Вальдемар оживлял призрака в подвале амбара,

когда рыцари выломали дверь. Он понял, что это именно рыцари, по их тяжелым

металлическим шагам, и еще защитные чары не предупредили его о вторжении. Если

не сработала сигнализация, значит во вторгнувшемся отряде был минимум один маг,

а местные ополченцы не могли себе позволить такую роскошь, как

заклинатель.

Темные Лорды не могли позволить Вальдемару

спокойно заниматься некромантией. К сожалению, хотя ему и не впервой было

убегать от закона, у некроманта уже не было возможности сбежать от этих

имперских шавок. Ритуал был начат, потому отступление недопустимо. Вальдемар

слишком много сил вложил в этот проект, чтобы просто так все бросить. Он

потратил годы жизни, бесплодно пытаясь расшифровать дневник своего деда, общаясь

с преступниками, чтобы заполучить запретные тексты разных культов, изучая

технологию Дерро, чтобы заполнить пробелы в своем заклинании… Это точно бы

сработало, если бы только никто не мешал спокойно работать!

Потусторонний багровый свет, исходящий от

кровавого круга некроманта, озарил темный подвал. В центре стояла пирамидальная

машина размером, созданная Вальдемаром — то был пьедестал из металлических

пластин и труб, на котором стоял треугольный стеклянный контейнер. В нем

покоился старый черный дневник покинувшего этот мир дедушки, который был

катализатором для призыва остатков души его владельца. По крайней мере такой

была задумка, но заклинание требовало больше... Больше силы, больше жизни. Круг

был нарисован кровью Вальдемара, но этого было недостаточно. Некромант вытащил

из-под своей черной мантии кинжал и порезал себе левую ладонь. Кровь потекла по

его бледной руке, приложенной к кругу. Магический символ жадно всасывал

лившуюся кровь, а трубы машины выпускали малиновый пар. Рыцари двигались прямо

над головой Вальдемара, деревянные доски скрипели под их ногами, пока они

своими стальными сапогами шагали к люку в подвал.

— Немедленно прекратите этот мерзкий

ритуал! — один из рыцарей крикнул сверху, но Вальдемар не обратил на то

никакого внимания.

Внутри стекла и над дневником начала

формироваться полупрозрачная зеленоватая эктоплазма. Призрачная материя быстро

менялась, набирая силу. Ее поверхность была такой гладкой, что Вальдемар мог

видеть в ней свое изможденное лицо. Короткие растрепанные белые волосы

некроманта встали дыбом от кружащей в воздухе магии, а его призрачно-серые

глаза стали кроваво-красными.

— Я был прав! — усмехнулся маг, когда

эктоплазма слилась в форму черепа. — Ритуал работает!

Каждый темный заклинатель, которого

встречал Вальдемар, говорил, что это просто невозможно. И вот, он доказал, что

все они ошибались! Этот ритуал выходит за рамки магии!

И тут некромант услышал, как за его спиной

хлопнул люк. Он оглянулся через плечо на свет осветивших подвал фонарей. Воин в

пластинчатом доспехе зашагал вниз по лестнице; его конический шлем и золотые

звенья на шее выдали в нем рыцаря Цепи. В его левой руке был синий фонарь, а в

правой – меч.

— Вальдемар Верней, — произнес рыцарь

глубоким, раскатистым голосом. — немедленно прекратите этот ритуал!

— Не спускайся вниз! — предупредил

Вальдемар. Хоть он и не любил рыцарей, но их смерть в его планы не входила. — Я

поставил ловушку, чтобы никто не помешал мне! Если ты активируешь ее, я не

смогу остановить...

Увы, но вспыльчивый инквизитор не стал

слушать чернокнижника и активировал ловушку призыва, спрятанную под лестницей.

Вспышка фиолетового света вырвалась из-под деревянных ступеней и тут же зеленые

щупальца прижали рыцаря к стене подвала, застав его врасплох. Зверь набросился

на воина прежде, чем тот успел хотя бы достать меч, и его фонарь с призрачным

огнем разбился о землю.

— Идиот! Я уже не смогу контролировать его

после призыва! — вскрикнул Вальдемар.

Монстр, вынырнувший из-под лестницы,

выглядел как извивающаяся масса щупалец с одним отвратительным глазом в красном

ободке в центре. Похожие на миногу рты открылись по всем щупальцам жуткого

существа и стали продираться через пластины брони рыцаря к его плоти.

— Это падальщик! Он призыватель! —

закричал плененный рыцарь, прежде чем издать вопль. Одно щупальце обвило его

руку с мечом, а другое сильно ударило по шлему. Падальщики были самыми слабыми

и глупыми из потусторонних существ, называемых Клиппота, но все же намного

сильнее простых людей. К сожалению, сразу после призыва эти монстры думали только

о том, как бы кого-то сожрать. Вальдемар смог разве что обезопасить самого

себя, вычеркнув из списка возможных блюд.

— Отпусти его! — приказал Вальдемар; а

вдруг послушается? Но призванный “осьминог” попросту проигнорировал приказ.

«Ну, я пытался», — подумал колдун и с

чистой совестью продолжил проведение ритуала.

Он в любой момент мог прервать ритуал и

отправить Клиппота обратно в его измерение, но за этим бы последовал арест и

уничтожение трудов всей его жизни. Вальдемар хоть и не хотел добавлять нападение

или убийство рыцаря к списку своих преступлений, но задача была важнее. К тому

же, его и так ждала тюрьма, так что чего уж там беспокоиться о еще каком-то там

преступлении? В конце концов, цель оправдывала средства. Пока рыцарь боролся с

Клиппотом, череп под стеклом начал обрастать эфирной кожей и волосами. Наконец

Вальдемар узнал старое, сморщенное лицо своего деда.

— Дедушка, это я, Вэл, — прошептал колдун.

— Вернись к нам...

Еще два воина спрыгнули в подвал, чтобы

помочь своему товарищу. Один из них был рыцарем Цепи, а другая одета в пурпурную

остроконечную шляпу и плащ рыцарей Писания поверх доспеха. Последняя не носила ни оружия, ни фонаря, да и не нужны они ей были.

— Убирайся, чудище! — рыцарь Писания

закричала на грызуна высоким женским голосом, а руки ее сияли малиновым светом.

Вспышка заставила жуткого монстра выпустить свою добычу, позволив двум рыцарям

Цепи перерубить его щупальца. — Убирайся!

К ужасу Вальдемара, свет заклинания рыцаря

Писания помешал и его ритуалу. Эктоплазма его дедушки замерцала, трубы машины

загудели, словно бьющееся металлическое сердце.

— Остановись! — крикнул он инквизитору,

когда призрачное лицо под стеклом начало становиться обратно черепом. — Твое

заклинание мешает мне!

Когда его кровь наполнила круг, Вальдемар

поднял свободную руку с кинжалом на рыцаря Писания. Он почувствовал, как та

активировала магическую защиту, когда попытался управлять ее кровью. К счастью,

заклинателем она была средним и слишком много внимания уделяла собственному

заклинанию.

— Ты силен в Магии Крови, Верней, но тебе

не стоит рассчитывать... — рыцарь Писания не договорила, ведь Вальдемар уже

прижал ее к стене телекинезом. Это развеяло ее магию, но слишком поздно, чтобы

спасти падальщика от удара мечом в глаз. Монстр рассеялся в дыму, и рыцари

бросились на Вальдемара. Они прижали его к машине прежде, чем тот смог ударить

по ним заклинанием, и заставили оторвать окровавленную руку от круга призыва.

Плечо некроманта ударилось о металлическую трубу, и круг утратил свою магическую

силу без подпитки кровью.

— Мой ловец духов! — в отчаянии

запаниковал Вальдемар, пока один из рыцарей выбивал кинжал у него из руки, а

другой ударил лицом о механизм. — Не-ет!

Урон уже был необратим. Стеклянный

контейнер треснул, и призрачный череп внутри завизжал и испарился. Через

несколько секунд кровавый круг исчез, а эктоплазма рассеялась зеленым дымом.

Годы усилий ушли насмарку!

Вальдемар издал рев отчаяния и ярости,

когда рыцарь Цепи надел на его руки клыкастые кандалы. Колдун почувствовал, как

острые зубы впиваются в его плоть и сосут кровь, словно пиявки. Он попытался

телекинезом откинуть рыцарей, но вместе с высосанной кровью ушли и его

магические силы.

— Долбаный фанатик, — сказал один из

рыцарей Цепи, оттаскивая Вальдемара от его устройства. — Когда же вы наконец

научитесь?

— Я не фанатик, ты, твердолобый идиот! —

запротестовал Вальдемар. В ответ на это рыцарь указал на черную мантию и

окровавленный кинжал на полу, к недовольству чернокнижника. — Я был так близок,

чтобы вернуть его! Вы все испортили!

Рыцарь Писания к тому времени пришла в

себя, ее глаза пристально смотрели на пленника из-под шляпы.

— Вальдемар Верней, вы арестованы за

импорт технологии Дерро, нелицензионную некромантию, вызов Клиппота,

осквернение и разорение могил, поклонение темным сущностям, хранение оккультных

текстов, нападение на члена рыцарского ордена, сопротивление аресту и подделку

документов. Хотите что-то сказать?

— Я не поклонялся никаким сущностям! —

запротестовал Вальдемар. Первое правило призыва: никогда не призывай кого-то

сильнее себя. — И я не трогал никакие могилы!

— Вы незаконно оживили старейшину семьи

Эрмитаж как безвольного, — ответила рыцарь Писания.

«Так вот как они меня выследили?»

— Я получил разрешение от семьи Эрмитаж,

чтобы их старейшина продолжал работать на грибной ферме!

Большинство некромантов обычно просили

часть имущества зомби в качестве оплаты, в то время как Вальдемар хотел только

тихое место для своих экспериментов по призыву вдали от цивилизации.

— Эрмитаж – честная семья, обманутая вами.

Вы подделали свою лицензию некроманта, — сказала ведьма в доспехах. — За это

вы отправитесь прямиком в Бич заклинателей.

— А книга? — спросил один из ее товарищей,

взглянув на дневник. — Наверняка какой-то запретный текст. Лучше это сжечь.

Глаза Вальдемара чуть не вылезли из орбит.

— Это дневник моего дедушки! — закричал

колдун паническим голосом. — Вы не должны его уничтожать! В нем нет магии, а

знания в нем...

Один из рыцарей ударил его по лицу, не дав

закончить. Левая щека и челюсть некроманта заныли от удара. Зрение Вальдемара

на секунду померкло, и он слышал, как его собственное сердцебиение замедлилось,

чуть ли не остановившись.

— Я отправлю этот документ в Параплекс для

изучения, — ответила рыцарь Писания, разбивая стеклянный контейнер своей

перчаткой, и жадно достала дневник. — Как и ваше устройство и любые заметки,

которые мы найдем в этом крысином гнезде.

— Ты не знаешь, что творишь... — рыцарь

Писания подняла руку прежде, чем Вальдемар смог закончить, и его губы

сомкнулись сами по себе, давая разве что мычать.

Рыцари выволокли чернокнижника из сарая,

словно мешок картошки, и взор Вальдемара затуманился, когда он увидел ферму

семьи Эрмитаж. Вокруг нее стояли ряды высоких голубых грибных деревьев,

окруженных зеленой моховой травой. Место казалось таким тихим, что колдуна

стало клонить в сон — потеря крови истощила его.

Черные сторожевые псы, охранявшие амбар,

молча наблюдали за Вальдемаром, их воля была подчинена заклинанием. Зомби

Роджер Эрмитаж, похожий на труп, ранее поднятый и оживленный арестованным

некромантом, разрезал фиолетовый гриб, не обращая никакого внимания на

происходящее. Его коса была острой, глаза белыми и бездушными. Он будет

неустанно работать в смерти также, как и при жизни, собирая урожай, чтобы

накормить живых.

Глаза Вальдемара были устремлены к темному

каменному потолку в трехстах метрах над его головой. Ковры светящегося

лишайника покрывали камень, обеспечивая тусклый свет для обитателей пещеры. Эта

глыба была небом Империи Азлант, границей их цивилизации. Только замерзшая

пустошь и бесконечная ночь ждали их на поверхности, обрекая человечество на

вечную тьму.

«Я просто хотел увидеть солнце...» —

мрачно подумал Вальдемар.

Следующие его несколько дней прошли как в

тумане. А может, это были недели? Годы? Вальдемар не мог точно сказать. Рыцари

привязали своего обнаженного пленника к устройству в форме колеса в камере без

света, лишив его возможности двигаться и даже спать. Железная маска закрывала

его челюсть, не давая ему произнести ни слова. Металлические трубки,

вставленные в его вены и соединенные с аппаратом, высасывали из него кровь,

заменяя ее питательными веществами и химикатами. Зелья не давали некроманту

уснуть, но он был слишком слаб, и сил хватало лишь чтобы думать. Умно. Рыцари

прознали, что Вальдемар мог быть онейромантом, который во сне становится

сильнее. Ожидание постепенно сводило чернокнижника с ума. Он пытался убить

время, придумывая новые ритуалы или обдумывая способы побега, но из-за

бессонницы ему не удавалось надолго сосредоточиться. Леденящий холод тоже не

сглаживал одиночества в темное, как и тишина...

Иногда Вальдемар слышал шум разбивающихся

волн за решеткой камеры. Тюрьма “Бич заклинателей” была построена посреди озера

внутри обширного Домена Алоги. Когда семь Темных Лордов захватили власть над

империей, они разделили ее обширные пещеры между собой и назвали их доменами.

Офиэль, правитель Алоги, был самым неуравновешенным из этих благочестивых

колдунов, похитителем бессмертных тел. Каждые несколько лет она возводила новую

крепость в попытке создать идеальный дворец, но никогда не была удовлетворена

результатом. Бич заклинателей был одним из ее многочисленных заброшенных

проектов, превращенных в тюрьму для заклинателей. Вальдемар знал, что тут он

только на время. Рыцари будут пытать некроманта, пока не узнают все, что можно,

а затем либо казнят его, либо отправят в шахты. В любом случае его труп в итоге

оживят для посмертных работ... Империя Азлант не тратит ресурсы впустую.

Веки Вальдемара медленно поднялись, заметив свечение в темноте. Металлические шаги эхом отдавались в коридоре,

ведущем к его камере. Наконец… Сейчас допрос с пристрастием звучал очень даже

неплохо. Что угодно, лишь бы кончилось это томительное ожидание.

Дверь его

камеры открылась, и рыцарь Цепи с факелом первым вошел в темную, сырую камеру.

Многочисленные цепи на его шее, каждая из которых была выкована из разного

металла, выдавали в нем надзирателя. Вальдемар запомнил его, когда тот

пристегивал его к колесу. Рыцарь Писания вошла следом, а стройная женщина

замыкала шествие. В отличие от двух других, эта не была похожа на рыцаря. На

ней был старомодный наряд из темно-красного кожаного плаща, черной рубашки под

ним, брюк и ботинок. Ее лицо было самым красивым из всех, что Вальдемар

когда-либо видел, с бледно-голубыми глазами, острыми скулами и короткими

светло-русыми волосами. Однако выражение ее лица было таким же пустым и непроницаемым,

как у любой куклы, и Вальдемар заметил острую рапиру и пистолет у нее на поясе.

Ее облик показался колдуну знакомым, но он не мог вспомнить ее имени.

— Это варварство, — сказала женщина с

ноткой упрека. Ее голос звучал чисто, словно журчание воды. Клянусь светом,

Вальдемар бы сейчас убил за глоток воды. — Ты убить его хочешь?

— Я бы и не против, миледи, — ответил

надзиратель. — Никогда не видел кого-то с таким метаболизмом, как у него. Нам

пришлось утроить дозу, чтобы усмирить его. Он даже вырабатывает иммунитет.

— Он, наверное, мутант какой-то, —

добавила рыцарь Писания. Вальдемар узнал ее голос – она была той самой ведьмой,

которая поймала его в амбаре. — Может быть, даже биомант, который сам

модифицировал свое тело.

Девушка вопросительно взглянула на

Вальдемара. Колдун выдержал ее пристальный взгляд, его серые глаза были холодны

и полны ненависти.

— Что вы можете рассказать мне о его

навыках? — спросила женщина инквизиторов. Если она могла ими командовать, то,

скорее всего, была агентом Темных Лордов или Церкви Света. В общем-то, ни один

вариант не сулил ничего хорошего. К тому же, тот факт, что рыцари называют ее

“миледи”, говорит о ее принадлежности к дворянскому роду... а значит, она

заклинатель.

— У него очень слабая подготовка, миледи,

— сказала рыцарь Писания. — Когда он ударил меня телекинезом, его удар был

рассеян и не сфокусирован. Но сам факт того, что он одновременно поддерживал

ритуал и атаковал меня, говорит о большом природном таланте. Из-за неопытности он

не был опасен.

— Так он самоучка? — спросила дворянка.

Надзиратель кивнул в ответ:

— Всем выжившим Вернеям было запрещено

заниматься магией после указа Ее Императорского Величества очистить их,

согласно антиоккультным протоколам. Этот недомерок скорее всего учился по тем

жалким гримуарам, которые смог где-то откопать.

На самом деле было не совсем так. После

падения его семьи Вальдемару было запрещено заниматься магией, если только он

не присоединится к Церкви Света или Рыцарям Вуали. В первом случае он провел бы

остаток своей жизни в монастыре и ему было бы запрещено погружаться в высшие

тайны мира сего, а во втором он был бы ритуально убит, воскрешен как солдат

нежити и отправлен снова погибать против армий големов королевства Дерро.

Очевидно, ни один из вариантов Вальдемара не устраивал. Он унаследовал мечту

своего деда и поклялся осуществить ее любой ценой. Даже если это означало

нарушение законов Империи.

— Почему его пощадили? — спросила дворянка

с нескрываемым любопытством.

— Он байстрюк. Только главная линия семьи

Верней была уничтожена, — пояснил начальник тюрьмы. — У других ветвей было

отобрано их имущество и наложены жесткие ограничения. Мы надеялись допросить

его и разузнать о его знакомых-оккультистах или попросить Рыцарей Разума

вскрыть его череп.

Перспектива пытать Вальдемара, казалось,

очень радовала инквизитора. Губы аристократки скривились в явном отвращении:

— Я не потерплю пыток в свою смену, —

сказала она. — Сними маску.

Рыцарь Писания вставила ключ в устройство,

позволив Вальдемару шевелить челюстью. Ему казалось, будто он дышал ртом

впервые за долгие годы. Женщина наблюдала за ним несколько секунд, прежде чем

вежливо представиться:

— Я Марианна Рейнард. Я говорю от имени

лорда Оча, Темного Лорда Параплекса.

Лорд Оч — старейший маг в Империи, третий

по силе и верховный магистр Рыцарей Писания. Прекрасно. Вальдемар гадал, пришла

ли эта женщина, чтобы лично отдать приказ о его казни от имени своего темного

хозяина, или чтобы отправить его в шахты.

— Как вы... — у Вальдемара пересохло в

горле, и он с трудом мог говорить. К тому же химикаты в его теле не давали

нормально мыслить. — Поймали меня?

— Здесь мы вопросы задаем, шавка, —

фыркнул тюремщик.

— Как вы его поймали? — тихо спросила леди

Марианна, к недоумению рыцарей.

— Мы поймали его поставщика технологий

Дерро, Армандо Ментебоя, — сказал начальник тюрьмы, пожимая плечами. — Он

продал всех своих клиентов, лишь бы смягчить приговор.

— Ты убил его? — прохрипел пленник, а

рыцарь покачал головой в ответ. Это хорошо... Значит, Вальдемар сам мог убить

этого предателя, если ему как-нибудь удастся выбраться отсюда. Если постоянные

клиенты Армандо еще не добрались до него первыми.

— У меня есть к вам пара вопросов, мистер

Верней, — сказала леди Марианна.

— Вы уже забрали у меня у меня все... Даже

мои записи, — даже дневник его дедушки. — Что еще тебе нужно?

— Ответы, — сказала девушка, убирая руки в

перчатках за спину. — Наши исследователи изучили ваше устройство. Судя по

всему, вы пытались вернуть к жизни мертвую душу, используя собственный ритуал,

— Вальдемар промолчал, и дворянка восприняла это как согласие слушать дальше. —

Однако наших заклинателей беспокоит то, что ваш ритуал не содержит никаких

признаков некромантии. Вместо этого вы использовали круг призыва. Всем

известно, что любая попытка призвать душу из загробного мира оканчивалась

полной неудачей, и все же... свидетели утверждают, что вы смогли вызвать

какого-то призрака.

— Я не пытался призвать душу дедушки, —

эксперименты Вальдемара показали, что если бы существовал способ разорвать

грань между Подземельем и загробным миром, для этого потребовалось бы гораздо

больше крови и ресурсов, чем он видел за всю свою жизнь. — Я пытался создать...

эхо.

— Эхо? — нахмурилась следователь.

Вальдемар очень сильно хотел промолчать и

позволить ей разобраться самой, но передумал. Если бы эти рыцари и впрямь

хотели получить ответы, то просто попросили бы рыцарей Разума вытащить всю

нужную информацию из его мозга. К тому же, дальновидный маг мог бы использовать

знания Вальдемара, чтобы закончить его дело. Сам чернокнижник сомневался в

этом, но ему только и оставалось, что надеяться.

— Души оставляют за собой свой ментальный

след... Он больше всего сконцентрирован в важных для умершего вещах, — пояснил

он. Дневник был делом всей жизни его деда, его постоянным спутником с той поры,

как тот оказался в подземелье. — Мой план состоял в том, чтобы собрать этот...

этот остаток ментальной энергии в искусственное эктоплазменное тело... Так

проявляют себя некоторые существа из других измерений, чтобы взаимодействовать

с нашей реальностью.

— Итак, вы пытались создать искусственного

призрака? — спросила леди Марианна, и пленный колдун кивнул. Стоит ее

похвалить, она поняла концепцию. — Ясно. Вы использовали свою кровь в качестве

якоря для привязки призрака к материальному миру, ведь были последним живым

родственником покойного.

— Да. Мой ловец духов не дал бы...

рассеяться призраку, — Вальдемар создал бы голема, чтобы наделить копию своего

деда телом, но материалы были слишком дорогими. — Я знал, что это уже не был бы

мой дедушка, а лишь его эхо... но я надеялся, что он вспомнит что-то из своей

жизни.

— И зачем вам это?

«Потому что снова хотел увидеть свою

семью, зачем же еще?» — Вальдемар задумался. И еще потому, что не смог сам

расшифровать дневник.

— У меня были... вопросы о его доме.

— Его доме? — чем больше он говорил, тем

сильнее хмурилась леди Марианна.

— Ты мне не поверишь... назовешь меня

сумасшедшим, — усмехнулся Вальдемар.

Никто ему не верил. В лучшем случае просто

соглашались, не вникая в суть. В худшем — смеялись и называли сектантом. На

личном опыте Вальдемар знал, что лучше просто не открывать рот.

— Я не смогу поверить твоим словам, пока

не услышу их, — возразила леди Марианна, пытаясь успокоить пленника. — Я не

стану судить.

Наверняка ведь врет, но... чего Вальдемару

было терять?

— Мой дедушка не из этого мира. Он пришел

из места, где все еще есть солнце в небесах, — и он провел остаток своей жизни,

пытаясь вернуться домой, но так и не смог. Перед смертью дедушки Вальдемар

обещал ему закончить его дело. — Я хотел больше узнать об этом, чтобы открыть

портал.

Лицо леди Марианны стало пустым, словно у

куклы, а другие рыцари за ее спиной обменивались взглядами.

— Как назывался тот мир? — спросил

смотритель.

— Земля, — ответил Вальдемар.

Последовало короткое молчание. И тут

рыцари разразились смехом, что разозлило Вальдемара. Только леди Марианна была

серьезной и стояла с задумчивым видом.

— Земля, которую мы ногами топчем? —

спросил надзиратель с издевательским смешком. — Вы, сектанты, не могли

придумать названия получше для своего мнимого рая?

— Земля существует, ты, твердолобый идиот!

— сердито сказал Вальдемар, когда уже не смог сдерживаться. Ярость сделала его

сильнее, развеяв туман химикатов в сознании. — И однажды я найду ее! Землю, где

чистое и голубое небо, коронованное солнцем...

— Которое сияет ярче всего на свете.

Да-да, слышал я это уже раньше, — пренебрежительно оборвал его начальник

тюрьмы. — Слова безумца ничего не стоят. Если тебе повезет, ты не проведешь

свой остаток жизни в шахтах. Или мы сожжем тебя. Давно мы не жгли костры, а

дети так любят фейерверки.

— Нет, — мягко сказала леди Марианна.

— Отпусти его.

И тут рыцари перестали хихикать, а

Вальдемар удивленно моргнул.

— Миледи? — в замешательстве спросил

надзиратель.

— Отпустите его, — в этот раз более твердо

приказала леди Марианна. — Он отправится со мной в Домен Параплекс.

— Миледи, вы это серьезно? — на этот раз

начальник тюрьмы не скрывал свое недовольство. — Он культистское отродье,

бастард и преступник. Вы слышали, что за бред он несет?

— Это приказ Лорда Оча, — ответила леди

Марианна, и от ее слов у Вальдемара по спине пробежали мурашки. — Темный Лорд

желает допросить его лично.

«Он прочитал дневник...» — понял

заключенный, наполовину с надеждой, наполовину со страхом. — «И поверил ли он

хотя бы в половину написанного?..»

Может быть, Вальдемар однажды и увидит солнце...

Редактор: Meily

Переводчик-помогатор: Hiyonim

Карета из черного дерева ехала по туннелям, запряженная гигантским пещерным жуком. Кучер не проронил ни слова с тех пор, как они покинули тюрьму, и леди Марианна оказалась не болтливее. Она часами смотрела в окно на призрачные фонари, освещавшие дорогу.

«Как минимум, она меня накормила и одела, так что чего уж жаловаться на отсутствие беседы?» — подумал Вальдемар, впиваясь зубами в кусок грибного хлеба.

Карета была достаточно просторной, чтобы вместить небольшой столик, на котором заключенный лакомился сыром, стейком из барсука и острыми грибами. Простенькая льняная туника прикрывала шрамы на теле заклинателя, оставленные кровососущим колесом, которые уже стали заживать. Мужчина заметил, что леди Марианна если не смотрит в окно, то разглядывает его синяки. Она поерзала в своем сиденьи и в итоге не смогла сдержать любопытство:

— Ты биомант?

— Нет, не биомант, — ответил заключенный. Вальдемар немного изучал биомантию, но решил сосредоточиться на некромантии и призыве. — Пока нет.

— Тогда мутант?

— Может быть, не знаю, — всякий раз, когда он спрашивал об этом свою семью, ответом матери служили слезы, а дед отвечал молчанием. — Я всегда быстро исцелялся. Возможно, отец ставил надо мной эксперименты, когда я еще был в утробе матери. Я слышал, что в семье Вернеев так делали для укрепления здоровья детей.

— Вы знали его? — спросила Марианна. Вальдемар не мог понять, был ли этот вопрос из любопытства, или же частью допроса. — Своего отца.

— Нет, — чистка семьи Верней прошла когда Вальдемар еще только учился ходить. Все, что он запомнил об отце, – это имя, Айзек Верней, и те немногие воспоминания, что ему удалось собрать воедино. — К чему все эти вопросы?

— Мне просто любопытно, — призналась девушка. — Нормальный человек уже бы умер от потери крови и такого количества наркотиков, но стоило поесть один раз, и вы вылечились за несколько часов.

— Разве это должно вас волновать? Я уже почти восстановился, — кровь напрямую связана с силой воли и здоровьем владельца, ведь она была самой сутью жизни и смерти. Вальдемар почувствовал новый прилив сил, когда он оправился от наркотиков, и его раны затянулись.

Леди Марианна ответила мягкой, веселой улыбкой.

— Ты ведь думаешь, что сможешь со мной справиться сама, если понадобится, — сказал Вальдемар. Его удивило то, что карета ехала без сопровождения, а он – без кандалов.

— Нет, не думаю, — поправило его леди Марианна. — Я знаю, что смогу.

Честно говоря, Вальдемар ей верил. Она напрямую подчинялась Темному лорду и наверняка была очень сильна.

— А ты попытаешься сбежать? — спросила женщина, приподняв бровь.

— Тюремщик взял образец моей крови, так что с ней рыцари выследят меня где угодно, — ответил Вальдемар, пожимая плечами. — К тому же, ты не приковала меня и не пытаешь.

— Такое обращение не к лицу истинным рыцарям, — с нескрываемым отвращением нахмурилась дворянка. — Они становятся ничуть не лучше дерросов и опускаются почти что на самое дно.

Вальдемар наблюдал за ней, пока она говорила. К его удивлению, женщина была искренна, даже чересчур.

— Вы же дворянка Старой крови?

— Да, верно, — подтвердила догадки мужчины леди Марианна прежде, чем отвести взгляд. — Была.

— Посрамленная? — спросил Вальдемар с большим любопытством. Он слышал, что конфликты внутри Старшей крови нередко приводит к чьим-то смертям.

— Да, — ответила она с неловкой улыбкой. — Это долгая история. Может, однажды я и расскажу тебе ее.

Вальдемар понял намек и не стал настаивать. Карета тем временем подъехала к одному из порталов Земляных уст, соединяющих владения Темных лордов вместе. В конце туннеля появилась зловещая арка из пульсирующей плоти и голодных челюстей, пищевод которой вел внутрь багрового тумана. Это устройство было когда-то человеком — мучеником, что отдал свою жизнь ради объединения земель Империи. Группа рыцарей Врат охраняла дорогу. На них были черные, словно ночь, доспехи с белым оком Императрицы на груди и плечах. Они проверили у кучера документы и пропустили карету сквозь багровый туман. Мир на миг покраснел и Вальдемара резко дернуло, когда карета прошла через портал. На этот переход должны были уйти месяцы мучительных скитаний по пещерам, но тут прошло лишь мгновение.

Экипаж выехал из ворот Земляных уст на тихие улицы Плеромы — единственного города Параплекса. Вальдемар уже был тут раньше, когда еще цеплялся за мечту стать уважаемым в Империи магом. Он сравнивал этот город с каменным лабиринтом, запутанные переулки которого угрожали поглотить неосторожных прохожих или скрывали нежеланное от посторонних глаз. Плерома была построена на плато, возвышающимся над токсичными болотами, которые заполнили большую часть пещеры, и из-за нехватки места архитекторам пришлось возводить все более высокие здания по мере роста населения. Фонари освещали узкие улочки, зажатые между нависающими рядами кирпичных домов, окруженных колоссальными остроконечными стенами. Некоторые здания сносились, чтобы потом на их месте возвести новые, более высокие, в то время как другие ремонтировались неутомимыми рабочими-мертвецами. В этот час только в трети домов горел свет, из-за чего улицы казались пустыми и мрачными. Если бы не прожилки сияющего пурпурного кристалла, растущего на потолке этой огромной пещеры, и погребальные костры соборов Церкви Света, Плерома была бы погружена во тьму. Карета уже начала подниматься по крутой, пустынной дороге к оплоту Темного лорда, а на ее пути не встретилось и двадцати человек. Вальдемар никогда не бывал в этой части города, основной причиной чего были многочисленные патрули воинов-нежити и привратники.

С одной стороны дороги были пурпурные болота, окружающие город, а с другой – огромная крепость из гладкого черного камня. Ужасающие горгульи охраняли стены, а сторожевые башни были похожи на клыки злобного зверя. Темные рыцари патрулировали небеса на спине могучих драгобатов, гигантских летучих мышах с черной чешуей, которых биоманты создали из крови подземных драконов. В центре крепости возвышалась черная колонна, покрытая таинственными символами и соединяющаяся с потолком пещеры. Это была обитель Темного лорда Оча, владыки всей пещеры. Вальдемар хранил молчание, пока карета пересекала единственный мост, соединяющий Плерому с крепостью, — узкий проход длиной более трехсот метров. Любого оступившегося ждало падение в пропасть, настолько глубокую, что никто не смог бы увидеть ее дна. Колдуну оставалось только восхищаться этим чудом инженерной мысли.

— Почему ты не пробовал поступить в Институт Плеромы? — спросила леди Марианна, заметив восхищение Вальдемара. — Лорд Оч не такой… жесткий, как другие Темные лорды.

— На самом деле, я дважды пытался. Один раз под своим именем, второй — под вымышленным, — тогда он впервые подделал документы, и далеко не в последний раз. — Я отправил сотни писем лорду Очу, но так и не получил ответа.

Леди Марианна кивнула:

— Да, не удивительно. Слуги лорда Оча очень заботятся о его безопасности. Скорее всего, ваши письма до него не дошли, а то им бы устроили взбучку.

— А какой он? — спросил Вальдемар, пытаясь угомонить свое волнение. Лорд Оч был самым таинственным из всех Темных лордов и очень заботился о своей личной жизни. Вальдемар немного знал об этом человеке: он обучал двух других темных лордов — грозного Валара Бетора и Фалега Вязальщика, который в итоге стал заклятым соперником своего бывшего учителя; еще он покидает свою крепость только чтобы принять участие в ежегодном Шабаше с прочими лордами; ну и что он был могущественным личом.

— Мудрый и терпеливый, — ответила леди Марианна. — Он старше Империи, и поэтому его отношение ко времени не такое, как у нас. Он больше заботится о своем прошлом, чем о настоящем. Ведь настоящее – лишь миг, а прошлое вечно.

— Это меня не особо успокаивает, — Вальдемар предпочел бы не становиться мозгом в банке и не хотел бы оказаться привязанным к Камню Душ, где будет отвечать на вопросы некроманта целую вечность.

— Я верю, что вы найдете общий язык. Лорда Оча очень заинтересовали ваши записи.

Карета достигла конца моста и проехала под сторожкой у ворот. Вальдемар сразу вздрогнул, ощутив невидимую силу, давящую на его душу.

«Эти старые камни пропитаны заклинаниями,» — подумал колдун, когда карета остановилась.

— Мы приехали, миледи, — сказал кучер грубым и сухим голосом. Мужчина посмотрел своими бледными, хищными глазами полными подозрения на Вальдемара, когда подался, чтобы открыть дверцу кареты. Заключенный почувствовал, как его окружает ментальная сила, как она прощупывала ему и была готова нанести удар при первом неверном движении.

«Он тоже колдун,» — подумал Вальдемар, разглядывая кучера. Он выглядел неприметно со своими короткими черными волосами и кожаным пальто, но его походка напоминала пещерного льва. Все в этих стенах были колдунами.

— Спасибо, Бертран, — сказала леди Марианна, когда кучер помог ей выйти из экипажа. Вальдемар не удостоился подобной любезности, потому ему пришлось самому вылезать из кареты. — Мистер Верней, добро пожаловать в Плеромский Институт Магии.

Вальдемар вдохнул полной грудью и стал осматриваться. Карета припарковалась в огромном внутреннем дворе, защищенном черными стенами и башнями. Все стражники были либо из Рыцарей Писания, присягнувшие на верность лорду Очу, либо сильной нежитью, сияющие глаза которых давали знать о наличии души, что томилась в оживленном теле. Посреди крепости стоял черный столб в форме каменного солнца, вокруг которого был построен весь комплекс. Вальдемара удивило то, что в нем были окна в форме глаз, но не было дверей.

Чем больше взгляд Вальдемара блуждал вокруг, тем больше он поражался истинным размера территории института. Повсюду были тени казарм и каменных залов, и даже сияло пламя Собора Света. Однако не все было сделано из камня. Местные жители вырастили обширные и красивые сады грибов и инопланетных растений, обслуживаемые стальными големами и оживленными статуями. В институте даже был живой лабиринт, сделанный из странных колючих черных растений и распускающихся малиновых цветов. И то, что не видел глаз, могла ощутить Кровь. Вальдемар закрыл глаза и сосредоточился на своем мистическом восприятии. Все здесь было очень древним, а солнце в центре — еще древнее. Именно здесь люди спустились в Подземье, спасаясь от леденящего холода. Новые обитатели возвели улицы и сады на руинах более древней цивилизации. Маг почувствовал жизнь людей под землей, что напоминала муравьиную ферму. И чем глубже Вальдемар ощущал это место, тем больше его пробивала дрожь. Темная сила спала под камнем, но пробудилась ото сна. В этом месте была очень тонкая грань... Сама ткань пространства и времени здесь слабела под наложенными заклинаниями. Стена, разделяющая реальности, из нерушимого камня будто бы становилась подорожной грязью. Институт Плеромы был центром знаний всего Азланта, и даже Академия Саклас, куда дворяне отправляют своих отпрысков, была не столь известна... Но здешние знания были скрыты и доступны далеко не всем. Только ученые, отобранные самим лордом Очем, могли войти в залы Института, где они призывали таких тварей, после которых всем жителям Империи не давали бы сна кошмары.

— Пока можете свободно осматривать крепость, но не покидайте ее и не входите в запретные зоны, — сказала леди Марианна, прервав размышления Вальдемара, отчего тот резко открыл глаза. — Я должна покинуть вас. Меня ждут другие дела.

— Вы не сопроводите меня до лорда Оча? — спросил Вальдемар.

— Лорд Оч скоро вас призовет. Скорее всего, он уже наблюдает.

Дворянка ушла, почтительно кивнув своему "гостю", и кучер последовал за ней. Только в этот момент Вальдемар заметил, что леди Марианна ходила абсолютно бесшумно. Мужчина немного подождал, чтобы убедиться, что он теперь предоставлен самому себе, и начал изучать институт. Рыцари Писания следили за ним издалека и встали перед дверьми казармы, когда чернокнижник приблизился. Видимо, ему нельзя было входить во внешние помещения, пока не состоится аудиенция с лордом Очем. Во время осмотра территории Вальдемар заметил лестницу, ведущую под землю, и животных, обитающих в тени. Колдун ощущал крыс, ползающих по стенам, стаи летучих мышей-вампиров, отдыхающих под крышами, и домашних барсуков, бегающих вокруг. В большой конюшне были гигантские жуки, драгобаты и другие звери-мутанты, которых лучше было не беспокоить. В какой-то момент Вальдемар прошел мимо садов и заметил человека в капюшоне рядом с ними, но взгляд его привлек рой мух под рваными тряпками. И стены… На некоторых из них были вырезаны человеческие лица, словно следящие своими безжизненными глазами за каждым шагом колдуна. За Вальдемаром и впрямь всюду наблюдали. Единственной частью университета, которая показалась гостю хоть сколько-то приветливой, был тернистый Собор Света, покоившийся на каменной платформе, что грозилась упасть в пропасть в любой момент. На крыше собора и башне маяка теплым, успокаивающим сиянием горели погребальные костры. Вальдемару хотелось бы изучить то Черное солнце, но он решил пойти на юго-восток от комплекса, куда его повело мистическое чутье. Вальдемар всю жизнь оттачивал навыки призыва, потому он легко заметил некую аномалию в пространстве. Поиски привели его к глубокому круглому бассейну с чистой водой, который стоял прямо за огромной теплицей, отапливаемой паровыми машинами. Вальдемар подошел к колодцу и заглянул в него. Водоем был так глубок, что невооруженным глазом нельзя было увидеть дна, но колдун чувствовал трещину в ткани пространства на дне колодца.

«Вот как они добывают воду для садов,» — подумал Вальдемар. Он не мог не восхититься тем, как прекрасно было это маленькое чудо и способом его использования.

— Интересно, — произнес чей-то голос.

Вальдемар чуть не отскочил назад, когда слева от него появился старик, любопытно разглядывающий пруд своими голубыми глазами. Он появился из ниоткуда, Вальдемар даже не почувствовал его.

— Обычно гости обращают больше внимания на Черную башню, а не на колодец, — сказал мужчина добрым, отцовским голосом. Его лицо было покрыто морщинами, а волосы белы, словно молоко, что говорило о его возрасте и мудрости. Выглядел он скромно, надета на нем была коричневая мантия. — Башня тут была еще задолго до крепости, а колодец появился относительно недавно.

— Этот колодец меня впечатлил больше, — сказал Вальдемар, глядя на дно. Он попытался унять свое волнение. — Это ведь постоянный портал на Элементарный план Воды?

— Не совсем, — старик сложил руки за спиной. Взгляд его был голубым и ясным, словно пруд. — В Параплексе мало питьевой воды, и большинство колодцев давным-давно иссякли. Но разве мог колодец, полный воды из иного мира, из истока всех истоков, когда-нибудь пересохнуть? К сожалению, мы еще не нашли способа создать стабильный портал в другой мир, и один из наших ученых, молодой Пойнгкарре, предложил решение. Ты знаешь, как работают Земляные уста?

Вальдемар сразу все понял:

— Вы пытались превратить призванного водного элементаля в портал?

— Такова была задумка, но, к сожалению, все пошло не так, как ожидалось. Вместо этого элементаль продолжал призывать воду в наш мир, что сводило его с ума. Мы привязали его ко дну бассейна, где он любезно решает нашу сельскохозяйственную проблему. Мне грустно наблюдать его молчаливые страдания, но такова цена прогресса, — его голос даже звучал почти искренне, но Вальдемар знал, что эта фальшивая грусть была лишь маской, ровно как и весь внешний вид. — В чем дело? — спросил старик с притворным беспокойством, наслаждаясь смятением Вальдемара. — Я тебя пугаю?

— Немного, — признался Вальдемар, прочищая горло. Ему приходилось очень тщательно выбирать слова. — Вы лорд Оч, верно?

— С чего ты это решил? — улыбнулся таинственный незнакомец, но глаза его были все также холодны и не морали.

— Ваша магическая защита слишком идеальна, — ответил Вальдемар, прощупывая манией старика.

Магическая защита у рыцарей Писания была словно стена, но у этого человека она походила на глубокий, непроницаемый туман. Просто не за что было ухватиться, чтобы понять, что за монстр скрывался в тумане. Щит можно пробить или обойти его, но как сражаться с туманом?

— Правда? — усмехнулся Темный лорд. — А я-то думал, что скрыл свои доспехи за завесой безобидности.

— Вы можете скрывать свой запах от ищейки духами, но она почует их.

— Ты считаешь себя ищейкой? По-моему, ты больше похож на гусеницу. Вынужден ползать, но однажды можешь воспарить.

— Тогда я мотылек или бабочка?

— Мотылек. Они всегда стремятся дотянуться до пламени свечи, даже когда оно обжигает их.

Вальдемар поколебался, прежде чем задать свой вопрос, гадая, какую игру ведет Темный лорд:

— И кто тогда вы?

— Старик. Кто же еще?

На мгновение иллюзия старика дрогнула, открыв жуткий черный череп, скрытый под добрым старческим лицом. Его глаза были похожи на две голубые звезды, сияющие во тьме. Две синие бездны взывали к душе Вальдемара, приказывая ему заснуть навеки. Колдун инстинктивно усилил свою защита, но она была как бумажный щит против меча. Холодные призрачные пальцы разрушили его щит и схватили душу, угрожая извлечь ее так же, как дантист сделал бы это с зубом. Кровь Вальдемара стала холодной как лед, его дыхание превратилось в пар. Этот момент длился всего секунду, пока нежить снова не надела свою маску жизни. Темный лорд отпустил душу Вальдемара, и молодой колдун упал на колени, хватая ртом воздух. На краткий миг он увидел истинную форму лорда Оча, древний ужас, неподвластный смерти и времени. Лич...

— Вы построили деревянный дом на прочном фундаменте, молодой человек, — сказал лорд Оч, прежде чем протянуть Вальдемару руку. — Дом, который может противостоять ветру, но сгорит в огне и рухнет под натиском тарана.

Вальдемар со страхом взглянул на руку. Пальцы выглядели такими слабыми, и все же они скрывали смертоносные когти.

— Я могу лишить тебя жизни одной только мыслью, — сказал Темный лорд. — Зачем же мне делать это рукой?

Вальдемар стиснул зубы и принял помощь. Пальцы лорда Оча были теплыми на ощупь. Чары были настолько совершенны, что обманывали все чувства разом. И все же это существо давным-давно утратило свою человечность. Темный лорд мог бы убить Вальдемара в мгновение ока, и он бы не испытал ни капли угрызения совести за это.

— Ты никогда не тренировался с другим колдуном, — заметил лорд Оч, — если только недолго. Иначе твоя защита была бы лучше.

— Да, Ваше Темное Величество, — Вальдемар так и не смог найти себе наставника, а подпольные колдуны на черном рынке требовали слишком высокой платы за обучение... особенно за обучение бою.

— Ваше Величество? Я никогда не звал себя императором, в отличие от одного моего высокомерного коллеги. Лорд Оч пока подойдет, юный Вальдемар, — старик поискал что-то под своей одеждой и достал черный дневник. — Я так полагаю, это твое.

Страницы книги пожелтели от времени, обложка была из простой кожи. Он выглядел как любой дневник, и все же Вальдемар мог узнать его где угодно. Подавив желание немедленно схватить его, молодой колдун взглянул на улыбающегося Оча, а затем осторожно взял свою семейную реликвию из рук лича. Как приятно было его пальцам касаться старой кожи. Вальдемар просматривал страницы, исписанные текстами на языке, который не мог понять никто в Подземелье, рассматривал рисунки остроконечной стальной башни и летящих воздушных шаров, пересекающих бескрайнее море (п.р. Эйфелева Башня и дирижабли, как я понял).

— Мне незнаком язык, который использован в этой книге. Это заинтересовало меня, — признался Темный лорд. — Сначала я подумал, что это код, но моих познаний в лингвистике хватило, чтобы понять, что это какой-то язык. К счастью, ты добавил страницы с переводом на общую речь.

— Мой дедушка называл это французским, — сказал Вальдемар, прочищая горло. — Язык его родины. Он научил меня ему.

— Я думал, его родина зовется Землей, — приподнял лорд Оч бровь. Он явно провел свое исследование.

— Земля была его родным миром, — пояснил Вальдемар, — Франция — родной страной.

— Здесь, в Племоре, мы тоже изучаем межпространственные путешествия. Частично из научного интереса, частично из-за возможностей применения этой магии... и в основном с целью будущей колонизации. Может и прошли столетия с тех пор, как наш народ ушел под землю, но мечта вновь увидеть солнце еще не покинула нас.

— Как далеко зашли ваши исследования? — Вальдемар не мог не спросить. Если у них уже были порталы...

— Боюсь, мы в этой области первопроходцы, и нас встретило много неудач и опасностей. Но, возможно, ваша помощь станет для нас толчком в верном направлении.

Пальцы Вальдемара сжали дневник, когда надежда наполнила его сердце:

— Вы мне верите?

— Нет, не верю, рассчитываю. Бумага в этом дневнике не похожа на ту, которую я видел в Подземелье, что делает ваш рассказ правдоподобнее. Однако, если дед научил вас своему языку, зачем было искать его помощи с того света?

— Некоторые части дневника написаны на другом языке, который я не смог понять, — признался Вальдемар. Его дед явно боялся, что кто-то прочтет его самые сокровенные тайны, и зашифровал их. — Я безуспешно пытался годами расшифровать этот язык, но не смог.

— И вам показалось, что создать искусственного призрака проще, чем перевести пару глав? Но в то же время я редко встречал молодых людей твоего возраста, способных призвать Падальщика.

— Я могу призвать и кого посильнее Падальщика, лорд Оч, — гордо возразил Вальдемар.

— Правда? Скоро мы проверим это хвастовство на деле, — лич слегка отряхнул свою мантию, как бы смахивая пыль. — Существуют тысячи историй, похожих на рассказ твоего дедушки, хотя большая часть из них — бредни безумцев. Поэтому я не обращал внимания на слухи о вашей семье, хотя они и доходили до меня. Может это и было моей ошибкой, но есть время все исправить.

— Чего вы хотите от меня, лорд Оч? — Вальдемар и не знал, как воспринимать эти слова.

— Я хочу того же, что и ты, юный Вальдемар. Хочу подтвердить, существует ли эта Земля, или нет. И если существует, то как до нее добраться.

— Земля существует, — настаивал Вальдемар, полный непоколебимой веры.

— Твой дедушка либо был сумасшедшим, либо гостем из другого мира. Мы проверим и посмотрим, кем же он был на самом деле.

«Мы?» — Вальдемар закрыл дневник и прижал его к груди. — И что вы собираетесь делать со мной, милорд?

— Ты преступник, и тебе нельзя покидать Плерому без моего разрешения. Если попытаешься — я съем твою душу, выплюну ее и брошу твое пустое тело в бездну. У нас есть образцы твоей крови, так что твои поиски будут легкой игрой в прятки. Подумай о том, чем будешь заниматься... У тебя есть шанс на реабилитацию, — сказал лич так, будто обсуждал погоду, что не очень понравилось Вальдемару.

«Ему нужен от меня только перевод дневника,» — подумал колдун, — «а потом он просто убьет меня.»

— Я мог бы вытащить все, что мне нужно, из твоего разума, смертный. Только зачем мне это? Люди словно цветы. Чтобы они стали красивыми, их нужно поливать и дать расти. Я лучше пополню свой сад еще одним цветком, чем выкину семечко.

Может ли он читать мысли?

— Значит, я обменял одну клетку на другую?

— Клетку? — Темный лорд издал глубокий смех. — Считаешь ли ты мастерскую и лабораторию с хорошим оборудованием клеткой? Когда-то ты хотел поступить в наш институт, и вот ты поступишь. Ты будешь ограничен в ресурсах, пока я не удостоверюсь в твоем таланте, но тебя ждет награда за верность и усердный труд. Еще я буду время от времени давать тебе поручения, — после этих слов улыбка лорда Оча стала хищной. — Любые поручения на мой выбор, — добавил он острым и нежным, словно нож маньяка, голосом.

— Я могу оставить себе дневник и спокойно работать? — спросил Вальдемар, обдумывая все "за" и "против".

— Да.

— И у меня нет права отказаться?

— Я могу отправить тебя обратно в Бич заклинателей, если хочешь, — с фальшивой добротой в голосе сказал лорд Оч. — Как я слышал, твой надзиратель все еще оставляет ту камеру пустой. Он скучает по тебе и надеется, что ты скоро вернешься.

— Хорошо, хорошо, — вздохнул Вальдемар. У него не было особого желания снова быть прикованным к колесу. Хотя заниматься исследованиями под каблуком Темного лорда было непросто, этот вариант казался явно лучше.

— Не делай такое лицо, юный Вальдемар, — со смешком ответил лич. — Мы обучим тебя магии, и, возможно, однажды я тебя помилую. У тебя есть хобби? Лично мне нравится рыбалка, но если у тебя что-то другое, я могу с этим помочь.

— Я рисую, — признался Вальдемар.

— О, тогда ты поладишь с юным Германом. Я обязательно представлю вас друг другу, но пока... — лич положил руку на плечо Вальдемара и его пальцы превратились в когти из черной кости. — Давай посмотрим, на что ты способен, — сказал лорд Оч со злобной насмешкой.

Редактор: Meily

Переводчик-помогатор: Hiyonim

Длинный

меч метнулся к голове Марианны, и она выхватила рапиру. Клинки столкнулись,

звон их стали эхом разнесся по комнате. В квартире Марианны, как и подобает ее

статусу, был небольшой тренировочный зал, который она украсила оружием и

гербами, принадлежащими семьям Старой Крови. Знамя белого лиса семьи Рейнардов

было рядом с волками и другими вымершими существами, а заключенные внутри ламп

блуждающие огоньки освещали зал.

Сражаясь

держа левую руку за спиной, Марианна приняла оборонительную стойку и

сосредоточилась на уклонении от ударов своего спарринг-партнера. Бертран был

сильным противником, хотя предпочитал длинный меч рапире. Его удары были такими

же мощными, как и быстрые удары Марианны, но он никогда не уставал и не

нуждался в передышке, что делало каждый его натиск столь же стремительными,

сколь был и первый. Мертвые не знают усталости. Его первый удар вполне мог бы

разбить рапиру Марианны, если бы она не была связана с душой. Основатель рода

Рейнардов, Люсьен, был знаменитым фехтовальщиком. Когда он погиб, то попросил,

чтобы его душу вложили в его любимый меч, чтобы он мог помочь потомкам. Только

сильнейшая магия могла уничтожить это оружие, и Марианна часто чувствовала, как

дух ее предка вздымается, стоило клинку вкусить крови.

Марианна

ждала, когда Бертран сделает выпад вперед и откроется для атаки, но мужчина не

собирался совершать подобной ошибки. Его бледные глаза покраснели, движения

ускорились, и девушка не смогла найти слабого места в его нападении. Он нанес

такой стремительный удар, что Марианна едва успела заметить его. Понимая, что

парирование в лучшем случае приведет к тому, что ее отбросит к стене, Марианна

призвала на помощь силу Крови. Она укрепила ноги и прыгнула, прежде чем сталь

Бертрана успела рассечь ее. Она перепрыгнула через своего слугу и уколола его

рапирой, находясь в воздухе над его плечом. В ответ Бертран превратился в

бледный туман. При обычных обстоятельствах рапира Марианны, связанная с душой,

должна была ранить его даже в таком виде, но Бертран был очень гибок и легко

обвился вокруг клинка в форме тумана, избежав удара.

Но

это уже было неважно. Марианна грациозно приземлилась на ноги и приготовилась к

контратаке. Ей не пришлось долго ждать. Бертран обернулся к ней и бросился с

клинком. Его клыки были острыми, как кинжалы, а ногти превратились в когти. Он

двигался быстрее пещерного льва, и Марианна не успела увернуться. Она и не

пыталась.

Наконец

решив использовать левую руку, Марианна с помощью заклинания покрыла ладонь и

пальцы слоем костей, прочных как сталь, чтобы поймать клинок Бертрана,

одновременно укрепляя свои мышцы Кровью; сталь длинного меча прорезала перчатку

дворянки, но ее кости остановили удар. В то же время рапира девушки нацелилась

на горло слуги.

Тело

Марианны обрело сверхчеловеческую мощь благодаря магии, и она смогла выдержать

всю мощь удара Бертрана, отчего заскрипел пол под ее ногами. Бертран вложил в

этот удар все силы, потому уже не мог успеть среагировать на контратаку своей

госпожи.

Марианна

остановилась прежде, чем нанести смертоносный удар –

кончик ее рапиры был всего в паре сантиметров от сонной артерии.

—

На сегодня все, — сказала Марианна, отпуская меч своего слуги и убирая рапиру в

ножны.

—

Миледи, возможно Вы предпочтете другого партнера для спарринга, — предположил

Бертран, вешая свой меч на стену рядом с алебардами и топорами. — Ваши навыки

давно превзошли мои.

—

Ты лучший фехтовальщик во всем Параплексе, — сложно найти бойца, способного

вымотать Марианну за спарринг, и Бетран был одним из самых достойных из них. —

Если не считать меня, конечно же.

—

Миледи, Вы слишком добры, но это не меняет дела. Я не думаю, что наши спарринги

улучшат Ваши навыки. — Бертран заложил руки за спину, его клыки и глаза вновь

стали нормальными. — Могу я предложить обратиться к кому-то вроде лорда Бетора?

Он лучший воин в Империи.

—

У Темного Лорда есть дела поважнее, чем тренироваться со мной.

Особенно

у лорда Бетора, который координирует действия войск империи и охраняет границу

с королевством Дерро. Марианна была очень близка к тому, чтобы присоединиться к

его двору, а не к двору лорда Оча. Иногда она задумывалась, как бы сложилась ее

жизнь, если бы ее отправили на границу, сражаться с внешними врагами Империи, а

не с внутренними.

«Наверное,

я бы уже стала нежитью», — размышляла Марианна. — «Может быть, когда-нибудь,

когда мое тело уже будет старым и больным...»

—

Пусть эти спарринги ничему меня и не учат, Бертран, но они не дают мне терять

хватку. Потому мы будем продолжать их.

Марианна

была слаба в управлении Кровью – магии жизни и смерти, принесшей

процветание Империи. Она была очень эффективна и почти не отнимала сил у

заклинателя, но более могущественные заклинания, вроде призыва, были девушке не

под силу. У нее просто не хватало энергии на поддержание заклинания. Потому

Марианна предпочитала более практичный стиль боя. Она использовала Кровь, чтобы

усилить свои физические способности и дополнить свои навыки. Ее тело было таким

же оружием, как и ее рапира. Жаль только, что она не могла практиковаться в

стрельбе. Пули почти ничего не стоили, а порох – целое состояние. Правительство

тщательно ограничивало его использование, чтобы избежать обвалов, и даже если

лорд Оч обеспечивал ее солидным жалованьем, Марианна не любила лишний раз

тратить деньги. У нее были сильные финансовые трудности после того, как семья

практически изгнала ее, потому она откладывала сбережения на черный день.

—

Как пожелаете, миледи, — сказал Бертран с отрывистым поклоном. — Хотите чаю?

—

Будь так добр. Принеси еще газету.

«Придется

снова зашивать перчатку», — подумала Марианна, осматривая левую руку, под кожей

которой проступала костяная броня. Клинок Бертрана оставил глубокий порез на

бархатной перчатке. Дворянка уже привыкла постоянно штопать свою одежду.

Марианна

удалилась в свои апартаменты – спартанскую спальню с

замысловатыми закрученными узорами в мраморной облицовке. Из витражного окна

открывался красивый вид на живой лабиринт, который для девушки был прекраснее

любой картины. На тумбочке у кровати скопилась целая стопка романов вроде

Дилеммы часовщика или Свинцовой луны. Последний она успела прочитать

наполовину, прежде чем лорд Оч дал ей поручение.

—

Что бы я делала без тебя, Бертран? — спросила Марианна, усаживаясь за чайный

столик и принимаясь зашивать свою перчатку. Мать бы ее отругала, мол это

занятие ниже ее достоинства. Порой Марианна скучала по семье, хотя и была рада

жить так, как ей хотелось, вдали от благородного этикета и мелких интриг. От ее

прежней жизни остался только Бертран. Вампир веками верно служил семье

Рейнардов. Когда Марианна с позором бежала из имперской столицы и нашла убежище

при дворе лорда Оча, ее слуга последовал за ней.

