляделся вокруг с болью в глазах. Они были в очень темном месте. Со стороны стойки регистрации зазвучала музыка, и она стала очень неясной позади них.

Мэн Тин опустила голову и посмотрела на свою руку. Белая и нежная рука была красивой и изящной в тусклом свете, без отвратительного ужаса после ожога, она не могла не удивляться.

Когда Шу Лан увидела, что с ней что-то не так, она была потрясена. Она испугалась, что может что-то увидеть, и понизила голос:

- Сестра, это очень важная оценка. Если это не удастся, папа знает, что делать, если болезнь разовьется...

Мэн Тин повернула голову, чтобы посмотреть на нее.

Она хотела спросить Шулан:

- Почему она ослабила веревку и позволила себе погибнуть во время оползня.

Она знала, что была мертва. Однако после ужасного ощущения невесомости я снова открыл глаза и вернулся на пять лет назад.

Шулан незрелая, и сцена знакома. Мэн Тин вспомнил этот случай. Шулан попросила ее помочь ей пройти оценку по искусству в этом году на втором курсе средней школы.

Шулан сказала, что если она потерпит неудачу, то в будущем на нее будут смотреть свысока в школе.

Шулан училась игре на фортепиано всего два года, и у нее нет таланта. В лучшем случае она нерешительна.

Мэн Тин был отшлифован ею в течение долгого времени. Принимая во внимание тело отца Шу, на этот раз она наконец согласилась помочь своей сестре.

Возможно, это первый раз, когда она совершила плохие поступки, и с тех пор ее жизнь пошла по плохой траектории.

Обнаружив, что Ли Дайтао была чопорной, одноклассницы посмотрели на нее хитрыми глазами.

Но два месяца спустя его зрение улучшилось, и Мэн Тин стала ученицей средней школы номер 7. Ее глаза не видели неба в течение трех лет, и все просто считали ее слепой. Однако в этом году эта красавица безоговорочно расцвела, и многие мальчики в школе не могут даже ходить, когда видят ее.

Мэн Тин был сожжен и изуродован, чтобы спасти Шулан. Затем отца Шу постигло несчастье, и его вытолкнули родственники, и в конце концов он трагически погиб во время оползня.

В этот момент стоявшая перед ней Шулан прошептала:

- Сестра, я обещаю, это ежедневная оценка, а не рейтинговый балл, и это не повлияет на других учеников. Ты же не хочешь, чтобы на мои три года учебы в средней школе смотрели свысока. В нашей семье я уже был беден из-за твоих глаз...

Она резко остановилась, с тревогой глядя на Мэн Тина.

---------------------------------------------------------------------Приветики на связи переводчик короче я не знаю какая это глава как по мне это нулевая глава так что если это не нулевая глава то простите:_(

Сердце Мэн Тин слегка дрогнуло, и он почти мгновенно понял, что она имела в виду наша семья сейчас так борется за то, чтобы вылечить твои глаза.

Но самое смешное, что плата за год обучения Шулан в этой школе также ужасно высока.

И в очередной раз Мэн Тин услышала, что Шу Лан лжет самой себе.

Что это за художественная оценка, понятно Цзян Жэню из зала. Цзян Жэнь совершил ошибку в этом году и был изгнан из семьи Цзян Жэнь в Лицайскую среднюю профессиональную школу для учебы. Все девочки во всем классе готовились доставить ему удовольствие.

В начале школьного конкурса талантов Шу Лань отчаянно хотела узнать свое имя, и только тогда поняла, что ее талант нельзя использовать, поэтому она умоляла Мэн Тин послушать Ли Дайтао.

В городе никто не знает семью Цзяна.

В семье Цзян с вековой историей большая часть недвижимости в этом приморском городе принадлежит семье Цзян. Недавно открытая вилла с видом на море в прибрежной зоне также является собственностью семьи Цзян. Никто не знает, что Цзян Жэнь сделал не так, но даже если это убийство и поджог, такой богатый человек может столкнуться с таким человеком только в своей жизни. Как единственный наследник семьи Цзян, Цзян Жэнь, все знали, что он не был хорошим человеком, но все равно бросились к нему.Шу Лань не является исключением.

Шулань не знал, откуда он узнал о чувствах мистера Цзяна к его покойной жене. Мать Цзян Жэня - настоящая аристократичная леди, блестящая и высокомерная, как снег на голову. Даже после многих лет смерти Цзян так и не женился повторно.

Итак, Шу Лан планировала использовать свой талант, чтобы угодить Цзян Жэнь.

Мэн Тин только запуталась, но она была благодарна и растеряна, когда повторила это. Не говоря уже ни о чем другом, столкнувшись лицом к лицу с белоглазой сестрой-волчицей, Мэн Тин не знал, что с ней делать.

А как насчет Цзян Жэня?

Она вспомнила подростка, который перелез через стену, чтобы увидеть ее в ее прошлой жизни, гоняясь за автобусом три километра только для того, чтобы заставить ее оглянуться на Цзян Жэня.

Все знают, что Цзян Жэнь раздражителен и не может сдержать свой темперамент. Но Мэн Тин также знал, что его чувства были почти патологическими и параноидальными. Она не должна иметь с ним ничего общего в своей жизни. В ее памяти он убил кого-то несколько лет спустя.

-------------------------------------------------------------------

Приветики на связи переводчик! Короче Ребят здесь может быть 50 оттенков Шулан так что извиняюсь за ранее:_)

Такой человек не может себе этого позволить, возможно ли, что он не может этого скрыть?

- Пожалуйста, пригласите ученицу восьмого класса Шулан.

Раздался бодрый голос ведущего, и Шулан, стиснув зубы, быстро надела на Мэн Тин белую кружевную шляпку с фейерверком. Она также потянулась за своими солнечными очками.

В полумраке Шулан встретился с ее яркими и неземными глазами и на мгновение потерял сознание.

Кто бы мог подумать, что под солнцезащитными очками слепого скрывается пара водянистых зрачков, которые красивее звезд? Шулан чувствовала ненависть и восторг. К счастью, в течение трех лет все думали, что Мэн Тин - слепой инвалид.

Слепой человек, почти никто не ассоциирует ее с красавицей. Красота ограничена краем, никто не наблюдает.

Шулан пришла в себя, зная, что эта сестра была нежной и добродушной, и прошептала:

-Сестра, я заранее сказала своей подруге включить теплый желтый и темный свет, а ты закроешь глаза позже. Ты помнишь ключи? Все должно быть хорошо.

Думаю об отце Шу, чье тело не так хорошо с каждым днем.

Мэн Тин была ошеломлена, ее мысли были немного замедленными. Пока Шулан не вытолкнула его на сцену. Свет ударил в нее мгновенно.

Шулан не солгала ей, освещение сцены стало тусклого теплого цвета, чтобы учесть ее глаза, которые не могли видеть сильный свет. В этом году глаза Мэн Тин были прооперированы. Он носит солнцезащитные очки уже более трех лет и ходит с тростью для слепых. После того как операция была сделана месяц назад, потребуется два месяца, чтобы ее снять.

Зрители хранили молчание с момента ее появления.

Белая кружевная шляпка в цветочек закрывает большую часть ее лица, и она едва может разглядеть красивый силуэт и маленький белый подбородок. На ней было белое шелковое платье с красным галстуком вокруг талии, а ее волосы длиной до талии были распущены. На ногах пара маленьких черных кожаных туфель.

Она похожа на богиню лунного света из сказки.

Глаза Мэн Тин закрылись, она знала, что Цзян Жэнь находится в задней части аудитории.

Она сказала себе не паниковать, он еще даже не знал ее. Сейчас она заменяет Шулан.

Неподалеку под лампочкой стоит пианино с ярко сияющими черно-белыми клавишами, отличающееся особой элегантностью.

Мэн Тин посмотрел на это с мгновением нежности в сердце.

Она села на табурет, положила руки на клавиши пианино, давнее воспоминание было теплым, и звуки пианино заставили ее тело слегка задрожать. Наконец-то у нее появилось реальное ощущение того, что она снова жива.

Ниже приведен фрагмент тишины.

Это профессионально-техническое училище. Большинство людей умеют танцевать на гитаре, но мало кто предпочитает играть на фортепиано.

Спустя долгое время следующие прошептали:

-О, люди восьмого класса, такие красивые.

Хотя контур размыт, но он необъяснимо прекрасен, не такой красивый.

- Что она играла?

Кто-то, кто разбирается в фортепиано, сказал:

- Фортепианная соната номер 14 Бетховена до-диез минор.

- Что за нафиг!? Такое длинное название

-... Также называется "Лунная соната.

- Как ее зовут?

спросила я.

- Ведущий сказал, Шулан из восьмого класса.

Шулан тихо смотрела из-за занавески, одновременно счастливая и сердитая. Она знала, насколько хороша Мэн Тин, она знала это с детства. Если бы не травма глаза, красота Мэн Тина была бы поубавлена, и в последние годы он был бы знаменит на всю школу.

Тем не менее, она счастлива, что после этого шоу знаменитым человеком станет она.

Насколько хорош Мэн Тин? Эта честь целиком принадлежит ей.

Более того, Шулан посмотрела в заднюю часть зала.

В задней части выставочного зала седовласый мальчик уронил в руки последнюю пару букв "к", и на мгновение зазвучало пианино. Он поднял глаза и посмотрел на сцену.

Ее сердце забилось быстрее, Цзян Жэнь.

Волосы Цзян Жэня в этом году блестяще посеребрены, и он одет в черную рубашку и пиджак. Пальто распахнуто, немного растрепано. Он непослушно сел на стул, вместо этого устроившись на более высоком подлокотнике, произвольно согнув ноги и поставив ступни на мягкое сиденье мальчика рядом с ним.

Студент был затоптан на сиденье, но не осмеливался ничего сказать, поэтому ему оставалось только сидеть неподвижно.

Хэ Цзюньмин смотрел на сцену с широко открытым ртом и на некоторое время пришел в себя:

- Она из нашей школы?

Он пробормотал про себя, что ему это не нравится.

Профессиональное училище Лицай - настоящий рай для состоятельных детей. Группа людей имеет плохие оценки и хорошо разбирается в еде, питье и играх. У них действительно нет такого чувства к девушкам.

Как бы это сказать, "чисто" - это отвратительно чисто, убивая их, как гангстеров, за считанные секунды

Фань Тан тоже был поражен и не смог удержаться, чтобы не взглянуть на Цзян Жэня.

Цзян Жэнь зажег сигарету, но не стал ее курить, держа кончиками пальцев. Заметив взгляд Фань Тана, он зажал сигарету между губами: "Посмотри, что делает Лао-Цзы? Ты действительно веришь этим слухам?"

Фань Тан боялся, что он рассердится:

- Я в это не верю.

Они знали, что Цзян Жэнь больше всего ненавидел таких девушек.

Потому что матери брата Ниндзя не нравилось вонючее невежество его отца, а видеть Брата Ниндзя и его отца - это всегда просто смотреть на грязные вещи.

У такого типа женщин сердце всегда выше неба. Не думайте об этом там, где нет денег, чтобы сделать ее беззаботной и элегантной.

Цзян Жэнь была так далеко, что не могла разглядеть, как она выглядит. Однако Цинь действительно играл хорошо, и он снял сигарету двумя пальцами. Его взгляд все еще был прикован к ней.

Мэн Тин опустила свои длинные ресницы, и ее самым чувствительным был взгляд Цзян Жэня. На этот раз она не была глупой. Нажав пальцем, она передвинула клавишу вправо, намеренно взяв не ту ноту. Мэн Тин сыграл на несколько черных клавишах меньше, и у зрителей внизу не возникло чувства удивления, и они начали шуметь, каждый играя по-своему.

Шу Лань была ошеломлена, не веря своим ушам.

Почему Мэн Тин совершил ошибку?

Цзян Жэнь усмехнулся: "как ты смеешь так стыдиться?" Он отвернулся и позволил Хэ Цзюньмину перетасовать карты.

Мэн Тин не хотел огорчать и разочаровывать отца Шу, но он больше не стал бы помогать Шу Лань. В прошлой жизни именно потому, что сегодняшний день был слишком заметен, Шу Лань стала знаменитостью в школе, и сообщение о жестоком инциденте с Ли Дайтао имело бы такое большое влияние.

Она поклонилась после игры и удалилась с поля с воспаленными глазами. Шу Лань поспешно потащила ее в раздевалку:

- Почему ты сыграла не так...

Мэн Тин неловко надела солнцезащитные очки, и от света ей стало лучше. Она не ответила на слова Шу Лань. Шу Лань была еще больше обеспокоена другими вещами, и ей было все равно:

- Давай поскорее переоденемся обратно.

Две сестры переоделись. Шу Лань сопротивлялась стеснению в талии и велела Мэн слушать:

- Ты не забывай выходить через заднюю дверь.

Мэн Тин внезапно взял ее за руку:

- Шу Лань, ты ненавидишь меня?"

Шу Лань на мгновение застыла, а затем ненадолго улыбнулась:

- Сестра, как ты думаешь, ты такая хорошая, как я могу тебя ненавидеть. Ты не нравишься Шу Яну, но ты всегда мне очень нравишься.

Мэн Тин отпустила ее руку и слабо закрыла глаза. ложь.

Она не понимала этого до тех пор, пока не пришла в себя. Шу Лань и Шу Ян, братья и сестры-близнецы, кажется, любят ее, но они хотят, чтобы она умерла. Одна выглядит замёрзшей, но готова собрать деньги, чтобы помочь ей вылечить ожоги. Человеческое сердце отделено от живота, но для понимания требуется слишком многое.

Остается только сожалеть, что она умерла до того, как смогла повзрослеть в своей предыдущей жизни.

Но не в этой жизни

Возвращаясь ко второму курсу, все может начаться сначала.

Мэн Тин смотрела, как Шу Лань поспешно выходит со своей юбкой, она знала, что собирается найти Цзян Жэня. В прошлой жизни, из-за того, что Цзян Жэнь случайно сказал что-то хорошее, Шу Лань была так взволнована. А как насчет этого раза? Будет ли Цзян Жэнь по-прежнему интересоваться фальшивой Шу Лань?

Она взяла свою трость для слепых, толкнула заднюю дверь и вышла. В одно мгновение перед глазами предстала золотая октябрьская осень, но ее глаза были серыми. Щебетание птиц свежее, с легкой осенней прохладой, а цветы по обе стороны дороги в полном цвету, и после дождя стоит элегантный аромат.

Когда выглянуло солнце, Мэн Тин закрыл глаза и медленно пошел вперед. Операция прошла успешно, и в течение двух месяцев она снова могла смотреть на небо и солнце. В этой жизни ни на что нет времени.

- Брат Рен, посмотри туда.

Хэ Цзюньмин выглядел неуверенным и остановился.

Выглянув из окна гостиной, я увидел, что небо было голубым. Девочка в форме средней школы номер 7 вышла из школы с тростью.

Цзян Жэнь положил руки на подоконник, его взгляд проследил за пальцами Хэ Цзюньмина и упал на изящную спину Мэн Тин.

— Сестрёнка, прошу тебя. Здесь столько людей, ты же не хочешь, чтобы мне потом было невыносимо учиться в школе?

Когда Мэн Тин пришла в сознание, её толкнули вперед.

Услышав знакомый голос, она вздрогнула и инстинктивно обернулась, крепко схватив девушку за руку.

Шу Лань чуть не закричала:

— Сестра, мне больно, отпусти!

Мэн Тин поняла, что что-то не так.

Перед глазами было темно, как будто мир окутал занавес.

Мэн Тин ошеломлённо коснулась своего лица: на носу были солнцезащитные очки, глаза болели. Шу Лань, на вид лет шестнадцати-семнадцати, взглянула на неё и настороженно спросила детским голосом:

— Ты ведь обещала мне, что не передумаешь, да?

Передумать?

Мэн Тин, сквозь боль в глазах, осмотрелась вокруг. Они были в тёмном месте, на сцене звучала музыка, до них доносились приглушённые звуки. Мэн Тин посмотрела на свои руки: белые, изящные, красивые в тусклом свете, совершенно необожженные. Она застыла, пораженная.

Шу Лань заметила что-то неладное, испугалась и, понизив голос, сказала:

— Сестрён, это важный экзамен. Если мы не пройдём, что скажет папа, когда узнает?

Мэн Тин повернулась к ней и хотела спросить: почему ты отпустила ту веревку, позволив мне умереть под оползнем?

Она знала, что умерла. Однако после ужасного ощущения падения она открыла глаза и вернулась на пять лет назад. Шу Лань, стоявшая перед ней, была моложе, сцена — очень знакомая. Мэн Тин вспомнила это событие: второй год обучения в старшей школе, Шу Лань попросила помочь с экзаменом по искусству.

(Прим. пер. Старшая школа — 10, 11, 12 классы. На этом этапе ученики выбирают наиболее подходящее им образовательное направление. Обучение платное. За это время учеников готовят к поступлению в университет. Наша гг в 11 классе).

Шу Лань говорила, что если не сдаст, её будут презирать в школе. Шу Лань училась игре на пианино всего два года, и у неё вообще не было таланта. В лучшем случае её игру можно было назвать посредственной. Мэн Тин долго отнекивалась, но, беспокоясь о здоровье отца, она наконец согласилась помочь сестре.

Это была её первая ошибка, и с тех пор жизнь пошла по пути неудач.

После того как станет известно, что она использовала сливу вместо персика, одноклассники будут смотреть на неё с неоднозначным выражением в глазах.

(Прим. пер. Идиома "李代桃僵" (lǐ dài táo jiāng) имеет интересное происхождение и смысл. Она буквально переводится как «слива заменяет персик». История идиомы связана с легендой о том, как персиковое дерево заболело, и чтобы его спасти, его корни полили соком сливового дерева, пожертвовав сливу ради спасения персика. В переносном смысле это означает «заменить кого-то или что-то другим, чтобы спасти или улучшить ситуацию»).

Через два месяца её глаза заживут, и Мэн Тин станет красавицей средней школы №7. Три года она носила солнцезащитные очки, и все считали её слепой. Но в этот год её красота расцветёт, привлекая внимание многих мальчиков.

Но чтобы спасти Шу Лань, Мэн Тин получит ожоги и будет изуродована, а затем их отец умрёт, и родственники начнут её истязать. В конце концов, она трагически погибнет под оползнем.

Сейчас Шу Лань прошептала:

— Сестра, клянусь, это обычный экзамен, не рейтинговый, он не повлияет на других учеников. Ты же не хочешь, чтобы меня три года презирали в школе? Наша семья и так бедная, а всё из-за твоих глаз... — она внезапно замолчала и нервно взглянула на Мэн Тин.

Мэн Тин вздрогнула, сразу поняв смысл её слов — наша семья разорилась, потому что мы лечим твои глаза.

Но самое смешное, что учёба Шу Лань в этой школе стоила огромных денег.

И теперь, возродившись и вернувшись в прошлое, Мэн Тин знала, что Шу Лань лжёт.

Это был не экзамен по искусству, а попытка произвести впечатление на Цзян Жэня. В этом году Цзян Жэнь совершил ошибку, за это его отправили учиться в Лицайскую профессиональную школу. Все девочки старались произвести на него впечатление.

Шу Лань, стремясь сохранить лицо, записалась на школьный конкурс талантов, но в последний момент поняла, что её навыков недостаточно, поэтому умоляла Мэн Тин заменить её.

В городе Х не было ни единой души, которая бы не знала о семье Цзян.

Цзян — династия со столетней историей. Большая часть недвижимости в этом прибрежном городе принадлежит им. Новые виллы на побережье — тоже их проект. Никто не знал, что именно совершил Цзян Жэнь, но даже если бы это были убийство и поджог, таких богатых людей можно встретить лишь однажды в жизни. Цзян Жэнь был единственным наследником семьи Цзян. Все знали, что он проблемный парень, но всё равно пытались приблизиться к нему.

Шу Лань не была исключением.

Шу Лань как-то узнала о чувствах господина Цзяна к его покойной жене. Мать Цзян Жэня была истинной аристократкой: талантливой, высокомерной и холодной как снег. С её смерти прошло много лет, но господин Цзян так и не женился повторно.

Поэтому Шу Лань решила использовать свои таланты, чтобы впечатлить Цзян Жэня.

Мэн Тинь чувствовала себя смущённой и сбитой с толку. Вернувшись назад, она была одновременно благодарна и растеряна. Не говоря уже о многом другом, в данный момент она не знала, как поступить с сестрой-предательницей.

К тому же, как быть с Цзян Жэнем?

В прошлой жизни он перелезал через стену, чтобы увидеть её, или бежал три километра за автобусом, лишь бы она оглянулась. Мэн Тин ощущала, что его чувства были болезненно навязчивыми. В этой жизни она не хотела иметь с ним ничего общего, зная, что Цзян Жэнь в будущем совершит убийство.

С таким человеком не стоит связываться, но от него же можно убежать, верно?

— Приглашаем на сцену ученицу второго года обучения средней школы, Шу Лань.

Голос ведущего прозвучал звонко, Шу Лань быстро надела на Мэн Тин белую кружевную шляпу и сняла с неё солнцезащитные очки.

В тусклом свете Шу Лань встретилась с её ясными, как звезды, глазами и на мгновение растерялась.

Кто бы мог подумать, что под солнцезащитными очками скрываются такие красивые глаза, сияющие, как ночное небо? Шу Лань чувствовала смешанные эмоции: злость и удовлетворение, ведь все три года окружающие считали Мэн Тин слепой калекой.

Слепого человека никто не ассоциировал с красотой. Красота была скрыта, никто не замечал её.

Шу Лань, вернувшись в реальность, знала, что её сестра была добра и терпелива, и тихо сказала:

— Сестёнка, я заранее договорилась с друзьями, чтобы свет был мягким и теплым. Если глаза будут болеть, просто закрой их. Ты наизусть помнишь клавиши пианино, всё будет в порядке, ну пожалуйста.

Думая о слабом здоровье отца, Мэн Тин была сбита с толку. А в этот момент Шу Лань вытолкнула её на сцену. Свет внезапно ударил её.

Шу Лань не обманула: свет на сцене был мягким, чтобы не повредить чувствительные глаза. В этом году Мэн Тин перенесла операцию. Она носит солнцезащитные очки три года, и всё ещё использует трость. Месяц назад она сделала операцию, и примерно через два месяца глаза как раз заживут.

Зал затих, когда она появилась.

Белая кружевная шляпа закрывала большую часть её лица, виднелся только нежный, белый подбородок. Она была в белом шёлковом платье с красным поясом. Длинные волосы свободно спадали до талии. На ногах чёрные туфельки.

Она выглядела как богиня луны из сказки.

Мэн Тин опустила глаза, зная, что Цзян Жэнь находится в конце зала.

Она напомнила себе не паниковать: он ещё не знает её. Сейчас она выступает вместо Шу Лань.

Недалеко на сцене стояло фортепиано, чёрные и белые клавиши блестели, что придавало инструменту особую элегантность.

Мэн Тин посмотрела на фортепиано, на мгновение почувствовав нежность в сердце.

Она села на табурет, положила руки на клавиши. Воспоминания о прошлом согрели её, и звуки музыки вызвали легкую дрожь. Она наконец-то поняла, что происходящее — не сон.

В зале было тихо.

В их профессиональной школе большинство выбирали танцы или гитару, лишь немногие играли на фортепиано.

Наконец, кто-то прошептал:

— Она из восьмого класса, какая красивая.

Несмотря на смутный контур, было ясно, что она красива.

— Что она играет?

Кто-то знающий ответил:

— Соната для фортепиано № 14 до-диез минор Бетховена…

— Чёрт, что за название такое длинное?

— … Также известная как «Лунная соната».

— Как её зовут?

— Ведущий сказал, Шу Лань из 8-го класса.

Шу Лань подглядывала из-за кулис, одновременно радуясь и негодуя. Она всегда знала, насколько Мэн Тин талантлива. Если бы не травма глаз, Мэн Тин давно стала бы самой популярной девушкой школы.

Но теперь, после этого выступления, прославится она, Шу Лань.

Как бы ни была хороша Мэн Тин, все лавры достанутся ей.

Шу Лань взглянула в конец зала.

В самом конце юноша с серебряными волосами отбросил карты, когда зазвучала музыка. Он поднял глаза к сцене.

Сердце Шу Лань забилось быстрее, это был Цзян Жэнь.

У Цзян Жэня были серебряные волосы, он был одет в чёрную рубашку и куртку, которую небрежно распахнул. Парень сидел на подлокотнике, а ноги закинул на сиденье соседа.

Тот парень, чьё место было запачкано, не смел возразить, лишь сидел напряженно.

Хэ Цзюньмин, глядя на сцену, с удивлением сказал:

— Она учится в нашей школе?

Ему показалось, что это не так.

Лицайская профшкола была местом для богатых отпрысков, которые не отличались рвением к учёбе, но знали толк в развлечениях и выпивке. Здесь не было таких чистых и невинных девушек.

Как говорится, безупречно чистая, выделяющаяся на фоне остальных хулиганов.

Фан Тан тоже выразил восхищение и взглянул на Цзян Жэня.

Цзян Жэнь зажёг сигарету, но не закурил, держа её кончиками пальцев. Почувствовав взгляд Фан Тана, он сказал:

— Чего уставился? Ты правда веришь этим слухам?

Фан Тан испугался его гнева:

— Не верю.

Все знали, что Цзян Жэнь ненавидел таких девушек больше всего на свете.

Мать Жэнь-гэ презирала его отца за грубость, невежество и запах денег, и всегда смотрела на него и Жэнь-гэ, как на грязь.

(Прим. пер. В китайском языке "哥" (gē) означает «старший брат» или «брат» и часто используется как уважительное или дружеское обращение к мужчине, особенно среди молодежи).

Такие женщины всегда имеют амбиции выше неба. Они даже не задумываются о том, что без денег невозможно обеспечить их комфорт и изысканность.

Цзян Жэнь, находясь далеко, не видел её лица. Но девушка играла хорошо, и он, вынув сигарету, все равно смотрел на неё.

Мэн Тин, опустив ресницы, ощущала его взгляд. Но она не собиралась глупо поступать, как раньше. Она намеренно сыграла неверную ноту, пропустив несколько чёрных клавиш. Аудитория сразу потеряла свой восторг и начала шуметь, отвлекаясь.

Шу Лань не могла поверить, что Мэн Тин ошиблась.

Цзян Жэнь усмехнулся.

— И такая решилась опозориться?

Он отвёл взгляд, давая Хэ Цзюньмину заново перетасовать карты.

Мэн Тин не хотела расстраивать отца, но и не собиралась больше помогать Шу Лань. В прошлой жизни именно из-за этого дня Шу Лань стала знаменитостью школы, и скандал об обмане сильно повлиял на неё.

Она закончила играть, поклонилась и ушла со сцены. Шу Лань схватила её за руку:

— Как ты могла ошибиться...

Мэн Тин надела очки, свет стал терпимее. Она не ответила Шу Лань, а сестра, думая только о своём, продолжила:

— Нам нужно переодеться.

Сестры быстро поменялись вещами. Шу Лань, чувствуя тесноту в талии, сказала:

— Не забудь выйти через заднюю дверь.

Мэн Тин внезапно схватила её за руку:

— Шу Лань, ты ненавидишь меня?

Шу Лань на мгновение застыла, потом улыбнулась:

— Сестрёнка, о чём ты говоришь? Ты такая хорошая, как я могу ненавидеть тебя? Шу Ян не любит тебя, но я всегда любила.

Мэн Тин отпустила руку и закрыла глаза. Ложь.

Прожив ещё раз, она всё поняла про близнецов Шу Лань и Шу Яна. Одна притворялась любящей сестрой, но желала ей смерти, другой был холоден, но помогал с лечением. Сердца людей скрыты за животами, и порой нужно заплатить слишком высокую цену, чтобы это понять.

Жаль, что она умерла, не успев повзрослеть.

Но в этой жизни всё будет иначе.

Вернувшись на второй год обучения старшей школы, она могла начать заново.

Мэн Тин посмотрела, как Шу Лань приподняла подол платья и побежала выбегает. Она знала, что сестра идёт к Цзян Жэню. В прошлой жизни Цзян Жэнь случайно похвалил Шу Лань, и та была вне себя от радости. А теперь? Заинтересуется ли Цзян Жэнь этой подделкой?

Она взяла трость и вышла через заднюю дверь. В одно мгновение в её поле зрения попал октябрьский золотой осенний пейзаж, но перед глазами была только серая пелена. Пение птиц было звонким, в нём ощущалась осенняя прохлада, по обеим сторонам дороги цвели цветы, источая тонкий аромат, как после дождя.

Солнце светило, Мэн Тин закрыла глаза и медленно пошла вперёд. Операция прошла успешно, через два месяца она сможет снова видеть небо и солнце. В этой жизни она успеет всё.

— Жэнь-гэ, глянь, — Хэ Цзюньмин, явно что-то хотевший сказать, указал в окно.

За окном, на фоне голубого неба, девушка в форме седьмой школы, опираясь на трость, шла к выходу.

Цзян Жэнь, облокотившись на подоконник, посмотрел туда, куда указал Хэ Цзюньмин, и его взгляд остановился на хрупкой спине Мэн Тин.

Хэ Цзюньмин подозрительно спросил:

- Слепая? Она все еще носит форму средней школы номер 7.

Цзян Жэнь добавил:

- Она спотыкалась, пытаясь найти дорогу, очень смущенная и жалкая. Казалось, что девочка из Седьмой средней школы не была знакома с местностью, на которой они находились, и медленно исчезла из их поля зрения.

Через некоторое время Хэ Цзюньмину стало все равно. Он подумал об одной вещи и двусмысленно улыбнулся:

- Ты помнишь девушку, которая только что играла на пианино? Она подошла и сказала, что хочет завести друзей.

- Тебе это нравится? Тогда веселись.

Хэ Цзюньмин пожал плечами:

- Люди ищут тебя, брат ты такой честный?

Цзян Жэнь вспомнил, как мельком взглянул на сцену:

- Конечно, пусть она подойдёт.

Шу Лан подошла с сияющими глазами и покраснела, когда увидела Цзян Жэнь:

- Одноклассница Цзян Жэнь.

Она держала в руках белый цилиндр.

Лицо с тонким макияжем выглядит довольно хорошо. Цзян Жэнь взглянул на Шу Лань и лениво сказал:

- Нравлюсь ли я?

Шу Лан не ожидала, что он будет таким прямолинейным. Его лицо на мгновение покраснело, ее сердцебиение участилось, и она была немного взволнована. Она сдержала свою реакцию и сохранила свою элегантную индивидуальность:

- Цзян Жэнь, я просто думаю, что ты превосходен.

Цзян Жэнь рассмеялся:

- Ты говоришь о том, что, черт возьми, такое мое благо?

Прежде чем Шу Лань успел ответить, Цзян Жэнь закурил сигарету:

- Превосходен в курении и драке? Или он превосходен в убийстве и поджоге? Или это превосходно отправить учительницу в больницу два дня назад?

Лицо Шу Лань побледнело:

- Я думаю, что это недоразумение, ты не такой человек.

Цзян Жэнь поджал ноги:

- Вы видели мой контрольный список, вы понимаете, что такое раздражительность?

Откуда Шу Лань узнала об этом? Она знала только, что у Цзян Жэня был плохой характер, но она не ожидала, что он будет болен. Ее лицо изменилось, и, наконец, она твердо сказала:

-Мне все равно!

Цзян Жэнь стряхнул сажу, его тон был саркастичным:

- Мне не хватает денег до этого момента? Но я возражаю, ты слишком уродлива. Неважно, насколько ты должен выглядеть как Шэнь Юцин из седьмой средней школы по соседству. Я не заметил, что был там раньше. Пошел ты? Убирайся.

Шэнь Юцин - седьмой подполковник по соседству, она учится на втором курсе.