—

Вы, должно быть, разорились бы в чайных, — ответил Бертран, принося ей

ежедневную газету.

Деревья,

способные выжить под землей, были редкостью, а пергамент стоил дорого.

Газеты

выпускались на более распространенном искусственном заменителе бумаги,

созданном алхимиками из гигантских грибов, которые сгнивали уже через 2 недели.

Марианна читала заголовки, пока Бертран наливал ей фруктовый чай с грибами:

«Торжественное

открытие Подземного экспресса запланировано на следующий месяц»;

«64

человека погибли в результате обвала пещеры недалеко от домена Ариут»;

«Церковь

Света выступит за отвоевание поверхности на следующем собрании Темных Лордов»;

«Войска

Дерроса замечены у границы: грядет новая война?»;

«Завоевание

поверхности?» — хотя Марианна и верила в Свет, но все равно относилась

скептически к этой затее. С тех пор как Белая Луна погасила Солнце, мир над

поверхностью стал холодным и темным, а по ледяным руинам, оставленным

человечеством, бродят чудовища. Идея Института о колонизации других миров

казалась ей более осуществимой.

Марианна

уделила больше внимания статье о королевстве Дерро, поскольку считала конфликт

с этими выродившимися гномами неизбежным. Как и ожидала дворянка, пресса написала

лишь об увеличении числа вражеских големов и землетрясениях в туннелях у границ

империи, а также мрачные рассказы о жестокости короля Дерро Отто. Рыцари Цепи

жестко контролировали культурную политику Империи и тщательно следили за тем,

что печатают газеты. Марианна заметила, что ей становилось все труднее отличать

пропаганду от правды. Она понимала, почему Рыцари Цепи считают, что некоторые

сведения должны быть похоронены или уничтожены ради предотвращения беспорядков.

Если твое тело крепко, хитрый враг атакует твой разум — а в случае с Империей,

разум ее граждан. Культы Чужаков всегда таились во тьме, ожидая, когда можно

будет воспользоваться смутой и страхом, чтобы завербовать людей на службу своим

мерзким темным покровителям.

Но

уничтожив все знания, противоречащие имперской риторике, Рыцари Цепи оставили

граждан в неведении и те могут быть не готовы к неожиданным событиям. Как могла

Империя бороться со своими врагами, если она их не понимала? Институт Плеромы

был глотком свежего воздуха. Марианна заметила, что здесь можно свободно

говорить на любые темы, не боясь Большого Брата.

«Люди

тебя не нарекут Отто Безумным за то, что ты добрый и разумный правитель», —

подумала она, потягивая чай. Новый король Дерро был столь же пугающе безумен,

сколь и маниакально целеустремлен.

—

Лорд Оч попросил Вас пройти в ритуальный зал, — сообщил Бертран своей госпоже.

—

С какой целью?

—

Чтобы наблюдать за испытанием огнем для нашего нового знакомого, — с усмешкой

ответил вампир.

—

Тебе не нравится Вальдемар? — сама Марианна относилась к новому знакомому

довольно нейтрально. Вальдемар показался ей чересчур умным человеком с темными

отголосками в душе, но в остальном он был вполне нормальным человеком. Он не

заслужил предвзято плохого отношения. — Хотя тебе все не нравятся при первой

встрече.

—

Это запах, миледи.

—

Что это значит? — Марианна подняла бровь.

—

Вы не можете почувствовать запах, поскольку все еще смертны, — ответил Бертран.

— Но отвратительная вонь преследует этого человека. Животные Института тоже

почувствовали это, потому сторонятся его.

—

А чем он пахнет? — с усмешкой спросила дворянка, забавляясь мыслью о том, что

ее слуга будет воротить нос при каждой встрече с Вальдемаром. Но Бертран

оставался совершенно серьезным.

—

Именно это меня и беспокоит, миледи. Он не похож ни на один запах, который я

узнаю. Он пахнет чем-то неизвестным, и именно это беспокоит животных.

«О?

Может ли это быть связано с потусторонними силами его деда?» — Марианна не до

конца поверила в рассказ Вальдемара, но она была непредвзята. Лорд Оч, по

крайней мере, считал это возможным, а лич редко ошибался.

—

Забудем об этом, — ответила Марианна, опустошая свой кубок. — Лорд Оч

разберется с ним, если он попытается что-нибудь выкинуть.

—

В этом я не сомневаюсь.

Закончив

завтрак, Марианна покинула свои апартаменты и Бертрана и направилась в зал

ритуалов. Расположенная в северной части Института Плеромы, эта подземная

камера служила безопасным, охраняемым местом, где маги могли проводить ритуалы,

не подвергая опасности остальные помещения. Марианна попала туда, спустившись

по длинной спиральной лестнице, которую охраняли два воина-нежити в тяжелых

доспехах. Внизу ее ждала черная каменная арка, создающая синий магический

барьер. Марианна без проблем преодолела его и вошла в зал ритуалов. Созданный

древней цивилизацией, некогда населявшей пещеру, подземный купол поддерживали

двенадцать колонн из тех же черных, маслянистых камней, что и колонна в центре

крепости. Высота потолка достигала десяти метров, а стены покрывали древние

мозаики и фрески. Все они изображали огромных циклопических существ,

совершающих богослужения вокруг зловещих монолитов. Ученые считали их вымершими

плеромийцами, первыми обитателями домена Параплекс. Лорд Оч ждал между двумя

колоннами, рядом с грудой книг и картин, увенчанных старой крошечной

музыкальной шкатулкой. Марианна узнала в них вещи Вальдемара, собранные

инквизиторами после его ареста.

К

слову о Вальдемаре: колдун был заперт внутри огромного куба красной энергии. К

его несчастью, он был там не один. Насекомовидное чудовище разделило с ним

камеру и яростно пыталось сожрать его. Результат экспериментов биомантов,

мутировавшая химера достигала почти трех метров в размерах и напоминала

Марианне скрюченного кентавра. У нее были паучьи ноги, тело пещерного краба с

удлиненной шеей, четырьмя глазами и клыкастой пастью миноги. Марианне даже не

хотелось представлять, сколько животных погибло, прежде чем создатель монстра

смог создать его полноценную форму.

Кровь

симпатически связывала живых и мертвых вместе, как клетки единого организма.

Это была невидимая сущность самой жизни, и ни одно существо не могло полностью

избежать ее влияния. Но маги делали все возможное, чтобы придать боевым зверям

устойчивость к обычным заклинаниям, и это существо не было исключением. Вместо

того чтобы телекинетически размозжить ему голову, Вальдемар был вынужден бегать

кругами вокруг разъяренного существа от здоровенных клешней. К тому же ему не

дали никакого оружия, и он был вынужден использоваться лежащие на полу булыжники.

Темному Лорду нравились жесткие и опасные для жизни испытания навыков.

—

Ах, юная Марианна, — поприветствовал ее лорд Оч. — Ты прибыла как раз на самое

интересное.

Дворянка

молча присоединилась к своему хозяину, наблюдая за борьбой Вальдемара, хотя ее

внимание было приковано главным образом к ее покровителю. Лорд Оч, как обычно,

был в маске старика, и, что самое главное, он улыбался. Оч был мертв гораздо

дольше, чем жив, о чем Марианне сказал в первый день ее работы один из ученых

Института, Эдвин Кроу. Бессмертие высосало из него тепло много столетий назад.

Он лишь создает в себе иллюзию жизнь, чтобы не пугать всех остальных... Для

него это все театр, игра, в которую он играет со своими питомцами. Ничто из

этого не истинно. Об этом нельзя забывать. Марианна очень уважала Темного

Лорда, и он всегда хорошо относился к ней. Но она знала, что с ним стоит быть

настороже.

—

Это действительно необходимо, милорд? — спросила Марианна, стараясь как можно

вежливее заступиться за бедного заключенного колдуна. Она не могла открыто

выступать против своего покровителя, как делала это перед Рыцарями Цепи, но ей

не хотелось смотреть как человек умирает ни за что. — Он может умереть.

—

Смерть – это прекрасно, я могу воскресить его, — безразлично ответил лорд Оч. —

Но в этом нет нужды.

Вальдемар

прокусил большой палец, забрызгав каменную гальку своей кровью. Это только

раззадорило голодного зверя, и он с бешеным остервенением бросился на человека.

Вальдемар швырнул камень в пасть чудовища и побежал со всех ног к багровому

барьеру. Камешек пролетел в горло зверя почти незаметно, и Марианна

почувствовала магию. Через секунду шея чудовища с силой разорвалась, забрызгав

арену кровью и кишками. Голова чудовища ударилась о багровый барьер, прямо

перед немигающим Очем, и разлетелась от удара. Тело рухнуло на землю, а из раны

от обезглавливания выкатился маленький гуманоид из чистого камня и грязи.

Существо пролежало всего несколько секунд, прежде чем исчезнуть в пыли и

вернуться на свой родной план. Вальдемар вызвал внутри боевого зверя мелкого

элементаля земли.

—

Камень, — догадалась шокированная Марианна. — Но как?

—

Он телекинетически изменил свою кровь, чтобы сформировать небольшой круг

призыва, — ответил лорд Оч, пока Вальдемар восстанавливал дыхание. Попавший в

ловушку колдун не мог ни видеть, ни слышать обсуждавших происходящее за

непроницаемым барьером.

—

За несколько секунд, милорд? — ритуал призыва обычно требовал нескольких часов

подготовки.

—

Юный Вальдемар – это неограненный алмаз, — лорд Оч выглядел очень довольным, и

Марианне даже стало немного жаль Вальдемара. Внимание Темного Лорда было

обоюдоострым клинком. — Он обладает невероятным природным талантом, особенно в

области призыва и некромантии. Осмелюсь сказать, что со времен моего последнего

ученика я не видел столь глубокого колодца силы.

—

Со времен лорда Бетора? — спросила Марианна, совершенно потрясенная. Некоторые

говорили, что он соперничал с самой императрицей в магической силе.

—

Соперничал? — усмехнулся лорд Оч, прочитав мысли Марианны. —Кто-то говорит, что

да... Как жаль, что юный Вальдемар так и не получил образования, достойного его

способностей. Полагаю, лучше поздно, чем никогда. Железо еще не заржавело, и

его еще можно превратить в настоящую сталь.

Марианна

наблюдала за Вальдемаром. Молодой колдун пришел в себя, его одежда была покрыта

кровью зверя, и он ждал следующего испытания. Марианна задалась вопросом,

сколько их ему уже пришлось пережить.

—

Возьмете ли вы его под свое крыло, милорд?

—

Возможно. Но что-то меня беспокоит в юном Вальдемаре, — в глазах лича ненадолго

появилось голубое сияние, оголив его истинную сущность. — Я проанализировал

образец его крови и заметил детали, которые ускользнули от внимания наших

инквизиторов. Его тело переполнено оргоном, энергией, обычно генерируемой

призванными существами. В такой концентрации, которую я ожидал бы от

высокоуровневого клиппота, а не от человека.

—

Значит, он говорил правду? — спросила Марианна. — Он потомок человека из

другого мира?

—

Возможно... А может быть истинное объяснение еще страннее. У меня есть теория.

—

Какая, милорд?

—

Это тебе еще рано знать, юная Марианна, — пренебрежительно ответил лорд Оч. —

Ты должна расследовать дело Вернея от моего имени и докопаться до сути.

—

Как пожелаете, милорд.

С

момента ее прибытия в Параплекс лорд Оч сделал Марианну своего рода частным

агентом, доверяя ей выполнять его поручения и предоставляя большую свободу

действий. Она не сразу поняла почему. Лорд Оч доверял Марианне, потому что она

полностью зависела от него. Отреченная семьей дворянка, совершенно не желавшая

возвращаться к прежней жизни, нуждалась в могущественном покровителе, который

защитил бы ее от интриг императорского двора и позволил жить так, как ей

хочется. Но, с другой стороны, она могла использовать свое благородное имя,

чтобы предстать в выгодном свете и открыть новые пути. Марианна была бархатной

перчаткой, которую лорд Оч надевал для ведения дипломатии и расследований. И с

ее смертью лич ничего не потеряет.

Марианна

знала, что у лорда Оча есть и другие протеже, предназначенные для других задач.

Например, странный мальчик Ирен и его телохранитель-мутант, которых Темный Лорд

использовал для ведения подпольной игры в преступном мире. Что касается Рыцарей

Тома, то они были верны лорду, но следовали строгой иерархии и правилам. Другие

Темные Лорды, всегда стремящиеся насолить своим соперникам, регулярно пытались

проникнуть во двор Лорда Оча с помощью подкупа, шантажа или хитроумных схем.

Кроме того, Рыцари Тома специализировались на борьбе с незаконными колдунами

или оказывали поддержку другим рыцарским орденам в магических вопросах. Они не

были следователями, и Темный Лорд ценил таких специалистов как Марианна.

—

Я хочу знать, откуда этот молодой человек родом, — сказал лич.

—

Пока я мало что нашла, — призналась Марианна. По пути в Бич Заклинателей она

уже провела беглые поиски и быстро зашла в тупик.

Она

знала, что дело Вернея курировали Рыцари Пути, которые специализировались на

поиске сбежавших преступников или пропавших людей. Рыцари Цепи, отвечающие за

защиту культурного единообразия империи Азлант, и Церковь Света сотрудничали в

проведении чистки, как они обычно делали, когда речь шла о культах Чужаков.

Поклонение этим темным сущностям было строго запрещено Темными Властелинами, и

на то были веские причины. Чужаки жаждали только одного — душ смертных. Марианна

мало что узнала о религии семьи Верней, поскольку инквизиторы уничтожили все

тексты и казнили всех культистов, которых смогли найти. Все, что она узнала,

это то, что семья возглавляла культ под названием "Искатели Грааля",

но она не смогла найти ничего о природе или цели их Грааля.

—

Ты находчива и быстро соображаешь. Я не сомневаюсь, что ты справишься, — Лорд

Оч щелкнул пальцами, барьер разрушился и позволил Вальдемару заметить их двоих.

— Поздравляю, молодой человек. Немногие смертные оправдали мои ожидания, а еще

меньше превзошли их.

—

Благодарю вас, лорд Оч, — сказал Вальдемар и поклонился. — Леди Марианна.

—

На сегодня я позволю тебе немного отдохнуть, — сказал лич. — Юная Марианна

проводит тебя в твою комнату и поможет проверить вещи. Я надеюсь, что мы все вернули,

но не бойтесь сообщить мне, если что-то пропало.

Темный

Лорд исчез без единого звука, просто растворившись в пространстве.

—

Телепортация? — спросил Вальдемар у Марианны, пораженный этим непринужденным,

но внушающим благоговение проявлением магии.

—

Лорд Оч – мастер во всех областях магии, — сказала Марианна, внимательно

наблюдая за ним. Некромант выглядел бодро для того, кто только что убил

монстра, жаждущего его крови. — Ты произвел на него впечатление.

—

Надеюсь, что да, это уже пятое существо, которое мне пришлось убить сегодня, —

ответил Вальдемар и посмотрел на останки боевого зверя. — Это еще повторится?

—

Лорд Оч – суровый, но справедливый надсмотрщик, — успокоила его Марианна. — В

будущем тебя ждут не только новые испытания, но и награды.

—

Например возвращение моих вещей? — спросил Вальдемар, проверяя свои вещи. Его

глаза сразу же смягчились, когда он увидел музыкальную шкатулку из резного

янтаря, полную странных механизмов, которых Марианна не понимала. Вальдемар

потянул за маленький рычажок на боку шкатулки, и зазвучала красивая, медленная

колыбельная. Она звучала одновременно радостно и печально.

—

Она принадлежала моей матери, — признался Вальдемар, его голос срывался, взгляд

затуманился. — Это было единственное, что успокаивало ее в последние дни.

—

Это прекрасная мелодия, — сказала Марианна, находя музыку умиротворяющей. Она

подумала, похожа ли мать Вальдемара на ее собственную. — Какой она была? Твоя

мать?

—

Она... была нездорова, — признался колдун, остановив мелодию. — Я не хочу об

этом говорить.

—

Я... Прости, что сыплю соль на рану, — извинилась Марианна. — Она...

—

Она умерла. У нас с дедушкой не было денег на камень души, поэтому ее душа

перешла к нам.

Камни

душ предназначались для того, чтобы после смерти улавливать душу владельца,

позволяя некроманту возродить его в виде разумной нежити или разумного голема

после гибели тела. Марианна хранила один из них в кулоне на шее, спрятанном под

плащом.

—

Есть ли у вас другие родственники? — спросила она. — Может быть, кто-то из

выживших после чистки?

—

Насколько я знаю, я последний из рода, — он прищурился на нее. — Вас попросили

расследовать мое дело.

—

Да, — ответила Марианна. Он имел право знать.

—

Не могу винить вас. Я действительно выгляжу подозрительно, — Вальдемар

нахмурился. — Я не имею ничего общего с семьей Вернеев, кроме общего имени. Я

был ребенком, когда произошла чистка.

—

Я знаю, — ответила Марианна. — Я не держу зла на твое имя, если тебя это

беспокоит. Твои поступки определяют тебя, а не имя.

—

Хотел бы я, чтобы рыцари думали также, — Вальдемар скрестил руки, его лицо было

задумчивым. — Что вам нужно знать?

«Он

не скоро откроет мне свое сердце, но, по крайней мере, готов сотрудничать», —

подумала Марианна.

—

Я знаю, что ты был ребенком, когда их вычистили, но можешь ли ты что-нибудь

рассказать мне о Вернеях? Как ты стал бастардом?

Некромант

пожал плечами:

—

Я должен был получить наследство. Мой дед по отцовской линии, барон Александр

Верней, в своем завещании признал меня отпрыском своего сына Исаака. Я должен

был унаследовать имущество семьи и религиозные тексты, если мой отец умрет без

проблем с законом.

—

Они хотели, чтобы вы продолжили их культовую деятельность, — догадалась

Марианна.

—

Возможно. Но инквизиторы все равно все сожгли, и Вернеи погасли. Мне досталась

лишь отсрочка казни.

«Тяжелая

жизнь порождает тяжелых людей», — с сочувствием подумала Марианна. Она видела,

что какая-то часть Вальдемара все еще переживает из-за всего этого. Если бы он

унаследовал часть денег семьи, то мог бы купить камень души для своей матери.

—

Я пытался узнать больше о своем отцовском роде, но рыцари пресекли мои попытки

и не дали мне доступа к старым землям Вернеев, — объяснил Вальдемар. — Дед

сказал мне, что ничего хорошего из моих поисков не выйдет, и что я привлеку

смерть в лице инквизиторов, если буду упорствовать.

Он

знал не так уж много, но Марианна могла с этим работать. Если было завещание,

значит, был и бумажный след.

—

Спасибо за ответы, — сказала она. — Если я что-нибудь узнаю, непременно сообщу.

—

Правда? — некромант не особо в это верил. — Разве вы не должны хранить это в

тайне?

—

Я не рыцарь и не давала подобных клятв, — ответила Марианна. — Я считаю, что ты

имеешь право узнать о своем происхождении. Если я буду скрывать от тебя

информацию, то только потому, что так приказал лорд Оч.

—

Спасибо, — Вальдемар был доволен этим и почтительно кивнул ей.

—

Ты увидишь, что обитатели Института более открыты, чем рыцари, — сказала

Марианна с улыбкой. — Большинство ученых – очень приятные люди.

—

Большинство?

—

Большинство, — признала Марианна.

—

Я запомню это, — сказал некромант. — Говоря об именах, я не помню, чтобы слышал

о семье Рейнард.

—

Не удивительно, — ответила Марианна. Поскольку он ответил на ее вопросы о своей

семье, она не видела смысла скрывать от него свое происхождение. — Мы –

второстепенная линия кадетской ветви семьи императрицы Аратры. Мы очень далеки от

известных семей.

Глаза

Вальдемара расширились от удивления:

—

Вы родня самой императрицы?

—

Я всего лишь дальняя родственница. Очень дальняя, — за всю свою жизнь Марианна

лишь дважды встречалась с императрицей Аратрой, причем вторая встреча

закончилась ее изгнанием из двора. Ее Величество очень избирательно относилась

к тому, кого приглашать на свои балы и приемы. — Это значит не так много, как

может показаться.

Императрица

Аратра официально правила Империей Азлант, но она была лишь одним Темным Лордом

из семи, первым среди равных. Она выступала в качестве главы государства и

поддерживала систему порталов через человеческие территории, но ее влияние

ограничивалось ее доменом Саклас и имперской столицей. Хотя Ее Величество

обычно отрезала язык любому, кто указывал на это.

—

Мы можем поговорить, пока переносим твои вещи, — предложила Марианна.

—

Хорошая мысль, — Вальдемар вздохнул. — Вы знаете, где моя комната?

—

Лорд Оч уже устроил для тебя мастерскую на втором подземном уровне рядом с

другими подмастерьями, — первый уровень был предназначен для Рыцарей Тома,

третий – для мастеров, и никто, кроме Темного Лорда, не знал, для чего нужен

четвертый уровень. — Давай я помогу тебе отнести все это.

—

Вы уверены? — спросил Вальдемар с шутливой улыбкой. — Разве благородная леди не

должна смотреть как я, жалкий плебей, делаю всю работу и выполняю команды?

—

Это некрасиво, — ответила Марианна с улыбкой. — Но я могу оставить тебя одного,

если хочешь.

—

Нет, ничего такого, я просто пошутил. Спасибо за помощь.

И

вот Марианна помогла новому ученому Института донести его книги до нового дома.

После разговора с Вальдемаром она согласилась с мнением лорда Оча.

«Зачем

лорду-культисту брать под свою опеку бастарда?» — подумала Марианна, глядя на

Вальдемара. Что-то здесь не сходится.

В

этом человеке было нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Редактор: Meily

Ему снова снился колодец.

Его руки царапали каменную стену, а над его головой ползали крысы. Дыра над ним сияла успокаивающим малиновым светом; свет свободы. Но это было так далеко, и он оказался в ловушке внизу, глубоко под землей.

Крысы бросили ему недоеденную кость, ту, которая присоединилась к их куче сокровищ на дне. Колодец был переполнен останками животных и людей, которым не повезло упасть, но он не исчез бы, как они.

Он сбежит.

Он будет свободен.

И снова его ногти вонзились в камень, когда он начал опасное восхождение к свету наверху. Один метр. Два метра. Три метра...

Странные символы, высеченные на камне, сияли желтым светом, который обжигал, ослеплял его и заставлял крыс убегать. Он упал обратно на дно, завывая от разочарования и отчаяния.

Стены колодца задрожали, и сон рухнул в небытие.

Вальдемар упал с матраса и проснулся лицом к холодному каменному полу. Во сне он выкатился из постели, и кто-то яростно постучал в дверь его мастерской. "Привет?" мимо него раздался женский голос. "Кто-то там?"

Вальдемар на мгновение принял его за голос Марианны, прежде чем понял, что этот голос был другим, более высоким. Началась жизнь, наполненная страхом инквизиторов, и его экстрасенсорное зрение расширилось за пределы двери. Колдун не узнал присутствия на другой стороне. Он мог сказать, что это была женщина, которая не подготовила должной магической защиты.

«Эта мечта никогда не отпустит меня», — с досадой подумал Вальдемар, шаря руками в темноте в поисках масляной лампы. Между двумя эпизодами часто проходили недели или месяцы, но кошмары всегда возвращались. Однажды в детстве он спросил о них своего дедушку и сказал, что Вальдемар упал в колодец, когда был слишком молод, чтобы помнить. Ему посчастливилось прожить достаточно долго, чтобы его спасли.

Возможно, его разум изо всех сил старался подавить это воспоминание, но мир снов оставил открытой дверь, чтобы он мог преследовать Вальдемара. Или, возможно, его подсознание аллегорическим образом выразило разочарование отсутствием прогресса в достижении цели достичь Земли.

Какова бы ни была причина, Вальдемар твердо решил обратиться к онейроманту, чтобы справиться с этим кошмаром. По утрам он всегда чувствовал себя утомленным и встревоженным, и хотя хорошие манипуляторы сновидений стоили дорого, он предпочитал платить, чтобы наслаждаться тихими ночами.

"Кто это?" — спросил Вальдемар, наконец найдя лампу и осветив свою мастерскую. Верный своему слову, лорд Ох предоставил своему новому рекруту лабораторию, намного превосходящую все, чем призыватель когда-либо пользовался в прошлом. Его коллекция гримуаров и музыкальной шкатулки нашла новый дом на полках рядом с письменным столом, а инструменты, алхимические реагенты и магические смеси покрывали столы из точеного камня. Он получил волшебную, бездымную кузницу, на наковальне которой лежали остатки сломанного экто-ловца. Лестница вела в его апартаменты наверху, а запертая дверь — наружу.

Солнечная батарея наверху не будет иметь особого смысла. Вальдемар положил матрас внизу, чтобы не тратить время на ежедневный подъем и спуск по лестнице; он также не пользовался туалетом наверху, если только ему не приходилось приводить себя в порядок перед выходом на улицу.

«Лилиан!» — ответила женщина, явно обрадовалась полученному ответу. Вальдемар задавался вопросом, как долго она стучалась в его дверь, прежде чем ей удалось его разбудить. «Лилиан де Вейн! Я в мастерской рядом с твоей! Я принесу тебе новую одежду!»

С таким именем она наверняка принадлежала к Старокровным. Вальдемар задавался вопросом, сколько дворян сделали Институт своим гнездом. «Мне ничего не нужно», — ответил он, все еще одетый во вчерашнюю одежду.

«Это действительно важно! Если я не мешаю чему-то?» Вальдемар почувствовал в ее голосе нотки страха и паники. «Ой, извини, я не хотел тебя беспокоить! Я могу пройти мимо позже, если хочешь!»

«Все в порядке», — сказал Вальдемар, подавляя стон и поднимаясь на ноги. По правде говоря, он всегда был немного раздражен, просыпаясь, но голос этой девушки был слишком приятным, чтобы на него жаловаться. «Сделай шаг от двери, я ее защитил».

«О, с каким защитным заклинанием?» — спросила она с любопытством.

«Голодный вид». Вальдемар отпер дверь, снял магические обереги и приветствовал гостя.

Его гостьей была хорошенькая малышка не старше девятнадцати лет, с рыжими волосами до плеч, добрыми голубыми глазами и веснушками по всем щекам. Она была на удивление маленькой, едва доходила до носа Вальдемара, но излучала какую-то гиперактивную энергию. Она носила сине-оранжевый вариант стандартной магической мантии Института и держала в руках стопку одежды.

"Привет!" Она представилась с яркой улыбкой. — Прости, я только что тебя разбудил?

«Все в порядке, проснуться уже давно пора». Вальдемар снял с ее рук одежду. Они включали черно-серое пальто с капюшоном, фиолетовую рубашку и брюки под ним. Пара черных кожаных ботинок со вкусом дополнила комплект. «Она не похожа на другие мантии».

«Лорд Ох подумал, что вам может понадобиться что-то более практичное, поэтому он попросил помощников внести коррективы», — ответила Лилиана с усмешкой. «Они тоже оплетены защитными заклинаниями. Чтобы их прорубить, понадобится очень острый меч».

Красиво, хотя Вальдемар осмотрит эту одежду позже. Он подозревал, что они включают в себя заклинания слежения или подобные меры. — Хочешь войти внутрь? – спросил Вальдемар своего посетителя. «Вы проделали весь путь, меньшее, что я могу сделать, это предложить вам чашку чая».

«О, все в порядке, я уже позавтракала со своим наставником», — ответила она, слегка покраснев. Верила ли она, что он заигрывает с ней? «Но конечно, я могу посмотреть. Тебе нужна помощь с переездом?»

"Нет, все хорошо." Марианна уже помогала в этом, прежде чем покинуть институт по поручению своего магистра. Вальдемар не спросил ее, о какой миссии, но подозревал, что она отправилась расследовать его семью. Она, вероятно, ничего бы не нашла, как и он.

Вальдемар повел Лилиану в свою мастерскую, и ее взгляд сразу же упал на его картины, которые он развесил на стенах, чтобы придать мастерской больше индивидуальности. Колдун любил рисовать виды реального мира, и на его картинах были симпатичный землекоп, выглядывающий из своего укрытия, разрушающаяся старая хижина его дедушки и усердно работающие грибники. В прошлом Вальдемар продал некоторые из своих произведений искусства, чтобы финансировать свою деятельность, хотя он никогда полностью не посвящал себя карьере.

Лилиан с восхищением смотрела на картины, прежде чем застыть перед самой красивой из них. «Ой, кто это?» — спросила она, указывая на портрет, восседающий на троне над кузницей.

«Моя покойная мать», — ответил Вальдемар, прежде чем положить одежду на стол рядом со своими зельями. Он был настолько сосредоточен на ремонте экто-ловушки, что не убрал остальную часть мастерской. К сожалению, рыцари повредили устройство до такой степени, что на его ремонт уйдут недели. «Ее звали Сара».

«Она прекрасна», — сказала Лилиан, загипнотизированная картиной. И она была. Мать Вальдемара была красавицей с волосами цвета воронова крыла и бледно-серыми глазами сына, и выглядела изящно в синем платье. Она еще не сошла с ума, когда ребенок нарисовал ее портрет. «Но она кажется такой грустной».

Действительно. У матери Вальдемара всегда было грустное выражение лица, и только музыкальная шкатулка могла заставить ее улыбнуться по причине, которая всегда ускользала от ее сына. Всякий раз, когда он затрагивал эту тему, она всегда разрыдалась. «Я не думаю, что быть счастливой было в природе моей матери», — признался он.

«Однако это странно», — сказала Лилиан. «У нее волосы черные, а у тебя белые. Разве волосы цвета воронова крыла не доминируют?»

«В этом нет ничего необычного». Теперь, когда человечество веками жило под землей, все больше и больше людей рождались без волос, глаз и пигментации кожи. Иногда все сразу. Вальдемару посчастливилось иметь только седые волосы, а не выглядеть как альбинос.

Иначе люди бы не приняли его за нежить. «Вы сказали, что живете в мастерской рядом с моей?»

«Да, хотя большую часть времени я провожу в оранжерее. Я изучаю алхимию и лепесткомантию под руководством леди Матильды».

Леди Матильда, леди Матильда... Вальдемар попытался вспомнить, где он услышал это имя, его глаза блуждали по кулинарным книгам по зельям. «Матильда де Вальнуар?» — спросил он удивленно. Она написала более трети алхимических рецептов, которые он запомнил. «Изобретатель Эликсира Жизни?»

Это ужасно дорогое зелье обращало вспять старение пьющего, возвращая его на пик своей жизни. Хотя бессмертие в различных формах было обычным явлением среди высших классов, которые могли себе это позволить, большинство богатых дворян предпочли навсегда остаться молодыми, чем стать разумной нежитью или перенести свою душу в голема.

Поскольку рецепт эликсира был известен только его создателю, и никому еще не удалось его перепроектировать, члены Oldblood платили целые состояния за дозу... и преступники, такие как участники Полуночного рынка, не останавливались ни перед чем, чтобы украсть зелье.

— Сама. Она магистр Института и мой наставник. Лилиана подняла бровь, заметив его замешательство. «Ни в коем случае, ты не знаешь, что такое Мастер?»

«Нет, но я чувствую, что ты мне скажешь».

«И ты правильно подумал», — ответила она с усмешкой. «В Институте существует строгая иерархия. Внизу есть Аколиты, которые не являются Учёными, но помогают нам. Они повара, поставщики, охранники... Ты знаешь Ирен? Тебе понравится Ирен, — сказал он. могу достать тебе все, что тебе нужно».

«Считаются ли Рыцари Тома послушниками?» Мысль о том, что он находится выше в иерархии, чем люди, которые его заключили в тюрьму, бесконечно забавляла Вальдемара.

«Технически, но не пытайся отдавать им приказы», ​​— хихикая, ответила Лилиана. «Они подчиняются только лорду Очу и Мастерам, в меньшей степени. Теперь у вас есть такие же ученые, как мы, исследователи. У каждого из нас есть мастерская, ограниченный бюджет, и мы можем получить доступ к библиотекам, за исключением запрещенных вещей. И выше у вас есть Мастера, которые подчиняются только Лорду Очу. Это элита из элиты, колдуны, достигшие бессмертия и освоившие магическое поле. У них есть неограниченные ресурсы, и они могут получить доступ ко всем видам ограниченных знаний. Каждый Ученый должен ответить Мастеру, который служит их наставником».

"Действительно?" Об этом Марианна не сообщила Вальдемару. — Значит, мне нужно найти учителя?

Вальдемар не собирался плевать на наставничество чародея, но мысль о том, что высший авторитет заглядывает ему через плечо, беспокоила его. Внимания лорда Оча уже было более чем достаточно.

— Да, но не торопись, ты только что приехал. Казалось, Лилиане в голову пришла идея. «О, вы могли бы попросить леди Матильду стать вашим наставником! Она такая теплая, а еще она возглавляет местный собор Света. С ней вы многому научитесь, и мы сможем помочь друг другу!»

Вальдемар не знал, что ответить. Часть его задавалась вопросом, искренна ли любезность Лилианы, но он гордился тем, что хорошо разбирается в людях, и не чувствовал в ней никакой фальши. Она была такой дружелюбной.

«Спасибо за предложение, — сказал он, — но я бы предпочел учителя, специализирующегося на пространственной магии».

Его ответ явно ее обеспокоил. «Магия измерений? Это опасная штука. Знаете, последнего искателя приключений, который пытался телепортироваться в другой мир, разрубили пополам. Его туловище оказалось в другом измерении, а ноги остались в Институте, поэтому мы не смогли поднять его обратно. У нас были похороны и все такое».

«Ну, это значит, что половина его достигла намеченного пункта назначения», — ответил Вальдемар. Лично он считал бы расчленение небольшой ценой, которую придется заплатить, если бы ему удалось достичь Земли. «Хотя мне интересно, что вы написали в панегирике: « Здесь покоятся его ноги, потому что он никогда не мог бежать достаточно быстро» ?»

Лилиан усмехнулась его мрачной шутке. «Ты жестокий», сказала она. «Мы не должны над этим смеяться».

«На какой самолет пытался попасть этот ученый?»

«Я думаю, это был стихийный план огня», — ответила ведьма, хотя ее голос звучал не так уверенно. «Темный Лорд Бетор финансировал этот проект в военных целях. Что-то об открытии ворот посреди пограничных крепостей Королевства Дерро и их сожжении. Но я думаю, что господин Пуанкарре и Герман могли бы рассказать вам больше. О, ты знаком с Германом?»

— Боюсь, что нет, хотя лорд Ох сказал, что мне следует с ним встретиться. Насколько я слышал, он тоже художник?

«Подожди, ты нарисовал эту штуку?» Лилиан присвистнула, глядя на картины. «Тогда вам необходимо познакомиться с Германом и с Фриггой! Она очень хочет заказать себе портрет, но стиль Германа ей не нравится. Почему бы мне не показать вам окрестности?»

— Э-э, спасибо, но мне нужно поработать над своим экто-ловцом…

Но Лилиана не услышала ни одного его протеста. «Это займет максимум двадцать минут, туда и обратно».

«Извини, но мне правда пора работать». Призрак его деда не вернулся бы в этот мир сам по себе.

«Но я проделала весь путь, чтобы помочь», — сказала она, ее голубые, невинные глаза смотрели на Вальдемара так, словно он только что забил до смерти беспомощного землекопа. «Ты… ты не хочешь вернуть должок?»

Вальдемар прищурился. — Ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватым?

«Это…» Она выглядела почти готовой заплакать. "Работает?"

Вальдемар вздохнул, когда ее болезненный взгляд стал невыносимым. «Да», сказал он со вздохом. Она принесла ему его одежду и дала ему некоторую информацию, он мог уделить двадцать минут.

"Потрясающий!" — сказала Лилиана, и ее веселое настроение вернулось. Вальдемара не могла не смутить перемена в поведении. «Но сначала тебе нужно помыться. Ты выглядишь так, будто не выходил на улицу несколько дней».

Ох, во что он вошел?

Спустя несколько минут и душ, Вальдемар вышел из мастерской в ​​новой одежде. Он должен был признать, что они были довольно удобными, хотя и не мог распознать текстуру. Шерсть? Шелк? Магия внутри волокон пропитала его, как вода.

Мастерские Ученых располагались на втором уровне Института, причем первый этаж использовался под помещения общего пользования, а второй этаж в основном принадлежал Рыцарям Тома. Второй этаж представлял собой длинный туннель длиной почти двести метров, каменные стены и пол которого были отполированы до гладкости, как поверхность зеркала.

Вокруг пещеры располагались мастерские и отдельные помещения, а кристаллы на потолке излучали мерцающий свет. Самым красивым сооружением слоя были гигантские часы, вокруг которых обвивалась спиральная лестница, ведущая на верхний и нижний уровни. Мощные двигатели, питаемые связанными элементалями земли, позволяли хрустальным иглам устройства вращаться, и вся пещера тряслась каждый раз, когда били часы.

Как оказалось, Лилиан действительно занимала мастерскую слева от Вальдемара, а этот «Германн» — справа. Колдун задавался вопросом, было ли его местоположение определено случайно или это часть какого-то гамбита.

Лилиан оказалась очаровательной собеседницей, когда они поднимались по каменным лестницам и узким поворотам, отделяющим одну мастерскую от другой, расспрашивая его о его происхождении и развлекая рассказами о своем прибытии в Институт.

«Позволь мне сказать прямо: ты приехал сюда из-за цветка?» Вальдемар спросил своего соседа.

«Да», — ответила Лилиана с усмешкой. Кажется, она этим очень гордилась. «Мои родители хотели, чтобы я поступил в Школу Чародейства Саклас в столице, но там полно заносчивых придурков, которые предпочитают вечеринки учебе. Тем не менее, я готовился пойти туда, когда Церковь Света попросила пожертвовать цветы в качестве части в честь годовщины их основания. Я прислал цветы, которые создал сам и алхимически модифицировал, чтобы они светились разными цветами. Леди Матильде они так понравились, что она посетила меня и предложила мне стипендию».

«Я помню это соревнование», — сказал Вальдемар, хотя и не был его свидетелем. Тогда он скрывался от властей и следил за происходящим через газеты. «Он был открыт только для семей Старокровных».

Он не мог скрыть зависти в голосе, и Лилиан это заметила. «Мне очень жаль», — извинилась она. «Я уверен, что ты бы справился хорошо».

«Тебе не нужно извиняться, это было не твое решение. Кроме того, ты заслужил свое пребывание здесь». Создание нового вида растений с помощью алхимии потребовало невероятного мастерства, особенно в ее возрасте. «Я бы возмутился, если бы ты купил стипендию».

«К счастью, Институт так не работает. Магистры рекомендуют нового Ученого, и лорд Ох должен дать свое согласие». Лилиан вздохнула. «Честно говоря, я не думаю, что вернусь в столицу после окончания учебы. Я бы предпочел стать магистром и продолжать работать, а не проводить дни на балах и отбиваться от предложений руки и сердца».

«Предложения руки и сердца? Ты наследница или что-то в этом роде?»

«Я единственная дочь графа де Вэйна из Оружейной палаты Де Вэйна».

Вальдемар признал это имя одним из основных поставщиков металлических изделий для имперской армии; дорогая Лилиана должна была унаследовать значительное состояние, если ее отец когда-нибудь решит уйти на пенсию. Учитывая его богатство, он, вероятно, уже приобрел бессмертие.

Лилиана прочистила горло. «Это не будет проблемой?»

— Простите за грубость, миледи, — сказал Вальдемар, глядя ей в глаза. «Но, честно говоря, мне плевать».

Вальдемар никогда не облизывал сапоги дворян и не собирался начинать сейчас. Если бы он подружился с Лилианой, то потому, что она ему понравилась, а не из-за ее денег или связей.

К счастью, ведьма вздохнула с облегчением. «Отлично», сказала она. «Знаешь, приятно поговорить с людьми, которым не нужны мои деньги или услуги».

Это объясняло ее болтливость. Вероятно, она чувствовала себя одинокой. Вальдемар мог бы посочувствовать, ведь он провел одинокое детство на домашнем обучении, и у него было мало друзей, о которых можно было бы говорить. Он сделал пометку лучше узнать Лилиану, если это не помешает его собственным исследованиям.

Дуэт наконец прибыл к входу в мастерскую Германа, единственной двери, встроенной в гладкую стену туннеля. — Герман, — постучала Лилиана в дверь. «Это я, Лили! Я приведу тебе нового друга-художника».

Вальдемар нашел время, чтобы осмотреть дверь, ожидая, пока сосед откроет ее. Он не узнал защитных знаков, которыми она была заперта, и мог сказать, что мастерская была переполнена магической энергией. Что за колдун обитал в этих залах?

Вальдемар получил ответ, когда дверь открылась, и на него посмотрели молочные глаза рептилии.

Как оказалось, у «Германна» вместо кожи были белые чешуйки, вместо ушей рога, а вместо ногтей черные когти. Гуманоидная ящерица была почти двухметровой высоты и покрывала свое тело тяжелыми черными одеждами и капюшоном. Его хвост тревожно покачивался за спиной, а на носу блестели очки.

Троглодит.

«Привет», — застенчиво сказал рептилия, глядя на Вальдемара, его голос звучал как шипение змеи. Его одежда была испачкана свежей краской, а в правой руке он держал кисть. "Рад встрече."

— Н-приятно познакомиться, я Вальдемар, — озадаченно представился колдун. «Извините, я, э-э… я не ожидал увидеть исследователя-троглодита».

«Все в порядке…» — ответил Германн, хотя ему явно было трудно произнести эти слова. Вальдемар подозревал, что горло троглодита не приспособлено для использования человеческого языка. «Это случается... часто».

Хотя они могли использовать Кровь, троглодиты жили примитивными племенами, которые Империя Азланта практически изгнала из их родных пещер; и с тех пор они оставались жестокими врагами человечества. Вальдемар никогда не ожидал увидеть кого-то в свите Темного Лорда.

«Институт не делает различий между видами», — сказала Лилиан, позабавленная реакцией Вальдемара. «У нас есть разумный рой и доккар».

«У вас есть темные эльфы?» Вальдемар едва не закашлялся. Как они могли убедить одного из этих садистов вести себя хорошо? — Только не говори мне, что у тебя тоже есть деррос?

«Не глупи, Вэл, деррос не может использовать Кровь». Лилиана хихикнула. «Могу ли я звать тебя Вэл? Валу? Валди?»

К своему беспокойству, Герман начал чувствовать запах Вальдемара, как будто он был куском ветчины. — Ты странно пахнешь, — прохрипел он. «Это… странный запах».

— Валди, ты сказал, что примешь душ! Лилиан пожаловалась.

"Я сделал!" он протестовал.

«Все в порядке», — ответил Германн, прежде чем пригласить их в свою мастерскую. Хотя студия, возможно, был бы лучшим термином. Дом троглодита был таким же большим, как и дом его коллеги-ученого, но в нем не было всего, что можно было бы ожидать от лаборатории мага, например, гримуаров или зелий. Германн обменял свою кузницу и полки на шкаф, полный принадлежностей для рисования и большого холста, и даже использовал стены в качестве фресок.

Однако троглодит предпочитал более странный стиль, чем реалистический Вальдемара, превращая обычные предметы в абстрактную форму. Портрет пепельной женщины превратился в набор кубов и прямоугольников, а изображение лабиринта из живой изгороди на первом этаже превратилось в странное, но узнаваемое смешение геометрических фигур. Фрески представляли собой странные символы, каждый из которых был написан разным цветом, а под ними были написаны такие названия, как «Угрюмый синий» или «Яростный красный» . Когда Вальдемар моргнул, символы сдвинулись, как живые.

Однако самой странной картиной был холст, настолько высокий, что доходил до потолка. Сюрреалистическая работа представляла собой бездну множества цветов: желтых глаз, красных вен и синих цепей, окружающих ярко-пурпурный разрыв в центре картины; эта трещина пульсировала, как живая, то увеличиваясь, то сжимаясь вокруг единственного черного пятна, словно бьющееся сердце.

Вальдемар нахмурился, почувствовав, что кто-то наблюдает за ним. Он приблизился к этому жуткому шедевру, всматриваясь в пурпурный разлом и черную дыру в его центре. Его глаза терялись в черном пигменте, пытаясь различить…

Там.

Нарисованная фигура сидела на терновом троне в центре бездны и наблюдала за происходящим. Фигура в капюшоне, одетая в зеленую мантию, с цветными пеленами вместо глаз и закрученными щупальцами вместо бороды. Оно беззвучно звало Вальдемара, как пламя мотылька, приказывая ему упасть в пустоту и присоединиться к нему внутри этого черного солнца. Однако когда колдун прикоснулся к холсту, его пальцы лишь задели безжизненные пигменты.

«Ты тоже видишься с ним…» — прохрипел Герман, когда Вальдемар отстранился. «У тебя... хорошие глаза».

— Видишь его? Лилиан заглянула в черную дыру. «Я различаю форму, но...»

«Эта штука живая», — сказал Вальдемар, используя свои экстрасенсорные чувства, чтобы попытаться проанализировать картину. Он мог сказать, что троглодит вплел заклинания в свою работу – фактически во все свои картины – но не получил никакой обратной связи от существа, смотрящего изнутри ужасного шедевра. И все же некромант был убежден, что это... это существо наблюдает за ними. «Это не обычная картина».

«Нет… это не так», — подтвердил Германн. «Я пиктомант. Я тку свои заклинания... с помощью пигментов. Некоторые пиктоманты могут создавать... карманные измерения. Маленькие... частные миры».

Вальдемар сразу понял. «И если могущественные пиктоманты могут создавать искусственные миры, то, возможно, они смогут создавать пути в космосе. Вы пытаетесь открыть дверь, но дверь куда?»

Призыватель откашлялся, и холодок пробежал по его спине, когда он взглянул на черную дыру. "К чему?"

Хотя выражение лица рептилии не изменилось, пальцы Германна заерзали, а хвост перестал двигаться. Это напомнило Вальдемару животное-жертву, замершее на месте, словно готовое в любой момент бежать. Даже Лилиана прикусила нижнюю губу, явно что-то понимая, но отказываясь вдаваться в подробности.

«Это что-то подозрительное, не так ли?» - предположил Вальдемар.

— Конечно нет, — прошептал ему на ухо голос. «В моей крепости нет ничего подозрительного».

Вальдемар замер, когда в студию ворвался леденящий холод, а за его спиной поднялась тень Темного Лорда. Лицо Лилианы потеряло все краски, а Германн быстро опустил голову, чтобы избежать взгляда нового посетителя.

Как он это делает? Подумал Вальдемар, повернувшись к улыбающемуся личу, встревоженный его внезапным появлением. Он телепортировался без звука или использовал невидимость? «Лорд Оч… когда вы приехали?»

«Я всегда был здесь, юный Вальдемар. Ты заметил это только сейчас, потому что я этого хотел. Твоя психическая защита улучшилась со времени нашей последней встречи, но ее по-прежнему очень легко вывести из строя». Темный Лорд взглянул на других Ученых. «То же самое касается вас обоих».

«Мне... мне очень жаль, Лорд Ох». Лилиан поклонилась так низко, что Вальдемару показалось, что она ударится лбом о землю. «Я-я этого не ожидал».

«Мало кто ожидает нападения или уловки, поэтому вы всегда должны быть настороже. Но я рад, что вы, молодые люди, начали сближаться. Я вижу начало плодотворной учебной группы». Лорд Ох усмехнулся про себя, как будто смеясь над шуткой, которую мог понять только он. «И чтобы ответить на твой вопрос, Молодой Вальдемар… ты можешь увидеть здесь вещи, которые Церковь Света сочла бы сомнительными. Даже еретическими. Но тебя это не волнует. То, что происходит между моими стенами, останется там».

Лич посмотрел на Вальдемара, его глаза на мгновение засияли голубым светом.

"Вы понимаете ?" — спросила древняя нежить, его слова были холодны, как лед, а угроза тяжела, как гравитация.

"Да." Вальдемар сглотнул, а Лилиана затаила дыхание. — Да, лорд Оч.

— Хорошо, — сказал лорд Ох веселым голосом, и его глаза вернулись в нормальное состояние. «Здесь, в Плероме, ни один путь к знанию не запрещен, пока соблюдаются надлежащие протоколы безопасности, и молодой Герман очень их помнит. Возможно, вы могли бы даже помочь ему. Вы оба настолько по-разному подходите к искусству, я содрогаюсь, представляя, какая новая идея вырастет из твоих кистей».

Германн медленно кивнул. «Я не откажусь помочь… Я борюсь с препятствием».

"Действительно?" Лилиана повернулась к исследователю-рептилоиду. «Я могу чем-нибудь помочь?»

«Может быть», — ответил троглодит, прежде чем почесать затылок когтем. "Мне надо подумать..."

«Я позволю вам обмениваться идеями», — сказал лорд Ох, его взгляд сосредоточился только на Вальдемаре. «Молодой человек, приходите развлечь старую нежить на его утренней прогулке».

Темный Лорд даже не дождавшись ответа, вышел из студии Германа. Вальдемар обменялся обеспокоенными взглядами со своими коллегами-учеными, прежде чем отправиться за личем. Дверь мастерской закрылась за ним сама.

Лорд Ох подошел к входу в логово Вальдемара, откуда им было лучше видно часы. "Что ты видишь?" — спросил лич, остановившись, чтобы посмотреть на устройство.

«Часы», — ответил Вальдемар после некоторого вдумчивого размышления. «Имитация технологии дерро».

Должно быть, это был неправильный ответ, потому что лич с грустью покачал головой. «Вы их пока не видите».

"Их?" — спросил Вальдемар.

«Вы почувствовали это, когда прибыли, и чувствуете до сих пор», — ответил лорд Ох. «Это ощущение, что за тобой наблюдают».

Глаза Вальдемара расширились. «В этой комнате есть что-то невидимое», — догадался он. «Что-то я не могу воспринимать, но кто может видеть меня».

«Человеческий мозг не воспринимает истинную реальность, которая нас окружает. Наши глаза ослеплены светом и тьмой, и мы не можем видеть за завесой. Иногда это благословение, ибо доброта встречается только во лжи; но настоящий колдун должен стремитесь к истине, какой бы ужасной она ни была». Темный Лорд принял свою любимую позу, заложив руки за спину. «Дело в том, юный Вальдемар, что ваше психическое зрение мощно, но ограничено. Прямо перед вашим носом есть вещи, которые вы не можете воспринять, и пока вы не научитесь снимать пелену, закрывающую ваши глаза, вы останетесь слепыми к истинной природе наш мир. И если ты не понимаешь этого мира, как можешь ты надеяться достичь другого?»

Уязвленная гордость была плохим советчиком, но Вальдемар принял вызов. «Как можно обрести это истинное зрение?»

«Для начала тренировка и зелья. Боюсь, последнее тебе придется сделать самому. Правда не для непригодных».

Вальдемар сделал пометку изучить эту тему, хотя бы для того, чтобы улучшить свой собственный призыв. Если бы он не мог воспринимать невидимые вещи прямо перед собой, это могло бы повлиять на его собственные исследования в будущем. — Могу я задать вам вопрос, лорд Оч?

«Задавать вопросы — признак ума».

Вальдемар воспринял это как да. «Мне сказали, что как Ученый я должен учиться под руководством Мастера и наставника. Могу ли я выбрать своего учителя, или его назначат мне?»

«Если хочешь, можешь менять наставников, — ответил лич, — но мне интересно, кто тебе приглянулся».

Вальдемар нахмурился. «Сменить наставника? Один уже выбран?»

Глаза лича весело прищурились, словно он смотрел на дурака.

Ни в коем случае... — Лорд Оч, что вы имеете в виду?

«Я ничего не имею в виду», — сказал древний архимаг, прежде чем снова взглянуть на часы. «Я не осмелился бы назвать себя мастером, поскольку всегда есть чему поучиться. Но мне есть чему вас научить, если вы желаете моих знаний».

Вальдемар все еще не мог в это поверить. Должно быть, это была шутка или что-то в этом роде. «Но почему я?» он спросил. «Тысячи опытных колдунов готовы убить свою семью, чтобы служить вам».

"Почему нет?" Лорд Ох пожал плечами. «По правде говоря, я возлагаю большие надежды на то, чего мы можем достичь вместе, юный Вальдемар. Мне придется убить тебя, если ты не оправдаешь их, но, надеюсь, в твоем случае это станет временным наказанием».

Вальдемар не упустил из виду зловещее выражение «надеюсь». «Это как-то связано с какой-то силой, дремлющей в твоем подвале?»

«Острое озарение», — ответил лич. «И правильное предположение».

«Ты связал Нахемота?» — спросил Вальдемар. Нагемоты были самыми могущественными из Клипотов, полубогами, настолько могущественными, что их присутствие искажало саму реальность. Каждая попытка вызвать одного заканчивалась катастрофой, но Лорд Ох мог бы это сделать. Поскольку Вальдемар обладал определенным талантом связывать этих существ, было бы разумно, чтобы лич использовал его для этой цели.

«Кто сказал вам, что источником этого беспокойства является живое существо?» Улыбка лорда Оча стала почти хищной. «Я открою тебе, на чем спит моя крепость, в свое время, когда ты будешь готов. Возможно, это даже окажется решением твоего квеста. Но сначала ты должен стать сильнее и развить Истинное Зрение. Только тогда я покажу тебе мой… маленький секрет».

Вальдемар не был слеп к попыткам манипуляции в действии. Темный Лорд обещал сверхъестественное понимание и ответ на интригующую загадку, но только в том случае, если младший чародей пойдет по пути, лежащему перед ним. У некроманта все еще были некоторые сомнения по поводу службы под началом такого безжалостного существа, тем более что его «вступительный экзамен» состоял из смертельных сражений с боевыми зверями. Ученичество под руководством лорда Оха оказалось бы еще более опасным.

Но, несмотря на всю свою безжалостность и жестокость, лорд Ох был самым могущественным магом, которого когда-либо встречал Вальдемар; тот, который запугал самих инквизиторов и заставил их повиноваться. Лич был старше империи, и изучение его безграничных знаний помогло Вальдемару достичь своей цели.

В конце концов, никто не сказал «нет» Темному Лорду.

«Так как же нам это сделать…» Вальдемар откашлялся. «Ученичество?»

За улыбкой лорда Оча скрывались клыки.

«Я очень занятая нежить, ученик », — сказала нежить, подчеркивая последнее слово, — «и поэтому я пощажу тебя только один день в начале каждой недели. В противном случае я ожидаю, что ты будешь учиться и экспериментировать самостоятельно. В этой крепости полно экспертов во всех областях магии. Учитесь у них, даже если это кажется пустой тратой времени. Инновации приходят к непредубежденным, и вдохновение часто принимает окольные пути. Над чем вы намеревались работать на этой неделе? "

«Отремонтируйте мой экто-ловец и повторите эксперимент, из-за которого меня посадили в тюрьму». Но на этот раз успешно.

«Хорошо», — ответил лорд Ох довольным тоном. «Вы можете продолжать свой эксперимент, но вы также поможете юному Герману в его амбициях. Наш чешуйчатый друг занят поисками, которые у некоторых могут вызвать беспокойство, но я предвижу, что вы оба многому из этого научитесь. ... Скромное искусство пиктомантии может показаться вам необычным и даже бесполезным, но оно поможет вам в вашем путешествии».

Могу ли я нарисовать портал на Землю? – задумался Вальдемар. Как это вообще выглядело? У него были записи деда, но они были из вторых рук. У призывателя в голове была картина Земли, но он не был уверен, что она соответствует реальности.

Лорд Ох немедленно приступил к выполнению домашнего задания. «Параллельно ты улучшишь свои чувства и укрепишь свое тело. Ты быстро исцеляешься, юный Вальдемар, но ты жив и, таким образом, ограничен своей плотью; чем ты здоровее, тем сильнее ты будешь в Крови. Я научу тебя упражнения по очистке, чтобы ты мог очистить свое тело от отходов, которые мешают твоему полному потенциалу, и ты будешь питаться зельями для улучшения своих чувств. Я дам тебе имена, но тебе придется изучить и приготовить их самостоятельно».

«Так будет медленнее, но заработаете?» - предположил Вальдемар.

Архимаг-нежить кивнул. "Ученик?"

Вальдемар придержал язык.

«Все, что я предлагаю, — это правда», — сказал лорд Ох, его глубокий голос лишен ложной игривости. «Но то, что говорят дураки, правда. Невежество — это блаженство, и путь, по которому мы идем, несчастлив. Сила, настоящая сила требует жертв ».

"Я понимаю."

"Нет, ты не." Лич посмотрел на часы отстраненным взглядом. "Но ты будешь."

Мир окрасился в малиновый цвет, когда Вальдемар достиг первого этажа Института.

Зелье проницательности, которое он выпил, должно было подготовить его тело к настоящему Эликсиру Истинного Видения, повысив его чувствительность к магии. Вальдемар читал, что у некоторых людей эффект может усилиться, но он этого не ожидал . Он заметил яркие малиновые линии, проходящие по стенам и полу Института, словно вены живого тела. Он подозревал, что эти линии представляют собой обереги, установленные вокруг цитадели Темного Лорда, и сложную сеть заклинаний, призванную защитить ее от злоумышленников.

Вальдемар счел бы возможность видеть их, не сосредотачиваясь на своем экстрасенсорном зрении, благом, если бы это не отвлекало так сильно. Его мучили головные боли, и он отвлекался всякий раз, когда одна из иллюзорных каменных жил светилась магической энергией. Ему потребуются дни, чтобы привыкнуть к этому.

Как он и подозревал, большая часть кровавых силовых линий собралась в Чёрном Столпе в центре крепости, но в других областях наблюдалась большая концентрация этих вен: Собор Света; колодец с водой; Зал Ритуалов, где этот садист-лич заставил Вальдемара сражаться с несколькими монстрами подряд; и теплица.

Говоря об оранжерее Института, Вальдемар был вынужден признать, что она была самой богатой теплицей, которую он видел в своей жизни. Запах сотен различных растений достиг его носа, как только он сделал шаг мимо стеклянных дверей, когда на решетках росли чудесные травы и нежные ядовитые цветы. В изолированных нишах, освещенных магическими кристаллами, росли уникальные цветы, и Вальдемар не мог узнать половину из них. На стеклянных стенах росли виноградные лозы и извивающаяся листва, за которыми ухаживали садовники-големы. Вальдемар даже заметил несколько сельскохозяйственных участков, отведенных под посевы и грибы.

Если подумать, внутри это место было намного больше, чем снаружи. Вальдемар задавался вопросом, были ли причиной красные линии. Вероятно, они использовали заклинания изменения пространства, чтобы увеличить внутренний размер. Он пообещал себе узнать больше, как только завершит свои текущие проекты.

Как она сказала ему вчера, Лилиан действительно управляла оранжереей от имени Института. Вальдемар обнаружил, что она сушила травы на стеллажах посреди здания в компании красивого джентльмена ее возраста.

Или это была джентльменша? Вальдемару пришлось признать, что ему сложно определить пол человека. Их лица были изящными и андрогинными, с длинными серебристыми волосами, ниспадающими на плечи, и красивыми фиолетовыми глазами. Вальдемар сразу понял, что окраска — это слабое заклинание иллюзии: фиолетовый цвет размывается, обнажая зеленые радужки под ним.

«Валди!» Лилиана приветствовала его с улыбкой, а джентльмен осмотрел вновь прибывшего с головы до ног. Они были одеты как разбойники: в черное пальто и дорожный плащ. «Ирэн, Валди».

— Привет, дорогая, — сказала Ирен мужественным баритоном. — Так ты новенький? Я слышал о тебе, но ты еще более отважный, чем я себе представлял.

«Э-э, спасибо», — ответил Вальдемар, не зная, как ему реагировать на комплимент. «Так ты знаменитая Ирен. Лилиан упомянула тебя.

«Надеюсь, в плохом смысле», — ответил он со смехом. «У меня есть репутация, которую нужно поддерживать. Я предпочитаю, чтобы меня называли сумасшедшим и опасным. Это лучше для моего бизнеса».

— Пфф, да, — Лилиана закатила глаза. — Не слушай его, Валди. Он очарователен и подарит тебе все, что угодно».

Вальдемар начал сожалеть, что позволил ей давать ему прозвища. "Что-либо?" — спросил колдун, подняв бровь.

«Ну, если ты просишь драконье яйцо, я скажу тебе принести его самому», — ответила Ирен. — Но в остальном просто скажи мне, что тебе нужно, и я посмотрю, что можно сделать. Вам нравится что-то особенное?

«Я пришел сюда, чтобы найти ингредиенты для зелья», — признался Вальдемар. «Но если ты действительно такой талантливый, мне понадобятся редкие механические детали. Я также ищу Германа, если вы знаете, где он.

Вальдемар попытался постучать в мастерскую троглодита, но был встречен молчанием. Лорд Ох почти приказал своему новому ученику помочь ученому-рептилоиду в его секретном проекте, и хотя Вальдемар предпочитал полностью сосредоточиться на своей работе, он не был настолько сумасшедшим, чтобы ослушаться лича.

«Вы найдете Германа в задней части оранжереи», — сказала Лилиана. «Он уже некоторое время рисует дерево. Что касается ингредиентов, то вы постучали в правильную дверь!»

«Изготовление зелий — это скорее компетенция дорогой Лили», — сказала Ирен, приподняв бровь. «Что касается другого вашего запроса, мне понадобится дополнительная информация об этих частях».

«Это технология Дерро», — предупредил Вальдемар. «Чтобы получить их, вам понадобятся контакты на Полуночном рынке».

К своему разочарованию, Вальдемар столкнулся с некоторыми препятствиями при попытке восстановить свой экто-ловец. Несколько компонентов были изготовлены из дерроанской стали — специального сплава, созданного в процессе металлообработки, который Дерро держали в секрете. Азлантские алхимики в течение многих лет пытались, но безуспешно, реконструировать его. До Вальдемара доходили слухи, что для производства нужны особые кристаллы, которые можно найти только в очень определенном месте Подземья, но он никогда не мог их подтвердить.

«Не проблема», — ответила Ирен, подтверждая подозрения Вальдемара. — Честно говоря, руководители рынка просили меня присмотреть за тобой. Вас и еще нескольких клиентов арестовали, но вы единственный, кто вышел на свободу. Это подозрительно».

«Это мой бывший поставщик Арманд де Мантебуа, который всех продал за более мягкое наказание», — ответил Вальдемар. — Мои тюремщики сказали то же самое, и Марианна это подтвердит. Я не выдавал секреты Рынка.

Ирен пожала плечами. — Я не буду беспокоить мисс Рейнард и поверю вам на слово. Даже если за утечкой стояли вы, теперь вы находитесь под защитой Темного Лорда и вне досягаемости. Что касается Армана, то за его голову Биржа назначила награду. Мы найдем его.

«Полуночный рынок?» — спросила Лилиана, полностью проданная. "О чем ты говоришь?"

«Полуночный рынок — это, скажем так, тайное объединение подпольных торговцев, фехтовальщиков и контрабандистов, специализирующихся на распространении нелегальных товаров», — пояснил Вальдемар. «Особенно запрещенные технологии Дерро или иностранные магические предметы. Иногда вы найдете и огороженные товары.

"Что?" Лилиан поперхнулась и посмотрела на Ирен. — Только не говори мне, что некоторые ингредиенты, которые ты мне дал, были украдены?

«Я не спрашиваю своих поставщиков, где они берут свои товары», — со смехом ответила Ирен, в результате чего Лилиан ударила его по руке. «Кроме того, это не является противозаконным, если это делает Темный Лорд. У Лорда Оча и Полуночного рынка есть что-то вроде соглашения. Они не создают проблем в его Домене и позволяют мне покупать у них вещи, а взамен он смотрит в другую сторону».

Вальдемар так и предполагал. Его новый учитель-лич, похоже, не особенно беспокоился об имперских правилах. «Сколько будет стоить ваша услуга?» — спросил он Ирен.

«Поскольку это твой первый раз, я сделаю это бесплатно, если детали не будут слишком дорогими», — ответила Ирен, улыбаясь. «В следующий раз посмотрим. Если ты готов, ты также можешь заплатить мне за работу. У меня есть бизнес по охоте за головами, и мне нужны крутые парни, которые смогут держать язык за зубами.

«Мне пока запрещено покидать Институт», — ответил Вальдемар, хотя он бы не согласился, даже если бы мог. Охота на людей ради денег его не интересовала. «И лорд Ох дал мне достаточно работы помимо моих собственных исследований».

— Тогда это правда? — спросила Лилиана с широко раскрытыми блестящими глазами. — Что лорд Ох взял тебя в ученики?

Вальдемар покраснел. Кто ей это сказал? «Это не имеет особого значения».

"Вы шутите?" — спросила Ирен, усмехнувшись. «Последние два человека, пережившие его обучение, сами по себе стали Темными Лордами».

Вальдемар прищурился. — Те, кто выжил ?

Ирен ответила подмигиванием, а Лилиан выглядела достаточно счастливой за них двоих. — Он тебя дергает, Валди, — успокоила она его. «Я никогда не слышал, чтобы лорд Ох убил кого-нибудь из учеников. На самом деле, я думаю, он взял под свое крыло только лорда Бетора и лорда Фалега, и никого больше.

«Это потому, что он стирает любую информацию о тех, кто его разочаровал», — весело сказала Ирен.

— Пфф, ты просто пытаешься напугать Валди.

«Честно говоря, меня это не удивило бы», — признался Вальдемар. Он все еще содрогался, вспоминая свой «вступительный экзамен». «Лорд Ох настолько безжалостен, насколько и следовало ожидать от Темного Лорда».

«Но не более того», — с оптимизмом возразила Лилиана. «Лорд Оч просто притворяется, чтобы не выглядеть слабым перед другими Темными Лордами, но он не так плох, как вы думаете».

Вальдемар скептически приподнял бровь. «Ты стараешься думать обо всех только лучше?»

— Ты предпочитаешь думать о худшем? Лилиана ответила с доброй улыбкой.

«По крайней мере, я не буду чувствовать разочарования».

И Ирен с ним согласилась. «Говорил как мудрый человек», — похвалил его жулик. — Прости Лилиану, она прибыла незадолго до тебя и под началом самого доброго наставника из всех. Дай ей несколько месяцев, и она увидит, что у большого лича наверху нет ни одной здоровой кости.

Вероятно, он был прав. Лилиана до сих пор видела только улыбающегося старика, замаскированного под него, а не жестокого лича. Вальдемар надеялся, что она воспримет правду достаточно хорошо.

«В любом случае, эта возможность ученичества потрясающая!» — сказала Лилиана, пытаясь сменить тему. «Ты сделаешь великие дела, я просто знаю это! О, а это зелье — секретный проект самого Темного Лорда? Ты можешь рассказать мне что угодно, ты знаешь это? Я никогда никому больше не скажу».

Это не внушало доверия. «Я просто ищу листья тени грез, порошок из корней плоти, бутылку с потоком стихий и немного ночных фруктов для зелья», — ответил Вальдемар. «Ничего необычного».

Радость Лилианы сменилась беспокойством. — Валди, какое зелье ты готовишь?

«Эликсир истинного зрения».

"Что?" Лилиана чуть не поперхнулась. "Вы с ума сошли? Ты знаешь, насколько это опасно?

«Разве это не то зелье, которое сводит с ума половину пьющих его заклинателей?» — спросила Ирен, узнав название эликсира.

«Потому что они не подготовились должным образом», — ответил Вальдемар, проведя свое исследование. «Сначала нужно приспособить свой мозг к высшим истинам мира. Сегодня утром мне пришлось сварить зелье проницательности, чтобы укрепить свой разум, и Лорд Ох дал мне несколько упражнений.

Ну, если быть точным, лич дал своему новому протеже свиток с упражнениями и ожидал, что он освоит их самостоятельно. Согласно тексту, сущность Крови текла через семь «замков» или «чакр» внутри человеческого тела. Их засоряли телесные отходы и эмоциональный мусор, сильно ограничивая полный потенциал мага, если его не очистить.

Вальдемар слышал об этой теории, но она служила благодатной почвой для всевозможных фальшивых «ритуалов магического улучшения», мошенничества, а иногда и просто прикрытием для продвижения сомнительных диетических режимов. Однако свиток лорда Оча ограничивался дыхательными упражнениями и использованием Крови для «циркуляции» магической энергии через его тело для устранения накопленных отходов. Ничего сложного, хотя Вальдемару приходилось тренироваться каждый день.

«Я не верю тебе насчет зелья», — сказала Лилиана, нахмурившись. «Если бы ты действительно принял эту штуку, тебя бы сейчас тошнило в постели».

Вальдемар пожал плечами. Честно говоря, он ожидал, что произойдет что-то подобное. «Мое тело отфильтровывает такие вещи быстрее, чем большинство других. Я даже не могу напиться».

— Справедливое предупреждение, приятель, — сказала Ирен. — Если ты примешь этот эликсир, не пей его без присмотра. Я слышал, что первые часы мучительны. Я знаю парня, который знал парня, который в конце концов прошел через его окно, думая, что это дверь в другой мир».

— Он достиг цели? — с любопытством спросил Вальдемар. «Другой мир?»

«Если вы считаете загробную жизнь другим измерением, то да, так оно и было».

Лилиан вздохнула. — Ты действительно собираешься принять это зелье, Валди?

«Я должен, приказал Лорд Ох», — ответил колдун. «Кроме того, это поможет улучшить мои заклинания».

— Хорошо, я дам тебе ингредиенты… но тебе придется сварить и выпить зелье под моим присмотром. Я не позволю тебе причинить себе вред».

— Ты будешь пить зелья наедине с мальчиком в его мастерской? Ирен приподняла бровь, что Вальдемару показалось непристойным. "Конечно. В этом нет ничего подозрительного, вообще ничего».

Раздраженная Лилиан попыталась ударить Ирен в предплечье, но разбойник имел хорошие рефлексы и увернулся.

После этого Вальдемар дал Ирен свой список покупок, и молодой человек ответил, что вернется с кусочками на следующей неделе. Призыватель предпочел бы получить их раньше, но он не мог пойти и купить устройства сам.

Он также воспользовался возможностью, чтобы спросить Лилиан, о чем она просила Ирен привезти ее, но, как выяснилось, они вели переговоры о сделке еще до его прибытия. Юный алхимик снабжал своего мошеннического друга зельями, которые тот продавал в магазины в обмен на долю.

«Зачем вам нужно больше средств?» – спросил Вальдемар у Лилианы. «Я знаю, что наш ежемесячный бюджет не так уж велик, но твой отец определенно сможет предоставить тебе все необходимые деньги».

«Папа говорит, что мне нужно усвоить, что деньги не появляются волшебным образом из ниоткуда», — со вздохом ответила Лилиана. «Он не доверит мне семейное состояние, пока я не докажу, что могу управлять своими собственными средствами».

Хм. Мудрый. Вальдемар слышал много ужасных историй о детях, растрачивающих состояние своих родителей, предоставленных самим себе, и, судя по тому, что он понял, граф Де Вейн не собирался умирать в ближайшее время. Даже если бы он это сделал, его душа, вероятно, была бы переведена в нежить, ушел бы на тихую пенсию и сохранил бы право голоса в совете директоров своей компании.

Закончив с этими двумя делами, Вальдемар попрощался с ними и отправился на охоту на троглодитов. Как сказала ему Лилиана, он нашел Германа рисующим в изолированном месте оранжереи. Пиктомант выбрал в качестве модели величественное растение, трехметровую форму жизни с доспехами из прочной черной коры, зелеными листьями, купающимися в свете хрустальной лампы, и сильными корнями, врывающимися в землю.

Это было дерево.

Настоящее дерево , а не гигантский гриб.

«Я впервые вижу такого», — признался Вальдемар, подходя к троглодиту. Большинство деревьев вымерло, когда исчезло солнце, поскольку для выживания им требовались свет и тепло. Те немногие, что выжили под землей, либо росли в особых лесах, питаемых люминесцентными кристаллами, либо были алхимически модифицированы, чтобы процветать под землей. "Как это называется?"

«Дуб», — ответил Германн, все еще держа в руках кисть. Вальдемар заметил, что вместе с инструментами художника он принес с собой два холста: тот, над которым он работал, и заготовку. Троглодит использовал стопку книг в качестве опоры для сидения. «Этот вид… давно вымер… но мастер Эми воссоздал его с помощью биомансии. Она... сейчас работает над птицами.

«Я надеюсь увидеть их своими глазами». Вальдемар взглянул на холст троглодита, и, к его удивлению, Герман скопировал дерево в реалистическом стиле, а не в том странном геометрическом стиле, который он использовал в своей мастерской. Призыватель также заметил в пигментах следы магии Крови. — Ты смешал немного своей крови с краской.

«Рядом… с корой дерева». Германн провел кистью по черному пигменту. "Смотреть."

С быстротой змеи, атакующей свою жертву, троглодит полоснул свою картину, целясь в конец ветки. К удивлению Вальдемара, одна из ветвей дуба упала на землю.

«Это простейшее использование… пиктомантии», — объяснил Германн, пока Вальдемар осматривал упавшую ветку. Срез был чистым, как будто невероятно острое лезвие без сопротивления прорезало кору. «Используя свою собственную кровь… и кровь цели… я улавливаю сущность и форму живого существа… чтобы изменять их на расстоянии».

«Это впечатляет», — признал его коллега-ученый. «Но любой заклинатель мог бы добиться аналогичного результата с помощью заклинания телекинеза».

— Да… но тебе нужно было быть рядом. Как только картина идеально передает… сущность существа… расстояние становится иллюзией. Я мог бы срубить это дерево… с другого конца света.

Вальдемар признал, что это действительно все изменило. Кровь работала, устанавливая симпатическую связь между несколькими существами, позволяя одному влиять на другого; даже пространственная магия или заклинания, связанные с предметами, обычно действуют путем смешивания крови и душ с неодушевленными предметами или участками земли. Вальдемар подозревал, что заклинание телепортации лорда Оха использовало малиновые силовые линии, пересекающие его крепость, как способ «путешествовать» между двумя точками, точно так же, как два Земных Уста создавали врата.

Но чем больше расстояние отделяет колдуна от цели, тем слабее магия. Вот почему призыв был чрезвычайно трудным искусством. Для создания связи с сущностью из другого мира требовалось много магической поддержки, от конкретных геометрических массивов до глубокого знания цели. И даже тогда это было возможно только потому, что большинство призванных сущностей использовали магическую энергию колдуна для создания временного тела.

Если бы пиктомантия работала, используя картину в качестве посредника для обхода физического расстояния, тогда пиктомант мог бы поразить цель полной силой заклинания из любого места. Хотя Вальдемар не был более известен как метод убийства, он предполагал, что пиктомантия должна столкнуться с серьезными ограничениями. Портрет, вероятно, должен был почти идеально отображать цель и не мог обойти ее магическую защиту.

Германн отдал кисть Вальдемару, который порезал еще одну ветку картины. На этот раз настоящее дерево не пострадало. — Понятно, — сказал призыватель. «Заклинание работает только с пиктомантом, смешавшим свою кровь с пигментами. Тебе также нужна кровь цели для картины?

— Нет… но это значительно облегчает задачу. Пиктомантия может сделать многое другое… захватить душу… заточить дух… создать карманное измерение… повлиять на человека издалека… и даже наделить изображение даром жизни». Германн кашлянул и прочистил горло. "Извини."

«У вас проблемы с нашим языком?»

— Да, — признал Германн. «Мы, троглодиты, используем... обоняние и визуальную информацию... для общения. Наши голосовые связки недостаточно развиты, и... я все еще учу ваш язык. Я знаю правильный звук, но мой разум пытается… связать его с буквами.

Если троглодиты использовали визуальные сигналы для разговора, это, вероятно, объясняло его склонность к пиктомантии. «Если хотите, мы могли бы использовать язык жестов», — сказал Вальдемар. «Я изучил основы».

«Все… хорошо… мне нужно освоить… речь». Германн несколько секунд массировал горло, прежде чем снова заговорить. — Лорд Ох послал тебя ко мне.

— Да, насчет этого… — Вальдемар смущенно почесал затылок. «Я уверен, что вы исследуете что-то очень интересное, но я работаю над чем-то очень сложным и трудоемким. Без обид, но я бы предпочел сосредоточиться на своем собственном проекте».

«Я слышал об этом. Вы пытаетесь... доказать существование другого мира... под названием Земля. Твой дедушка… произошел оттуда.

Очевидно, слухи о деятельности Вальдемара распространились. Он задавался вопросом, виноваты ли в этом Лорд Ох или Рыцари Тома. — Полагаю, ты тоже думаешь, что это глупая затея? — догадался призыватель. «И что мне следует перейти к другому проекту?»

Но, к его удивлению, троглодит покачал головой. «Я… вообще-то, нахожусь в похожем поиске».

Ой? Это привлекло внимание Вальдемара. «Насколько похоже?» — спросил он, прежде чем соединить точки. — Это как-то связано с… с той штукой на твоей картине?

Увидев это, некромант не мог выбросить из головы образ этой странной фигуры в капюшоне. Изображение отпечаталось в его мозгу, и он отчетливо помнил каждую деталь. Странные, чужие цвета под капюшоном, кружащиеся щупальца...

Изображение было живым . Вальдемар был в этом уверен.

— Да… и… это может касаться тебя. Германн поднялся со своего места, заваленного книгами, прежде чем передать одну из них Вальдемару. "Смотреть…"

На первый взгляд книга представляла собой стандартное портфолио живописи, каталог произведений искусства, воспроизводящих оригиналы. Вот только Вальдемар никогда не видел никого из них, и у них всех было что-то общее.

На первый взгляд, картины различались по стилю и тематике. Некоторые следовали художественному стилю «Пляска смерти» , который был повальным увлечением на заре некромантии, показывая изображения Смерти, посещающей вечеринки нежити или отталкиваемой могущественными магами. Другие представляли собой очень подробные изображения ворот замка или улиц с открытыми дверями домов. Другой в аллегорическом стиле показывал знаменитое убийство Сурта Нифльсона, генерала темных эльфов, который почти поработил все человечество в первые дни своего происхождения.

Столько разных произведений искусства, но оно появилось на каждом из них.

Иногда фигура в капюшоне пряталась так хорошо, что Вальдемару требовалось несколько минут наблюдения, чтобы ее заметить. В одном случае загадочное существо появилось среди затерянных в толпе гостей банкета. В другом случае он появился на пороге дома, но когда Вальдемар заглянул в открытую дверь, он увидел лишь слабый отблеск песчаной земли с черным как смоль солнцем. Независимо от того, незаметно ли он выглядывал из щели в стене замка или открыто стоял на переднем плане картины, он всегда где-то притаился...наблюдая за зрителем.

Когда Вальдемар закончил просматривать портфель, Герман дал ему еще одну книгу под названием «Сказки незнакомцев» и открыл конкретную главу. Книга не столько исследовательская, сколько сборник историй, в ней упоминается список случаев проявления этого странного существа.

В одной из историй говорилось о знаменитом художнике Арнольде Витрускусе, одном из личных героев Вальдемара, и о его секретной коллекции картин, которую инквизиторы сожгли дотла, вместо того чтобы выдать публике. Другое включало секретное анонимное интервью с художницей, подробно рассказывавшей о своей «музе» в капюшоне и о том, как много это для нее значило. Самая ужасная история подробно описывает случай, когда сумасшедший убил четырнадцать человек, чтобы использовать их кровь для своего великого произведения, жуткой фрески, на которой фигура в капюшоне занимала центральное место. Завершающий штрих художник нанес и в собственную жизнь.

«Древние ученые называли его… Безмолвным королем», — объяснил Германн. «Он появляется в готовых картинах или фресках… вдохновляя художников видениями… страны с черным солнцем. Я подозреваю, что оно… исходит из другого плана существования… и не может должным образом проявиться в нашем».

«Это Незнакомец», — догадался Вальдемар, продолжая читать, чувствуя себя неловко.

«Все сущности, существующие… вне мировоззрения Церкви Света… считаются Чужими. Они не… единая группа. Свернутые, которым поклоняются мои добрые… не имеют ничего общего с Матерью Всего или… Ночным Странником… но Церковь называет их всех Незнакомцами… потому что она не может их объяснить.

«По крайней мере, этот, кажется, не ест души на завтрак», — подумал Вальдемар. И все же с этими жуткими существами нельзя было шутить. Об этом Безмолвном Короле ходили десятки историй, некоторые зловещие рассказы об убийствах и самоубийствах, другие загадочные истории о необъяснимых происшествиях или тайной жизни знаменитых художников.

— Лорд Ох знает, с чем вы имеете дело? — спросил Вальдемар.

«Лорд Оч видит ценность… в моих исследованиях».

— Это… интересно, — признал Вальдемар. — Но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

"Продолжай читать."

Вальдемар последовал совету и читал, пока не дошел до очень необычной истории.

При первом прочтении история показалась относительно «нормальной» по стандартам книги. Пациент психиатрической лечебницы во владениях Саклас нарисовал своей кровью на стене своей камеры фреску, на которой появился Безмолвный Король.

Но когда Вальдемар увидел копию рассматриваемой фрески, он чуть не задохнулся.

Рисунок представлял собой странный круг с металлической структурой, похожей на стрелу, указывающую на облачное небо внутри. «Безмолвный король» появился внизу, прямо над коротким предложением, которое, как предположил Вальдемар, было названием произведения: « La Dame de Fer».

«Я расследовал… все эти дела… в меру своих возможностей», — сказал Германн. «Этого человека нашли… в 451 году после Империи… сорок пять лет назад… в туннелях возле Владений Саваофа».

В том же году приезда деда.

Он был не один, понял Вальдемар, и его сердце замерло в груди. Он был не один.

Он не знал, чувствовать ли ему облегчение или страх.

«Никто не мог его понять, и… он стал жестоким», — объяснил Германн. «Власти не смогли опознать его… или кто-либо из родственников… не мог понять его тарабарщины».

«Поэтому они приняли его за еще одного безумного бродягу и отправили в первый приют, который его принял». На самом деле этот человек, вероятно, был просто дезориентирован и не мог говорить на местном языке. «Он жив? Герман, если этот человек еще жив, то он сможет доказать существование Земли!»

— К сожалению… — Германн покачал головой, к ужасу Вальдемара. «Приюты… когда никто не может заплатить за пациента, которого они не могут вылечить…»

«Они часто предоставляют их биомантам и заклинателям в качестве подопытных кроликов», — Вальдемар содрогнулся от ужаса, но отказался упустить этот шанс. «Может быть, нам еще удастся отследить труп! Если что-то осталось, мы сможем почерпнуть из этого информацию!»

«Я не мог… найти, куда он делся. Какой-то маг… купил труп анонимно. Бумажный след… он остывает.

Вальдемар издал стон разочарования. Он нашел свою первую зацепку за годы, десятилетия , но она ни к чему не привела.

Германн взглянул на изображение фрески и на слова внизу. «Они никогда не могли… расшифровать текст. Думал, это значит… ничего. Я был с ними согласен… пока Лорд Ох не подошел ко мне с… с книгой на языке, который он… не понимал.

— Дневник моего дедушки, — догадался Вальдемар, щурясь. В обычной ситуации он бы разозлился на лорда Оча за то, что он показал всем свой дневник, но не в этот раз. «Вы видели иллюстрации и соединили точки».

«Да… я узнал… картинку и слова… но не то, что они означали. Ты… понимаешь их?

«Я выучил язык», — признался Вальдемар. Французский язык. «Там написано La Dame de Fer , или железная леди. Это прозвище здания под названием Эйфелева башня».

Германн совершенно замолчал, и Вальдемар знал, что полностью завладел вниманием троглодита. Наконец-то интеллектуал, который воспринял его всерьез!

«Мой дедушка говорил об этой башне», — объяснил Вальдемар. «Он сказал, что это разрушило пейзаж его родного города, но он пропустил это зрелище».

Германн кивнул сам себе, приняв его слова за чистую монету. Вальдемар нашел этот опыт невероятно полезным. И… и он, возможно, наконец нашел подсказку о том, как его дедушка оказался в Подземелье! Наконец-то он смог доказать, что история своего деда правдива, абсолютная правда!

«Вы думаете, что между моей историей и этим Безмолвным королем есть связь», — догадался Вальдемар.

Германн почесал заднюю часть левого рога, удаляя насекомое, сумевшее туда пробраться. «Я пытался… изучить модель Безмолвного Короля». Сказать это вслух привлекло бы смертельное внимание инквизиторов в любом другом месте, но очевидно, что Институт относился к этим вещам более небрежно. «Вы знаете… основные цвета?»

Странная смена темы. «Красный, желтый и синий?»

Это были лучшие основные цвета для рисования пигментов.

«Да…» — ответил Германн, прежде чем небрежно проглотить жука, взмахнув раздвоенным языком. Вальдемар изо всех сил старался не выказать своего отвращения. «Я пробовала также голубой, пурпурный и желтый…»

«Не в этом ли причина вашего странного художественного стиля и выбора цвета в вашей мастерской?» — спросил его коллега-ученый. «Вы хотели проверить, вызовут ли определенные ассоциации цветов или форм появление Безмолвного Короля?»

Троглодит кивнул. — Но это не меняет… ничего. Я сузил… правила. Безмолвный Король появляется только на картинах и рисунках... на которых есть пороги... двери... разломы... убийство или смерть... и только те, в пигментах которых присутствует кровь. Вот почему… у него плохая репутация в Церкви.

«Или, может быть, он считает смерть дверью», — заметил Вальдемар. «Поэтому все картины включают в себя какую-то «дверь» или «дорожку».

«Я пришел к такому же выводу», — ответил Германн, кивнув. «Все картины представляют собой… двери. Кроме… этой фрески. Или так… я так думал.

На первый взгляд, это действительно не имело смысла. Эйфелева башня оказалась внутри круга, а не окна или ворот. Пока не...

«Этот человек рисовал портал», — догадался Вальдемар, его пальцы дрожали от волнения. «Врата на Землю, те, через которые он попал в Подземелье. А поскольку Безмолвный Король появляется только на картинках с порогом внутри, значит, он может их обнаружить».

Эта сущность может знать местоположение портала или, по крайней мере, иметь информацию о нем.

Это может изменить всё .

«Я считаю, что визиты и видения Безмолвного Короля — это… инструкции… для ритуала», — объяснил Германн. «Показывает путь… в свое царство. Кровь — это… ключ.

«Вы пытаетесь использовать пиктомантию, чтобы создать портал между мирами», — догадался Вальдемар, пораженный своей смелостью. «Путь между Империей Азланта и царством этого Безмолвного Короля».

Расписная дверь между мирами.

Неудивительно, что лорд Ох поддержал этот проект и думал, что Вальдемар сделает то же самое. Если Германн был прав и картина могла работать как межпространственный портал… и если Безмолвный Король мог обнаруживать концептуальные пороги… возможно, она могла бы указать путь к любому порталу на Землю, который видел этот безумец. Может быть, даже создать его.

Возможно, это было то же самое явление, которое вызвало его дедушку в Подземелье.

"Хорошо." Вальдемар затаил дыхание. «Хорошо, я вижу, как наши цели совпадают».

Германн кивнул. «Я думал, что мы… что мы могли бы поучиться друг у друга. Сотрудничать, чтобы… создать портал.

«С удовольствием», — ответил Вальдемар. «У тебя есть опыт призыва? Если вы пытаетесь связаться с сущностью за пределами нашей реальности, она вам понадобится.

«Я… я борюсь», — признался художник-рептилоид. «Я могу… заставить Безмолвного Короля появиться… надежно… но мне пока не удалось создать настоящие врата. Одной только пиктомантии… может оказаться недостаточно для создания портала.

«Может быть, мы могли бы объединить твою пиктомантию с моим опытом призыва». Однако Вальдемар видел опасность, связанную с этим планом. «Надеюсь, вы понимаете, что если мы создадим дверь между нашим и его мирами, она может получить возможность переходить в наш. Что, если он опасен или явно злонамерен?

«Что, если это… неправильно поймут?» Германн возразил. «Что, если он всего лишь пытается… общаться… но борется с нашим разумом?»

«Некоторых художников это свело с ума».

«Не все… на один плохой случай приходится десять, когда все пошло не так». Германн закашлялся, и Вальдемару пришлось подождать несколько секунд, пока троглодит восстановит дыхание. «То, что Безмолвный Король опасен… вполне возможно. Но... мы не можем позволить недоказанному страху остановить нас... мы не можем понять тайны мира... убегая от них.

С этой мыслью Вальдемар согласился. И, честно говоря, возможность наконец доказать существование Земли сделала риск еще более оправданным. «Если это существо следует определенным законам, значит, его можно изучать, противостоять ему и, возможно, даже общаться с ним. То, что мы этого сейчас не понимаем, не означает, что мы не можем ».

«Да… страшно из-за неизвестности. Если мы узнаем и поймем… мы больше не будем бояться».

— Хорошо, я в деле, — сказал призыватель. «Я по-прежнему в первую очередь сосредоточусь на своем экто-ловце, но буду помогать вам, насколько смогу. Однако, если мы продвинемся достаточно далеко, чтобы создать функционирующий портал, мы завершим эту Раскрашенную Дверь только с согласия и присутствия Лорда Оха».

Каким бы могущественным ни был этот Безмолвный Король, Темного Лорда будет более чем достаточно, чтобы справиться с ним.

— Согласен, — сказал Германн. «Есть… еще одна вещь… которую следует учитывать. Портрет, достойный богоподобного существа... нуждается в редких и сильных пигментах. Три… по крайней мере основные цвета.

«Что ж, наша кровь красная и в любом случае понадобится для картины», — заметил Вальдемар. «Остаются только синий и желтый пигменты. Думаю, я мог бы с этим помочь, но сначала мне нужно больше узнать о том, как работает пиктомантия.

«Да, да… конечно. Я научу тебя своему искусству… а ты научишь меня своему». Хвост троглодита дрогнул, а выражение лица Германна приняло то, что могло сойти за улыбку рептилии. «Я… я рад, что мы встретились. Мой проект… многие не поймут».

«Моего многие тоже не понимают», — признался Вальдемар, найдя в троглодите родственную душу. «Хотя мне интересно, почему ты идешь по этому пути. Я имею в виду, что у меня есть очень веская личная причина доказать существование Земли, но… почему ты так сильно стремишься связаться с этим Безмолвным Королем?»

Улыбка Германа померкла, и он замер, как статуя. — Дело не… не во мне. Это для моих людей. Я..."

«Тебе не обязательно этого говорить, если ты не хочешь», — ответил Вальдемар, чувствуя его беспокойство. «Я буду уважать вашу конфиденциальность».

— Ладно… — Германн не скрывал своего облегчения. Его коллега-ученый мог сказать, что что бы его ни толкнуло, это было что-то в высшей степени личное. "Спасибо."

— У меня есть последний вопрос. В голову Вальдемара пришла идея. «Вы упомянули, что можете использовать пиктомантию, чтобы поймать душу?»

— Да… и что из этого?

Вальдемар подумал о дне своего ареста и об эктоплазме его деда, которая изо всех сил пыталась проявиться, прежде чем рассеяться в эфире. — С призраками это тоже работает?

По мнению Марианны, все города Ариута были одинаковыми: старыми, пыльными и переполненными богатством.

Домен Ариут, также известный как красная пустыня, был одной из самых негостеприимных пещер, колонизированных человечеством на протяжении веков. Его высокая температура, уступающая только вулканам Саваофа, затрудняла процветание растительности; хотя Марианна использовала магию, чтобы укрепить свое тело, в горле у нее было сухо и хотелось пить. Пейзаж был немногим лучше: скалистые холмы и ущелья, окаймляющие обширную пустыню из красного песка. Только нежить могла процветать в этом враждебном царстве.

Темный Лорд Ариута, Фалег, был величайшим призывателем империи и не позволил враждебному климату помешать его амбициям. Призыватель призвал орды экстрапланарных слуг, чтобы улучшить свое царство, используя элементалей земли для рытья колодцев с водой, элементалей воздуха, чтобы сделать атмосферу более терпимой, и элементалей огня для освещения слоя. Сотни этих горящих существ кипели внутри магических клеток, прикрепленных к потолку пещеры.

Несмотря на бедность продовольствием и водой, Ариут был богат металлами и минеральными ресурсами. Орды рабочих-нежити трудились в шахтах и ​​карьерах, питая экономику империи и казну лорда Фалега. Его столица Валамон была достаточным доказательством его богатства. Большинство зданий были построены из пурпурного порфира, с мраморными улицами, похожими на лабиринты, и обсидиановыми стенами. Ни один из его шпилей и башен не мог соперничать с логовом Темного Лорда, гигантской статуей безликого сфинкса. Сделанное из золотого камня, прочнее стали, сооружение по размеру и возрасту могло соперничать с Институтом Плеромы. Древняя цивилизация воздвигла этот памятник задолго до того, как люди построили вокруг него город, и некоторые говорили, что Лорд Фалег все свое время проводил, пытаясь открыть его секретные покои.

Но Марианны не было здесь, чтобы навестить сфинкса. Ее расследование привело ее в местный собор Света и на аудиенцию у его главного инквизитора.

Первоначально она думала, что получит ответы от Рыцарей Дороги. Этот рыцарский орден координировал чистку Вернея, но их наставник Фалег был бывшим учеником, а теперь заклятым соперником лорда Оха. Мало кто знал, что произошло между ними, и Марианна не была одной из них. В последний раз, когда Тёмные Лорды напрямую столкнулись восемь десятилетий назад, возникшая в результате гражданская война почти уничтожила империю. Даже сегодня только угроза внешних врагов, таких как Королевство Дерро, или вторжения поверхностных монстров сохраняли их слабое единство.

Марианна ожидала, что Рыцарей Дороги не заинтересует ее роль посланника лорда Оха, тем более, что она консультировалась с ними по делу, которое они раскрыли много лет назад.

Она ошиблась.

Рыцари Дороги грубо встретили ее в первый день и попросили вернуться завтра, если она хочет аудиенции у их командиров. Она подчинилась, но ей сказали, что люди, участвующие в деле Верни, все еще недоступны и что ей следует вернуться на следующий день. Потратив полнедели, Марианна поумнела и стала искать ответы в другом месте.

К счастью, не все рыцарские ордена откликнулись на споры Темных Лордов. Рыцари Света были инквизиторами церкви и, как таковые, следовали церковной иерархии. Это заняло некоторое время, но в конце концов Марианна нашла кого-то, участвовавшего в чистке Вернея и желающего поговорить с ней.

Священники в белых одеждах провели ее через величественные залы собора и огненный алтарь к более скромному святилищу глубоко в подвале, где ее ждал инквизитор Пенхью. Марианне пришлось пройти три контрольно-пропускных пункта, прежде чем добраться до офиса принимающей стороны, и она заметила множество защитных и сигнальных охранных зон. Хотя они не могли сравниться с защитой Института, ни один вор не мог совершить набег на эти залы незамеченным.

Инквизитор Пенхью много лет назад превратился в нежить, и под его яркими пластинчатыми доспехами остались только кости. Он подписывал пергаменты за своим столом, когда Марианна вошла в его кабинет, и из его пустого черепа сияло желтое сияние.

— Добро пожаловать, леди Рейнард, — сказал инквизитор-нежить призрачным голосом, хотя его челюсть не двигалась. Он предложил ей сесть на стул перед ним. «Пожалуйста, дайте мне немного времени, чтобы закончить, и я весь ваш».

Марианна вежливо последовала его предложению и на мгновение осмотрела кладезь пергаментных свитков и священных текстов на полках. Ее слегка беспокоило количество свечей в комнате, расположенной так близко к книгам, но жрецы Света не боялись пламени.

Комнату украшало множество ужасных предметов. Сухая и мумифицированная рука троглодита; жуткий золотой кубок в форме черепа; черный куб, покрытый жуткими символами; разбитое зеркало из фиолетового стекла; аллегорическая иллюстрация проклятой Белой Луны, отвратительной блуждающей луны, закрывавшей солнце в древние времена. Два кратера на его поверхности, казалось, смотрели на Марианну бездушными глазами, заставляя ее отвернуться.

У инквизитора даже была фотография расчлененного монстра из верхнего мира. Инопланетное существо внешне напоминало червя, с тремя глазами на каждой стороне вытянутого черепа. Из его рта торчали мощные челюсти, рисунок показал, что это личиночные формы взрослого существа, образующие извращенный симбиоз со своим родителем. В результате вскрытия были обнаружены органы монстра: от удлиненного мозга до лабиринтообразной системы кровообращения.

— Слова нашего приказа — «Мы освещаем путь», — сказал инквизитор, отложив ручку и сосредоточившись на своем госте. — Как я могу осветить вашу, леди Рейнард? Я вижу, как в твоей голове формируются вопросы.

Действительно. Почти все выставленные предметы носили магический характер, хотя их сила была подавлена. Марианна почувствовала в стенах комнаты тайные обереги, которые также уменьшали ее собственную силу. «Если можно попросить, сделайте эти предметы…»

«Они принадлежали к культам», — подтвердили нежить. «У нашей церкви принято уничтожать все, что связано с Чужими, когда мы их истребляем. Опасные идеи убивают больше, чем мечи, и одних только знаний о Незнакомцах часто бывает достаточно, чтобы дать им точку опоры в нашем мире. Однако мы всегда храним некоторые артефакты и информацию на случай, если в будущем столкнемся с подобным культом».

Марианна задавалась вопросом, принадлежал ли один из этих артефактов семье Верни. «Почему вам разрешено хранить эти артефакты?» она спросила. «Я думал, что длительное воздействие некоторых артефактов Незнакомца опасно».

«Как нежить, я естественно устойчив к магии разума; Меня не соблазняют земные удовольствия или обещания бессмертия, которыми Незнакомцы обычно пользуются для привлечения новообращенных; и у меня есть кураторы, которые следят за моим здравомыслием. Наконец, наши системы безопасности уничтожат эту комнату и большую часть пола, если какой-либо из этих предметов покинет комнату. Вам действительно повезло увидеть эту комнату».

Марианна не могла не покраснеть. «Спасибо за оказанную честь».

— Этого не должно было быть, — холодно ответил инквизитор. «Я хотел показать тебе, почему тебе следует казнить культиста, которого ты впустил в свой Институт».

Марианна ощетинилась от его слов. Как она и волновалась, ее не пригласили на интервью из альтруизма. — Вы говорите о Вальдемаре Верне?

«Я рекомендовал Рыцарям Цепи казнить его, когда его поймают, но лорд Ох наложил вето. Пощадить его — ошибка».

— Вы подвергаете сомнению решение Темного Лорда, инквизитор? Марианна обрела самообладание. «Преступления Вальдемара Вернея совершенно не были связаны с Незнакомцами».

— Это тебе известно.

«Там, откуда я родом, у нас не казнят людей без доказательств», — вызывающе ответила Марианна. — Если они у вас есть, принесите их мне.

Пенхью сплел бронированные пальцы вместе. «Граждане имеют неправильное представление о нашей инквизиции, леди Рейнард. За время моей столетней карьеры мой орден привлек к ответственности более ста тысяч человек за культистскую деятельность. Мы приказали казнить всего пять тысяч этих преступников. Пять процентов. Остальное мы обычно отпускаем с предупреждением, штрафом или после небольшого тюремного заключения. Ты знаешь почему? Потому что девятнадцать культистов из двадцати относительно безобидны.

Марианна не могла не поднять бровь со скептицизмом.

— Я сказал относительно , — уточнил свои слова инквизитор, — поскольку большинство культистов не понимают, с чем имеют дело. Измученные буржуазии взывают к имени Матери Всего, чтобы оживить одну из своих частных оргий. Молодые восстают против своих родителей, заявляя о повиновении другому божеству, кроме Света. Местную общину сбивает с толку харизматичный мошенник, говорящий, что Ночной Странник приведет их в скрытый рай на поверхности. Большую часть этих людей мы отпускаем со штрафом, непродолжительным пребыванием в тюрьме или заклинанием изменения памяти, потому что они безвредны».

— А один культист из двадцати?

«Они безумцы и монстры». Пенхью указал костлявым пальцем на рисунок инопланетного монстра. «Группа из них атаковала одни из ворот на поверхность, чтобы позволить этой штуке пройти. Они верили, что это посланник Ночного Странника и что те, кого он поглотит, переродятся как его выводок. По их мнению, скармливание невинных инопланетному зверю было добротой.

Затем он взглянул на различные предметы, объясняя, что делает каждый из них. «Рука принадлежала нежити-троглодиту-шаману-жрецу, чей ритуал возрождения включал ритуальное убийство пяти невинных мужчин и женщин. Куб в углу? На самом деле он содержит карманное измерение, полное монстров, и последний владелец использовал его как удобный способ избавиться от конкурентов по бизнесу. Зеркало в полную силу могло поработить разум любого…

Хотя это было невежливо, Марианна прервала речь инквизитора. «Никто не отрицает работу, которую делает Церковь по обеспечению безопасности людей».

"Действительно?" Кости инквизитора задребезжали. — Если бы вы это сделали, леди Рейнард, вы бы убили выводок Верни, когда бы у вас была такая возможность. Когда мы колеблемся в этих вещах, люди умирают».

«Все, что я прошу, — это объективный отчет о чистке в Верне», — в отчаянии настаивала Марианна. «У меня нет сил убить Вальдемара Вернея. Только мой хозяин имеет такое право. Я доложу ему в свое время, но пока не спрашиваю вашего мнения . Я прошу правду . Если вы не дадите этого, мы можем закончить эту встречу здесь и сейчас».

Ее резкий тон заставил рыцаря замолчать. Он не сказал ни слова и не пошевелил пальцем. Вместо этого он посмотрел на нее своими горящими глазами, как будто мог заглянуть ей в душу.

Когда он снова не выступил за казнь Вальдемара, Марианна восприняла это как знак продолжать.

«Вы не были моим первым контактным лицом», — призналась она. «Я искал всех инквизиторов, участвовавших в чистке Вернея. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что четверть из них либо покончила жизнь самоубийством, либо попросила об увольнении в течение пяти лет после операции».

«Многие из них просили стереть их воспоминания об инциденте», — подтвердил, кивнув, инквизитор Пенхью. «Я не могу их винить. Причина, по которой я не последовал их примеру, заключалась в том, что кто-то должен был помнить, что сделали Верни. И что они еще могут сделать».

Конечно, он не сдался. «Вальдемар был ребенком, когда в его семье была проведена чистка», — возразила Марианна. «Что бы ни делали его отец и дед, он не принимал в этом никакого участия».

Инквизитор взглянул на иллюстрацию Белой Луны пустым и отстраненным взглядом. «Леди Рейнард, вы верите в зло?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Ты веришь в зло ?» — повторил он, делая особый ударение на последнем слове. «Не субъективное зло, а истинное, объективное зло . Злоба, рожденная от уничтожения всего хорошего в человеке. Бездна чистой тьмы, настолько отвратительная, что, заглянув в нее однажды, ты будешь видеть ее каждый раз, когда закрываешь глаза». ?"

Марианна на мгновение задумалась над ответом. Это был философский вопрос? Или он вел к чему-то другому? Церковь Света верила, что солнце вернется, как только все живые существа в Подземелье будут жить справедливой жизнью, свободной от греха. Искупление было неотъемлемой частью их кредо. Все души могут быть очищены, как при жизни, так и при смерти.

«Нет, не знаю», — ответила Марианна. Зло было всего лишь словом, и оно было полностью субъективным.

«Тогда будьте благодарны за свое невежество, потому что именно такими были Вернеи. Чистое зло. Особенно барон Александр Верней, пусть его душа гниет навеки». Инквизитор Пенхью поднял руку и взял свиток с ближайшей полки, прямо под золотой чашей, которую Марианна заметила ранее: «Посмотри ему в глаза и скажи мне, что ты видишь».

Как оказалось, в свитке содержалось официальное иллюстрированное генеалогическое древо семьи Верней. Хотя Вальдемара и его матери на нем не было, его отец Исаак, его тетя Лавина и дедушка по отцовской линии Александр получили фотографию. Лавина была почти точной копией портрета Сары, матери Вальдемара, с более худощавым лицом и янтарными глазами; и хотя Исаак Верней был красивее своего сына и имел темные волосы, он разделял с ним взгляды.

По правде говоря, Вальдемар больше походил на своего деда по отцовской линии Александра. Когда церковь сделала иллюстрацию, этому мужчине было лет семьдесят, у него было худое, морщинистое лицо и бледно-серые глаза с красной оправой. На фотографии он был одет во все красное и с пугающим вниманием смотрел на Марианну. От лица несло аристократическим высокомерием, но в глазах Марианна могла уловить что-то еще.

«Чувство цели», — сказала она. Этот человек верил во что-то большее, чем он сам, с непоколебимой верой.

— Темный, — сказал Пенхью, прежде чем забрать свиток. «Я был мертв уже несколько десятилетий, и до сих пор содрогаюсь, вспоминая этого сумасшедшего и этого проклятого крысиного знакомого, который всегда следовал за ним… лицо этого зверя было почти похоже на человеческое, а его лапы были похожи на руки. Мне бы хотелось, чтобы мы закончили работу тогда и уничтожили семейную линию».

— Почему ты тогда этого не сделал? — резко спросила Марианна, потеряв терпение. Идея преследовать кого-то за преступления его отца, какими бы одиозными они ни были, ей не нравилась. — Насколько я понял, вы особенно тщательно искоренили семью Верни. Почему ты не убил Вальдемара сам, вместо того, чтобы попытаться убедить других сделать это?»

Инквизитор издала пещеристый звук, который она приняла за неживой эквивалент вздоха. «Рыцарь-командор того времени прямо запретил нам преследовать Сару Дюмон, ее отца Пьера Дюмона и ее сына Вальдемара».

Голова Марианны вскинулась от интереса. Пьер Дюмон был дедушкой Вальдемара и предполагаемым гостем с Земли. "Почему это?"

"Это длинная история."

"У меня есть время."

Инквизитор положил свиток на место и сосредоточился на своем госте. «Тогда с чего же нам начать?»

— А как насчет «Рыцарей дороги»? Возможно, он даст ей ответы, которые она не могла получить от них. «Насколько я понял, они координировали чистку».

«И да, и нет», — ответил инквизитор. «Поначалу чистка была далеко не у всех в голове. Поначалу Рыцари Дороги просто расследовали исчезновение молодой женщины. Я думаю, ее звали Мона или что-то в этом роде. Довольно стандартная процедура для них.

Каждый рыцарский орден имел определенную направленность. Рыцари Дороги специализировались на поиске людей. Похищенные люди, сбежавшие преступники, враги государства в бегах, награды, жертвы исчезновений... все эти цели подпадали под действие приказа. Они были, безусловно, лучшими следователями в королевстве и обычно мобилизовались, когда местные ополченцы сталкивались с проблемами, выходившими далеко за их голову.

— Местные власти не смогли ее найти? — спросила Марианна.

"Нет. Никаких улик и мотивов похищения не было. Она была какой-то безымянной ученицей медсестры в Сакласе. На самом деле, я уверен, что Рыцари Дороги обратили внимание только потому, что они исследовали приют, в котором она работала, совершенно по другой причине. Они использовали магию, чтобы проследить путь до деревни Вернбург во владениях Горая.

«Вернбург был центром власти Верни», — вспоминала Марианна. — Их замок курировал это.

«Это все еще так. По крайней мере, руины, которые мы оставили. Деревню так и не переселили после того, как мы ее подожгли».

Марианна изо всех сил старалась не выказать своего беспокойства. Ровный, бюрократический тон, который он использовал, заставил ее задуматься, не являются ли бумаги, которые он подписывал, приказами о казни.

«В любом случае, — продолжил свой рассказ нежить, — лидерство рыцарей остыло, поэтому они пошли к нам… и как оказалось, кто-то уже сообщил о чем-то подобном местному священнослужителю. Этот человек утверждал, что является частью культа под названием «Последователи Грааля», которым руководит Александр Верней, и что они были вдохновителями сотен исчезновений за последнее столетие».

Дрожь пробежала по спине Марианны. «Сотни?»

«Это мы знаем. Культ в основном нацелен на молодых женщин, особенно на девушек с только что распустившимися цветами». Сияние внутри черепа Пенхью, казалось, на мгновение исчезло в небытие, словно свет, поглощенный тьмой. «Духовенство сначала отвергло утверждения информатора, но когда описание последней жертвы пугающе совпало с описанием Моны…»

«Зачем отмахиваться от этого?» — в ужасе спросила Марианна. «К вам приходит человек и сообщает о сотнях исчезновений, а вы ничего не сделали?»

— Разве ты не слышал ни слова из того, что я сказал? Свет в глазах инквизитора горел ярче, чем раньше. Ее замечание задело нервы. «Мы получаем сотни таких сообщений, и обычно они невелики. Александр Верней казался олицетворением респектабельности. Мы думали, что его просто оклеветали, а поскольку Верней контролировали местное ополчение на своей территории, культ в основном придерживался этого и похоронил любое расследование. У нас не было ничего, кроме одного сомнительного свидетеля».

Или, что более вероятно, инквизиторы стремились исследовать простых людей, а не семьи Старокровных. Привилегия рождения, к отвращению Марианны, многое оправдывала. «Чем эта Мона отличалась от других?» она спросила. «Почему обращать внимание на нее, а не на всех остальных?»

«Она была аномалией, — признал инквизитор, — взятой потому, что ее коснулись потусторонние силы или еще какая-то ерунда. Насколько я понял, то, что с ней произошло, стало последней каплей для нашего информатора, и он все вылил».

Марианна не решалась продолжать задавать вопросы, так как знала, что ответы ей будут отвратительны. Но у нее была работа, и лорд Ох не стал бы воспринимать ее брезгливость как оправдание. «Почему культ похищал молодых женщин? Чтобы принести их в жертву?»

— Я даже не должен тебе говорить. Нас попросили сжечь все тексты культа и не допустить распространения знаний об их верованиях, на случай, если это вдохновит других безумцев».

«Пока эти люди вызывают только отвращение».

Ее ответ, похоже, удовлетворил Пенхью, поскольку он рассказал кровавые подробности. «Верни поклонялись Незнакомцу, который поручил им создать могущественный артефакт под названием Красный Грааль. Чаша даровала бессмертие любому, кто пил из нее, и стала символом культа».

Горящие глаза нежити-инквизитора взглянули на золотую омерзительную чашу на его полке. «Только смерть может заплатить за жизнь».

Марианне не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два.

«Это позолоченные кости». Дворянка в ужасе прижала руку ко рту. Она и раньше видела костяное оружие и другие предметы, но последствия ... если за эти годы культ похитил сотни людей...

Инквизитор медленно кивнул. «В каждом человеке дремлет зверь, леди Рейнард, и некоторые очень созвучны своей животной стороне. Наши законы суровы, а наказания часто кажутся несправедливыми… но они защищают нас».

Марианна опустила руку и перевела дыхание. «Как могли… как они вообще могли прийти к такому болезненному выводу?»

«Метод проб и ошибок», — ответил он, все еще глядя на ужасную чашу. «Мы нашли ранние версии этих Граалей, сделанных из костей троглодита, доккара и даже дракона. Эта конкретная чаша была изготовлена ​​более восьмидесяти лет назад из человеческого мужчины. ... После десятилетий экспериментов культ в конце концов установил, что человеческие девушки являются лучшим материалом для их Красного Грааля».

«Зачем кому-то это делать?» Марианна с отвращением усмехнулась. «Ради бессмертия? Разве Верни уже не могли себе это позволить?

«Верни совершили эти злодеяния по той же причине, по которой так много хороших людей поклоняются Свету», — сказал инквизитор-нежить с оттенком горечи. «Они верили, что их мерзкий бог вознаградит их веру, предоставив им доступ в какую-то землю обетованную, полную солнечного света. Получение бессмертия от Грааля должно было стать лишь первым шагом на пути к раю их божества».

Законы империи были суровы, но никогда не жестоки. Преступникам приходилось работать не на жизнь, а на смерть, но граждане имели права и имели право на имперскую защиту. Даже люди, ставшие «Устами Земли», были добровольными мучениками. Никто не заставлял их подвергаться трансформации.

Может ли отчаяние действительно оправдать злодеяния этого культа? Нет. Это было просто безумие и бессмысленная жестокость. Верни убили так много невинных людей ради несбыточной мечты.

Инквизитор внимательно наблюдал за Марианной, ожидая, пока она придет в себя. «Теперь вы понимаете, почему так много моих коллег предпочли умереть или забыть, леди Рейнард. Одно дело слышать это… и другое – быть там, находить кости, видеть ужасы, которые эти безумцы хранили в подвале своего замка, быть свидетелями худшего, что может предложить человечество. Нас этому обучают, и у нас даже есть онейроманты, которые помогают нам справляться со страхами. Но иногда даже всех этих мер бывает недостаточно. Чистка Вернея стала переломным моментом для многих рыцарей».

Она почти почувствовала печаль в его голосе. «Это было и для тебя», — догадалась Марианна.

«После этого я попросил, чтобы меня превратили в рыцаря-скелета», — подтвердил Пенхью. «Мой вид нежити… менее восприимчив к эмоциям, и мы не видим снов. Мы не страдаем от кошмаров».

"Мне жаль тебя." Этот опыт явно был самым мучительным в его существовании. «И еще больше жаль жертв».

«Мне хотелось бы спасти их, но мы опоздали», — ответил инквизитор. «Мы скоординировали свои действия с Рыцарями Дороги, чтобы совершить набег на замок Александра и организовать инквизицию в Вернбурге. Почти все в этом проклятом городе были замешаны в этом, миледи. Если они не были частью культа, то они поддерживали его деятельность. Итак, мы поджег все это место, включая замок, чтобы не осталось никого, кто мог бы продолжить с того места, на котором остановился Верней.

«Кроме Вальдемара», — сказала Марианна. «Почему ваш командир решил пощадить его и членов семьи его матери? Это было связано с информатором?»

«Возможно, но я не могу это подтвердить. Наш Рыцарь-Командор унес секрет с собой в могилу». Пенхью подождал немного, не решаясь сказать ей что-нибудь. "Но между нами, у меня есть теория. Только теория... если тебя все-таки интересует мое мнение".

Марианна кивком подтолкнула его высказаться. «Ты сказал мне правду. Думаю, я могу прислушаться к твоему совету.

«Хорошо», — сказал он, прежде чем признаться. «Похищение Моны было невероятно наглым, и я воспринял это как знак того, что культ впадает в отчаяние. Возможно, у их бога закончилось терпение из-за их неудач, и у Верней было лишь ограниченное время, чтобы закончить свой артефакт. Я думаю, что они рассматривали… крайние меры».

Марианна поняла. «Вы думаете, что они собирались принести в жертву Сару Дюмон, хотя она и не была девушкой?»

«Она была почти членом семьи, но и не совсем. Кто угодно может убить чужака, кроме собственной невестки? Думаю, барон Александр решил принести ее в жертву в знак веры своему богу, а Исаак стал информатором спасти ее. Это объяснило бы, почему нас попросили отпустить ее, ее маленького сына и ее престарелого отца, хотя они должны были, по крайней мере, быть в курсе деятельности культа. Я не могу это подтвердить, поскольку я никогда не был я не знаю личности нашего информатора, но доверяю своему чутью».

Это... это бы все четко объяснило. Только высокопоставленный член секты мог предоставить столь подробную информацию об исчезновениях. Исаак Верни прекрасно подходил в качестве информатора.

И все же… Марианна почувствовала, что в этой истории что-то не сходится. Она не могла понять, почему, но ее интуиция подсказывала ей, что инквизитор упустил что-то важное.

«Как погиб Александр Верней?» она спросила.

«Мы сожгли его на костре», — с удовольствием ответил Пенхью.

— А его сын Исаак?

На этот раз инквизитор-нежить избежал ее взгляда. — Крысы, миледи. Крысы его съели.

Крысы? "Что? Что ты имеешь ввиду?"