Ходят слухи, что нынешняя девушка Цзян Жэня, но многие люди этому не верят. Кроме того, даже если это так, мало ли новичков в этом мире, когда они заменяют старых?

Шу Лань была изгнана унижением, но она знала, что Цзян Жэнь был угрюмым и не мог провоцировать ее, поэтому она не осмелилась ничего сказать.

Гнев в моем сердце не мог удержаться, чтобы не обвинить Мэн Тин, если бы она не играла не на том пианино...

Однако в мгновение ока Шу Лань была ошеломлена, когда вспомнила фразу, которая была красивее, чем Шэнь Юцин.

Она знала, кто был красивее Шэнь Юцина, это был Мэн Тин. Эта чисто шокирующая красота в его костях была тихо сдерживаема в течение нескольких лет из-за травм глаз.

С детства Мэн Тин была объектом всеобщего внимания. Шу Лань до сих пор помнит, как впервые увидела десятилетнюю Мэн Тин. Красивая и незапятнанная, рожденная для того, чтобы заставлять других чувствовать себя неполноценными.

Она стиснула зубы, с одной стороны, она подумала о том, что такое Шэнь Юцин по сравнению с Мэн Тин? С одной стороны, я подумал, что, к счастью, Цзян не мог знать бывшего Мэн Тина.

Мэн послушал старшую школу Лицая и ушел, а седьмая средняя школа по соседству закончилась.

Две средние школы находятся рядом друг с другом. Слева находится Национальная средняя школа номер 7, в которой учатся лучшие ученики с хорошими оценками. Справа Ли Цай - частная профессиональная средняя школа с хаотичным управлением, но множеством богатых людей. Здесь рай для чувака.

С момента основания двух школ люди в средней школе номер 7 смотрят свысока на невежественные оценки Ликея, а те, кто в Ликее, смотрят свысока на нищих из средней школы номер 7.

Мэн Тин не смог удержаться и поднял глаза, чтобы посмотреть на электронный экран своей школы.

В тот год экран всегда использовался для трансляции различных пропагандистских мероприятий, и на черном экране появилась прокрутка красного шрифта

B лекция известного профессора Чжан Хуна, приглашаем студентов посетить, место проведения...

У нее болели глаза, но она отказывалась закрывать их, не моргая.

-----------------------------------------------------------------------Приветики на связи переводчик короче я обленилась так что здесь очень много ошибок:__)

Сегодняшнее время -20xx год, 11 октября в 19:03, четверг.

Не мечтая, она действительно вернулась на пять лет назад. Это был поворотный момент в ее короткой жизни. Мэн Тин почти захотелось горько заплакать, и она, наконец, посмотрела на беспилотный кампус Джиджи после школы. Она сжала ремешок своей школьной сумки и пошла к автобусной остановке.

Автобусов до ее дома ходит не так много, каждые полчаса. Мэн вспомнил о студенческой транспортной карте в своей сумке и стал ждать перед платформой.

Она ждала десять минут и наблюдала за каждой остановкой. Это путь домой. Я хотел вернуться домой бесчисленное количество раз в своей предыдущей жизни и, наконец, получил то, что хотел в этой жизни.

Однако, прежде чем подъехала машина, вдалеке послышался резкий звук мчащегося горного велосипеда. Она сжала трость, ее ресницы задрожали. В моем сердце поселилось зловещее предчувствие.

Мотоцикл несся галопом, рассекая ветер.

Хэ Цзюньмин дунул в свисток и сказал:

- Брат ниндзя,там слепая, которого я видел в школе..

Глаза Цзян Жэня под шлемом заметались.

Затем машина развернулась и остановилась перед Мэн Тин. Мэн Тин не удержался и сделал шаг назад.

Ветер развевал ее волосы, волосы Мэн Тин были заколоты за ушами, а воздух на ее лбу был слегка взъерошен.

Цзян Жэнь остановил машину и снял шлем.

Хэ Чжунмин и Фан Тан немедленно остановились.

Мэн Тин вспоминает Цзян Жэня в этом году.

В этом году у него было проколото ухо с приколотым к нему черным бриллиантом. Его короткие серебристые волосы неприкрытый и непослушны, падающие на других убивают Мэтта, но он выглядит хорошо, Цзян Рен выглядит довольно героически, не такой кремовый отросток, который будет популярен через несколько лет, но с дикостью и жестокостью. Он настоящий плохой мальчик.

Хэ Цзюньмин не смог удержаться и тихо спросил ее:

- Отличница средней школы номер 7, ты действительно слепая?

Мэн слушал, удивляясь, почему они остановились здесь. Он остановился, когда услышал эти слова, и слегка кивнул.

Цзян Жэнь долго смотрел на нее сверху вниз, его глаза оторвались от ее длинных волос:

- Средняя школа номер 7, что ты делаешь в нашей профессиональной средней школе?

Сердце Мэн Тина было напряжено, и он не знал, как встретиться с ним здесь, поэтому ничего не сказал.

Фанг Тан поднял брови:

- Все еще немая?

Мэн Тин поджал губы, притих и снова кивнул.

Она дважды кивнула, не отвечая на слова Цзян Жэня. Он повесил свой шлем на переднюю часть машины и скривил губы:

- Отличница, я отвезу тебя домой, когда сяду в машину. Деньги не взимаются, и я забочусь об инвалидах .

Хэ Чжунмин чуть не рассмеялся:

- Заботящийся об инвалидах! Ты хочешь перейти дорогу?

Фанг Тан тоже сдержал улыбку.

Мэн Тин медленно покачал головой, ему было наплевать на него.

Она стояла очень прямо, потому что была осень, в тонком вязаном свитере внутри и большой школьной форме и школьном значке средней школы номер 7 снаружи. Хотя она не могла видеть свою фигуру, ее обнаженная шея была тонкой и светлой. Возникает нежное ощущение.

Цзян Жэнь достал зажигалку из кармана и нажал на нее, чтобы включить воспроизведение.

Хо Мяо прыгнула у него перед глазами, он посмотрел на нее, солнцезащитные очки занимали большую часть его лица. Она крепко сжала трость слепого, чувствуя себя немного беспомощной, и она нервничала.

- Что в школьной сумке, достань это.

Взгляд Цзян Жэнь упал на тыльную сторону руки Рую, она была очень белой, а черная трость выглядела как кусок чернильного нефрита.

Мэн Тин не хотела его провоцировать, а только надеялась, что он уйдет. Поэтому послушно открыла его школьную сумку, чтобы показать ему. Она действительно забыла, что было в ее школьной сумке.

Молния открылась, и внутри оказались учебник физики и книга по английскому языку.

Пенал, футляр для очков и кошелек для монет.

Наконец, есть коробка с мелкой клубникой.

Клубнику трудно купить в этом сезоне. Это тепличная клубника, которую папа Шу с большим трудом получил из лаборатории. Всего лишь маленькую коробочку, он попросил Мэн Тина взять ее голодным, чтобы идти в школу.

Однако в тот год Мэн Тин неохотно ел и отдал его своей младшей сестре Шу Лан.

- Принеси мне клубники.

Пальцы Мэн Тина задрожали и поначалу не двигались.

Забудь об этом, все в порядке, не зли его. Она протянула коробку с клубникой своими прекрасными руками.

Хэ Цзюньмин, и они оба чувствовали, что придираются, унижают и обкрадывают ее. Она никогда не злилась, и ее характер был слишком хорош, чтобы об этом можно было сказать. У них совершенно отличное от них дыхание.

- Что ты делаешь, если ты так далеко? Принеси это сюда. Лао-цзы не может тебе помочь.

Мэн Тин поднял глаза и неловко моргнул. Посмотрев в его сторону, передал коробку.

Цзян Жэнь посмотрел на нее сверху вниз.

В октябре дул прохладный ветерок, и большая часть его светлого лица была скрыта солнечными очками. Она наклонилась, и он почувствовал легкий цветочный аромат.

Она поставила коробку на переднюю часть его машины, затем отошла.

В следующую секунду автобус останавливается.Мэн Тин забрал свою школьную сумку и, не сказав ни слова, сел в автобус. Она шла уверенно, как будто никогда их не встречала и не рассказывала об их преступлении "ограбления" людям в машине.

Фан Тан и его группа были ошарашены. Хэ Чжунмин не смог удержаться и прошептал:

- То, что делает брат Рен, запугивающий других.

Испытывает ли слепой чувство выполненного долга, когда над ним издеваются? Все еще немного туповат.

Это было глупо и слепо, так бедно.

Пока машина не отъехала далеко.

Цзян Жэнь большим пальцем открыл прозрачную коробочку с клубникой. Ему было все равно, вымыта она или нет, поэтому он взял одну и отправил в рот.

Удивительно сладкий.

Хэ Цзюньмин был таким жадным, что не смог удержаться и сказал:

- Брат Синобу, поделись одним для меня.

Цзян Жэнь не повернул головы назад, он принес клубнику в коробку, собрал корзину и выбросил ее в мусорное ведро, попав в цель.

- Я с этим не знаком

- …

- ...

- Забудь об этом, не ешь, если ты этого не сделаешь.

Как только Цзян Жэнь с длинными ногами сел в машину, он тоже не надел шлем. Она может аккуратно положить клубнику в его машину, действительно слепая? Или притворяется слепой?

Мэн Тин вернулась домой. Она достала ключ из кошелька и открыла дверь дрожащими пальцами. Она действительно может снова вернуться домой.

Молодой человек, сидевший на диване в гостиной, услышал голос, обернулся и, увидев Мэн Тина, отвернулся, чтобы посмотреть игру.

Однако папа Шу, который был в фартуке на кухне, быстро вытер руки с нежной улыбкой:

- Я слышал, как ты вернулась, помой руки и приготовься к ужину. Разве Сяолань не вернулась с тобой? Разве ты не ходила к ней сегодня? Выступала?

Снова увидев покойного отца Шу, Мэн Тин не смогла сдержать покраснения в глазах.

Отец Шу - отчим Мэн Тина по имени Шу Чжитун. После того, как Мэн Тин и его мать попали в автомобильную аварию, его мать умерла, а у него были повреждены глаза. Отец Шу один воспитывал троих детей, но никогда не думал о том, чтобы бросить Мэн Тин, а относился к ней как к своей собственной.

Шу Лан и Шу Ян - близнецы

Мэн Тин раньше чувствовал себя неловко в этом доме, поэтому старался быть разумным и послушным, заботясь о своих братьях и сестрах, которые были на два месяца младше его. Но сейчас она чрезвычайно благодарна Богу за то, что он может заставить ее вернуться и получить шанс отплатить папе Шу.

Она определенно не допустит, чтобы с ним произошел еще один несчастный случай, и позволит ему наслаждаться старостью в этой жизни.

Она поставила свою школьную сумку, вспомнила о Шу Лан и тихо прошептала:

- Шу Лан сказала, что ужинала вне дома, а вечером у нее был праздничный банкет.

Однако в глубине души Мэн Тин ясно понимал, что он только что встретил Цзян Жэня, то есть Шу Лань все равно потерпел неудачу.

Независимо от своего прошлого и настоящего, Цзян Жэнь не очень любил Шулань. Это можно считать изобретательностью судьбы.

Вечером, перед тем как лечь спать, она дотронулась до своей школьной сумки и увидела забавную фотографию студенческого билета.

Чтобы позаботиться о ее глазах, папа Шу, спальня Мэн Тин была очень темной. Эта фотография была сделана, когда она была зачислена в первый год средней школы. В то время глаза Мэн Тина неоднократно подвергались заражению и не могли видеть никакого сильного света. Итак, учительница попросила ее сфотографироваться с белой тканью, а затем попросила помочь ей с парой глаз.

Каждый, кто учился, знает школьную технику фотосъемки, которая очень пугает.

PS. в тот год был гораздо менее изысканным, чем несколько лет спустя, эти глаза были безжизненными, цвета не сочетались, и они были крайне диссонирующими. Мэн с удивлением прислушался к себе.

Поэтому, посмотрев его в течение долгого времени, с первого по второй курс средней школы, ученики подумали, что даже если бы глаза Мэн Тина были лучше, он выглядел бы так же, как его студенческий билет.

Мэн Тин правильно положила его в свой школьный портфель, и ему это не понравилось. Она просто немного скучала по учителю и одноклассникам.

Хэ Цзюньмин удивлённо воскликнул:

— Слепая? Ещё в форме средней школы №7.

Цзян Жэнь жевал жвачку и смотрел, как ученица спотыкаясь, пыталась найти дорогу. Она выглядела растерянно и жалко. Кажется, эта девушка из седьмой не была знакома с территорией Лицайского техникума. Она медленно скрылась из их поля зрения.

Хэ Цзюньмин перестал обращать на неё внимание, и, вспомнив кое-что, с двусмысленной ухмылкой сказал:

— Помнишь ту девушку, которая играла на пианино? Она подошла и прямо заявила, что хочет подружиться.

— Она тебе нравится? Ну так развлекись с ней.

Хэ Цзюньмин пожал плечами.

— Она искала тебя, Жэнь-гэ. Ты это серьёзно щас?

Цзян Жэнь вспомнил, как мельком увидел её на сцене:

— Ладно, зови её.

Шу Лань с сияющими глазами подошла и, увидев Цзян Жэня, сразу покраснела:

— Цзян Жэнь.

В руках она держала белую шляпу.

На её довольно милом лице был аккуратный макияж. Цзян Жэнь бросил на неё ленивый взгляд и спросил:

— Я тебе нравлюсь?

Шу Лань не ожидала такой прямоты. Она тут же её покраснела, сердце забилось быстрее. Но девушка старалась сдержать свои эмоции и сохранить свою элегантность:

— Цзян Жэнь, я считаю, что ты очень талантлив.

Парень рассмеялся.

— Да ну? И в чём же, блядь, я так хорош?

Шу Лань не успела ответить, как Цзян Жэнь закурил сигарету.

— Курить и пиздиться — считается достижением? Убийства? А, может, поджоги? Пару дней назад я избил учителя так, что он попал в больницу, этим можно восхищаться?

Шу Лань побледнела:

— Я уверена, это недоразумение, ты не такой человек.

Цзян Жэнь скрестил ноги.

— Видела мою медицинскую карту? Знаешь, что такое «приступы неконтролируемой агрессии»?

Откуда ей знать об этих деталях? Шу Лань знала, что у Цзян Жэня плохой характер, но не думала, что он болен. Её лицо то бледнело, то краснело, но она решительно сказала:

— Мне всё равно!

Цзян Жэнь стряхнул пепел и насмешливо произнёс:

— До такой степени денег не хватает? А вот мне не похер, ты слишком уродлива. Хотя бы выглядела, как Шэнь Юйцин из седьмой школы. Не поняла, что я тебя стебал? Вали отсюда.

Шэнь Юйцин — красавица из соседней средней седьмой. Она училась в 11-м классе.

Ходили слухи, что она девушка Цзян Жэня, но многие в это не верили. Но даже если это и правда, сколько было таких случаев, когда на смену старой пассии приходит новая?

Несмотря на унижение, Шу Лань знала, что Цзян Жэнь опасен и своенравен, и не посмела ему возразить.

Девушка злилась на Мэн Тин. Если бы она не ошиблась во время выступления…

Но, тут же вспомнив кое-что, Шу Лань остановилась. Она вспомнила фразу «её красота превосходит даже красоту Шэнь Юйцин» и на мгновение задумалась.

Она знала, кто красивее Шэнь Юйцин — это Мэн Тин. Та самая природная и ослепительная красота, которая на несколько лет померкла из-за травмы глаз.

С детства она привлекала всеобщее внимание. Шу Лань до сих пор помнит первое впечатление от встречи с десятилетней Мэн Тин — она была поражена её незабываемой, утончённой красотой. Красивая и безупречная, Мэн Тин словно была рождена, чтобы вызывать у других чувство неполноценности.

Это можно сравнить с ощущением, как когда видишь хрупкий и желанный хрустальный подарок.

Стиснув зубы, Шу Лань подумала, что по сравнению с Мэн Тин, Шэнь Юйцин — ничто. И слава богу, что Цзян Жэнь не знает, какой Мэн Тин была раньше.

Пока Мэн Тин шла по территории Лицайской школы, занятия в седьмой уже закончились.

Два учебных заведения располагались рядом: слева находилась государственная Седьмая средняя, где учились отличники, а справа — частный профессиональный Лицайский техникум, где царил беспорядок, и учились дети богатых родителей. Это был рай для мажоров.

С самого основания между школами была вражда: ученики Седьмой презирали учеников Лицайской за их беспечность и плохую успеваемость, а те, в свою очередь, считали, что в Седьмой учатся нищеброды, возомнившие, что они лучше других.

Мэн Тин невольно подняла взгляд на электронное табло своей школы.

Табло обычно использовали для различных объявлений, и красные буквы скользили по черному экрану: «Лекция известного профессора Чжан Хуна из университета Б, приглашаются все желающие, место проведения...»

Глаза заболели, но она не моргнула и не закрыла их.

Следующая строка текста прокрутилась: «Сегодня— 20xx год, 11 октября, 19:03, четверг».

Это не сон. Она действительно вернулась на пять лет назад. В тот самый переломный год её короткой жизни. Мэн Тин едва сдерживала слёзы, но, взглянув на опустевший школьный двор, лишь крепче сжала лямку рюкзака и направилась к автобусной остановке.

Автобусы до её дома ходили редко — раз в полчаса. Мэн Тин достала проездной и стала ждать на остановке.

Она прождала десять минут, разглядывая каждый приближающийся автобус. Это была дорога домой, куда в прошлой жизни она так часто мечтала вернуться, и теперь её желание исполнилось.

Но автобус всё не приходил, и издалека послышался резкий звук мотоцикла. Она крепко сжала трость, ресницы задрожали. У неё было плохое предчувствие.

Мотоцикл мчался, разрывая воздух.

Хэ Цзюньмин свистнул и крикнул:

— Эй, Жэнь-гэ, это же та слепая.

Глаза Цзян Жэня, скрытые под шлемом, мельком взглянули на неё.

Затем он повернул руль и остановился прямо перед Мэн Тин. Девушка невольно отступила на шаг.

Ветер растрепал волосы, которые были заправлены за уши, а челка немного взъерошилась.

Цзян Жэнь заглушил мотоцикл и снял шлем.

Следом за ним остановились Хэ Цзюньмин и Фан Тань.

Мэн Тин узнала Цзян Жэня.

В тот год он проколол ухо и вставил в него чёрный бриллиант. Его серебристые короткие волосы были дерзкими и непослушными. На ком-то другом это смотрелось бы нелепо, но Цзян Жэнь был красивым, с мужественными чертами. Он не из тех смазливых мальчиков, которые станут популярными через несколько лет. В Цзян Жэне есть дикость и жёсткость. Настоящий плохиш.

Хэ Цзюньмин не удержался и с язвительной улыбкой спросил:

— Отличница из «Седьмой», ты правда слепая?

Мэн Тин не понимала, почему они остановились именно здесь, и, услышав это, на мгновение замерла, затем слегка кивнула.

Цзян Жэнь некоторое время смотрел на девушку, его взгляд скользнул по длинным волосам:

— Ты, из «Седьмой», что забыла в нашем техникуме?

Мэн Тин напряглась, не зная, как она могла снова встретить его здесь. Она просто стояла и молчала.

Фан Тань приподнял бровь:

— Она ещё и немая, что ли?

Мэн Тин сжала губы и, сохраняя спокойствие, снова кивнула.

Она дважды кивнула, но так и не ответила на вопрос Цзян Жэня. Он повесил шлем на руль и улыбнулся.

— Отличница, садись, я отвезу тебя домой. Бесплатно, в знак заботы о людях с ограниченными возможностями.

Хэ Цзюньмин едва не захохотал:

— Ух ты, забота о людях с инвалидностью! Может, ещё через дорогу её переведём?

Фан Тань тоже с трудом сдерживал смех.

Мэн Тин медленно покачала головой, не желая с ними спорить.

Она стояла прямо, на ней была тонкая вязаная кофта под просторной школьной формой с эмблемой Седьмой школы. Хотя фигуру было не разглядеть, шея и руки выглядели тонкими и белоснежными, что придавало ей хрупкий вид.

Цзян Жэнь достал из кармана зажигалку и начал щёлкать ею.

Пламя зажигалки плясало перед его глазами, когда он смотрел на неё. Большие тёмные очки скрывали половину её лица Она крепко держала трость для слепых, казалась немного растерянной и хрупкой. Было видно, что девушка нервничает.

— Что у тебя в рюкзаке? Покажи, — взгляд Цзян Жэня упал на её руки, белые как нефрит.

Мэн Тин не хотела его злить. Девушка надеялась, что он поскорее уйдёт. Поэтому послушно открыла рюкзак и показала его содержимое. Она сама забыла, что там может лежать.

Молния раскрылась, внутри лежали учебники по физике и английскому, пенал, футляр для очков, кошелёк.

И коробочка с клубникой.

В это время года клубнику было сложно найти, но папа Шу делал всё возможное и принес её из лаборатории. Там ягоды выращивали в теплице на питательном растворе. Он дал Мэн Тин коробочку с клубникой, чтобы она взяла её в школу и съела, если проголодается.

Но тогда Мэн Тин не решилась её съесть и отдала младшей сестре Шу Лань.

— Дай сюда клубнику.

Пальцы Мэн Тин дрогнули, но она ничего не сделала.

Ладно, ничего страшного, лишь бы не злить его. Её белоснежные руки протянули коробочку с клубникой.

Хэ Цзюньмин и остальные были удивлены: девчонку унизили, отжали вещи, но она всё равно не разозлилась и не обиделась. Её терпение казалось безграничным. Она была совсем другой.

— Что стоишь так далеко? Подойди, неужели мне нужно самому подойти?

Мэн Тин подняла глаза и неловко моргнула. Повернувшись в его сторону, она протянула коробку.

Цзян Жэнь опустил взгляд на неё.

Октябрьский ветер был прохладным, большая часть её белоснежного лица была скрыта за очками. Когда она приблизилась, он уловил лёгкий аромат цветов.

Девушка положила коробочку на его мотоцикл и тут же отступила.

В следующую секунду подъехал автобус.

Мэн Тин молча застегнула рюкзак, крепко сжала трость и зашла в автобус. Она ушла спокойно, как будто не встречала их и не собиралась жаловаться на «ограбление».

Ребята были в шоке. Хэ Цзюньмин не выдержал и тихо сказал:

— Зачем ты её дразнил, Жэнь-гэ?

Слепую обижать разве весело? Да ещё и немую.

Когда автобус отъехал.

Цзян Жэнь большим пальцем открыл прозрачную коробку с клубникой, и, не заботясь о том, помыта она или нет, положил одну ягоду в рот.

Неожиданно сладкая.

Хэ Цзюньмин жадно смотрел и не удержался:

— Жэнь-гэ, дай одну.

Цзян Жэнь даже не повернул голову, бросил коробку вместе с клубникой в мусорное ведро и попал прямо в цель.

— Не дозрела, — сказал он.

«...»

«...»

Ладно, не будем есть.

Цзянь Жэнь одним движением сел на мотоцикл, даже не надел шлем. Как она так точно положила клубнику? Она правда слепая или притворяется?

Мэн Тин вернулась домой, достала ключ из кошелька и дрожащими руками открыла дверь. Она снова дома.

Юноша на диване в гостиной услышал звук и обернулся. Увидев Мэн Тин, он снова равнодушно отвернулся к телевизору.

Зато папа Шу, надевавший фартук на кухне, поспешил вытереть руки и выйти к ней. Его улыбка была теплой.

— Тин-Тин, ты вернулась? Иди мой руки, ужин почти готов. Сяо Лань не с тобой? Ты же говорила, что пойдешь на её выступление?

Увидев своего умершего отца, Мэн Тин не смогла сдержать слёз.

Папа Шу, её отчим Шу Чжитун, стал ей настоящим отцом после того, как её мама погибла в автокатастрофе, а сама Мэн Тин получила травму глаз. Он воспитывал троих детей один, никогда не бросал Мэн Тин и относился к ней как к родной дочери.

Шу Лань и Шу Ян были его родными детьми.

Раньше Мэн Тин чувствовала себя неуютно в этой семье, поэтому старалась быть послушной и заботилась о брате и сестре, которые были младше на два месяца. Но теперь она была безмерно благодарна судьбе за возможность всё исправить и отплатить отчиму за его доброту.

Она твёрдо решила, что не допустит, чтобы с ним что-то случилось, и сделает всё возможное, чтобы он прожил долгую и счастливую жизнь.

Мэн Тин положила рюкзак и вспомнила о Шу Лань. Девушка тихо сказала:

— Шу Лань просила передать, что не будет ужинать дома, она на вечеринку ушла.

Но Мэн Тин знала, что раз она встретила Цзян Жэня, значит, Шу Лань снова потерпела неудачу.

Как в прошлой, так и в нынешней жизни, Цзян Жэнь не особо жаловал Шу Лань. Такая уж странная ирония судьбы.

Перед сном она заглянула в рюкзак и увидела своё студенческое удостоверение с нелепой фотографией.

Папа Шу, заботясь о её глазах, сделал так, чтобы в спальне было очень мало света. Это фото было сделано в начале десятого класса, когда у Мэн Тин снова начались проблемы с глазами, и она не могла выносить яркий свет. Поэтому учитель предложил ей сделать фото с завязанными глазами, а затем вставить нарисованные глаза с помощью фотошопа.

Все, кто учился, знают, что школьные фотографии редко получаются удачными.

В те годы фотошоп был не таким продвинутым, как через несколько лет. Глаза на фото выглядели безжизненными и неестественными, что пугало даже саму Мэн Тин.

Так что с 10 по 11 класс одноклассники думали, что даже если её глаза поправятся, она будет выглядеть так же, как на студенческом билете.

Мэн Тин аккуратно положила удостоверение обратно в рюкзак. Она просто соскучилась по учителю и одноклассникам.

Пятница, следующий день.

Мэн Тин допила молоко, а Шу Чжитун, как обычно, проверил её глаза. Затем он сказал:

— Папа теперь сможет приходить домой только по выходным, чтобы готовить вам еду, потому что в институте очень много работы. Тин-Тин и Шу Ян, вам придётся есть в школе, хорошо?

Шу Ян коротко ответил:

— Ага.

Мэн Тин тоже кивнула.

Шу Чжитун добавил:

— Шу Ян, хорошо заботься о Тин-Тин, ладно? Она твоя сестра, у неё проблемы со зрением, а вы в одной параллеле. Не давай её в обиду.

Шу Ян буркнул:

— Ей моя забота не нужна.

— Эх, ребёнок...

Шу Чжитун немного смутился, потом обнял Мэн Тин и извинился:

— Тин-Тин, не обращай на него внимания.

Мэн Тин с улыбкой ответила:

— Не буду. У Шу Яна просто жёсткий рот и мягкое сердце.

Шу Чжитун был немного смущён.

— Папа Шу попросит тебя об одном одолжении. Сяо Лань вчера ночью не вернулась домой, сказала, что осталась у подруги. Она взрослеет, и мне всё труднее её контролировать. Я боюсь, что в школе… — Он замялся, а затем тяжело вздохнул, думая о дочери. — Я боюсь, что она может влюбиться и пойдёт по кривой дорожке. Ты такая воспитанная и разумная, можешь помочь мне наставить её на путь истинный?

Мэн Тин всё ещё не могла простить Шу Лань за то, что та позволила ей умереть в прошлой жизни.

Если бы Шу Лань не развязала ту верёвку, она бы не умерла. Тем более, она рисковала своей жизнью, чтобы найти сводного брата, который пропал после оползня. Мэн Тин так и не поняла, почему Шу Лань развязала верёвку, но в сердце у неё всё равно осталась заноза.

Однако, глядя на этого мужчину, чьи виски поседели от забот о детях и долгах, Мэн Тин не смогла ничего сказать. В итоге она просто кивнула.

Мэн Тин и Шу Ян вместе пошли в школу.

Они оба учились в старшей школе №7, в одиннадцатом классе, но в разных параллелях: Мэн Тин в первом классе, Шу Ян — во втором.

(Прим. пер. номера классов здесь как буквы в российских школах.)

Оба были лучшими учениками в своих классах.

Мэн Тин смотрела на худую спину сводного брата. Когда она получила ожог, именно Шу Ян и папа Шу настояли на лечении. Они никогда не бросали её.

Фигура Шу Яна отдалялась и становилась всё меньше, но прежде чем перейти через дорогу, он оглянулся на Мэн Тин, замедлил шаг и молча подождал её.

В 7:45 они прибыли в школу и разошлись по своим классам, не сказав друг другу ни слова.

Как только Мэн Тин вошла, многие одноклассники поприветствовали её.

— Доброе утро, Мэн Тин!

— Доброе утро.

В этом году Мэн Тин была старостой по английскому.

Все знали, что у неё была непростая жизнь: она попала в аварию вместе с матерью, мать погибла, а она ослепла. Но благодаря своим выдающимся успехам в учёбе, её рекомендовали в старшую школу №7, ещё когда она училась в средней. На всех экзаменах она занимала первые места, кроме того раза, когда пропустила из-за операции. Она стала настоящим примером для подражания.

Поэтому, даже когда Мэй Тин приходила в школу с белой тростью и в тёмных очках, никто не издевался над ней. Наоборот, с самого начала все относились к ней очень дружелюбно.

Её соседом по парте был застенчивый парень в очках. Он был робким и редко общался с одноклассниками, но учился очень усердно, хотя его результаты оставляли желать лучшего.

А вот девушка, сидевшая впереди, повернулась к Мэн Тин с радостным лицом:

—Тин-Тин, ты пришла!

Мэн Тин слегка улыбнулась, её голос был таким же мягким как весенний ветер:

— Чжао Нуаньчэн.

Чжао Нуаньчэн поправила ей волосы, растрёпанные утренним ветром, и прошептала:

— Тин-Тин, не забудь подать заявку на стипендию, бланки уже раздали.

Она знала, что у Мэн Тин непростая семейная ситуация, и ей было очень жаль эту стойкую девушку.

— Хорошо.

Первый урок вела классная руководительница, Тан Сяоли, учительница китайского языка. Она была умной и элегантной женщиной.

Мэн Тин внимательно слушала знакомый материал и медленно вела конспект.

Рука ещё не совсем привыкла к письму, но она старалась изо всех сил.

Её сосед по парте, Хун Хуэй, не удержался и заглянул в её записи. Он был жаден до знаний и очень переживал из-за своих плохих оценок. А тут рядом с ним сидела первая ученица, и он не мог не «учиться тайком».

Мэн Тин почувствовала его взгляд и слегка пододвинула свою книгу.

Её мягкость и чистота смутили Хун Хуэя. Он подумал, что неудивительно, почему многие считают Мэн Тин хорошим человеком, ведь она действительно была очень доброй и милой.

После первого урока Мэн Тин наконец-то начала ощущать себя старшеклассницей.

В этом году школа №7, у которой было мало денег, страдала от старых парт и дребезжащих вентиляторов. Стулья были настолько неустойчивы, что при каждом движении скрипели.

Единственное, что в классе выглядело новым, — мультимедийная доска.

Благо, осенью вентиляторы не нужны, но всё же обветшалое оборудование вызывало у всех ощущение досады.

Ведь в профтехе по соседству уже давно установили кондиционеры и подключили отопление.

Там ребята наслаждаются комфортом, а они тут — летом страдают от жары, зимой от холода. Просто жесть.

Вот такая разница между богатыми и бедными.

После первого урока произошло нечто неожиданное.

Снаружи поднялся шум, а Мэн Тин сидела за своей партой. Через некоторое время в класс ворвалась Чжао Нуаньчэн с лицом, полным восторга от новостей:

— Шэнь Юйцин из четырнадцатого класса собирается перевестись в соседний профтех. Она уже даже на уроки не ходит! Угадай, почему?

У Мэн Тин сжалось сердце.

Почему? Да, конечно, из-за Цзян Жэня.