«Они…» Бронированные пальцы нежити задрожали, и свет в его глазницах потускнел. «Нет, я… Простите, леди Рейнард, но нет, я…»

«Он был там, когда это произошло», — подумала Марианна. Он увидел это, и спустя десятилетия это до сих пор пугает его.

— Я уже сказал тебе все, что имеет значение. Инквизитор, казалось, восстановил самообладание, но сразу после этого разразился тирадой. «Я сделал это для того, чтобы вы поняли, с кем имеете дело. Я понял, что этот Вальдемар задумал ничего хорошего, как только услышал о том, чего он пытается достичь. Достигнув того другого мира, полного солнечного света... он взял слова прямо из семейной книги! То же безумие овладело им!»

Марианна вздрогнула. Сходство было… действительно тревожным.

— Если вы оставите его в живых, он снова повторит преступления своей семьи, и все они будут на вашей совести, — резко сказал инквизитор. «Леди Рейнард, умоляю вас. Вернитесь в Параплекс, повесьте этого чернокровного ублюдка и дайте мертвым отдохнуть. Ради них и вас».

Марианна покинула собор, имея столько же вопросов, сколько и ответов.

Когда она воссоединилась с Бертраном, ее слуга был занят подготовкой экипажа к обратному пути. Гигантский жук, тянувший его, наслаждался вкусной едой, состоящей из навоза и других субстанций, которые Марианна не могла идентифицировать, и его усики поднимались вверх от счастья.

«По крайней мере, один из нас здесь счастлив», — размышляла Марианна, гладя зверя по спине. Даже Бертран выглядел встревоженным результатами собственного расследования.

«Я не смогла найти свидетельства о рождении Пьера Дюмона», — с унылым видом признался ее слуга-вампир. Бертран гордился своей дотошностью. «Что касается империи, он появился из ниоткуда».

Это было весьма необычно. Имперская бюрократия была медленной, но обширной и эффективной. Мало что полностью ускользало от его взгляда, и никогда без вмешательства Темных Лордов или могущественных фигур.

«Значит, он действительно пришел из другого мира», — сказала Марианна.

«Или из далекого, беззаконного уголка империи, миледи». Бертран явно не поверил в историю Вальдемара. — В любом случае, Пьер Дюмон впервые появился в каких-либо документах в связи с рождением его дочери Сары. Ее матерью значилась некая Алейна Марн, очень распространенное имя. Слишком распространенное, я бы сказал…

Земля обетованная, где все еще светит солнце, думала Марианна, слушая отчет своего вассала. Пьер Дюмон умер, притворяясь, что он пришел из другого мира, полного света… Какова вероятность, что его дочь зайдет в культ в поисках такого рая?

Марианна не верила в совпадения. Она не думала, что Вальдемар был культистом, но Пенхью, возможно, был отчасти прав, увидев связь между его убеждениями и культом его семьи.

«…но я не смог найти никаких документов о браке с участием Пьера Дюмона», — продолжил Бертран. «Сначала я думал, что Сара Дюмон, скорее всего, родилась вне брака, но, учитывая, что браки контролируются Церковью Света, я испытываю искушение рассмотреть другую возможность».

Марианна быстро догадалась о последствиях. «Вы подозреваете, что ее свидетельство о рождении было подделано».

«Это вполне вероятно. Семья Верни управляла своей территорией железной рукой и имела относительно полную свободу в назначении местных бюрократов. Но жрецы Света выбираются Церковью». Вот почему информатор культа обратился к ним. Если бы инквизитор Пенхью был правдив, то Верни ниспровергли всех остальных в своих землях. «Следовательно, хотя культ мог скрыть истинное происхождение девушки, фальшивый документ о браке был бы быстро идентифицирован. ."

«Но какой смысл в таком обмане?»

«Я не знаю», признался Бертран. — Миледи попросила меня рассмотреть все возможности, и я так и сделал.

Марианна изучила детали своего дела и сразу же определила проблему. «Генеалогическое древо Вальдемара полно подозрительных дыр», — заявила она вслух, пытаясь выразить свои мысли словами. «Александр Верней, порочный лидер культа, сделал его тайным наследником. И все же он, его мать и дедушка были спасены от чистки».

Поверили ли Верни рассказу Пьера Дюмона о пришествии из другого мира и сделали все возможное, чтобы сохранить это в секрете? Верили ли они, что его внук важен для целей их культа?

«Чем больше я узнаю об этих людях, тем подозрительнее все это пахнет», — сказала Марианна. И тем больше она чувствовала, что рыцари упустили из виду что-то критически важное во время чистки Вернея.

— Что же нам делать тогда, миледи? — спросил Бертран. «Мы вернемся в Плерому?»

"Нет." Отчет лорду Оху придется подождать до тех пор, пока Марианна не найдет что-нибудь осязаемое. «Мы будем искать больше улик в источнике».

Пришло время посетить затерянные Вернейские земли.

Звук пузырьков жидкости наполнил комнату Вальдемара, пока он рисовал на холсте портрет своего деда.

Эликсир истинного зрения кипел в колбе, испуская разноцветные пурпурные пары. Запах напомнил некроманту формальдегид и ужасно смешивался с запахами свежих красок вокруг него.

Герман и Лилиан делили мастерскую Вальдемара, оба читали книги за его столом. Первая была полностью поглощена его гримуаром « Руководство эксперта по магическим пигментам », а вторая время от времени отрывала глаза от руководства по алхимии, чтобы с тревогой проверить зелье. Хотя Лилиана предложила приготовить для него эликсир истинного зрения, он настоял на том, чтобы сделать это сам. Он хотел изучать алхимию, а не смотреть, как кто-то другой делает это вместо него.

Прошла неделя с тех пор, как призыватель начал работать с Германом. Ирен сдержала свое слово, поставив Дерро технические детали, необходимые Вальдемару для завершения его экто-ловца. Устройство выглядело как новое, а дневник его дедушки благополучно покоился под стеклянным куполом.

К сожалению, Вальдемар заметил ужасную проблему при подготовке экто-ловца, и ему как никогда нужен портретный контейнер для хранения эктоплазмы его деда.

Вальдемар отложил кисть и выключил алхимический котел. Эликсир истинного зрения превратился в вещество, черное, как масло, с несколькими пурпурными пузырьками, поднимавшимися на поверхность. «Я думаю, дело сделано», — сказал он.

"Окончательно!" Лилиана захлопнула руководство. «Прошло четыре часа. Я же тебе говорил, надо было поднять температуру на два градуса.

«Я не хотел рисковать испортить зелье», — ответил Вальдемар. — В рецепте сказано…

«У изобретателя зелья не было той технологии, которая есть у нас сегодня, и никто не обновлял кулинарную книгу», — нагло прервала его Лилиана. Вальдемар заметил, что молодая ведьма, обычно застенчивая и добрая, становилась необычайно напористой и страстной, когда дело касалось алхимии. Она явно гордилась своим опытом. — В следующий раз, Валди, подними температуру.

«Как пожелаете, госпожа Лили», — ответил Вальдемар с ухмылкой, прежде чем надеть перчатки, чтобы манипулировать флягой. Он медленно встряхнул его, наблюдая, как смесь приобретает фиолетовый оттенок.

"Лили?"

«Ну, ты зовешь меня Валди», — заметил он. «Это делает нас равными. Мне до сих пор обидно, что ты дал мне одного, а не Герману.

Это заставило Лилиану хихикнуть. — А как насчет Эрмо?

«Пожалуйста… не надо…» — умолял Германн, прежде чем оторваться от книги. «Поздравляю… Вальдемар».

— За зелье или картину? — спросил призыватель.

"Оба." Германн взглянул на только что написанный портрет. Вальдемар нарисовал своего дедушку Пьера на закате лет, сидящим в кресле-качалке, которое он так любил. Старик улыбнулся зрителю, его слепые белые глаза и длинная борода делали его похожим на воплощение мудрости. Вальдемар подарил ему простую белую рубашку, бриджи и туфли на высоких каблуках. "Это хорошо. Цвета достаточно яркие… и ты пропитал пигменты кровью.

Германн зарекомендовал себя хорошим учителем, хотя и медленным из-за дефектов речи. Принцип пиктомантии теоретически был прост: художник смешивал свою кровь с краской, улавливал «сущность» цели, а затем устанавливал метафизическую связь между портретом и тем, что он изображал.

На практике этого было недостаточно, чтобы уловить форму цели. Вам также нужно было уловить их дух . Как и в случае с обычной живописью, чтобы стать пиктомантом, требовалось подлинное художественное чутье. Кроме того, пиктомантия, будучи волшебством, основанным на Крови, могла воздействовать только на мертвых или живых существ. Неодушевленные предметы, такие как камень, были вне досягаемости магии.

Германн практиковался на растениях и животных, потому что было легче уловить суть более простых форм жизни, чем человека. Помимо поощрения Вальдемара нарисовать портрет своего деда ради эксперимента, троглодит попросил его в качестве пробного испытания потренироваться на местных летучих мышах-вампирах.

«Вы уверены, что я смогу поймать эктоплазму этим холстом?» — спросил Вальдемар, ожидая, пока эликсир остынет. «Я не хочу испортить процедуру. Я не могу все испортить.

«Все должно быть… хорошо», — успокоил Германн. — Призраков и эктоплазмы… легче связать, поскольку… поскольку они не привязаны к телу. Ты также знаешь… своего дедушку больше, чем кто-либо другой… и у вас одна кровь. Ваш портрет станет… идеальным вместилищем. Было бы сложнее, если бы… у него было тело.

«Подожди, ты можешь вырвать чью-то душу портретом, пока он еще жив?» — в ужасе спросила Лилиана.

«Да… и нет», — ответил Германн. «Пиктомантия может превратить портрет в… ловушку для душ. Если цель умрет… душа переместится в портрет… независимо от расстояния».

— Так что, похоже на камень души? Лилиана почесала щеку. «А что, если он есть у нарисованного человека? Или если они превратятся в нежить?

«Портретная ловушка пиктоманта и камень души… будут конфликтовать, чтобы поймать душу. Это… состязание магической силы между создателями… обоих устройств. То же самое, если… если душа цели перенесется в голема… или тело нежити. Вы не можете отделить душу от живого тела с помощью… пиктомантии.

«Но ты все равно можешь заманить в ловушку чью-либо душу, и никто не станет мудрее в момент смерти». Лилиана вздрогнула. — Не пойми неправильно, Эрмо, но я рад, что здесь больше не бегают пиктоманты.

Троглодит откашлялся. «Меня зовут… не Эрмо».

«Отлично, теперь я буду называть тебя Не-Гермо», — игриво ответила Лилиана. Германн мгновение смотрел на нее с ничего не выражающим лицом, прежде чем сдаться. «Итак, Валди, с чего начнем? Выпьешь ли ты сейчас зелье или попробуешь провести эксперимент?

Похоже, ей очень хотелось увидеть обоих. Вальдемар задавался вопросом, собирается ли она сама выпить эликсир истинного зрения в будущем или ей нужно будет вызвать собственное привидение. — Зелье, — заявил он. «Мне нужно больше опыта в пиктомантии, прежде чем я снова попытаюсь вызвать эктоплазму моего деда. В противном случае эксперимент может провалиться».

"Хм? Почему это?" — спросила Лилиана, нахмурившись. — Ирен подарила тебе бракованные детали?

«Нет-нет, мой экто-ловец идеален». Вальдемар в ярости сжал кулаки. — Это журнал, который инквизиторы повредили.

Это смутило Германа. «Это… мне кажется, это нормально».

«Текст в порядке, психический отпечаток — нет», — объяснил Вальдемар. «Я как раз собирал эктоплазму моего деда, когда рыцари прервали меня. Процесс не смог завершиться и исчерпал часть оставшейся психической энергии».

— И... ты думаешь, что не сможешь... вызвать его снова?

«Я думаю, что смогу, но он может быть поврежден». Вальдемар мало что мог сказать, пока не попытался применить заклинание, но он беспокоился, что еще одна неудача может полностью уничтожить эктоплазму. «Вот почему я хочу иметь идеальный портрет души, чтобы уловить психическое эхо, поскольку в противном случае я боюсь, что оно может рассеяться».

«Это ужасно», — сказала Лилиана с состраданием. — Мы можем чем-нибудь помочь?

— Боюсь, не так много. Я должен написать лучший портрет».

«Говоря о портретах, я…» — сказал Германн, прежде чем показать страницу своей книги Вальдемару. «Я провел исследование синего пигмента… для нашего проекта».

Наш проект? Вальдемар не мог сдержать улыбку, читая. В тексте описывалось редкое растение под названием Колофриар; у экзотического цветка одновременно вырастало не более пяти лепестков, каждый из которых был окрашен в яркий оттенок синего. Несмотря на то, что токсины растения очень опасны в своем естественном состоянии, их можно перерабатывать в самые разные вещества: от снотворного до пигментов.

«Он растет только в… Доменах Астафаноса… среди его кристальных экосистем», — объяснил Германн. «Цветок… мощный магический реагент».

«О, Астафанос!» Лилиана с энтузиазмом улыбнулась. «Я должен был пойти туда с леди Матильдой и Фриггой, чтобы собрать редкие ингредиенты. Мы могли бы пойти туда вместе!»

— Я не могу покинуть Институт, помнишь? – заметил Вальдемар, выражение лица его друга понизилось. — Кроме того, не могла бы Ирен достать нам образец?

— Он мог бы, но… я не уверен, что они будут из… — Германн немного потрудился, чтобы подобрать подходящее слово. «Качество, которое нам нужно».

«Вы всегда можете попросить у лорда Оха разрешения выйти наружу», — предложила Лилиана Вальдемару. — Он может удовлетворить вашу просьбу.

«Спрашивать ничего не стоит», — признал Вальдемар. «Что касается желтого пигмента, я думаю, что лучше всего вызвать Коллекционера. Их кровь золотая, и существо обладает способностью влиять на пространство и время в ограниченной степени».

— Я… никогда не слышал о таком существе, — признался Германн.

«Коллекционеры — это клиппоты среднего уровня», — объяснил Вальдемар. «Это экстрапланарные существа, напоминающие гигантских пауков, способные замораживать людей во времени. Вот почему их называют Коллекционерами, так как они любят собирать трофеи. Хотя я никогда никого не вызывал. Чем выше вы поднимаетесь в «иерархии» клиппотов , тем сильнее и умнее они становятся».

Грызуны были настолько зверскими, что с ними нельзя было взаимодействовать, и поедание всех, кроме призывателя, обычно было пределом их служения. Коллекционеры были почти такими же умными, как люди, и вдвое более злобными.

«Может быть, мы могли бы… убедить его дать немного своей крови?» — предложил Герман. «Нам есть что… предложить».

«Я сомневаюсь, что он будет слушать. Коллекционеры рождаются жадными и всегда хотят большего. Более могущественные клиппоты заранее заключают договор о своих услугах, прежде чем их можно будет полностью связать, и обычно они просят, чтобы их выпустили в нашу реальность после того, как их служба будет завершена. Нам придется ранить зверя по прибытии, а затем прогнать его домой.

«Знаешь, меня беспокоит, что ты так много знаешь о жестоких существах», — призналась Лилиан. «Леди Матильда сказала мне, что вызов Клипотов объявлен церковью вне закона. Она сказала, что хотя элементали в основном пассивны и обычно пытаются вернуться домой, клиппоты активно пытаются остаться в нашем мире, чтобы сеять хаос».

«Это правда», — согласился Вальдемар. Вызов клиппотов означал игру с огнем, и ни один призыватель не был в полной безопасности от них. «Когда мне не удалось получить настоящее магическое образование, я пошел на Полуночный рынок и сумел купить несколько оккультных текстов. Самым сложным гримуаром призыва, который мне удалось достать, была неполная копия « Согласия планов» . Только глава о Клипоте была исчерпывающей».

Вальдемар внезапно задумался, есть ли у лорда Оха доступ к полной копии. Колдун всегда возмущался тем, что никогда не заканчивал свое образование.

«Я до сих пор не понимаю, почему ты так рискуешь ради портрета», — призналась Лилиан. «Может быть, это потому, что у меня пока нет собственного страстного проекта, но… ты можешь умереть, пытаясь».

«Помимо того, что я доказываю, что мой дедушка не был сумасшедшим, я делаю это для всех», — ответил Вальдемар. «Я служу цели, большей, чем я сам».

"Что ты имеешь в виду?"

«Тебе нравится жить в темноте? Вас заставляют воскрешать мертвых, чтобы удовлетворить наши основные потребности? Столкнувшись с Дерросом и Доккарами, зажатым между монстрами с поверхности и существами, населяющими глубины мира? Вальдемар взглянул на картину деда. «Мир, который он описал, был намного ярче, во многих отношениях. Над головой не было потолка, еды было много, и хотя были войны, человечество не было заточено в каменную тюрьму».

«Это… благородная цель…» — сказал Германн. Он колебался, стоит ли говорить больше, прежде чем, наконец, нашел в себе смелость сделать это. «Я… делаю нечто подобное. Я… пытаюсь найти новую родину… для своего народа».

«Вы ищете мир для колонизации?» — спросил Вальдемар. Это его удивило, поскольку троглодиты населяли пещеры Подземья задолго до того, как люди спустились с поверхности.

«Этот Домен… и другие… были домом моего вида до того, как люди… до того, как люди вытеснили нас». Германн вздохнул. «Даже сейчас нас… нас не терпят. Лорд Ох дал мне… разрешение учиться здесь, но… он исключение. Наши виды… не могут сосуществовать.

«Но сейчас мы сосуществуем», — с оптимизмом отметила Лилиана. «Это не невозможно».

«Исключение… подтверждающее правило…» — ответил Германн. «Если бы я посетил другой Домен без маскировки… на меня бы посмотрели в лучшем случае с недоверием… или в худшем случае побили бы камнями. Эта планета… слишком мала для всех нас.

«Ты пессимист», — ответила Лилиана. «Конечно, у нас нет солнца над головой, но у нас есть волшебство и ресурсы для процветания! Нам просто нужно лучше управлять своим богатством, менять мнение людей, и мы поладим».

«Ты добра, Лилиана… но ты не понимаешь. Тебе никогда не приходилось… бежать от насилия».

Лилиана надулась. "Что имеется в виду?"

«Что тебя слишком избаловали», — с усмешкой ответил Вальдемар.

«Я должна выплеснуть это зелье в твое злое лицо», — ответила Лилиана. «Я думаю, ты просто убегаешь, сделав несколько лишних шагов. Было бы здорово, если бы вы могли найти другой мир, но это не исправит этот. Если мы не решим наши проблемы здесь, мы перенесем их в другое место».

«Может быть, тогда вам стоит попросить императрицу провести реформы», — невозмутимо заявил Вальдемар.

— Я сделаю это, Валди. Лилиана подмигнула ему. «Но пока я не найду аудиторию, я тем временем буду поддерживать ваш проект».

"Спасибо." Ее моральная поддержка и поддержка Германа очень много значили для него после стольких лет насмешек за его теории.

Так ли это была дружба? Если бы он знал, Вальдемар забил бы его гораздо раньше. Жаль, что он встретил этих людей только во время правления лорда Оха.

Говоря об Охе, Вальдемар взглянул на свой эликсир истинного зрения. Он достаточно остыл, чтобы его можно было пить. Лич почти приказал ему взять это, но, во всяком случае, Вальдемар больше боялся незнания правды, чем наказания Темного Лорда. Если за ним следили невидимые существа, он хотел их тоже заметить.

— Итак, готовы? — спросил он своих новых коллег.

— Разве нам не следует сначала связать тебя? — спросила Лилиана обеспокоенным голосом. — На случай, если ты сойдёшь с ума?

«Я могу… удержать его, если понадобится», — отметил Германн. Вальдемар не сомневался в своих словах. Троглодиты от природы были сильнее людей, и это без учета их колдовских способностей. Германн, возможно, был в первую очередь пиктомантом, но, вероятно, он также знал основы боевой магии.

— Тогда ничего не выйдет.

Вальдемар глубоко вздохнул и выпил зелье.

Его чуть не вырвало в тот момент, когда жидкость попала ему на язык. Напиток оказался более отвратительным на вкус, чем ожидал колдун, более горьким, чем все, что он когда-либо пробовал. Ему хотелось глотать вязкую ядовитую грязь. Вещество даже не дождалось, чтобы достичь его желудка, растворившись в его плоти, находясь на полпути в горле.

Выпить все это было непросто, и, как только он закончил, Вальдемар поставил пустую флягу на стол. "С тобой все в порядке?" — спросила Лилиана, прежде чем немедленно дать ему бутылку воды. — Вот, возьми.

— Спасибо… — сказал Вальдемар, но вода не помогла смыть неприятный привкус. Хуже того, чувство беспокойства наполнило его тело, распространяясь от горла и желудка через кровь. Его глаза начали болеть. "Эм-м-м…"

Германн быстро схватил стул, чтобы позволить своему коллеге-ученому сесть, и Вальдемар был за это благодарен. Он не помнил, чтобы когда-либо чувствовал себя так. Он никогда не болел, и большинство ядов и токсинов почти не оставляли его задыхающимся. Однако эликсир истинного зрения затуманил его зрение, напряг его мышцы и заставил его живот урчать.

И сердцебиение! Он мог слышать это внутри своей головы, как будто его сердце и мозг поменялись местами!

«Я… недооценил последствия», — признался Вальдемар, прежде чем поморщиться, когда вспышка боли пронзила его глаза.

Это не успокоило Лилиану. — Валди, твои глаза...

Вальдемар взглянул на пустую флягу и на свое отражение в стакане. Его серые радужки приобрели глубокий малиновый оттенок, как тогда, когда он использовал магию.

Даже невозмутимый Германн выглядел немного обеспокоенным. «Вы видите… Вальдемара?»

"Да. Да, я могу." Его усиленный метаболизм наконец-то сработал, чувство беспокойства исчезло. Хотя он все еще чувствовал усталость, его зрение постепенно пришло в норму. «Я вижу нормально».

— Однако твои глаза еще не вернулись в нормальное состояние, — заметила Лилиан. — Вы заметили что-нибудь другое?

Вальдемар нахмурился, покосившись на своих коллег-ученых. Он увидел красную ауру, исходящую от их одежды, невидимую энергию, создаваемую заклинаниями, вплетенными в ткань. Он также заметил такое же свечение вокруг портрета своего деда. Это был всего лишь шаг вперед по сравнению с Зельем Проницательности, которое он выпил ранее.

Только взглянув на дневник, Вальдемар заметил что-то странное. Он поднялся со своего места, медленно поднял стеклянный купол, защищающий книгу, и осмотрел обложку, а его коллеги-ученые наблюдали за ней в озадаченном молчании.

На ранее безликой книге появился странный символ, его линии светились бледно-красным светом. Две кривые соединились в форме глаза, заключенного в боковой куб, с линией, разрезающей руну вертикально. Вальдемар этого не помнил, но все же это казалось мне очень знакомым. Как детское сокровище, которое он никогда по-настоящему не забывал.

Вальдемар перелистнул страницы журнала и быстро заметил новые изображения среди рисунков деда. Эти дополнения были не видениями земных чудес, а странными анатомическими конструкциями. Вращающаяся масса плоти, запертая внутри круга; крыса с человеческими руками и почти человеческим лицом; жуткий, призрачный гуманоид без лица, но с глазами на груди, руках и плечах.

Изображения были достаточно тревожными, но последнее беспокоило Вальдемара больше всего. Что-то в жутком гуманоидном силуэте, контрастирующем с нечеловеческой внешностью, потрясло его до глубины души.

Видел ли я это раньше? Вальдемар задумался. У него было такое ощущение, но он не мог вспомнить. «Герман, ты видишь эти фотографии?» — спросил он троглодита.

«Какие фотографии?» — спросил Германн, подтверждая, что он их не видит. «Я не принимал… эликсир истинного видения».

Но Лорд Ох сделал это. Или, если бы он не выпил при жизни, он все равно мог бы видеть невидимое. «Этот ублюдок», — подумал Вальдемар. Он знал, но не сказал мне. Он хотел узнать, как много я знаю о журнале.

— Значит, это работает? Лилиан без предупреждения схватила Вальдемара за руку, чтобы проверить его пульс, а затем приложила теплые пальцы к его шее. Он чувствовал, что она использует магию для анализа его тела, но позволил ей делать свое дело. «Ммм, кроме аномального потока крови, приливающего к твоим глазам, я не чувствую ничего плохого. Ты вынослив, как дракон, Валди.

«Я вижу вещи, которых раньше не замечал, но, честно говоря, из-за этого не стоит сходить с ума», — ответил Вальдемар. «И мое сердцебиение убивает меня».

"Хм?" — спросила она, убирая руки. «У тебя пульс в порядке. Это даже медленнее, чем обычно».

Вальдемар закрыл глаза, и, к его удивлению… Лилиан оказалась права. Его экстрасенсорное зрение не обнаружило ничего аномального в сердце.

Но тогда откуда взялся звук в его голове? Он сосредоточился, пытаясь найти его…

— Это… — глаза Вальдемара резко открылись. «Это… повсюду?»

Вальдемар мог слышать биение сердца, доносившееся снизу, эхом разносившееся по земле, словно какая-то искаженная симфония. Он отложил дедовский дневник в сторону, чтобы коснуться ближайшей стены, ощущая проходящие сквозь нее незаметные вибрации.

«Ты их не увидишь», — предупредил его лорд Ох. Но они могут вас видеть.

— Вальдемар… — Германн откашлялся. — Тебе следует… подождать…

Охваченный лихорадочным желанием развеять свои сомнения, Вальдемар бросился к двери. Германн тут же поднялся со своего места, чтобы остановить его, возможно, думая, что он совершит ошибку. Но хоть он и быстро схватил Вальдемара за плечи, некромант все же выбил его дверь.

Глаз посмотрел на него с другой стороны.

Вальдемар был настолько потрясен, что даже не стал сопротивляться хватке Германа. Он просто смотрел на глаз, на желтую радужку и мясистую красноту вокруг нее. Орган торчал из каменной стены на другой стороне этажа, прямо над дверью другой мастерской. Оно было достаточно большим, чтобы принадлежать гиганту, и немигающим взглядом смотрело на Вальдемара…

«Одна над моей дверью», — понял Вальдемар, заметив тень над порогом. Только тогда он заметил жилы в земле за порогом. Не просто красная линия, как показало ему Зелье Проницательности, а черная вена, качающая невидимую кровь по полу.

Герман и Лилиан что-то говорили, но он не мог их расслышать из-за медленного, громового сердцебиения. Троглодит внезапно ослабил хватку над некромантом, и мир почувствовал себя еще холоднее из-за этого. Вальдемар, не оглядываясь назад, сделал шаг вперед, не в силах сопротивляться овладевшему им мерзкому очарованию.

Он переступил порог и увидел .

Повсюду были глаза.

По одному над каждой дверью, в потолке, в углах; некоторые размером с человека, другие больше, чем его мастерская. Это были желтые, синие, красные и фиолетовые цвета, которых он никогда раньше не видел; все мясистые холмики связаны друг с другом невидимыми венами, бегущими по туннелю.

Все смотрели на него немигающими глазами.

Вальдемар изо всех сил пытался дышать, его пальцы тряслись. Он пытался уйти от взгляда, глядя на часы, эхо которых отражалось в такт биению сердца внизу, но это не приносило ему утешения. Перед устройством парило что-то еще: горящий мясистый шар света, сидящий на теле с щупальцами и черными крыльями летучей мыши. Существо моргнуло, глядя на Вальдемара, прежде чем пройти сквозь часы, как если бы оно было сделано из воды, и исчезнуть.

«Увлекательно, не так ли?» Голос лорда Оча эхом раздался рядом с его учеником, и он звучал настолько весело, насколько это возможно для нежити. — А ты даже первого этажа не видел.

Вальдемар повернул голову к своему наставнику, но сбросил маскировку старика. Лич, находящийся под иллюзией, показал себя, его древние кости были окутаны пеленой холодного голубого тумана и рваной мантии. Германн и Лилиан стояли за Темным Лордом, хотя они явно больше беспокоились за безопасность Вальдемара, чем что-либо еще.

— Лорд Оч? — спросил Вальдемар, у него болело горло. Сердцебиение вокруг него превратилось в фоновый шум, который легко игнорировать… но взгляд глаз оставался невыносимым. — Ты… не используешь свои чары?

«Ты пронзил завесу, мой ученик. Ты видишь меня таким, какой я есть, и мир таким, какой он есть».

После секундного колебания Германн нашел в себе смелость прервать лича. — Лорд Ох, если можно… ему следует отдохнуть.

«То, что ему следует делать, касается только меня, Германн», — пренебрежительно ответил лич. «Ваши опасения необоснованны. У моего ученика нет желания бросаться из окна.

Темный Лорд посмотрел на Вальдемара.

"Вы будете?"

Вальдемар взглянул в глаза, на ужасные последствия их существования... они всегда были рядом и наблюдали за ним.

И теперь, когда зелье открыло его разум, он увидит их навсегда.

Вальдемар никогда не мог ускользнуть от их взгляда. Он слышал биение сердца под ногами и всегда задавался вопросом, не ждало ли существо, чтобы пройти сквозь стену и устроить ему засаду.

Пальцы его дрожали, горло болело. Если туннель выглядел так… как выглядел остальной мир? Какие вещи за стенами Института заставили многих сойти с ума после приема этого эликсира?

И последствия… сердцебиение, сила, исходящая снизу, глаза в стенах…

Вальдемар был не из тех, кто уклоняется от правды, но… впервые за многие годы он задал вопрос, ответа на который он боялся.

«Это место», — сказал Вальдемар, глядя в глаза. — Оно… оно живое?

«Моя крепость?»

Зубы лорда Оча превратились в жуткую улыбку.

— Или мир?

Карета ехала вдоль побережья Черного моря, к затерянным землям Вернея.

Этот огромный массив чистой воды, также называемый Бессветным океаном, затопил половину Владений Хорайоса и многие пещеры, которые человечество еще не исследовало. Его присутствие сделало этот регион самым плодородным в империи: фермеры и рыбаки составляли почти все его работающее население. Некоторые даже называли Горая житницей человечества.

Это был также самый большой из владений Темных Лордов, настолько огромный, что переход с одной стороны на другую занимал недели. Порталы Земной пасти облегчали путешествие, но их было не так много. Древние земли Верни располагались в изолированном регионе к северо-востоку от пещеры, в нескольких днях езды от ближайшего города; даже хрустальных маяков, освещавших Домен, стало меньше.

Всю поездку Марианна провела, рассматривая фотографии генеалогического древа Верни, которые Пенхью с радостью подарил ей. Она знала, что что-то ускользнуло от инквизиторов, и теперь, когда она могла сравнить их с рисунками Вальдемара и его матери, она могла сказать, что именно.

— Бертран, — окликнула Марианна своего слугу через окно кареты.

— Да, миледи? Бертран ответил, сосредоточив все свое внимание на дороге. Он ехал уже несколько часов, выказывая не больше признаков усталости, чем их гигантский жучок-перевозчик.

«Сколько лет было Лавине Верни, когда она погибла?»

— Тридцать семь, согласно официальным данным.

— А Сара Дюмон?

«Ей было девятнадцать, когда произошла чистка. Почему Миледи спрашивает?

«Потому что они слишком похожи», — сказала Марианна, сравнивая две фотографии. Действительно, «тетя» Вальдемара выглядела почти так же, как старая версия его матери. Что касается Исаака Вернея… «А вот Вальдемар не так уж похож на своего отца».

Во-первых, цвет волос был неподходящим, и хотя Вальдемар выглядел как Верней, он мог унаследовать эти гены от своего деда по отцовской линии Александра. Вальдемар был ребенком, когда произошла чистка, но, будучи взрослым, различий было слишком много, чтобы их можно было игнорировать.

«Лавина Верни была достаточно взрослой, чтобы быть матерью Сары, и, насколько нам известно, никогда не была замужем», — сказала Марианна. «Это объяснило бы поддельное свидетельство о рождении».

Благородные семьи были чрезвычайно традиционалистами, что могла подтвердить Марианна. Предполагалось, что дворянки останутся девственницами до тех пор, пока не выйдут замуж, поэтому наличие у Лавины Верни бастарда вызвало бы скандал и лишило бы ее шансов выйти замуж за старокровного.

– Миледи предлагает Исааку Верни переспать со своей тайной племянницей?

Каким-то образом Бертран произнес эти слова таким ровным и невозмутимым тоном, что Марианна не смогла сдержать смех. «Я не думаю, что он на самом деле отец Вальдемара», — ответила она. — По крайней мере, если моя теория верна. Я бы ожидал, что Вальдемар будет менее крепким, если бы его генеалогическое древо было запутанной лозой».

«Но если отец не Исаак Верней, то кто?»

Это был настоящий вопрос.

Александр Верней намеревался передать Вальдемару все в наследство, если с ним что-нибудь случится, а это означало, что так называемый ублюдок был намного важнее, чем он казался. А еще были такие мелочи, как его неестественно эффективный обмен веществ, магические знаки, которые обнаружил лорд Ох, и неестественное зловоние, которое Бертран заметил вокруг себя...

Был ли он вообще настоящим Вернеем? У него был семейный вид, но… Могущественные биоманты могли создавать гомункулов и клонов, а Вальдемар демонстрировал способности, которые Марианна ожидала увидеть в мутантах. Культ Верни совершил столько ужасных поступков, что создание искусственного наследника ее даже не удивило бы.

«Будем надеяться, что инквизиторы оставили пару улик, когда подожгли семейный замок», — ответила Марианна, отложив рисунки в отделение под своим сиденьем. «Как далеко мы от него?»

— Мы уже это видим, миледи.

Марианна посмотрела в окно.

Рушащиеся стены замка Верней ждали в нескольких километрах от дороги, возвышаясь над скалой, как перекрученная черная свеча. Древние хрустальные маяки на берегу позволяли Марианне увидеть тень крепости. Пять разрушенных башен напомнили ей злую руку, тянущуюся к небу. На пике своего развития это, должно быть, был скромный замок по имперским меркам; подходящее для менее знатного человека, но не подходящее для более богатой семьи. Мать Марианны высмеивала бы это место, называя его притоном нищего.

Скала замка затмевала небольшую рыбацкую деревушку на берегу Темного океана. Оно выглядело достаточно большим, чтобы вместить несколько сотен душ, но не более того. Огни исходили из домов, как угли в камине.

«Это деревня Вернбург?» – спросила Марианна у Бертрана, начиная задаваться вопросом, достигли ли они нужного места. «Мы сбились с пути?»

«Я уверен, что это наша цель».

Тогда что-то было не так. — Инквизитор Пенхью сказал мне, что его никогда не переселяли.

Все охранники, которых они встречали по пути, говорили, что найдут только руины, но деревня выглядела совершенно нормальной. Даже оживленно.

Бертран с отвращением усмехнулся. — Миледи, здесь воняет.

«Мы пойдем туда и проведем расследование», — сказала Марианна, кивнув. Если повезет, руины займут просто скваттеры.

«Я не это имела в виду», — ответил ее слуга-вампир. «Здесь пахнет мистером Вальдемаром. Один и тот же запах по всей деревне.

"Ой?" Рука Марианны инстинктивно коснулась рапиры. «Подойдите к нему тихо, но будьте готовы ко всему».

— Как пожелает миледи. Бертран заставил жука свернуть с дороги, и они молча добрались до Вернбурга.

Им потребовалось меньше часа, чтобы добраться туда, но запах достиг их первыми. Во всяком случае, Бертран недооценил вонь этого места. От Вернбурга пахло тухлой рыбой, крысами и горелым маслом. Улицы были сделаны из досок, покрывающих грязную землю, и тускло освещены тусклыми фонарями. Хотя глинобитные дома выглядели функциональными, они находились в плохом состоянии, их стены были покрыты навозом. Марианна заметила, как по деревянным крышам ползают крысы, некоторые из которых смотрели на приближающуюся карету, не опасаясь человека.

Бертран остановил карету у въезда в город, и Марианна не стала ждать, пока он откроет дверь, чтобы выйти. Она активировала свое экстрасенсорное зрение в тот момент, когда отошла от машины. Ее чувства не были такими острыми, как у большинства магов, но это должно было дать ей представление о ситуации.

Она видела только тьму.

Невидимый багровый туман покрыл деревню, скрывая ее от ее волшебного взора. Она даже не могла обнаружить крыс в его стенах. Сила, затмевавшая ее собственную, превратила деревню в игровую площадку.

— Что-то мешает моей магии, миледи, — предупредил ее Бертран.

— Я тоже, а это значит, что в этом замешан колдун. Марианна надеялась найти улики, но не что-то такого масштаба. «Как далеко мы от ближайшего поста охраны?»

«Я бы сказал, три дня. Наш жук устал и ему нужен отдых».

Поэтому они не могли рассчитывать на то, что соберут подкрепление и вернутся в ближайшее время. Тот факт, что никто не упомянул об этой призрачной деревне, беспокоил и Марианну. Рыцари время от времени патрулировали эту территорию, так почему же они ничего не заметили?

«Обследуй окрестности в туманной форме, найди защиту и доложи мне», — приказала она Бертрану. — Тем временем я пришлю летучую мышь-посыльного.

— Как пожелает миледи. Вампир превратился в туманное облако и улетел, оставив Марианну одну. Дворянка тут же заглянула в потайные отсеки своей кареты, где в маленькой клетке спала черная летучая мышь-вампир с четырьмя крыльями.

Биоманты научили этих животных летать без остановок в течение нескольких дней и инстинктивно искать магическую подпись маяков Рыцарей; Темные Лорды раздали их своим агентам на случай, если им когда-нибудь понадобится быстрая связь. Марианна написала небольшое сообщение на пергаментном письме, прикрепила его к спине животного и позволила ему улететь.

Через несколько минут Бертран вернулся со своих дел, еще более расстроенный, чем когда-либо. «Никакой палаты на окраине я не обнаружил», — признался он. «Хотя я заметил аномально большое количество диких крыс в этом районе».

А последний патриарх Вернеев очень любил этих грызунов. — Вы пробовали летать над домами?

«Я так и сделал, но все, что закрывает мне обзор, также заставляет меня трансформироваться обратно, когда я подлетаю слишком близко». Челюсть вампира сжалась. Бертран делал это, когда был в состоянии стресса. «Я ожидал, что причиной будет антимагическое устройство Дерро, но оно отключило бы заклинание, окутывающее эту деревню. Я не мог трансформироваться ни на территории Института, пока Лорд Ох не изменил обереги, чтобы они не влияли на меня.

Так что магия, действующая в этих стенах, могла соперничать с магией крепости Темного Лорда. «Это не могло остаться незамеченным», — констатировала очевидное Марианна. — Мы прервали какой-то магический ритуал?

— Не могу сказать, миледи, — ответил Бертран, осматривая дома. «Однако невозможно создать полную деревню в мгновение ока. Если бы эти дома сгорели дотла, на восстановление ушли бы недели, а может и месяцы».

Эта загадка вызвала у нее головную боль. Разумнее всего было разбить лагерь неподалеку и дождаться подкрепления, но что, если они наткнулись на то, чего не должны были делать? Если в этом районе действовал ритуал, ожидание в течение нескольких дней позволило бы ему пойти своим чередом. Марианна не могла этого допустить.

«Мы идем и пытаемся найти мага, стоящего за защитным заклинанием», — сказала Марианна. «Если мы столкнемся с сопротивлением, мы немедленно отступим. Сбор информации — наш приоритет».

Бертран ответил кивком, его глаза на мгновение покраснели. «Может, разделимся, чтобы пройти побольше?»

"Точно нет." Разделившись, они станут более легкой мишенью. «Держись рядом со мной».

Марианна сделала шаг вперед, Бертран следовал за ней, как тень. Уличные доски скрипели при ее движении, и дворянка беспокоилась, что они могут рухнуть у нее под ногами.

Хотя село на первый взгляд казалось пустым, следователям не потребовалось много времени, чтобы встретиться с одним из местных жителей. Старик с сгорбленной спиной и в пыльной, рваной одежде чистил веником порог дома.

— Приветствую, сэр, — представилась Марианна. Старик не поднял головы, чтобы посмотреть на нее, и не ответил. — Простите, что прерываю вас, но это Вернбург?

Вблизи от мужчины пахло гнилью и алкоголем. Свет уличного фонаря отражался в его усталых белых глазах. «По всему магазину крысы», — ответил он грубым голосом. «Все эти грязные грызуны, кусающие мне пальцы по ночам».

"Сэр?" — спросила Марианна, слегка обеспокоенная ответом. Мужчина казался… рассеянным.

Ответ Бертрана был гораздо менее вежливым. — Миледи задала вам простой вопрос, — твердо сказал он. «Отвечайте да или нет».

«Я сказал барону держать свою крысу под контролем», — ответил старик. Похоже, он не заметил существования Бертрана, и упоминание о бароне озадачило Марианну. « Это вовсе не крыса, — сказал он, — не крыса». Вот и все в порядке.

Марианна посмотрела на крыши домов, но, к ее удивлению, грызуны исчезли. — Сэр, вы имеете в виду барона Александра? — спросила она, пытаясь сменить тему.

— Неважно, — сказал мужчина, но его тон заставил Марианну усомниться в том, что он отвечает на ее вопрос, — просто надо подождать, пока яйцо вылупится. Еще немного, и скоро все закончится».

Только тогда Марианна заметила, что он продолжает убирать это место снова и снова. Наблюдая за его маниакальными действиями целую минуту, дворянка и ее вассал молча прошли мимо сумасшедшего.

Несмотря на то, что деревня была малонаселенной, она оказалась далеко не пустой. Марианна пересеклась с несколькими местными жителями: прачкой, стирающей белье на берегу; старые бродяги, спящие возле маленькой полуразрушенной церкви, посвященной Свету; рыбаки, ухаживающие за своими лодками. Деревня показалась мрачной, но ничем не примечательной на первый взгляд.

Однако более внимательное изучение выявило тревожные странности. Рыбаки склонялись к гниющим лодкам, неспособным выйти в море. Одежда прачки была вся в дырках. И бродяги не ответили, когда Марианна бросила им несколько монет.

Никто из них не ответил на ее вопросы, вместо этого отвечая бессмысленной чепухой. «Скоро я снова буду молодой, — сказала прачка, — с идеальной кожей и сочной мякотью». «Интересно, когда же вернется Шелли», — пробормотал рыбак, но не раскрыл, о ком он говорит. «Нам не суждено было быть такими, — прошептал бродяга с пустыми глазами, — мы скоро станем самими собой».

Они выглядели живыми. Насколько Марианна могла судить, у них билось сердце и они дышали. Но они вели себя как бездушные автоматы.

— Они пахнут мистером Вальдемаром, миледи, — предупредил ее Бертран, пока они продолжали поиски. "Все они. Запахи гораздо слабее, но достаточно похожи».

«И, кажется, они не замечают друг друга больше, чем обращают внимание на нас», — сказала Марианна, глядя в окно дома. Она увидела на столе три миски, полные грязи и червей. «Зомби?»

«Они дышат», — ответил Бертран, нахмурившись. "Хотя…"

"Хотя?"

«Я чувствую, что их кровь пахнет неправильно», — ответил вампир. «Это кажется фальшивкой из-за отсутствия лучшего термина. То же самое касается запахов рыбы, алкоголя, гниения… только крысы и вонь мистера Вальдемара кажутся мне искренними. Это напоминает мне гомункулов, которых леди Матильда выращивает в своей лаборатории.

— Значит, они искусственные существа? Это объяснило бы их неразумность. «Это работа биоманта?»

«Чтобы клонировать целую деревню, потребовалось бы слишком много ресурсов для одного биоманта», — отметил Бертран. «Такая операция потребует поддержки Темного Лорда».

Марианна какое-то время молчала, пытаясь разобраться во всей этой неразберихе. Что здесь происходило?

— Миледи хочет, чтобы я избил одного из них? — спросил Бертран. «Это было бы быстрее».

— Никакого насилия, пожалуйста. Помимо того факта, что это было просто неправильно, у нее было ощущение, что это перерастет во что-то гораздо худшее, чем мускулистый допрос. — Ты чувствуешь еще что-нибудь?

Бертран закрыл глаза. «Я чувствую сильный запах засохшей крови в центре города».

Засохшая кровь… Вонь Вальдемара… крысы повсюду…

«Когда-то это место было логовом культистов, поклонявшихся опасному Незнакомцу», — сказала Марианна. «Может быть, один из их ритуалов имел отложенный эффект и исказил реальность? Возможно ли перенести деревню во времени?»

«Я не знаю», — ответил Бертран. «Это кажется маловероятным».

«Весь этот сценарий кажется маловероятным». Если культ навсегда испортил реальность в этом районе, почему Рыцари не изолировали его? Либо это место должно было казаться совершенно нормальным, когда его проверял последний патруль, либо сила, скрывающая тайный взгляд Марианны, умудрялась скрывать правду в течение многих лет. «Давайте проверим центр города».

У нее было такое чувство, что многие вещи станут яснее, как только они проверят эту территорию… и, будем надеяться, им не придется прибегать к насилию.

Бертран шел по улицам с уверенностью ищейки на охоте, и их путь пролегал через небольшое кладбище за старой церковью. На заднем дворе была воздвигнута дюжина надгробий, и Марианна нашла время их рассмотреть. К ее удивлению, почти все они оказались пустыми.

За двумя исключениями.

«Подожди», — позвала Марианна Бертрана, изучая эти аномалии более внимательно. "Дайте-ка подумать."

Мало того, что эти два камня были единственными, на которых были слова, перед каждым из них была вырыта яма. Хотя их покрывал слой пыли, вырезанные эпитафии были четкими и легко читаемыми.

Марианна Рейнард

475-496 гг. н.э.

Она слишком много говорила.

Бертран Дюгеклен

149-496 А.Э.

Верный до самого конца.

Марианна немедленно создала под одеждой слой костяной брони и призвала Кровь, чтобы укрепить ее плоть.

"Миледи." Даже обычно невозмутимый Бертран говорил с беспокойством. И он должен быть. Только Марианна и он сам знали дату его рождения, а это означало, что какая бы сила ни написала эти слова, она прочитала его мысли, оставшись незамеченной. «Я настоятельно предлагаю нам уйти».

"Еще нет." Марианна огляделась вокруг, но, казалось, никто за ними не наблюдал. «Кто бы ты ни был, ты меня не пугаешь. Меня не запугать».

Ответом была только тишина.

— Тогда оставайся скрытым, — сказала Марианна, пожав плечами. — Я в любом случае докопаюсь до сути.

Хотя она оставалась стойкой, рука Бертрана не отрывалась от навершия длинного меча, а его глаза оставались красными, как кровь.

Слуга-вампир привел дуэт в центр деревни, почти пустую площадь со старым колодцем в центре. В отличие от остальной части деревни, это сооружение было построено из прочных серых камней и было достаточно большим, чтобы сквозь него мог протащить быка. Молодая женщина лет тридцати с небольшим напевала себе мелодию возле колодца, не обращая внимания на сильный запах засохшей крови, исходящий от колодца. На таком расстоянии запах настолько душил воздух, что Марианна изо всех сил старалась не зажать нос.

"О, привет!" Женщина приветствовала следователей с улыбкой, напугав Марианну. Это был первый раз, когда сельский житель признал их существование. «Вы посетители?»

— Что-то вроде того, — ответила Марианна, внимательно рассматривая женщину. Она была хорошенькая, с оленьими глазами и светло-каштановыми волосами, собранными в старомодный пучок. Ее легкое платье вышло из моды, и у нее не было никакого оружия. Однако Марианна знала, что лучше не терять бдительности. Насколько она знала, женщина могла быть волшебницей, стоящей за всем. «Это Вернбург?»

«Да, да», — ответила женщина с обеспокоенным видом. "Вы заблудились?"

«Нет, нет, это… это то место, которое мы искали». Марианна почувствовала, как Бертран напрягся позади нее, как будто он почти ожидал, что таинственная женщина нападет на них. "Что здесь происходит?"

"Что ты имеешь в виду?" Женщина выглядела искренне озадаченной. «Вы тоже из Сакласа? Я узнаю акцент.

"Да, в самом деле." Марианна не знала, что с ней делать. Либо эта женщина была потрясающей актрисой, либо еще одной рассеянной жительницей этого города. "Как тебя зовут?"

«Мона», — ответила женщина. "Счастлив встретить тебя."

Холодок пробежал по спине Марианны. — Вы случайно не медсестра? — спросила она, ее рука сжимала навершие рапиры.

— Да, а как ты узнал? Глаза женщины загорелись. «О, вы рыцари? Ты пришел за мной?

Марианна не знала, что ответить, поэтому Бертран взял ее на себя. «Да», — солгал он. «Мы рыцари, расследующие ваше исчезновение».

«Не следовало этого делать», — ответила женщина невинным тоном, который Марианне находил все более и более жутким. «Это все большое недоразумение».

— Вас не похитили? Марианна нашла в себе смелость спросить мертвую женщину. Не биомант, подумала она, а некромант.

«В некотором смысле. Я очень испугался, когда люди в масках схватили меня после работы, но вместо этого привели к барону. Он был таким джентльменом. Он сказал, что меня не похитили, а выбрали . Что у меня есть судьба. Мне ." Мона усмехнулась про себя, не обращая внимания на зловещий тон своих слов. «Он подарил мне красивые драгоценности и сказал, что у меня будет еще больше, если я буду хорошо выполнять свою работу. Такой добрый человек. Хотя его крыса меня пугает. Его лицо почти как человеческое. Жуткая грязная штука.

— Барон Александр Верней? Бертран продолжал допрос сосредоточенно, а Марианна пыталась разобраться в ситуации. Женщина перед ней выглядела слишком живой, чтобы быть нежитью. Даже у вампира были явные признаки, если знать, где искать. «Какова была твоя судьба?»

«Он попросил меня позаботиться о его внуке», — ответила Мона к удивлению Марианны. «Он становится непослушным, и мать больше не может его успокоить. Я заботился о старике Поле, чтобы иметь возможность позаботиться о маленьком мальчике. Барон был очень рад, что я согласился на эту работу, поскольку Кретай — очень важный ребенок. Две предыдущие служанки ему не подошли, поэтому их уволили».

— Кретай? — в замешательстве спросила Марианна, изо всех сил стараясь игнорировать фразу «уволили». У нее было такое чувство, что горничных ждет та же ужасная участь, что и саму Мону. — Вы имеете в виду Вальдемара?

«Вальде… мар?» Мона покосилась на Марианну. "Что это такое?"

«Вальдемар Верней. Внук барона.

Мона нахмурилась, пытаясь вспомнить. «Мне очень жаль», — извинилась она через несколько минут. «Я никогда не слышал о ребенке с таким именем. Вы уверены, что меня зовут не Кретай?

"Да." В завещании барона Александра его наследником прямо назван Вальдемар, а не Кретай. Что здесь происходило? Была ли это какая-то ужасная шутка? «Кто этот Пол?»

— Старый Пол, — ответила Мона с грустным вздохом. «Врачи в приюте думали, что он сошел с ума, но они ошибались. Он пришел из другого мира, но никто его не понял. Я научил его нескольким словам на нашем языке, когда приносил ему еду. Бедняга, он этого не заслужил… Я спросил барона, может ли он помочь, и он ответил, что поможет. Это будет не в первый раз».

Чем больше Марианна слушала, тем меньше это имело смысла. "Что ты имеешь в виду?" она спросила.

— Барон сказал, что старый Пол был не один. Пьер, так его звали. Другой мужчина.

«Пьер Дюмон?» Как бы странно и безумно ни звучала эта встреча, она может дать Марианне некоторые подсказки.

Глаза Моны загорелись узнаванием. «Да, это было его имя», — подтвердила она. «Я никогда с ним не встречался, но говорят, что скоро встречусь. Он очень важный человек».

Марианна собиралась задать ей еще несколько вопросов, когда Бертран обнажил свой длинный меч. — Миледи, крыши, — сказал он встревоженным голосом.

Марианна подняла глаза.

По крышам домов вокруг площади молча ползали десятки, сотни крыс. Звери с черной шерстью различались по размеру, некоторые из них были почти такими же большими, как кошки. Они смотрели на Марианну и Бертрана налитыми кровью глазами с красными обводками.

Марианна попыталась найти среди них человека с человеческим лицом, но не нашла. Однако она чувствовала в их взглядах нечеловеческий разум.

«Так вот как оно есть…» — пробормотала Марианна, схватив рапиру в одной руке и пистолет в другой. Не обращая внимания на замешательство озадаченной Моны, дворянка направила свое огнестрельное оружие на грызунов. «Кем бы вы ни были, нападение на нас будет оскорблением лорда Оча из Параплекса. Мы будем сражаться, и даже если вы победите, другие узнают, что мы пришли сюда. Ты не сможешь замести следы».

Крысы ответили сводящим с ума чириканьем.

«Они смеются», — поняла Марианна. Поскольку времени у нее впереди было очень мало, дворянке потребовалось несколько секунд, чтобы заглянуть в колодец.

Яма уходила в кромешную тьму. Хотя Марианна не могла видеть дна (если оно было), она слишком хорошо чувствовала запах сгоревшей крови. Используя свое экстрасенсорное зрение вблизи, она убедилась, что странная сила, омрачающая его, исходит прямо из этой черной бездны.

«Внизу что-то есть», с ужасом поняла Марианна. Источник всего этого безумия.

Разлом в пространстве и времени в жуткий мир? Магический артефакт? Может быть, живое существо управляет крысами на поверхности?

"Что-то не так?" – спросила Мона, совершенно не обращая внимания на ситуацию, происходящую вокруг нее.

«Простите за смелость, мисс Мона, но…» Марианна пыталась подобрать правильные слова, отводя взгляд от колодца. «Как я могу это сказать…»

"Чего-чего?"

«Я думаю, ты мертв», — призналась Марианна.

Мона растерянно моргнула. Слова, казалось, не были услышаны. "Что ты имеешь в виду?"

«Вы были убиты почти два десятилетия назад Последователями Грааля», — сказала Марианна, в то время как крысы сразу перестали чирикать. Во всяком случае, их молчание казалось вдвойне угрожающим. — Твои кости были найдены в руинах замка Верни.

«Последователи Грааля? Что, эта дурацкая церковь? Мона хихикнула. «Зачем им нужно, чтобы я делал чашку? Они уже давно сделали свой Грааль!»

Почему-то Марианна нашла этот ответ более ужасающим, чем все остальные. — Мисс Мона, вы не помните?

«Помнить что?» Мона все больше волновалась, а Бертран искал выхода. Но хотя они и не предприняли никаких попыток атаковать, крысы окружили их. «Почему ты говоришь такие ужасные вещи?»

«Креталь? Ты помнишь этого Креталя? — спросила Марианна, пытаясь получить хоть какой-то ответ. Она была близка к разгадке этой тайны. Она чувствовала это всеми своими костями. «Как он выглядит?»

Было ли это настоящее имя Вальдемара? Что-то связанное с Граалем? Марианна знала, что у нее осталось мало времени, прежде чем произойдет что-то ужасное.

«Креталь? Он милый ребенок. Он очень милый ребенок… Мону начало трясти. «Он… ему очень нравится музыкальная шкатулка. Ему нравится музыка, но…»

"Но?"

«Он очень непослушный ребенок. Но он милый, он… Мона обхватила голову руками, ее глаза расширились. «Они сказали, это кровь. Он ничего не может с этим поделать, он родился неправильным. Что-то с ним не так, он не виноват, что он такой... и он голоден, он всегда голоден...»

К своему ужасу, Марианна заметила, как что-то ползает под кожей Моны. Спина мертвой женщины начала расти и лопаться, как мешок, слишком малый для своего содержимого. «Мона?» — спросила Марианна, инстинктивно готовя базовое исцеляющее заклинание. — Мона, успокойся, все будет хорошо…

Белые щупальца вырвались изнутри Моны, разрывая кожу, как ткань.

Марианна отпрыгнула назад, прежде чем извивающиеся конечности успели ее схватить, и выстрелила в воздух. Пуля попала монстру в безглазое лицо, заставив его завизжать треугольной клыкастой пастью. Кровь из раны не текла, но щупальца все равно метались от боли.

Издалека чудовище могло напоминать гуманоида, но оно было белым, как молоко, и совершенно лишенным черт, если не считать грызущей пасти. Его руки и ноги заканчивались не пальцами, а извилистыми щупальцами, и они быстро бросились на Марианну, как сеть. Бертран быстро вмешался и порезал ему одну руку мечом. Марианна выстрелила монстру в грудь, пока оно вопило, и оно упало в колодец.

От Моны не осталось и следа крови или плоти; только сухая кожа, которую ужас износил, как костюм.

Марианна стиснула зубы, кончик ее пистолета дымился. "Что это было ?"

«Клиппот», — предупредил Бертран, нахмурившись, когда они услышали новые визги в деревне. Крысы вторили им чирикающей какофонией, словно извращенные хозяева, приглашающие других монстров на пир.

Жители деревни приходили.

— Принеси, — ответила Марианна, взводя пистолет.

Крысы наблюдали, как улицы Вернбурга были залиты кровью.

Марианна и Бертран попытались вырваться из проклятой деревни, но жители деревни перехватили их на кладбище. Дворянка почувствовала какое-то облегчение от того, что они все еще носят человеческую одежду, поскольку это был единственный остаток человечности, который у них остался.

У бродяг возле церкви выросли белые щупальца, кожа была разорвана, обнажая то же самое чудовище, которое выдавало себя за Мону. Матрос превратился в кучу красной слизи, а под слизью кричали человеческие лица. Шея рыбачки удлинилась вместе с руками, на шее выросли клыкастые жабры. Крысы наблюдали с крыш, их сводящая с ума какофония доносилась до ушей Марианны.

И вот она танцевала.

С рапирой в одной руке и пистолетом в другой Марианна бросилась в бой. Мутировавшая рыбачка бросилась на нее, решив откусить ей голову. Марианна заставила зверя съесть пригоршню пуль, прежде чем распотрошить ему подбородок до паха рапирой. Мутант споткнулся, и удар ногой в грудь заставил его упасть назад. Монстр рухнул на надгробие, которое темная сила позади деревни создала для Марианны, полностью разрушив его, прежде чем упасть в открытую могилу.

— Ты меня не похоронишь, — тихо сказала Марианна, размахивая клинком. — Но я похороню тебя, если ты не отступишь.

Монстры не проявили страха и бросились в атаку.

Марианна насчитала полдюжины, но услышала приближающийся визг их сородичей. Вся эта деревня была смертельной ловушкой, из которой им нужно было выбраться, прежде чем их разгромят.

Бертран прикрывал ее фланг, рубя одного монстра с щупальцами своим длинным мечом и телекинетически ударяя другого о надгробие. Его движения были размыты, но Марианна все еще чувствовала, как он сражается рядом с ней. Их мечи кромсали все вокруг в давно отрепетированном смертоносном танце стали.

Только старые верные друзья, которые годами сражались бок о бок, могли достичь такого уровня естественной координации, когда каждый предугадывал действия другого, не наступая друг другу на ногу. Независимо от того, стреляла ли Марианна в цель, которую Бертран телекинетически удерживал, или вампир рубил монстра, пытавшегося задушить его любовницу, они действовали как одно целое.

Они бывали в худших ситуациях и избежали бы и этой.

"Марианна."

Его голос прорезал шум, как меч сквозь масло.

— Марианна, пожалуйста.

Марианна вздрогнула, как будто ее ударили, почти поскользнувшись на кровоточащих останках ужаса с щупальцами.

Красная слизь размером с быка заползла на кладбище, ее поверхность медленно превратилась в дюжину копий лица красивого молодого человека. Дворянка замерла при виде обвиняющих голубых глаз, этого орлиного носа, скривленного в выражении горького презрения.

— Марианна, почему? — спросил он, кровь лилась изо рта, как это было в тот проклятый день. «Почему ты сделал это со мной? Почему?»

Она чувствовала… она чувствовала себя холодной, онемевшей и безжизненной. Как будто кто-то открыл рану и пил ее кровь, пока она не устала слишком сильно, чтобы сражаться.

— Это был несчастный случай, — пробормотала Марианна, задыхаясь от удивления. — Жером, клянусь…

"Ты клянешься ?" Голос эхом раздался в голове Марианны, резкий и осуждающий. Мечница почувствовала, как ее уверенность ослабевает с каждым словом. «Ты думаешь, что ругань позволит мне снова жить? Что она вернет мне жизнь, которую ты украл? Я хотел, чтобы ты поцеловал меня своими губами, а не своей сталью».

«Я не это имел в виду». Это было только до первой крови. "Я пропустил-"

«Ты пропустила мой меч, потому что играла мужчину, Марианна. Ты что, думала, что ношение этого меча приведет к тому, что между твоими ногами вырастет другой?»

Марианна вздрогнула, как будто ее ударили по лицу. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не уронить рапиру, и даже тогда она просто не могла больше двигаться. Невидимая сила подтолкнула ее сдаться, попросить прощения.

"Миледи!" Она услышала голос Бертрана, пытающегося вывести ее из этого транса, но вампир был слишком занят, нанося удары ужасу с щупальцами, пытаясь использовать паралич Марианны.

«Хотели бы вы снова меня похоронить?» Голос Жерома отругал Марианну, когда слизь медленно приближалась к ней. Она сделала шаг назад, чтобы ее не задушило это… это существо. «Ты даже не плакал на моих похоронах, ты, бессердечный убийца!»

«Я не… я не могла», — сказала Марианна, пытаясь поколебать психическое влияние слизи. — «Ты не он. Жером никогда бы не сказал что-то настолько злобное. Он мертв и он… он не вернется». ."

"Из-за тебя ."

«Откуда я мог знать, что у тебя нет камня души?» — выпалила Марианна. Она подняла пистолет на ил, ее пальцы дрожали. «Почему ты этого не сделал?»

«Потому что я доверял тебе!»

Марианна в ярости нажала на курок.

Пуля пробила ил и проделала дыру в его поверхности. Телепатический визг эхом отозвался в сознании Марианны, заклинание, притуплявшее ее силу воли, было разрушено. Или, возможно, именно гнев, который она чувствовала по отношению к этому жестокому монстру, дал ей силы сопротивляться.

«Ты за это заплатишь», — прорычала Марианна, и ее сердце наполнилось гневом. Это существо посмело засыпать солью эту рану, запятнать его память своими грязными словами!

Как бы то ни было, слизь отказался от всех попыток эмоциональной манипуляции и попытался сожрать Марианну на месте. Дворянка шагнула вправо, стреляя в существо, но раны, нанесенные ее пулями, мгновенно закрылись. Вскоре ее пистолет заклинило, и Марианне пришлось положить его в кобуру и сражаться рапирой. Используя магию, чтобы укрепить свои ноги, дворянка обежала существо кругами и пронзила его на дюжину частей.

Куда бы ни наносил удар ее рапира, слизь испарялась, ее телепатические крики эхом отдавались в сознании Марианны, словно бой барабанов. На внешнем слое существа вспыхивали кровавые пузыри, словно оно кипело изнутри. Одушевленная сталь Марианны поразила монстра в самое сердце его сущности, дестабилизировав его.

За считанные секунды слизь испарилась. Позади остался только след засохшей крови.

И все же это не смягчило ни гнева Марианны, ни ее вины.

Дворянка немедленно двинулась на помощь Бертрану, но вампир держал ситуацию под контролем. Трупы с щупальцами валялись на земле, и вампир, казалось, развлекался, добавляя в эту кучу еще больше.

Марианна обрадовалась бы, если бы не заметила в этой картине что-то неладное.

«Крысы перестали чирикать», — подумала она, устремив взгляд на крыши. Насмешливые грызуны исчезли с крыш, хотя они могли попытаться одолеть Марианну и ее слугу.

Это не сулило ничего хорошего.

Импульс магии, доносившийся из центра города, подтвердил ее опасения. Это была та же самая сила, которая скрыла деревню от ее магического взгляда, зловещая сила, которая пробрала ее до костей. Оно было болезненным, как гноящаяся рана, и в то же время настолько сильным, что у Марианны перехватило дыхание. Она не чувствовала ничего подобного с тех пор, как увидела лорда Оча за работой.

— Я чувствую дрожь, миледи, — предупредил ее Бертран. Не успел он это сказать, как земля начала трястись у них под ногами, словно под ними проснулся какой-то дремлющий зверь.

— Нам пора идти, — сказала Марианна, вложив все силы в ноги. "Подписывайтесь на меня."

Используя свою возросшую силу, дворянка подпрыгнула в воздух и приземлилась на крышу разрушенной церкви. Бертран просто взобрался на стену, чтобы последовать за ней, его ногти превратились в когти.

С этой наблюдательной точки Марианне было лучше видно деревенский колодец… и он, казалось, приближался.

При втором взгляде дворянка осознала свою ошибку. Со своей точки обзора она видела, как площадь вокруг колодца сжималась, как лужа воды в канализации. Дома рушились под тяжестью явления, их руины поглощал колодец.

Деревня умирает, поняла Марианна. Яма поглотила деревню, свернув само пространство, как бумагу. Какая бы сила ни создала это место, теперь она вернула его обратно.

И если бегство крыс было каким-то признаком, оно убило бы и любого, кто находится в черте города.

"Бегать!" — приказала она Бертрану, делая еще один прыжок к другому дому. Дуэт прыгал с крыши на крышу, пока деревня уменьшалась. Кладбище исчезло рядом с церковью, когда земля рухнула под ними, поглотив грязь, камни и трупы.

Вложив всю свою магию в укрепление своего тела, Марианна взглянула на улицы внизу. Местные жители превратились в монстров Клиппот, но не убежали от этого явления. Вместо этого они все посмотрели в сторону колодца, позволяя тащить себя к нему, как животных, ожидающих смерти в яме с зыбучим песком.

Нет. Их мотивировало не принятие. Некоторые преклонили колени, другие подняли щупальца к потолку пещеры высоко над головой. Марианна видела подобную сцену только во время проповеди в Церкви Света.

Это было выражение блаженного поклонения.

Марианна чуть не соскользнула с крыши, когда одна из стен дома рухнула, но Бертран поймал ее за запястье, прежде чем она успела упасть. Им двоим удалось добраться до входа в деревню, хотя деревня уменьшилась на четверть своего размера.

Едва они высадились за ее пределами, как изнутри деревни раздался ужасающий вой. Это был оглушительный взрыв, сильнее любого взрыва, который Марианна когда-либо слышала. Крик не принадлежал этому миру, и все же…

И все же это звучало так пугающе по-человечески.

Марианна затаила дыхание, наблюдая, как они с Бертраном смотрят, как деревня превращается в небытие. Руины домов кружились, словно водоворот из камня и дерева, собираясь в одну точку. Вой стал слабее, и когда он наконец прекратился, от Вернбурга ничего не осталось. Марианна и Бертран оказались перед грязным пляжем и темным океаном.

Завеса власти, скрывавшая это место, исчезла, и колодец тоже.

Как будто этого места никогда не существовало.

— Миледи, — сказал Бертран, крепко держа в руках меч. "Позади нас."

— Вэл… — до ушей Марианны донесся шепот. «Валь… де… Марн…»

Марианна обернулась и посмотрела на свою карету.

Черная извивающаяся масса крыс покрыла его, словно густой слой меха. Рой разбил окна и съел кожу сидений, а также все, во что они могли вонзить зубы.

Гигантский ездовой жук был первым обедом на банкете, его панцирь раскололся на спине, когда крысы сожрали его изнутри. Один из грызунов выглянул через трещину в лице насекомоподобного панциря, похожую на окно, в то время как другие отрезали одну ногу животного, чтобы съесть его плоть и костный мозг.

Марианна изо всех сил пыталась подавить тошноту от отвратительного зрелища…

И тогда рой начал говорить .

— Вальде… мар… — крысы каркали как один, их крики почему-то звучали как связные слова. Чем больше он говорил, тем лучше рой становился произносить слова. «Вальдемар… Вальдемарн… он жив? Где?"

Это ?

"Это имеет значение?" — ответила Марианна, демонстративно подняв клинок. Бертран укусил большой палец, истекая затвердевшей кровью. — Ты никогда не получишь его.

«Вы будете говорить», — крысы говорили как один с совершенной ясностью, их глаза сияли призрачным красным светом. — Или добрая Шелли залезет тебе под кожу и содрает плоть с твоих костей! Шелли съест твои глаза и проложит путь к мозгу!»

Жук раскрылся, как яйцо, и армия паразитов накинулась на Марианну и ее спутника.

Дворянке удалось отпрыгнуть назад, спасаясь от приливной волны шерсти, но нескольким крысам удалось запрыгнуть на ее одежду. Они вонзили зубы в ее плоть, но сломали костную броню, которую она проявила на своей коже. Марианна пронзила их рапирой, но одной крысе удалось забраться на ее открытое лицо.

Осознав опасность, у Марианны на щеках и шее начал появляться слой костей, но она не смогла защитить ни глаза, ни рот, не ослепив себя или не задохнувшись. Грызуну удалось укусить ее губы и вырвать плоть, прежде чем попытаться прорваться сквозь ее сжатые зубы в горло.

Марианна подавила вздрагивание от боли и схватила крысу свободной рукой. Она попыталась оторвать его от себя, но споткнулась, когда рой сотнями карабкался ей на ноги. Не имело значения, скольких она пронзила своим клинком, их приходило больше.

Марианна думала, что умрет здесь, съеденная заживо крысами, когда ее ослепила вспышка красного света. Крысы издали сводящий с ума визг боли и оторвались от Марианны, позволив ей стряхнуть их. Того, кто пытался съесть ее губы, она просто пронзила мечом.

Окровавленная рука Бертрана сияла малиновым светом, жидкости его организма испарились в тот момент, когда они вылились из раненого большого пальца. Рой не выдержал этого вида и тут же рассеялся, оставив позади полусъеденного жука и повозку.

Марианна заметила, что их глаза потеряли неестественный блеск и вернулись в нормальное состояние. Все признаки интеллекта исчезли из их взглядов, уступив место животной трусости. Они больше не были бесстрашными рабами внешней силы, а напуганными падальщиками, столкнувшимися с более крупными животными.

Вредители скрылись в сельской местности, оставив после себя своих мертвецов. Марианна воспользовалась возможностью и глубоко вздохнула, прежде чем убрать шесть крыс, пронзенных ее рапирой. Их трупы упали на землю, когда свет в кулаке Бертрана исчез.

«Это было заклинание экзорцизма, не так ли?» — спросила Марианна у своего слуги, ее губы кровоточили. Она использовала свое экстрасенсорное зрение, чтобы проанализировать повреждения, и, к своему ужасу, сразу же подтвердила, что крысы являются переносчиками множества заболеваний. Она призвала Кровь, чтобы изгнать язвы и закрыть раны. «Мне кажется, я видел, как ты это произнес раз или два».

«Я использовал его, чтобы изгнать нежелательных призраков из особняка матери Миледи», — объяснил Бертран. «Я предположил, что колдуну нужна вся его концентрация, чтобы контролировать рой такого размера, и любое нарушение приведет к тому, что его сила ослабнет».

Хороший звонок.

— Так это был аниманер? — спросила Марианна, осматривая крыс. Аниманты были колдунами, специализирующимися на манипулировании животными, а в некоторых случаях даже растениями.

Колдун, стоящий за стаей, должен был быть могущественным, чтобы управлять таким большим количеством крыс одновременно. Даже специалист по анимации института мог контролировать лишь небольшую стаю птиц, прежде чем у него начались сильные головные боли.

— Я полагаю, да, — ответил вампир, взглянув на пустое место, где несколько минут назад стоял Вернбург. «Хотя у меня нет объяснения этому… этому месту».

«Я думаю, что эти два явления по большей части не связаны между собой», — ответила Марианна, когда ее раны затянулись. Она растратила свою костяную броню, так как ее поддержание истощало ее магические резервы. «Крысы боялись оказаться в ловушке внутри так же, как и мы».

И то, что она почувствовала внутри колодца… его сила могла соперничать с силой лорда Оха, но она не чувствовала в нем никакой утонченности. Только грубая, обнаженная сила. И вой в конце...

«Причиной не был ритуал или какой-то другой артефакт», — сказала Марианна. «Это было живое существо. Может быть, даже Незнакомец. Анимант, вероятно, пытался этим воспользоваться, хотя я не понимаю, как.

Исчезновение деревни объяснило, почему рыцари ее не заметили. Возможно, он существовал в каком-то карманном измерении или мог перемещаться из одного места в другое. Марианна не могла быть уверена, поскольку у нее не было необходимых знаний, но лорд Ох наверняка определил истинную природу этой деревушки.

Ей пришлось предупредить власти, но крысы разграбили карету и не подлежали ремонту. Колеса были сломаны, сиденья разодраны, еда испорчена или съедена. Все документы, которые Марианна хранила в своих потайных отсеках, исчезли, возможно, украдены… включая ее записи о расследовании дела Вернея.

Кто бы ни стал причиной этого, они довольно скоро узнают, что лорд Ох поймал Вальдемара. Марианна не могла избавиться от ощущения, что она могла подвергнуть опасности последнего Вернея, и это ей было стыдно.

— Вы сказали, что мы в трех днях пути от ближайшего поста охраны? — спросила она Бертрана, когда он поднял с земли дохлую крысу.

— Три дня пути, — ответил вампир, вонзая зубы в труп грызуна. Бертран, должно быть, исчерпал часть своей крови, наложив заклинание экзорцизма, и ему нужно было пополнить ее. Крысы не были таким хорошим источником существования, как люди или искусственная кровь, но у нищих не было выбора.

Так что им может потребоваться неделя, чтобы добраться до него пешком. Использование Крови для увеличения темпа уменьшит их силу, и у них не останется еды. Возможно, им удастся добраться до прибрежной деревни, но перемещение на открытой местности сделает их уязвимыми для нападения крысиного роя. Марианна ни на секунду не подумала, что волшебник, стоящий за всем этим, позволит им покинуть этот регион живыми.

Они видели слишком много.

«Лучшая защита — это хорошее нападение», — размышляла Марианна, глядя на замок Верней. В отличие от проклятой деревни, ее руины остались на вершине скалы.

Рыцари явно кого-то упустили во время чистки.

И Марианна завершит работу за них.

Экто-ловец загудел, когда тень деда Вальдемара вернулась из мертвых.

Стены мастерской задрожали, когда технологии и магия слились в единую силу. Кровавое кольцо вокруг машины заколебалось, когда усталый Вальдемар подлил его. Своей порезанной правой рукой он отдал свою жизненную силу, чтобы призвать оставшиеся психические энергии деда обратно в мир живых; а левой он попытался направить их к портрету на ближайшей стене.

Выполнить одно из этих заданий было и так сложно, а два сразу тем более… но на этот раз ни один рыцарь не выбил бы его дверь.

«Продолжайте», — подбадривал Германн своего друга, оказывая помощь. Хотя кровь Вальдемара была ключевым ингредиентом ритуала, пиктомант-рептилия добавил в смесь свою собственную. Его бледные телесные жидкости образовали второе кольцо вокруг тела его коллеги, стабилизируя ритуал. «Мы… почти закончили…»

Зеленая эктоплазма поднималась из журнала внутри экто-ловушки, принимая форму человеческого черепа. На первый взгляд казалось, что эксперимент пройдет почти так же, как в первый раз, когда Вальдемар его попробовал.

Но когда появилась только половина черепа, некромант осознал проблему.

"Блин!" Вальдемар выругался. «Проклятые рыцари, на полноценное эхо не хватает психической энергии!»

Прервав ритуал в первый раз, инквизиторы истощили большую часть эмоциональной энергии, оставшейся в журнале. Осталось меньше половины!

Германн, однако, оставался оптимистом. «Мы должны… продолжать двигаться дальше. Возьмите все… в портрет. У тебя не будет… третьего шанса.

Скрипя зубами от разочарования, Вальдемар собрал каждую каплю эмоций, каждое забытое воспоминание, пропитавшее страницы журнала. Затем он направил эктоплазматическую конструкцию на портрет своего деда, позволив призрачному эху слиться с зачарованными пигментами.

Экто-ловец замолчал, а холст обрел собственную жизнь. Вальдемар с изумлением наблюдал, как цвета на портрете его деда начали меняться. Нарисованные глаза закрылись и снова открылись, а его стул покачнулся на несколько миллиметров. На мгновение Вальдемар подумал, что его дедушка вернулся из мертвых.

Но движения картины были медленными и жесткими, как у куклы, а не у человека. Глаза деда Вальдемара перешли от внука к Германну, но, хотя он, казалось, заметил их, в его взгляде не было ни тепла, ни жизни.

Портрет был оживленным, но безжизненным.

Вальдемар применил исцеляющее заклинание, чтобы закрыть раненую ладонь, а круги крови на полу высохли. "Дед?" Он обратился к портрету, молясь об ответе, пока кожа на его руке сшивалась до нормального состояния. "Дед? Ты слышишь меня?"

Глаза портрета переместились на Вальдемара, но дедушка не ответил. Некромант отказался сдаваться так скоро. "Дедушка?" — спросил он портрет, вглядываясь в своего дедушку. "Это я. Вальдемар. Разве ты не помнишь?

Портрет какое-то время молча наблюдал за ним, но губы изогнулись, когда Вальдемар подумал, что потерпел неудачу.

— Вальдемар? Голос был не чем иным, как слабым шепотом, но знакомым. Вальдемар не слышал этого языка уже много лет. «Ты снова идешь играть на улицу? Не уходи слишком далеко, иначе твоя мать будет волноваться.

Вальдемар вздохнул с облегчением, сдерживая слезы на глазах. Как приятно было снова услышать этот мудрый голос спустя столько времени. Половина причины, по которой некромант провел этот ритуал, заключалась в том, чтобы вернуть ему свою семью, помимо его исследований.

И ему это удалось.

«Я… не понимаю языка», — сказал Германн, используя магию, чтобы залечить свои раны.

«Да», — ответил Вальдемар на азлантянском языке, прежде чем снова переключиться на французский, чтобы обратиться к своему умершему родственнику. «Все в порядке, дедушка. Я не могу покинуть это место, даже если бы захотела».

Портрет улыбнулся, но не ответил.

Эта реакция напугала Вальдемара, который внезапно понял, что его дедушка попросил его мать, когда он ее пережил. В воспоминаниях эха были дыры.

Некромант схватил дневник и поднес его портрету. «Дедушка, ты узнаешь это?» — спросил Вальдемар, перелистывая страницы.

«Вальдемар, ты снова заглядывал в мои книги?» — спросил портрет со знакомой неодобрительной гримасой.

— Прости, дедушка. Вальдемар не мог не извиниться, указывая на отрывок, написанный на неразборчивом языке. «Я не понял этот отрывок. Что это за язык?»

Нарисованные дедушкины глаза смотрели на текст, читая его. — Это английский, — прошептал он. «Джон Британец, он научил меня этому».

Британский? Вальдемар задумался. Что это было? Племя троглодитов?

"Мы говорили. Мы вместе пили грязь и дышали газом в Пикардии… — Его дед нахмурился, пигменты побелели от страха и ужаса. Его голос дрожал, когда он говорил. «О, бедные наши земли, что о вас сделали немцы? Когда-то ты была такой красивой…»

"Дед?"

Но слова Вальдемара остались без внимания.

«Где трава?» — пробормотал его дедушка, и его разрисованное лицо смотрело влево и вправо, словно окруженное невидимыми врагами. «Я вижу только шрапнель. Пол, где ты? Я никого не вижу… там все темно…»

Пигменты снова сместились, и дедушка вернулся в исходное положение. Его накрашенные щеки снова покраснели, а ужас сменился растерянностью.

"Дед?" — спросил Вальдемар, у него пересохло в горле. "Дед?"

Портрет посмотрел на него, как будто вдруг заметив его присутствие. «Вальдемар, ты снова заглядывал в мои книги?»

Вальдемар вздохнул, признавая поражение. «Я пошел почитать на улицу», — сказал он, боясь следующих слов.

— Не забредай слишком далеко, а то твоя мать будет волноваться, — с отеческой теплотой посоветовал дед.

«Она не будет. Я клянусь." Вальдемар закрыл дневник, его пальцы дрожали от молчаливого разочарования.

Германн, молча наблюдавший за происходящим, с беспокойством посмотрел на своего коллегу. "Что-то не так?" — спросил он Вальдемара. — Ты выглядишь… расстроенным.

«Это не он», — сокрушался некромант на азлантинском языке, пока глаза его деда блуждали по комнате. «Когда картина ответила мне, я подумал, что он вернулся. Но, как я и опасался, эта реплика неполная. Сломанный."

«Ты знал, что… это будет эхо. Эхо не может думать».

— Да, но… — Вальдемар грустно покачал головой. «Я надеялся на большее».

Напоминание о семье было лучше, чем ничего, но ему все равно было больно видеть дедушку таким. Если бы ритуал сработал с первого раза, возможно, картина стала бы настолько реалистичной, что Вальдемар не заметил бы разницы с реальной картиной.

Германн положил чешуйчатую руку на плечо друга. "Мне жаль."

«Это не твоя вина, а вина рыцарей». Хотя Вальдемар считал, что месть — это игра для лохов, если он когда-нибудь встретится с отрядом, прервавшим его ритуал… «По крайней мере, он узнает язык, так что со временем я смогу перевести недостающие части».

— Будьте нежны… — посоветовал Герман, когда его чешуйчатые руки коснулись портрета. Дедушка Вальдемара, похоже, не заметил троглодита. «Эго этой картины хрупко… оно ответит только вам… своему создателю… и оно не может справиться с сильными эмоциями».

— Вы имеете в виду, что он может сломаться?

«Нет, но… оно вернется в прежнее состояние… как мысль, полностью остановившаяся». Троглодит внимательно наблюдал за своим коллегой. «Тебе следует отдохнуть… прежде чем допрашивать его».

«Я выгляжу таким усталым?» Во всяком случае, Вальдемару хотелось не меньше, чем упасть на кровать и закрыть глаза. — Честно говоря, я почти предложил отложить ритуал.

— Я бы не… винил тебя за это, — ответил Германн, виляя хвостом за спиной. — Это… глаза?

"Нет." Хотя Вальдемар не выходил из нижних этажей Института с тех пор, как выпил это проклятое зелье. Он боялся того, как может выглядеть остальной мир. «Меня мучают кошмары, и сегодняшняя ночь была более интенсивной, чем обычно».

«Сны — это… диалог с самим собой», — сказал Германн, откашливаясь. Он изо всех сил пытался найти нужные слова. «Возможно, твой разум… пытается тебе что-то сказать? Что тебе снилось?"

«Это было странно», — признался Вальдемар. «Я оказался в ловушке на дне колодца, из которого не мог выбраться, а затем Марианна посмотрела на меня сверху».

— Марианна… Рейнард?

"Да." Это был первый раз, когда она приснилась Вальдемару. «Я услышал женский голос, а затем выстрелы. Но когда я попытался взобраться на колодец, чтобы спастись и найти себя, груда камней похоронила меня заживо. Я не знаю, что об этом думать».

«Для… самцов млекопитающих вполне естественно… мечтать о женской компании». Германн почесал левую щеку когтем. «Может быть, ты просто чувствуешь… сексуальное разочарование?»

Вальдемар какое-то время молчал из чистого недоверия. «Нет», — сказал он.

Но, к его ужасу, Германн оставался непреклонным в изложении Вальдемару своей теории. «Колодец рушится… прежде чем вы успеете до нее добраться… звук выстрелов… образы…»

«У нее была одежда».

— Ох, — разочарованно ответил Германн.

Последовало неловкое молчание, усугубленное растерянным взглядом его деда на заднем плане. Вальдемар почувствовал, как кровь прилила к его щекам. — Герман, если ты скажешь Лилиане хоть слово из этого разговора, я не буду с тобой разговаривать целый месяц.

«Ее подруга Фригга… онейромант». Хотя Германн сменил тему, Вальдемар мог сказать, что он все еще верит в свою глупую теорию. «Если тебе снятся кошмары… Она может помочь».

Вальдемар на мгновение задумался над этим предложением. И почему бы нет? он думал. Давно хотела проконсультироваться со специалистом. "Она хороша?"

— Самый лучший… — Германн внезапно почувствовал некоторое смущение. «Но эгоистично».

— Мне придется ей заплатить?

Троглодит кивнул в знак подтверждения. «Но не золотом… она попросит об одолжении».

Сервис за сервис? Вальдемар мог с этим жить. — Хорошо, я посоветуюсь с ней после того, как мы вызовем Коллекционера.

«Насчет этого… я провел исследование… клиппотов. Ты уверен… кровь останется после того, как мы его убьем?

«Клиппоты могут быть духовными существами, но если им позволить проявиться, их тела станут достаточно реальными», — заверил его Вальдемар. Клипотам, психическим сущностям из внепространственного царства безумия, называемого Внешней Тьмой, нужно было либо создать тело из эктоплазмы, либо обладать живым существом, чтобы проявиться на материальном плане. «Для моего метода нам понадобятся золотые монеты, поскольку им движет жадность».

— Значит, это правда… — Германн кивнул сам себе. «Я читал, что клиппоты… являются проявлением грехов смертных. Чем тяжелее грех… тем сильнее зверь».

«Где ты это прочитал? В церковной книге? Вальдемар фыркнул. «Все сложнее. Ведутся споры о том, питается ли Внешняя Тьма эмоциями или является их причиной , хотя все десять видов клиппотов черпают свою силу из определенной мысли. Коллекционеры ассоциируются с жадностью и собственностью».

Чем сложнее и сильнее эмоция, тем сильнее зверь. Внизу находились прожорливые Грызущие и завистливые Лицеворы, пытавшиеся подражать человечности, крадя чужие личности. На вершине иерархии Клипот стояли творческие Нагемоты, безумные полубоги, чьи мерзкие желания немедленно исполнялись их служанками Лилит. Коллекционеры находились посередине: они были слишком сильны, чтобы служить обычным кормом для призыва, но достаточно слабы, чтобы их можно было связать.

— Так когда же мы приступим к ритуалу призыва? — спросил Вальдемар.

«Скоро», — ответил Германн. «Я попросил моего Мастера Локтиса… арендовать Зал Ритуалов для наших целей. Он желает… присутствовать.

Вальдемар вздрогнул. В Зал Ритуалов можно было попасть только с первого этажа Института. «Разве мы не можем сделать это в моей мастерской?» он умолял. «Я имею в виду, он маленький, но я вызывал клиппотов в гораздо худших условиях».

«Вызов разрешен только… возможен… только в Зале Ритуалов…» — заметил Германн. «И тебе следует выйти на улицу… ради твоего здоровья».

"Я знаю." Вальдемар несколько дней не выходил из своей мастерской. Каждое утро Лилиана приносила ему дневную еду. "Я знаю."

«Я… я искал способы помочь тебе… забыть», — признался Германн. «Но… как только тело примет эликсир истинного зрения…»

«Ты не можешь закрыть глаза».

Не игнорируйте тех, кто снаружи.

После короткого мирного отдыха Вальдемар нашел в себе смелость покинуть подвал Института и исследовать внешний мир.

Глаза ждали его.

Они заполонили потолок пещеры, словно рост гриба. Некоторые были настолько маленькими, что Вальдемар едва мог их видеть, но другие были больше самого Института. Поверхность камня была покрыта пузырьками кристаллических кист и металлических волокон. Темный и зловещий потолок превратился в инопланетный гобелен, и никто ничего не понял.

И все же, несмотря на все его жуткое, жуткое величие, Вальдемар не мог не видеть красоту в этом зрелище. Странные клубки волокон, соединяющие глаза, блестели, словно паутина света. Странные, мрачные цвета танцевали на металлической коже, простирающейся настолько далеко, насколько мог видеть глаз. Под этими инопланетными полярными сияниями плавали странные существа: от бесформенных теней до мерцающих масс цветной пыли и драгоценных камней.

Вальдемар содрал фальшивую кожу мира, чтобы увидеть правду, скрывающуюся за ней, ужасную и прекрасную в равной степени.

Его Истинное Зрение также позволяло ему видеть обереги и защиту вокруг Института. Огненные глифы и тайные символы образовывали огромную сферу вокруг стен крепости, не позволяя теням снаружи пересекать ее периметр. Конструкция была настолько сложной, что при взгляде на нее у Вальдемара заболела голова; сколько магов плели заклинание за заклинанием, чтобы воздвигнуть такой совершенный барьер?

Вальдемар бродил по территории Института, прежде чем отправиться в местный Собор Света. Храм был почти пуст, но некромант заметил красную ауру вокруг горгулий на стенах. Статуи были оживлены магией и в случае необходимости защитят здание от нападавших. Вальдемар все равно пересек ворота, ища свет за порогом.

Он не знал, что привело его сюда. Вальдемар никогда не был религиозным, и его опыт общения с Церковью в основном ограничивался избеганием ее инквизиторов… но здание и его огни казались успокаивающе знакомыми по сравнению с инопланетным потолком снаружи.

Когда он прибыл, зал собора был почти пуст, и лишь несколько Рыцарей Тома сидели на скамейках в молчаливом созерцании. Жрица в капюшоне пела глубокие песни, посвященные свету за центральным огненным алтарем, кормя брасеро деревянными и бумажными буквами. Прихожане написали на них свои грехи и темные мысли, чтобы пламя могло их очистить.

Вальдемар молча сидел в нескольких рядах позади них, осматривая местность и греясь в ее тепле. Потолок состоял из тысяч сверкающих чешуек, окружающих кристалл в форме мифического солнца. Когда Вальдемар обратил на них больше внимания, он заметил вырезанные на них сцены: сцену, где древние люди поклонялись солнцу на поверхности; появление Белой Луны в небе; последовавшая за этим эпоха тьмы и мороза; спуск человечества в Подземье; войны против троглодитов, Дерросов и темных эльфов; договор между первым Просветленным и Темными Лордами, сделавший Церковь Света официальной религией империи; и славное будущее, когда Свет снова воссияет над миром, свободным от греха.

Затем пытливый взгляд Вальдемара скользнул к другой части архитектуры — высокой колонне из точеного фиолетового хрусталя. На поверхности были вырезаны изображения черепов, сияющие потусторонним светом. Конструкция достигала более десяти метров в высоту, устремляясь к потолку и сверкающему ложному солнцу над головой.

Реликварий.

— Впечатляет, да? Вальдемар повернул голову к говорящему и удивленно моргнул. Возле его скамейки стоял голем не выше человека. Сделанное из дерева и фиолетовых камней души, существо было облачено в рваные одежды, тяжелые шарфы и остроконечную шляпу, скрывавшую большую часть его лица. Вальдемар мог видеть только темноту внизу и сияние двух желтых хрустальных глаз. "Я сам это сделал."

За существом последовала красивая пожилая женщина лет пятидесяти с коричневой кожей и темными глазами. Вальдемар раньше редко видел такую ​​окраску и задавался вопросом, не пришла ли она из далекой пещеры. Ее черные волосы были собраны в растрепанный пучок, а черная мантия напоминала призывателю мех летучей мыши. Она бросила на Вальдемара острый взгляд, как на дикого зверя.

— Ты воняешь, — сказала женщина Вальдемару с резкостью булавы, и ее морщины сморщились. «Умойся».

«Я принял душ тридцать минут назад», — возразил Вальдемар.

«Этого было недостаточно», — ответила она. «Ваш запах пугает животных».

«Эми, пожалуйста, — сказал голем, прежде чем указать на скамейку. — Мы можем сесть с тобой? Ты выглядишь лучшей компанией, чем Рыцари».

Вальдемар ответил кивком. «Я никогда раньше не видел такого огромного реликвария», — признался он, когда странный голем и его спутник сидели рядом с ним. «Сколько в нем душ?»

«По моим последним подсчетам, две тысячи восемьсот пятьдесят три», — ответил голем. «Это не так уж и много, я согласен. В Церкви Реликвария Света в Сакласе живут сотни тысяч человек».

Это не удивило Вальдемара. Реликварии представляли собой увеличенные версии камней душ, которые знатные люди и богатые люди использовали для улавливания своих душ после смерти, позволяя им возродиться как разумная нежить. В отличие от отдельных камней души, реликварии не захватывают души сразу в момент смерти, а могут содержать более одной души одновременно. Таким образом, бедные люди могли попросить перенести в него свой дух при жизни, если они не могли позволить себе камень души и чувствовали приближение своей смерти.

Однако здесь была загвоздка. Души внутри Реликвария слились воедино и потеряли свою индивидуальность. Их знания и воспоминания слились в единый массив информации, позволив коллективу давать советы и рекомендации живым.

«Однако я в любое время предпочту качество количеству», — возразил голем, хотя и прошептал достаточно тихо, чтобы не нарушать религиозную церемонию. «В этом реликварии хранятся души уважаемых ученых и исследователей, которые либо не смогли достичь бессмертия, либо устали от него. Их коллективный запас знаний может соперничать даже с нашим собственным».

Вальдемар сделал пометку, чтобы в будущем допросить Реликварий. С опекой лорда Оча уже было много проблем, но его интересовало, что может сказать эта библиотека нежити.

— Кстати, меня зовут Эдвин, — представился голем и его друг. «Эдвин Кроуборн. А это Эми Малерб.

«Вальдемар». Призыватель прищурился. — Мастер Эми?

Женщина ответила кивком, хотя ее глаза сосредоточились на огненном алтаре. В то время как Эдвин выглядел более заинтересованным в беседе, его коллега-женщина пришла помолиться и больше ничего. — Германн, я полагаю, рассказал вам обо мне?

"Как ты догадался?"

«Все летучие мыши и половина крыс в наших стенах подчиняются ей», — объяснил Эдвин. В его голосе звучала досада, что Вальдемар слышал о его коллеге, но не о нем. «Мы оба магистры института. Я специализируюсь на ремесле душ, а Эми преподает биоманцию ​​и анимацию.

Соулкрафт? Вальдемар быстро сложил два и два. — Значит, големы вокруг Института…

«Они мои руки». Эдвин гордо кивнул. «Горгульи снаружи тоже. Я наполнил их жизнью и целью».

Всем Мастерам необходимо было достичь бессмертия. Вальдемар предположил, что метод Эдвина заключался в привязке его души к бессмертному телу голема, хотя ему было интересно, что сделал его коллега. От Эми Малерб несло волшебством, но она не выглядела ни нежитью, ни молодой.

«Однажды я пытался создать разумного голема», — признался Вальдемар. «Мой план состоял в том, чтобы поместить в него чей-нибудь мозг и заставить его оживить это».

«Как Деррос?» – спросил Эдвин. "Что пошло не так?"

«Я экспериментировал с мозгом крыс, но не смог перевести электрические сигналы мозга в психические или магические импульсы», — признался Вальдемар. Эта неудача стала причиной того, что он в конце концов начал работать над экто-ловцом. «Поскольку я не мог заставить голема работать с чем-то таким простым, как животное, человек был бы вне моего понимания. Да и первоначальная душа все равно давно ушла.

«Твои усилия были обречены с первого дня», — твердо сказала Эми. «Даже Деррос переносит мозг, пока субъект жив. Когда душа уходит, остаются только знания и воспоминания. Эмоции ушли».

«Я думал, тебе удалось дать жизнь големам из плоти без камня души?» – спросил Эдвин своего коллегу.

«Это была другая душа, которая захватила сосуд, как новорожденный. Первоначальный обитатель мозга не вернулся, и хотя новый хранил воспоминания, он не чувствовал с ними никакой связи».

Вальдемар сразу подумал о дедушке, его глаза загорелись надеждой. «Могу ли я увидеть этого голема?» — сразу спросил он.

— Нет, — прямо ответила Эми. — Нет, если мне не прикажет лорд Ох.

"Что?" Вальдемар отказался сдаваться. "Почему это?"

Мастер посмотрел на него с отвращением. «Твой запах беспокоит моих друзей».

Что за учёный отказался поделиться своими знаниями о гигиене? «Если я надушюсь духами…»

"Все еще нет."

Вальдемар надулся, заставив Эдвина кудахтать. Рыцарь в первом ряду посмотрел на группу с неодобрением, заставив голема понизить тон.

— Итак, ты новый протеже Оха, — прошептал Эдвин, прежде чем внимательно изучить Вальдемара. — Ну, было приятно познакомиться с тобой.

Вальдемар содрогнулся, вспомнив о своем «посвящении». «Я выжил до сих пор».

«Пока», — ответил Эдвин, расправляя плечи. «Но на твоем месте я бы вложил деньги в камень души. Ох убивает так же легко, как дышит… ну, как когда дышал.

Он должен был быть близок к Темному Лорду, чтобы назвать его без титула.

Церемония закончилась через несколько минут, и Рыцари Тома разошлись, чтобы вернуться на свои посты. Закончив молитвы, жрица отошла от горящего алтаря и сняла капюшон, открыв ухоженную гриву рыжих волос и острые янтарные глаза. Она была исключительно изящна, ее красоту еще больше подчеркивали изумрудная диадема и ожерелье из камня души. Вальдемар заметил под ее плащом мешочки с ингредиентами и пояс с зельями, а также заклинания, вплетенные в ее одежду.

— Привет, дитя, — обратилась она к Вальдемару с теплой улыбкой, напомнившей ему Лилиану. — Я впервые вижу тебя здесь.

«Я не религиозен», — признался Вальдемар.

«Но вы ищете духовного руководства. Я вижу это по твоим глазам». Рыжая соединила руки вместе. «Лилиан сообщила мне о вашем затруднительном положении».

Это подтвердило подозрения Вальдемара. «Вы Матильда де Вальнуар. Учитель Лилианы и создатель эликсира молодости.

«Я смиренный слуга Света, не более того».

Обычно Вальдемар счел бы ее слова ложным смирением, но Матильда Валнуарская звучала вполне искренне. И при этом она не походила на инквизиторов типа «святее, чем ты», которых он начал презирать.

— И лучший в мире алхимик тоже, — польстил Эдвин жрице, в то время как Эми поднялась со скамейки и ушла, не сказав ни слова. Она поразила Вальдемара тем, что предпочитает одиночество общественной деятельности. «Вечно молодой, как вечный цветок».

«Спасибо, Эдвин», — вежливо ответила леди Матильда. — Хотя я надеюсь, что ты пришел на мою вечернюю молитву не только для того, чтобы льстить мне.

"И почему бы нет?" Голем усмехнулся. «Сегодня мы почти не видимся, если только лорд Ох не призовет нас на встречу. Мне, как и всем остальным, нравится работать в своей лаборатории, но вечная жизнь — это не только исследования. Кроме того, у тебя не так уж много последователей. Разве тебе не следует попытаться обратить меня в свою веру?»

«Институт не является благодатной почвой для поклонения», — призналась жрица. «Но я не миссионер. Я предлагаю утешение и руководство тем, кто боится темноты, независимо от того, верят они или нет».

Вальдемар поерзал на скамейке. «И все же вы храните тайну бессмертия, обрекая людей на смерть».

К его удивлению, выражение лица леди Матильды изменилось на печальное. «Вы не можете себе представить, сколько раз я сожалел о своем решении сохранить в секрете свой эликсир жизни, молодой человек. Увы, это для общего блага. Приготовление моего эликсира чрезвычайно сложно и опасно. Очень немногие алхимики могли воспроизвести его. Остальные создавали яд, замаскированный под лекарство, а их неудачные зелья распространяли рак и болезни.

Вальдемар оставался настроен скептически. — Я думал, в этих стенах никакие знания не запрещены?

«Больше знаний — это всегда хорошо, но для всего есть подходящий момент. Подобно тому, как раскрытие информации о Незнакомцах неосторожным распространит их влияние, распространение моей формулы в ее нынешнем виде принесет больше вреда, чем пользы. Однако «не сейчас» не означает «никогда». Я ищу способы упростить свой рецепт до того, чтобы каждый алхимик мог его безопасно создать».

«Даже твой обожаемый ученик?» Эдвин задумался.

Леди Матильда тепло улыбнулась. «Лилиан милая и талантливая девушка. Если я когда-нибудь поделюсь оригинальной формулой с кем-нибудь, то это будет она».

С этим Вальдемар не мог спорить. Хотя он и сомневался в решении Матильды сохранить в секрете свой эликсир молодости, поскольку чем больше людей знает о формуле, тем больше шансов, что кто-то ее улучшит, он мог понять ее причины. Если бы в его собственном экто-ловушке был опасный компонент, он бы постарался исправить и недостатки, прежде чем выпустить схемы в дикую природу.

— Я слышала о твоих проблемах с инквизиторами, Вальдемар, — сказала Матильда. — Так что, признаюсь, я не ожидал увидеть, как ты постучишься ко мне на порог.

«Честно говоря, я тоже», — признался Вальдемар. «Я не знаю, что я здесь искал».

— Я полагаю, ты утешаешься тем, что открыл тебе Эликсир Истинного Зрения? - догадалась жрица. «Боюсь, что то, что вы видели, — правда».

Вальдемар уже знал это, но подтверждение этого заставило его задрожать. «Мир жив, и мы находимся в его недрах».

Неудивительно, что Домены были такими большими.

Однако, к его удивлению, леди Матильда покачала головой. «Никто пока не понимает, жива ли сама Подземелье или экосистема, которую вы видите снаружи, — это сущность, распространяющаяся по туннелям. Возможно, он просто ничем не отличается от мха».

Почему-то Вальдемар сомневался, что правда окажется настолько утешительной. — Ты все время знал?

«Вы имеете в виду Церковь? Конечно, мы знаем, хотя мое начальство будет это отрицать. Во многих случаях легче скрыть правду, чем принять ее». Жрица вздохнула. «Я понимаю, насколько это травмирует – впервые увидеть правду. Мое собственное откровение пошатнуло и мою веру... поэтому я умоляла лорда Оха пересмотреть свое решение, когда Лилиана сообщила мне о его планах. Я сказал, что ты слишком молод, что тебе нужно еще несколько лет. «Чем моложе, тем лучше», — ответил он.

«Если бы это зависело от Оча, ни один колдун не стал бы изучать магию, не приняв эликсир прозрения», — сказал Эдвин. «Если ты не мог принять истину, то ты вообще не подходил для освоения колдовства. В том, что касается тайных искусств, он следует за выживанием наиболее приспособленных менталитетов».

«Вы тоже все приняли эликсир?» — спросил Вальдемар.

«Это один из необходимых шагов, чтобы стать Мастером», — подтвердила леди Матильда. «У Лорда Оча долгосрочные планы, требующие особого знания магии. Если он попросил тебя принять эликсир, это значит, что ты учитываешь их».

Вальдемар не был уверен, следует ли ему воспринимать это как комплимент или предупреждение. Возможно оба.

— Но мы можем обсудить это за чашкой чая, если хочешь, — сказала леди Матильда с материнской улыбкой. «Я могу сказать, что у тебя много забот, и мой долг как священника — облегчить твое бремя. Лилиана тоже будет здесь.

«Это… это очень мило с твоей стороны, но я пас», — ответил Вальдемар. Хотя видя правду о мире и его неудачную попытку полностью скопировать душу своего деда, он лежал на его плечах, но ему было неприятно делиться своими страхами со слугой Света. Леди Матильда осталась членом организации, которая заставила его бежать, хотя казалось, что у нее доброе сердце.

Его реакция позабавила жрицу. «Боишься теплого напитка? Но ничего страшного, я не буду тебя заставлять. Однако Лилиана будет разочарована.

«Однажды она уже вызвала у меня чувство вины», — ответил Вальдемар. «Это больше не сработает».

Леди Матильда усмехнулась. «Вальдемар, хотя я и верю в Свет, я не осуждаю других за то, что они следуют своим путем, и не смотрю свысока на твой. Кроме того, наши путешествия имеют один и тот же пункт назначения. Мы стремимся вернуть Свет народу Азланта, будь то в этом мире или в другом. Хотя я сомневаюсь в твоем решении вызвать Клипотов, чтобы достичь своей цели.

«Я умею хранить секреты», — сказала Лилиана. Но забыла сказать: но не от всех! «Я знаю, как обращаться с клиппотами».

«Так думают все призыватели, пока они не вызовут то, что не могут оторваться», — со скептицизмом ответила леди Матильда. «Однажды ты узнаешь это, к своему сожалению».

«Призванные монстры — всего лишь низшие големы», — заявил Эдвин. «Сделай себе защитника».

«Однако я с радостью возьму вас и Германа с нами во владения Алоги, чтобы найти это ваше растение», — сказала леди Матильда. — Хотя я должен предупредить тебя, что это может быть опасное путешествие. Вы говорили с лордом Очем о том, чтобы покинуть Институт в исследовательскую поездку?

«Пока нет», — признал Вальдемар. Лич не выходил на связь с ним с тех пор, как он выпил эликсир истинного зрения. «И я думал, что Алоги — самый безопасный Домен?»

Жрица усмехнулась. — Так говорит местный Темный Лорд, чтобы привлечь гостей и туристов, но некоторые острова все еще наполовину необузданы… включая те, где растет ваш цветок.

«Все, что я знаю о боевой магии, — это призыв союзников и телекинетические удары», — признался Вальдемар. «Я не думаю, что тебе понравится, что я зову на помощь Клипота».

«Если в этом корень проблемы, я научу тебя некоторым боевым заклинаниям». Леди Матильда подмигнула Вальдемару. «Просить о помощи – это нормально, но еще лучше полагаться на свои силы».

«О, если хотите, я тестирую новый вариант боевого голема», — с волнением сказал Эдвин. «Если хочешь потренироваться, я могу принести их из хранилища. Не волнуйтесь, в моей лаборатории есть собственный лазарет.

Почему-то Вальдемар не думал, что это хорошо.

Хозяин Германа был таким же странным, как и он сам.

Гудящая песня мух и пещерной саранчи возвестила о его появлении в Зале Ритуалов вместе с черной массой пауков, сползающих по стенам. Водоворот личинок упал с потолка и скопился рядом с одной из двенадцати колонн, поддерживающих подземный купол.

Вальдемар с изумлением наблюдал, как насекомые и паукообразные собрались в форме гигантского гуманоида, чья «голова» достигала десятиметрового потолка. Пауки роя работали как один, образуя шелковый плащ, скрывающий ужасный вид монстра. Двойные желтые звезды светились под капотом, глядя на Германна и Вальдемара.

«Мастер… Локтис». Германн глубоко поклонился чудовищному рою. "Спасибо что пришли."

Хотя насекомые продолжали жужжать, щебетать и петь, одно слово пробилось сквозь шум.

"Студент." Голос роя был таким же могучим, как рев дракона, глубоким, зловещим и, несомненно, мужским. "Вы готовы начать?"

— Да… как видишь. Германн поднял подбородок и махнул когтистой рукой в ​​сторону центра комнаты.

Согласно процедуре, группа арендовала для своего эксперимента Зал Ритуалов и оснастила его необходимым оборудованием. Призывной круг крови, соли и серебра окружал кучу золота и дюжину трупов грызунов. Богатство должно было привлечь Коллекционера, а плоть – помочь ему принять физическую форму.

Вальдемар и Германн также установили за пределами круга холст высотой более двух метров и почти такого же размера. Хотя изначально дуэт намеревался либо ранить Клипота, либо принести его в жертву, как только они извлекут его кровь, во время подготовки им в голову пришла другая идея. Они пропитали холст своей кровью, чтобы послужить духовным якорем для существа.

Но Вальдемар предпочитал сосредоточиться на шагающем рое, а не на круге призыва. Он уже пересекался с подобным существом, когда прибыл в Институт, но не смог наблюдать его вблизи. Тысячи, если не миллионы тварей, составляли это существо, этот Локтис. Вальдемар проанализировал их своим психическим зрением, ощущая нити магии, связывающие их вместе. Они были похожи на капли, образующие большой бассейн, соединенный с другими невидимыми стоками.

— Тебя действительно здесь нет, не так ли? - догадался Вальдемар, вежливо кивнув хозяину Германа.

«Я везде, где ты слышишь песню моего роя, человечек», — ответил Локтис, повернувшись «лицом» к говорящему. Вальдемар почувствовал волю чего-то древнего и зловещего, смотрящего глазами паразитов. «Но ты прав. Этот аватар — лишь один из многих. Как и тот, которого ты встретил, когда забрался в это каменное логово.

На мгновение Вальдемару показалось, что он столкнулся с самым могущественным анимантом, которого он когда-либо видел, но реальность оказалась гораздо более впечатляющей. В каждом насекомом была частичка души, настолько маленькая, что призыватель едва мог ее заметить. Но вместе все эти маленькие огоньки образовывали блестящий гобелен, излучающий силу. Тот, который мог соперничать даже с Лордом Оком.

— Вы привязали свою душу к улью насекомых, лорд Локтис? Вальдемар знал, что некоторые аниманты могут перенести свою душу в тело животного, но он никогда не слышал, чтобы кто-то делал это с миллионами из них одновременно. — Могу я спросить, как?

«Каждое насекомое хранит частичку моего сознания», — ответил разумный рой, правда, не вдаваясь в подробности. «Мой интеллект прибывает и убывает вместе с их количеством. Я один, человек, и меня много.

«Все породы насекомых связаны семейными узами», — думал Вальдемар, наблюдая за рой. Они вкусили крови и были связаны ею… как и все их потомки.

Но сможет ли человеческая душа устоять перед разрывом на столько частей? Очень немногие маги могли позволить себе отрезать кусочки своей сущности, не повредив при этом рассудок и чувство собственного достоинства. И все же Вальдемар не обнаружил безумия в ауре роя. Во всяком случае, он выделялся своей направленностью, необычностью цели.

Тот факт, что Локтис назвал Вальдемара «человеком», заставил колдуна задуматься, насколько же этот рой остался человеком.

«Опытный колдун может вылепить их душу, как глину, и отполировать ее, как камень», — прогудел Локтис, почувствовав замешательство Вальдемара. Хотя смотреть и слушать было неприятно, спокойный, обучающий тон существа каким-то образом успокаивал. «Лорд Оч уже провел вас через первые шаги. Возможно, однажды ты преодолеешь индивидуальность и достигнешь мира толпы».

Вальдемар предпочел бы достичь менее отвратительной формы бессмертия, но он не мог не уважать подвиг Локтиса.

«Мой Мастер… биомант», — сказал Германн. «Скульптор жизни… художник плоти. Жизнь — его… холст».

«Я понимаю, почему он тогда стал твоим учителем», — ответил Вальдемар с улыбкой. «Лорд Локтис, могу я спросить, почему вы решили присоединиться к нам сегодня?»

«Существо, которое вы собираетесь вызвать, имеет общие характеристики с паукообразными», — объяснил рой. «Посмотрим, сколько. Я изучил все формы жизни, населяющие этот мир, но до сих пор уделял мало внимания клиппотам и обитателям других планов. Это возможность восполнить пробел в моих знаниях».

«Мастер Локтис… желает ассимилировать Клипота в свой рой… если нам не удастся его связать», — объяснил Германн. «Поглотить его знания… и подчинить себе его разум».

«Ассимилировать Коллекционера? Это вообще возможно?» – потрясенно спросил Вальдемар. Коллекционер на самом деле не был пауком, он имел лишь его форму.

— Я тоже не знаю… — Германн откашлялся, а Локтис молчал, насколько это возможно для гигантской кучи насекомых. — Мы… выясним.

Вальдемар не скрывал своего скептицизма. Попытка, скорее всего, закончилась тем, что сущность Клиппота овладела разумом Локтиса, чем чем-либо еще. И все же… ни один обычный колдун не смог бы связать свою душу с миллионами существ одновременно.

— Начинайте, — приказал Локтис.

«Да, да», — ответил Вальдемар, преклонив колени перед кругом призыва. «Герман?»

Троглодит медленно кивнул, схватив кисть и ожидая рядом с портретом. Германн поднял свою магическую защиту, вокруг него сформировался невидимый щит психической энергии. Вальдемар мысленно исследовал свою защиту, чтобы проверить ее, и то, что он увидел, ему не понравилось.

«Германн, твой щит проходим, но немного слабоват», — предупредил Вальдемар своего коллегу. Он знал, что не должен жаловаться, поскольку такие, как Ох, могли разорвать его собственные, как папиросную бумагу, но призыватель понятия не имел, насколько могущественным может оказаться Коллекционер. «А нельзя ли усилить его дальше?»

«Я… я признаю, что больше сосредоточился на практическом использовании магии… чем на боевых применениях». Германн был немного смущен этим. — Ты сказал, что твой круг призыва… удержит это существо.

"Должно." Вальдемар проверял несколько раз. «Но «должно» не означает, что так и будет ».

«Я вмешаюсь, если что-нибудь случится», — с нетерпением бубнил Локтис. "Продолжать."

Если улей будет настаивать...

Герман и Вальдемар изначально планировали ранить существо по прибытии, извлечь из него кровь, а затем изгнать его... но троглодит предложил более смелую альтернативу. Они не стали убивать Клиппот, но связали его сущность и заточили в картину, чтобы добиться великого подвига в пиктомантии.

Они создали бы нарисованное место .

По крайней мере, это был лучший сценарий. Вальдемар верил в свои способности призыва, но знал, что лучше не недооценивать Клипота. Он чувствовал взгляд Локтиса на своей спине, когда стоял на коленях рядом с кругом, пропуская через него Кровь.

«Собиратель имен и член пятой касты, я призываю тебя из глубин Внешней Тьмы!» — запел Вальдемар, пока красное сияние пробежало по кругу призыва. «Прядильщик богатства, по милости Нахемотов я предлагаю тебе эту дань!»

Вальдемар почувствовал, как холодок пробежал по его спине, когда его Кровь ослабила невидимую завесу, разделяющую планы. Его призыв эхом разнесся за пределами материальной вселенной и не остался незамеченным. Мощное присутствие сразу же обратило на себя внимание.

Мир похолодел, когда Вальдемар почувствовал, что его жизненная сила утекает. Круг направил его магию к своему центру, впитывая сокровища и плоть, как воду. Чужая сила вонзила зубы в это подношение, используя его для проявления.

Трупы грызунов внутри круга начали растворяться в слизи, смешиваясь с монетами. Металл расплавился и превратился в сферу, когда невидимая сила превратила его в сосуд для своей потусторонней сущности.

Вальдемар с изумлением наблюдал, как этот пузырь из золота и плоти превратился в клубок красных паучьих ног, увенчанных острыми лезвиями… и их было слишком много, чтобы один паук мог их выдержать. В их центре сформировалось хитиновое тело из красных пластин, увенчанное дюжиной желтых глаз из драгоценных камней. Посреди них открылась пасть, наполненная клыками насекомых.

"МОЙ!" Слово телепатически эхом отозвалось внутри черепа Вальдемара через узы призыва, чистое, как вода. «Моё, моё, моё! Это все мое! Ты весь мой!»

Чудовище выросло больше гигантского жука, его многочисленные ноги расталкивали круг призыва во всех направлениях. Когда они коснулись границ крови и соли, образовался барьер красной энергии, чтобы остановить их. Существо безумно металось по своей тюрьме, его глаза светились потусторонним безумием.

Изнутри круга вырвался импульс психической энергии, и Вальдемар почувствовал, как эта телепатическая волна обрушилась на его магическую защиту. Я ошибся с кругом? — с тревогой подумал призыватель.

«Твои души мои!» Мерзость телепатически бушевала по телепатической связи. Вальдемар стиснул зубы, когда удары зверя по его барьеру отразились на его костях. Один глаз Клипота уставился на Германна, а другой — на самого Вальдемара, омывая их золотым светом. «Твои кости мои, и эта земля тоже! Выпусти меня! ВЫПУСТИ МЕНЯ!"

— Герман, сейчас же! - крикнул Вальдемар. Теперь, когда существо полностью воплотилось, призывателю потребовалась помощь, чтобы закрепить его на картине. «Герман!»

Но никто не ответил.

Вальдемар повернул голову к троглодиту и обнаружил, что тот застыл на месте под светящимся взглядом Клипота. Золотое, похожее на паутину эктоплазматическое вещество покрыло тело Германна, не давая пиктоманту двигаться. Его глаза были безжизненными, а конечности такими же неподвижными, как и его картины.