И точно, Чжао Нуаньчэн подтвердила её догадки:

— Оказывается, всё из-за парня из профтеха! Ты только посмотри, как она всегда была высокомерна, её даже называли самой красивой девушкой школы. Никого не замечала, а теперь вдруг решила бороться с какой-то девчонкой из профтеха за парня. Не смешно ли?

Лю Сяои, сидящая за ними, тоже услышала разговор и вмешалась:

— Да потому что у того парня серьёзная родословная.

В школе №7 новости расходятся медленно. Цзян Жэнь поступил в сентябре в профтех «Лицай» и уже успел там наделать шума, а вот в школе №7 мало кто знал о нём.

Чжао Наньчэн закатила глаза и с чувством превосходства хорошей ученицы сказала:

— Ну и что? Неужели он настолько крут, что взлетит на небеса?

Лю Сяои пожала плечами.

— А он и правда почти на небесах. Ты же знаешь группу компаний «Цзюньян»? Самая крупная строительная компания в стране — это бизнес его семьи.

Чжао Нуаньчэн округлила глаза.

— ...Чёрт!

Лю Сяои, которая всегда была в курсе последних событий, не удержалась и добавила:

— На прошлой неделе он отправил своего классного руководителя в больницу, а сейчас продолжает учиться в школе, как ни в чем не бывало. Так что неудивительно, что Шэнь Юйцин на него запала.

В юности нахальство тоже может быть своеобразным капиталом.

Многие одноклассники подтянулись поближе.

— Почему он ударил учителя?

— Ничего себе, смелый парень, даже учителя не боится!

— Да, богатым, конечно, всё можно, но вот однажды жизнь его научит!

— А чего ему париться? Не потеет над учёбой, ведь наследство всё равно получит.

Весь класс разразился смехом.

Среди этого жужжания голосов Мэн Тин вдруг резко встала.

Чжао Нуаньчэн тут же спросила:

— Тин-Тин, куда ты?

Мэн Тин нахмурилась. Это дело её не касалось, но она знала, что нынешняя красавица школы Шэнь Юйцин будет бороться за Цзян Жэня с «какой-то девчонкой», и это была её сводная сестра Шу Лань.

Она не хотела вмешиваться в дела Шу Лань, но утренние слова отца Шу всё ещё звучали у неё в ушах.

Папа Шу старел, здоровье его становилось всё хуже. В лаборатории он порой забывал о мерах предосторожности, и радиация постепенно разрушала его организм. Всю жизнь он беспокоился только о своих детях, можно сказать, что он умер ради Мэн Тин.

Мэн Тин оглянулась и сказала Чжао Нуаньчэн:

— Я себя плохо чувствую, можешь попросить учителя отпустить меня домой?

Чжао Нуаньчэн тут же кивнула.

Когда Мэн Тин подошла к школьным воротам, охранник не хотел её выпускать. Она редко прибегала ко лжи, но, думая о том, что может произойти, если она не вмешается, указала на свои глаза:

— Дядя, у меня глаза болят.

Охранник узнал девочку — в школе она была известна как воспитанная и вдохновляющая ученица, поэтому сразу выпустил её.

Пробраться в соседний профтех оказалось куда проще, там охрана была чисто символической. Когда Мэн Тин дошла до двери восьмого класса, там стоял настоящий переполох.

Шэнь Юйцин пришла не одна, с ней была подружка.

Шу Лань тоже была упрямой, и когда Мэн Тин вошла в класс, то услышала, как та говорит:

— Ну и что, что ты его девушка? Всем известно, что на твоём дне рождения он даже не появился, а потом просто швырнул тебе подарок.

Шэнь Юйцин, хоть и считала себя выше других, но и в драке была не из слабых:

— Может, он и не обращает на меня внимания, но я всё равно его настоящая девушка. А ты ещё мелкая, а уже лезешь забирать чужих парней. У тебя совесть есть?

Рядом раздались одобрительные возгласы.

Сцена была из разряда «официальная девушка разоблачает любовницу» — всё ради печально известного Цзян Жэня. Настоящее шоу.

Когда Мэн Тин вошла, все взгляды обратились на неё.

Её вид, с тростью и тёмными очками, сразу привлёк внимание. Она обошла толпу, схватила Шу Лань, которая уже готовилась ответить, и повела её на выход. Шу Лань разозлилась:

— Ты зачем пришла? Я сама разберусь, иди учись дальше.

Взгляды остальных вызывали у Шу Лань стыд, словно они говорили: «О, твоя сестра ведь слепая, да?»

Мэн Тин сохраняла спокойствие.

— Папа Шу сегодня утром сказал мне, что он сильно беспокоится о тебе. Ему непросто нас растить.

Шу Лань нахмурилась, намереваясь возразить.

— Даже если ты победишь Шэнь Юйцин, как к тебе отнесутся другие? Цзян Жэнь даже на Шэнь Юйцин не обращает внимания, а на тебя, думаешь, станет? — продолжила Мэн Тин. — А что насчёт твоей просьбы помочь тебе с музыкой? Твои подруги об этом знают? Уверена, что они не разболтают?

Шу Лань впервые почувствовала тревогу.

Прошлой ночью она не вернулась домой, а многие видели, как она пошла к Цзян Жэню после выступления. Поддавшись тщеславию, она не стала опровергать слухи о том, что Цзян Жэнь пригласил её на ночное свидание, и теперь вот Шэнь Юйцин явилась с разборками.

Шу Лань задумалась:

— Думаешь, они расскажут?

Но, в конце концов, поддавшись сомнениям, она сдалась и сказала Шэнь Юйцин:

— Это всего лишь слухи. Вчера я ночевала у Линь Мэн, она может подтвердить.

Линь Мэн кивнула.

— Ещё бы, посмотри на себя, — съязвила Шэнь Юйцин, и на этом конфликт завершился.

Выходя из класса, Шэнь Юйцин специально бросила взгляд на Мэн Тин. Она знала эту девушку — первая ученица в их параллели, из первого класса, с проблемами со зрением.

Значит, Мэн Тин знакома с Шу Лань?

Шу Лань, к счастью, не пошла на принцип ради своего тщеславия, как это произошло в прошлой жизни.

Лицо Шу Лань было мрачным.

— Иди обратно, сестра. И не дай бог кто-то узнает о том, что ты помогала мне с музыкой.

Мэн Тин развернулась и начала спускаться по лестнице:

— Знаю.

Их цели с Шу Лань были разные, но они обе не хотели, чтобы Цзян Жэнь узнал, кто на самом деле играл на фортепиано.

В октябре в кампусе прохладно.

Лицайский профтех был лучше «Седьмой» не просто в два раза, а на порядок: новые учебные здания, современные удобства. Тут и озеленение лучше, и территория больше — на фоне всего этого седьмая школа выглядела просто жалко.

Мэн Тин спустилась по лестнице и, пройдя через аллею, поспешила вернуться на уроки.

Мимо неё просвистел баскетбольный мяч, едва не задев ухо.

Фан Тан нахмурился:

— Не задел?

Цзян Жэнь стоял невозмутимый, как король, в то время как Хэ Цзюньмин подбежал, увидел Мэн Тин и тут же закричал:

— Жэнь-гэ, это та самая слепая, которую мы вчера видели!

Цзян Жэнь посмотрел в её сторону.

Мэн Тин на мгновение замерла, а потом двинулась к выходу.

Цзян Жэнь взял мяч из рук Фан Тана, бросил его с точностью прямо перед Мэн Тин, и мяч отскочил далеко вперёд, заставив её остановиться.

Цзян Жэнь сунул руки в карманы. На нём была майка № 5 баскетбольной формы. Высокий, длинноногий, ему потребовалось всего пара минут, чтобы подойти.

Он наступил на мяч, улыбка на его лице стала ледяной:

— Эй, ты что, видишь, да?

Иначе зачем остановилась? Слепая ведь не должна чувствовать опасность.

Цзян Жэнь был совсем рядом. Хотя на дворе стояла осень, от него, разогревшегося после тренировки, всё ещё шёл пар, а серебристые волосы блестели от тонкой плёнки пота. Вокруг стоял шум, но его это, казалось, нисколько не волновало.

Мэн Тин нахмурилась. В нём было 187 сантиметров, он был выше её на целых 27. Парень смотрел на неё сверху вниз, от чего ей было не по себе.

Когда он потянулся, чтобы снять с неё тёмные очки, она в панике оттолкнула его руку своей тростью.

Твёрдая деревянная трость ударила по кости с таким звуком, что у всех присутствующих холодок пробежал по спине.

Улыбка сползла с лица Цзян Жэня, и он холодно произнёс:

— Я не бью девушек.

Хэ Цзюньмин сразу же схватил Цзян Жэня за руку.

— Жэнь-гэ, ну хватит уже, она же слепая! Может, просто случайность.

Цзян Жэнь страдал от приступов неконтролируемой ярости — это была болезнь, с которой он не мог совладать.

Никто особо не хотел его провоцировать, и даже Хэ Цзюньмин, видя, что улыбка с его лица исчезла, не решался больше настаивать.

Мэн Тин тоже это знала.

Повисла напряжённая тишина.

Мэн Тин было страшно, и она тихо пробормотала, опустив голову:

— Простите, мои глаза не могут переносить свет.

Её голос был мягким, словно ласковый ветерок из самых нежных уголков Цзяннани, с лёгкой сладостью.

Цзян Жэнь на мгновение потерял дар речи.

Когда он пришёл в себя, Мэн Тин уже спешила уйти, её шаги были неровными.

Она явно испугалась, что я могу её ударить.

В октябрьской осенней дымке её тонкая фигура в бело-синей полосатой школьной форме выглядела утончённо и изящно.

Хэ Цзюньмин, остолбенев, пробормотал:

— Она не немая…

Голос у неё на удивление приятный, сладкий до глубины души. Не слишком приторный, но неожиданно мелодичный.

Цзян Жэнь опустил взгляд на свою ладонь — огромная красная отметина растеклась по коже.

Чёрт возьми, а больно она ударила.

Фан Тан, наконец, подошёл и спросил:

— Жэнь-гэ, зачем надо было трогать её очки?

Он не слышал, как Цзян Жэнь сказал, что Мэн Тин не слепая, и, полагаясь на своё понимание, добавил:

— Она же вроде слепая, а что если бы ты снял очки, а там две пустых глазницы, глядящие прямо на тебя?

Он даже изобразил жест, будто вставляет пальцы в глаза, слишком уж жутко, аж глаза режет.

Цзян Жэнь промолчал.

Он смотрел ей вслед, и почему-то в голове всплыла коробочка с клубникой, которую он у неё отобрал.

Раз уж она не немая, то почему раньше не хотела разговаривать? Реально думает, что ученики профтеха ниже её достоинства?

Он с досадой провёл рукой по отметине и мысленно выругался. Да какого хрена она так выпендривается? Такие, как его мать, хотя бы имели на это право.

А она? Слепая девчонка, чего это строит из себя такую важную?

Перед началом дневных занятий Чжао Няньчэн разбирала какие-то бланки.

Как член организационного комитета класса, она обычно занималась координацией участия учеников в школьных мероприятиях. На её парте были разложены рекламные листовки.

«Национальная олимпиада по математике среди учеников начальной и средней школы официально начинается. Приглашаются желающие принять участие»

Самой заметной частью ярко-красной листовки был чёрный текст в центре:Первая премия — 8000 юаней.

«8000 юаней». Мэн Тин слегка растерялась. В те годы 8000 юаней были немалой суммой. Месячная зарплата Шу Чжитун в исследовательском институте составляла всего 6000 юаней. Её стипендия — 5000 юаней в год.

Их семья жила довольно бедно. Ради оплаты операции на глазах отец Шу был вынужден занимать деньги у родственников. Каждые выходные кто-нибудь из них приходил напомнить о долге. Шу Чжитун мог лишь добродушно улыбаться, извиняться и мягко уговаривать их подождать ещё немного.

Чжао Няньчэн, не заметив, что Мэн Тин отвлеклась, собирала свою сумку, болтая:«В прошлый раз у Шэнь Юйцин был день рождения, и я слышала, что Цзянь Жэнь не пришел. Но вот только что она сказала, что Цзянь Жэнь собирается угостить весь их класс выездом в Сяо Ган Сити в этот уик-энд. Тин-Тин ты знаешь, что это за место?»

Мэн Тин покачала головой.

Глаза Чжао Няньчэн загорелись: «Я там тоже не была, но знаю, что один визит туда стоит как минимум десятки тысяч юаней». После её восторга губы поджались в недовольной гримасе: «Все знают, что Шэнь Юйцин хочет повыпендриваться, но Цзянь Жэнь реально богат и щедр. Эх, почему Шэнь Юйцин такая красивая? Нам такие возможности не светят».

Мэн Тин опустила взгляд и взяла форму, аккуратно вписывая своё имя.

Она понимала, что мир несправедлив. Одни люди могли беззаботно тратить десятки тысяч, в то время как другие еле сводили концы с концами, чтобы выжить.

«Тин-Тин, ты собираешься участвовать в Олимпиаде по математике?»

«Мхм.»

«Ты уже занималась этим раньше?»

«Чуть-чуть изучала углубленно, когда была младше. Осталось еще две недели, хочу потренироваться и попробовать».

Чжао Няньчэн не могла не восхищаться Мэн Тин.

Мэн Тин вздохнула про себя. Ведь это 8000 юаней. Даже если не получится, нужно хотя бы попытаться. Она хотела избавить отца Шу от того, чтобы снова участвовать в экспериментах с радиацией. Во-первых, она не могла повторить ошибку, получив ожоги, а во-вторых, ей нужно было искать способы заработать больше денег.

Однако ей было всего семнадцать, она всё ещё училась на втором курсе старшей школы. Отец Шу точно не хотел бы, чтобы она отвлекалась от учёбы ради других дел, но с конкурсами было по-другому.

Мэн Тин замерла, взглянув на брошюру Олимпиады по математике. Вдруг ей пришла в голову идея, как можно заработать деньги.

Она спросила у Чжао Няньчэн: «Кроме Олимпиады по математике, есть ли ещё какие-нибудь конкурсы?»

«Да, есть конкурс ораторского мастерства на английском, но он только летом».

Мэн Тин немного расстроилась.

Чжао Няньчэн задумалась: «Но я слышала, что в соседнем профессиональном училище часто проводят разные мероприятия, например, конкурсы по пению, танцам и игре на пианино. Участие могут принимать ученики художественного направления из других школ». Чжао Няньчэн посмотрела на неё, помедлив, а затем наконец сказала: «Ничего, это неважно».

Глаза Тин-Тин были повреждены, как она могла танцевать или играть на пианино?

Сегодня была очередь Чжао Няньчэн дежурить по классу. Обязанности дежурных в старшей школе Ци Чжун были простыми: после занятий нужно было стереть всё с доски, закрыть окна и двери.

Мэн Тин помогла ей.

Когда девочки закрывали окна, они поняли, что дело плохо. Прогремел гром, и внезапно хлынул сильный дождь. Чжао Няньчэн тихо выругалась.

«Тин-Тин, ты взяла зонт?»

Мэн Тин не взяла.

Чжао Няньчэн тоже.

В тот год в школе Ци Чжун не было общественных зонтов. Так как Мэн Тин должна была помочь Чжао Няньчэн, Шу Ян обычно к этому времени уже уезжал.

Девочки спустились вниз, глядя на завесу дождя, немного беспокоясь. В школу не разрешалось приносить телефоны, а у Мэн Тин вообще не было телефона в тот год. Она посмотрела на свои электронные часы — 18:32.

Отец Шу не вернется с работы до 9 вечера.

Чжао Няньчэн тоже начала нервничать: «Мой отец должен забрать меня, когда выйдет с работы, правда?»

Как только она это сказала, через школьные ворота влетели несколько спортивных машин. Серебристая спортивная машина эффектно повернула и остановилась у их учебного корпуса.

Первая машина была суперкаром.

Окно опустилось, и Мэн Тин увидела лицо Цзянь Жэня.

Его рука лежала на руле, он смотрел в сторону Мэн Тин. Она опустила голову, избегая его взгляда.

Чжао Няньчэн быстро потянула Мэн Тин к себе, недоумевая, как охранник пустил этих студентов из соседней школы.

Вскоре сверху раздался смех, Шэнь Юйцин с несколькими девочками спустились вниз.

При виде дорогих спортивных автомобилей глаза девушек загорелись.

Все они восторженно воскликнули: «Молодой господин Цзянь, молодой господин Хэ, здравствуйте».

Хэ Цзюньмин поднял бровь: «Садитесь в машины, красотки. Не мокните под дождем».

Девушки разделились и сели в машины. Шэнь Юйцин села в машину Цзянь Жэня.

Цзянь Жэнь нажал на сцепление, его чёрные глаза внезапно повернулись к тихой девушке, укрывающейся от дождя в углу: «Вы там…» Он даже не знал её имени. «Садитесь. Я отвезу вас на автобусную остановку».

Мэн Тин подняла глаза. Она всё ещё не привыкла к свету, глаза всё ещё болели после долгого дня. Но в тусклом полумраке вечернего света она уже не закрывала их.

Мэн Тин покачала головой: «Спасибо, но это необязательно».

«Садись. Не заставляй меня повторять это в третий раз». В его тоне слышалось раздражение.

Мэн Тин открыла рот, но Шэнь Юйцин высунулась из машины первой: «Ты та одноклассница из первого класса с плохим зрением, верно? Давай, садись». Её тон был весёлым, но глаза говорили совсем другое.

Хэ Цзюньмин, стоявший за ними, был ошарашен.

С каких это пор Цзянь Жэнь стал таким добрым? Он что, заботится об инвалидах?

Мэн Тин хорошо знала характер Цзянь Жэня. Чем больше ты ему противишься, тем настойчивее он становится. Если она не сядет, он не снимет ногу с сцепления.

Цзянь Жэню в том году исполнилось восемнадцать. Он остался на второй год, что делало его на год старше сверстников, и он уже получил водительские права. Под пристальными взглядами всех присутствующих Мэн Тин и Чжао Няньчэн ничего не оставалось, кроме как сесть в машину Цзянь Жэня.

Чжао Няньчэн, обычно болтливая, стала робкой, как маленькая перепёлка.

В машине было очень тихо.

Шэнь Юйцин тоже знала о вспыльчивом характере Цзянь Жэня и была не настолько глупа, чтобы провоцировать его.

Цзянь Жэнь проехал немного, прежде чем позади раздался мягкий, нежный голос: «Вот здесь, на остановке».

Этот голос, казалось, сочетал в себе сладкий мёд и нежные воды древнего южного города из детских воспоминаний. Только вот тон его был холодным и отстранённым.

Цзянь Жэнь сжал крепче руль, внезапно засмеявшись: «Так ты не слепая, да?»

С этими словами он нажал на газ, и автобусная остановка пронеслась мимо них. Мэн Тин начала слегка нервничать. Она держала свою белую трость горизонтально, чувствуя беспокойство. Она ведь не провоцировала его, почему он так её не любил?

Мэн Тин посмотрела на Чжао Няньчэн рядом с собой, но та не осмелилась произнести ни слова.

Слухи о его взрывном характере были очень пугающими.

Если он разозлится…

Компания вышла из машин у «Сяо Ган Сити».

На улице продолжал лить дождь, быстро заливая улицы. С наступлением ночи неоновые огни города начали мерцать.

Три больших буквы «Сяо Ган Сити» вспыхнули ослепительно-фиолетовым светом.

Мэн Тин вышла из машины и остановилась у входа. Этот район был довольно далеко от её дома; у неё даже не было денег на такси.

Цзянь Жэнь повесил ключи на указательный палец: «Отличница, заходи, поиграем немного».

Когда он пригласил их войти, это не было просьбой — это было приказом.

Крепкие охранники на входе знали его, кланялись и называли его «Молодой господин Цзянь». Улыбка Цзянь Жэня была холодной. Тыльная сторона его руки всё ещё болела. Поскольку она смотрела на него свысока, он заставит ее играть по своим правилам.

Мэн Тин тоже знала, что он не остановится, пока не добьётся своего, поэтому ей с Чжао Няньчэн оставалось только послушаться.

Шэнь Юйцин подозрительно и с беспокойством посмотрела на Мэн Тин. Девушка позади неё тихо прошептала ей на ухо: «Юйцин, не переживай. Я только что спросила у Хэ Цзюньмина, и он сказал, что эта слепая девушка ударила Цзянь Жэня. А ещё она такая страшненькая, что Цзянь Жэнь вряд ли ею заинтересуется».

Выражение лица Шэнь Юйцин значительно улучшилось.

По сравнению с лёгким осенним холодом снаружи, внутри было намного теплее.

Мэн Тин никогда раньше не бывала в подобных местах.

В её воспоминаниях, её взаимодействие с Цзянь Жэнем происходило после того, как её глаза исцелились. Он всегда гонялся за ней, не заботясь о том, что её отказ всегда был очевиден. В её прошлой жизни Цзянь Жэнь не стал бы насильно тащить её в «Сяо Ган Сити», чтобы угодить ей.

Тёплый жёлтый свет освещал зал, в котором стояли роскошные мягкие диваны.

На столе было несколько игровых контроллеров. В одной приватной комнате стоял микрофон, красное вино, бильярдный стол — всё, что только можно пожелать.

На большом столе было много еды и выпечки.

Компания сначала принялась за еду.

«Жэнь-гэ, давай выпьем за встречу».

Цзянь Жэнь чокнулся бокалом с ним.

За столом царила весёлая атмосфера, но Мэн Тин и Чжао Няньчэн выглядели немного не в своей тарелке.

Цзянь Жэнь посмотрел на Мэн Тин. Она ела маленькими кусочками, и, хотя было видно, что ей не слишком комфортно, она сидела очень прямо.

Большинство девушек за столом лишь немного трогали еду и говорили, что наелись. Мэн Тин же тихо съела целую тарелку пищи, пока они пили. Затем она положила палочки и больше не разговаривала.

В ней было что-то особенное.

Она вызывала зависть, но в то же время хотелось её сломать.

Цзянь Жэнь первым усмехнулся: «Давайте сыграем в игру. Проигравшие получают наказание».

Как только он это сказал, все согласились.

Игра была простой. Они по очереди называли числа. Когда доходили до семи или кратных семи, нужно было хлопнуть. Игра быстро развивалась. Цзянь Жэнь взглянул на Мэн Тин, просчитывая её позицию, и сказал «шестнадцать». Мальчик, сидящий после него, быстро хлопнул.

Когда пришла очередь Мэн Тин, она должна была сказать «двадцать один». Однако она не знала, что должна участвовать в этой игре. Цзянь Жэнь закурил сигарету и откинулся на спинку стула: «Отличница, иди выбери наказание».

Рядом с ними стояла большая коробка.

Мэн Тин тихо сказала: «Я не знала, что должна участвовать». Она замешкалась, а затем, под пристальными взглядами всех, тихо хлопнула в ладоши. «Это считается?»

На мгновение все затихли, а потом Хэ Цзюньмин взорвался смехом: «Боже, я умираю». Кто, черт возьми, будет так глупо хлопать несколько минут спустя?

Шэнь Юйцин и другие тоже смеялись без остановки.

Тан Фань взглянул на Цзянь Жэня сквозь дым сигареты. В его глазах тоже мелькали следы улыбки.

«Не считается. Иди выбери бумажку с наказанием. Сможешь, или нет?»

Щёки Мэн Тин покраснели. Она только поняла, насколько смешно было хлопать так поздно.

Она видела, что Цзянь Жэнь играет с ней и не собирается отпускать.

Она замешкалась, но в конце концов, под их насмешки, вытянула бумажку.

Мэн Тин прочитала слова на ней и застыла, не в силах двигаться какое-то время.

Одна из девочек рядом с ней схватила бумажку и громко прочитала: «Поддерживайте зрительный контакт с человеком противоположного пола в течение десяти секунд»

Теперь все сочли игру ещё более захватывающей.

Мэн Тин ведь слепая, разве нет?

Такая неловкая ситуация была ужасна для любого, кто участвовал бы в ней.

Хэ Цзюньмин заметил, что она смотрит в его сторону и закричал: «Чёрт, чёрт, только не подходи сюда!»

Все затряслись от смеха.

Глаза Чжао Няньчэн наполнились слезами, осознав, что её Тин-Тин унижают. Стиснув зубы, она прошипела: «Не издевайтесь над нами, это уже слишком».

Цзянь Жэнь коротко взглянул на неё, и Чжао Няньчэн сразу замолчала в страхе.

Цзянь Жэнь опёрся рукой на диван, небрежно скрестив ноги, и потушил сигарету в пепельнице: «Подойди сюда, одноклассница. Они все боятся тебя, так что остался один я».

Мэн Тин не знала, кто её толкнул, но, оглянувшись, увидела, как несколько девочек прикрывают рты, смеясь. Лишь лицо Шэнь Юйцин выглядело недовольным.

Мэн Тин понимала, что если не удастся уговорить Цзянь Жэня отпустить её, сегодня она, вероятно, не сможет вернуться домой.

Она медленно подошла и села рядом с ним.

Цзянь Жэнь снова почувствовал этот запах.

Чистый и элегантный аромат гардений, потрепанных дождем.

Она немного нервничала, её голос звучал мягко и тихо, среди всех посторонних шумов: «У меня проблемы с глазами. Можно мне не снимать свои очки?»

Как будто под действием какого-то заклинания, он ответил: «Хорошо».

Затем он встретился взглядом с парой затуманенных глаз за светлыми, чернильно-серыми линзами. Вблизи он мог разглядеть очертания её глаз сквозь очки.

Как описать ощущение того момента?

Оно было словно туманные горы, словно облака после дождя. Лишь мельком увидев их очертания, можно было увидеть их неясную красоту.

Для Мэн Тин десяти секунд было вполне достаточно, чтобы почувствовать дискомфорт. Она сидела прямо перед светом, и её глаза, слегка болели и блестели от влаги.

Хэ Цзюньмин, который находился рядом, явно понял, что больше провоцировать двух девочек из Ци Чжун нельзя. Он тихо спросил у Цзянь Жэня: «Гэ, каково это было? Страшно?»

Цзянь Жэнь вдруг почувствовал раздражение и оборвал его: «Отвали»

Он встал, отошел на несколько шагов, и не оборачиваясь обратился к Мэн Тин: «Пошли, я отвезу тебя»

Не плачь, чёрт возьми. Я же даже не кричал на тебя.

Глава 5. Никаких школьных романов

Мэн Тин не плакала, но когда ее глаза болели, они невольно наполнялись слезами.

То, что Цзянь Жэнь согласился отпустить их, действительно успокоило Мэн Тин.

Тан Фань, видя, что ситуация вышла из-под контроля и Чжао Нянчен уже тихо хнычет, понял, что они зашли слишком далеко. Он быстро подошел и сказал: «Я попрошу брата Жэня отвезти вас домой». Он жестом указал Чжао Нянчен следовать за ним.

Испуганная Чжао Нянчен от страха не могла двигаться. Мэн Тин мягко погладила ее по руке, и только тогда она через силу встала. В конце концов, она и Мэн Тин ехали в разных направлениях домой. Ключи от машины Цзянь Жэня были в его куртке. Он надел ее и сказал Мэн Тин: «Пойдем».

Мэн Тин пошла вслед за ним. Выйдя из теплой комнаты, резкий холодный воздух заставил их поежиться. Ночной ветер принес запах осени. Цзянь Жэнь был высоким, с длинными ногами, и делал большие шаги. Мэн Тин спотыкаясь, шла за ним.

В ресторане «Сяо Ганг Сити» лицо Шэнь Юйцин побледнело.

За весь вечер Цзянь Жэнь ни разу не взглянул на нее. Несмотря на то, что они назывались парой, на самом деле все было не так. Она сама добивалась Цзянь Жэня, а он никогда не показывал особых признаков интереса.

Одна из девушек толкнула ее локтем, и Шэнь Юйцин вернулась в реальность. Она даже не надела пальто, прежде чем выбежать на улицу.

Ночь была туманной. Когда она выбежала, Цзянь Жэнь смотрел на Мэн Тин.

Мэн Тин шла очень осторожно, шаг за шагом. Цзянь Жэнь внимательно следил за ней. Шэнь Юйцин не понимала, каким взглядом Цзянь Жэнь смотрит на Мэн Тин, но вдруг почувствовала какое-то непонятное чувство тревоги. Она обогнала Мэн Тин, прошла через боковую дверь и подбежала к Цзянь Жэню. Обняв его за талию, она сказала: «Цзянь Жэнь, возвращайся скорее, хорошо?»

На мгновение всё будто стихло. Инстинктивно Цзянь Жэнь наблюдал за Мэн Тин, а не смотрел на нее. Шаги Мэн Тин остановились.

Теплый свет ресторанного комплекса делал ее особенно хрупкой.

Она держала белую трость и осторожно повернула лицо. Свет падал на ее обнаженную щеку, и только тогда он заметил, как белоснежна ее кожа. Мэн Тин почувствовала себя немного неловко. Она неуверенно повернулась к стене с изабражением золотых рыбок у входа в «Сяо Ган Сити».

В прошлом она только слышала о том, что Цзянь Жэнь и Шэнь Юйцин были парой, и к тому времени они уже расстались.

Цзянь Жэнь вдруг оттолкнул Шэнь Юйцин и сказал Мэн Тин: «Садись в машину.»

Шэнь Юйцин, побледнела, но не решилась ничего сказать. Она украдкой взглянула на Мэн Тин, а затем вернулась в ресторан. Мэн Тин села в машину. Было только около 8-9 вечера, автобусы еще не прекратили работу. Цзянь Жэнь посадил ее на переднее сиденье.

Мэн Тин сама застегнула ремень безопасности.

Когда она была с ним, всегда чувствовала себя неуверенно и крепко сжимала свою трость. Цзянь Жэнь спросил: «Твой адрес?»

Мэн Тин на мгновение застыла. Она не хотела ввязываться в отношения с Цзянь Жэнем: «Любая автобусная остановка подойдет, спасибо». Цзянь Жэнь усмехнулся: «Не хочешь говорить мне адрес, а, одноклассница?»

Мэн Тин быстро покачала головой, уши покраснели от того, что он понял ее мысли.

«Ты думаешь, мне не все равно?» Цзянь Жэнь остановился у ближайшей автобусной остановки: «Выходи».

Мэн Тин послушно вышла из машины. Не понимая, почему он выглядит расстроенным, она быстро вышла из машины. Боясь его, она не осмеливалась заговорить.

Шел дождь.

Цзянь Жэнь сидел в машине и наблюдал за ней.

Тогда автобусные остановки в H-городе еще не были демонтированы. Над остановкой нависало лишь несколько деревьев, и капли дождя падали через щели в листьях прямо на нее. Она знала, что он все еще рядом, это было неловко, но она не злилась и не жаловалась.

Очень-очень послушная.

Цзянь Жэнь вдруг вышел из машины. Он расстегнул куртку, снял ее, сделал несколько шагов и накинул на Мэн Тин. Она подняла голову из-под черной куртки, испуганно взмахнула тростью и хотела ударить его: «Что ты делаешь?!»

Он тоже не знал, что он делает. Цзянь Жэнь схватил ее тяжелую трость и не удержался от смеха: «Ты думаешь, я такой хороший? Попробуй еще раз меня тронуть этой штукой, и я тебе отвечу, поняла?»

Мэн Тин опустила голову, не осмеливаясь говорить. Он был почти на 30 сантиметров выше нее. Смотря вниз, он увидел ее ресницы, хрупкие, как крылья бабочки, покрытые каплями воды. Они слегка дрожали. Ее ресницы были длинные и изогнутые, и Цзянь Жэнь вдруг захотел увидеть ее глаза.

Он улыбнулся: «Эй, как тебя зовут, отличница?»

Мэн Тин молчала. Она хотела бы никогда не встречать Цзянь Жэня.

Он вытащил студенческий билет из ее кармана.