Черт, круг призыва содержал зверя, но не его силу!

«Герман!» — крикнул Вальдемар, пытаясь вытрясти друга из временного паралича. «Герман, черт возьми, я не могу его одного удержать!»

Пытаясь сохранить целостность круга призыва, Вальдемар психически исследовал магическую защиту троглодита в надежде усилить ее… и нашел ее нетронутой. Какое бы заклинание ни наложил Коллекционер, оно полностью обошло защиту Германа.

Хуже того, то же самое вещество распространилось на шелковый плащ Локтиса, заморозив его в пространстве и времени. Но в отличие от своего ученика Мастер каким-то образом сохранял способность двигаться.

— Хватит, — голос Локтиса пронесся по комнате и в голове Вальдемара. "Представлять на рассмотрение."

Вальдемар понятия не имел, как инсектоидному колдуну удалось перехватить телепатическую связь, но пойманный в ловушку Клиппот ясно услышал команду. Полдюжины золотых глаз в гневе уставились на Локтиса, парализующее вещество вылилось из плаща колдуна и поймало в ловушку мух и пауков. На какое-то мгновение Вальдемар подумал, что хозяина Германа постигнет та же участь, что и троглодита.

Локтис произнес одно слово, и золотое вещество исчезло из Германна и его плаща.

Троглодит наткнулся на свою картину, а его учитель ответил на ненавистный взгляд Коллекционера. "Что?" – растерянно спросил Германн.

«Увы, его сходство с пауками действительно чисто косметическое», — сетовал рой холодным, клиническим тоном. В его голосе не было ни разочарования, ни разочарования. «Его разум глух к моей песне. Вы можете продолжить захват.

То, как небрежно и высокомерно он отмахнулся от Клипота, пронзило Вальдемара до глубины души. Существо, которое призыватель изо всех сил пытался сдержать, пугало старшего чародея не больше, чем муха.

Германн быстро восстановил самообладание и помог в связывающем заклинании. Поверхность холста закружилась, словно водоворот, камера, зовущая заключенного. Используя связь призыва, связывающую его с Клиппотом, Вальдемар попытался перенести ее на картину. Его разум телекинетически завладел сущностью монстра так же, как он захватил человеческую кровь.

Клиппот немедленно сопротивлялся, его инопланетная воля сопротивлялась психической хватке его потенциального похитителя. И в отличие от Рыцаря Тома, который Вальдемар однажды бросил в стену, Коллекционер отказался сдвинуться с места.

Все взгляды Клипота сосредоточились на призывателе, пытаясь его парализовать. Вальдемар, не дрогнув, встретил золотое сияние в глазах зверя. Какое бы защитное заклинание ни использовал Локтис, оно аннулировало силу Коллекционера.

Глаза Клипота внезапно потеряли блеск, как будто существо осознало тщетность своих усилий. Вальдемар почувствовал, как все сопротивление его контролю ослабло и рухнуло, как прорыв плотины. Сущность Коллекционера стала для его разума податливой, как глина.

Опасаясь ложной капитуляции, Вальдемар немедленно приступил к завершению ритуала. Форма круга призыва изменилась, его внешний слой крови расширился, охватив холст Германа. Нарисованный водоворот на его поверхности закружился, когда ноги Коллекционера коснулись его, картина затянула существо. Клиппот исчез внутри портрета за считанные секунды, и круг призыва сжался в небытие. Лишь одна нога осталась на земле, изливая фонтан золотой крови.

Германн немедленно применил кисть, чтобы придать форму нарисованному водовороту, в то время как Вальдемар продолжал формировать сущность Клипота. Коллекционеры обладали способностью замораживать объекты во времени и пространстве, и два колдуна работали вместе, чтобы использовать эту силу.

Кисть Германа умело придавала форму хаотичной поверхности холста; половина из них была чистым мастерством, а другая — продвинутыми заклинаниями пиктомантии. После нескольких минут работы исследователи смотрели уже не на бесцельную кровь, а на детальную картину изысканной квадратной комнаты с золотыми стенами и паутинными гобеленами. Детали были настолько сложными и совершенными, что выглядели почти настоящими.

— Готово… — сказал Герман, опуская кисть. — Вальдемар, ты… чувствуешь его силу?

Да, он сделал. Картина излучала слабую ауру магии, которая противоречила истинной силе нового артефакта. Вальдемар медленно подошел к портрету, подняв руку к его поверхности. Краска под ногтями казалась гладкой, а пигменты дрожали, когда он к ним прикасался.

«Невероятно», — сказал в изумлении Вальдемар. "Так быстро..."

«Борьба не входит в число моих талантов… но я тоже не беспомощен», — с гордостью сказал Германн. «Я могу… связать сущность за минуту. Мне даже не нужен… холст, на котором можно рисовать».

«Вы хорошо справились», — спокойно поздравил Локтис двух исследователей.

Гордость Германа сменилась стыдом. «Нет, я… я прошу прощения за свою слабость, Мастер. Сила этого паука… она обошла мою защиту. Я даже не заметил. Мне очень жаль, Вальдемар.

— Я бы тоже оказался в ловушке, если бы не помощь твоего хозяина, — успокоил он Германна. — И мой круг призыва не справился с этой задачей. Мы оба здесь виноваты.

«Я не защищал тебя», — весело ответил Локтис. — Кстати, я аплодирую твоему мастерству пространственно-временного колдовства.

Вальдемар в замешательстве нахмурился. — Ты не защитил меня?

Бесчисленные насекомые Мастера смотрели на Вальдемара. Это напомнило ему глаза за пределами Института, и не в хорошем смысле. — Любопытно, — прогудел рой. «Вы отмахнулись от пространственно-временных привязок Клипота, но не из-за каких-либо сознательных усилий с вашей стороны».

«Может быть, узы призыва защитили меня», — предположил Вальдемар, хотя часть его сомневалась в этом. Круг не защитил Германна.

"Что это было?" — спросил Германн. «Эта атака… это не было заклинание».

«Коллекционер изменил реальность на фундаментальном уровне», — объяснил Локтис. «Плетение нитей пространства и времени, чтобы изолировать вас от остального существования. Я сомневаюсь, что кто-то, незнакомый с телепортацией и продвинутыми манипуляциями с пространством-временем, сможет устоять перед этим эффектом».

Возникает вопрос, как Вальдемар отмахнулся от этого. Он чувствовал, что Локтис задает себе тот же вопрос.

«Понятно…» Германн сосредоточился на своей новой картине. «Приятно знать… изучение этого произведения искусства может… научить меня, как противостоять такой способности в будущем».

— Хочешь войти первым? — спросил Вальдемар, все еще держа руку на окрашенной поверхности.

«Честь… принадлежит тебе, мой друг».

Вальдемар затаил дыхание и толкнул.

Его рука исчезла сквозь картину, ее поверхность задрожала, как вода. Его пальцы вошли в более теплое пространство, чем холодный Зал Ритуалов, и вскоре его рука последовала за ним. С улыбкой Вальдемар вошел в картину.

Переход ощущался как будто он прошел сквозь стену воды, его ботинки ступали по гладкой металлической поверхности. Карманное измерение приняло форму золотого куба с единственным дверным проемом в форме портрета и площадью меньше, чем его мастерская. Тем не менее, Вальдемар не мог сдержать улыбку, когда его пальцы скользили по паутине на потолке. Хотя они напоминали скорее краску, чем шелк, они были настоящими.

Германн последовал за ним в картину, счастливо хлопая хвостом. «Это… это сработало», — сказал он с тихой радостью.

«Да, так и было!» Вальдемар разрушил золотую стену. «Как вы думаете, мы могли бы его расширить?»

«Мы могли бы… если соединим несколько картин». Троглодит почесал левый рог, рассчитывая размер комнаты. — Двадцать кубических метров… может быть, двадцать пять.

Вальдемар внезапно понял, что Локтис не послал за ними никаких насекомых, а рой ждал по другую сторону нарисованного барьера. «Мы единственные, кто может войти в это место?» — спросил он Германа.

«Да… и нет», — ответил Германн. «Мы использовали нашу кровь, чтобы создать эти врата… и наша кровь — их ключ».

— Значит, Лилиан не сможет войти, пока мы не окропим ее нашей кровью? Вальдемар вздрогнул. «Ну, думаю, мы можем использовать этот портрет как дополнительный шкаф».

«Я возьму это нарисованное место… изучу его». Когти Германа скользили по стенам. «Этот мир тесен… слишком мал…»

— Слишком маленький для твоего вида? Вальдемар догадался. — Поэтому ты хотел, чтобы мы провели этот ритуал?

«Это был пробный запуск… практика перед тем днём, когда мы создадим… дверь Безмолвного Короля». Германн пожал плечами. «И если мы не сможем открыть его… возможно, это может быть проект нового мира. Новая реальность, где мой вид… мог бы поселиться.

«Думаю, для этого понадобится Нахемот, и я сомневаюсь, что их вообще можно вписать в картину». Вальдемар задумался над тем, как расширить это карманное измерение. «Теперь, когда сущность Коллекционера придает этой космической структуре, мы можем усилить ее. Что, если мы привяжем к портрету эхо души, как у моего деда? Примет ли он твердую форму внутри? Увеличит ли это границы карманного измерения?»

— Не знаю… — ответил Германн, хотя скорее с волнением, чем сдавшись. "Мы увидим…"

Они только начинали.

Дуэт вышел из нарисованного пространства, хотя Германн благоразумно попытался захватить с собой паутину. Вещество исчезло, когда пересекло порог, доказав, что нарисованные элементы могут выжить только внутри карманного измерения. Надежды Вальдемара перенести окрашенное золото в реальный мир умерли вместе с этой демонстрацией.

«Как только вы закончите с извлечением жидкости, перенесите ногу зверя в мою мастерскую», — приказал Локтис своему ученику, собирая кровь Клипота с пола в бутылку. Отрубленная нога Коллекционера все еще извивалась на земле, как живая. «Я хочу изучить это».

— Да, господин, — послушно ответил Германн.

Живой рой безмолвно рассеялся, словно бесформенная масса, пауки среди него пожирали шелковый плащ. Полчища насекомых взбирались по стенам и исчезали в маленьких трещинах в камне.

Вальдемар внезапно вспомнил шутку Эдвина о том, что все летучие мыши подчиняются мастеру Эми. — Все ли животные в Институте подчиняются колдуну? — спросил он Германа, прежде чем схватить холст для перевозки. Оно оказалось намного тяжелее, чем ожидал призыватель.

«Не только… животные. Бойтесь… растений. У них тоже есть уши...»

"Действительно?"

«Нет», — ответил Германн невозмутимым тоном, направляясь на помощь Вальдемару. "Это была шутка."

— Я доволен твоими успехами, ученик. На этот раз лорд Ох говорил наполовину честно. Лич наконец соизволил снова связаться со своим учеником, пригласив его прогуляться по лабиринту живой изгороди Института. «Превращение промежуточного Клипота в источник энергии карманного измерения было гениальным ходом, если вы извините меня за такое выражение».

«Заслуга этой идеи принадлежит Герману», — ответил Вальдемар. Он нашел время, чтобы рассмотреть черные шипы, составляющие большую часть лабиринта, и заметил несколько ярких цветов, растущих из них. — Это делалось раньше?

«Многие пиктоманты создавали карманные измерения, но ни один из них не использовал призванное существо в качестве топлива», — ответил лич, пожав плечами. «Подобного результата можно добиться, принеся в жертву пять человеческих жертв и котенка».

Это было странно конкретно. К счастью, у Германна было больше этики, чем у лича.

— Мой учитель, я не знал, что ты знаком с пиктомантией, — признался Вальдемар. «Не поймите неправильно, но вы не похожи на артиста».

«У меня нет ни твоего аппетита к искусству, ни таланта Германа обращаться с кистью, но я изучал все формы магии. Некоторые пиктоманты достигли формы бессмертия, похожей на лич, привязав свою душу к собственному портрету, и я стремился лучше понять этот процесс».

— Ты привязал свою душу к портрету, мой учитель?

— Ты ищешь информацию о моей филактерии, ученик? В голосе лича было больше веселья, чем что-либо еще. «Я решил не использовать картину. Я не принижаю великий подвиг достижения бессмертия с помощью пиктомантии, но я нашел этот метод… несовершенным».

«Потому что картина деградирует?»

«Это можно легко решить с помощью правильных заклинаний», — пренебрежительно ответил Лорд Ох. — Проблема проще, мой ученик. Колдун, привязывающий свою душу к портрету, всегда отразит ее. Они никогда не состарятся, их раны затянутся. Но они остаются неизменными и становятся рабами своего тщеславия, своих страстей, своих похотей. Личдом — высшая форма бессмертия, потому что он освобождает разум от этих глупых искушений».

Ответ заставил Вальдемара улыбнуться. — Полагаю, ты плохого мнения о вампирах?

"Я делаю." Презрение в голосе лича было вполне реальным. «Я никогда не пойму их привлекательности. Я даже не считаю их настоящей нежитью, так как их еще нужно кормить. Вампиры — это лажа .

В конце концов лич привел их к небольшому фонтану внутри лабиринта. Статуя циклопического существа с капюшоном налила воду в мраморный бассейн, полный водорослей и полупрозрачных рыб. Вальдемар проанализировал их своим психическим зрением и понял, что биомант усовершенствовал как животных, так и растения, чтобы сделать небольшую экосистему самоподдерживающейся. Экскременты рыб питали водоросли, которые затем производили кислород и питательные вещества для местных животных.

«Какой жизненный урок вы извлекли из этого приключения?» Лорд Ох спросил своего ученика, глядя на чистую воду.

Учитывая часть «жизненного урока», Вальдемар предположил, что лич требует мудрости, а не практических знаний. «Коллекционер оказался сильнее, чем я предполагал. Мне не следовало недооценивать это и лучше подготовиться».

— Мудрый ответ, ученик, но не тот, который я хотел услышать.

Лорд Оч взглянул на рыбу и телекинетически вытащил ее из воды.

«Позволь мне рассказать тебе секрет о Незнакомцах, Клипотах и ​​всех этих высокомерных существах, населяющих наш мир», — сказал лич, холодно наблюдая за пленным животным, пытающимся вырваться из его невидимой хватки. «Вы можете встретить некоторых, притворяющихся такими же старыми, как мир, создателями человечества или претендующими на божественность. Возможно, это даже правда».

Вальдемар приподнял бровь, зная, что такие заявления могли бы привести инквизитора к тяжелому апоплексическому удару.

«Но какими бы могущественными они ни выглядели, мы можем победить этих сущностей». Лич выпустил рыбу, позволив ей погрузиться в таз. Вальдемар вздохнул с облегчением, увидев, что он убежал на дно, как можно дальше от поверхности. «Боги не заслуживают нашего поклонения, не говоря уже о наших страданиях. Если эти существа достигли великой силы, то и мы тоже можем; ибо нет предела человеческому гению».

Было что-то странно обнадеживающее в холодном, спокойном высокомерии Темного Лорда. Вдохновляюще даже. «Невозможное — это всего лишь слово», — сказал Вальдемар. Бесчисленное количество людей говорили ему, что достижение Земли невозможно, и он докажет, что они все не правы.

"Действительно." Лорд Ох заложил руки за спину, глядя на статую циклопа. «Это осознание должно было дать вам ясность, но ваш разум остается затуманенным».

«Я… я задаю себе вопросы», — признался Вальдемар, обратив свой взгляд на воду. «Я заметил несколько странных явлений и не знаю, что с ними делать».

Лич усмехнулся. "Просветите меня."

«Сила Коллекционера не повлияла на меня, и он перестал сопротивляться моим попыткам связать его, хотя у него было более чем достаточно сил, чтобы дать отпор». Вальдемар задавался вопросом, был ли это трюк, но призыватель почувствовал, как сущность существа подчинилась его воле, когда он превратил его в карманное измерение. «Он просто… подчинился».

«Тебе следует гордиться своей силой».

«Это было слишком легко», — ответил Вальдемар. «И кто-то прокомментировал мое зловоние».

— Я предлагаю духи, — пошутил лич. «Это творит чудеса для меня».

— За исключением того, что когда я спросил об этом Германа, он ответил, что от меня пахнет Коллекционером, которого мы только что связали. Я также выздоравливаю намного быстрее, чем кто-либо из моих знакомых. Я не особо задумывался об этом заранее, но когда я складываю все эти детали вместе...»

— Тебе кажется, что в тебе есть что-то неестественное , юный Вальдемар?

«Я не чувствую, я думаю». Вальдемар нахмурился на Темного Лорда. — И я знаю, что ты тоже что-то подозреваешь, мой учитель. Вы послали Марианну покопаться в моей семейной истории, чтобы подтвердить любую вашу гипотезу.

Молчание лича говорило громче любого слова.

«Как ты научился вызывать клиппотов?» — в конце концов спросил лорд Ох, хотя и отказался повернуться лицом к своему ученику.

Вальдемар в замешательстве нахмурился. «Я купил руководство на Полуночном рынке».

— А ты? — невинно спросил лич.

«Можете спросить мой пустой кошелек», — с дерзостью ответил Вальдемар.

« Вы нашли эту книгу, или она нашла дорогу к вам ?» Лорд Ох оглянулся через плечо, светящийся свет в его глазницах померк. «Являются ли ваши мечты действительно мечтами? Они вообще твои?

Конечно, Темный Лорд ответил бы на вопрос еще большим количеством вопросов. — К чему вы клоните, мой учитель?

«Если вы хотите узнать правду, вам следует задавать себе правильные вопросы». Лич повернулся и посмотрел на своего ученика. «Я задаю вопросы не для того, чтобы сбить тебя с толку, юный Вальдемар, а потому, что путь к ответу так же ценен, как и сам ответ. Жизнь — это испытание, а усилия укрепляют характер».

— Значит, если я хочу получить ответ, мне придется найти его самому? Вот вам и репетиторство.

— Осторожнее, юный Вальдемар, — сказал Темный Лорд с холодным весельем, прочитав мысли своего ученика. «Я могу терпеть дерзость, но не неблагодарность. Разве я не был тебе полезен?»

— Да, — признал Вальдемар. Без поддержки Темного Лорда он не встретил бы таких учителей, как Герман, и не смог бы взглянуть на истинную природу мира без его руководства. Институт предоставил ему больше ресурсов, чем он мог когда-либо надеяться.

Но лорд Ох по-прежнему оставался манипулятивным ослом , который скрывал информацию от своего «ученика», одновременно подвергая его потенциально смертельным испытаниям.

— Ты ожидаешь, что я буду баловать тебя, ученик? Лич усмехнулся. «Подобно кузнецу, который снова и снова лепит идеальный клинок, снова и снова ковывая сталь, я превращу тебя в величайшего волшебника, каким ты только можешь быть».

«Как сохранение от меня секретов помогает процессу закалки?» — спросил Вальдемар, подозрительно нахмурившись.

«Потому что ты единственный, кто может найти себя, юный Вальдемар», — ответил Темный Лорд с удивительной серьезностью. «Если бы я рассказал вам о своих подозрениях, они повлияли бы на вас. Я могу научить тебя практиковать магию, подчинять реальность своей воле, но я не могу сказать тебе, кто ты. Никто не сможет этого сделать, кроме тебя».

Вальдемар скрестил руки на груди, но нашел время обдумать слова наставника.

Кто был он? Ему не нужно было, чтобы кто-то говорил ему это. Он был Вальдемаром Вернеем, искателем Земли, и это никогда не изменится. Хоть он и злился на Темного Лорда за то, что он держал свои карты при себе, в конце концов, это не имело значения. Вальдемар принял его предложение об обучении, чтобы открыть путь на Землю, а не для того, чтобы узнать больше о себе. Он мог сделать это самостоятельно.

«Хорошо», — сказал Вальдемар. — Я сам найду правду.

«Это дух». Лич решил бросить ему кость. «Я обещал, что поделюсь с тобой одним из своих секретов, если ты окажешься способным учеником, и я справлюсь. Скажи мне, что ты знаешь о древних плеромианах?»

«Что они построили это место и многие другие памятники», — ответил Вальдемар. «Пока их цивилизация не вымерла, хотя никто не знает как».

«Но разве тебе не кажется странным, что целое население могло погибнуть, не оставив никаких следов?»

«Ну, я рассматривал и другую возможность», — признался Вальдемар. «Что они не мертвы. Что они просто пошли дальше».

«Но куда могла исчезнуть целая цивилизация, не оставив и следа? Подземелье — обширное место, но им следовало бы оставить подсказки. Лич склонил голову набок. — Если только они не пошли… куда-нибудь еще?

Глаза Вальдемара расширились, когда в его голове возникла возможность. "Ни за что..."

«Пришло время показать тебе, что шевелится у нас под ногами, юный Вальдемар». Лорд Ох положил руку на плечо Вальдемара, и пространство вокруг них скрутилось. «И куда пошли плеромианцы».

Многие ученые фантазировали о четвертом, самом глубоком уровне Института.

Вальдемар спрашивал всех, от Лилианы до Ирен, о том, что Темный Лорд хранит под своей крепостью, только чтобы всегда получать один и тот же ответ: никто не знал. Леди Матильда и Эдвин, похоже, догадывались об этом, но знали лучше, чем сплетни, о секретах своего хозяина. Лилиана считала, что Лорд Ох спрятал там свою филактерию и что ее сила излучалась наружу, как печь; в то время как Германн думал, что вместо этого лич содержал секретную лабораторию под землей, где проводил ужасные эксперименты.

Однако Вальдемар не ожидал увидеть древние руины.

Лич телепортировал их в глубины своего логова, сложив саму ткань пространства; и в отличие от эффекта стазиса Коллекционера, Вальдемар не мог ему противостоять. В одно мгновение они оказались в лабиринте из живой изгороди, а в следующее — в галерее. Стены были сделаны из того же маслянистого, черного камня, что и огромная колонна в центре Института, но от пола до потолка украшены древними глифами и изображениями плеромианцев.

К удовольствию лорда Оха, Вальдемару пришлось прикрыть рот, вдыхая облако пыли. — Ты простишь мне отсутствие аэрации, мой ученик, — сказал он с насмешливым беспокойством. «Ко мне редко приходят живые посетители».

— Я полагаю, этот этаж… — Вальдемар кашлянул. «Доступ к нему возможен только посредством телепортации?»

«Или прокопав себе путь. Я могу дать тебе лопату, если ты хочешь построить воздуховод».

Вальдемар проигнорировал удар и вместо этого применил дыхательные упражнения, которым научил его лорд Ох. Он сосредоточился на потоке воздуха в своей крови, используя магию, чтобы максимизировать эффективность своего дыхания. Призывателю пришлось использовать свой капюшон как импровизированный шарф, достаточно толстый, чтобы защитить его легкие от пыли, но достаточно тонкий, чтобы он не задохнулся.

«Дело не только в пыли и недостатке кислорода», — подумал он. Он почувствовал в воздухе что-то гнилое, отвратительный юмор, от которого его захотелось вырвать. Остатки отвращения, отвратительный запах отвратительного секса и страдания кого-то, сожранного заживо. В этих туннелях случались ужасы, и их эхо отдавалось даже тысячелетия спустя.

Лорд Ох выглядел осторожно впечатленным. "Хороший. Вы поняли практическое применение моих упражнений».

«Спасибо, мой учитель».

— Но тебе не нужно было бы дышать, если бы ты превратился в нежить, — сказал лич, тут же забирая свой комплимент обратно. «Тебе следует хотя бы научиться укреплять свои органы».

«Леди Матильда начала давать мне подсказки», — сказал Вальдемар, пока они вдвоем шли по галерее. Резные изображения представляли повседневную жизнь древних плеромианцев; на одном было изображено трио циклопов, подносящих сияющий трапецоэдр первосвященнику своего вида, на другом – успешная охота на дракона воинов с копьями. «Она сказала, что мне следует начать с заклинаний, которые укрепят мое тело и сделают его твердым, как сталь».

Хотя их «тренировки» до сих пор ограничивались тем, что Вальдемар ударил хрустального голема в грудь и сломал ему руку. Эдвин был вполне доволен устойчивостью своего творения к повреждениям, а Матильда заверила Вальдемара, что он будет прогрессировать, если будет настойчив.

«Мудрый совет, хотя Марианна была бы лучшим учителем. Тебе следует попросить ее дать тебе уроки, когда она вернется». Лич коснулся стены левой рукой, его костлявые пальцы оставляли за собой след пыли. «Ваше тело — единственное оружие, на которое вы можете положиться… за разумом. Как только вы завершите обучение, вы погасите жизни одной мыслью».

Резные изображения представляли собой наиболее детальное изображение плеромианцев, которых когда-либо видел Вальдемар. Хотя в большинстве книг по археологии они представлены как одноглазые гуманоиды, на древних стенах видно, что у них были острые клыки вместо зубов, руки длиннее ног и худощавое, искривленное тело.

«Правда ли, что некоторые из них были выше десяти метров ростом?» – спросил Вальдемар своего наставника.

«Это преувеличение. Самый высокий скелет, который я нашел, едва превышал пять метров». Лорд Ох указал костлявым пальцем на изображение циклопических жрецов, молящихся перед черным каменным монолитом. «Плеромианцами управляло могущественное жречество, которое направляло их цивилизацию, заглядывая в будущее. Эти провидцы определяли место каждого человека с рождения, выбирая ему работу, от кого у него будут дети, в какой пещере он поселится...»

«Наверное, это было ужасно». Даже империя не зашла так далеко в контроле над своим населением.

«Эта система помогла плеромианцам достичь внутренней стабильности на протяжении веков. Насколько я знаю, им даже валюта была не нужна, так как все организовало государство. Их процесс отбора линии также значительно увеличил количество магов среди их населения, до такой степени, что почти каждый член их населения мог произносить заклинания».

— И при этом они никогда не пытались достичь поверхности?

«Плеромиане боялись этого», — с усмешкой ответил лорд Ох. «В их культуре звезды считались злыми силами, и что все живущие под небом подвергались их злонамеренному влиянию. В их мифологии говорится, что их предки бежали под землю, чтобы избежать ужасного взгляда солнца. Избегали даже торговли с наземными империями».

Вальдемар не мог понять идею отступления под землю по собственному желанию, а не по необходимости. Плеромиане больше напоминали ему летучих мышей, чем гуманоидов, так же боящихся света, как люди тьмы.

Галерея вела в широкий зал размером с собор на первом этаже, с колоссальными статуями, поддерживающими потолок. Каждое произведение искусства было сложнее предыдущего, и Вальдемар подозревал, что они принадлежали разным художникам. В эту коллекцию входили замысловатый каменный плеромианский воин, готовый к бою, геометрический кошмар из слитых вместе металлических треугольников и изуродованный ужас, у которого ртов больше, чем пальцев.

Помимо этих древних статуй, в зале были и более поздние устройства, в том числе хрустальные шары, светящиеся молниями в бутылках, полки с книгами, защищенными от гниения заклинаниями, и стеклянные чаны, в которых пузырилась зеленая жидкость. Вальдемар заметил внутри контейнеров оболочки, такие как мутировавший одноглазый гуманоид и гигантская скелетная нежить со стальными костями.

«Я должен Германну денег», — размышлял Вальдемар вслух. — Он думал, что у тебя внизу лаборатория, мой учитель.

— Это не мое настоящее логово, ученик, — рассеянно ответил лорд Ох. «Это специализированный семинар, призванный служить очень конкретной цели».

«Вы пытались воссоздать плеромианцев», — догадался Вальдемар, изучая эксперименты. Скелет был примерно такого же размера, как и большинство статуй, а единственный глаз мутанта выдавал его. — Тебе удалось?

"Я боюсь, не. Я пытался вызвать отголоски души так же, как вы это делали со своим дедом, но столетия стерли все следы разума, которые они оставили. Осталась только боль».

Боль... она была слабой, но Вальдемар ощущал ауру страдания, пронизывающую стены этого места, слишком древнего, чтобы быть делом рук Темного Лорда. "Что здесь случилось?"

«Я потратил столетия, переводя глифы Плеромианцев и понимая тех, кто их написал», — объяснил Лорд Ох, ведя своего ученика дальше по коридору. «Плеромиане были одними из первых, кто погрузился в тайны Крови, хотя они специализировались скорее на биомансии, чем на владении душой. На вершине своей цивилизации они раскрыли секреты долголетия, переросли потребность в ручном труде благодаря рабам-гомункулы и правили своей империей без конкуренции. Но у бессмертия есть обратная сторона…»

«Им стало скучно», — догадался Вальдемар. Зал вел к лестнице, предназначенной для великанов, каждая ступенька которой заставляла его спрыгивать вниз. Лорд Ох просто парил посредством телекинеза, забавляясь борьбой своего ученика.

«Воистину, ученик, бессмертие до смерти наскучило плеромианцам. Прошли века, но в отличие от нас, людей, у циклопов не было троглодитов, доккаров и дерросов, с которыми можно было бы бороться. Не имея необходимости бороться за выживание, они сосредоточились на себе и приняли все возможные пороки. Экзотическое любопытство превратилось в разврат, а их безобидные удовольствия переросли в гнусные практики».

Лестница привела их в обширный коридор с двумя ярко детализированными фресками со статуями по обе стороны дорожки. Создатели изысканно выточили каждое выражение лица, уловив тончайшие оттенки эмоций.

Хотя Вальдемар в душе художник, ему хотелось бы, чтобы скульпторы были менее тщательными.

Каждая сцена, изображенная на фреске, была более непристойной, чем предыдущая, и начиналась она с циклопического ужина с особенно отвратительным основным блюдом.

«Родители устраивали пиры со своими детьми в качестве закусок», — сказал лорд Ох с той же страстью, что и экскурсовод музея. «Священники блудили с чуждыми вещами. Колдуны превращали свои тела в произведения эзотерического искусства. Я избавлю тебя от других их занятий, поскольку они заставили бы покраснеть даже темного эльфа.

Вальдемару не нужно было воображать, хотя он предпочел бы забыть то, что видел. Эта галерея излишеств беспокоила его больше, чем любой Клипот, особенно когда он заметил статую Грызущего, физически пришитую к плеромианскому колдуну. Хуже того, Вальдемар чувствовал агонию в камне.

Кто бы ни создавал эти ужасы, он использовал живые модели.

В конце концов осмотр достопримечательностей стал невыносимым, и Вальдемар сосредоточился на лорде Охе, а не на статуях. Лич не выказывал отвращения к ужасающим сценам вокруг него, которые его ученик находил гораздо более тревожными.

Лорд Ох перестал парить над землей, его шаги эхом разносились по зловещей галерее. — Как видишь, юный Вальдемар, плеромианцы раздвинули границы аморальности дальше, чем даже самые развращенные культисты. Но, несмотря на излишества, этого никогда не было достаточно. Через некоторое время они поняли, что этому миру больше нечего предложить им в плане удовольствия».

Вальдемар подавил вздох отвращения и сосредоточился на разгадке тайны. Теперь он начал видеть закономерность исчезновения плеромианцев. «И как только им наскучило то, что могла предложить эта реальность, они отправились искать другую», — догадался он.

«Именно, ученик. И это…"

Лорд Ох остановился в конце галереи, у входа в последнюю комнату этажа.

«Это дверь, которую они использовали».

Вальдемар сделал первый шаг в комнату и затаил дыхание.

Перед ним стоял подземный колоссальный купол размером с двор Института, его черный каменный потолок мерцал огненно-пурпурными плеромианскими символами. В отличие от остальной части строения, в комнате не было ни произведений искусства, ни каких-либо устройств... кроме одного.

Шаги Вальдемара эхом отдавались в куполе, когда он приближался к высокой арке в ее центре; дверь, достаточно большая, чтобы пропустить армию гигантов. Это выглядело так просто и в то же время так замысловато: скрученный клубок черного камня, фиолетовых металлических кабелей и блестящих малиновых кристаллов. Арка полнилась силой и целеустремленностью; напевал тихую песню, которая разносилась по крепости, приглашая живых и мертвых пересечь ее. Однако эта дверь была закрыта и вела в никуда.

Но мечтатель всегда мог проснуться, каким бы глубоким ни был сон. Магия оставалась живой в этом старом устройстве, ожидая того дня, когда мудрый разум снова высвободит его.

Вальдемар не мог удержаться от прикосновения к арке, его пальцы задрожали от этого прикосновения. Камень и металл, из которых состояла конструкция, излучали слабое тепло. Даже спустя тысячелетия после исчезновения плеромианцев их работа продолжалась. Какие бы развратные ужасы они ни причиняли друг другу, Вальдемар не мог не восхищаться их гением.

Это было высшее воплощение его мечты, ставшей реальностью.

«Оно все еще работает?» Вальдемар спросил своего учителя.

"Да и нет." Лорд Ох заложил руки за спину и присоединился к своему ученику. Даже этот древний мастер темных искусств выглядел униженным этим устройством. «Плеромианские врата можно повторно активировать при правильных условиях, но я с ними не разобрался… пока ».

Удивительный. Просто удивительно.

«Это стабильный портал», — понял Вальдемар, анализируя структуру своим психическим зрением. Внутреннее устройство устройства было для него загадкой, но его предназначение было ясно как вода. «Дверь в другую вселенную».

«В несколько вселенных, при правильной настройке», — поправил его Лорд Ох. «У меня не было возможности изучить другие ворота в течение некоторого времени, но я предполагаю, что они выполняли ту же функцию».

Голова Вальдемара дернулась в сторону учителя. — Другие ворота?

Его ответ позабавил лича. «Вы думаете, что плеромианцы могли бы провести всю свою цивилизацию через одну дверь? Я знаю, по крайней мере, еще о вратах, подобных этим, в Ариуте, хотя мне не удавалось осмотреть их с тех пор, как у меня и моего предыдущего ученика было…

Голос лорда Оча стал холодным как лед.

«Разногласие».

Вальдемар вспомнил рассказы о приходе к власти Темного Лорда Фалега и о том, как он был учеником Оха, прежде чем стать его заклятым врагом. «Если бы они только могли сотрудничать, мы могли бы уже достичь других миров», — подумал Вальдемар.

«Мы могли бы это сделать». Голос лорда Оха был тяжелым, хотя Вальдемар не уловил в нем никакого раскаяния. «Увы, живые держат обиду лучше, чем мертвые. В любом случае, если существуют две двери, почему не три или больше? Империя Плеромианцев была не такой большой, как наша, но она охватывала большую часть Подземья.

В голове Вальдемара возникла идея. «Если есть другие порталы, возможно, мой дедушка использовал один».

«Теперь ты это понял». Лорд Оч радостно кивнул. — Твой дедушка рассказывал тебе, как он оказался в нашей прекрасной империи?

«Он и сам не знал», — признался Вальдемар. «Он сказал, что был там в качестве солдата-медика, сражаясь в войне между многими человеческими странами в траншеях, наполненных грязью, голодными крысами и острыми шрапнелью. Живой ад, как он это называл. Его руки дрожали всякий раз, когда он вспоминал об этом.

— Мои сочувствия, — сказал лич, не имея на самом деле этого смысла. «Использовали ли эти человеческие страны магию?»

Вальдемар покачал головой. «Они не обнаружили Кровь, но их огнестрельное оружие было лучше. Он сказал, что они ломаются и вполовину так часто, как наши, а некоторые могут убить сразу дюжину человек.

— Для полудерро ты выглядишь высоковатым, дитя, — поддразнил Вальдемара лорд Ох. Дерросы не могли использовать Кровь, но их инженерное мастерство намного превосходило человеческие. Многие технологические достижения стали результатом реверс-инжиниринга изобретений этих безумцев.

«Деррос не может спариваться с людьми», — раздраженно ответил Вальдемар.

«Не естественно, но все возможно через Кровь». Лорд Ох снова стал серьезным. «Меня не удивляет, что люди из других миров не практикуют магию. Наша цивилизация узнала о Крови от племен троглодитов после Нисхождения. Тогда мы боялись тьмы и ее чудес».

«Мой учитель, вы говорите так, как будто жили в те времена».

Лич усмехнулся.

"Ты сделал?" — спросил Вальдемар, его глаза расширились от шока. Он слышал, что Ох старше империи, но ему должно было быть почти тысяча лет, чтобы предшествовать Снисхождению.

— Если цивилизация твоего деда не открыла Кровь, — сказал Лорд Ох, великолепно игнорируя вопрос своего ученика, — то как же он оказался в нашем мире? Что он запомнил?

«Не так уж и много», — признался Вальдемар, вспомнив рассказы своего деда. «Он и его подразделение были отправлены удерживать деревню, разрушенную племенем Кайзеррайха . Когда они прибыли, это место представляло собой взорванное минное поле. Дедушка вспомнил, как работал по разминированию, когда его работу прервал громкий звук. Он думал, что это нападает племя Кайзеррайха, но свет поглотил его, прежде чем он успел бежать. Он потерял сознание и очнулся в туннеле».

«Какого цвета свет и какой туннель?»

«Дедушка плохо помнил, так как все произошло быстро. Что касается локации, то он очнулся в туннелях между Хорайосом и Саваофом.

Лорд Ох несколько секунд обдумывал слова своего ученика, прежде чем заговорить снова. «Я подозреваю, что звук исходил из кратковременного открытия пространственного разлома. Внезапное изменение давления воздуха между открытым пространством и нашими пещерами могло спровоцировать взрыв. Что касается того, что вызвало открытие этого разлома, красный свет мог быть явным признаком ритуала магии Крови. Задавайте вопросы своему нарисованному эху, пока не узнаете все его тайны.

Вальдемар вздрогнул от того, как лорд Ох обратился к деду, но не прокомментировал это. «Кто-то мог открыть Плеромианские врата с помощью ритуала?»

«Возможно… хотя я рассматриваю другое решение». Лорд Оч сложил пальцы в задумчивой позе. «Регион между Гораем и Саваофом находится недалеко от дерронского королевства Андвари. Король Отто Блутганг последние десятилетия провел в столкновениях с нашими войсками в этом районе. Учитывая его любовь к эзотерическим механизмам, вполне возможно, что брешь открыло одно из его устройств.

— Думаешь, Отто Безумный экспериментировал с планарными путешествиями? Если так, то Вальдемар был благодарен, что его дедушка воссоединился с человеческой цивилизацией, а не попал в лапы дерросов. Если бы хотя бы половина историй о жестокости Отто была правдой…

"Сумасшедший? Меньшие умы называют его так, но, получив возможность противостоять ему, я нахожу это прозвище унизительным. Отто Гвоздь обладает превосходным интеллектом, который проявляется только раз в несколько столетий. Он действует иначе, чем большинство». Лорд Ох покачал головой в искреннем раскаянии. «Как жаль, что он родился дерро, иначе он бы стал Темным Лордом. Действительно позор».

«Как пронзить своих соотечественников на дороге — это проявление интеллекта?» — весело спросил Вальдемар.

«Искоренение идиотов — это благо для вселенной», — пренебрежительно ответил Темный Лорд. «Информация, собранная Германом, указывает на то, что наш покойный узник убежища увидел портал, похожий на Плеромианские ворота, и нарисовал его на стене своей камеры. Возможно, он принадлежал к той же банде, что и твой дедушка.

«Я думал то же самое», — сказал Вальдемар. «Возможно, мой дедушка потерял сознание во время планарной транспортировки».

«Возможно… а может быть, что-то отделяло его от остальных. Нам придется найти туннель, в котором он приземлился, но не сейчас. Вы не выживете в путешествии по этим туннелям». Лич осмотрел своего ученика с ног до головы и явно нашел его неудовлетворительным. «Пока вы продолжаете помогать юному Герману в его проекте пиктомантии, мы сосредоточим ваше внимание на боевых заклинаниях. Тебе нужно расширить свой кругозор, выйдя за пределы швыряния рыцарей о стены и призыва рабов».

Хотя Вальдемар рассматривал борьбу как последнее средство, он должен был признать, что не прочь стать лучше в этом деле. Его жизнь была бы совсем другой, если бы он был достаточно силен, чтобы дать отпор инквизиторам. «Ты научишь меня боевым заклинаниям?»

Лорд Ох покачал головой. — У меня есть для тебя лучший инструктор по боевому искусству.

Вальдемар подумал, что ослышался. Неужели высокомерный лич только что признался, что в чем-то он второй? — Лучший ?

— Я отдаю должное там, где это необходимо, но человек, которого я имею в виду, менее… — Лорд Ох колебался в правильном слове, — деликатный , чем я.

Вальдемар вздрогнул. Учитывая, что идея Лорда Оча заключалась в том, чтобы сразить его с монстрами, он не осмеливался представить, что лич считал бестактным .

«Юная Матильда научит вас основам боя с заклинаниями, как и Марианна, когда она вернется со своего последнего поручения», — решил лорд Ох. «Потом я отправлю тебя к выбранному мной наставнику. Как только он сделает из тебя настоящего боевого мага, ты будешь готов к моей непосредственной опеке.

"Спасибо." Вальдемар слегка поклонился. Он всегда стремился учиться. «Если можно спросить, кто еще знает об этих воротах?»

«Другие Темные Лорды и некоторые из моих самых доверенных помощников. Считайте, что вам повезло. Темный Лорд махнул рукой в ​​сторону Плеромианских Врат. «Что ты чувствуешь теперь, когда узнал об этой тайне?»

Что если лорд Ох был прав насчет того, что устройство способно достичь нескольких вселенных, то поиски Вальдемара могут наконец достичь своего конца.

Земля ждала за этими дверями вместе с надеждами человечества на лучшую жизнь.

И все же циничная часть разума Вальдемара слишком хорошо помнила распространенную поговорку.

Если это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, возможно, так оно и есть.

«Вы простите меня, мой учитель, — сказал Вальдемар, — но я нашел нестыковку в вашем рассказе».

— Ты обвиняешь меня во лжи, ученик?

«Я считаю, что вы скрываете некоторые элементы». Вальдемар скрестил руки на груди. «Мы все знаем, что среди населения всегда есть упрямые люди, которые идут против воли большинства. Культисты являются достаточным тому доказательством. Даже если бы большинству плеромианцев наскучило Подземье, некоторые предпочли бы остаться. Может быть, не многие, но несколько».

Лич молча слушал.

«Я вижу только одну причину, по которой все население добровольно уедет, до последнего человека», — сказал Вальдемар. «Это была не миграция… а приказ об эвакуации».

Темный Лорд удовлетворенно кивнул. — Ваша проницательность делает вам честь, юный Вальдемар. Действительно, плеромианцы сначала построили двери в поисках высшего понимания… пока их провидцы не предсказали катастрофу, которая вскоре постигла их империю».

«Какая катастрофа?»

— Плеромианские глифы не дают подробностей, — ответил лорд Ох, пожав плечами. «Хотя, согласно моим исследованиям, плеромианцы сбежали за несколько десятилетий до того, как Белая Луна вошла в нашу солнечную систему».

— Они предсказали его прибытие? Это все еще не складывалось. « Мы пережили это достаточно хорошо, хотя и дорогой ценой».

«Возможно, они переоценили опасность или предсказали, что мы перебьем их, как и троглодитов, когда спустимся вниз», — сказал Лорд Ох с омерзительной скелетной ухмылкой. «Хотя, честно говоря, у меня нет ответа на эту загадку. Какую бы катастрофу ни предсказывали плеромианцы, она не помешала нам выжить тысячу лет».

Он был прав. У плеромианцев были веские причины бояться Белой Луны, как человечество научилось на своем горе, но она не могла погасить свет человечества. Циклопы скорее убежали, чем остались на месте.

«Плеромиане оставили эти артефакты и все их секреты в наших умелых руках», — продолжил лорд Ох. «Я знаю, что вместе мы раскроем их все».

«И поэтому ты рассказал мне о существовании этих врат?» — спросил Вальдемар, глядя на ворота.

«Навыкам можно научиться, — заявил лорд Ох, — но стремление является врожденным».

«Однажды мы откроем эту дверь в новый дом человечества», — ответил Вальдемар с твердой решимостью. "Клянусь."

Его народ наконец увидит свет.

Даже в полуразрушенном состоянии замок Верни выглядел зловещим.

Темные стены крепости еще не состарились. Марианна редко видела крышу без дыры или зубчатую стену без пролома в камне. Рыцарские пожары уничтожили большую часть деревянных частей архитектуры, оставив только пепел и черный камень. Большинство башен рухнули, а те немногие, что еще стояли, выглядели как сломанные пальцы.

Отсутствие виноградной лозы и грибов также беспокоило Марианну. Замок был заброшен вот уже почти два десятилетия, но природа так и не взяла его под свой контроль.

«Место настолько злое, что туда не проникают даже растения» , — подумала Марианна, глядя на вход в арку. Изуродованная каменная горгулья возвышалась над ржавыми железными дверями и тьмой за ними.

«Я чую крыс внутри стен», — сказал Бертран с красными, как кровь, глазами и высунутыми клыками. С момента нападения крыс слуга Марианны решил остаться в своей истинной форме. «Это их гнездо».

«Я не чувствую никакой магической защиты», — сказала Марианна, поднимая фонарь, который ей удалось спасти из кареты. Его слабый свет осветил арку и показал темный коридор, ведущий внутрь замка. "Имеет смысл. Патрули рыцарей заметили бы.

«Я мог бы пойти один и разведать обстановку», — предложил Бертран. «Мы вступаем на территорию врага, и они знают о нашем прибытии».

«Мы более уязвимы, когда мы разделены, и наш враг может атаковать нас издалека». Бертран научил ее основам своего заклинания экзорцизма по дороге в замок, но отсутствие практики сделало его ненадежным. Марианна была уверена в своих способностях, но не была гением заклинаний. «Мы должны заставить колдуна действовать».

Держа фонарь в одной руке, а другой держась за навершие рапиры в ножнах, Марианна вошла в крепость. Бертран не издал ни звука, следуя за ней, но она почувствовала на своей спине его острый взгляд.

После короткой прогулки по пыльному коридору дуэт добрался до полуразрушенного большого зала замка. Большая часть потолка обрушилась, а рыцари испортили барельефы, украшавшие стены. В комнате пахло пылью, а землю покрывал тонкий слой пепла. Никто не посещал это место уже много лет.

Марианна полагалась на свое психическое зрение не меньше, чем на физическое. Она часто ощущала присутствие крыс, прячущихся в стенах и потолке, скрывающихся на грани ее магических чувств. Грызуны убегали всякий раз, когда она двигалась в их направлении, но она знала, что они следуют за ней. Колдун, контролирующий их, усвоил урок и отказался вступить в прямой бой.

Беглый поиск по руинам оказался безрезультатным. Конюшни представляли собой пустыню пыли и гнили; лестницы башен большей частью были сломаны и никуда не вели; в библиотеке не было книг, хотя Бертран нашел кучу пепла, который рыцари бросили в костер.

Лорд Верни, вероятно, спал здесь, подумала Марианна, рассматривая пыльные остатки роскошной спальни. Крысы и паразиты сожрали матрас кровати, а подушки сгнили. Остатки небольшой лаборатории занимали каменную комнату слева от спальни, со сломанными перегонными кубами и разбитым верстаком, покрывающим пол. Интересно, он убивал здесь своих жертв?

Чем больше они с Бертраном исследовали крепость, тем больше Марианна находила тишину этого места гнетущей. Даже старые туннели казались более живыми, чем эта открытая гробница.

Первый труп они нашли в ванных комнатах замка. Бертран почуял что-то на дне мутной воды и выудил человеческие кости. Они нашли большую коллекцию обгоревших скелетов, скопившихся в столовой, их ноги были раздроблены, а черепа расколоты мечами.

«Они были освящены после смерти», — сказала Марианна, рассматривая останки с помощью фонаря. «Чтобы убедиться, что ни один призрак не восстанет из пепла».

Лорд Пенхью не лгал. Инквизиция очень тщательно подошла к искоренению культа.

– Миледи что-то ищет? — спросил Бертран, наблюдая, как Марианна скользит сквозь обугленные скелеты.

«Лорд Пенхью сказал, что сжег Александра Вернея на костре», — ответила она. «Интересно, есть ли среди них его труп?»

«Все люди после смерти выглядят одинаково», — заметил Бертран. — Миледи с тем же успехом могла бы поискать иголку в стоге сена.

«Может быть, его останки пахнут так же, как Вальдемар». «Или клиппот», — подумала Марианна.

Лорд Ох упомянул аномальное количество Оргона в крови Вальдемара — верный признак призванных существ. Посетив эту деревню и населяющих ее странных существ, Марианна сразу заметила связь.

Является ли Вальдемар вообще человеком? Марианна мрачно подумала. Сканирование крови должно было бы выявить его истинную природу, если бы он был оборотнем.

Бертран усмехнулся. «Миледи, ароматы действуют не так. Эти кости пахнут одинаково.

«А как насчет запаха крыс? Разве ты не можешь проследить за ними до их гнезда?

«Этот замок — их гнездо. Они повсюду."

«Тогда попытайся определить запах, который ты заметил в деревне и вокруг Вальдемара», — приказала Марианна. «Это может привести нас к нашему виновнику».

Дворянка почувствовала на периферии своего психического зрения, как крысы заволновались. «Мне нужно найти аниманцера, прежде чем он расшифрует мои записи и отправится за Вальдемаром», — решительно подумала Марианна. Она отказалась подвергнуть опасности гостя лорда Оча, пусть даже косвенно. Семейное наследие Вальдемара уже причинило ему боль более чем достаточно.

Бертран понюхал воздух, вдыхая пепел и пыль. Ему потребовалось несколько минут и много попыток вернуться назад, но в конце концов он нашел зацепку в ванной. «Я чувствую запах, доносящийся снизу», — сказал он, глядя на мутный бассейн. «Оно слабое. Почти незаметно. Я не думаю, что охотничья собака заметила бы это, если бы она точно не знала, что искать.

«Вонь распространяется через водопровод?» — спросила Марианна, осматривая бассейн. Вода закипела, но ванные комнаты оставались подключенными к колодцу, из которого они черпали жидкость. — Возможно, это подземная цистерна?

«Или потайная пещера», — предположил Бертран.

Марианна укрепила свободную руку слоем кости и пробила стену, ближайшую к бассейну. Она услышала крысиный визг, пробиваясь сквозь камень, и ее пальцы сомкнулись на грызуне. Марианна до смерти сжала животное, когда оно пыталось ее укусить, а затем бросила его труп в бассейн.

В отверстии, которое она проделала, виднелся сложный массив бронзовых труб, проходящих сквозь стену. «Думаю, мы выяснили, как крысы перемещаются по крепости», — пробормотала она вслух. Трубы шли все ниже и ниже под замком.

Марианна схватила каменный камешек и швырнула его в яму. Она не услышала, как звук достиг дна, хотя чувствительный слух Бертрана оказался более эффективным. «Это эхо», — предупредил он свою любовницу через несколько минут. «Трубы ведут в большую пещеру внизу».

Марианна и ее слуга разобрали стену по кирпичику, открыв узкую шахту, едва достаточную для того, чтобы в нее мог протиснуться один человек. Они могли использовать трубы как импровизированные веревки, чтобы спуститься по нему.

«Я должен предупредить миледи, что спускаться будет легче, чем подниматься», — сказал Бертран. «Если преступник поджидает нас внизу, отступить будет сложно».

— То же самое произойдет и с колдуном. Если только их враг не сможет воспользоваться другим секретным проходом. — Если мы будем ждать слишком долго, они могут сбежать.

— Тогда позвольте мне войти первым.

Марианна кивнула в знак согласия, и ее слуга превратился в облако тумана. Вампир потек по шахте, а его хозяйка свободной рукой схватила трубку. Было трудно спуститься вниз, держа в руках фонарь, но магически возросшая сила Марианны ей очень помогла.

Она ожидала, что крысы нападут на нее во время спуска, но, хотя она слышала, как грызуны ползают по трубам и канализации, они оставались вне досягаемости Марианны. Собирались ли они, чтобы напасть на нее внизу, или готовились перекрыть выход? Или экзорцизм Бертрана пошатнул контроль аниманцера над своим роем больше, чем она думала?

Как бы то ни было, Марианна нашла Бертрана снова в форме вампира, когда достигла дна шахты. Совершив благополучное приземление, дворянка подняла фонарь, чтобы видеть сквозь густую тьму.

Дуэт вошел в старую котельную, представляющую собой путаницу старого оборудования и ржавых труб. Марианна услышала вдалеке шум льющейся воды и заподозрила, что эта область связана с Бессветным океаном снаружи. Устройства когда-то сливали воду и обрабатывали ее для водопровода Вернея, но с течением десятилетий пришли в упадок.

«Двадцать метров ниже первого этажа замка, а может и больше», — подумала Марианна, пытаясь вычислить длину шахты. Близко к уровню воды. Может быть, даже ниже.

— Миледи, — сказал Бертран, осматривая рычаги котла. «Никакой пыли».

Марианна нахмурилась, наблюдая за устройством. Действительно, оборудование выглядело довольно хорошо сохранившимся для того, что ржавело двадцать лет. Некоторые трубы и водостоки пришли в негодность, но другие выглядели на удивление отполированными. Марианна последовала за ними, пока они копали каменные стены, ведущие к стальной двери с ржавыми петлями.

Дверная ручка тоже не собирала пыль. Марианна расширила свое экстрасенсорное зрение и почувствовала множество форм жизни на другой стороне.

— Ловушка, — предложил Бертран, обнажая меч.

«Ловушка», — подтвердила Марианна, прежде чем схватить рапиру. «Чем ты пахнешь?»

"Мистер. Вонь Вальдемара, формальдегид и кровь. Глаза Бертрана прищурились. «Кровь больше всего».

Вампир превратился в облако тумана и прошел через замочную скважину, чтобы разведать обстановку впереди, в то время как Марианна собирала дыхание, предвкушая битву, которая, как она знала, скоро начнется. «Бертран?» — позвала она через дверь.

— Миледи, возможно, не захочет смотреть, — ответил ее слуга с другой стороны с оттенком отвращения.

Марианна ответила, распахнув дверь. Ржавые петли поддались, и аристократка ступила в темную пещеру. Свет ее фонаря отражался на стеклянной ванне, и с другой стороны на нее смотрели несколько мертвых человеческих глаз.

Марианна затаила дыхание, наблюдая, как труп женщины плавает внутри контейнера, наполненного формальдегидом. Ее нижняя половина превратилась в кроваво-красные кости, а верхняя часть тела была белой, как молоко. Лицо трупа застыло с пустым выражением, как у безмозглой куклы.

И все же Марианна сразу узнала ее по картинам Вернея.

«Сара Дюмон», — прошептала она, осматривая чан. Контейнер был старый и треснул в одном месте. Это было чудо, что ни одна жидкость внутри не вытекла. "Это она."

«Это они », — ответил Бертран. Вампир смотрел на второй контейнер слева от своей госпожи… и существо внутри двинулось .

Марианна вздрогнула от ужаса.

Другая Сара Дюмон находилась в плену во втором контейнере, но у нее не было не только ног. Только ее красивая голова плавала в чане с зеленой жидкостью, рядом с позвоночником, бьющимся черным сердцем и раковыми легкими. Взгляд существа метнулся между Бертраном и его любовницей, но в ее глазах не было и намека на разум.

Мыслительный процесс Марианны замер, когда она попыталась осмыслить открывшееся перед ней зрелище. Дворянка медленно подняла фонарь, чтобы лучше рассмотреть пещеру вокруг себя.

Вернее, лаборатория.

Ее фонарь не был достаточно ярким, чтобы увидеть все, но то немногое, что он отражал, потрясло Марианну до глубины души. Два чана возле входа были лишь первыми из многих: некоторые сломаны, другие относительно целы. В одном находился мутантный человеческий эмбрион с огромной головой; еще одна извращенная пародия на Сару Дюмон с удлиненными руками и клыкастым ртом. Оба казались живыми экстрасенсорному зрению Марианны: бронзовые трубы накачивали их стеклянные тюрьмы водой и питательными веществами.

В воздухе висел металлический привкус, а небольшие лужицы алхимических веществ пятнали каменную землю. Марианна осторожно прошла мимо верстаков, покрытых пыльными пятнами крови, прежде чем заметила на одном из них отвратительную чашу, вырезанную из человеческого черепа. Кто-то наполнил его черными волосами и парой полусгнивших серых глаз.

Ужас Марианны сменился яростью, когда она соединила точки. Она перешла к следующему столу и нашла жуткий набор мясницких инструментов, трактаты по вивисекции и наполовину исписанные заметки по анатомии.

Кто-то пытался воссоздать Грааль Последователей и использовал в качестве сырья клоны Сары Дюмон.

Мрачная лаборатория, казалось, тянулась вечно. Кто бы ни использовал его, он собрал его, собирая разбитые контейнеры и подержанные инструменты. Их работа была ужасно гротескной и не подходила любому профессиональному биоманту.

Кто бы ни пользовался этим местом, он был новичком. Глубоко невменяемый новичок , но всё равно новичок.

Но почему именно Сара Дюмон? – задумалась Марианна. Одержимость биоманта ею была очевидна, и ресурсы этой лаборатории можно было использовать для чего-то еще. Что сделало Сару особенной? Была ли она каким-то лучшим материалом для Грааля?

И что это значило для Вальдемара?

Марианна взглянула на Бертрана, чтобы спросить, чувствует ли он что-нибудь, но вампир приложил палец к его губам, прежде чем она успела открыть рот. Затем он указал на свои уши, и его любовница сразу все поняла.

Они были не одни.

Марианна молча осматривала окрестности, готовая нанести удар при первых признаках опасности. Ее психическое зрение улавливало в комнате формы жизни, но всякий раз, когда она смотрела в их сторону, она оказывалась лицом к лицу только с деформированным клоном.

Бертран указал на свой нос, а затем на область лаборатории, окутанную тьмой. Хотя лаборатория была хаотичной и беспорядочной, с малой организованностью, в этой части пещеры отсутствовало какое-либо оборудование. Широкое пространство диаметром более двадцати метров осталось нетронутым.

Эта часть пещеры была совершенно ничем не примечательна, если не считать странного круглого бассейна в центре. В нем пузырилась неизвестная субстанция, мерзкая смола, черная, как чистейшая тьма.