Мэн Тин несколько секунд не могла сообразить, что он сделал, а когда пришла в себя, автобус уже подъехал. Куртка, слегка пахнущая табаком, всё еще закрывала ее от дождя.

«Садись в автобус»

Мэн Тин немного поколебалась, но в конце концов отдала ему куртку и села в автобус. Но ее студенческий билет…

Водитель крикнул: «Ученица, сядь на место, упадешь».

Мэн Тин вынуждена была сесть у окна. Когда автобус поехал, серебристые волосы Цзянь Жэня были уже мокрыми от дождя. Он смотрел на студенческий билет в своих руках. Ее звали Мэн Тин.

Когда Цзянь Жэнь вернулся, в приватной комнате пели. Увидев его, все посмотрели на Шэнь Юйцин. Шэнь Юйцин подошла к нему и села рядом, зажигая для него сигарету. Она знала, что Цзянь Жэнь не поет, поэтому тихо спросила: «Хочешь сыграть в бильярд?». Цзянь Жэнь нахмурился, не выдержав сильного запаха ее духов. Он несколько раз затянулся сигаретой и пошел играть с Хэ Цзюньмином.

Контроллер, подключенный к экрану, давал очень реалистичные ощущения. На экране не прекращая всплывал английский текст «KILL!». Шэнь Юйцин стояла позади и держала его куртку. Студенческий билет выпал из кармана, и Шэнь Юйцин наклонилась, чтобы поднять его. Она узнала студенческий билет средней школы №7 и перевернула фото. На фото была девушка. Тонкая нижняя часть лица, но с очень странными глазами. В общем, ее нельзя было назвать красивой.

Там было написано «Класс 2(1), Мэн Тин».

Как студенческий билет Мен Тинг оказался в кармане Цзянь Жэня? Шэнь Юцин прикусила губу, притворяясь, что случайно показала фото Хэ Цзюньмину: «Смотри, что я нашла». Хэ Цзюньмин, играя в игру, чуть не поперхнулся: «Это та слепая девочка из твоей школы?» Шэнь Юцин кивнула.

Хэ Цзюньмин: «Хахаха, я умираю от смеха, ее глаза…»

Они смотрелись очень странно. Его возглас вызвал смех у всех мальчиков и девочек, и один парень даже передал фото другим.

«Иметь такие глаза хуже, чем не иметь их вообще»

«Они такие странные, наверное, ненастоящие»

Они продолжали смеяться, когда вдруг парень, держащий фото, получил удар в лицо. Студенческий билет был вырван у него из рук.

Парень схватился за лицо: «Бра… Брат Жэнь!»

В комнате внезапно стало тихо.

Цзянь Жэнь с серебристыми волосами, которые блестели под светом ламп, смотрел вниз. Без слов он еще раз пнул парня. Тот не успел защититься и упал на землю. Хэ Цзюньмин испугался и быстро обнял Цзянь Жэня: «Брат Жэнь, не злись, не злись…». Цзянь Жэнь сжал кулак, на его руках отчетливо проступили вены, симптом того, что у него начинался приступ. Увидев это, Тан Фань тоже схватил его за руку: «Брат Жэнь»

После долгого молчания Цзянь Жэнь сказал: «Убирайтесь!»

Парень быстро убежал. Цзянь Жэнь повернулся к Шэнь Юйцин и протянул руку: «Куртку» Шэнь Юйцин, испуганная, дрожащими руками передала ему куртку. Цзянь Жэнь положил студенческий билет в карман и сказал: «Шэнь Юйцин, мы расстаемся».

Шэнь Юйцин посмотрела на него, не веря.

«Что ты сказал?»

Он накинул куртку на плечо, его тон был безразличным: «Ты что, глухая? Мы расстаемся»

Девушки смотрели на Шэнь Юйцин с разными чувствами, некоторые ухмылялись. Цель Шэнь Юйцин сегодня была показать себя, но кто бы мог подумать, что Цзянь Жэнь прямо перед всеми скажет ей, что они расстаются?

Шэнь Юйцин сжала зубы: «Цзянь Жэнь, за кого ты меня принимаешь, я…»

Цзянь Жэнь усмехнулся: «За кого я тебя принимаю? Ты сама все прекрасно знаешь. Это было просто для забавы, кто бы всерьез отнесся к этому?»

Шэнь Юйцин всегда была хороша в учебе и считалась очень красивой с детства, поэтому чувствовала свою гордость задетой.

Увидев эти едкие взгляды, она не могла унижаться и просить Цзянь Жэня передумать: «Смотри, не пожалей об этом!», бросила она и выбежала из комнаты. Ее лучшая подруга быстро побежала за ней.

Когда основная группа ушла, оставшиеся девушки тоже почувствовали себя неуютно и начали разъезжаться. Несколько парней вызвались проводить их домой. Цзянь Жэнь нащупал в кармане студенческий билет и раздраженно закурил сигарету.

Он стал зависим от курения из-за своего синдрома приступов гнева. Когда внутреннее беспокойство становилось невыносимым, он не мог себя сдерживать, если не прибегал к таким методам, чтобы как-то успокоиться.

[прерывистое взрывное расстройство (IED) - психическое состояние, характеризующееся повторяющимися краткими эпизодами словесной/физической агрессии/разрушением имущества]

Хэ Цзюньмин долго думал, но не мог понять, почему брат Жэнь вдруг вспылил, ударил кого-то и порвал отношения. Разве до этого все было не нормально?

Из-за прогулки под дождем глаза Мэн Тин начали болеть.

Шу Чжитун отвез ее в больницу на осмотр. Врач улыбнулся и сказал: «Ничего серьезного, просто будьте осторожнее. Все-таки дождевые капли не самые чистые»

Он внимательно осмотрел глаза Мэн Тин при тусклом свете. Она послушно выполняла указания, широко открывая глаза. Зрачки Мэн Тин не были черными, а имели светло-коричневый оттенок, чистые и красивые, как цветное стекло. Врач, которому было чуть больше пятидесяти подумал, что эта девушка действительно очень красивая.

Когда она подрастет, может стать еще красивее, чем самые известные актрисы на телевидении.

«Закапаем глаза, ученица? Перевяжем на три дня, так заживет быстрее»

Мэн Тин привыкла, что ее часто беспокоят глаза, и она привыкла к темному миру. Услышав это, она кивнула. Ее солнцезащитные очки были заменены белыми повязками. Мир изменился от серого к кромешной темноте.

Шу Чжитун чувствовал себя виноватым: «Это все из-за меня, не забрал тебя вовремя». Мэн Тин тихо ответила: «Нет, отец Шу, это я была невнимательна. Такого больше не повторится». Шу Чжитун знал, что она разумная и послушная, поэтому только кивнул.

Когда они вернулись домой, Шу Лань лежала на диване и разговаривала по телефону. Услышав, что было сказано на другом конце провода, глаза Шу Лан загорелись: «Правда? Они расстались?!»

Она даже не заметила, что Шу Чжитун и Мэн Тин вернулись. Лицо Шу Чжитуна сразу помрачнело: «Сяо Лань, что ты такое говоришь!». Шу Лань поспешно обернулась: «Папа, сестра» и быстро повесила трубку. Из-за вспышки гнева Шу Лань дома все выходные царила неприятная атмосфера.

В понедельник, когда трое детей собирались в школу, Шу Чжитун сказал:

«Никому из вас нельзя заводить отношения в школе, слышите? Вы только во втором классе старшей школы, учеба важнее всего. Если не поступите в хороший университет, всю жизнь будете бороться! Если я узнаю, что кто-то из вас встречается, больше не называйте меня отцом!»

Шу Чжитун обычно был мягким и добрым, но в такие моменты он становился особенно строг. Он по очереди посмотрел на каждого из них. Шу Лань быстро ответила: «О чем ты говоришь, папа? Я не буду». Шу Ян ничего не сказал, но из-за его тихой натуры, Шу Чжитун меньше всего волновался о нем.

Утренняя роса только начинала падать, и птицы скакали по веткам.

Мэн Тин тихо сказала: «Я не хочу никаких школьных романов».

Глава 6. Самоуничижение

Шу Лань легким шагом шла в профессиональную школу «Лицай». Так как Мэн Тин нужно было учиться, она смогла снять повязки раньше срока и перейти на специальные очки.

В понедельник в Седьмой средней школе состоялась церемония поднятия флага, и все ученики должны были собраться под национальным флагом.

После того как ученики выстроились по классам и начали тихо болтать, проверяющие спустились, чтобы провести осмотр формы и внешнего вида учеников.

Сначала проверяли школьную форму. В Седьмой школе было два комплекта формы, которые чередовались: один белый и один синий. Ношение другого цвета было запрещено. Кроме того, проверялись студенческие билеты.

Если студент не принес свой студенческий билет, класс терял баллы за поведение. Поэтому классный руководитель, Фан Хуийин, была очень строгой. Если класс терял баллы, то каждый ученик тоже получал наказание.

Чжао Нянчен стояла рядом с Мен Тин, немного впереди.

Когда директор образования начал говорить в микрофон, проверяющие начали осмотр второкурсников.

Они начали с первого класса.

Два мальчика в конце первого класса были замечены в неподобающей форме и сразу же были выделены. Лицо Фан Хюйин потемнело. Она подчеркивала это множество раз, но всегда находились те, кто не слушал.

Чжао Нянчен не могла стоять спокойно. Она хотела немного поболтать с Мэн Тин, но обернувшись, заметила, что у Мэн Тин нет студенческого на шее. Чжао Нянчен была удивлена: «Тин-Тин, где твой студенческий билет? Учитель уже идет»

Мэн Тин опустила глаза и спокойно сказала: «Я его потеряла»

«Что нам делать? Без студенческого билета снимается 0.2 балла. Учитель Фан разозлится»

Мэн Тин слегка сжала губы. Она ничего не могла сделать. Она бы предпочла получить наказание, чем просить Цзянь Жэня вернуть её студенческий.

Однако переживания были бесполезными. Проверяющий по внешности уже подошел: «Ученица, где твой ID?»

Теперь все взгляды обратились на нее.

Удивление отразилось на лицах всех присутствующих. Ведь это была Мэн Тин. Она редко делала ошибки. Она была лучшей ученицей первого класса, и, хотя она была тихой и спокойной, она была известна как любимая ученица учителей и пример для всех.

Но сегодня она была той, кто забыл свой студенческий билет.

Учитель Фан некоторое время молчала, ее выражение лица менялось, прежде чем она, наконец, вздохнула.

Мэн Тин всегда была примерной. После того как ее рекомендовали для поступления, несмотря на проблемы с глазами, она неизменно занимала первое место и даже была старостой класса. Учительница Фан, естественно, очень ее любила, но правила не могли быть нарушены. Вернувшись в класс, она отругала всех учеников, нарушивших правила.

Ученики начали перешептываться: «Для Лю Юня и Ли Илонга нормально нарушать правила, но как Мэн Тин оказалась тем, кто лишил наш класс баллов?»

«Может, она просто забыла его»

«Значит, она будет бегать после школы с остальными?»

«Это 1500 метров. Ее глаза выдержат?»

«Не знаю»

Как и следовало ожидать, учитель Фан сказала:- После школы три студента, у которых были сняты баллы, пробегут 1500 метров вдоль школьного периметра. Староста, проконтролируй.

Староста класса, Гуань Сяое, известная своей строгостью и хорошими оценками, сразу ответила:- Да.

После школы, Мэн Тин и два наказанных мальчика вместе с Гуань Сяое пошли к школьным воротам.

Гуань Сяое, неся рюкзак, сказала:- Ладно, начинайте бегать.

Ли Илонг с усмешкой сказал: - Староста, как насчет того, чтобы простить Мэн Тин? У неё ведь плохое зрение. Будет не хорошо, если она упадет. Если мы все помолчим, никто не узнает.

Гуань Сяое оставалась с каменным лицом:- Нет. Все должны бегать. Она не принесла свой студенческий.

Лю Юнь и Ли Илонг поджали губы.

Мэн Тин опустила свою белую трость:- Всё нормально, я справлюсь. Спасибо, Ли Илонг.

Ли Илонг почувствовал неловкость. Он был одним из самых проблемных студентов в классе. Те, кто учились хорошо, всегда держались подальше от них. Хоть они и не говорили об этом вслух, в душе они чувствовали надменность одноклассников.

Мэн Тин была лучшей ученицей, но её аура была очень спокойной.

Трое начали бегать.

Мэн Тин помнила этот путь. После уроков на спортивной площадке проходили баскетбольные игры, поэтому их назначили бегать именно здесь. Между 7-й средней школой и профессиональным училищем была широкая дорога, идеальная для бега. 1500 метров - не так уж мало, и для тех, кто не был в хорошей физической форме, это было довольно трудно.

Когда Мэн Тин пробежала 800 метров, она начала чувствовать слабое жжение в груди.

Она сделала несколько глубоких вдохов и продолжила бег.

Она плохо видела, поэтому бежала в спокойном темпе. К тому времени Ли Илонг и второй мальчик уже закончили и ушли.

Когда Цзян Жэнь и Хэ Цзюньмин проезжали мимо на минибайках, они сразу заметили Мэн Тин впереди.

Странно, хотя она была в форме 7-й школы и должна была сливаться с толпой, Цзян Жэнь заметил её сразу. Она бежала с трудом, её волосы, собранные в хвост, слегка колыхались. Её нежная, стройная шея была открыта.

Когда Цзян Жэнь остановил мотоцикл, Хэ Цзюньмин последовал за его взглядом. Увидев медленные движения Мэн Тин, он не удержался и рассмеялся:- Она бегает или ползёт? Я бы быстрее дошёл.

Цзян Жэнь не мог сдержать улыбку. Тан Фань подумал и сказал:- В 7-й школе часто заставляют бегать, если нарушишь дисциплину.

Теперь всем стало любопытно.

- Какое нарушение она могла совершить?

Хэ Цзюньмин неуверенно предположил:- Ранние отношения?

Цзян Жэнь обернулся и дал ему по голове:— Ранние отношения, твою мать! Ты думаешь, все такие, как ты?

Хэ Цзюньмин был озадачен. Почему его ударили? Он же просто предположил.

Серебристые волосы Цзян Жэня сверкали под светом, он жевал жевательную резинку и, не торопясь, указал на одного мальчика:- Ты, иди и узнай.

Мальчик, получив приказ, быстро пошёл к Мэн Тин. Вскоре он вернулся с улыбкой:- Брат Жэнь, я поговорил с той девочкой. В 7-й школе что, все больные? За то, что не носят форму или не приносят студенческий, их заставляют бегать. Наша школа намного лучше. Какие глупые правила.

Улыбка постепенно исчезла с лица Цзян Жэня. Его тёмные глаза приобрели холодный оттенок, он внезапно спрыгнул с байка и направился к Мэн Тин.

На этот раз Хэ Цзюньмин не решился быть первым. Тан Фань заговорил:- Что с ним? Брат Жэнь?

Он не выглядел злым, но явно не был рад. Все же было нормально только что?

Закончив с бегом Мэн Тин была полностью вымотана.

Гуань Сяое ворчала:- Почему ты такая медленная? Я тут уже целую вечность стою.

Мэн Тин, тяжело дыша, сказала:- Извини, что заставила ждать.

Только тогда Гуань Сяое собрала сумку и ушла.

Мэн Тин была измотана. Её не беспокоило, что камень рядом грязный, она села на него и обняла колени, пытаясь отдышаться. Она знала, что после трёх лет без физической нагрузки её состояние значительно ухудшилось.

Раньше, когда она занималась танцами, даже пробежка в 2000 метров не была такой трудной.

Как только её дыхание вернулось в норму, над ней возникла тень, и что-то повисло у неё на шее - это был её студенческий билет.

Мэн Тин подняла глаза и увидела Цзян Жэня.

Он стоял, засунув одну руку в карман, и смотрел на неё. Его лицо ничего не выражало, но он явно был раздражён.

- Мэн Тин.

Она быстро встала, немного смущенно ответив:- Хм?

- Я что-то тебе должен? Как ты можешь быть такой глупой?

Мэн Тин не знала, что ответить. Как может человек, который не сдал ни одного предмета, называть её глупой? Помолчав некоторое время, чувствуя его плохое настроение, она тихо ответила:- Извини.

Она знала, что Цзян Жэнь - человек властный и необоснованно жестокий. Хотя она не понимала, почему он злится, лучше было не провоцировать его.

Его раздражение не находило выхода и странным образом не утихало.

- Ты так меня ненавидишь? Смотришь на меня свысока?

Он заметил, что Мэн Тин не хотела с ним общаться. Она - лучшая ученица во 2-м классе. 1-й класс был предназначен для тех, кто стремился в топовые университеты. Такие отличники всегда смотрели свысока на людей вроде него, тех, кто не учится, курит, прогуливает занятия, дерется, ходит по барам и встречается с кем попало. В их глазах он был просто богатым маленьким хулиганом.

Даже такая девушка, как Шэнь Юйцин, всегда испытывала чувство превосходства из-за того, что хорошо училась в 7-й школе.

Мэн Тин замолчала. Она опустила голову, как бы подтверждая его слова.

Цзян Жэнь горько усмехнулся:

- Какое ты имеешь право смотреть на меня свысока? По крайней мере, я физически здоров.

Это была жестокая насмешка над её проблемой.

Мэн Тин не рассердилась. Через полтора месяца её зрение восстановится.

Она мягко сжала губы, подняла свою трость и пошла домой. Она шла неторопливо, шаг за шагом, но ему казалось, что каждый её шаг был ножом, вонзающимся в его сердце.

Наблюдая за её спиной, Цзян Жэнь пнул камень, на котором она сидела.

Чёрт! Да кого вообще волнует, нравлюсь я тебе или нет?

Просто уродливая, глупая слепая девчонка.

Но чем больше он думал об этом, тем хуже чувствовал себя.

В тот год, когда у его матери был роман, он твердо убедился: чем более талантливой и отчужденной кажется женщина, тем более бессердечной, жестокой и распущенной она оказывается. Поэтому, когда он видел, как девушки вроде Шэнь Юйцин пытались сблизиться с ним, он воспринимал их как клоунов.

Он не был таким глупым и влюбленным, как его отец.

Давать деньги кому-то, отдавать своё сердце кому-то, чтобы в итоге надеть зелёную шляпу (быть обманутым). Ха! Он никогда не полюбит таких женщин.

Красивых, талантливых, отличных и трудолюбивых - именно такими были те, кого он ненавидел больше всего.

Кроме того, Мэн Тин даже близко не была красивой.

Хэ Цзюньмин, поняв, что Цзян Жэня нет уже долгое время, пошел его искать.

Цзян Жэнь стоял, прислонившись к стене, и курил.

Девушки из 7-й школы, проходя мимо, украдкой поглядывали на него.

Они взволнованно шептались:- Ах, это же Цзян Жэнь...- Он довольно симпатичный.- Не думай об этом. Я слышала, что он по характеру очень злой...- Тсс, кто-то идет.

Хэ Цзюньмин посмотрел на них:- Хотите умереть?

Девушки испуганно убежали.

Тогда Хэ Цзюньмин подошел:- Жэнь-гэ, поедем играть?

Цзян Жэнь безразлично ответил:- Конечно.

- Та маленькая слепая девчонка тебя разозлила? Может, я…

Цзян Жэнь вдруг поднял глаза и, повернувшись, ушел первым:- Ещё раз упомянешь её, я тебя убью.

Она не любит его. Если он снова будет искать Мэн Тин, то только унизит себя.

Глава 7. Олимпиада по математике

Ролевые игры живого действия, в которые играли Цзян Жэнь и его друзья, в то время ещё не стали популярным. Но эта компания обеспеченных парней знала, как веселиться, и могла позволить себе такие захватывающие развлечения в крупных развлекательных центрах.

Когда Цзян Жэнь надел своё чёрное боевое снаряжение, несколько девушек обернулись на него. Серебристые волосы юноши сразу бросались в глаза, а его фигура производила особое впечатление - высокий, подтянутый, с крепкими мускулами.

Цзян Жэнь вскинул оружие на плечо и первым вошёл на поле боя.

Хэ Юань пробыл внутри едва минуту, когда симулятор выстрелил ему прямо в сердце. На большом экране показали юношу с серебристыми волосами, затаившегося в кустах. Его тёмные глаза оставались спокойными и сосредоточенными - от этого несколько девушек на трибунах вскрикнули.

После первой крови Цзян Жэнь убил и Тан Фаня.

Тан Фань тяжело вздохнул, смирившись с судьбой, и вышел смотреть игру со стороны.

Хэ Цзюньмин слышал несколько выстрелов и был напуган почти до обморока. Не зная, кто именно погиб, он старался спрятаться как можно осторожнее. Когда он поднял голову, то увидел перед собой бесстрастного Цзян Жэня.

Цзян Жэнь поднял руку, и Хэ Цзюньмин в панике воскликнул:- Эй, нет! Чёрт возьми! Мы же в одной команде, Жэнь-гэ!

Цзян Жэнь выстрелил в него несколько раз.

На большом экране появились кроваво-красные буквы: «ПОГИБ».

Тан Фань наконец понял, что что-то не так. Хэ Юань сказал:- Жэнь-гэ сегодня явно не в духе, да? Когда мы сюда пришли, он ведь вроде был нормальным.

Тан Фань вдруг вспомнил о Мэн Тин.

В голову ему пришла пугающая догадка:- Неужели Цзян Жэнь…

- Что? - спросил Хэ Юань.

- Ничего, - ответил Тан Фань и сменил тему: - Он только что расстался, вот и злится, наверное.

Хэ Юань почесал затылок:- Он что, правда переживает из-за этой Шэнь Юйцин?

Хэ Цзюньмин выбрался наружу, почти в отчаянии:-К чёрту, я больше не играю. Проиграть - ладно, но Жэнь-гэ совсем с катушек съехал, он даже своих валит!

Не успел он договорить, как одна девушка подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Она покраснела и улыбнулась.

Девушка была очень красива, и Хэ Цзюньмин тут же почувствовал, как у него заалело лицо.

Он подошёл к ней, облокотился на барную стойку и сказал:- Эй, красавица, хочешь поиграть вместе?

Девушка кивнула, они разговорились. Спустя некоторое время она спросила:- А где Цзян Жэнь?

Хэ Цзюньмин, как обычно ничего не понимая, ответил:- Переодевается.

Когда девушка подошла, Хэ Юань тихо присвистнул и сказал вполголоса Тан Фаню:- Она ведь к Жэнь-гэ пришла, да?

Тан Фань бросил на неё взгляд:- Неплохо. До Шэнь Юйцин, конечно, не дотягивает, но всё же симпатичная.

Как только Цзян Жэнь вышел, он увидел, как Хэ Цзюньмин машет ему рукой. Он сел, и напротив него стройная белая рука протянула ему зажжённую сигарету.

Он лениво поднял взгляд и встретился с ожидающим взглядом Лу Юэ.

Хэ Юань присвистнул:- Тск, красавица умеет подойти правильно.

Цзян Жэнь надел куртку, но сигарету не взял.

Девушка немного смутилась, но быстро взяла себя в руки:- Привет, Цзян Жэнь. Я Лу Юэ, из 1-го класса, 12-го года обучения в седьмой старшей школе. Она была на год старше Мэн Тин - её старшая.

Цзян Жэнь откинулся на спинку дивана и посмотрел на неё. После игры на его серебристых волосах блестела тонкая плёнка пота:- Седьмая старшая школа?

Лу Юэ не ожидала, что он ответит, и поспешно кивнула.

- Ваш первый класс - тот, где учатся лучшие, верно?

- Да.

Цзян Жэнь внезапно поднялся и подошёл ближе. Его рост производил сильное впечатление, а вблизи от него исходила особая дикая привлекательность, от которой Лу Юэ непроизвольно покраснела.

- А как такие отличники из первого класса седьмой школы смотрят на таких, как я - учеников профучилища?

Лу Юэ на мгновение растерялась, потом ответила:- Это просто разные школы, но мы ведь все равны.

Цзян Жэнь вдруг улыбнулся:- Убирайся.

Лгунья.

Он снова сел, а Лу Юэ прикусила губу, не понимая, чем его возмутил ее ответ, и в итоге вынуждена была уйти.Хэ Цзюньмин проводил её взглядом и прошептал Тан Фаню и другим:- А по-моему, Лу Юэ симпатичная, да и характер у неё неплохой.

Цзян Жэнь смотрел куда-то вдаль, взгляд его был устремлён в неведомую точку.

Тан Фань промолчал. Он смутно вспомнил, что Мэн Тин тоже училась в первом классе - только одиннадцатого года.

И у него возникла смелая догадка.

Мэн Тин уже несколько дней не сталкивалась с Цзян Жэнем и с облегчением подумала, что теперь многое идёт иначе, чем в прошлой жизни.В прошлой жизни, когда раскрылась правда о подмене её и Шу Лань, она была в ужасном состоянии.

Когда слухи начали утихать, глаза Мэн Тин почти полностью восстановились, и врач сказал, что ей больше не нужно носить защитные очки в школу.

В тот день, когда зрение вернулось, Шу Лань попала в беду - в школьном туалете её облили краской.

Мэн Тин не поехала в свою школу, а отправилась в соседнее профучилище, чтобы забрать сестру.

Она укутала Шу Лань в своё пальто, защищая её, и, выводя из здания, случайно столкнулась с Цзян Жэнем.

Погода тогда стояла чудесная. Девушка с чистыми, нежными чертами лица и белоснежной кожей выглядела почти нереально.

Он увидел лишь её профиль, но взгляд задержался дольше, чем стоило.

Проходя мимо, Цзян Жэнь вдруг улыбнулся:- Эй, ты ведь та, что играла на пианино в тот день?

Она подняла голову и встретилась с его тёмными глазами.

Мэн Тин знала, что её сестре он нравился, и решила, что он просто насмехается. Поэтому мягко сказала:- Простите, вы не могли бы отойти?

Он замолчал на мгновение, а потом улыбнулся:- Конечно.

Так они встретились впервые.

Мэн Тин тогда подумала, что он человек лёгкий в общении - пока позже не увидела, насколько он может быть одержим.

Но теперь, в этой жизни, они встретились слишком рано, и глаза её всё ещё не восстановились.

Мэн Тин думала, что Цзян Жэнь, скорее всего, её недолюбливает, и это даже немного успокаивало.

В последнее время она готовилась к олимпиаде по математике.

Когда после уроков Чжао Няньчэн увидела, как Мэн Тин снова решает задачи, она спросила:- Ты не устала, Тин-Тин?

Мэн Тин покачала головой. В конце концов, на кону стояли восемь тысяч юаней - нельзя позволить себе уставать.

Лю Сяои, сидевшая сзади и жующая печенье, поделилась им с Чжао Няньчэн и сказала:- Хотя Мэн Тин очень способная, я слышала, что Лу Юэ тоже участвует. Она каждый год побеждает.

-Та самая из двенадцатого класса? - уточнила Чжао Няньчэн.

- Ага, и симпатичная, между прочим, - добавила Лю Сяои. - Мой кузен говорил, что теперь она встречается с Цзян Жэнем.

Класс зашумел.

- Не может быть! - глаза Чжао Няньчэн округлились.

- А почему нет? Кто-то видел, как они недавно гуляли вместе.

- Вот это новости! Разве он не только что расстался с Шэнь Юйцин? - теперь все сгрудились, обсуждая сплетню.

Чжао Няньчэн обернулась на Мэн Тин.

Та проводила тонкую линию по белому листу линейкой. Длинные ресницы опущены, лицо спокойно.

- Тин-Тин, тебе что, совсем не интересно? - спросила подруга.

Мэн Тин слегка улыбнулась:- Угу.

Олимпиада по математике проходила осенью, сразу после Праздника середины осени, когда листья уже начинали желтеть, а воздух становился прозрачным и прохладным.

После школьного отборочного тура Мэн Тин без труда прошла дальше. Второй тур проходил в центре города.Из-за слухов вокруг Лу Юэ интерес к соревнованию оказался неожиданно высоким.

Говорили даже, что Лу Юэ куда лучше Шэнь Юйцин - не только умная, но и красивая.Она побеждала на олимпиадах каждый год, вызывая восхищение учеников.

После прошлогоднего скандала с мошенничеством организаторы решили сделать соревнование открытым: первый тур должен был пройти на улице, участники писали ответы прямо на мольбертах. Это вызвало огромный ажиотаж.

- Даже говорить нечего - Лу Юэ снова займёт первое место. Ради Цзян Жэня она выложится на все сто, - шутили ребята.

Меньше чем за два месяца имя Цзян Жэня, ученика соседнего профучилища, знали уже почти все в Седьмой школе.

Красивый, богатый, дерзкий - каждая черта будто создана, чтобы привлекать внимание.

Мэн Тин тоже слышала эти разговоры, но не придавала им значения. Она всё свободное время - помимо уроков, еды и сна - посвящала подготовке.Главное - выиграть денежный приз. Пусть даже не первое место, это всё равно поможет семье.

В канун праздника Середины осени, в пятницу, Мэн Тин столкнулась с Цзян Жэнем и его друзьями на автобусной остановке.

Они, похоже, снова прогуляли занятия и собрались на гонки по горной дороге.

Он сидел за рулём кабриолета, стоявшего прямо на автобусной полосе. Ученики, ожидавшие автобус, не могли отвести взгляд.

Цзян Жэнь посмотрел в их сторону, и Мэн Тин инстинктивно спряталась за табличкой остановки.

В этот момент Хэ Цзюньмин опустил стекло и свистнул:- Лу Юэ!

Мэн Тин обернулась - и действительно, это была она.

Лу Юэ подошла и поздоровалась:- Хэ Цзюньмин… Цзян Жэнь, привет.

- Подвезти? - предложил Хэ Цзюньмин. Когда они не издевались, парни из этой компании могли быть весьма приятными.

Лу Юэ немного замялась:- Завтра у меня олимпиада, начинается рано, так что я переночую в гостинице рядом с местом проведения.

Для Хэ Цзюньмина, который едва понимал что-то в математике, это звучало как нечто инопланетное. Он лишь сказал:- Уважуха.

Лу Юэ посмотрела на Цзян Жэня, её улыбка была яркой:- Я выиграю, вот увидите.

Цзян Жэнь не ответил - только бросил взгляд за остановку.

Там стояла Мэн Тин.

Как и той ночью, когда она столкнулась с ним и Шэнь Юйцин, она чувствовала себя неловко - не из-за ревности, а просто от смущения перед чужими романтическими сценами.

Цзян Жэнь небрежно опёрся рукой о дверцу, задумчиво глядя вдаль.

В памяти всплыли те самые размытые, но прекрасные миндалевидные глаза, которые он видел в маленьком портовом городке. Первое впечатление, от которого сердце тогда дрогнуло, всё ещё не отпускало.

Теперь Мэн Тин уже не пользовалась белой тростью. Зрение постепенно улучшалось, глаза почти не болели, и ей не нужно было постоянно держать их закрытыми.

В тот осенний день она была одета в белый вязаный свитер под старомодную куртку школьной формы Седьмой школы, а на ногах - простые кеды с аккуратно перекрещёнными шнурками.

Из-за проблем со зрением на неё часто смотрели странно, но она, казалось, не придавала этому значения.

Её длинные волосы были собраны в хвост, а лёгкая чёлка слегка колыхалась на ветру. В её облике была какая-то тихая, светлая чистота.

В руках она держала книгу.

Благодаря тому, что он редко сидел за учебниками, зрение у Цзян Жэня было отличное.

Он различил название: «Комплексные задачи по математической олимпиаде».

Мэн Тин почувствовала на себе взгляд, но не поняла, на что он смотрит, и лишь крепче сжала книгу.

Цзян Жэнь вдруг спросил у Лу Юэ:- Когда у тебя олимпиада?

- Завтра в девять утра, - ответила та, немного растерявшись.

- Где?

- В художественной галерее на улице Фэнхуа, в центре.

Цзян Жэнь кивнул, ничего больше не говоря, и поехал прочь.