При виде этого Марианну охватила смесь жажды и отвращения. Она почувствовала первобытный призыв выпить это мерзкое масло, позволить ему течь внутри себя. Это сделало бы ее лучше . Она никогда не состарится, и ее навыки никогда не заржавеют. Ее чувства будут острее, чем у любого зверя, а кожа гладкая и прочная, как сталь. Никто не мог сравниться с ней по силе, и никто не пытался заставить ее снова выйти замуж.

Марианна будет свободна.

Или она умрет.

На примитивном уровне Марианна знала, что прием этого масла может убить ее. Инстинкт выживания кричал ей бежать, чтобы избежать искушения. Это была среда для чего-то могущественного, слишком сильного, чтобы его можно было сдержать. Она сгорит изнутри, как мотылек, сожженный пламенем.

Жизнь или смерть.

Марианна чувствовала себя умирающей от жажды женщиной, которой предложили чашу с ядом, поскольку эти два инстинкта тянули ее в разные стороны. Ее экстрасенсорное зрение зашкаливало, пытаясь понять истинную природу этого вещества. Оно казалось живым , непостижимым, но знакомым. Что-то, что звало ее плоть и душу, призывая присоединиться к этому божественному союзу.

Призыв был коварным, и к тому времени, как Марианна поняла, что происходит, она уже сделала три шага в сторону бассейна. Нет, подумала она, используя всю свою силу воли, чтобы отвести взгляд. Она отключила свое тайное зрение, на короткое время ослепила себя для магии, закрыла глаза на мерзкие обещания этой… этой штуки .

Бертрану повезло не лучше. Ее слуга-вампир с ужасом и восхищением смотрел на бассейн, облизывая клыки, а тело дрожало от напряжения. Хотя он и не шел вперед, он изо всех сил пытался удержаться за навершие своего оружия. Его глаза были краснее, чем когда-либо, как у одержимого.

— Бертран, — прошептала Марианна. Хотя ее слуга велел ей хранить молчание, она видела, что он проигрывает битву. «Бертран, отвернись. Бертран…

Черная капля упала в бассейн сверху.

Марианна инстинктивно подняла глаза и подняла фонарь к потолку.

Огромный символ слабо светился на камне наверху, так слабо, что она едва могла его видеть. Две кривые соединились внутри куба, прорезанного мерзким органическим разломом. Линии, составляющие этот символ, закрывались и открывались без всякой рифмы и причины, гноясь черным маслом, словно кровавая рана на коже мира.

Это была кровь.

Это черное масло было кровью чего-то более великого, чем любой человек, чего-то, что призывало все живые существа так же, как пламя соблазняло мотыльков на гибель. Это был божественный нектар, который должен был содержать Грааль; первичная жидкость, дарующая либо бессмертие, либо забвение.

Марианна не могла отвести взгляд от этого кровоточащего каменного глаза и едва заметила фигуру с черной шерстью, ползущую по потолку прямо наверху…

Мечница внезапно вернулась к реальности. «Бертран!» она выкрикнула предупреждение слишком поздно, когда крыса уронила на них блестящую флягу. Ее слуга не сдвинулся ни на дюйм, не в силах отвести взгляд от черной лужи.

Не имея другого выбора, Марианна взялась за своего слугу-вампира. Удар прервал транс Бертрана, и вампир превратился в облако тумана как раз в тот момент, когда колба упала на землю. Вещество внутри вспыхнуло яркой вспышкой света.

Марианна инстинктивно прикрыла голову рукой, спасая глаза от слепоты. Белый свет был достаточно сильным, чтобы осветить пещеру, но он делал нечто большее. Бертран закричал от боли, его облачное тело приняло гуманоидную форму и рухнуло на пол.

«Бертран!» Марианна попыталась спасти подругу, но, хотя она и избежала самой сильной вспышки, внезапный яркий свет ослабил ее зрение. Она едва могла различить очертания вампира возле бассейна.

Что-то с громким стуком приземлилось слева от Марианны, прежде чем она успела до него дотянуться.

Лишь годы тренировок позволили дворянке увернуться от кинжала, нацеленного ей в горло, и она все равно уронила фонарь на ходу. Контейнер разбился о землю, пламя вспыхнуло между Марианной и нападавшим. Она немедленно применила магию, чтобы исцелить свои глаза.

Противник не дал ей оправиться от шока и со смертельной скоростью перепрыгнул через разбитый фонарь. Марианна быстро бросилась вперед со своей рапирой и застала существо врасплох, их клинки столкнулись. И она посмотрела в налитые кровью глаза своего врага, дворянка с совершенной ясностью вспомнила одно из слов клиппотов в деревне. Что барон Александр Верней сказал о странной, отвратительной крысе, преследовавшей его повсюду.

Это вообще не крыса.

Монстр перед ней не был ни человеком, ни грызуном, а ужасным промежуточным звеном между ними. Тряпки и слой черной шерсти покрывали зверя, за исключением когтистых рук, грязной морды и удлиненного хвоста. На его лице были изогнутые уши и длинные острые клыки, которые щелкали ее со звериной яростью. Два его кинжала были скрещены, едва удерживая рапиру Марианны, пронзившую ему горло.

Рыцари приняли это существо за грызуна-мутанта, а не за детеныша чего-то гораздо более опасного. Что-то разумное и смертоносное.

«Ты культист», — поняла Марианна. Краем ее поля зрения Бертран извивался на земле, вся его кожа была обожжена. «Последний последователь Грааля».

«Мастер Александр мертв», — прохрипел монстр слишком человеческим голосом, прежде чем с нечеловеческой силой оттолкнуть Марианну. «Но добрый Шелли никогда не колебался в своей преданности!»

Марианна попыталась выпотрошить чудовище и прикончить его тут и там, но его хвост хлестнул ее по голове сбоку, как кнут. Она опустила спину, чтобы увернуться, и зверь тут же попытался нанести ей удар с другого угла.

Фехтовальщица обезоружила одну руку своего врага удачным парированием и увернулась от другого кинжала. Двигаясь с поразительной скоростью, человек-крыса схватил ее за горло только что освободившейся рукой.

Марианна попыталась ударить зверя в сердце, задыхаясь, но крыса выронила другой кинжал и схватила ее за запястье. Ее рапире все равно удалось разрезать ему грудь и пролить кровь, но недостаточно глубоко, чтобы пронзить сердце.

— А теперь, — сказал человек-крыса, одной рукой поднимая Марианну над землей, а другой отталкивая ее меч. «Шелли будет пировать!»

Его клыки, острые и голодные, устремились в лицо Марианны.

Клыки бросились в лицо Марианны, чтобы сожрать ее заживо.

Быстро среагировав, фехтовальщица подняла свободную левую руку и ударила чудовищную крысу в глаз. Слой кости вырос над ее большим пальцем, раздавив глазное яблоко и ударившись о мягкую плоть под ним.

Клыки Шелли остановились в дюйме от лица Марианны, когда монстр издал пронзительный рев. Дворянка направила Кровь через руку, чтобы укрепить ее, отчаянно сдерживая монстра. Она попыталась вырвать у монстра другую руку и рапиру, но его хватка оставалась крепкой, как сталь.

Шелли отчаянно пыталась стряхнуть с себя Марианну, но она отказывалась сдаваться. Хотя его когтистые пальцы сжались вокруг ее горла и не давали ей дышать, она продолжала толкать большой палец глубже в глазное яблоко крысы. Фонтан крови хлынул на ее руку в перчатке, и она почувствовала, как череп Шелли медленно треснул под ее крепким захватом. Еще немного, и она разорвет ему голову.

В конце концов, боль стала невыносимой для культиста, и он с нечеловеческой силой отбросил ее от себя. Марианна каталась по холодному твердому полу, хватая ртом воздух, но ее враг снова бросился на нее, как только она поднялась на ноги.

Зверь бросился на дворянку на четвереньках, выцарапывая когти. Он набросился на нее, как кошка на мышь, но Марианна бросилась влево, чтобы увернуться от его когтей. Хвост крысы ударил ее по голове, заставляя держаться на расстоянии.

«Он быстрее меня», — подумала Марианна, стиснув зубы. Ей все еще было трудно дышать правильно из-за боли в горле, и, что еще хуже, Бертран все еще беспомощно извивался на полу недалеко от ее положения. Но совершенно неквалифицированный.

Шелли набросилась на нее вихрем когтей и укусов, всю дорогу визжа. С левой стороны его лица текла кровь, отчего зверь выглядел еще более диким. Усвоив урок из их последней стычки, Марианна держалась на расстоянии и оставалась в обороне. Она отступила в сторону и сальто назад, позволяя зверю утомиться, пока ждала возможности.

Ее время пришло, когда Шелли снова попытался наброситься на нее и оставил свой фланг открытым. Двигаясь влево от его ослепления, Марианна ударила его рапирой в грудь прямо между ребрами. Шкура чудовищной крысы казалась прочной, как броня, но ее оружие, связанное с душой, все равно пронзило его. Марианна почти ничего не знала о биологии крыс, но надеялась, что попала в главный орган.

Шелли оттолкнул ее хвостом и прикрыл рану рукой. Культист издал пронзительный визг, и Марианна услышала, как на его зов ответила стрекочущая симфония. Из теней лаборатории на нее смотрела орда кроваво-красных глаз, а со всех сторон на нее хлынул поток паразитов.

Имея мало вариантов, Марианна попыталась использовать заклинание экзорцизма, которому ее научил Бертран. Используя Кровь, она выбросила часть своей души наружу, словно взрыв; магия приняла форму красного света, исходящего от нее, разрушая невидимую связь между Шелли и его крысами.

К сожалению, отсутствие у нее практики показало. Хотя свет заставил многих грызунов отшатнуться от страха, это сделали не все. Несколько крыс преследовали Марианну и заставили ее двигаться к черному пруду, чтобы не попасть в окружение.

«Ты будешь новой жертвой!» — кричала Шелли, вытаскивая флягу из-под своих рваных лохмотьев. Узнав то же самое ослепляющее вещество, которым культист сжег Бертрана, Марианна быстро схватила пистолет левой рукой. У нее осталось не так много пуль, и ее оружие было склонно к заклиниванию, но она рассчитывала все на один выстрел.

Ее цель осталась верной, и она взорвала флягу Шелли прежде, чем он успел бросить ее в нее.

Вещество внутри вспыхнуло, и Марианна едва успела закрыть лицо, как оно высвободило вспышку яркого света. Шелли вскрикнула от удивления, но не кричала так громко, как беспомощный Бертран. Марианна вздрогнула, услышав крики боли своего вассала, свет обжигал его кожу, обнажая гноящуюся плоть под ней.

Хотя глаза дворянки с трудом адаптировались к освещению, она услышала, как в ее сторону бегут крысы, чтобы воспользоваться ее отвлечением. Марианна произвела предупредительный выстрел, но один из них попытался прыгнуть ей в лицо. Она ударила его из пистолета в воздухе, отправив зверя в черный пруд с кровью.

И темное масло вспыхнуло.

Марианна затаила дыхание, когда из бассейна поднялся огромный холм черной слизи; чудовищная масса сочащейся тьмы размером больше кареты. Грызун, которого она бросила в бассейн, с визгом взвыл на вершине этого протоплазматического ужаса, мерзкая субстанция разрывала его плоть и заполняла кожу, как мешок.

«Нет, дурак!» Шелли вскрикнула от искреннего ужаса. На его левой руке не хватало двух пальцев в том месте, где Марианна выстрелила в него, а ладонь пронзила осколки стекла. «Они недостойны! Не достоин!"

Марианна не могла оторвать глаз от черной слизи. Призыв, который чуть не заставил ее броситься в пруд, теперь сменился первобытным отвращением, когда она стала свидетелем того, как черное вещество изменило крысу в своей хватке. Из шеи грызуна выросла вторая голова с тремя ртами. Новые глаза открылись по всему ее испорченному меху и вскоре заполнили массу тела крысы. Визги грызуна затихли, поскольку раковые мутации пожирали его изнутри.

В конце концов их стало слишком много. Кожа бедной крысы лопнула, как проткнутый воздушный шар, и взорвалась ливнем почерневшей крови. «Бертран!» Марианна выкрикнула предупреждение, бросившись на своего раненого друга. "Уходи!"

Слишком поздно.

Хотя Марианне удалось избежать промокания под черным дождем, капля попала в Бертрана, когда он оправлялся от ран. Кожа вампира начала регенерировать от воздействия яркого алхимического света, но черная слизь коснулась его гноящегося плеча. Инфекция мгновенно распространилась по нему, как лесной пожар, почернев его покрытую пылью плоть.

«Бертран!» Не обращая внимания на все предостережения, Марианна бросилась к своему слуге, вложила рапиру в ножны и приготовилась наложить на него руку. Возможно, ему поможет исцеляющее заклинание…

"Отвали!" ее слуга зарычал прежде, чем ее ладонь успела коснуться его плеча. Его рот превратился в пасть с острыми клыками, а глаза закрывал слой полупрозрачной кожи.

Марианна вздрогнула и сделала шаг назад, как раз в тот момент, когда черная слизь вернулась в свою лужу. Громкий звук эхом разнесся по пещере, и ее стены задрожали. Крысы Шелли в страхе разбежались, возможно, потому, что их природная трусость взяла верх над его контролем. Чудовищный культист перевязал израненную руку и лицо тряпками, глядя на потолок с религиозным благоговением.

Смущенная Марианна проигнорировала его. Вместо этого она бессильно наблюдала, как тело Бертрана начало меняться. Его волосы выпали из кожи и стали полупрозрачными, делая видимыми его кости и органы. Его когти выросли до длины лезвий, мышцы растаяли, превратившись в изможденную и вытянутую фигуру, а человеческие уши превратились в уши искривленной летучей мыши.

«Бертран, позволь мне помочь тебе», — настаивала Марианна.

— Отойдите, миледи... Вампир отполз, отказываясь от физического контакта. Он схватил свою одежду так, словно мог вырезать заразу из своего тела, но лишь разорвал ее на части. «Я не могу… это внутри меня…»

«Ты можешь с этим бороться», — подбадривала она подругу. "Ты сильная. Ты можешь-"

С потолка наверху раздался ужасный шум.

Марианна никогда не слышала подобного звука. Это была глубокая и в то же время пронзительная, жуткая какофония не из этого мира, сводящая с ума песня, пронизывающая саму реальность. Марианна инстинктивно уронила пистолет и заткнула уши, но шум разнесся у нее в голове.

Тысячи голосов одновременно кричали внутри ее черепа, их визги распространялись по ее нервам и крови. Марианна подумала, что ее голова вот-вот взорвется, когда она посмотрела на кричащий потолок.

Символ над ней начал светиться. Каменная рана, питавшая лужу, больше не плевала кровью, а дымом. Пурпурная пелена сверхъестественной энергии выплыла из резной руны, эфемерная, как призрак. Кипящая масса слилась в форму кружащегося глаза, его форма была настолько гипнотической, что Марианна не могла отвести от него взгляд.

"Знак!" Крысиный культист залаял от восторженной радости, так громко, что его голос прорезал шум. «Мастер мастеров услышал молитвы Шелли!»

Жуткий шум затих, но каменный символ продолжал светиться ярко-красным светом. Пещера задрожала, от нее прокатилось землетрясение, сотрясшее туннели до основания. Потолок треснул, и слева от Марианны и Бертрана упал валун.

«Он рухнет», — с ужасом поняла дворянка.

Культист не разделял ее страха. На самом деле он выглядел почти легкомысленным.

«Да-да, доброй Шелли это место не нужно!» — пробормотал он про себя, выхватывая из-под лохмотьев еще одну флягу. «Грааль жив! Живой!"

Быстро отреагировав, Марианна схватила с пола пистолет и попыталась отстрелить голову крысиному культисту. Однако Шелли прыжком увернулся от пули, прежде чем бросить колбу в собственную лабораторию. Вместо того, чтобы выпустить яркую вспышку, это зелье вспыхнуло вспышкой зеленого пламени. Они быстро распространились по лаборатории, а сам Шелли скрылся в темноте. Марианна дважды выстрелила в культиста, но не была уверена, удалось ли ей попасть в него.

Культист поджег собственную лабораторию, оставив своих преследователей умирать.

«Пойдем, Бертран!» Дворянка приказала. «Нам нужно выбираться!»

«Не могу… контролировать…» Ее подруга тряслась, как будто страдая от холода. Из его рук выросли полупрозрачные крылья, а форма его тела превратилась в чудовищный гибрид человека и летучей мыши. «Оно зовет меня, миледи… везде… внутри меня… внутри тебя …»

Внутри нее? Но черное масло ее не коснулось, в этом она была уверена. «Бертран, ты должен бороться с этим», — попыталась подбодрить Марианна подругу. "Ты сильная. Ты можешь-"

«Я не могу!» Он зарычал на нее, его голос на полпути превратился в звериный рев. "Идти!"

— Я не оставлю тебя здесь…

Слуга Марианны щелкнул на нее челюстями, как дикое животное, чуть не оторвав ей руку. Ей едва удалось избежать нападения, сделав шаг назад, ее сердце замерло от удивления. Ее преобразившийся слуга схватил его за голову когтистыми руками, словно страдая от головной боли, его слова превратились в звериное шипение.

Даже несмотря на его предупреждения, Марианна приготовилась наложить исцеляющее заклинание на своего слугу… только для того, чтобы вспомнить жуткое облако над ее головой. У нее едва хватило времени поднять глаза, чтобы увидеть, как он упал на нее.

Марианна бросилась к лаборатории, чтобы спастись, но инопланетное существо последовало за ней. Она выстрелила в жуткое облако из своего пистолета, надеясь, что пули рассеют его. Вместо этого снаряды безвредно прошли сквозь дым, и облако продолжило преследование.

Марианна бросила последний взгляд на Бертрана и убежала. Ее слуга полностью трансформировался и полетел в противоположном ей направлении, к клонам Сары Дюмон. Он превратился в дикого зверя, жаждущего крови; любая кровь.

«Мне очень жаль…» — извинилась Марианна перед Бертраном. После последнего сожалеющего взгляда она побежала в направлении Шелли, зная, что у культиста уже есть путь к отступлению.

Облако преследовало дворянку, даже когда она бегала между чанами для клонирования и верстаками, но Марианна направляла Кровь через ее ноги. Ее скорость увеличилась вдвое, и вскоре она оставила жуткие пары в пыли. Облако сохранялось до тех пор, пока с потолка не упал большой камень, разбив стеклянный контейнер и забрызгав землю жидкостью. Теплый полусформировавшийся клон Сары Дюмон покатился по земле, и жуткая сущность перестала преследовать Марианну, чтобы полакомиться этой более легкой добычей.

Похоже, что пуля из пистолета действительно попала в Шелли, когда он выходил, поскольку дворянка заметила кровавый след на земле. Оно было слабым, всего несколько капель, но достаточно ясным. Марианна убежала в сердце горящей лаборатории, следуя по следу к небольшому туннелю, вырытому в разрушающейся стене; она и Бертран, вероятно, пропустили его по пути внутрь, поскольку он был настолько маленьким, что человеку приходилось опускать спину, чтобы войти внутрь.

Марианна наклонилась и ворвалась внутрь, оставив позади разваливающуюся горящую лабораторию. Она услышала, как валун преградил ей дорогу, и почувствовала, как пыль упала ей на голову, когда туннель задрожал. «Мне нужно выбираться» , — думала Марианна, отчаянно ползя по туннелю. Все это место рушилось на нее.

Никогда прежде Марианна не чувствовала себя настолько напряженной. Каждый раз, когда стены тряслись, она боялась, что ее похоронят заживо. Воздух стал густым и пыльным, заставляя ее кашлять. Всю дорогу она молилась, чтобы Бертран нашел выход; пока он жив, даже будучи монстром, его можно вылечить.

Марианна понятия не имела, как долго она ползла по туннелю, теряясь между извилинами и поворотами. Отправилось ли оно в центр мира или в более мрачный ужас, чем тот, который она покинула?

Я не умру здесь, сказала себе Марианна. Ожерелье с Камнем Души на ее шее, казалось, пульсировало на ее коже, ожидая, пока ее душа пройдет дальше, чтобы лучше поймать ее. Но в этом месте его никто не найдет. Ее дух останется в ловушке под замком Верней, забытый до конца дней.

Марианна молила Свет об избавлении. Чем глубже она погружалась, тем слабее толчки, хотя за ними следовал громкий и ужасный шум. Тем не менее дворянка продолжала настаивать. Она отказалась погибнуть здесь, похороненная и забытая. У нее было слишком много дел.

Она не умерла.

Наконец Марианна услышала шум прибоя и достигла выхода. Ее ботинки ударились о тонкий слой воды, когда она вышла из туннеля в небольшую бухту примерно в километре от замка Верни.

Говоря о крепости, землетрясение привело к ее разрушению. Большая часть скалы, поддерживающей крепость, обрушилась в Бессветный океан, оставив лишь груду камней, поднимающуюся из воды. Дым поднимался над руинами, хотя Марианна не могла сказать, принадлежал ли этот дым пламени Шелли или жуткому существу, которое он выпустил в мир.

Возможно, Бертран был похоронен под этими камнями, или ему удалось улететь в безопасное место. Марианне нужно было сообщить рыцарям. Раскопать завалы и пригласить биомантов, чтобы вылечить его. Она не позволила своему слуге и старому товарищу погибнуть как чудовище.

Дворянка шла по бухте, следя за каплями крови на песке, с пистолетом в одной руке и рапирой в другой. Она не могла видеть далеко в темноте, но не собиралась сдаваться. Она найдет этого отвратительного культиста и положит конец его жизни здесь и сейчас.

След продолжался некоторое время, прежде чем резко остановиться. Марианна осмотрелась своим экстрасенсорным зрением, пытаясь обнаружить присутствие магии. Она ожидала, что Шелли настигнет ее, но засады не произошло.

Ужасное сомнение возникло в сознании Марианны, и ее взгляд обратился к Темному Океану. Она прищурилась и сосредоточилась, пока не различила небольшой силуэт на воде далеко от нее.

Лодка.

Марианна вскрикнула от разочарования, открывая огонь по убегающему кораблю. Она произвела еще два выстрела, прежде чем в ее пистолете закончились снаряды.

Все это было напрасно. Когда лодка исчезла из ее поля зрения, Марианна в молчаливой ярости опустила оружие.

Шелли ушла.

«Это ненадолго», — подумала Марианна, взглянув на свой большой палец левой руки и крысиную кровь, пропитавшую ее перчатку. С помощью этих жидкостей заклинатели Рыцарей могли обнаружить Шелли практически где угодно. Каким бы раненым он ни был, культист-мутант далеко не уйдет, и власти будут безжалостно охотиться за ним.

Но хотя Марианне удалось отправить летучую мышь-посыльного на ближайший пост охраны, могли пройти дни, прежде чем прибудет подкрепление, и Шелли получит преимущество. Нетрудно было догадаться, куда он делся.

«Отродье живо», — вспомнила Марианна слова культиста. Учитывая, кого он пытался клонировать, дворянке не потребовалось много времени, чтобы соединить точки. Он преследует Вальдемара.

Если бы Шелли оказался настолько глуп, что приблизился к протеже лорда Оха, лич достаточно легко убил бы его. Но зачем ему это? Почему Вальдемар был так важен для культа? Марианна подумала о черной крови в пещере, о силе, скрывающейся внутри призрачной деревни Вернбург.

Шелли была опасным противником, но всего лишь обезумевшим рабом чего-то гораздо худшего. В этом регионе действовала темная сила, и Марианна едва коснулась поверхности ее деятельности.

Внутри меня слова Бертрана нашли отклик в ее сознании, внутри тебя.

Марианне нужно было докопаться до сути. Не только для себя, но и для своего слуги. Шелли знала природу вещества, превратившего вампира в монстра; возможно, он знал, как это вылечить.

«Я буду охотиться на тебя», — выругалась Марианна, глядя на Бессветный океан, сжимая пальцы на своем оружии. "Как собака ."

Леди Матильда верила в возможность путешествовать налегке.

Вальдемар ожидал, что столь уважаемый алхимик соберет большой эскорт рыцарей для своего путешествия в Астафанос, но жрица ничего этого не сделала. Когда он добрался до конюшен Института с сумкой, полной принадлежностей для рисования, он обнаружил только Лилиану, Германа и Ирен, ожидающих рядом с каретой.

Все они были одеты для поездки. Лилиан сменила свою обычную одежду на более повседневное синее дорожное платье и шикарный красный берет, а Германн спрятал лицо за маской чумного доктора, а руки — под перчатками.

"Это действительно необходимо?" Вальдемар спросил троглодита о его одежде. — Ты вообще можешь дышать с помощью этого аппарата?

«Местные жители… иначе меня линчевают», — объяснил Германн. «Ваши торговцы… откажутся продавать свои товары… или завышают цену. Лучше, если они… думают, что я человек.

«Возможно», — признал Вальдемар. Большинство людей считали троглодитов дикими варварами, и в поселениях азлантов их не допускали без сопровождения. Спрятав хвост под мантией и лгав о своей профессии, Германн мог сойти за человека.

«Я ударю любого, кто попытается тебя обмануть», — сказала Лилиан, сжимая кулак.

«Они скорее будут смеяться, чем испытывать страх», — поддразнила ее Ирен, и за это ее ущипнули за руку.

— Разве твоя мать не говорила тебе не приставать к прекрасным дамам? — спросила Лилиана, надув губы.

— Ты слишком молод, чтобы считать. Ирен легко увернулась от попытки Лилиан снова ущипнуть его, прежде чем взглянуть на Вальдемара. — Ты выглядишь дерьмово, друг мой.

«Я не мог найти сон». Однако на этот раз кошмары не были причиной этого. Разум Вальдемара просто отказывался погружаться в сон, хотя он не мог объяснить почему. — Я не знал, что ты пойдешь с нами.

«Я тоже удивлена ​​твоим присутствием», — ответила Ирен, приподняв бровь. — Вам не запретили покидать Институт?

«Лорд Ох разрешил мне пойти и собрать материал для проекта «Раскрашенная дверь». Лич, казалось, был вполне уверен, что сможет выследить своего ученика, если понадобится, хотя Вальдемар не был настолько глуп, чтобы бежать. «Хотя я должен, цитирую, «выполнять все приказы юной Матильды, как если бы они были моими». »

— Не волнуйся, Валди, все будет хорошо, — успокоила его Лилиана, похлопывая по спине. «Это будет похоже на пикник! Расслабляющий опыт!”

«Я сойду за пикник, так как у меня есть кое-какие частные дела в Астафаносе», — ответила Ирен, прежде чем сделать насмешливый поклон. — А пока я буду твоим шофером. Тебе понадобится хороший.

Действительно. Хотя леди Матильда путешествовала без сопровождения, Вальдемар не мог сказать того же о ее повозке. Дом на колесах, возможно, был бы лучшим описанием, поскольку для его перевозки требовались два гигантских жука. Сделанный из дерева и металла, автомобиль имел второй этаж с окнами, бронзовый дымоход и даже алхимический резервуар. Небольшая лестница позволяла людям подняться к задней двери.

«Это мобильная лаборатория», — объяснила Лилиана. «Некоторые алхимики используют их, чтобы путешествовать по Азланту и продавать по дороге зелья».

«Он слишком велик, чтобы проходить через некоторые туннели», — прокомментировал Вальдемар.

«Основные дороги более чем достаточно велики для этих машин», — возразила Ирен. «Тёмные Лорды сделали их достаточно широкими, чтобы через них могли пропускать армии. Но вы правы: я бы не стал ездить в приграничных городах в этом фургоне. В этих регионах узкие туннели и слишком много ограблений экипажей».

«Я думал… у тебя были друзья… в каждом преступном предприятии?» — спросил Германн.

«Друзья и враги, мой чешуйчатый товарищ», — с усмешкой прокомментировала Ирен, прежде чем вытереть пыль с его одежды. «И вот приходит наш уважаемый Мастер».

У него был острый слух. Леди Матильда действительно присоединилась к ним, хотя и не одна.

За жрицей последовал потрясающий темный эльф, и ее появление заставило задуматься даже Вальдемара.

Лилиан была хорошенькой девушкой, а Марианна Рейнард обладала строгой красотой, но они выглядели совершенно пресно по сравнению с этим потусторонним существом. Фигура у нее была изящная, лицо прелестное. Ее пепельно-серая кожа была гладкой, как полированное зеркало, почти черной, а бледно-голубые глаза выглядели как сапфиры, сияющие в темноте. Ее светло-фиолетовые волосы ниспадали до низа спины, и она шла с высокомерием человека, привыкшего добиваться своего. Ее королевское черно-фиолетовое платье было украшено узором в виде паутины, а на шее сверкало золотое и рубиновое ожерелье. Паучья вуаль на ее волосах завершила ансамбль.

Лишь пара изогнутых ушей, копыта и змеиный хвост выдавали ее нечеловеческое происхождение. Вальдемар также не почувствовал в женщине никакого тепла. Она была привлекательна так же, как пещерный лев; смертельный, экзотический и опасный для приближения.

— Приветствую всех, — сказала леди Матильда, вежливо кивнув. «Я верю, что мы все здесь».

«Фригга!» Лилиана поприветствовала темного эльфа улыбкой. Это был более теплый прием, чем у Германа, который ее полностью проигнорировал. — Я так рада, что ты смог прийти.

«Моя дорогая Лилиана, как я мог позволить тебе посетить Астафанос без меня?» — сказал доккар красивым ясным голосом. Она поцеловала Лилиану в щеку, заставив ее покраснеть. «С нетерпением жду возможности показать вам Сады удовольствий нашего посольства. Они тебе понравятся».

«Это напоминает мне, что онейроманты Пылающих Мечтаний с нетерпением ждут твоего следующего визита», — сообщила Ирен темному эльфу. «Они разработали новый умственный опыт специально для вас».

Фригг усмехнулась. «Надеюсь, он будет лучше предыдущего. Их пейзажи снов удовлетворяют вульгарные вкусы, а я стремлюсь к более прекрасным впечатлениям».

Вальдемар некоторое время молча наблюдал за Фриггой, пытаясь понять ее личность. Его опыт общения с доккарами, или «темными эльфами», ограничивался тем, что он узнал из книг. Гуманоидная раса управляла одной из крупнейших территорий Подземья вместе с плеромианцами, пока неоднократные войны против Азланта и дерросов не привели к их падению. Их империя распалась на города-государства, которые едва сохранялись едиными из-за угрозы со стороны других рас.

Однако Вальдемар их не жалел. Доккары почти истребили человечество во время Снисхождения, а резня, устроенная их генералами, осталась травмой в коллективном сознании людей. Если бы его предки не решили прибегнуть к массовому использованию нежити и широкому использованию некромантии, Вальдемара, возможно, не было бы в живых сегодня.

Но это были старые времена, и ни Азлант, ни доккары не хотели войны, которая только укрепила бы позиции Королевства Дерро. Итак, люди и темные эльфы начали политику примирения.

Это был медленный и трудный процесс. Несколько общин доккаров в Азланте были изгнаны двести лет назад за поклонение Незнакомке, называемой Матерью Всего; и хотя с тех пор империя разрешила торговцам темных эльфов торговать на своей территории, они были ограничены несколькими приграничными городами. Учитывая упоминание о посольстве доккаров, Вальдемар предположил, что Фригга была чем-то вроде дипломата.

Она казалась довольно дружелюбной, и Лилиане она, похоже, нравилась, но Вальдемар помнил предупреждения Германна об эгоизме темного эльфа. Действительно, во взгляде Фригг он уловил намек на жестокую хитрость. Как кошка, она хорошо вела себя на публике и злобно убивала мышей наедине.

Темная эльфийка заметила взгляд, брошенный на нее Вальдемаром, и мило ему улыбнулась. Большинство мужчин покраснели бы, но призыватель оставался осторожным. — А кто бы ты мог быть? – спросила Фригга.

«Вальдемар Верней», — представился Вальдемар.

«Фригга из дома Фредегунд». Она протянула руку Вальдемару. Колдун несколько секунд озадачивался, прежде чем понял, что должен был его поцеловать; что он и сделал. Чертовски благородный этикет … — Моя дорогая Лилиана высоко отзывалась о тебе.

«Я высоко отзываюсь обо всех», — со смехом ответила Лилиан.

«И мы все любим тебя за это», — вежливо ответил темный эльф, когда Вальдемар отпустил ее руку. — Хотя ты, кажется, настороженно относишься ко мне. Клянусь, я не укушу».

«Я впервые вижу доккара вживую», — признался Вальдемар. «Все, что я узнал о вашей цивилизации, пришло из имперской пропаганды, и я не знаю, что об этом думать».

«О, ваши инквизиторы скажут вам, что мы, темные эльфы, едим младенцев, порабощаем слабых и приносим в жертву своих сородичей во время оргий, посвященных Незнакомцам, но они ошибаются». Фригга усмехнулась про себя. «Детям не хватает мяса, рабство жестко регулируется, и мы отменили жертвоприношения темных эльфов, поскольку животные работают так же хорошо».

«Очаровательно», — невозмутимо произнес Вальдемар. Он заметил, что леди Матильда выглядела неловко по поводу «жертвоприношения» по очевидным причинам. — Ты не веришь в Свет?

«Я поклоняюсь Матери Всего», — ответила Фригга, и выражение лица Леди Матильды превратилось в пустую маску. Мать Всего считалась Чужой, а ее культ был объявлен вне закона в империи. «Но не волнуйтесь, я соблюдаю законы вашей страны, находясь в ней, и не занимаюсь прозелитизмом».

«Фригга здесь в рамках научного обмена», — объяснила Вальдемару леди Матильда. «Лорд Оч позволяет ей изучать наши магические традиции, а одна из наших коллег получает опеку у архимагов-доккаров».

«Между нами, я также должна шпионить за лордом Охом и докладывать обо всем, что он делает, в мой дом», — сказала Фригга, подмигивая Вальдемару, — «Я была бы благодарна, если бы ты рассказал мне все, что знаешь о личе».

— Разве ты не должен оставить эту часть себе? — спросил Вальдемар с удовольствием.

— Ну, все уже знают, — с ухмылкой заметила Ирен. «Я заподозрил ее в шпионаже в первый же день».

«Я ничего вам не говорю о своем учителе», — ответил Вальдемар. «Хотя мне было бы интересно узнать от тебя больше о доккарах. В последнее время я занимаюсь исследованием древних цивилизаций, и ваша империя по возрасту уступает только плеромианцам.

«Мы гораздо древнее вашей империи, это точно», — ответила Фригга с расовой гордостью. «Я был бы рад рассказать вам о нашей культуре, пока мы решаем вашу проблему со сном».

Вальдемар пристально посмотрел на Лилиану.

"Что?" она спросила.

« Вы можете мне сказать что угодно, я никому не скажу?» — процитировал ее Вальдемар.

«Я пытался помочь!» Лилиан запротестовала. «Фригга — лучший онейромант Института! Ее сны настолько яркие, что их трудно отличить от реальности».

«Вы рисуете пигментами, а я леплю желания», — сказала Фригга Вальдемару. «Мы оба по-своему художники».

— Кстати, как продвигается проект Пуанкарре? – спросила леди Матильда у темного эльфа. «Подойдут ли кристаллы снов, которые я предоставил для этой задачи?»

— Были, — ответила Фригга, резко кивнув. «Но, увы, ему нужно больше. Отсюда и причина моего визита в Астафонос, помимо развлечения моей дорогой Лилианы.

Пуанкарре, Пуанкарре… «Разве Пуанкарре не тот Мастер, который создал колодец снаружи?» – спросил Вальдемар у Германа.

— Он… — подтвердил троглодит. — Мастер Пуанкарре —… специалист по оккультной математике и… измерениям.

«Мастер Пуанкарре изучает мир сновидений; особенно Кошмар Казата в его центре», — объяснила Фригга. «Там, где ни одному онейроманту не удалось физически войти в мир сновидений с помощью магии, он верит, что может добиться успеха с помощью технологий. В обмен на мои знания в области онейромантии он взял меня в ученики.

«Я передам вашу помощь в решении моих проблем со сном», — заявил Вальдемар. «Если ты хочешь узнать больше о лорде Охе, я не позволю тебе лезть куда-либо в свою голову».

Фригга рассмеялась. «Шпионаж за личем — это то, что я должен делать, но я думаю в долгосрочной перспективе. Если Лорд Ох взял вас в ученики, значит, из вас может вырасти могущественный и влиятельный маг. Следовательно, в интересах моего дома будет поддерживать с вами хорошие отношения, чтобы вы могли быть нам полезны позже».

Вальдемар вдруг задумался, была ли ее дружба с Лилианой совершенно бескорыстной. Возможно нет. Лилиан была наследницей могущественного оружейного магната и хорошим другом дипломата темных эльфов.

«Я ручаюсь за Фриггу», — настаивала Лилиана.

— Я тоже, — добавила леди Матильда.

Вальдемар не скрывал своего удивления. — Ты ей доверяешь?

«Я доверяю ее личным интересам», — сказала жрица. «Когда Фригга прибыла сюда, она была вынуждена подписать контракт души, который позволяет Лорду Оху наказать ее, где бы она ни находилась. Она не посмеет вызвать у него недовольство.

Улыбка Фригг стала холоднее. — Я бы предпочел, чтобы вы не распространяли слухи об этой конкретной договоренности, леди Матильда.

«И я бы предпочла, чтобы ты вел себя публично», — ответила жрица сухим тоном.

Лилиан выглядела явно неловко, и Вальдемар не мог ее винить. Леди Матильда и Фригга изо всех сил старались это скрыть, но явно не ладили.

— В любом случае, из уважения к моей дорогой Лилиане, я бы с радостью помог тебе с твоими кошмарами. Фригга положила руку ей на талию. «Но когда ты хорош в чем-то, ты никогда не делаешь это бесплатно. Поскольку ты друг моего друга, я дам тебе скидку».

"Сколько?" – вздохнул Вальдемар, ожидая чего-то подобного.

«В качестве платы вы нарисуете мне портрет-пиктомантию», — решила Фригга. «Я не могу отрицать талант Германа, но его особый стиль не может передать мою красоту. Лилиану, похоже, очень впечатлил портрет твоей матери, так что я подозреваю, что ты справишься с этой задачей.

Портрет? Вальдемар мог с этим жить. «Звучит достаточно просто».

— Но это будет не портрет, — сказал доккар с застенчивой ухмылкой. «Мне хочется чего-то грязного и скандального. Картина, которая заставит покраснеть ваших священников.

Ах да, темные эльфы . Вальдемар молился, чтобы она не просила его изобразить, как она мучает землекопа. «Как грязно?» — осторожно спросил он.

«Если бы я была дома, я бы попросила тебя нарисовать меня во время оргии», — с тоской сказала Фригга. — Но, увы, граждане вашей Империи слишком привязаны к таким праздникам. Может быть, ты мог бы нарисовать меня обнаженной с трупом у моих ног? Нет, это было бы слишком странно… Вместо этого мы воспользуемся гигантской летучей мышью, и я приму очень многообещающую позу…»

«Фригга!» Лилиана в ужасе запротестовала, ее щеки покраснели. "Почему?"

«Потому что это будет весело ». Темный эльф все больше и больше воодушевлялся своей идеей. «Представьте, если бы я продал его и использовал деньги на благотворительность. Портрет обнаженного доккара, сделанный ребенком культистов, помогающих финансировать ваши приюты. Я уже представляю себе скандал!»

«Я уже знаю нескольких человек, которые заплатили бы целое состояние за фотографию тебя обнаженной, красавица», — сказала Ирен. «Я был бы первым в очереди».

В ужасе Лилиана взглянула на леди Матильду, но осталась невозмутимой. «Свет сияет на всем прекрасном», — сказала жрица. «Нет ничего постыдного в том, чтобы прославлять свое тело… в допустимых пределах».

— Свет, да, — разочарованно сказала Фригга. Она хотела разозлить жрицу и потеряла интерес, когда не проглотила наживку. «Видишь, Лилиан? Я буду заниматься святым делом. Если хотите, можете прийти посмотреть на процесс покраски...»

К этому времени Лилиан настолько покраснела, что Вальдемар начал беспокоиться за ее здоровье. «Когда мы уезжаем?» — спросила она леди Матильду.

«Прямо сейчас», — ответила жрица. «Наше путешествие займет некоторое время, так что чувствуйте себя как дома».

Как и Институт, повозка леди Матильды пользовалась заклинаниями изменения пространства. Уже большой снаружи, внутри оказалось достаточно большим, чтобы вместить несколько комнат. Алхимик установила на первом этаже двухъярусные кровати для своих учеников и разрешила Вальдемару и Фригге использовать одну из них для своих экспериментов во сне.

«Это снотворное», — сказала темная эльфийка, подавая чашку своему пациенту. Голубая жидкость внутри имела вкус мяты. «Просто лягте на матрас и расслабьтесь».

«Мой метаболизм быстро выводит наркотики», — предупредил ее Вальдемар, следуя ее указаниям. Леди Матильда украсила свой потолок нарисованными символами созвездий на поверхности, что ему показалось со вкусом.

«Так сказала мне Лилиана, но я дал тебе достаточно, чтобы усыпить дракона». Когда ее пациент лежал на своей кровати, Фригг коснулась его лба своими мягкими пальцами. Вальдемар почувствовал, как электрический разряд прошел по его коже, когда она вступила в контакт. «Закройте глаза и очистите свой разум. Так будет проще».

«Гипотетически, ты мог бы войти в мои сны, даже если бы я сопротивлялся?» — спросил Вальдемар.

«Конечно, могла бы», — ответила она с насмешкой. — Но нам обоим будет приятнее, если ты не будешь сопротивляться.

Вальдемар закрыл глаза и изо всех сил старался расслабиться, но, как он и ожидал, зелье подействовало на него медленно. Или, возможно, он все еще опасался впускать темную эльфийку в свою голову, даже если другие поручились за нее.

Разум Вальдемара оставался беспокойным, и он пытался отвлечься. "Можно вас спросить о чем-то?"

— Продолжай, — ответила Фригга, спокойно массируя лоб.

«Если вас называют темными эльфами, значит ли это, что есть светлые эльфы? Меня всегда беспокоил этот вопрос.

— Вроде бы были. Фригга решила дать ему полный урок истории. «В древние времена наша цивилизация обнаружила Кровь, но разделилась по поводу того, что с ней делать. Большинство доккаров были примитивными людьми, которые боялись ведьм и колдунов до такой степени, что заключали их в тюрьму. Наши предки-колдуны, отвергнутые всеми, решили создать новый дом под землей. Они верили, что магия возникла из чего-то глубоко под землей, и стремились с этим связаться».

Вальдемар вздрогнул, вспомнив глаза на стенах. Может ли эта странная органическая надстройка иметь связь с Кровью? — А что случилось с этими твоими кузенами на поверхности?

«Мы убили их, когда они пытались бежать от Белой Луны и леденящего холода», — ответила Фригга устрашающе небрежным тоном. « Остерегайтесь змей с долгой памятью — это известная пословица доккар».

«Я буду иметь это в виду», — невозмутимо заявил Вальдемар. Он был почти уверен, что магия — не единственная причина, по которой светлые эльфы изгнали своих темных собратьев.

Фригга задавала Вальдемару собственные вопросы, пока он расслаблялся. Когда он начал мечтать? О чем он мечтал? Видел ли он уже источник своих кошмаров в бодрствующем мире? Вальдемар ответил им всем, хотя его внимание постепенно ускользнуло. Его тело начало онеметь, когда оно вошло в вялое состояние бездействия. Его дыхание замедлилось, и вскоре тьма поглотила его разум.

Когда его глаза снова открылись, Вальдемар оказался в месте, более странном, чем любые плеромианские руины.

Он стоял один на каком-то плато, залитом тонким слоем чистой воды, поверхность которого отражала полуоформившиеся образы высохшего лица его деда, грустной улыбки его матери, хихиканья Лилианы и рептильных глаз Германа. Маленькие статуи поднимались из воды, от разбитой Эйфелевой башни до разбитой планетарной сферы. Только изображение лорда Оча оставалось абсолютным, его кости были сделаны из ржавой стали.

Потолок этого мира грез был сделан из желтого дыма, пронизанного разноцветными электрическими болтами, хотя их свет не повредил его глазам. Поток нашел свой источник в странном городе на горизонте, не похожем ни на одно человеческое поселение. Вальдемар различал клубок выпуклых черных башен, спиралевидных каменных зданий и плавучих каменных островов. Молнии окружали его, словно ореол или глаз волшебной бури.

Чем больше он щурился на него, тем больше этот город тревожил мечтателя. Его башни, казалось, были составлены из бесчисленных статуй людей, троглодитов, эльфов и других существ, связанных вместе на жуткой фреске; его архитектура менялась, как живая, здание мерцало и появлялось вновь на другом месте.

Вальдемар попытался использовать свое экстрасенсорное зрение, чтобы проанализировать местность, но магия его подвела. Хотя его тело казалось настоящим, по его венам не текла магия. Он был иллюзией, миражом без содержания.

«Итак, это пейзаж твоей мечты». Вальдемар поднял глаза и заметил Фригг, сидящую в пустом воздухе над его головой. Каким-то образом ее голос отчетливо прорезался сквозь шум громов наверху. «Это полный беспорядок».

«Я этого не ожидал », — признался Вальдемар. Он думал, что его внутренний мир будет физическим представлением его старого семейного дома, а может быть, копией Института. «Я никогда не мечтал об этом городе. Я даже не знаю, что это такое!»

«Это Кошмар Казата, достопримечательность мира грез», — сказал темный эльф, глядя на странный город на горизонте. «Не вдаваясь в кровавые подробности, это агрессивный кошмар, который разрастается, поглощая мечтателей. Исследовать его опасно для всех, кроме самых могущественных онейромантов, поэтому я бы посоветовал насладиться его темной красотой издалека. Тот факт, что вы можете видеть это из своего сна, — плохой знак».

Вальдемар вздрогнул. "Как плохо?"

«Мне понадобится время, чтобы проверить», — сказала она, сутулясь. Она напоминала Вальдемару кошку, растянувшуюся на невидимом диване. «Это не похоже на это, но я углубляюсь в ткань твоей мечты».

«Конечно, чувствуйте себя как дома», — невозмутимо сказал Вальдемар, хотя и позволил ей спокойно работать.

Он воспользовался возможностью, чтобы исследовать плато, которое оказалось намного меньше, чем он ожидал. Он был вдвое меньше первого этажа Института и почти полностью лишен декораций. Вальдемара беспокоило то, что из всех изображений его друзей и семьи только статуя лорда Оха казалась законченной. Темный Лорд отбрасывал большую тень даже в его подсознание.

Поскольку это был сон, Вальдемар попытался вызвать вещи из эфира или полететь. Его воображение должно было управлять его разумом, но его ноги оставались прикованными к земле, и он не мог ничего вызвать.

Может быть, его подсознание наложило некоторые ограничения на его сон? Он не мог летать, потому что не верил, что сможет?

После нескольких минут наблюдения Фригг спрыгнула со своего невидимого сиденья и изящно приземлилась перед Вальдемаром. Ее черные копыта не издали ни звука, когда они коснулись земли, и вода не заколебалась при ее контакте.

«Ты болен, мой дорогой человек», — заявил темный эльф. «Прежде всего, я могу сказать, что у тебя нет абсолютно никакого обучения онейромантии, а это означает, что твоя психическая защита исчезает, когда ты спишь, и твой разум остается без защиты. Во-вторых, у тебя необыкновенно сильная связь с Изначальным Сном.

«Я думал, что все души связаны с этим?» — спросил Вальдемар, проведя некоторое исследование на эту тему, когда пытался самостоятельно прогнать свои кошмары. Изначальный сон, также известный как Коллективное бессознательное и Страны грез, был волшебным измерением, из которого произошли все сны.

— Да, но не напрямую. Она махнула рукой в ​​сторону плато, на котором они стояли. «Это ваш ландшафт мечты, полуплан, уникальный для отдельной души, который служит фильтром между вашим разумом и Изначальной Мечтой. Это пузырь, который защищает ваш разум от нежелательного внимания. Однако Кошмар Казата существует глубоко внутри коллективного бессознательного».

«Это означает, что мой мир снов тонкий и не работает должным образом», — нахмурившись, догадался Вальдемар. Замечательный. — Полагаю, это нехорошо?

«Не для тебя, это не так», — ответила она со смехом. «Дверь вашего дома не заперта, и любой может войти. Помимо того, что вы намного более уязвимы для кошмаров, чем большинство представителей вашего вида, я удивлен, что во сне на вас еще не напала ночная ведьма или инкуб. Или, может быть, ты был и даже не помнишь.

Хорошо, это было намного хуже, чем ожидалось.

Черт побери, ему следовало проконсультироваться с онейромантом много лет назад! Вальдемар думал, что его кошмары были результатом детской травмы, а не недостатка магии. Ему уже не нравилось, что лорд Ох читает его мысли, и мысль о том, что в его сны проникает преступный онейромант, злила его.

"Как это произошло?" — спросил Вальдемар. — Судя по тому, как ты это говоришь, это необычно.

«Мне понадобится больше сеансов, чтобы ответить на этот вопрос», — призналась Фригга. «Пейзажи снов естественным образом формируются в младенчестве, а ваши просто не развивались должным образом. Возможно, в ваш разум вмешались изменения или вы пережили ужасный опыт, навсегда оставивший шрамы на вашем подсознании».

Вальдемар сжал пальцы. «Мой дедушка говорил, что я упал в колодец, когда был молодым», — объяснил он. «С тех пор мне снятся кошмары».

«Бедный ты», — ответил темный эльф, не имея на самом деле этого смысла. Она чем-то напоминала ему лорда Оча, совершающего знаки вежливости, но по-настоящему в них не веря. «Детский страх мог ослабить ландшафт вашей мечты, но не настолько, чтобы оставить его мертворожденным. Я не могу этого не подчеркнуть: вы даже не почувствуете, как какой-то злоумышленник проскользнул внутрь вас».

«Является ли эта формулировка намеренной?»

«Да», — застенчиво ответила Фригга. К этому моменту Вальдемар уже убедился, что ей доставляет шаденфрейдистское удовольствие дразнить и ставить людей в неловкое положение.

Вальдемар лицемерно улыбнулся ей. «Тогда как я могу защитить себя от таких плохих девчонок, как ты?»

Это заставило темного эльфа усмехнуться. "Неплохо. Изучение основ онейромантии позволит вам укрепить ваш мир снов, защитить его от вторжений и не дать вашему спящему разуму блуждать в опасных местах. Альтернативно, вы можете купить ловца снов, хотя это будет ужасно дорого».

Фригг взмахнула рукой, и в ее руке образовалось странное устройство. Он напоминал круглый амулет со сложной паутиной в центре.

Вальдемар не мог не почувствовать легкую зависть. Темный эльф лучше контролировал свои сны, чем он!

«Ловец снов — это изящный амулет, который вообще не дает вам мечтать», — объяснила Фригга. «Он запечатывает ваше подсознание, пока вы спите. Никаких снов, никаких вторжений. Однако ты не сможешь использовать онейромантию.

Вальдемар скептически нахмурился. «Некоторое время я провел под стражей у инквизиторов, и они предпочли не дать мне заснуть, чем надеть мне на шею амулет».

Темная эльфийка облизнула губы, как кошка. — Они тебя пытали?

«Они привязали меня к колесу и накачали наркотиками».

— Что, это все? Она выглядела совершенно разочарованной . «Вашим инквизиторам не хватает воображения. Хотя их метод понятен. Ловец снов — очень сложный амулет, который необходимо адаптировать под конкретный разум, что делает его чрезвычайно дорогим».

А средства Вальдемара были крайне ограничены. Лорд Ох выделил ему бюджет на исследования, но большую часть средств он потратил на своего экто-ловца и различные эликсиры. Помимо стоимости, он предпочел бы не полагаться на предмет, который мог потерять. «Не могли бы вы научить меня, как восстановить пейзаж моей мечты?» — спросил он темного эльфа.

Фригга из ниоткуда создала трон из черного красного дерева и ссутулилась на нем, как будто она владела разумом Вальдемара. «Не бесплатно».

Эта жадная сука . «Я уже обещал тебе портрет!»

«Чтобы заплатить за мой опыт», — весело ответил темный эльф. — Который я щедро предоставляю. Но репетиторство потребует у меня много свободного времени, а я занятая женщина».

«Мне следовало послушать Германа», — жаловался Вальдемар. Троглодит назвал Фригг эгоистичной, но она оказалась даже хуже, чем ожидалось.

«Ящерица — добрая двойка, — сказала Фригга, кудахча, — а я знаю, чего стою».

«У меня нет неистощимого кошелька», — предупредил ее Вальдемар. "Сколько ты хочешь?"

— Тогда давай договоримся о будущей услуге. Сейчас ничего не приходит в голову, но я уверен, что найду тебе применение. Темная эльфийка хищно облизнула губы. «Теперь насчет того портрета, который вы мне должны…»

На следующее утро леди Матильда позвала ученых в свою мастерскую.

Хотя она, вероятно, бледнела перед ее настоящей лабораторией в Институте, ее фургон был поистине мечтой алхимика. Мастерская напоминала уютную деревянную хижину, чистую и яркую. Умное использование пространства и потайных отделений позволило леди Матильде хранить множество зелий, ингредиентов, сушеных грибов и полки, заставленные эзотерическими гримуарами. Угольный котел служил камином и источником энергии повозки, разжигая пламя кипящих колб. Леди Матильда собрала все инструменты из алхимического репертуара, от перегонных кубов до наполненных кровью глобусов.

Вальдемар также заметил и другие устройства, о которых раньше только слышал. Самым большим был атанор возле котла, особенная металлическая печь, используемая для смешивания множества алхимических веществ при постоянной температуре, но больше внимания он уделил странному проектору. К нему был прикреплен черный камень души, готовый к активации.

«Это фантомный проектор?» – в изумлении спросил Вальдемар леди Матильду. Фригга наблюдала за зеленым плодом гомункула в колбе слева от себя, наблюдая, как трубки подпитывают искусственное существо питательными веществами.

«Это так», — ответила жрица с доброй улыбкой, прежде чем продемонстрировать ему. Она нажала кнопку, и устройство тут же проецировало багровое изображение сморщенного старика.

«День 30, месяц Вивека, 304 год после Империи», — пробормотал призрак. Вальдемар признал это одним из последних лет так называемой Споровой чумы, унесшей жизни трети населения Азланта. «Дело 253. Наблюдение за споровой чумой среди взрослых женщин. Субъект: Андреа Торрас, четырнадцать дней после заражения. Наблюдение: спора, по-видимому, распространяется по воздуху, прежде чем заразить спинномозговую жидкость и высшие функции мозга. Анализ юмора показывает повышение адреналина. Нейроны субъекта медленно заменяются грибковой тканью, а биологические функции перенаправляются на производство большего количества спор. Гипотеза: модификация спинномозговой жидкости может быть ключом к остановке инфекции. Примечание: необходимо создать контрольную группу для наблюдения за дальнейшим развитием событий».

«Я никогда раньше не видел такого», — признался Вальдемар, пока призрак продолжал сообщать о своих находках. Фантомные проекторы позволяли пользователю извлекать воспоминания из камня души и демонстрировать их.

«Он был... биомантом?» — спросил Германн, когда они с Лилиан приблизились к устройству.

«Нелицензированный», — объяснила леди Матильда, выключив проектор и заставив призрак исчезнуть. «Человеческая биомантия была незаконной в 304 AE, но многие заклинатели обратились к этому искусству в попытке вылечить Споровую чуму».

«И трое из них в итоге добились успеха», — вспоминал Вальдемар из учебников истории.

«Этот камень души принадлежал одному из них, алхимику Иоганну Баптисте», — объяснила леди Матильда. «Хотя он и его коллеги действительно нашли лекарство, они при этом провели зверские эксперименты на людях. Даже заражать здоровые семьи, чтобы изучить прогресс болезни».

— Это ужасно, — сказала Лилиана, нахмурившись.

«Они убили сотни и спасли миллионы», — ответил Вальдемар. «Это чистая прибыль. Отчаянные времена требуют отчаянных мер."

Леди Матильда улыбнулась, но в ее ухмылке не было никакой теплоты. «Это была их защита, но они по-прежнему похищали людей и ставили над ними эксперименты без их согласия. Однако, поскольку Иоганн и его коллеги все же спасли население империи, было решено, что их души будут сохранены в камнях души на благо будущих поколений. Лорд Ох завладел всеми тремя и доверил мне дух Баптисты.

«Вашему виду не пришлось бы приносить кого-либо в жертву, если бы они с самого начала разрешили биомантию», — сказала Фригга, потеряв интерес к гомункулу. «Наш народ на протяжении тысячелетий никогда не страдал от болезней благодаря медицинскому лечению и наследственным мутациям. И никто из нас не умирает от старости, и нам даже не нужно для этого зелья.

«Процесс, который… снизил вашу фертильность», — отметил Германн. «Ты до сих пор… не оправился от потерь последней человеческой войны».

На лице Фригга появилось выражение презрения, но Вальдемар мог сказать, что слова Германна задели нервы. «Я лучше останусь вечно молодым, чем буду иметь дома больше трех отродий», — заявил доккар.

«Эликсир леди Матильды делает возможным и то, и другое», — похвасталась Лилиана с яркой ухмылкой.

«Спасибо, Лилиана», — безмятежно ответила жрица, а Фригг надулась. «В любом случае, я собрал вас всех не на урок биомантии. Вальдемар, несколько дней назад я дал тебе советы по поводу боевых заклинаний. Я хотел бы проверить ваши успехи».

«Я практиковал усиливающее заклинание», — ответил Вальдемар, кивнув.

"Ты тоже?" Лилиан сегодня выглядела странно конкурентоспособной. «Давайте сравним!»

В ответ Вальдемар направил Кровь через руку, пока его кулак не стал черным, как уголь. Его кожа и плоть укрепились, пока не стали твердыми, как сталь.

В то время как глаза леди Матильды расширились от удивления, а Фригг смотрела с интересом, Лилиана откровенно присвистнула. — Валди, как ты это сделал? она спросила. Для сравнения, когда наследница укрепила кожу своего кулака, она просто выглядела толще и жестче.