Хэ Цзюньмин удивлённо посмотрел на него:- Жэнь-гэ, ты что, собрался смотреть соревнование?

Он усмехнулся:- Ага. Пойду.

Пойду мучить самого себя.

Глава 8. Первая

В отличие от Лу Юэ, Мэн Тин не могла позволить себе остановиться в отеле. Ей пришлось рано встать. Олимпиада должна была начаться в девять часов, а дорога до места проведения занимала у Мэн Тин час сорок минут. Она проснулась в шесть.

Так как был выходной, Шу Чжитун не пошел на работу, и в доме было тихо. Когда Мэн Тин, уже одетая и готовая к выходу, покинула свою комнату, она заметила размытый силуэт в гостиной и замерла, поняв, что это её сводный брат, Шу Ян.

Шу Ян отставил стакан с водой и мельком посмотрел на Мэн Тин, прежде чем вернуться в свою комнату, не проявив к ней интереса. Он всегда вел себя так, и в прошлой жизни это заставляло Мэн Тин думать, что он её недолюбливает. Она дружелюбно улыбнулась ему, после чего надела рюкзак на плечи и вышла.

К месту проведения олимпиады Мэн Тин приехала в 8:20 утра, участников было мало. Несколько сотрудников художественной галереи с удивлением посмотрели на неё. «Школьница, ты сюда на соревнование?» - их взгляды невольно задержались на её очках.

Мэн Тин кивнула в ответ.

Они улыбнулись: «Ещё рано. Никого пока нет, придётся подождать». Про себя они восхитились её ответственности.

Мэн Тин устроилась в углу и достала книгу, чтобы почитать.

К 8:40 постепенно начали подходить другие участники. Поскольку это был школьный турнир, в основном – это были семнадцатилетние подростки.

Все сидели в зоне ожидания, непринуждённо разговаривая, когда вдруг толпа зашевелилась.

Мэн Тин подняла взгляд и увидела Цзян Жэня.

Был ноябрь, и маленький фонтан за художественной галереей отражал утреннее солнце, создавая красивый радужный эффект.

Цзян Жэнь с компанией приехал на минибайках. Он был в чёрной обтягивающей футболке, подчеркивая его серебристые волосы. Чёрная серьга в форме ромба поблескивала, а на руке был спортивный браслет. Он сильно выделялся среди всех остальных.

Большинство участников соревнования были примерным ботаниками, которые никогда не сталкивались с таким вызывающим видом. Подъехавшие ребята выглядели как хулиганы, и охранники неохотно преградили им путь.

Цзян Жэнь повесил шлем на минибайк и слез с него. В его глазах мелькнула усмешка, когда он спросил: «Что, не пускаете нас?»

Охранник мог лишь ответить: «Здесь проходит олимпиада».

Внутри все зашептались. «Должно быть, они из какой-то банды. Что они тут делают?», «Ха-ха, они же не ради соревнования пришли».

Один мальчик в очках пробормотал: «Если они хотят покрасоваться, почему бы им не приехать на машине, а не на мотоцикле?»

К тому времени минибайки были обычным явлением, но немногие подростки могли позволить себе машину.

Другой мальчик, раздражённо, ответил: «Не будь глупцом. Его минибайк стоит как суперкар».

Мальчик в очках не поверил, но многие, кто услышал это, снова заинтересованно оглянулись.

Хэ Цзюньмин не ожидал такого снобизма в этом месте. Он собирался выругаться, но Тан Фань удержал его: «Веди себя скромно. Не создавай проблемы и не расстраивай Жэнь-гэ сегодня». Хэ Цзюньмин сразу отступил.

Цзян Жэнь закурил сигарету. «Я пришёл увидеть подругу. Она участвует в соревновании».

Охранник спросил: «Кто твоя подруга?»

Взгляд Цзян Жэня прошёл сквозь стеклянные двери и остановился на Мэн Тин.

Она сидела в углу, ближе всего к нему.

Это был первый раз, когда он видел Мэн Тин не в школьной форме.

Из-за утреннего холода она была в лёгком жёлтом вязаном свитере с маленькой вышитой розой на воротнике. Это придавало ей неожиданно мягкий и изящный вид.

Увидев его взгляд, она замерла, словно боясь, что его действия могут связать с ней, и быстро отвернулась.

Он не мог не улыбнуться.

Чёрт.

Увидев молчание Цзян Жэня, охранник нахмурился.

Некоторым родителям разрешали войти, но Цзян Жэнь и его компания с, торчащими из карманов пачками сигарет и окрашенными волосами выглядели недоброжелательно.

Лу Юэ пробилась сквозь толпу и выбежала вперед, говоря охраннику: «Дядя, это мои друзья. Можно их пустить?»

Лицо Хэ Цзюньмина озарилось радостью. «Лу Юэ, мы пришли тебя поддержать».

Лу Юэ невольно взглянула на Цзян Жэня, и сердце её затрепетало от радости.

Цзян Жэнь слегка нахмурился, но ничего не сказал.

Охранник колебался. Лу Юэ сказала: «Я чемпионка уже несколько лет. Разве мои друзья не могут меня поддержать?»

Её тон был с лёгким налётом гордости.

После некоторых обсуждений охранники кивнули и обратились к группе Цзян Жэня: «Можете войти, но телефоны выключить, не курить и не шуметь».

Хэ Цзюньмин не мог поверить. Это что, тюрьма?

Они даже не понимали смысл соревнования, которое длилось несколько часов.

Он собирался предложить подождать снаружи, но затем увидел, как Цзян Жэнь тушит сигарету о край фонтана, выбрасывает её в мусорку и идёт внутрь, засунув руки в карманы.

Его присутствие настораживало окружающих. Школьники, стоявшие внутри, расходились, уступая ему дорогу.

Хэ Цзюньмин: «А? Мы идём?»

Тан Фань: «Цзян Жэнь уже вошёл».

Хэ Хань на мгновение задумался: «Что там смотреть?»

Несмотря на свои слова, после того как они закончили курить, последовали за ним внутрь.

Хэ Цзюньмин не удержался и хихикнул: «Эти девчонки и не красавицы особо».

Хэ Хань рассмеялся: «Может они и умные, но больше ничего».

Хэ Цзюньмин хохотал.

По опыту Хэ Цзюньмина, редко встретишь кого-то одновременно умного и красивого, что делало Лу Юэ особенно выдающейся.

Мэн Тин уловила слабый запах табака и повернула голову.

Цзян Жэнь сел рядом с ней, скрестив ноги.

Молния на его куртке была расстегнута, руки в карманах, он излучал раздражающе самоуверенный вид.

Мэн Тин было очень неуютно быть так близко к нему. Цзян Жэнь всем своим видом притягивал взгляды окружающих. Она была вынуждена сделать вид, что не знает его, снова опустив голову.

Она села у стеклянного окна, ноги вместе, книга открыта на коленях. Пучок мягкого золотого солнечного света падал на неё.

«Эй, отличница, видела знакомого и даже не поздоровалась? Какая холодная».

Он наклонился ближе. Мэн Тин закрыла книгу и через мгновение мягко сказала: «Мы не близки».

Он не смог не рассмеяться.

Цзян Жэнь скривил губы: «Ты знаешь моё имя?»

Мэн Тин сжала губы: «Цзян Жэнь».

Её голос был мягким и нежным, словно струи родниковой воды.

Он был поражён, но затем улыбнулся: «Мм».

Это было странно, но казалось, что долгожданное напряжение в его сердце вдруг легко и без усилий исчезло.

В этот момент вошли Хэ Цзюньмин и остальные, удивлённые увидев Мэн Тин: «Мм… Мэн Тин, ты тоже участвуешь?»

Мэн Тин кивнула.

Лу Юэ шла за ними, её взгляд упал на Мэн Тин. Она не знала её, но, увидев очки, выражение лица Лу Юэ изменилось: «Ты второклассница седьмой школы, верно?»

Видя, что Лу Юэ обратилась к ней, Мэн Тин ответила: «Здравствуй, старшая».

Лу Юэ сказала: «Во время соревнования часы и солнцезащитные очки носить нельзя. Сними их заранее».

Мэн Тин покачала головой: «Спасибо, но у меня плохое зрение. Это не солнцезащитные очки. Это…». Под всё более довольным взглядом Лу Юэ, Мэн Тин спокойно сказала: «Защитные очки для слабовидящих».

Лу Юэ заметила, что Мэн Тин не стесняется своего недостатка, и Цзян Жэнь рядом с ней не счёл это странным. Она слегка нахмурилась.

В 9:00 соревнование официально началось.

Участников усадили за столы в передней части галереи. Родители могли наблюдать за ними с трибун.

Поскольку это было первое открытое соревнование, у каждого был перед собой мольберт.

Ведущий сказал: «Все, пожалуйста, тише. Любая попытка жульничества будет строго наказана. Соревнование начинается. У вас 150 минут на выполнение заданий. Можно начинать».

Соревнование началось гладко, родители сосредоточились на своих детях.

Но к середине соревнования Хэ Цзюньмин начал сходить с ума. Он жаловался: «Чёрт, это хуже тюрьмы. Я больше не могу», и потянулся за телефоном, чтобы включить его.

Цзян Жэнь легко выхватил телефон. «Веди себя прилично».

«…»

Хэ Цзюньмин обратился к другим: «Тан Цзы, Хэ Хань, сыграем в камень-ножницы-бумагу?»

Тан Фань: «Идиот».

Хэ Хань: «Не буду играть».

Чувствуя невероятную скуку, Хэ Цзюньмин мог лишь наблюдать за соревнованиями.

Два знакомых лица, Лу Юэ и Мэн Тин, сидели далеко друг от друга. Он мог видеть только их прямые спины. Внезапно заинтересовавшись, он сказал: «Как думаете, кто выиграет?»

Тан Фань взглянул на Цзян Жэня, но промолчала.

- «Давайте сделаем ставку. Проигравший… Хм. Сегодня же праздник Середины осени? Там снаружи продают то иностранное ванильное мороженое. Проигравший покупает мороженое девушке-победителю».

Это показалось интересным.

Тан Фань: «Я думаю, Лу Юэ выиграет».

Хэ Хань: «Не хочу недооценивать Мэн Тин, но слышал, что соревнование довольно сложное. Лу Юэ говорит, что занимается почти восемь лет и несколько лет была чемпионкой. Думаю, она победит».

Рот Хэ Цзюньмина дернулся: «Ну да, если все думают, что Лу Юэ выиграет, зачем тогда соревноваться? Тан Цзы, ставь на Мэн Тин».

- «Почему бы тебе самому не поставить?»

Хэ Цзюньмин наконец посмотрел на Цзян Жэня: «Жэнь-гэ… кто, по-твоему, победит?»

Взгляд Цзян Жэня устремился на розовый лоток мороженного за окном. Через некоторое время он лениво сказал: «Да хоть кто».

Не оставалось выбора, Хэ Цзюньмин неохотно поставил на Мэн Тин. Он подумал про себя: ну, проиграю и проиграю, это же ради забавы.

В 11:30 все сдали работы.

Не многие участники смогли попасть в финал. В старшей школе участвовало всего 55 учеников, а результаты объявили через десять минут после окончания соревнования.

Ведущий улыбнулся: «Все вы - молодцы. После более двух часов напряжённой работы у меня в руках имена трёх лучших. Волнуетесь?»

Трибуна начала шуметь. Несмотря на волнение, ученики старались выглядеть спокойно.

Ведущий, создав интригу, открыл карточку. Он многозначительно обвел всех взглядом. «Третье место на Олимпиаде по математике среди старшеклассников в этом году занимает… Фан Ди! 132 очка».

Один мальчик встал, радость сияла в его глазах. Он поклонился и сел.

Ведущий улыбнулся: «А теперь второе место».

Мэн Тин подняла голову.

- «Имя вам, наверняка, знакомо. Она ежегодно получает награды. Поздравляем Лу Юэ, 136 очков».

Лу Юэ удивлённо посмотрела.

Она была чемпионкой каждый год, но теперь… как она могла быть второй? Выражение её лица мгновенно изменилось. Она встала, сделала формальный поклон и села. Если она вторая, тогда кто первый?

Глава 9. Властный

«Первое место на этом соревновании…» - ведущий сделал паузу, - «занимает студентка Мэн Тин, со 142 очками!».

Мэн Тин встала. Она не ожидала такого успеха. Сердце слегка учащённо билось. Восемь тысяч юаней…

Внизу Хэ Цзюньмин тоже выглядел ошеломлённым:

- «Чёрт возьми… я выиграл?»

Тан Фань и Хэ Хань тоже были потрясены.

Хэ Цзюньмин: - «Она просто невероятна, боже мой».

Цзян Жэнь загадочно рассмеялся.

Хэ Хань спросил: - «Жэнь-гэ, куда ты идёшь?»

Цзян Жэнь не ответил и вышел один.

Организаторы действовали очень оперативно, сразу же вызвав трёх лучших учеников на сцену, чтобы вручить награды. Каждый получил соответствующий сертификат и банковскую карту.

Лу Юэ стояла рядом с Мэн Тин, выражение её лица было не слишком радостным.

Она занимала первое место несколько лет подряд и думала, что в этом году победа также будет за ней, но Мэн Тин её опередила.

Причиной была и её собственная рассеянность: мысли Лу Юэ всё время были заняты Цзян Жэнем, она невнимательно читала задания. В прошлые годы она могла набрать 140 очков, а в этом году всего 136. В конце концов, она всё ещё молода, и её увлеченность кем-то была заметна.

Когда они выходили на сцену, Лу Юэ уже привела мысли в порядок и улыбнулась Мэн Тин: - «Поздравляю, младшая».

Мэн Тин не была искусна в светской беседе, но мягко ответила: - «Спасибо, и вас тоже поздравляю, старшая Лу Юэ».

Лу Юэ тихо усмехнулась про себя. Это же всего лишь первое место, не так ли? С детства она видела много таких, как Мэн Тин - бедных и неприметных, словно тусклая пыль, у которых нет ничего, кроме сносных оценок.

Что же касается Лу Юэ, она была красива, из обеспеченной семьи, и хорошие оценки были лишь вишенкой на торте. Всё, чем она обладала, Мэн Тин никогда в жизни не сможет получить. Единственное, что её смущало, - она только что сказала Цзян Жэну, что займёт первое место, а теперь сама оказалась второй.

После того как фотограф закончил групповые снимки, студенты разошлись по домам. Большинство родителей утешали своих неудачливых детей, выходя вместе с ними из художественной галереи.

Мэн Тин шла в самом конце.

Она всё ещё несла свой светло-голубой рюкзак. Был уже полдень, ярко светило солнце. Мэн Тин невольно опустила взгляд, слегка прикрываясь рукой от света. Снаружи висели многочисленные разноцветные шары в честь праздника Середины осени.

Перед её глазами появилась длинная, сильная рука.

Молодой человек всё ещё был в чёрных кожаных перчатках, держа в руках розовое мороженое: - «Мэн Тин».

Она вздрогнула и подняла на него глаза.

Он улыбнулся: «Что так смотришь на меня? Бери».

Мэн Тин не нравился он, поэтому она не хотела от него ничего принимать. Она опустила взгляд на свои пальцы: «Можно я не буду брать?»

«Попробуй ещё раз сказать это».

Он был настойчив. Мэн Тин не нашла выхода и вынужденно протянула руку, чтобы взять мороженое.

В тот год такое изысканное мороженое ещё не было популярно в стране. После того как она выросла и умерла её мать, она больше никогда не покупала сладости. Время шло, а в её памяти мороженое всегда было чем-то в пакетике, стоимостью в один юань.

Но то, что оказалось в её руках, было совсем иным. Маленькая коронка. Роскошное итальянское мороженое. Она увидела его лишь через несколько лет, когда оно стоило больше сотни юаней за штуку.

Кристально чистая вода маленького фонтана искрилась. Ей пришлось держать мороженое, чувствуя некоторую растерянность.

Мэн Тин боялась, что он всё ещё будет испытывать к ней те же чувства, что и в её прошлой жизни. Поэтому она набралась смелости и спросила: «Почему ты мне это даёшь?»

Цзян Жэнь опустил взгляд на неё, заметив её неловкость. Он озорно улыбнулся: «Почему? Я проиграл пари, вот и всё. Просто съешь его, и не болтай лишнего».

Мэн Тин с облегчением вздохнула и тихо сказала: «Спасибо».

От нее сходил очень приятный аромат, запах чувствовался, как только ты подходил ближе.

Как гардении, которые впервые зацвели летом - лёгкий и свежий аромат.

- «Мэн Тин, у тебя хорошие оценки?»Мэн Тин почувствовала, что ответить трудно:- Нормальные.Цзян Жэнь не смог сдержать смех.- Чего ты смеёшься? - смутилась она.- Смеюсь, потому что ты притворяешься. Если хорошие - так и скажи. Зачем это “нормальные”?

Но в её мире именно так её и воспитывали с детства - быть скромной и мягкой, не зазнаваться и не гордиться собой.Однако Цзян Жэнь был как дерзкий луч света, рвущий на куски все показные приличия. Мэн Тин покраснела - возразить было нечего.- Мне пора домой, - она отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними.Цзян Жэнь приподнял уголки губ:- Тогда я провожу тебя.Мэн Тин перепугалась до смерти и поспешно замотала головой:- Не нужно, я на автобусе.Улыбка на лице Цзян Жэня слегка поблекла.Но Мэн Тин уже отвернулась и пошла прочь. Она шла медленно, и он видел лишь её спину. Сам не понимал почему, но чувствовал себя каким-то подонком.

Хэ Цзюньмин наблюдал издали, ошарашенный:«Разве брат Жэнь не отказался участвовать в этом пари?»Цзян Жэнь подошёл и бросил ему ключи от мотоцикла:- Отгони домой.- Эм… хорошо.Когда он уже собирался уйти, Лу Юэ вдруг окликнула его:- Цзян Жэнь!Тот раздражённо обернулся:- Говори.- Ты ведь сегодня не ради меня пришёл, да?Цзян Жэнь усмехнулся:- А ты как думаешь?Глаза Лу Юэ почти покраснели:- Ты пришёл из-за неё… но ведь все в школе знают, что у неё с глазами…Цзян Жэнь холодно посмотрел на неё:- Что? Договаривай.

Лу Юэ неожиданно пробрал озноб. Ей казалось, что она тоже имеет право обижаться — ведь все знали, кто такой Цзян Жэнь, и после того как он расстался с Шэнь Юйцин, она думала, что у неё появился шанс.Но, похоже, ошиблась.Он пришёл ради Мэн Тин.А ведь у той проблемы со зрением… Но под взглядом Цзян Жэня Лу Юэ не посмела ничего сказать. Она только смотрела, как он уходит.

Хэ Хань растерянно сказал:- Мне кажется, брат Жэнь, неужели он… интересуется Мэн Тин?Хэ Цзюньмин посмотрел на ключи в руке и будто не поверил:- Да что с ним, чёрт возьми, случилось…Он всё ещё помнил фото в студенческом билете с именем «Мэн Тин».Тан Фань тоже не был уверен и, помолчав, произнёс:- Не накручивай. Цзян Жэнь ведь не всерьёз.

Автобус, на котором Мэн Тин ехала домой, был №382. Он ходил каждые десять минут - довольно часто. Когда она села, как раз был час-пик - автобус был битком.Водитель, говоря на диалекте, попросил всех пройти назад.Мэн Тин провела карточкой и ухватилась за подвесной ремень над головой.И в последнюю секунду перед закрытием дверей в автобус запрыгнул Цзян Жэнь.

Это был первый раз в жизни, когда он ехал на общественном транспорте, и, увидев толпу, он только цокнул языком.Водитель, с трудом переходя на путаный мандарин, сказал:- Молодой человек, либо наличные, либо карту.- Сколько?- Один юань.Цзян Жэнь полез в карманы, но потом поднял глаза на Мэн Тин и с лукавой улыбкой сказал:- Водитель, у меня ни карты, ни наличных.В автобусе повисла тишина.Водитель растерялся - что, он собирается ехать бесплатно?- Тогда выходи.

Мэн Тин тоже посмотрела. Все вокруг глядели на него странно, но ему было всё равно.Сердце Мэн Тин забилось сильнее - ей хотелось, чтобы он всё же вышел.- Эй, отличница, - сказал он, - проведи за меня, а?Мэн Тин встретилась с его чёрными глазами и собрала смелость:- Лучше поезжай домой на мотоцикле.Цзян Жэнь рассмеялся:- Вот бессердечная.Увидев, что она не собирается помогать, он достал из кошелька красную купюру в сто юаней и бросил в ящик.

Водитель ошарашенно выдохнул:- Ты… - но ничего не сказал и тронул автобус с места.Мэн Тин слегка нахмурилась. Автобус ведь сдачу не выдаёт - получается, он заплатил сто юаней просто за проезд.Она почувствовала лёгкое сожаление: если бы помогла, он бы не попал в такую неловкую ситуацию.

В те годы транспортная система была неудобной, и автобусы всегда были переполнены.Цзян Жэнь был высоким, и в тесном салоне ему было особенно неуютно.Автобус тряхнуло, и Мэн Тин чуть не врезалась в мужчину впереди.Чья-то рука в чёрной перчатке схватила её за запястье и притянула к себе.- Цзян Жэнь…- М-м.- Отпусти меня.- Отпущу - ты устоишь?Она покраснела:- Устою.Он тихо хмыкнул, властно:- Не говори.

А потом обернулся к мужчине сзади:- Ты чё там пихаешься? Попробуй тронуть меня ещё раз.Он говорил грубо, без малейшего стеснения. Тот мужчина хотел выругаться, но, взглянув на Цзян Жэня, стушевался. Юноша был высоким, с серебристыми волосами и чёрной серьгой - вид у него был опасный. Мужчина отступил в сторону.

Грубый тон Цзян Жэня напугал и Мэн Тин - она старалась держаться как можно дальше.Он обернулся, увидел её испуганное лицо и улыбнулся:- Чего ты боишься? Я ж не на тебя кричу.Щёки Мэн Тин порозовели, но он был таким резким… Она молча крепко держала поручень. Но вокруг них стало заметно просторнее.

Автобус трясся всю дорогу, конечная остановка была недалеко от дома Мэн Тин. Когда она вышла, заметила, что Цзян Жэнь выглядит нехорошо - губы сжаты, брови сдвинуты.Его укачало.

Мэн Тин опустила ресницы и пошла домой.Цзян Жэнь, чувствуя подступающую тошноту, был раздражён.- Мэн Тин!Она обернулась.- Почему ты не ела то, что я тебе дал?Мороженое в её руке уже растаяло - она даже не попробовала. Увидев её молчание, его взгляд похолодел. Он подошёл в несколько шагов:- Раз уж тебе противно - ладно.Он выхватил мороженое и бросил в ближайшую урну.

Она подняла на него глаза. Они стояли очень близко, и за стёклами очков её чистые глаза выглядели немного обиженными. Почему он такой властный? Хочет - дарит, хочет - выбрасывает. Ладно… всё равно ей не придётся иметь с ним дело всю жизнь - спорить смысла нет.

Подумав, она тихо сказала:- Протяни руку.Её волосы на солнце казались мягкими и тёплыми.Холодный взгляд Цзян Жэня немного смягчился, и она добавила:- Прости, я была неправа.Он чуть вздрогнул и невольно протянул руку.

Была поздняя осень, ноябрь.Воздух был свежим.Он опустил взгляд — в чёрной перчатке лежала маленькая лимонная карамель.

- Съешь это, тебе станет легче, - сказала она тихо, почти шёпотом. - Я пойду домой.

Цзян Жэнь сжал конфету в ладони, а другой рукой удержал её за запястье:- Что с твоими глазами?

Мэн Тин вздрогнула, пойманная врасплох. Она боялась, что он потянется к её очкам.- Я попала в аварию, - поспешно сказала она. - Повредила роговицы… и ослепла тогда. Цзян Жэнь, отпусти, пожалуйста.

Он нахмурился:- А теперь? Видишь?

Она кивнула:- Да. Только не переношу яркий свет.

- Позволь взглянуть. Закрой глаза.

Сердце Мэн Тин сбилось с ритма. Как она могла позволить ему увидеть их? Глаза давно зажили, выглядели почти как прежде - но стоило напрячь зрение, и боль возвращалась. Она запаниковала, едва не ударив его:- Нет! Они… некрасивые.

Он заметил, как она залилась краской, и рассмеялся:- Насколько некрасивые?

Мэн Тин не умела лгать. Помолчав, она пробормотала:- Такие, как на моём ученическом. - И тихо добавила: - Очень некрасивые. Так что… не смотри.

Цзян Жэнь рассмеялся - не поверил ни слову. Конфета в ладони слегка подтаяла. Он отпустил её:- Иди домой.

Она вырвалась, словно напуганный кролик, и, спотыкаясь, почти побежала. Он кинул конфету в рот. Сладко-кислый вкус растаял на языке. Цзян Жэнь прислонился к остановке, глядя на осеннее небо над Н-сити. И вдруг этот пыльный, серый район показался немного другим.Он сунул фантик в карман. Ну и ладно, не хочет - не надо. Всё равно не похожа она на ту, от которой дух захватывает.

Мэн Тин вернулась домой и протянула карту Шу Чжитуну.Он удивлённо поднял глаза, а она объяснила:- Это премия за олимпиаду по математике. Дядя Шу, это вам.

Шу Чжитун просиял от гордости:- Умница, Тин-Тин! Эти деньги твои - купи себе что-нибудь красивое, вкусное. Не волнуйся, я не дам нам нуждаться.

Глаза Мэн Тин защипало, и она ответила с лёгкой хрипотцой:- У меня есть карманные. А это… оставьте себе.

Она положила карту на стол, но Шу Чжитун, смеясь, добавил:- Тогда я положу её в банк. Пусть проценты капают, потом снимешь.

В этот момент из комнаты вышла Шу Лань - всклокоченная, в пижаме.

- Пап, что это за карта? - спросила она и уже тянулась к столу.

Шу Чжитун мгновенно убрал её:- Сяо Лань, иди переоденься и обедай. Это принадлежит Тин-Тин, не трогай.

- Я просто посмотреть хотела! - надулась она. - Почему ты всегда за неё? Я сто лет без новой одежды!

Она топнула ногой и убежала.Учёба в её профучилище отличалась от школы №7 - там можно было не носить форму. У других девочек были красивые наряды, а у неё — старые, потёртые вещи. В этом возрасте трудно не сравнивать себя с другими. И каждый раз, проходя по коридору, она чувствовала взгляды - будто насмешливые. Только Мэн Тин, кажется, совсем не замечала своей бедности. Шу Лань злилась всё сильнее. Разве плохо хотеть новое платье? Вот бы ей немного денег - она бы выглядела не хуже тех девчонок, которых любит Цзян Жэнь.

Мэн Тин села на край кровати, немного подумала и достала старую коробку, покрытую пылью. Внутри лежали сценические платья и пара белых балетных туфель. Её тонкие пальцы провели по ткани – мягкой и хрупкой, как прошлое. Это были самые дорогие вещи в её жизни. После смерти матери она больше никогда их не надевала.

Когда-то Мэн Тин сияла - красивая, как полярное сияние. На сцене все взгляды принадлежали ей одной.Тогда она ещё училась в средней школе. Стоило ей пройти по улице - мальчишки оборачивались:- Это она? Такая красивая…- Я видел, как она танцует. Просто чудо.- И говорит так нежно…

Мама, Цзэн Юцзе, смеялась, глядя на дочку:- Ну, сколько сегодня за тобой увязалось? - заглядывала за спину, и мальчишки тут же разбегались.- Мам! - смущалась Мэн Тин.- Такая стеснительная… - смеялась мать. - Как же ты потом жить-то будешь?

При воспоминании об этом глаза защипало. Мэн Тин достала из коробки золотой медальон, открыла заднюю крышку. Внутри - фотография: она за пианино, а за спиной - мама, улыбается и держит её за плечи. Четырнадцатилетняя девочка на фото была ослепительно красива. Это была она. Прежняя она.

После аварии она не могла даже взглянуть на эти вещи. Если бы не то соревнование, мать не поехала бы за ней - и не погибла бы.В тот миг Цзэн Юцзе успела лишь обнять её. С тех пор Мэн Тин долго не могла улыбнуться. Её свет превратился в боль. Мир померк. Она перестала танцевать, забыла себя - гордую, блестящую, живую.

Теперь же, ради дяди Шу, ей, возможно, придётся преодолеть свои страхи и вернуться на сцену.

В понедельник весь класс уже знал: Мэн Тин выиграла олимпиаду.

- Первое место? - ахнула Чжао Няньчэн. - А Лу Юэ?- Второе, - спокойно ответила Мэн Тин.- Ого! Тин-Тин, ты чудо!

Лу Юэ ведь считалась «богиней» старших классов - умная, красивая, с хорошей семьёй.И вдруг проиграла младшей.

- Мэн Тин просто уникум! - восторгались девочки.- Да что толку, - хмыкали парни, - Лу Юэ всё равно красивее.

- Хотя жаль, конечно, что у Мэн Тин с глазами беда, - шептались девчонки. - Кстати, говорят, Лу Юэ встречается с Цзян Жэнем.- Не может быть!- А вот и да…

Чжао Няньчэн кипела от злости: вместо того чтобы радоваться победе подруги, все обсуждали сплетни!

Цзян Жэнь был легендой не только своего училища, но и школы №7. Высокий, дерзкий, с деньгами и спорткаром - он жил так, будто мир создан для него. Учителя его боялись. Ученики - уважали.

Мэн Тин всё это не интересовало. Она думала только о том, как помочь семье. Дом они давно продали и теперь снимали жилье. А впереди не лучшие времена. Но после пережитого она научилась ценить главное - жизнь и спокойствие.

После уроков у ворот профтеха собралась толпа. Мэн Тин с Чжао Няньчэн подошли - и увидели Шэнь Юйцин. Она ждала Цзян Жэня. Она надеялась, что он сам придёт к ней, но, услышав слухи о Лу Юэ, не выдержала и пришла первая.Цзян Жэнь стоял, небрежно прикуривая сигарету.- Зачем пришла? - холодно спросил он.- Цзян Жэнь, - дрожащим голосом сказала она, - давай начнём всё сначала. Я больше не буду спорить с тобой. Только… будь рядом.- Неинтересно. Уходи. - фыркнул он.

Мэн Тин испугалась, что ее заметят, и потянула подругу прочь от толпы.Но Чжао Няньчэн зашептала:- Это же Шэнь Юйцин! Просится обратно - и получает от ворот поворот! Если даже она ему не нужна, то кто тогда? Лу Юэ?

- Пойдём, - тихо сказала Мэн Тин.

- Тише, не мешай, - не унималась подруга.

- Тебе правда нравится Лу Юэ? - плакала Шэнь Юйцин. - Она же ничем не лучше меня!

Цзян Жэнь устало потушил сигарету:- Не льсти себе. - И бросил другу: - Принеси то фото.

Хэ Цзюньмин достал из кармана золотой медальон, открыл крышку и показал Шэнь Юйцин:- Видишь? Ему нравятся такие. А ты - не подходишь.

Толпа потянулась ближе, но фото было слишком маленьким. Только Шэнь Юйцин смогла разглядеть. На снимке - девочка в золотом платье, с улыбкой, как солнечный луч. Чистая и непостижимая красота.

Шэнь Юйцин онемела.

А, стоявшая за спинами, Мэн Тин побледнела. Этот медальон… еще вчера вечером он был в её комнате. Как он попал к ним?!

Хэ Цзюньмин усмехнулся:- Красивая, да? - И поддел: - Может, тебе стоит попробовать стать такой же?

- Ей сколько лет?! - вспыхнула Шэнь Юйцин. - Извращенцы!

Цзян Жэнь холодно бросил:- Уходишь или нет?

Она сбежала со слезами в глазах. Толпа, перешептываясь, расходилась. Мэн Тин сжала кулаки - сердце колотилось.Она бросила взгляд на медальон, стиснула зубы и пошла прочь.

- Брат Жэнь, а ведь правда красивая, - усмехнулся Хэ Цзюньмин.- Та, что днём на пианино играла, Шу Лань, кажется, - добавил кто-то. - Не думал, что за фото прячется ангел.

- Совсем юная, - заметил Тан Фань.- Но красивая, - кивнул Хэ Хань.

Цзян Жэнь отмахнулся:- Заткнитесь.

Друзья засмеялись.А он, глядя на крошечное фото, вдруг подумал, что в мире, полном шума и грязи, есть место чему-то чистому.

- Правда красивая, да, брат Жэнь? - не унимался Хэ Цзюньмин. - Такая чистая…

Осеннее небо было ясным. Цзян Жэнь, прислонившись к дереву, усмехнулся по-хулигански и бросил грубую шутку:- Встреть я её пару лет назад — может, и…Он не договорил, но все всё поняли.

Хэ Цзюньмин только подумал:«Брат Жэнь, ну ты и извращенец».

Когда Мэн Тин вернулась домой, Шу Ян сидел на диване и смотрел матч.

- А где Шу Лань? - спросила она.

Шу Ян повернул голову. На его обычно холодном лице мелькнуло лёгкое удивление. В последнее время он всё чаще замечал, что отношение Мэн Тин к Шу Лань меняется. Раньше она была к ней очень добра, даже звала «Сяо Лань», как и их отец. Но теперь Мэн Тин отстранилась, будто совсем чужая.

- У себя в комнате, - равнодушно ответил он.

Мэн Тин сжала губы. Она не пошла к Шу Лань, а поднялась к себе и достала из шкафа коробку. Стоило открыть её - сердце болезненно сжалось. Коробку кто-то явно перерыл. Балетное платье смято в комок, а маленький золотой медальон исчез. Отодвинув помятые вещи, Мэн Тин заметила, что пропало и белое перьевое платье.

У Шу Лань действительно был хороший вкус.

Среди всех вещей именно белое перьевое платье было самым драгоценным.

Мать шила его полгода. Цзэн Юцзе была красивой женщиной, хоть и родом из бедной деревни. Родители Мэн Тин были простыми сельскими учителями. Судьба матери сложилась непросто: в юности она полюбила не того человека. Она отказалась от брака, который для неё устроила семья, и сбежала с приезжим мужчиной.

После этого жизнь была тяжёлой. Она работала на текстильной фабрике, выживала как могла. Муж бросил её, когда она уже носила под сердцем Мэн Тин. Но Цзэн Юцзе никогда не позволяла себе слабости - всю силу она направила на то, чтобы вырастить дочь.

Когда Мэн Тин было десять, мать сшила это платье.

Цзэн Юцзе была настоящей мастерицей. Богатые дамы в те годы гордились тем, что их одежду шила именно она. Позднее она перестала работать - как поняла Мэн Тин, она просто перестала любить то, с чем связала свою жизнь. Последней её работой стало белое платье, украшенное переливающимися вышитыми перьями.

Каждый стежок, каждая цветное вышитое «перышко» - всё в нём было наполнено её любовью. В движении юбка переливалась мягким, живым светом.

Платье будто из эпохи Республики - редкое, дорогое, совершенно прекрасное.

Мать обожала Мэн Тин. Дочь была её небесным даром, и это платье она готовила к её взрослению. Но после смерти матери Мэн Тин спрятала его на самое дно коробки… до того самого пожара - в её прошлой жизни. Тогда огонь унёс не только платье, но и её лицо.

Мэн Тин закрыла коробку и поднялась, чтобы постучать в комнату Шу Лань.

Та открыла дверь, увидела её - и смущённо отвела взгляд:

- Сестра…

Мэн Тин протянула руку:

- Моё платье. И медальон.

Глаза Шу Лань округлились:

- Сестра, как ты можешь меня обвинять? Даже если ты старшая, я тоже рассержусь, если так продолжится!

Мэн Тин смотрела спокойно.

Перед ней стояла семнадцатилетняя девушка - ровесница, младше всего на месяц.

В прошлой жизни она защищала её всю жизнь. Если бы не попыталась спасти Шу Лань - не была бы обезображена. Шу Лань умела угождать людям. В год смерти матери дядя Шу не знал, как утешить Мэн Тин, о Шу Яне и говорить нечего. Одна лишь Шу Лань сладко звала её «старшей сестрой».

«Мы навсегда будем твоей семьёй».

Мэн Тин не знала её истинной натуры - и всю жизнь была к ней добра.

Но в этой жизни - всё иначе.

- Тебе нравится Цзян Жэнь, - тихо сказала Мэн Тин. - Поэтому ты взяла мой медальон, чтобы угодить ему.

Шу Лань вспыхнула:

- Что за чушь ты несёшь?!

- Но платье - память о моей матери. А в медальоне - наша последняя с ней фотография. Все остальные мои вещи можешь брать. Эти две - нет.

Шу Лань не ожидала такой твёрдости.

Она тоже вспыхнула:

- И что такого, если я взяла твоё платье на день рождения? У меня что, красивые есть? Это из-за твоих глаз мы живём бедно! У папы хорошая зарплата, но он тратит её на твои долги!

Кулаки Мэн Тин побелели. Потом она выдохнула.

- Шу Лань.

Та подняла глаза - и что-то тревожно дрогнуло. Мэн Тин была всё такой же тихой и невозмутимой… но что-то в ней изменилось.

- Я помню всё, что должна дяде Шу. Но тебе я ничего не должна. Раньше я отдавала тебе почти всё.

Она умела играть на пианино - и Шу Лань тоже захотела. Но была бездарна и бросила через два года. Денег в семье было мало, и Мэн Тин перестала заниматься - средств хватало только на одного ребёнка. Тогда мать ещё была жива.

Она умела танцевать. И снова Шу Лань захотела. Чтобы дать ей шанс, Мэн Тин отказалась от преподавателей. Но и танцы та бросила через месяц.

- Если ты не вернёшь мне вещи, - ровно сказала Мэн Тин, - я сама пойду к Цзян Жэню.

Такой Мэн Тин Шу Лань не видела.

- Иди! - закричала она. - Скажу папе, что ты мучаешь его родную дочь! - И хлопнула дверью. Медальон всё равно было не вернуть. Она и не знала, что внутри была фотография. В классе обсуждали день рождения Хэ Цзюньмина - богатые дети, престижная компания. Шу Лань тоже хотела туда.

Поэтому и бросила медальон Мэн Тин с этажа.

Хэ Цзюньмин его заметил.

Покраснев, Шу Лань соврала, что это её собственная награда за танец. Он поднял медальон - и увидел выпавшую фотографию.

Он застыл, свистнул:

- А кто это?

Шу Лань побледнела. Натянуто улыбнувшись, она ответила:

- Артистка, которую я когда-то любила. Давно ушла из индустрии.

- Красивая, - сказал он. - Отдай мне. Завтра приглашу тебя потусить.

Шу Лань оживилась и согласилась.

Платье тоже было великолепным. И что такого, если она наденет его?

Представляя похищенные взгляды на завтрашнем празднике, Шу Лань улыбалась. А если ещё и Цзян Жэнь…

Она не верила, что Мэн Тин придёт просить свои вещи обратно. Та всегда была мягкой, послушной. И если это может расстроить отца, то Мэн Тин никогда не допустит ссоры.

Но сейчас всё было иначе.

На следующий день Мэн Тин пошла в школу - вещей всё ещё не было. Значит, надо идти самой.

Фотография - тоже память о матери. Она не могла стать игрушкой компании Хэ Цзюньмина.

В 17:30 занятия закончились.

- Ты иди, - сказала она Чжао Няньчэн.

- А ты, Тин-Тин?

- У меня дела.

- Тогда до завтра!

- До завтра.

Она думала, что их школы заканчивают занятия в одно время, и Шу Лань не успеет переодеться. Она не стала бы устраивать скандал в школе.

Но у её класса Мэн Тин услышала:

- Шу Лань? Ушла. Сегодня же день рождения Хэ Цзюньмина. Она ушла с последнего урока.

- А где праздник? - спросила Мэн Тин.

- В «Аньхайском павильоне», - ответила девушка.

Мэн Тин колебалась. Но платье могли испортить - и она поехала.

«Аньхайский павильон» - самый дорогой район у моря. Всё там принадлежало группе компаний семьи Цзян.

Был вечерний час пик. На улице уже стемнело.

Она вошла в холл. У стойки регистрации её остановили:

- Девушка, вы к кому?

В школьной форме, в кедах, с очками - она выглядела неуместно.

- Мне нужно… найти сестру.

- Без приглашения нельзя, - сказала девушка.

Мэн Тин растерялась. Сверху были слышны звуки шумной вечеринки. Если Шу Лань не устраивала там шоу, то это была бы не Шу Лань.

Но Мэн Тин пришла не за ней - а за платьем.

- Я тоже… друг Хэ Цзюньмина, - покраснев, соврала она.

- Малышка, нехорошо так врать, - усмехнулась девушка.

Они явно не верили. И Мэн Тин понимала почему.

После паузы она сняла очки. В холле стало тихо.

Слегка смутившись:

- Я… их подруга.

Она была невероятно красива - куда ярче всех, кто поднимался наверх.

Парень у стойки покраснел.

- Я уточню, - сказал он, набирая номер.

- Подскажите ваше имя.

- Мэн Тин.

Хэ Цзюньмин, хмельной после песни, услышал - и не поверил.

- Что?! Мэн Тин?!

Цзян Жэнь поднял взгляд от карт.

- Продолжаем, Жэнь-гэ?

Тот отодвинул ему кучу фишек:

- Я покупаю твой телефон.

Он уже стоял, держа его у уха.

- Да, она говорит, что её зовут Мэн Тин, - сказал парень с ресепшена.

В трубке раздался тихий довольный смех.

- Пропустить её?

- Передай, что лифт сломался. Пусть идёт по лестнице.

Цзян Жэнь стоял на лестнице у третьего этажа - и невольно улыбался.

Выражение лица парня-администратора на мгновение изменилось, когда он узнал голос молодого господина Цзяна. Затем он сказал Мэн Тин:- Школьница, с лифтом какие-то проблемы. Поднимайтесь, пожалуйста, по лестнице.

Мэн Тин кивнула, решив, что это вполне приемлемо, и поблагодарила их, направляясь в сторону, которую указал мужчина.

Когда фигура Мэн Тин исчезла, девушка-администратор с удивлением сказала:- Но лифт ведь не сломан…

- Так велел молодой господин Цзян.- Зачем это ему?- Откуда мне знать? В любом случае, не спрашивай о его делах. Хочешь сократить себе жизнь? Я слышал, молодой господин Цзян… - мужчина указал на грудь - «имеет психическое расстройство и не умеет контролировать эмоции. Кто знает, почему его выгнали из семьи Цзян».

Администратор вспомнила красивую юную девушку, которая была здесь раньше:- Она действительно красивая, даже красивее моего кумира. Через несколько лет станет еще прекраснее.

Парень-администратор тоже слегка за нее переживал.Из всех людей, с которыми можно было связаться, ей встретился Цзян Жэнь.

Лестница в павильоне «Аньхай» обычно использовалась только в аварийных ситуациях, поэтому лестничные пролеты были очень тихими. Зеленая табличка «Аварийный выход» со стрелкой указывала путь, а освещение было приглушенным.

Мэн Тин шла вверх, держа рюкзак и держась за перила, слыша только свои шаги.

На площадке третьего этажа она неожиданно наткнулась на что-то твердое.

- Ах! - испуганно вскрикнула Мэн Тин.

В темноте с зеленоватым светом любой испугается. Она прикрыла лоб рукой и отступила на несколько шагов. Подняв глаза, она увидела очертания лица Цзян Жэня. В полумраке он выглядел удивленным, держа руку там, куда она врезалась.

Парень был мускулист, но от столкновения голова кружилась у нее.

Ее голос был сладким; это дрожащее «Ах!» звучало как прерывистое шептание. То столкновение… кто знает, что именно ударилось о его грудь.

Лицо Мэн Тин побледнело, руки и ноги стали слабыми.

Она плохо видела выражение лица Цзян Жэня, но понимала - она только что врезалась в него. Цзян Жэнь был властным и иррациональным, поэтому она поспешно извинилась:- Простите, я вас не задела?

Цзян Жэнь улыбнулся уголком губ:- Мм.

Мэн Тин не знала, что делать. Это казалось катастрофой с небес. Кто бы мог подумать, что Цзян Жэнь не на вечеринке, а в этом темном лестничном пролете?

Снаружи, за прозрачными окнами павильона «Аньхай», мягко дул морской бриз.

Спина Мэн Тин касалась холодной стены, она чувствовала себя немного растерянной.

- Я не хотела, - сказала она. Хоть она и была наивной, но не глупой. Как могло это столкновение причинить вред? Зрение было немного мутным, и зная, что он может начать придираться, она тихо добавила:- Вы тоже меня напугали.

Цзян Жэнь чуть не рассмеялся.

Он был на фоне света, видя ее полностью. Она все еще носила школьную форму с эмблемой на правой стороне груди. Ее челка придавала мягкость лицу, и даже черные очки слегка смягчали взгляд.

Хоть и боялась его, но старалась сохранять спокойствие.

- Что, столкнулась с кем-то и не хочешь отвечать за это, примерная ученица? Так учат в вашей школе?

Мэн Тин посмотрела на него, мягко отвечая:- В нашей школе говорят: извиняйся, и прощай, когда можешь.

На этот раз Цзян Жэнь не смог сдержаться и рассмеялся:- Я неграмотный, мне это не по душе, поняла?

Мэн Тин понимала его раздражение.

Ночь была тихой, вдалеке над морем мерцали огни. Глядя вниз из павильона, она заметила слабые огоньки. Вдруг вспомнила: этот парень через несколько лет сможет убить кого-то. И это будет очень жестоко.

Мэн Тин знала: он очень опасен, нельзя к нему приближаться и тем более нельзя его обижать.

Она поклонилась, искренне и глубоко:- Простите.

Улыбка на уголке его губ исчезла.

В полумраке она не могла разглядеть взгляд его глаз, но почему-то вспомнила, как Цзян Жэнь однажды безумно гнался за автобусом три мили.

Как жизнь и смерть, дерзкий волчонок.

Она всегда боялась его почти психопатической ярости.

- Я не хотела… А может… вы меня тоже ударите? - сказала она и робко протянула бледную изящную ладонь.

Стройные красивые пальцы с легким светло-розовым оттенком на кончиках. Даже в полумраке она была в самой яркой части лестничного пролета, с мягкой до уязвимости личностью.

Что-то пронзило его сердце, он долго смотрел на эту маленькую руку, потом щелкнул языком:- Ладно, но кричать от боли нельзя.

Она кивнула серьезно.

Рука Цзян Жэня в кармане слегка дрогнула.

Ладонь перед ним была красивая и мягкая, с длинными белыми пальцами. Он никогда не видел таких изысканных рук. Даже у его матери, которая придиралась к каждой мелочи, таких рук не было.

Он почти коснулся ее руки, но внезапно пришел в себя.

Цзян Жэнь раздраженно отдернул руку, нащупал зажигалку в кармане и бросил ее ей в ладонь:- Подойди, зажги мне сигарету, и будем квиты.

Мэн Тин удивленно смотрела на черную зажигалку.

- Ну что, повторить еще раз?

Мэн Тин догадалась, что Цзян Жэнь вышел покурить и подышать. Она осторожно приблизилась к нему, следя за юбкой. Он был на 27 сантиметров выше.

В этом году она была 1,6 м, что не считалось низким ростом, но Цзян Жэнь был очень высоким. Его грубая речь, окрашенные волосы и скверный характер… Не зря, его часто принимали за бандита.

Цзян Жэнь, не скрывая раздражение, взял сигарету и зажал между губ.

Окно третьего этажа было открыто, пропуская прохладный ночной ветер. Ее челка мягко колыхалась. Она поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться.

Когда огонь зажегся, он почувствовал аромат, принесенный ветром от девушки. Этот мягкий, сладкий запах. Ее движения были неопытны, и даже немного неловки.

Было ясно, что она никогда не делала этого для кого-либо раньше. Он опустил взгляд, рука слегка дрожала, и, через некоторое время, наконец, закурил сигарету.

Мэн Тин облегченно вздохнула, положила зажигалку в его ладонь и побежала вверх по лестнице.

Через некоторое время он сжал сигарету между пальцами и потушил, тяжело дыша.

Сигарета сгорела наполовину, но он даже не успел сделать ни одного вдоха.

Ему нельзя увидеть ее снова.Не видеть снова.Иначе…

Мэн Тин поднялась и наконец вздохнула с облегчением.

Пятый этаж павильона Аньхай был в хаосе. Среди толпы она сразу заметила Шу Лань.

Хуже всего было то, что Шу Лань собиралась показать свои танцевальные навыки.

Она была в платье Мэн Тин.

Платье плохо сидело на ее фигуре; она была худой, и платье нелепо висело на ней. Но это не уменьшало его природной красоты. В том году ни одно другое платье, надетое девочками, не было столь красивым и уникальным - красота индиго после дождя времен республики. Когда она двигалась, разноцветные перья развевались. Подол был очень длинным, привлекая внимание других девушек.

Шу Лань гордилась собой.

Даже обычно высокомерные девушки из школы «Лицай» не могли удержаться и спросили, где она купила платье.

Шу Лань гордым тоном ответила:- Его нигде не купить. Это платье на заказ, единственное в мире.

Хотя девушкам оно понравилось, они не могли спокойно отреагировать:- Хм, какая разница.

Пара мальчиков тоже бросила взгляды на Шу Лань.

Шу Лань была в восторге. Все эти люди были богат. Обычно они даже не замечали ее на улице, а сегодня, в этом платье, она наконец почувствовала себя важной.

Девушки, спрашивавшие про платье, вскоре вернулись с бокалами красного вина, насмешливо:- Слышали, ты умеешь танцевать? Почему бы не показать? Сегодня у нас такой веселый вечер.

Шу Лань совсем не умела танцевать.

Ее раннее воспоминание о танцах ограничивалось болью, когда преподаватель прижимал ей ноги, чтобы развить гибкость.

Но Хэ Цзюньмин, услышав это, отложил микрофон и с интересом сказал:- Да, твое имя… Шу, Шу Лань, верно? Красивая, не хочешь потанцевать для нас?

Толпа мальчиков сразу поддержала:- Давай, давай!

Шу Лань оказалась в трудной ситуации.

Хэ Хань включил элегантную музыку:- Вперед, танцуй.

Веки Шу Лань дрожали, сердце бешено колотилось.

Всю ночь внимание, о котором она мечтала, наконец обратилось на нее, но только чтобы посмотреть, как она танцует.

Шу Лань определенно не умела танцевать. Она думала про себя: она не как Мэн Тин, которая умеет все. Она не может этого, и если станцует, сразу же выдаст себя.

Она мельком взглянула на роскошный торт рядом с ней.

Если… платье испачкается, никто больше не попросит танцевать, верно? Хотя было жалко платье, она не могла отступить. К тому же его можно будет снова надеть после стирки.

Шу Лань подтянула подол платья и сделала реверанс.

Сделав несколько шагов назад, она собиралась дотронуться до большого торта.

Мэн Тин, обычно спокойная, видя это, рассердилась.

- Это всё, что осталось мне от мамы! - прозвучал ее ясный голос:- Шу Лань!

Шу Лань испуганно повернулась и увидела Мэн Тин в школьной форме у двери. Она была шокирована. Сначала она думала, что Мэн Тин просто пугает ее, говоря, что заберет свои вещи, но не ожидала, что она действительно придет.

Как она сюда попала? Разве павильон Аньхай не должен был ограничивать доступ посторонним?

Мэн Тин не обратила внимания на взгляды людей. Она не чувствовала себя неловко в своей серой форме среди гламурной толпы.

Она подошла к Шу Лань, словно снова стала четырнадцатилетней Мэн Тин.

Невероятно мягкая, но гордая и яркая:- Переоденься и отдай платье мне, прямо сейчас.

Она не смотрела на выражение лица Шу Лань, а обратилась к Хэ Цзюньмину:- Одноклассник Хэ, извини. Золотой медальон, который вчера был у тебя, вы не могли бы вернуть его мне?

Хэ Цзюньмин выглядел озадаченным:- Разве Шу Лань не отдала его мне?

Шу Лань, не обращая ни на кого внимания, схватила Мэн Тин за руку. Она понимала, что нужно попытаться уладить ситуацию:- Это всё моя вина. Можешь отойти со мной на минутку?

Мэн Тин пришла только чтобы забрать свои вещи, а не устраивать сцену. Она прошла с Шу Лань в угол комнаты под любопытными взглядами окружающих.

На стойке неподалёку вращалась красивая музыкальная шкатулка.

Под тихую мелодию Мэн Тин растерянно смотрела на Шу Лань.Это красивое платье - то, к которому она не смела даже прикоснуться в прошлой жизни. Шу Лань не хватало изящества, чтобы по-настоящему раскрыть красоту этого платья. На ней оно было просто платьем, и не производило того завораживающего эффекта.

Юбка была роскошной, и лёгкой, изначально предназначенной как платье для танца.

Шу Лань стиснула зубы:- Сестра, я знаю, ты самая лучшая. Просто позволь мне надеть его на этот вечер, а завтра я верну. А медальон… я уже отдала его одному человеку, было бы некрасиво требовать назад. Хочешь, чтобы надо мной смеялись?

Опять то же оправдание. Точно как в первый раз - с пианино.

Глядя на Шу Лань, Мэн Тин больше не чувствовала той мягкой привязанности. Впервые она говорила строго, глядя ей прямо в глаза:- Это последний раз, когда ты трогаешь мои вещи. Немедленно отдай платье и верни медальон. Ты ведь не хочешь, чтобы они узнали, что ты ничего не умеешь, что история с пианино - ложь и что всё это время ты крала мои вещи.

Слово «крала» заставило Шу Лань вздрогнуть. Она смотрела в неверии:- Мы же сёстры, как ты можешь так говорить! Ты разбиваешь мне сердце.

Сёстры…

На миг Мэн Тин захотелось сильно ударить её. Она когда-то дорожила этими словами, но когда изуродовав лицо, чтобы спасти Шу Лань, та оставила её умирать под обвалом.

Мэн Тин закрыла глаза, а затем открыла их спокойно:- Мы не сёстры. И никогда ими не будем в этой жизни. Либо отдаёшь мои вещи, либо я сама заберу.

Поняв, что Мэн Тин не уступит, Шу Лань наконец осознала серьёзность ситуации. Но ведь ещё два месяца назад Мэн Тин отдавала ей всё лучшее без колебаний. Как она могла теперь относиться к ней холоднее, чем к чужой?

Она ни в коем случае не могла позволить, чтобы Цзян Жэнь и остальные узнали правду. Пианино, танец, платье - всё принадлежало Мэн Тин.

Она раздражённо сказала:- Хорошо, верну. Только потом не жалей. Я больше не считаю тебя сестрой.

Мэн Тин промолчала, просто смотрела на неё, заставляя Шу Лань чувствовать себя виноватой.

Шу Лань побежала в туалет. Вскоре она вышла уже в своей одежде. Швырнув платье в руки Мэн Тин, та прижала его к себе с нежностью.

Шу Лань не удержалась от ядовитой насмешки:- Ты такая почтительная. Из-за этого твоя мать умерла у тебя на глазах, а ты всё ещё хочешь танцевать? Твоя красота сама по себе была грехом!

От этих слов пальцы Мэн Тин дрогнули.

Она крепче сжала платье, впервые по-настоящему рассердившись:- Следи за своими словами.

Прижав платье к груди, она первой вышла.Хэ Цзюньмин, увидев её, радостно замахал:- Мэн Тин, иди сюда!

Цзян Жэнь уже вернулся и сидел на одиночном диване. Он поднял на неё взгляд, скользнув по платью в её руках. Его губы изогнулись:- Твои вещи?

Платье было действительно красивым.Когда в нём появилась Шу Лань, оно привлекло внимание всех.

Каждый раз, когда Цзян Жэнь видел Мэн Тин, она была с тяжёлым рюкзаком, в школьной форме, тихая и послушная - словно примерная ученица начальной школы.

И это - её?

У Мэн Тин подпрыгнуло сердце.Она так разозлилась раньше, что почти забыла о присутствии Цзян Жэня.

Она покачала головой:- Нет. - Потом мягко добавила: - Я взяла его на время и хочу вернуть.

Услышав это, Шу Лань позади одновременно почувствовала и облегчение, и стыд.

Девушки, стоявшие рядом, прикрывали рты, хихикая:- Ой, и кто это там только что говорил? Индивидуальный заказ, а он, оказывается, взят напрокат~

- Не знает своего места, возомнила о себе бог знает что.

Шу Лань сжала кулаки.

Мэн Тин тоже слышала это. Раньше она бы пожалела сестру.Но теперь… она знала – Шу Лань сама виновата.

Цзян Жэнь откинулся на диван:- Тогда это что?

В его руке был тот самый маленький золотой медальон.- Твой? - спросил он. - Зачем же тогда его вернули именно тебе?

Испугавшись, что Мэн Тин признается, Шу Лань поспешно вмешалась:- Цзян Жэнь, это моё. Ты можешь вернуть мне его, пожалуйста?

Цзян Жэнь лениво бросил:- Отвали. Попало ко мне - значит, моё.

Он даже не посмотрел на Шу Лань. Вместо этого повернулся к Мэн Тин:- Если хочешь, можем сыграть на него, отличница.

Подумав о той фотографии, Мэн Тин знала: ей нужно вернуть медальон. Её голос дрогнул:- Во что?

Он лениво взял кости с журнального столика, бросил одну в стакан:- Угадай: большее или меньшее. 1, 2, 3 - меньшее; 4, 5, 6 - большее. Если угадаешь — твоё. Если проиграешь… - он весело усмехнулся, - покупаешь мне завтрак неделю. Идёт?

Хэ Цзюньмин мысленно выругался. Всё бы ничего, но это уже было слишком.Цзян Жэнь мог выбить любое число на кости. Мэн Тин точно проиграет. Тан Фань едва сдерживал смех, ожидая зрелище. Но Мэн Тин думала иначе. Если не рискнёт - не вернёт. С одной костью шансы 50 на 50 - хотя бы какая-то вероятность.

Она тихо сказала:- Меньшее.

Цзян Жэнь небрежно потряс стакан, уголок губ изогнулся.

Он и так знал - внутри шестёрка.

Она прижимала платье к груди, тревожно и серьёзно глядя на его руку.Тёплый оранжевый свет подсвечивал её мягкие волосы.Она впервые так внимательно смотрела именно на него.

Цзян Жэнь остановил движение.

Неужели это настолько важно для неё? Она же его боялась - но готова была рискнуть.

- Мэн Тин.

- М? - она подняла на него глаза. Мягкая, послушная интонация в голосе немного дрогнула.

- Открой сама.

Нервничая, она положила белую, как нефрит, руку на стакан. Цзян Жэнь почувствовал её тепло - как редкое ноябрьское солнце, будто обжигающее его.

Она подняла стакан.

Её глаза широко раскрылись, а затем радостно вспыхнули:- Ты проиграл!

Он тихо засмеялся:- Угу, проиграл.

Он впервые увидел её улыбку - всего лишь слегка приподнятые уголки губ, но такая сладкая, что пронзила его до глубины сердца. Невероятно чистая.

На белой кости сверху лежала ярко-красная единица.

Цзян Жэнь отдал ей медальон. Она спрятала его в школьную форму.

Мэн Тин никогда раньше не играла в азартные игры. Она с облегчением вздохнула: ей удалось вернуть свои вещи. Теперь пора домой.

Когда её спокойная фигура исчезла за дверью Хэ Цзюньмин и остальные всё ещё не могли прийти в себя.

Чёрт!Нет! Как там могла оказаться единица?

Хэ Цзюньмин не верил своим глазам. Спустя некоторое время он спросил:- Жэнь-гэ, как ты мог проиграть?

Цзян Жэнь откинулся на диван. Место на груди, куда она случайно прижалась, будто жгло и ныло.Он лениво сказал:- Проиграл, значит проиграл. Какие могут быть причины?

Наступила среда - день проверки глаз Мэн Тин.

В полдень отец Шу не смог вернуться и, подумав, попросил Шу Яна пойти с Мэн Тин.

Последние два года Мэн Тин обычно сопровождал отец Шу, а иногда Шу Лань - когда ей что-то нужно было от Мэн Тин.

Но вчера между девушками что-то произошло. Отец Шу понял, что они поругались. Поэтому ему пришлось попросить Шу Яна сопроводить сестру.

После уроков Шу Ян ждал Мэн Тин у школьных ворот:- Пойдём.

Он мало говорил, внешне он был обычным, с тёмными впалыми глазами и крайне мрачным характером. Они оба были лучшими учениками в своих классах, но никто бы не подумал, что они знакомы.

Мэн Тин не знала, как общаться со сводным братом, и покачала головой:- Я сама могу дойти.

Шу Ян даже не посмотрел на неё, следя взглядом за опадающими листьями деревьев, растущих вдоль школьной дороги:- Папа попросил.

То есть, если бы отец Шу не настаивал, он бы не пошёл.Щёки Мэн Тин слегка покраснели от неловкости:- Извини за беспокойство.

- Угу.

Городская больница была далеко от школы.

В то время автобусы до больницы ходили раз в час. Когда медленный 31-й автобус наконец подъехал, Мэн Тин вошла первой, за ней - Шу Ян. Толпа чуть не толкнула её, но он заслонил её рукой.

Перед посадкой он оглянулся.

У остановки стоял парень с серебристыми волосами и в красной спортивной форме, он смотрел на них без выражения.

Шу Ян слегка нахмурился, садясь.

Хэ Цзюньмин выглянул наружу и, словно увидев новый мир, присвистнул:- Это же Мэн Тин, верно? Слушай, а она с тем парнем… - он хихикнул. - Даже отличники заводят себе отношения в школе. У неё же проблемы со зрением? У этого парня из седьмой школы вкусы, конечно, необычные…

Но договорить он не успел - Цзян Жэнь словно очнулся и резко бросился к автобусу.

В их возрасте у парней длинные, сильные ноги. Они только что играли в баскетбол, и Цзян Жэнь был в майке и шортах, несмотря на холодный ноябрь.

Его мышцы на голенях напряжённо перекатывались, серебристые волосы были влажными от пота.

Он бежал к автобусной остановке почти безумно.

Но от ворот профессионального лицея «Ли Цай» до остановки было далеко.

Когда он добежал - автобус уже уехал.

Глаза Цзян Жэня потемнели. Он поднял камень с обочины и, почти не раздумывая, метнул в автобус.Сила удара была огромной - по кузову глухо бухнуло.

Все пассажиры вздрогнули.

Водитель высунулся в окно и крепко выругался.

Но юноша смотрел не моргая - взгляд холодный, как лёд.

Мэн Тин тоже обернулась.

И сразу увидела его.

В начале зимы его красная майка была как огонь, а глаза - как пламя, готовое испепелить всё.Стиснутая челюсть, вздувшиеся на руках вены.

Хэ Цзюньмин оцепенел. Он хлопнул Тан Фаня по плечу, заикаясь:- Тан Цзы… что делать?

Тан Фань тоже онемел.

Все знали: за два месяца в лицее «Ли Цай» это был…первый рецидив Цзян Жэня.

Водитель автобуса закончил ругаться, но, увидев разгневанного юношу, стоящего посреди дороги почувствовал, как холодок пробежал по спине. С какой стороны ни посмотри - нормальным человека его было трудно назвать. Он нажал на газ, сплюнул и, ругая свою неудачу, поспешно уехал.

Мэн Тин больше не оглядывалась. Она повернулась вперёд, чувствуя, как бешено колотится сердце. Впервые она поняла: даже если какие-то детали меняются, судьба всё равно упрямо движется по своей прежней траектории.

Шу Ян тихо спросил:- Ты его знаешь?

Мэн Тин промолчала. Шу Ян бросил на неё взгляд, но больше ничего не спрашивал.

В больнице им пришлось ждать около часа.

Лечащий врач Мэн Тин была одноклассницей ее мамы по средней школе.

- Тётя Сун, - поздоровалась Мэн Тин.

Под медицинской маской виднелась мягкая улыбка Сун Цяоюй. Она сняла очки с Мэн Тин, подвела её к кушетке и посветила в глаза.

Мэн Тин моргнула, на ее глазах выступили слёзы.

Цвет глаз был слегка светлым - не чёрным, не обычным карим, а скорее чайно-светлым. Прозрачные и чистые, будто размытые дождём.

Шу Ян с равнодушным видом стоял у двери, но Сун Цяоюй пригласила его помочь ей:

- Молодой человек, подержи свет.

Шу Ян подошёл и взял лампу. Наклонившись, он вдруг застыл.

Отражённые блики света прыгали в кристально чистых глазах Мэн Тин. Кожа - нежная, губы - мягко-розовые. Длинные ресницы, покрытые слезинками, были лёгкими, как крылья бабочки, а взгляд - спокойным и тихим.

Впервые за три года Шу Ян увидел повзрослевшую Мэн Тин. Как и у Шу Лань, у него осталось сильное впечатление о десятилетней Мэн Тин.

Тогда его родители были в разводе уже год. Отец плохо умел заботиться о детях, и оба были неопрятными. У Шу Яна был насморк и красный нос; одежду он не менял пять дней, на воротнике - пятно.

Шу Лань была не лучше - с грязными пятнами на рукавах.

В тот день Цзэн Юцзе впервые привела Мэн Тин в дом Шу. Господин Шу, чувствуя неловкость и стараясь быть внимательным, одел своих детей в новую одежду.

Когда Цзэн Юцзе ввела Мэн Тин в дом, Шу Лань и Шу Ян, смотревшие телевизор, остолбенели. Отец их нарядил, но всё равно впечатление было… странным.

Мэн Тин держала Цзэн Юцзе за руку, на лице – тревога и растерянность.

На десятилетней девочке было небесно-голубое платье, волосы лежали на плечах, белые носочки, чёрные туфельки. Всё чистое, аккуратное, а лицо - нежное и красивое.

Да, красивое. Не та милая детская красота, а робкая и юная. Как стрекоза ранним летом, осторожно сидящая на травинке. Хрупкая и чистая красота.

Увидев, что брат и сестра стоят с открытыми ртами, Мэн Тин по настоянию Цзэн Юцзе протянула им маленькую ручку и застенчиво улыбнулась:- Здравствуйте, братик и сестрёнка, меня зовут Мэн Тин.

Шу Лань быстро протянула руку.

Шу Ян же, всё ещё в ступоре, тайком вытер грязную ладошку о свою одежду и только потом осторожно взял её маленькую руку.

Тёплая. Мягкая.На тыльной стороне - маленькие ямочки.

Как вата.

Когда Мэн Тин ушла, Шу Лань прошептала:- Брат, она такая красивая.

Он тихо кивнул.

Шу Лань сказала:- Хотела бы я быть такой же.

Шу Ян промолчал.

- Брат, у тебя сопля сейчас капнет, фу, так противно.

И впервые в жизни Шу Ян почувствовал абсолютный стыд - хотелось провалиться под землю.

Когда Мэн Тин исполнилось четырнадцать, с её глазами что-то случилось.

Это никак не касалось жизни Шу Яна. Но та нежная, красивая девочка теперь носила огромные, неуклюжие очки для слабовидящих и ходила с белой тростью. Её мир погрузился в темноту.

Иногда на улице люди откровенно глазели на неё.

Постепенно весь дом забыл прежнюю Мэн Тин - яркую, свежую, ослепительную.Даже Шу Ян не мог объединить тихую, сдержанную сводную сестру с той феей из прошлого.

До сегодняшнего дня, когда он держал луч света и освещал её повзрослевшее лицо.

Ей было семнадцать.

Она стала красавицей, которая с первого взгляда вызвала у Шу Лань зависть - намного прекраснее, чем он мог представить. Шу Ян не знал, что чувствовать, и отвёл взгляд.

- Молодой человек, внимание! Лампа погасла, - недовольно сказала Сун Цяоюй.

Шу Ян поднял руку.

Закончив осмотр, Сун Цяоюй улыбнулась:- Тин-Тин, поздравляю. Глаза восстановились, можешь больше не носить очки.

Шу Ян взглянул на Мэн Тин, но промолчал.

Мэн Тин не ожидала, что всё пройдёт так быстро.

В прошлой жизни на полное восстановление ушло больше времени. Но теперь она поняла почему. Тогда она в это время носилась и решала проблемы Шу Лань, почти доведя себя до повторного заражения. В этой жизни она не вмешивалась в дела Шу Лань и берегла глаза, поэтому они восстановились быстрее.

Но… все её беды тогда начались именно после того, как глаза восстановились.

- Тётя Сун, у меня глаза болят от яркого света, - сказала Мэн Тин.

- Это нормально, - ответила Сун Цяоюй. - Ты слишком долго жила в серо-белом мире. Глаза напрягаются из-за резкого света. Теперь тебе нужно заново учиться смотреть на мир. Пропишу две бутылочки капель, но глазки не перенапрягай. Заболят - отдыхай. Постепенно привыкнешь. Если что-то будет беспокоить, приходи.

Эти слова изменили её мир.

У входа в больницу росло старое дерево павлонии.

В начале зимы оно сбросило почти всю листву, но упрямо держало несколько зелёных листьев. Коричневые ветви поддерживали зимнюю зелень, а Мэн Тин казалось, что она ощущает запах травы, дерева и земли, смешанный с запахом лекарств.

Небо было чисто-голубым, ни облачка - редкость для зимы.

Мир Мэн Тин вновь стал цветным.

Когда они с Шу Яном шли, люди невольно оглядывались. Семнадцатилетняя девушка притягивала взгляды.

Выйдя из поля зрения Сун Цяоюй, Мэн Тин посмотрела на небо и траву, тихо вздохнула, достала из сумки очки - и снова надела.

Шу Ян не придал этому значения - подумал, глаза устали и ещё не адаптировались.

Ноябрьское солнце было слабым, но в воздухе стоял холод.

Тем временем Хэ Цзюньмин, Тан Фань и другие так и не решились приблизиться к Цзян Жэню.

Хэ Хань взглянул на Хэ Цзюньмина, и тот понял - пошёл купить горячего чая.

Они стояли на расстоянии долго. Наконец Цзян Жэнь подошёл сам.

Бушевавшие эмоции схлынули, как прилив, и он стал необычно спокойным.

Хэ Цзюньмин протянул чай:- Жэнь-гэ, выпей.

Холодный воздух обжигал лёгкие.

Цзян Жэнь взял стакан, взглянув на них, не произнеся ни слова. Среди этих парней были и те, кто рос с ним с детства, и те, кого он повстречал после переезда этот город.

Но сейчас в их взглядах читались неловкость и осторожность.

Только Хэ Цзюньмин, как дурак, смотрел на него без тени страха:- Я попросил не добавлять эту чёрную гадость, хе-хе, Жэнь-гэ, можешь пить спокойно.

Цзян Жэнь похлопал его по плечу, ничего не сказав.

Тан Фань был умнее других.

Когда Цзян Жэнь впервые приехал в Н-город, многие пытались ему угодить. Он тогда усмехался:

- А вы не боитесь, что я вас всех придушу вовремя припадка?

Страшно было, конечно. Но «тяжёлый синдром раздражительности» звучал как абстракция - никто не видел его проявлений, и никто всерьёз не боялся. Цзян Жэнь махнёт рукой - и толпа подбежит услужить. А те, кто не мог, язвили: «Тоже мне, богатый псих, нашёлся».

Сегодня они впервые по-настоящему поняли, что он реально не контролирует эмоции.

Если бы автобус остановился - кто знает, что могло случиться.

Хэ Цзюньмин жил рядом с Цзян Жэнем. Они поехали на велосипедах домой.

- Жэнь-гэ, ты же нестабилен, может, подвезти? - предложил Хэ Цзюньмин.

Цзян Жэнь холодно посмотрел на него. Взгляд говорил ясно: «Отвали, я мужик».

Он надел шлем, перекинул длинную ногу через велосипед и надел куртку.

Подняв взгляд, он увидел знакомое лицо.

Шэнь Юцин шла под руку с парнем, смеясь. Парень был из Седьмой школы - форма была той же. Почувствовав чей-то взгляд, она обернулась и увидела Цзян Жэня.

Её лицо побледнело, затем позеленело - зрелище ещё то. Она отпустила руку парня и побежала к Цзян Жэню.

Хэ Цзюньмин фыркнул:- О, великая красавица Шэнь уже нашла нового парня? Вот почему я всегда говорил, что Лу Юэ лучше. Думал, Жэнь-гэ с его характером даже смотреть на тебя не станет.

Но неожиданно Цзян Жэнь не уехал.

Пара чёрных глаз под шлемом тихо наблюдала приближающуюся Шэнь Юцин.

Побледневшая девушка сказала:- Цзян Жэнь, позволь мне объяснить. Между нами ничего нет. У нас скоро экзамены, он просто дал мне книги, а я их возвращала.

Цзян Жэнь взглянул на форму парня из Седьмой школы, затем опустил взгляд на неё:- Разве в вашей школе не запрещены отношения? Почему ты передо мной оправдываешься?

Шэнь Юцин сказала:- Потому что я люблю тебя. И мне всё равно на остальные правила.

Цзян Жэнь на секунду замолчал:- А что тебе в нём нравится? Его хорошие оценки?

Шэнь Юцин опешила, потом заторопилась отрицать.Но вдруг ей показалось, что Цзян Жэнь спрашивает не её. Словно смотрит сквозь неё, спрашивая о чём-то другом. Она не понимала, что происходит и начала говорить всё подряд, признаваясь ему.

Цзян Жэнь ничего не ответил, завёл велосипед и уехал.

В свисте ветра Хэ Цзюньмин сказал:- Жэнь-гэ, тебе она всё ещё нравится? На кой она нужна? Такая ветреная девка! Разве она может сравниться с сестрёнкой Лу Юэ? Шэнь Юцин тебя не любит, как говорит.

Цзян Жэнь смотрел на дорогу, руки крепче легли на руль.

- Знаю, - сказал он.Он всегда знал, что среди тех, кто признаётся ему в симпатии, почти никто не говорит искренне. Но ему было плевать. Всё-таки… он грубый, необразованный, курит, дерётся, и самое главное - больной.

Ветер делал его голос хриплым:- Хэ Цзюньмин, если у неё такие хорошие оценки… почему бы ей не встречаться?

Хэ Цзюньмин растерялся - решив, что речь о Шэнь Юцин.

Он поразмыслил и неуверенно ответил:- Может, она не против отношений? Не такая уж она правильная.

Цзян Жэнь замолчал на несколько секунд:- Тогда… почему это не могу быть я?

Кроме её отличных оценок, она ведь не такая уж и выдающаяся. Небольшие проблемы с глазами. Она не такая эффектная, как Шэнь Юцин. Но он не возражал. И его болезнь… ну, её можно и потерпеть, да?

- Почему это не могу быть я? – повторил Цзян Жэнь.

Его голос был настолько тихим, что ноябрьский ветер унес его прочь.

В ноябре в Седьмой средней школе наступила пора промежуточных экзаменов.

Для учеников Седьмой школы экзамены были словно поле боя - все готовились к этому довольно важному испытанию. Даже обычно шумная Чжао Няньчэн тихо занималась.

Перед самым окончанием уроков классный руководитель Фань Хуэйин сказала:

— Завтра и послезавтра пройдут промежуточные экзамены. Как ученики 1-го класса, вы на виду у всех - остальные классы наблюдают за вашими результатами. Я не буду многословной, другие учителя уже всё объяснили. Я лишь напомню несколько моментов по английскому. Там в основном тесты, поэтому аккуратно заполняйте бланки...

Она серьёзно перечислила множество правил, а затем сказала старосте Гуань Сяое:

— После уроков организуй ребят: пусть уберут кабинет и наклеят номера на парты.

Так как экзаменационные аудитории менялись, нужно было и переставлять парты в классе.

В каждой аудитории должно было сидеть только тридцать человек, поэтому почти половину парт нужно было перенести в свободные классы наверх.

Гуань Сяое собрала свои вещи, подошла, строго сказала:

— На этот раз расстановкой парт занимается пятая группа. Не забудьте после уроков.

Она передала наклейки с номерами Фу Вэньфэю:

— Раздай их. Мне надо домой заниматься.

— Кто-то в нашей группе взял больничный.

— Тут уж ничего не поделаешь. Остальным придётся разделить работу. Или посмотрите, может, кто-то ещё согласится помочь.

Фу Вэньфэй - красивый парень и заместитель старосты. Учился он куда лучше Гуань Сяое. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло отвращение.

Гуань Сяое была маленькой, худой и строгой, как старомодная барышня из республиканской эпохи. Она была не особо красива, и, став старостой, ещё больше начала зазнаваться.

Фу Вэньфэй, как парень, чувствовал раздражение по отношению к ней.

Когда почти весь класс ушёл, он позвал членов пятой группы приводить всё в порядок. Один из ребят был на больничном. Уборка и переноска тяжёлых парт - работа нелёгкая, и, естественно, другие помогать не хотели.

В итоге осталось семеро, включая Мэн Тин.

С ними были Чжао Няньчэн, Лю Сяои и сосед Мэн Тин по парте - Хун Хуэй.

Сначала нужно было перенести парты наверх.

Чжао Няньчэн поморщилась:

— Боже, Тин-Тин, тридцать парт! Нас семеро, значит, каждая должна перенести как минимум по четыре. Со второго на пятый этаж… я уже устала просто от мысли об этом.

Парты в Седьмой школе были из тяжёлого дерева. К тому году многие уже облупились, выглядели неровно и некрасиво.

Мэн Тин тоже слегка беспокоилась, но успокаивающе улыбнулась подруге:

— Ничего, будем переносить как сможем.

Сначала группа убрала класс - вокруг летела пыль. Чжао Няньчэн и Мэн Тин нашли распылители воды, чтобы осадить её.

Лю Сяои несколько раз кашлянула, отмахнула рукой пыль, вдруг оживилась и потянула Мэн Тин:

— Мэн Тин, смотри, смотри туда! Это же Фу Вэньфэй и Шэнь Юйцин!

Отношение Фу Вэньфэя к Шэнь Юйцин было совсем не таким, как к строгой старосте. Его красивое лицо покраснело, он вернулся за забытой тетрадью и передал её Шэнь Юйцин.

Та улыбалась, как цветок, и сказала что-то, отчего лицо Фу Вэньфэя стало ещё краснее.

Лю Сяои сокрушённо цокнула:

— У Шэнь Юйцин просто волшебное обаяние. Даже этого занудного ботаника из нашего класса околдовала. Он же всегда такой холодный. И разве Шэнь Юйцин - не бывшая девушка Цзян Жэня? Буквально пару дней назад она ещё бегала за ним, а теперь уже флиртует с Фу Вэньфэем.

Мэн Тин лишь тихо улыбнулась. К этому времени в классе уже начали переносить парты.

Каждой девушке нужно было перенести по четыре.

Эта мысль сразу отбила у Лю Сяои интерес к сплетням. Она обречённо подняла парту и поплелась к лестнице.

Парты были тяжёлыми. Мэн Тин взмокла, едва перенесла одну туда и обратно.

Её сосед по парте, очкарик Хун Хуэй, тоже выглядел измученным. Даже будучи парнем, он едва справлялся и не удержался от жалоб на отсутствующего члена группы.

Чжао Няньчэн была мрачной: на переноску парт никаких поблажек девочкам не было -работу нужно сделать, и всё.

Когда Мэн Тин понесла очередную парту, перед ней вдруг появился Цзян Жэнь. И забрал парту из ее рук. Тяжелая парта в его руках казалась лёгким пластиковым стулом. Он взглянул на неё:

— Сколько ты уже успела перенести?

Мэн Тин смутилась:

— Я сама справлюсь.

Цзян Жэнь нахмурился:

— Постой тут немного, ладно? Вам же на пятый этаж?

Он был высоким, длинноногим - поднимался с партой так, будто нес пакет.

Мэн Тин шла за ним.

От него пахло лёгким запахом сигарет. Из-за его синдрома раздражительности ему было трудно бросить курить — сигареты помогали хоть немного успокаиваться, когда эмоции выходили из-под контроля.

Мэн Тин не понимала, почему Цзян Жэнь помогает ей. Стоит кому-то увидеть — она потом не оправдается.

На пятом этаже он поставил парту. Сквозняк слегка растрепал его волосы. Он сам донёс парту без единого слова - Мэн Тин тихо прошептала:

— Спасибо.

Она хотела занести парту в аудиторию 508 сама и уже наклонилась, но Цзян Жэнь фыркнул:

— Мужчины работают, женщины смотрят. Отойди.

Он был смышлёный - хотя Мэн Тин ничего не сказала, он сразу понял, куда нужно нести, глядя на сложенные в стороне пустые парты.

— Сколько ещё? - спросил он.

Мэн Тин занервничала. Ей было бы проще сделать всё самой, чтобы он не вмешивался.

Но она ничего не сказала, испугалась, что их увидят, и пошла вниз.

Цзян Жэнь сердито усмехнулся.

Неблагодарная.

Он схватил её за запястье — тонкое, мягкое, будто сломаешь чуть надавив.

— Боишься, что увидят? Ладно, я не пойду в ваш класс. Жду тебя на лестнице второго этажа. Приноси их туда.

Он кивнул подбородком, показывая обходной путь - это было дальше, но так никто из её одноклассников их не заметит.

— Отпусти меня. Я могу сама, - смущённо и сердито сказала Мэн Тин.

Лёгкий ноябрьский ветерок тронул её чёлку - маленькое белокожее лицо чуть порозовело, как лепесток сакуры.

Он улыбнулся - бесстыдно:

— Не спорь. Буду ждать там. Если не придёшь - сам зайду в класс.

Мэн Тин была в отчаянии. Она вообще ничего не делала, за что он опять к ней прицепился?

По дороге вниз она встретила Хун Хуэя. Тот был бледным, и задыхался, как меха кузнеца.

За ним еле шла Чжао Няньчэн:

— Я умираю, я реально умираю. Осталось ещё две парты. Это нечеловеческая работа. Тин-Тин, ты в порядке?

Мэн Тин: “…”

Когда она вынесла следующую парту, обернулась - и действительно увидела фигуру Цзян Жэня у другой лестницы.

Мэн Тин взглянула в сторону класса: заместитель старосты Фу Вэньфэй болтал со Шэнь Юйцин. Та сидела за его партой и листала его тетрадь.

Цзян Жэнь не шутил. Если она не придёт - он действительно появится в классе.

А если он придёт…

Завтра вся школа будет перемывать косточки: Шэнь Юйцин, Цзян Жэню, Фу Вэньфэю… и ей самой - всё в одном бессмысленном клубке.

Мэн Тин стиснула зубы и вынужденно понесла парту к лестнице.

Ну и ладно! Раз уж хочешь носить - носи, бессовестный. Надеюсь, надорвёшься.

Цзян Жэнь тихо рассмеялся и легко закинул парту на плечо.

Юноша был силён.

Когда он перенёс обе парты, даже не запыхался. Чжао Няньчэн и остальные ещё не вернулись. В воздухе витал холодок, а чёрно-красная фигура двигалась на фоне балкона.

Мэн Тин сидела на ступеньках, руки на коленях, чувствуя стыд и неловкость.

Одноклассники трудятся, а она…

Цзян Жэнь встал перед ней:

— Ещё есть?

Мэн Тин покачала головой. Она подняла взгляд — “Пожалуйста, уходи уже”. Он усмехнулся:

— Как благодарить будешь, отличница?

Мэн Тин подумала, что он просто бесстыдник.

— Я тебя не просила помогать. Я могла сама.

Его брови сошлись — из-за их формы он выглядел угрожающе:

— То есть даже спасибо не скажешь?

Она вспомнила, как он гнался за автобусом… и испугалась. Он же и правда может сорваться.

Мэн Тин порылась в кармане.

Достала купюру в пять юаней.

— Тогда… я куплю тебе попить.

Она была всегда бедной. Это всё, что у неё было.

Он посмотрел на ее пять юаней.

Белая хрупкая рука, с голубыми жилками - казалось, её можно раздавить.

— Пятью юанями откупаешься?

Мэн Тин почувствовала несправедливость.

Что плохого в пяти юанях? На них можно купить пять мороженых! Или порцию пельменей.

Он цокнул языком, присел перед ней и позвал:

— Мэн Тин.

— Мм? - она подняла глаза.

— Мне деньги не нужны. Приходи посмотреть, как я играю в баскетбол после уроков в пятницу. Поняла?

В пятницу должен был пройти городской школьный баскетбольный турнир. Площадку подготовили как раз в их школе — самой большой и новой в городе.

Мэн Тин крепко сжала пять юаней. Неужели Цзян Жэнь так нуждается в болельщицах?

Она вообще не любит баскетбол.

— У меня в пятницу экзамены.

Улыбка исчезла из его глаз, голос стал холодным:

— Твои экзамены закончатся раньше, чем игра. Твоя школа тоже участвует.

Она растерялась.

Он сказал:

— Так что - ты обязана прийти.

Неважно, за кого ты будешь болеть - просто приди.

Приди и посмотри, как я разнесу этих зубрил из Седьмой школы.

Глава 16. Разоблачение

Напряжённая атмосфера экзаменов в средней школе № 7 длилась два дня. Когда в пятницу закончился последний экзамен - по английскому, - все ученики наконец выдохнули с облегчением.

Мэн Тин собрала свои вещи и вернулась в класс. Вокруг были и радостные лица, и озабоченные.

Чжао Няньчэн и Хун Хуэй сверяли ответы.

— Думаю, правильный вариант - C, "искренний", - сказала Чжао Няньчэн.

Хун Хуэй поправил очки:— А я выбрал D.

Увидев Мэн Тин, Чжао Няньчэн оживилась:— Тин-Тин, а ты что отметила в последнем тестовом вопросе?

Мэн Тин немного подумала:— D.

Хун Хуэй тут же расслабился, а лицо Чжао Няньчэн стало таким, будто на неё обрушилось небо. Мэн Тин улыбнулась - с лёгкой ностальгией. В этом году всё было именно так: из-за её отличных оценок одноклассники неизменно спрашивали её ответы, будто они были эталоном.

Английский язык всегда был её сильной стороной: она часто набирала больше 140 баллов из 150, теряя очки разве что за сочинение или один-два вопроса на заполнение пропусков.

Она всегда усердно работала. Даже в те два года после обезображивания, когда ей было нечем заняться, она бралась за переводы. Так что после перерождения экзамены не казались ей чем-то сложным.

Двое мальчишек уже переоделись в баскетбольные майки и возбуждённо выбегали из класса.

Это были Ли Илун и Лю Юнь - те самые, что раньше умоляли Мэн Тин не бегать.

Глаза Чжао Няньчэн загорелись:— Сегодня турнир по баскетболу! Кажется, он проходит в соседнем училище. Завтра ведь выходной, Тин-Тин, давай сходим посмотреть!

Мэн Тин вспомнила угрожающие слова Цзян Жэня и заколебалась. По правде говоря, она бы предпочла не идти.

Она не хотела иметь с ним ничего общего.

— К тому же Лю Юнь и Ли Илун из нашего класса тоже играют, пойдём поболеем за них, - продолжал уговаривать Чжао Няньчэн.

Мэн Тин помолчала, затем кивнула.

Она не любила быть кому-то должной. Цзян Жэнь помог ей перенести парты - если бы она нарушила обещание, ей было бы не по себе.

Чжао Няньчэн обрадовалась:— Пойдём, пойдём!

Когда они пришли в профессиональное училище Лицай, там уже было полно учеников.

Ноябрьский воздух был холодным, от каждого выдоха поднимался белый пар. А на баскетбольной площадке парни в майках и шортах обливались потом.

Девушки на трибунах срывали голоса:— Пятый класс, вперёд!— Двенадцатый, не сдавайтесь!— Школа № 7, только победа!

Самое плотное скопление людей было в центре площадки.

Крики нарастали волнами, поднимая игру к кульминации.

Разрозненные возгласы складывались в одно имя - Цзян Жэнь.

Хотя Чжао Няньчэн не испытывала к нему симпатии, сейчас она невольно заинтересовалась:— Цзян Жэнь тоже играет. Пойдём посмотрим, Тин-Тин.

Но вокруг того места уже образовалось три плотных круга, и из-за роста они не видели даже тени игроков.

Внезапно площадка на мгновение затихла - и тут же взорвалась ещё более громкими криками:— Ааа! Трёхочковый!— Цзян Жэнь такой красавчик!

Сердце Мэн Тин забилось быстрее. С момента её перерождения это был первый раз, когда, оказавшись среди этих взволнованных юношей и девушек, она почувствовала свою юность и наивность.

Чжао Няньчэн потянула её за собой через толпу. Сквозь просвет Мэн Тин наконец увидела Цзян Жэня.

На нём была красная майка с чёрной цифрой 5 на груди.

На спине аккуратным шрифтом было выведено его имя.

Его серебристые волосы были мокры от пота, струйки стекали по резким чертам лица, пропитывая майку. Он небрежно вытер уголок рта большим пальцем. Передачи и дриблинг сливались в одно плавное движение.

Он был самым высоким игроком на площадке - и самым ослепительным.

Даже Чжао Няньчэн покраснела, ослеплённая этим юношеским напором.

Серебряные волосы сияли, в изгибе бровей и глаз таилась дикая дерзость.

Он сделал слэм-данк, огляделся, но не улыбнулся. Крики становились всё громче. Он жестом показал тайм-аут и холодно сказал судье:— Замена.

По его лицу было видно - он недоволен.

Цзян Жэнь сел в зоне запасных. Лу Юэ подбежала с бутылкой воды и чистым полотенцем, её лицо тоже было раскрасневшимся:— Цзян Жэнь, попей воды.

Он взглянул на неё - и его взгляд стал ещё холоднее.

Экзамены в школе № 7 уже давно закончились.

Она солгала ему.

Он стиснул зубы. Посмела солгать!

— Не лезь ко мне.

Лу Юэ неловко отошла. Его майка была насквозь мокрой, но он не стал ни вытираться, ни пить воду.

Хэ Цзюньмин с номером 8 спросил Тан Фаня:— Что с Жэнь-гэ? Только что же всё было нормально.

Обычно Цзян Жэнь не уходил с площадки. С его выносливостью он мог сыграть два матча подряд - почти нечеловечески.

Тан Фань взглянул на счёт 22:8 в их пользу:— Похоже, просто не в духе.

Игроки школы № 7 вздохнули с облегчением.

Цзян Жэнь ушёл с площадки. Он играл слишком жёстко. Даже болельщицы почти полностью переключились на него - по всему залу звучало только его имя. Теперь, когда он ушёл, соперники словно получили укол адреналина и ринулись отыгрываться.

Сереброволосый юноша с чёрными глазами холодно наблюдал, как счёт меняется с 22:8 на 24:16.

Хэ Цзюньмин запаниковал и снова взял тайм-аут.

Он подошёл к Цзян Жэню:— Жэнь-гэ, возвращайся, они нас сейчас догонят.

Тан Фань в этот момент осмотрел в толпу - и вдруг заметил Мэн Тин.

Из-за тесноты они с Чжао Няньчэн не могли пробраться вперёд, лишь иногда мелькали их лица.

Хрупкую девушку полностью заслоняли более высокие парни.

Тан Фань вдруг подбежал и сел рядом с Цзян Жэнем, как бы невзначай он сказал:— Я видел Мэн Тин. Вон там.

Цзян Жэнь резко поднял голову.

Он увидел её в толпе. Людей было слишком много - ученики из нескольких школ. О том, чтобы подойти ближе, не было и речи.

Кто-то толкнул Мэн Тин, её очки съехали. Она поспешно поправила их, выглядя растерянно и трогательно.

Всю игру она только и делала, что берегла эти сломанные очки.

И вдруг он улыбнулся.

Цзян Жэнь поднялся. Все смотрели, как он пересёк половину площадки и подошёл к ней.

Мэн Тин только что наконец выровняла очки и облегчённо выдохнула - и тут вокруг стало тихо.

Она подняла глаза и увидела Цзян Жэня.

Её отделяла красная линия, а он стоял по другую сторону, с лукавой улыбкой:— Кто-нибудь купит мне бутылку воды и полотенце?

Девушки на мгновение замерли - а потом едва не обезумели, бросившись к киоску. Толпа заметно поредела.

Он ничего не взял, лишь достал из кармана красную купюру.

У Мэн Тин появилось дурное предчувствие. Ей даже захотелось уйти.

Юноша усмехнулся:— Эй, отличница, поможешь?

Он протянул ей сто юаней.

Мэн Тин посмотрела на него. Пот стекал по его лбу, а он улыбался:— Быстрее, чёрт возьми.

В его тоне звучала дерзость.

Её почти душили слёзы от злости. Под взглядами стольких людей она не могла ни принять, ни отказаться.

Всё больше глаз было устремлено на неё. Мэн Тин резко выхватила деньги, не сказав ни слова и не взглянув на него, и пошла к киоску.

Он смотрел ей вслед, заметил покрасневшие кончики её ушей и невольно улыбнулся.

Цзян Жэнь надел напульсник и сказал тренеру:— Во втором тайме я выхожу.

Хэ Цзюньмин ошарашенно уставился на Мэн Тин:— Это же Мэн Тин из школы № 7, та самая с проблемами со зрением?

Тан Фань приподнял бровь.

Хэ Хань тоже выглядел поражённым:— Не может быть… у неё же глаза больные?

Хэ Цзюньмин был в полном смятении. Он посмотрел на Лу Юэ вдалеке - у той было странное выражение лица. Неужели, отказавшись от такой красавицы, как Лу Юэ, кто-то выберет девушку с проблемами со зрением?

Но времени думать не было - начался второй тайм.

Как только парни из школы № 7 увидели Цзян Жэня, у них внутри всё похолодело, хотя внешне они старались держаться.

Ничего, ничего, разрыв ведь сократился…

Но уже через две минуты их лица позеленели. Да что с ним такое?! Они что, осквернили его предков?

Этот пятый номер! Они играют в баскетбол, а не на дуэли!

Кроме штрафных, игроки школы № 7 вообще не касались мяча.

Весь тайм - только Цзян Жэнь: дриблинг, ведение и броски. Девушки сорвали голоса от криков.

В его глазах сиял свет, словно в них было звёздное небо.

Тан Фань, сидя на скамейке, продолжал сканировать взглядом толпу - и вдруг его лицо изменилось.

Мэн Тин… не вернулась.

Когда судья объявил финальный счёт и зрители начали расходиться, улыбка исчезла с лица Цзян Жэня.

Хэ Цзюньмин с опаской посмотрел на него:— Жэнь-гэ…

Цзян Жэнь ничего не ответил. Он швырнул мяч – тот с глухим стуком ударился о перила.

У здания «Хуэйцуй» профессиональной школы Лицай сейчас разыгрывалась настоящая драма. Эта тропинка вела к маленькому магазинчику. Шу Лань облили бутылкой виноградного сока. Её волосы растрепались, когда она ринулась на девушку: «Сука!»

Рядом стояло несколько подружек той девушки: «Что с тобой, разве тебе не стыдно? Ты что, решила отобрать парня у Чжан Ии только потому, что нравишься Цзян Жэню?»

Мэн Тин проходила как раз в тот момент и стала свидетелем этой сцены.

Шу Лань тоже была свирепа, ринулась вперёд без страха. Её несколько раз оттолкнули, голова кружилась, но она всё равно хотела разнести этих людей.

Что такого в том, чтобы отобрать чужого парня?

Если бы у того парня не было намерений, разве он поддался бы на её несколько слов?

Они сами не могли уследить за своим парнем, а теперь создают ей проблемы!

Но одному человеку невозможно было справиться с пятью или шестью. Когда её голову задрали, схватив за волосы, она увидела, как Мэн Тин идёт мимо, будто ничего не замечая.

«Сестра!»

Она едва могла поверить, что это Мэн Тин. Раньше, когда ей было плохо, Мэн Тин расстраивалась до слез. Она твёрдо верила, что даже если бы Мэн Тин саму избили до полусмерти, ей бы она не позволила пострадать.

Но эта тихая, спокойная на вид девушка, проходящая мимо, как все остальные, была именно Мэн Тин!

Девушки услышав, как она закричала «сестра», тоже обернулись.

По тропинке проходила девушка в форме Седьмой средней школы с хвостиком, неся минеральную воду и полотенце.

Она не обратила внимания на Шу Лань, словно та была совершенно чужой.

В глазах Шу Лань мелькнуло злое недовольство.

Почему!?

Почему бьют именно её, в то время как у Мэн Тин с детства было всё?

Она закричала: «Сестра, ты не собираешься помочь мне?»

Увидев, что Мэн Тин всё так же спокойно идёт вперёд, Шу Лань вдруг повернулась к девушкам и закричала: «Это моя настоящая сестра, она сейчас идёт за помощью! Вы все пропали!»

Девушка на мгновение остолбенела, её лицо потемнело: «Остановите эту девчонку».

Мэн Тин не ожидала, что Шу Лань прибегнет к такой уловке, и сердце её сжалось от холодного ощущения. Она на мгновение замялась, но всё же оставалась относительно спокойной.

Она понимала, что не сможет с ними справиться. И указывая на форму, сказала: «Я из Седьмой школы. Я её не знаю».

Видя, что Мэн Тин говорит так спокойно и тихо, девушка была склонна поверить её словам. К тому же у Мэн Тин были проблемы с глазами, так что, вероятно, она не осмелится вмешиваться: «Можешь идти».

Шу Лань была на грани ярости. Мэн Тин не собиралась ей помогать. Она металась, не сдерживаясь: «Вы мне не верите? Разве вам не интересно, кто был на той фотографии, о которой говорил Цзян Жэнь?»

Она указала: «Это она! Это моя настоящая сестра. Она просто хочет убежать и позвать подмогу. Если не верите - снимите с неё очки».

Лицо Мэн Тин слегка побледнело. Лидер девушек посмотрела на неё, и бутылка виноградного сока вылилась Мэн Тин на голову.

Воздух тут же стал резким и холодным. Резко схватив Мэн Тин, одна из девушек сняла с нее очки. Мэн Тин пыталась вырваться, люди вокруг начали толкаться. Когда очки Мэн Тин раздавили ногами в суматохе, сладкий сироп уже растекался по её лбу.

Воцарилась мгновенная тишина.

Она не смела открыть глаза, боясь, что жидкость попадет в глаза и вызовет инфекцию.

Мир погрузился в панику и хаос. И вдруг все замолчали.

«Она…»

«Она…»

Взрослая версия той самой девушки с фотографии.

Мэн Тин чувствовала себя абсолютно несчастной!

Её охватило одновременно тревога и злость, полотенце из ее рук внезапно забрали. Мэн Тин едва успела почувствовать это, как полотенце было накинуто на её лицо, пальцы Цзян Жэня осторожно коснулись её щёк и глаз, вытирая капли. Его прикосновение было жарким и ощутимо живым. Мир вокруг будто застыл в тишине, лишь прохладном осеннем воздухе слышалось его ровное дыхание.

Она не могла видеть, но слышала, как вокруг девушки тихо заикаются: «Цз… Цзян Жэнь…»

Когда Мэн Тин услышала два слова - «Цзян Жэнь», - всё её тело словно окаменело.

Время будто замедлилось. Она ясно ощущала обжигающее дыхание рядом.

Испуганная, она поспешно открыла глаза, не заботясь о каплях на ресницах.

Был сумеречный час. Заходящее солнце бросало косые лучи на здание Хуэйцуй, оставляя его в мягком силуэте.

В тёплом жёлтом свете он держал её лицо в ладонях, когда она открыла глаза.

Цзян Жэнь сам не мог описать, что почувствовал в этот миг.

Впервые в жизни он ощутил себя тупым, медлительным дураком. Кончики пальцев, касавшиеся её щек, покалывало. Это покалывание собиралось в тонкую струйку, устремлявшуюся прямо к сердцу, лишая его сил, будто он тонул в этом онемении.

Хрупкая девушка с фотографии, которую он видел раньше, ожила.

Её повзрослевший облик стал той самой Мэн Тин, что стояла сейчас перед ним.

Её чайного цвета глаза отражали его собственное состояние - растерянность, изумление и неуловимое желание.

Все прежние насмешки по поводу её зрения вдруг показались нелепой шуткой.

У неё были по-настоящему красивые глаза - чистые, ясные, будто наполненные звёздным светом, независимо от того, улыбалась она или нет. Точно так же, как в ту ночь в маленьком портовом городке, когда он в шутку смотрел на неё десять секунд подряд, уловив сквозь туманную завесу проблеск красоты.

Его разум почти опустел. Когда Мэн Тин, смущённая, внезапно оттолкнула его, в голове остался лишь один удручающий факт.

Чёрт возьми. Он пропал.

Сердце колотилось так же невыносимо, как во время приступов, но в нём не было ни ярости, ни разрушительного импульса. Даже кончики пальцев, которые касались её, источали странное, неописуемое удовольствие.

Мэн Тин никогда ещё так сильно не хотела схватить растрёпанную Шу Лань и как следует её избить.

Она поспешно присела, подбирая очки - «очки слепой», сопровождавшие её три года. Теперь это была лишь жалкая оправа с разбитыми линзами. В груди поднялось чувство полной беспомощности.

Агрессивные девушки ошеломлённо смотрели на неё.

Мэн Тин подняла оправу и встала, понимая, что починить её уже невозможно.

Шу Лань встретилась с ней взглядом - в нём мелькнули растерянность и неглубокая ненависть. И в этот момент Мэн Тин вдруг осознала: её сводная сестра ненавидела её уже давно.

Она не смела сейчас смотреть Цзян Жэню в глаза.

Поджав губы, она больше не думала ни о справедливости, ни о разбирательствах.

Цзян Жэнь в будущем станет убийцей!

От этой мысли ей хотелось разрыдаться.

Как бы она ни старалась избежать этого, судьба словно насмехалась над ней, возвращая всё на исходную точку.

Молча направляясь к выходу из училища Лицай, она столкнулась с Хэ Цзюньмином, Тан Фанем и остальными, которые шли следом.

Пройдя несколько шагов, Хэ Цзюньмин вдруг широко раскрыл глаза и уставился ей вслед. Спустя мгновение он сглотнул:— Эта красавица… почему она мне кажется знакомой?

Она была по-настоящему ослепительной - самой красивой девушкой, которую он видел в жизни.

Хэ Хань хотел было поддеть его, сказав, что ему все красивые девушки кажутся знакомыми, но, увидев Мэн Тин, сам остолбенел:— Это же та самая, с медальона.

Та девушка, которую все считали по-настоящему красивой - чистой и нежной.

Но дело было не только в этом ощущении знакомства.

Хэ Цзюньмин заикнулся:— Она… она ведь похожа на ту Мэн Тин из седьмой школы?

Тан Фань бросил взгляд на Цзян Жэня и кивнул:— Это она.

Чёрт побери!

Хэ Цзюньмин был на грани помешательства. Да не может быть! Та самая неприметная слеповатая отличница из седьмой школы, у которой, кроме хороших оценок, не было ничего особенного, - и есть та самая красавица с фотографии?!

Это было всё равно что указать на холмик и заявить, что он выше Эвереста.

И всё же этот проклятый холмик действительно, невероятным образом, стал выше Эвереста!

Хэ Хань покраснел, украдкой бросив на неё ещё несколько взглядов.

К этому времени матч уже закончился, кампус опустел; лишь несколько студентов убирали мусор с площадки.

Цзян Жэнь наконец пришёл в себя и внезапно бросился в том направлении, куда ушла Мэн Тин.

Чтобы выйти из училища, Мэн Тин нужно было пройти по ивовой аллее. В это время года ивы стояли голыми, лишь бурые ветки покачивались на холодном ветру.

Она прошла лишь половину пути, когда кто-то внезапно дёрнул её в сторону.

Он тяжело дышал, лоб был покрыт потом, глаза - пугающе тёмные.

Мэн Тин прислонилась к оголённым ветвям и с раздражением посмотрела на Цзян Жэня.

Он что, с ума сошёл?

— Что ты делаешь?

Ветер, смешанный с её запахом, ворвался ему в лёгкие. Его ладонь упёрлась в дерево за её спиной, запирая её в узком пространстве. Он смотрел на неё, не мигая, не произнося ни слова.

В год её смерти такая поза считалась бы просто непристойной. Но в эту, ещё консервативную эпоху, на подобное решались вообще немногие.

Мэн Тин протянула руку, пытаясь оттолкнуть его.

Рука юноши - с чёрно-белыми напульсниками - была крепкой, словно сталь. Она не сдерживалась, одновременно боясь и злясь, и вложила в толчок всю силу. Лицо покраснело от напряжения, но его рука не сдвинулась ни на миллиметр.

Она чуть не задохнулась от злости. Он что, псих?!

«Псих» молча наблюдал за её тщетными попытками, а затем вдруг улыбнулся. Цзян Жэнь негромко позвал, не позволяя ей двигаться:— Мэн Тин.

Она подняла, покрасневшие от гнева глаза.

В уголках её глаз, словно мартовские персиковые цветы, вспыхивала невыразимая красота.

— Почему ты солгала мне?

Она посмотрела на него с недоумением. Чистый взгляд ясно говорил: Когда я тебе лгала?

Цзян Жэнь тихо усмехнулся:— Твой студенческий. Ты со мной играла? - его взгляд стал дерзким и лениво-шутливым. — Ты такая красивая… боялась, что я что-нибудь с тобой сделаю?

Мэн Тин наконец вспомнила. Она действительно солгала, сказав, что её глаза повреждены и выглядят страшно, как на удостоверении. Тогда Цзян Жэнь в это поверил.

Смущённая разоблачением, она нырнула под его руку.

Щёки пылали:— Цзян Жэнь, ты можешь разговаривать нормально, не распуская руки?

В его глазах мелькнула усмешка:— Я ведь ещё ничего не сделал, верно?

Мэн Тин не хотела иметь с ним дело. Настроение было тяжёлым и запутанным, ей хотелось просто уйти.

Заметив воду у неё в руках, он усмехнулся:— Чёрт, ты что, сбежать решила с моими деньгами? А где сдача со ста юаней?

Она вздрогнула, вспомнив об этом. В голове был хаос. Она поспешно порылась в кармане и нашла восемьдесят шесть юаней. Аккуратно сложив купюры, она положила их ему в ладонь.

— Вода - два юаня, полотенце - двенадцать, - серьёзно пояснила она.

Она боялась, что он не поверит: в это время цены были гораздо ниже, и такое полотенце стоило от силы три-четыре юаня. Но во время матча продавцы задрали цены.

Он посмотрел на её мягкую, светлую ладонь.

Деньги, которых она касалась, словно пропитались её запахом.

Мэн Тин протянула ему воду - он взял.

Затем она тихо сказала:— Полотенце… я верну тебе за него в другой раз.

Полотенце испачкалось, к тому же он вытирал им воду с её лица и волос, и она всё это время сжимала его в руках.

Он не смог сдержать улыбку:— Не нужно. Просто отдай мне его.

Подумав, что это всё-таки его вещь, она нерешительно протянула полотенце.

Мэн Тин выдохнула с облегчением. Наконец-то между ними больше ничего не осталось.

Она развернулась и пошла к выходу. Ивовые ветви гнулись под осенним ветром, а её фигура быстро исчезла в глубине кампуса.

Цзян Жэнь прислонился к дереву, глядя ей вслед, открутил крышку бутылки и сделал несколько глотков.

Вода стекала по его подбородку, по кадыку, намочив воротник.

Когда подошли Хэ Цзюньмин и остальные, они всё ещё не оправились от потрясения.

Жар после матча не спал, и они, даже не успев вытереть пот, бросились за Цзян Жэнем. Хэ Цзюньмин потянулся к полотенцу:— Я сейчас сдохну от жары, дай вытрусь.

Цзян Жэнь оттолкнул его бутылкой:— Отвали, не пачкай.

Хэ Цзюньмин лишился дара речи. Что с ним не так? Это же просто полотенце!

Хэ Хань немного подумал, но всё же спросил:— Жэнь-гэ, это была Мэн Тин?

Цзян Жэнь кивнул.

Хэ Цзюньмин не выдержал:— Я раньше думал, что их Шэнь Юйцинь - красавица, но Мэн Тин ещё красивее! Они там что, все слепые? И учится она отлично, да? В прошлый раз даже Лу Юэ ей проиграла. Отличница и красавица – вот, кто такой «чужой ребёнок», о котором говорит моя мама.

Он совершенно забыл, что и сам когда-то насмехался над её глазами.

Хэ Хань цокнул языком:— Не сравнивай. Она и Шэнь Юйцинь -совсем разные.

— Это точно. В тот раз в портовом городке она чуть не плакала, помнишь? Скучная, с такой не повеселишься. Кто знает, насколько она нас презирает.

Сердце Тан Фаня дёрнулось. Он посмотрел на Цзян Жэня - улыбка исчезла с его лица.

Он тоже вспомнил.

Как они тогда катались на минибайках, отбирали чужие вещи, силой тащили людей в портовый город. Подруга Мэн Тин тогда была унижена до слёз.

Было бы странно, если бы Мэн Тин их любила.

К тому же отличники всегда чувствуют превосходство - разве не так?

Хэ Цзюньмин, этот идиот, уже собирался продолжить, но с глухим стуком Цзян Жэнь выбросил пустую бутылку в урну, взял полотенце и молча ушёл.

Тан Фань хлопнул Хэ Цзюньмина по спине:— Ты совсем дурак? Не видел, что у Жэнь-гэ лицо изменилось?

— А? — растерялся тот.

Мэн Тин пришла в школу рано. В классе были только двое: староста Гуань Сяоэ, которая всегда первой открывала дверь, и Хун Хуэй, самый усердный ученик класса. Говорили, что Хун Хуэй учился до одиннадцати вечера каждый день, но, не смотря на старания, его оценки все равно оставались средними.

Когда Мэн Тин вошла, Гуань Сяоэ заметила её первой. Её ручка случайно провела толстую линию по листу, пока она ошарашенно смотрела на Мэн Тин.

Чувствуя лёгкий дискомфорт, Мэн Тин всё же мягко поздоровалась:- Доброе утро.

Она села на своё место. Хун Хуэй, заметив, что кто-то сел рядом, взволнованно открыл учебник по химии:- Мэн Тин, ты здесь! Я застрял на этой задаче по элементам ещё со вчерашнего дня. После того как я добавил сульфат меди сюда, я не могу понять следующий шаг. Ты не можешь…?

Мэн Тин взяла его учебник. Чёрные пятна чернил на страницах говорили о многочисленных попытках Хун Хуэя. Она опустила длинные ресницы и на мгновение задумалась. Найдя ответ, она достала лист бумаги для черновика и тихо сказала:- Здесь не сульфат меди. Посмотри на последовательность реакций, о которых шла речь ранее, они не соответствуют сульфату меди.

Она начала писать химические формулы на черновике, ясно показывая решение. Объясняя всё по ходу письма, она говорила тихо, чтобы не мешать Гуань Сяоэ, а голос её был мягким, почти ласковым. Вскоре задача была решена.

- Понял теперь? - подняв взгляд, спросила она. Хун Хуэй покраснел до самых ушей.

Мэн Тин слегка нахмурилась. Хун Хуэй запнулся:- Д-да, я понял.

Но обычно такой усердный ученик впервые в жизни не услышал ни слова из того, что она говорила. Как и Гуань Сяоэ, он был поражён тем, что видел.

Разве это действительно… его одноклассница Мэн Тин?

Хун Хуэй всё ещё помнил, как их рассадили вместе. Грубые мальчишки из класса дразнили:- О, Хун Хуэй, сидеть рядом с ней? Вот повезло!

Они делали жесты, словно слепой ищет дорогу руками.

Хун Хуэй тогда рассердился:- Мэн Тин - лучшая ученица!

- Вам, книжным червям, важны только оценки, ха-ха!

Прежде чем Хун Хуэй мог ещё сильнее разозлиться, девочки бросили в мальчишек книгу:- Скажешь ещё хоть слово про Мэн Тин - я пожалуюсь учителю Фан!

- Ц, сколько тебе лет? Всё ещё жалуешься учителям! - но они прекратили разговор.

Так было всегда. В каждом классе были свои двоечники и разгильдяи. Мало кто насмехался над глазами Мэн Тин, большинство её жалели. Но сегодня Хун Хуэй вдруг вспомнил комментарии тех грубых мальчишек об «удаче».

Удача…

Мальчики их возраста, даже заучки, чувствительны к таким вещам. Лицо Хун Хуэя вспыхнуло, он едва мог усидеть на месте. Рассеянно подняв бумагу, разглядывая аккуратный почерк Мэн Тин, объясняющий решение задачи. Через некоторое время он наконец успокоился.

Он раньше не замечал, но теперь сидеть рядом с Мэн Тин было странно неудобно. Не неприятно, просто… отвлекало.

Её глаза исцелились, и без очков она была такой красивой!

Примерно к 7:10 утра начали приходить другие ученики. Их реакция была такой же, как у Гуань Сяоэ и Хун Хуэя. Впервые за год старшей школы в классе воцарилась тишина, словно в гробнице.

Все с недоверием смотрели на Мэн Тин.

Если бы Мэн Тин всегда была такой красивой, люди, возможно, украдкой поглядывали бы на неё, но не были бы так ошарашены. Дело было в её фотографии на студенческом билете, сделанной в начале первого года - после года, проведённого, разглядывая это «уродливое» фото, вдруг увидеть её настоящую красоту было шокирующим контрастом.

Ученики приходили по одному. Те, кто пришел раньше, уже не обращали внимания на Мэн Тин. У вошедших же лица выражали удивление:- Это… это Мэн Тин?

В отличие от Хун Хуэя, Чжао Няньчэн, всё ещё сонная, пришла позже, пожевывая булочку. К моменту её появления большинство класса уже было на местах. Побоявшись запаха еды, она закончила перекус снаружи, прежде чем зайти.

Немного рассеянная, она вошла, увидела Мэн Тин, и её лицо мгновенно покраснело. Инстинктивно ей показалось, что она зашла в чужой класс.

Только увидев Хун Хуэя и Лю Сяoyи, она поняла, что на месте.

Будучи близкой с Мэн Тин, она сразу поняла, что это действительно её подруга. Даже не вытирая жир с рта, она села за парту, глаза засверкали:- Тин-Тин! Твои глаза вылечились!

Мэн Тин кивнула с улыбкой.

Её улыбка была прекрасна, большие яркие глаза слегка изогнуты, ресницы закручивались вверх, придавая лицу естественную скромность и чистоту.

Чжао Няньчэн была вне себя от восторга:- Боже мой, ты такая красивая!

Раньше она старалась не смотреть на глаза Мэн Тин, боясь поставить подругу в неудобное положение. Теперь она не могла поверить, что её подруга стала такой потрясающей красавицей.

Она была так взволнована, что не знала, что сказать.

Боже, Тин-Тин даже красивее Шэнь Юйцинь из старшей параллели!

А Шэнь Юйцинь считалась признанной красавицей школы!

Но внешность Тин-Тин была такой, о какой каждый мальчик мечтал в своей первой любви.

Утреннее самостоятельное занятие проводила учитель Фань. Когда она вошла в класс с учебником по английскому, нахмурилась и строго сказала:- Что я вам говорила? Ни шёпота, ни болтовни утром! Вы должны вслух повторять английские слова! Вы же второкурсники, нужно нести ответственность за своё будущее.

Шум сразу сменился на ровный поток голосов, повторяющих лексику.

Когда учительница увидела старосту класса, она на мгновение была ошеломлена, а затем сказала Мэн Тин:- Иди со мной в кабинет.

Мэн Тин последовала за ней.

Как только учительница и Мэн Тин вышли, класс взорвался обсуждениями. Все оживлённо перешептывались о Мэн Тин и её исцелённых глазах.

В кабинете учитель Фань налила воду и жестом пригласила Мэн Тин сесть.

Смотря на Мэн Тин, выражение лица учительницы оставалось строгим, но в голосе проскользнула забота:- Мэн Тин, твои глаза действительно исцелились?

Мэн Тин кивнула.

Хотя учительница считала неправильным судить по внешности, она всё же нахмурилась и напомнила:- Сегодня тебе нужно выступить с речью на построении. С твоей нынешней внешностью…

В это время на ветке платана за окном прыгала птица, приглаживая перышки клювом.

Мэн Тин внимательно слушала Фань Хуэйинь.

Но внезапно та не смогла продолжить и вздохнула:- Ах, девочка моя, ты так расцвела.

Она не могла запретить Мэн Тин выступать только из-за того, что та стала красивой.

- Где текст твоей речи? - спросила она.

Мэн Тин протянула его для проверки.

Прочитав, учительница кивнула: речь была очень позитивной, критиковать было нечего.

Видя, как Мэн Тин надевает студенческий билет и школьную форму синего и белого цветов, Фань Хуэйинь не могла не подумать, какой ужасной получилась фотография на студенческом билете. Она махнула рукой и отпустила Мэн Тин обратно в класс.

В том году в школе Ци Чжун действовало правило: каждый понедельник на построении выбирали представителя класса для выступления.

По умолчанию это был лучший ученик класса.

В первый год, когда настала очередь Мэн Тин, декан колебался из-за её состояния:- Учитель Фань, может быть, выбрать кого-то другого?

Фань Хуэйинь покачала головой:- Несмотря на проблемы с глазами, Мэн Тин - отличная ученица. Если школа заменит её из-за зрения, у неё может развиться комплекс неполноценности.

Так что каждый семестр, когда наступала очередь 1-го класса, Мэн Тин выходила с речью.

Поскольку в школе много классов, у каждого класса было примерно два раза за семестр. Со временем аудитория уставала от мотивационных речей. Большинство обращали внимание только на красивую Лю Юэ из старших классов, а на Мэн Тин почти не смотрели, максимум бросали второй взгляд из-за странных очков.

20 ноября.

Зима тихо вступила в свои права. Под школьной формой ученики носили тёплую одежду, из-за чего казались круглыми и пухлыми. Издали они напоминали поле капусты.

Учителя терли руки и дули на них, чтобы согреться.

Другие классы заметили, что ученики из 1-го класса второго года сегодня ведут себя особенно странно: все тянули шеи, пытаясь разглядеть сцену, от них исходило явное необъяснимое возбуждение.

Чёткий голос ведущего объявил:- Далее приглашаем представителя 1-го класса второго года Мэн Тин выступить с речью под национальным флагом.

Снизу послышались робкие аплодисменты.

Мэн Тин вышла на сцену с тетрадкой для речи и взяла микрофон. Её голос был сладким и чистым:- Здравствуйте, я Мэн Тин из 1-го класса второго года. Сегодня моя речь на тему: «Цените время, не подведите Родину».

Это была типичная школьная мотивационная речь, которая обычно усыпляла слушателей.

Однако некоторые подняли головы из-за приятного голоса Мэн Тин и её правильной речи на стандартном мандаринском.

Роса капала с веток деревьев, и каждый выдох превращался в белое облачко в холодном воздухе. На сцене была девушка в самой простой школьной форме: сине-белый верх, чёрные штаны, аккуратный хвостик, лёгкая челка, придающая лицу мягкость и спокойствие.

У неё была выдающаяся осанка, а лицо… просто великолепно!

Независимо от эпохи, красоте всегда невозможно было противостоять. Впереди и по бокам раздался шёпот.

Лысый пузатый декан, сидя спереди, крикнул:- Тихо! Любой класс, который продолжит шуметь, потеряет баллы за поведение!

Наконец, воцарилась тишина.

Те, кто сидел сзади и не видел сцену, уловили слухи и почувствовали разочарование, не разглядев полностью девушку на сцене.

Но все пытались узнать подробности, чтобы удовлетворить своё любопытство. В конце концов, пришли к шокирующему выводу: Мэн Тин из 1-го класса, чьи глаза раньше были больными, теперь полностью исцелилась и стала даже красивее Шэнь Юйцинь - школьной красавицы из старшей параллели!

Это невероятно!

Гордость Шэнь Юйцин основывалась на её красоте, и все признавали её одной из самых красивых в истории школы Ци Чжун.

А теперь кто-то вдруг стал ещё красивее - титул явно должен был перейти!

Неожиданно все внимательнее стали слушать эту привычную мотивационную речь.

Лю Юэ была в шоке. Конечно, она помнила, как Мэн Тин победила её на олимпиаде по математике. Но тогда она утешала себя мыслью, что Мэн Тин - просто заучка с проблемными глазами. Теперь же она была полностью поражена.

А если Мэн Тин была не только умной, но и по-настоящему красива?

Она вспомнила, как Цзян Жэнь в тот день нетерпеливо сказал ей уйти, а потом улыбнулся и попросил Мэн Тин купить воду. Эмоции смешались, рука непроизвольно сжалась в кулак.

Старшеклассники, стоявшие сзади, не видели этого, но слухи о новой школьной красавице распространялись, словно осенний ветер - тихо, но быстро.

Шэнь Юйцинь чувствовала себя ещё хуже: её лицо то белело, то краснело.

Когда Мэн Тин покидала сцену, она почувствовала, как изменилось отношение окружающих к ней. Однако, прожив две жизни, её психика стала крепче, и она уже не слишком заботилась об этом.

После построения и речи Мэн Тин в понедельник после школы, учитель Фан проводила урок английского. Однако, когда ученики собирались уходить из школы, то получили неожиданную хорошую новость.

Учитель Фань сказала:- Школа организовала «Тёплую зимнюю прогулку в горы» для укрепления здоровья. Это будет в эту среду, мы будем подниматься на гору Ванг.

Класс взорвался от радости.

Мэн Тин на мгновение задумалась. Она вспомнила это событие из прошлой жизни, когда их класс уже ходил на гору Ванг. Цзян Жэнь тогда тоже был с ними.

К тому моменту Мэн Тин уже стала школьной красавицей, но когда Цзян Жэнь пытался с ней заговорить, она не обратила внимания.

В прошлой жизни Чжао Няньчэн сказала:- Тин-Тин, не обращай на него внимания. Он пришёл к Шэнь Юйцинь. Он просто пытается с тобой заговорить, потому что ты теперь красивая. Такие парни… фу, они ни на что не годятся, любят только внешность девушек.

Мэн Тин тогда кивнула серьёзно. В прошлой жизни она считала, что Цзян Жэнь просто развлекался. Возможно, из-за того, что не мог её заполучить, он целый год приставал к ней и делал разные сумасшедшие вещи. Думая об этом, Мэн Тин немного волновалась.

- Цзян Жэнь… он не придёт на этот раз, правда? - задумалась она.

В это время Цзян Жэнь спал в классе, в школе Лицай.

Учитель несколько раз посмотрел на него, но в итоге ничего не сказал. Что ж, эти дети из богатых семей, если хотят учиться - будут учиться, если нет - тоже ладно.

Хэ Цзюньмин заметил, что Жэнь-гэ пришёл особенно рано сегодня, но сразу уснул за партой.

Хэ Хань указал на штаны Цзян Жэня: они были испачканы зимней грязью.

Хэ Цзюньмин подёргал уголками рта, пытаясь не смеяться:- Он что, ночью в поле работал? - и засмеялся. Учитель на него строго посмотрел:- Хэ Цзюньмин!- Простите, простите! - ответил он, забыв, что они всё ещё в классе, с перебоями на английском.

Когда Цзян Жэнь проснулся, учеба уже заканчивалась. Он лениво откинулся на спинку стула.

- Который час? - охрипшим голосом спросил он.

Хэ Цзюньмин сказал время и предложил:- Жэнь-гэ, пойдем играть в бильярд сегодня после школы?

Цзян Жэнь кивнул безразлично.

- Жэнь-гэ, а что ты делал прошлой ночью? Цзян Жэнь даже не посмотрел на него: «Не твое дело». Хэ Цзюньмин почесал нос, просто было любопытства.

В обед, когда они шли в кафе, встретили несколько учеников из Ци Чжон.

Эти богатые ребята из профессионального лицея редко ели в столовой, опробовали все рестораны с уличной едой, и даже владельцы их знали.

Ученики Ци Чжон обсуждали утреннюю церемонию. Когда Цзян Жэнь поднимался по лестнице, то услышал имя «Мэн Тин» и замер.

Хэ Цзюньмин тоже услышал и щёлкнул языком:- Красота меняет всё, да? Всего один день - и уже вся школа о ней говорит. Титул школьной красавицы переходит к другой. Девушке такой красоты должны завидовать многие. Но я видел таких - они очень высокомерные. Когда я пытался с ними заговорить, они всегда холодно отвечали. Интересно, кто мог бы…

Тан Фань закрыл лицо рукой, глядя на молчаливого Цзян Жэня.

- Даже свинья умнее этого идиота!

В тот год, этажи в заведениях не были звукоизолированы, и можно было ясно слышать разговоры.

Не доев и полпорции Цзян Жэнь внезапно пошёл вниз.

Хэ Хань спросил:- Куда идёт Жэнь-гэ?

Тан Фань пожал плечами:- Не знаю.

Цзян Жэнь подошёл к столу, где сидели ученики Ци Чжон. Они сразу замолчали.

Причина проста: этот молодой человек с серебряными волосами и серьгами, излучал опасную харизму. Они предположили, что это Цзян Жэнь, богач-хулиган из соседнего профессионального лицея.

Цзян Жэнь улыбнулся лениво и капризно позвал:- Шеф, подойдите сюда. Я угощаю этот стол.

Он посмотрел на нервных «хороших учеников» и щёлкнул языком:- Расслабьтесь, ребята. Я просто хочу кое-что спросить.

Платя владельцу, он спокойно спросил:- Ваша школа идёт в горы?

Парни за столом слегка испугались, но зная слухи, быстро кивнули и всё выложили:- Да, с этой среды до выходных, разные классы по отдельности. Второй курс - двенадцать классов, идут большими группами, поднимаются на вершину и загадывают желание у столетнего дерева.

- Спасибо.

Изначально Цзян Жэнь и друзья собирались играть в бильярд после школы, но они сели на мотоциклы и поехали на оживлённую торговую улицу.

Ветер развевал одежду, моторы ревели, прохожие останавливались или шептались: «хулиганы».

Холодный ветер бил в шлем, но мысли Цзян Жэня были заняты словами Хэ Цзюньмина:

- Она теперь школьная красавица.

Она всегда его не любила, даже с больными глазами не обращала внимания. А теперь белокожая, аккуратная, красивая - кто знает, сколько людей её полюбит?

Впервые в жизни он почувствовал себя неловко из-за взгляда прохожих.

Когда они проходили мимо магазина модной одежды, Цзян Жэнь вдруг остановился.

- Что случилось, Жэнь-гэ? - спросил Хэ Цзюньмин.

Цзян Жэнь снял шлем и внимательно посмотрел на своё отражение в витрине.

Серебряные волосы растрёпаны, едва закрывают брови, рваные джинсы.

Он не был хорошим учеником, излучал врождённую дерзость. Он и она были из разных миров.

Цзян Жэнь сжал губы и надел шлем:- Мы не пойдём играть в бильярд.

- А куда тогда? - В парикмахерскую. Не идите за мной.