«Я изменил химический состав своей кожи, укрепив его», — объяснил Вальдемар. «Из того, что я понял, усиление работает путем направления крови на утолщение кожи. Я подумал, что, поскольку кровь содержит железо и углерод, было бы лучше превратить мою кожу в гибкий сплав органической стали. Получилось великолепно».

«Это продвинутое использование усиливающего заклинания, доступное только среди обученных боевых магов», — поздравила его леди Матильда. «Я впечатлен, что ты так быстро взял его в руки… и не сразу упал в обморок. Вашей крови необходимо железо для транспортировки кислорода по телу, поэтому употребление такого количества железа должно было, по крайней мере, вызвать у вас дыхание».

«Я быстро исцеляю и восстанавливаю кровь», — с гордостью сказал Вальдемар, возвращая руку в нормальное состояние. «Я думаю, что смогу закалить все свое тело».

Фригга почему-то хихикнула.

Леди Матильда немедленно отвергла эту идею. "Не. Укрепление всей поверхности вашего тела потребует огромного количества ресурсов, а главное – бесполезного. Анатомия человека удивительно устойчива, поэтому сосредоточьтесь на том, чтобы прикрыть свои слабые места. Шея, голова, туловище… так вы потратите меньше ресурсов».

«Я завидую», — пожаловалась Лилиан. «Пока я могу только улучшить свои руки».

«Не волнуйся, моя дорогая Лилиана», — успокоила ее Фригг, положив руку ей на предплечье. «Из тебя получится гораздо лучший маг разума, чем из него».

— Кстати, Валди, ты хорошо спал? — с любопытством спросила Лилиана. «Онейромантия удивительна, не так ли?»

Фригга рассмеялась, а Вальдемар смущенно стиснул зубы.

"Что?" — спросила Лилиана, удивленно нахмурившись.

«Он безнадежен», — сказала Фригга с широкой насмешливой ухмылкой.

«У нее такое агрессивное лицо», — подумал Вальдемар, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. Лилиана посмотрела на него с удивлением, от чего ему почему-то стало еще больше стыдно. "Ни за что!" она сказала. «Но онейромантия — это так просто!»

Настала очередь Вальдемара удивленно смотреть на своего друга. "Ты можешь это сделать?" – спросил он Лилиану.

«Я научила ее основам защиты снов», — сказала леди Матильда, приподняв бровь. «Какие у тебя проблемы с этой наукой, Вальдемар?»

«Я не понимаю!» Некромант разочарованно признался.

Всю ночь он провел, получая «опеку» от Фригг по улучшению своего ландшафта снов… но если бы мог, он бы попросил возмещение. Темный эльф дал ему такие упражнения, как детализация детских воспоминаний, чтобы построить вещи в своем мире снов, или сосредоточение на своих чувствах.

Это не сработало. Вальдемар часами пытался вызвать вещи во сне, придать им форму, но безуспешно. Поддержка Фригг превратилась в разочарование по поводу его медлительности, затем в изумление перед его ужасными результатами и, наконец, в насмешку.

«Меня удивляет, что художник так плохо созвучен своим чувствам», — сказала темная эльфийка, закончив радовать публику рассказами о неудачах Вальдемара. Леди Матильда слушала, нахмурившись, Германн в замешательстве почесал голову, а Лилиана посмотрела на Вальдемара, как на больного.

"Что это вообще значит?" — прохрипел Вальдемар. "Я знаю кто я."

К удивлению некроманта, леди Матильда не выглядела убежденной. — Судя по тому, что вы мне рассказываете, я в этом не уверен.

«Давайте проведем мысленный эксперимент», — предложила Фригга. «Лилиан, Вальдемар, представьте, что у вас появилась идея нового источника энергии. Что ты делаешь с этим? Ты тоже можешь ответить на этот вопрос, Германн.

«Я начну рассматривать практическое применение», — ответил Вальдемар, пытаясь понять ее точку зрения.

«Ммм…» Лилиане потребовалось больше времени, чтобы сформулировать ответ. «Я бы попробовал посмотреть, как это может помочь всем».

«Я бы изучил… понял это как можно больше», — заявил Германн, долго обдумывая вопрос.

Фригга кивнула без осуждения. «Теперь та энергия, которую вы обнаружили, безгранична. Вся ваша цивилизация выиграет от этого. Однако это оставит ваших шахтеров без работы. Они потеряют работу и пострадают. Что вы делаете?"

«Ответ в вопросе», — отметил Вальдемар. «Высшее благо и общая картина превосходят все. Пока от этого выигрывают многие, чувства немногих вторичны».

— Валди, ты слишком поспешил, — отругала его Лилиана. «Я бы нашел золотую середину. Вводите его постепенно, чтобы шахтеры могли найти новые рабочие места».

«И тем самым лишить всю цивилизацию преимуществ новой энергии?» — весело спросил Вальдемар.

«Все должны процветать, Валди», — ответила Лилиана с удивительной твердостью. «Общее процветание не стоит того, чтобы при этом причинять людям вред».

«Пожалуйста, моя дорогая, пока не суди», — упрекнула ее Фригга, прежде чем взглянуть на Германа. "А вы?"

— Я… я не знаю, — признался троглодит. «Я… полагаю, я бы попросил всех… прийти к консенсусу».

Фригг кивнула в знак согласия. «Из ваших ответов я могу сказать, что дорогая Лилиана станет лучшим онейромантом среди вас троих. Неудивительно, что мы ладим. Даже у Германа есть потенциал, а у тебя, Вальдемар? Ты никогда не будешь более чем сносным.

Вальдемар нахмурился от гнева. "Смотри на меня."

«Нет, она права», — заявила леди Матильда. — Онейромантам необходимо быть в гармонии со своими чувствами, Вальдемар. Не только чужие, но и свои. Они понимают себя и свои ценности».

«Я тоже», — ответил некромант.

«Я не… вижу проблемы», — согласился с ним Германн.

«Вальдемар, представьте, что вы достигли своей цели и достигли этого другого мира, полного солнечного света», — сказала леди Матильда. — Что ты будешь делать тогда?

Простой ответ. «Я буду держать путь открытым, чтобы мои люди могли обосноваться на другой стороне».

— Она не об этом спрашивала. Фригга улыбнулась. "Что вы будете делать? Как вы представляете свою жизнь после того, как достигнете своей цели?»

Вальдемар открыл рот.

И сразу закрыл.

Что он будет делать, открыв путь на Землю? Он… он, вероятно, попытался бы посетить племя своего деда, если бы оно еще существовало, и… может быть, исследовать этот совершенно новый мир?

«Ты никогда… никогда не задумывался о том, что будешь делать после достижения своей цели?» — спросил Германн.

Нет, он этого не сделал. Жизнь Вальдемара вращалась вокруг осуществления мечты его деда, и он никогда не представлял, как его жизнь будет выглядеть потом.

«Вы видите общую картину, но забываете включить в нее себя», — объяснила Фригга. — И именно поэтому ты никогда не станешь великим онейромантом. У тебя есть цель , да, та, которую ты позаимствовал у кого-то другого; но у тебя нет мечты ».

«Зачем думать о будущем, если я еще не достиг своей цели?» – спросил Вальдемар в ответ. «Я перейду этот мост, когда доберусь до него».

Леди Матильде хватило грации объяснить все лучше, чем темному эльфу. «Фригга безуспешно пытается донести свою точку зрения. На самом деле она имеет в виду, что вы мыслитель , а не чувствующий . Ваш разум рассуждает с точки зрения осязаемых результатов, проблем, которые необходимо решить, но мало учитывает ваши собственные чувства или чувства других. Это неплохо. Дисциплинированный образ мышления во многом способствует вашим инженерным навыкам и навыкам призыва. Но это затруднит изучение онейромантии и всех форм магии разума. Эти традиции заклинаний во многом полагаются на интуитивные чувства и сочувствие».

«Лорд Ох ни к кому не сочувствует, и все же он умеет читать мысли», — возразил Вальдемар. — А Фригга, простите за выражение, эгоистичная задница.

Вальдемар проигнорировал взгляд Лилианы, но Фриггу, похоже, это все равно не волновало. «Ты меня ранил», — ответил темный эльф. «Я не учитываю их не потому, что ставлю свои чувства и личность выше других. Я бы и вполовину не раздражал таких, как ты, если бы я не был такой чувствительной и заботливой душой.

«Что касается Темного Лорда, то у него были столетия, чтобы скрыть свои слабости», — ответила леди Матильда. «Любой посредственный специалист в области магии может стать талантливым, если у него будет достаточно времени. Я не говорю, что ты не можешь овладеть этими навыками, Вальдемар; только то, что тебе придется с ними труднее.

«Невозможно… быть хорошим везде», — пытался успокоить Германн Вальдемара, который скрестил руки в знак поражения. «Тебе следует сосредоточиться… на развитии своих сильных сторон».

«Да ладно, Валди, ты уже великолепен во многих областях». Лилиана похлопала его по спине. «Не будь жадным».

Вальдемар надулся, но через мгновение понял, что его друзья правы. Он не мог ожидать, что станет мастером всех форм магии. Кроме того, ему не нужно было вторгаться в чужие сны или читать мысли. Некроманту нужно было всего лишь научиться достаточно, чтобы защитить себя от тех, кто использовал эти формы магии. А если нет, он мог просто вызвать существо, которое решило бы за него проблему.

«Но мы отклонились от нашей первоначальной точки зрения», — сказала леди Матильда, пытаясь переориентировать свой урок. «Лилиан, Вальдемар, я очень горжусь вашими успехами. Теперь, когда вы изучили основы заклинания усиления, пришло время научить вас действию на расстоянии.

Жрица подняла руку, вытянула пальцы и указала ими на стену.

Кровь хлынула из-под ее ногтей, прежде чем принять форму пяти заостренных снарядов. Они ударились о стену так быстро, что глаза Вальдемара не успевали за ними, ударяясь о сталь с силой стрел.

«Это заклинание «Кровавая пуля », — объяснила леди Матильда. Пока Лилиана осматривала место попадания снарядов, Вальдемар вместо этого сосредоточился на пальцах жрицы. Раны под ногтями тут же закрылись, не оставив никаких отверстий. «Вы используете эту технику, затвердевая кровь под ногтем, кристаллизуя ее, а затем прикладываете давление, чтобы запустить полученный снаряд на высокой скорости. Конечно, это уменьшает количество крови в организме. Чем больше вы его используете, тем быстрее исчерпаете свои резервы».

«Неудивительно, что я не видел, чтобы многие рыцари использовали это заклинание», — подумал Вальдемар. Усиливающие или телекинетические удары не истощали резервы так быстро, как броски этих снарядов .

«Я знаю более сильный вариант», — лениво прокомментировала Фригга, пытаясь выпендриваться. «Только я использую кости и усиленные фаланги, а не кровь».

« Заклинание «Костяная пуля» действительно более сильный вариант, но он требует больше ресурсов и утонченности», — спокойно ответила леди Матильда. «На данный момент крови будет достаточно».

«Мастер, вам не больно?» — спросила Лилиана, нахмурившись. «Ты прорезаешь себе кожу».

«Ты почувствуешь боль, дорогое дитя». Жрица улыбнулась. — Но с усилием ты к этому привыкнешь.

— Я… я бы тоже хотел научиться. Германн прочистил горло. «Мне нужно… научиться лучше сражаться».

— Ты думаешь о Коллекционере? — спросил Вальдемар, его друг-троглодит кивнул в знак подтверждения. Похоже, его поражение повлияло на Германа больше, чем он ожидал.

«Круто, мы можем тренироваться вместе», — с ухмылкой щебетала Лилиана. — Не могла бы ты показать мне свою технику «Костяной пули», Фригга? Я бы хотел этому научиться».

«Конечно, моя дорогая», — ответила темная эльфийка, прежде чем поцеловать подругу в щеку, что Вальдемар вовсе не считал целомудренным. "Все для тебя."

Прошло некоторое время, но группа наконец добралась до места назначения. Ирен сообщила им, что они пересекли правый портал Пасти Земли, и Вальдемар вышел из повозки, чтобы сделать свой первый шаг в столицу Астафаноса, Ла Дораду.

Известный как Жемчужина Империи, город оправдал свое название. Поселение, построенное на острове, окруженном Темным океаном, сочетало в себе впечатляющую архитектуру и экзотическую красоту. Здания, построенные из латуни, олова и золота, имели изогнутые формы, а не жесткие линии, предпочитаемые в Параплексе и других конкурирующих Доменах. Купола и закругленные крыши были более распространены, чем шпили и башни, а обширные каналы позволяли лодочникам-нежити в капюшонах перевозить путешественников на роскошных лодках.

В городе кипела активность. Портал Земной Пасти привел повозку группы к огромному базару, куда приезжали торговцы со всех уголков империи, чтобы продать свои товары. От лицензированных некромантов, продающих бездумных слуг-нежить, до торговцев темных эльфов, импортирующих дорогой шелк, Ла Дорада была коммерческим перекрестком, где можно было получить множество удовольствий. Шлюхи с биомантическими способностями приглашали клиентов в роскошные бордели для незабываемых свиданий, а онейроманты открыто торговали наркотиками сновидений. Некоторые маги даже предлагали богатым клиентам испытать воспоминания других или воплотить в жизнь свои самые мрачные фантазии в мирах снов, где их воля была законом.

Конечно, даже это место не было освобождено от наблюдения Темных Лордов. Зеркальные Рыцари Разума наблюдали за базаром с безопасных крыш и из теней переулков. Они не просто обследовали улицы, чтобы предотвратить преступность, они также патрулировали сны и мысли.

Все фантазии могли быть удовлетворены онейромантами; все, кроме тех, которые местный Темный Лорд, леди Фул, сочла неприемлемыми. Она позволяла больше свободы и разврата, чем ее коллеги, но все это была коварная иллюзия; рассчитанное зрелище, призванное заманить граждан в самодовольство бессмысленными ощущениями. Тех, кто поддался более темным искушениям, кто принял свободу мечтать о пытках, сексе и эфемерной власти за лицензию обратиться к Незнакомцам или допросить Темных Лордов, больше никогда не видели.

Но и люди, и здания бледнели перед красотой садов Ла Дорады. Улицы украшали раскидистые ряды растений, фосфоресцирующие грибы и биоинженерные деревья. Запах цветов смешивался с запахом секса и наркотиков; в Ла Дораде красота и декаданс сосуществовали в равной мере. Лилиана и Фригга немедленно попросили у леди Матильды разрешения посетить сад, и Германн, похоже, захотел присоединиться к ним.

И все же, несмотря на всю красоту города, глаза были и здесь.

Они были на стенах и потолке пещеры, большие и маленькие. Армия чешуйчатых сфер наблюдала за ничего не обращающими внимания человеческими муравьями, трудящимися под ними. Наблюдатели молча судили мужчин и женщин, невидимые, но всемогущие.

Вальдемар посмотрел на потолок, на самый большой глаз из всех. Он был таким красным и таким большим, что, вероятно, по размеру соответствовал городу внизу. Его черный зрачок, казалось, следил за базаром, и Вальдемар задавался вопросом, могло ли это существо заметить именно его.

— Ты можешь меня понять? — прошептал некромант, его голос затонул в криках забывчивых торговцев и какофонии туристов.

Око мира не ответило. Возможно, оно не услышало. Возможно, он не понимал человеческого языка. Может быть, он смотрел, но ему было все равно.

— Если хочешь, моргни, — спросил Вальдемар, боясь ответа.

На мгновение некромант нашел утешение в своем невежестве.

Но затем гигантский глаз закрылся.

Веки отвратительной гноящейся плоти появились из каменной плоти живой пещеры, закрывая глазное яблоко защитной мантией. Они были такими огромными, но двигались так быстро, что не издавали ни звука, когда присоединились.

И когда они снова распахнулись, Вальдемар почувствовал, как тысячи глаз Астафаноса приспособились к своим взглядам. Их ученики с непоколебимой напряженностью переключились с наблюдения за тысячами мирных жителей на одного человека среди них.

Вальдемар чувствовал бремя их дежурства на своих плечах, на спине, на лице. Он чувствовал со всех сторон, сверху и снизу. Когда он посмотрел на землю, чтобы избежать внимания наблюдателей, он заметил крошечные золотые глаза, растущие из тротуара, такие маленькие, что он их не заметил.

Но они видели его. Они услышали его и ответили.

Чем бы ни была эта штука, этот суперорганизм, он был не просто живым.

Оно тоже было разумным .

Выдохнув в молчаливом беспокойстве, Вальдемар попытался сосредоточиться на чем-то другом. Его взгляд скользнул по толпе на базаре, но у людей тоже были глаза. Большинство не обратило внимания на некроманта. Некоторые смотрели сквозь него, сосредоточив внимание на трибунах за его спиной.

Но пара глаз пристально посмотрела на него, таких же бледных и серых, как и он сам.

Вальдемар застыл в шоке, заметив ее длинные волосы цвета воронова крыла и такое знакомое лицо; то самое лицо, которое пело ему песни, пока он учился говорить, которое носило его на руках всякий раз, когда он плакал. Она выглядела моложе, намного моложе, чем в момент смерти, но это была она . Даже спрятавшись под черной шляпой, он мог узнать ее где угодно.

Он моргнул, и она исчезла.

Вальдемар тут же бросился в толпу, отталкивая людей. Он слышал крики и крики Лилианы, зовущей его по имени, но ему было все равно. Он бросился между трибунами к переулку, где увидел ее, но увидел только мясистые глаза на стенах и тени.

Но он и не мечтал. Он знал, что видел, даже если не понимал, как это возможно.

"Мама?" — спросил Вальдемар.

Глаза не ответили.

— Ты уверен… что это была она? — спросил Германн. Замаскированный троглодит привлекал множество любопытных взглядов своим костюмом чумного доктора, и люди уходили с его пути. «Это могло быть… игра разума».

«Я знаю, что видел», — настаивал Вальдемар. «Мое Истинное Зрение защищает меня от иллюзий. Теперь я даже вижу настоящий цвет глаз Ирен».

Ирен приложила палец к его губам, пока он вел троицу по узким улочкам Ла Дорады. — Тсс, — сказал он. «Дамы предпочитают меня с фиолетовыми глазами».

Говоря о глазах, Вальдемар уже насытился ими. Шаровидные сферы были менее распространены в пригородах, но некромант не мог найти переулок, чтобы хотя бы один из них не взглянул на него. Привлечение внимания сущности оказалось ошибкой, поскольку она не позволила Вальдемару скрыться из поля зрения.

Неудивительно, что большинство людей, выпивших эликсир истинного зрения, сошли с ума. Ощущение постоянного наблюдения сводило с ума и усиливало паранойю Вальдемара. Хотя он достаточно ценил свою жизнь, чтобы молча нести это бремя, он понимал, что некоторые маги могли рассматривать смерть как освобождение от постоянного наблюдения.

Вальдемар был бы счастливее плыть по Темному океану, но судьба вмешалась. Группа должна была отправиться на пароме из плоти к полудикому острову, чтобы найти образцы растения Колофриар, последнего ингредиента, необходимого для проекта «Раскрашенная дверь». К сожалению, судно, по-видимому, пострадало из-за технической неисправности, из-за которой его отбытие было задержано.

Затем Ирен предложила пойти в местное отделение «Мунночного рынка» и купить растение у контрабандистов; Германн неохотно согласился на это из-за отсутствия лучшего варианта. Поскольку собственные поручения леди Матильды носили более законный характер, группа разделилась пополам, получив приказ снова встретиться после этого в посольстве доккаров.

Ирен привела их в самые грязные части города. Далекие пригороды Ла Дорады, далекие от великолепия главной площади и базара, представляли собой скопление лачуг, убогих домов и ветхих зданий. Переулки образовывали лабиринт без всякой рифмы и причины, хотя Ирен, казалось, знала эту местность как свои пять пальцев. Нищие просили денег на каждом перекрестке, и даже Рыцарей Разума в округе было меньше.

Это было логово низшего класса Астафаноса. Заболевшие оспой шлюхи, неспособные позволить себе лечение биомантией, слуги, официанты и водители карет. Вальдемар подозревал, что некоторые из них были шахтерами и фермерами, лишенными работы из-за постоянно растущего использования рабочей силы нежити, и у них не было другого выбора, кроме как мигрировать в более крупные города в поисках работы.

Его мать пряталась среди них? Вальдемар знал, что видел ее глубоко внутри себя; даже если он сам не мог этого объяснить.

Германн заметил его беспокойство. «Может быть, это был… двойник?»

«Может быть», — признал Вальдемар. «Но… я не могу объяснить почему, но я знаю, что это была она».

«Это мог быть ее призрак, нанесший тебе визит», — сказала Ирен. «Твоя мать похоронена в этом Домене?»

"Нет." Его мать была похоронена в Орайосе, и призраки не восставали из мертвых спустя годы после их кончины. «Призраки могут выглядеть почти реальными, но их истинную природу легко распознать тем, кто обладает необходимыми знаниями. Она была сделана из плоти и крови».

— Тогда галлюцинация, — предположил Ирен, пожимая плечами. «Вы недостаточно спите и страдаете от сильного стресса. И то, и другое в совокупности может свести человека с ума».

Может быть. Вальдемару не хотелось думать, что он психически нездоров, но он едва начал лечить свою бессонницу; даже сеансы с Фриггой утомляли его, поскольку сновидения утомляли его морально.

Германн почесал клюв маски. «Что, если… это дело рук глаз? Вы сказали, что она появилась после… после того, как вы к ним обратились. Эти два события могут быть… связаны. Телепатическая проекция… попытка общения. Нам следует… проверить это.

«Я бы не хотел», — признался Вальдемар. — По крайней мере, не сейчас.

Взгляды наблюдателей уже достаточно давили на него.

Наконец Ирен привела их к месту назначения — к какому-то затерянному ломбарду в тупике. Со стороны это не вызывало доверия. Время и пыль испортили окраску витрины, а на входной вывеске «Elias Emporium» явно не хватало нескольких букв. Петли металлической двери были ржавыми, а в треснутом окне можно было увидеть странный набор предметов, включая украшения, статуэтки, музыкальные инструменты и даже пистолет. Переулок был пуст, как будто местные жители боялись приближаться к нему.

«Это то место», — сказала Ирен.

«Выглядит слишком маленьким для полуночного рынка», — заметил Вальдемар. «Контрабандисты предпочитают для ведения своего бизнеса более крупные места, такие как потайные туннели».

— Это только вход, друг мой. Ирен постучала в дверь три раза подряд, затем еще два раза после недолгого ожидания. Вальдемар догадался, что это был сигнал. «Я отведу тебя туда, и ты сможешь попросить свой цветок, пока я решу свои дела».

"Почему ты пришел сюда?" — с любопытством спросил Германн.

«Мой приятель нашел предмет, который я искал», — объяснила Ирен. «Редкая монета, дошедшая до Снисхождения. Я опасаюсь подделок, поэтому перед покупкой проверю сам. Я в некотором роде специалист».

Вальдемар усмехнулся. Он ожидал, что бизнес Ирен будет связан с кровавыми деньгами или еще хуже. «Вы коллекционируете монеты ?»

«У каждого есть хобби, друг. Я покажу тебе свою коллекцию, когда мы вернемся домой. У меня есть вещи, восходящие к плеромианцам.

Вальдемар своим экстрасенсорным зрением почувствовал, как кто-то приближается к двери с другой стороны, еще до того, как услышал поворот замка. Ворота открылись, и появился энергичный старик лет семидесяти, с бледной кожей и лысеющей головой. Одежда у него была простая и недорогая, глаза побелели от старости.

И все же Вальдемар сразу почувствовал в этом лавочнике что-то необычное. От его взгляда исходило чувство неправильности, как будто его глазные яблоки не подходили к морщинистым векам. Он не был колдуном и не излучал никакой магической ауры, но… Вальдемар не мог понять этого, но что-то в этом человеке показалось ему необычным.

Не подозревая о мыслях Вальдемара, Ирен похлопала лавочника по плечу. — Элиас, мой старый друг, как твоя семья?

— Ладно, ладно, — ответил лавочник с улыбкой, потерявшей половину зубов. Он пригласил группу в свой магазин и закрыл за ними дверь.

Это место было больше, чем казалось снаружи, пыльнее, чем могила, и представляло собой полную безделушку. Огромное количество предметов, скопившихся на каждом углу, поразило Вальдемара, поскольку он задавался вопросом, как владелец магазина распоряжается своим инвентарем. Помимо обычного ассортимента товаров из ломбарда, в торговом центре собралась целая коллекция необычных товаров: барабан, сделанный из шкуры пещерного леопарда, изогнутый меч доимперской эпохи, сломанный камень души… и даже мумифицированная рука татуированного доккара. . Свечи давали немного света, хотя некоторые полки оставались затемненными.

Вальдемар и Германн нашли время, чтобы осмотреть магазин в поисках чего-нибудь интересного, пока Ирен беседовала с продавцом. Троглодит сразу же сосредоточил внимание на коллекции резных каменных масок, изображающих рептильных существ. Некоторые черпали вдохновение из змей, другие из пещерных ящериц, а некоторые были совершенно фантастическими. Германн схватил маску с шестью отверстиями для глаз и клыкастым открытым ртом. Его рука с ностальгией коснулась поверхности.

«Это маски троглодитов?» Вальдемар догадался.

«Они представляют Свернувшихся… которым я поклоняюсь. Жрецы носят их, чтобы принять… образ бога. его друг-рептилия прошептал слишком тихо, чтобы владелец магазина мог его услышать. «Это Ашгар К'рис... Охотник за душами... бог мертвых. Интересно, как… здесь все закончилось.

Вальдемар догадался, что какой-то грабитель гробниц нашел маску и продал ее, не понимая ее значения. Рыцари тоже этого не сделали, иначе они бы скормили эти артефакты троглодитов огню, даже если ни один из них не обладал магическими свойствами.

Всего в магазине было собрано тринадцать масок, но одна из них стояла отдельно от остальных. Этот конкретный артефакт был сделан не из камня, а из какого-то черного вещества, напоминавшего Вальдемару дерево. У него не было отверстий для рта, носа или даже глазниц. Мелово-белый символ расширился ото лба, прежде чем закончиться щупальцами, достигнув границ маски.

«Какого бога оно представляет?» — спросил Вальдемар, вглядываясь в спираль. Взгляд его терялся в центре, в этой бесконечной белой бездне. — Бог знаний?

К его удивлению, Герман покачал головой. «Это не… один из наших».

Действительно? Вальдемар коснулся маски и вздрогнул. «Дерево», если оно действительно было деревом, казалось холодным, как лед. «Определенно ненормально», — подумал колдун, но я также не ощущаю от него никакой магии Крови. Задняя часть артефакта была черной, как чистейшая тьма.

Подгоняемый любопытством, Вальдемар надел маску. Дерево казалось невыносимо холодным для его кожи, хотя и не причиняло боли. Еще более странно то, что маска, казалось, приспосабливалась к лицу владельца, прикрепляясь к его рту и носу, как второй слой кожи. Вальдемар вздохнул, и холодный свежий воздух наполнил его легкие.

Хотя в маске не было отверстия, колдун начал видеть сквозь дерево… и не глазами. Это видение было более острым, сосредоточенным в центре; неосвещенные части магазина стали яснее, как будто маска приподняла завесу тьмы. Вальдемар взглянул на Ирен и лавочника, и хотя первый нашел эту сцену забавной, второй в замешательстве нахмурился.

«Теперь ты выглядишь как настоящий культист», — сказала Ирен с улыбкой.

«Мы должны привести Фриггу к жертвенному алтарю!» Вальдемар пошутил в ответ. Маска заставила его голос звучать эхом. «Тёмные боги получат должное!»

Даже Германн присоединился к нему. «Я могу держать нож... пока ты удерживаешь ее».

— Ой, ты жестокий, — с усмешкой ответила Ирен. «Поверьте мне, она образец добродетели по стандартам доккаров».

«Она вульгарна… высокомерна…» Германн выглядел готовым заткнуть рот. “Безвкусно!”

Очевидно, троглодит не переварил презрение Фригг к его художественному стилю.

— И вообще, Вальдемар, что там с этой маской? – спросила Ирен. «Ты говоришь как злодей из какого-то плохого романа».

«Помимо изменения голоса и ощущения холода на ощупь, это улучшает мою способность видеть в темноте». Вальдемар плавно снял маску, поскольку она отделилась от его кожи. «Не слишком впечатляюще для магического предмета, но практично. Как вам, ребята, удалось скрыть это от рыцарей?

«Рыцарь-капитан, отвечающий за округ, любит деньги и шлюх больше, чем боится своего начальства», — ответил Элиас, скрестив руки на груди. «Мы платим ему и его людям щедрую сумму каждую неделю, чтобы они смотрели в другую сторону. Иногда мы также даем им конфисковать несколько вещей или арестовать предателей. Довольно приятная сделка, если вы спросите меня.

Почему Рыцари Цепи не могли быть такими любезными?

Вальдемар осмотрел маску, пытаясь понять вплетенные в нее чары. К своему удивлению, он ничего не заметил. Его Истинное Зрение определило линии кровавой энергии, питающей крепость Оча, но эта маска лишь источала холод и тьму.

"Где ты взял это?" – спросил Вальдемар у лавочника. Чем дольше он рассматривал этот артефакт, тем больше он очаровывался.

«Я не помню, но могу посмотреть в реестре», — грубо ответил Элиас. "Вы хотите купить?"

«Я сделаю», — ответил Вальдемар, снова надев маску. Ему было любопытно, как работает этот предмет и почему его Истинное Зрение не могло определить чары, использованные для его создания.

«Я возьму… остальных», — заявил Германн, хватая все маски троглодитов.

"Все они?" — спросила Ирен, подняв бровь. — Ты тоже коллекционер?

«Они принадлежат… к древнему и гордому народу», — с холодной злобой ответил Германн. «Не для… туристов . Это культурное присвоение!»

Вальдемар умел читать между строк. Германн неустанно трудился над поиском новой родины для своего народа и считал эти артефакты собственностью троглодитов. Он заплатил бы любую цену, чтобы вернуть их себе подобных.

К счастью, покупка оказалась не такой уж и большой. Несколько сотен серебряных монет для Германа и горсть золота для Вальдемара.

— Ты в порядке, Элиас? — спросил разбойник хозяина, складывая маски троглодитов в тканевый мешок. «Это не похоже на вас – занижать цену на свой товар. Ты даже не спорил.

«Меня это не волнует», — ответил владелец магазина, передавая пакет с масками Германну. «Хороший товар лежит внизу».

Что-то в его тоне вызвало у Вальдемара подозрения. Голос Элиаса звучал слишком без энтузиазма для ростовщика. «Может быть, это просто взгляды на меня пристают», — подумал колдун. Теперь я начинаю видеть тени в каждом углу.

Закончив дела, владелец магазина подошел к прилавку и поднял ковер. Он коснулся пола, и Вальдемар услышал звук открывающегося замка. «Остальные уже внизу», — сказал владелец магазина, открывая люк в полу и открывая узкий коридор. «Если хочешь увидеть настоящие вещи».

«Куда это ведет?» — спросил Германн.

— В пещеру контрабандистов, — объяснила Ирен, уверенно спускаясь по лестнице. По всей вероятности, он делал это бесчисленное количество раз раньше. «Вот где в этот час собирается рынок».

— Я до сих пор… не уверен, что у них будет качественный Колофриар, — сказал Германн, спускаясь вслед за негодяем. «Это… очень редкое растение».

Вальдемар последовал за ними, но остановился у порога люка. — Ты не пойдешь с нами? — спросил он лавочника.

«Кто-то же должен держать прилавок», — ответил мужчина как идиот.

Это имело смысл, и все же… началась целая жизнь уклонений от инквизиторов, поднявшая всевозможные сигналы тревоги.

Вальдемар доверял своей интуиции, и что-то здесь было не так. Владелец магазина, ростовщик, даже не спорил о цене своего товара; и при этом он, похоже, не помнил их настоящую ценность или происхождение. И хотя он изо всех сил старался выглядеть отчужденным, Вальдемар чувствовал исходящую от него скрытую нервозность.

— Вальдемар? – спросил Германн с лестницы. Ирен уже давно исчезла из виду, углубившись в темноту под магазином.

Элиас, лавочник, терял терпение. — Ты идешь или что? Я не оставлю его открытым навсегда.

Что-то в этом человеке было не так, хотя Вальдемар не мог объяснить, почему. Колдун встретился «глазами» с лавочником и, наконец, понял, что его беспокоило в веках.

— Ты не моргаешь, — сказал Вальдемар, в то время как Германн в замешательстве вышел из лестницы.

Они пробыли в магазине несколько минут, и Элиас ни разу не моргнул .

Вальдемар быстро поднял руку, а владелец магазина вздрогнул от удивления, его пальцы в перчатках схватили веки Элиаса и подняли их.

Под первым был еще один участок кожи, белый как мел.

Стальной дерроанский кинжал выскочил из рукава мужчины и направился прямо в живот Вальдемара.

Колдун среагировал быстрее и превратил свою грудь в сталь. Лезвие кинжала пронзило его усиленную одежду, как масло, но задел непробиваемый щит, в который превратилась кожа Вальдемара.

Германн взревел и бросился на лавочника, но тот с нечеловеческой ловкостью быстро отпрыгнул в безопасное место.

Он так и не приземлился, поскольку Вальдемар телекинетически схватил его в воздухе и швырнул о стойку с достаточной силой, чтобы сломать ее. Осколки разлетелись по всему магазину с катастрофическим грохотом, из носа продавца потекла кровь. Он пытался сопротивляться, но Вальдемар крепко удерживал его силой своего разума. Кровь этого человека подчинилась его воле.

И когда Вальдемар установил твердый контроль над телом лавочника, он начал замечать много необычных вещей. Вещество в глазах, изменяющее их цвет; аномалия голосовых связок, как будто они состоят из мышц, отличных от горла; железные прутья в конечностях, шее и позвоночнике, чтобы вытянуть их; больше печени, чем должно быть у человека; металлическое устройство внутри мозга; и алхимический порошок, прививающий второй слой кожи поверх первого.

«Он какой-то мутант», — предупредил Вальдемар Германна, удерживая лавочника. Его пленник пытался закричать, но рот отказывался открываться. — Ты чувствуешь что-нибудь?

Германн ненадолго снял маску чумного доктора и показал свое истинное лицо троглодита. «Это странно», — сказал пиктомант, обнюхивая лицо перепуганного пленника. «Есть запахи двух людей… и второй… нечеловеческий».

Троглодит снял перчатки, схватил лавочника руками за лоб и стал когтем сдирать кожу. Разрез Германа был точным, как скальпель: он прорезал лицо мужчины и обнажил второе лицо под первым.

Омерзительные щеки и меловая кожа, пряди белой бороды, ненавистные глаза без век… Существо было гуманоидным и в то же время бесчеловечным. Однако оба колдуна в комнате быстро узнали исконного врага Азланта.

— Дерро, — с удивлением сказал Германн. «Как он…»

«Как они ?» прервал его Вальдемар. Ни в коем случае он действовал в одиночку.

...

А Ирен так и не вышла с лестницы.

Черт .

«Герман, приведи этого шпиона к рыцарям и поднимите тревогу», — сказал Вальдемар, лишая дерро сознания, ударив его головой о стойку. Призыватель всей душой ненавидел инквизиторов, но ситуация была слишком ужасной, чтобы быть придирчивым. «Я преследую Ирен, прежде чем его убьют».

"Один?" Его друг-троглодит был ошеломлен. "Это безумие."

— Искусственная кожа этого дерро взята из живого человека, — мрачно ответил Вальдемар. Несложно было догадаться, что сделают с Ирен соотечественники этого монстра, если поймают его, а жулик этого не заслужил. Никто этого не сделал.

Некромант продолжил спуск, а Германн неохотно подчинился его команде и вышел из магазина, чтобы позвать на помощь.

Лестница спускалась по меньшей мере на десять метров ниже магазина, ступеньки скрипели под ногами Вальдемара. Его маска позволяла ему прекрасно видеть в темноте и замечать магические символы, выгравированные на стенах. Их использовали для защиты подвала от сверхъестественного внимания, но они пришли в негодность из-за отсутствия ухода. В конце концов, дерросы не могли использовать Кровь.

Должно быть, они пробыли здесь несколько дней, понял Вальдемар, добравшись до арки внизу. Он начал слышать голоса на языке дерро; хотя у колдуна это получалось не особо хорошо, он понимал, что говорящие что-то спорили.

Как и предупреждала Ирен, лестница действительно вела в естественную пещеру, спрятанную глубоко под городом, достаточно большую, чтобы вместить подземный базар. Дерросы превратили рынок в то, что Вальдемар мог назвать лишь извращённой лабораторией.

Высокие машины-пилоны доходили до потолка и потрескивали электричеством, их свет был достаточно мощным, чтобы осветить большую часть пещеры. В отличие от безделушек, описанных выше, кошмарная фабрика представляла собой образец жестокой организации. У левой стены выстроился ряд из шести операционных столов, хотя заняты были только два. В первом находился дерро без сознания с вытянутыми ногами, во втором — скованный человек-мужчина. Хирург-дерро в маске, на две головы меньше Вальдемара, вскрывал пилой лоб находящейся в сознании жертвы, мужчине заткнули рот, чтобы заглушить крики.

Правая часть пещеры выглядела еще страшнее. Шесть человеческих мозгов плавали внутри стеклянного контейнера, прикрепленного к странному машинному лабиринту из дымящихся труб и насосов, а содранные человеческие шкуры сушились на огромном шкафу. Каждый был обработан алхимическими веществами и отмечен трехзначным номером.

Дюжина рабочих-нежити трудилась среди пилонов и операционных столов, но при более внимательном рассмотрении Вальдемар понял их истинную, более ужасную природу. Их кожа была начисто удалена, оставляя обнаженной сырую окровавленную плоть; их черепа были вскрыты над глазами, а мозг заменен металлическими усиками, пульсирующими вспышками молний.

Двое из этих рабочих несли Ирен без сознания на операционный стол. У негодяя обильно текла кровь из груди и головы, его одежда окрасилась красным. Глаза Вальдемара расширились от ужаса и ярости за маской, а сердце похолодело как лед.

Два дерро с кинжалами спорили недалеко от него из-за трупов третьего и четвертого; жестокие гномы носили кожаные доспехи и вооружались кинжалами, возможно, потому, что огнестрельное оружие производило слишком много шума. Одному из их мертвых собратьев короткий меч Ирен пронзил грудь, а голова другого откатилась на несколько метров от шеи.

Первый дерро упрекал своего соотечественника, и Вальдемар отчетливо расслышал слова «идиот», «нужен живой для операции» и «безмозглый лоботомит» среди списка оскорблений. Они были так заняты спором, что не заметили, как в комнату вошел колдун.

Вальдемар не колебался.

Колдун поднял оба указательных пальца на жестоких гномов и выпустил две кровавые пули. Он вздрогнул от боли, когда снаряды пронзили его кожу, но они оба попали в голову цели и убили ее на месте.

Раньше он убивал зверей и призывал монстров, но никогда разумных гуманоидов. Нет, подумал Вальдемар, глядя на безмозглые трупы своих сородичей. Это звери, которые могут говорить, не более того.

Хирург-дерро среди операционных столов издал удивлённый визг и бросился на Вальдемара с пилой, но колдун телекинетически прижал его к потолку. Пока мертвый доктор рухнул на землю, маг бросился к раненой Ирен. Рабочие-нежить не остановили его, слишком глупые, чтобы действовать без прямого приказа.

Вальдемар приложил руку к груди и голове Ирен, когда лоботомированная нежить положила его на пустой операционный стол. Дерросы нанесли ему восемь ножевых ранений, сломали ребра и жестоко избили до потери сознания. Мошенник терял кровь и рисковал получить необратимое повреждение мозга, если не оказать срочную помощь.

Вальдемар использовал магию, чтобы залечить раны Ирен, насколько мог, соединяя плоть и перенаправляя кровь, чтобы предотвратить инсульт. Другая человеческая жертва, привязанная к кровати, смотрела на колдуна умоляющими глазами. Кровь текла из его лба, где его порезал хирург-дерро.

"Мне жаль!" Вальдемар ответил, сосредоточившись на спасении жизни Ирен. На данный момент он стабилизировал состояние мошенника, но ему нужно было больше времени, чтобы помочь ему полностью восстановиться. "Один за раз!"

И все же ни одна мысль не могла ускользнуть из головы Вальдемара, когда он вспомнил номера на содранных шкурах.

Сколько?

Сколько?

Тяжелые шаги эхом разнеслись по пещере вместе со звоном стали. Заживив раны Ирен, Вальдемар поднял глаза и увидел голема, выходящего из более глубокой части пещеры.

Стальная машина была в два раза выше человека, а стеклянный резервуар, служивший ее головой, почти доходил до потолка; в зеленой жидкости плавал бестелесный трупный череп дерро с кабельным позвоночником. Грудь голема напоминала печь, а плечи — стальные трубы. Его левая рука была достаточно большой, чтобы раздробить череп человека, а правая заканчивалась пушкой.

Машина молча подняла оружие на Вальдемара и открыла огонь.

Леди Матильда посоветовала Вальдемару не усиливать все свое тело, так как это требует большого количества энергии, и ему нужно было защитить только несколько жизненно важных областей.

Но она, вероятно, не ожидала, что ее ученица подвергнется артиллерийскому обстрелу.

Услышав щелчок из пушечной руки голема, Вальдемар инстинктивно прыгнул между находящейся без сознания Ирен и линией огня. Его кожа превратилась в сталь с головы до ног, а плоть стала плотнее из-за концентрации железа в мышцах. Его чувство осязания ушло в небытие, и он превратился в живую статую из металла.

Пушечное ядро ​​размером с человеческий кулак попало Вальдемару в грудь, удар отразился по его телу, когда снаряд расплющился о его естественную броню. Взрыв отбросил его назад к одной из стен пещеры, его спина раздробила камень. Острая боль пронзила его грудную клетку, возможно, из-за перелома кости.

Вальдемар увидел звезды и споткнулся, сплющенное пушечное ядро ​​с громким звоном упало к его ногам. Голем замер на несколько секунд от удивления, череп внутри стеклянного купола машины пристально смотрел на железного колдуна.

В отличие от безмозглых рабочих, это существо имело собственный разум.

Вальдемар немедленно попытался телекинетически захватить череп голема и раздавить его. Он почувствовал мысленную реакцию, мозг и позвоночник, связанные с механизмами; но нет крови, которую можно было бы контролировать. Деррос заменили вены кабелями, а жидкости организма алхимическими компонентами.

Голем немедленно бросился на Вальдемара с пугающей скоростью, земля сотрясалась от его тяжелых шагов. Оно подняло левую руку и приготовилось снести колдуну голову с плеч.

Быстро отреагировав, Вальдемар взглянул на лежащий на земле труп дерро-хирурга и телекинетически швырнул его в лицо голема. Тело ударилось о стеклянный козырек машины с такой силой, что оно треснуло, но машина не замедлилась. Вальдемар попытался схватить Ирен и еще одного прикованного к постели заключенного, прежде чем броситься на лестницу, но чуть не споткнулся, сделав несколько шагов.

Черт побери, его железная броня, возможно, была достаточно прочной и гибкой, чтобы противостоять пушечному ядру, но ей не хватало гибкости кожи!

Голем отбросил в сторону кровати лазарета, находящиеся под его опекой (к счастью, не имея кровати Ирен), и попытался ударить Вальдемара. В последнюю секунду колдун отпрыгнул в сторону, металлическая рука машины пронзила стену пещеры, как меч сквозь масло.

Хуже того, шум начал привлекать внимание. Вальдемар услышал голоса в глубине пещеры и понял, что в его сторону движется еще одна группа дерро.

Поспешно расстегнув металлическую броню, чтобы двигаться свободнее, колдун скатился на землю, поднялся на ноги и выпустил несколько кровавых пуль из кончиков пальцев. Снаряды попали в стеклянный резервуар голема и расширили существующие трещины, но недостаточно, чтобы пробить защиту.

Однако это не имело значения, поскольку кровь Вальдемара просочилась сквозь трещины, и колдун телекинетически превратил ее в небольшой круг призыва. Когда голем высвободил руку и направил пушку на колдуна, тот щелкнул пальцами и активировал заклинание.

Круг призыва вспыхнул, и забрало голема взорвалось огненным взрывом.

Вальдемар поднял руки, чтобы защититься от яркого света и осколков стекла, когда голем резко упал на спину. Над металлическим корпусом машины материализовалось самоподдерживающееся пламя, языки пламени искали топливо. Огненный элементаль бушевал, как ад, испепелил череп пилота голема дотла и превратил его странные жидкости в пар.

Машина больше не поднималась.

Вальдемар еще не видел ничего, что могло бы выжить после призыва монстра прямо ему в лицо.

— Наслаждайся, — сказал колдун, оставив призванный костер на произвол судьбы. Вальдемар взглянул на морскую свинку дерро-хирурга, чью кровать голем отбросил в сторону; у человека, мужчины лет сорока, шла такая обильная кровь изо лба, что его волосы покраснели. Он боролся с кандалами, приковавшими его к кровати, и его глаза расширились от облегчения, когда он увидел приближающегося Вальдемара.

— Успокойся, — сказал колдун, приложив руку ко лбу мужчины. Пила дерро-хирурга прорезала кость, которую Вальдемар не смог восстановить, но он быстро сшил кожу обратно. Затем призыватель усилил свои руки, сломав наручники мужчины. «Эй, мой друг ранен, ты можешь помочь мне нести…»

Вальдемар так и не закончил свой приговор, поскольку заключенный при первой же возможности убежал к лестнице. Он даже не удосужился снять кляп вокруг рта.

Этот трус!

Это была слишком человечная реакция, но Вальдемар надеялся на небольшую благодарность .

«Надеюсь, тебя застрелят!» — импульсивно крикнул призыватель.

И деррос исполнил его неосторожное желание.

Пуля попала безымянному заключенному в затылок, раздробив череп потоком крови и мозга. Труп рухнул у подножия выходной лестницы, и Вальдемар тут же пожалел о своих словах.

Трое дерро вышли из глубин пещеры в примитивных респираторах и стеклянных щитках на лицах. У стрелка было длинное, тонкое огнестрельное оружие, которого Вальдемар никогда не видел, второй — мушкетон, а третий — алхимический огнемет.

Троица заметила Вальдемара и его элементаля, когда владелец мушкетона открыл огонь. Колдун вовремя пригнулся, чтобы увернуться, но его призыв попал прямо в цель. Это только разозлило элементаля, который отказался от тщетных попыток сжечь труп голема и напал на дерроса. Мерзкие гномы выпустили пули, но их снаряды безвредно прошли сквозь пламя существа.

В голову Вальдемара пришла идея. Глядя на двух дерро, которых он убил ранее, колдун манипулировал кровавыми пулями, заключенными в их черепах, и телекинетически преобразовывал их в призывные круги. «Голодные рабы Нахемотов и члены первой касты», — скандировал он, и его голос исказился маской, превратившись в инопланетное рычание. «Я вызываю тебя из глубин Внешней Тьмы!»

Два трупа взорвались ливнем крови, когда внутри них появились двойные массы глаз и щупалец. Материализовались два Гнавер-клипота, зажав деррос между элементалем и собой. Один из гномов активировал свой огнемет и окунул призванных существ зеленым пламенем, но их щупальца быстро обвились вокруг его шеи и начали душить его. Один из его союзников атаковал всех из своей винтовки, а огненный элементаль поймал последнего члена троицы и расплавил плоть с его костей.

«Хорошая вещь в призывателе, — подумал Вальдемар, — это то, что тебя никогда не превосходят численно.

Когда его враги были отвлечены призванными союзниками, Вальдемар поспешно вернулся к Ирен и проверил его жизненно важные органы с помощью магии крови. Процесс стабилизации сработал, хотя колдун заметил аномальные химические реакции в своем организме. Сосредоточившись в приоритете на ножевых ранениях и ранениях головы, Вальдемар стал уделять больше внимания остальному. Он заметил ненормальный баланс гормонов, намеки на биомантические манипуляции и…

…

Ой.

Вальдемар был рад, что его маска слилась с кожей лица, иначе он бы, наверное, покраснел от смущения.

Неся своего союзника на руках, призыватель приготовился броситься к лестнице, когда заметил движение, исходящее от нее. На короткое время испугавшись подкрепления дерро, колдун вместо этого застыл в растерянности, когда рой цветных гадюк сполз по ступеням. Существам, которых насчитывалось сотни, не хватало глаз и глубины; они казались двухмерными, как листы бумаги. Их чешуя была красной и волнистой, как…

Как свежая краска.

«Вальдемар!» Голос Германа окликнул его, когда он вышел с лестницы. Орда его раскрашенных змей расползлась по комнате и тут же погналась за дерросом; в то время как последнему удалось сжечь Грызущих дотла, огненный элементаль в ответ превратил владельца мушкетона в пепел. Змеи Германа обвились вокруг огнеметчика и раздавили его своим весом, последний дерро убежал глубже в пещеру, а последний призыв Вальдемара преследовал его по горячим следам.

«Вы можете сделать это с помощью пиктомантии?» — спросил Вальдемар у Германна, когда два зеркальнолицых Рыцаря Разума шли прямо за троглодитом. Они вздрогнули, увидев комнату и особенно трупы безмозглых рабочих, ходящих вокруг, прежде чем немедленно погнаться за последним дерро.

Пожалуй, впервые в жизни Вальдемар был рад встрече с властями.

«Я… спешил», — ответил Германн, бросившись к своему союзнику и взглянув на Ирен. "Он…"

«Нет, но ему понадобится помощь», — успокоил его Вальдемар. Германн тут же схватил Ирена и потянул его к себе на плечо, жулик, легкий, как перышко, для троглодита.

Резкий визг внезапно разнесся по лаборатории, в то время как свет электрических опор стал невыносимым, электрические дуги между ними вспыхивали с возрастающей частотой. Безмозглые, безмозглые рабочие прекратили свою работу, когда шум стал более резким и отчетливым. «Слова Дерро», — подумал Вальдемар, пока его уши пытались понять их смысл.

Рабочие немедленно ответили на сигнал, безмозглые ожившие трупы бросились к контейнерам с собранными человеческими мозгами и вынули их из машин, к которым они были подключены.

"Останови их!" — крикнул Вальдемар, осознав опасность. «Они пытаются уйти!»

Германн издал шипящий свист, и его раскрашенные змеи тут же набросились на безмозглых рабочих, обвившись вокруг их ног. Однако одного удара было достаточно, чтобы превратить их в безвредную краску; Творения Германа были более послушными, чем зов Вальдемара, но гораздо более хрупкими.

Свет от пилонов стал ярче, и испускаемые ими электрические разряды распространились между ними. Один болт испарил полдюжины змей, а другой попал в Рыцаря Разума, спешащего вниз по лестнице, и сбил его с ног.

«Слизь разума и представитель третьей касты», — пропел Вальдемар, готовясь вызвать еще одного Клипота в качестве подкрепления. — Я звоню тебе из…

Его зрение побледнело от грохота.

На короткое мгновение мир Вальдемара замедлился. Пузырь белого света, казалось, окружил его, растекаясь по его размытому телу; он на мгновение оглох, все звуки прекратились, все изображения потускнели.

А потом пришла боль. Мучительная боль .

Волна обжигающего жара распространилась по его плоти, словно таяла от его костей. Невидимые муравьи ползали под его кожей, от пальцев ног до глаз, гудящая волна страдания полностью поглотила его. Каждый дюйм тела Вальдемара болел , и все же он стоял на месте, не в силах пошевелиться. Пальцы его дрожали, нервы пылали. У него не было сил даже кричать, его мозг был парализован чудовищным током, проносящимся по нейронам.

Еще одна молния ударила Вальдемара в грудь, и белое потемнело.

После этого Вальдемар колебался между тьмой и сознанием.

Каждый раз, когда он открывал глаза, боль одолевала его. Даже обращение с ним со стороны инквизиторов не могло сравниться с тем, что переживал в эти моменты Вальдемар; он чувствовал себя как кусок мяса, приготовленный заживо, его кровь кипела, когда невидимые муравьи пожирали его изнутри.

Иногда он просыпался перед испуганным лицом Лилианы. Иногда он смутно вспоминал, как леди Матильда наливала жидкость в шприц. Вальдемар на самом деле приветствовал последовавшие за этим короткие моменты забвения без сновидений, прямо перед тем, как его глаза снова открылись. Единственной частью, которая не болела, было его лицо, маска давала ему свежий воздух, а ее холодная поверхность успокаивала боль.

И холод он почувствовал, когда проснулся.

Мир был темным и леденящим. Мороз пронзил его до костей, хотя он не дрожал. Он был мертв, но все же дышал.

Он шел по толстому льду, сопровождаемый лишь отдаленным воем. Он подумал, что это зовет его какой-то зверь, пока не почувствовал, как что-то коснулось его обнаженной груди. Движение в воздухе, сильное и свежее. Свежее, чем что-либо еще.

Это был… ветер?

Вокруг него не было ни стен, ни потолка, который мог бы его удержать. Только белая пустыня и всепоглощающая тьма. Он шел один среди руин замерзших городов, мимо трупов мамонтов и монстров, навсегда запертых в ледяных клетках. Когда он смотрел на их лица, он мог видеть только страх и отчаяние.

Что было хуже? Быть убитым, не зная об этом… или увидеть смерть, но оказаться бессильным вырваться из ее хватки?

Вальдемар посмотрел на маленькие далекие огоньки в океане космической тьмы. Он слышал о звездах от немногих храбрых и глупых людей, решившихся подняться на поверхность; некоторые были голубыми, другие — зловещего оттенка зеленого. Он видел, как сотня падала вниз, словно капли, а в пустоте танцевало двойное демоническое пламя. Звезды выглядели в равной степени прекрасными и ужасными.

А затем он заметил, что Белая Луна смотрит на него сверху вниз.

Бледно-белая сфера затмила небо, скрывая меньшую луну и созвездия. Он был меньше мира, настолько хрупким выглядел дерро рядом с человеком. Он доминировал в небе, вися над поверхностью, как летучая мышь-вампир над открытой раной.

И у него тоже были глаза.

Это не были плотские глаза Подземья, нет. Они были такими же бездушными, как и его поверхность: две черные бездонные пропасти над вертикальными разломами. Омерзительный облик Белой Луны напомнил бы Вальдемару череп, если бы не его выражение. Что-то в глазах рассказало наблюдателю все, что ему нужно было знать о том, почему эта блуждающая луна возникла из холода космоса и вышла на орбиту вокруг этого мира; почему оно заслонило солнце и погрузило поверхность в вечную тьму.

Ненавидеть .

Это лицо ненавидело Вальдемара. Оно ненавидело жизнь, и тепло, и все, что было. Его ненавистные глаза смотрели не на поверхность, а вниз; на живых существ, гноящихся под каменной кожей планеты, скрытых, но никогда не находящихся в безопасности.

Вальдемар потерялся в этих ненавидящих глазах, но посмотрел дальше. За пределами тьмы, за пределами обещанной смерти. И какой бы глубокой ни была чернота, сквозь нее сиял свет. Вскоре волшебник нашел за Белой луной светящуюся звезду. Огненный шар, больший, чем мир, красивый и яркий.

Это солнце? Подумал Вальдемар, глядя на свет, его пальцы тянулись к нему. Оно казалось таким близким и в то же время таким далеким. Это красиво. По сравнению с ним его пальцы выглядели такими уродливыми и призрачными, когти черноты пытались приблизиться к тому, чем они никогда не могли обладать. Чем ближе он подходил, тем теплее ему казалось; но солнце навсегда оставалось вне досягаемости.

Его зрение обострилось, и он увидел свечи под огненными шарами, люстру и бледно-желтый потолок. Рука Вальдемара стала чище, покрылась шрамами в форме молний, ​​и он заметил простыню на своей обнаженной груди.

— Валди, — произнес мягкий голос Лилианы слева от него. Вальдемар изо всех сил пытался повернуть голову, но заметил, что рядом с ним сидит его подруга с озабоченным видом и букетом синих цветов в руках. Ирен занимала кровать позади нее, его грудь была перевязана, как у мумии, а глаза были открыты. — Валди, как ты себя чувствуешь?

— Вот дерьмо, — медленно ответил он, его голос, искаженный маской, превратился в инопланетное рычание. Его тело больше не болело, но оно было онемевшим и медленным.

«Мне пришлось утроить дозу анестетика», — сказала Лилиан, закусив нижнюю губу. Казалось, она почувствовала облегчение, услышав его слова, но была обеспокоена изменением его голоса. «Ваше тело устраняет это в противном случае. Твоя регенерация… это потрясающе.

— Иначе ты был бы мертв, — сказала Ирен, лежа на кровати.

«Это была всего лишь рана», — ответил Вальдемар со смешком, но его грудь сжалась. Боль была острой, но длилась меньше мгновения.

— Не смей, — отругала его Лилиана, глубоко нахмурившись. «Леди Матильда и я несколько дней возвращали твою задницу к жизни не для того, чтобы услышать твои шутки по этому поводу».

— Два болта, вот и все, — простонал Вальдемар. Лилиана заерзала на стуле. "Что?"

«Германн сказал, что тебя ударили шесть раз», — сказала его подруга, ее лицо побледнело, как молоко. — Я… я сначала не узнал тебя. Я мог видеть плоть, но мы не могли снять твою маску».

Шесть раз? Кроме того, она сказала, что он спал несколько дней ? — Не могли бы вы его удалить?

«Нет, оно впилось в твою плоть, когда мы пытались его удалить; Леди Матильда боялась, что он достигнет кости и срастется с ней, если мы постараемся. Нам пришлось вводить тебе целебные зелья внутривенно.

Это… это не сулило ничего хорошего.

Вальдемар поднес руки к лицу, его онемевшие пальцы неуклюже коснулись деревянной поверхности, покрывающей его кожу. Лилиана смотрела на него с беспокойством. «Вальдий, будь осторожен», — попросила она.

— Я… все в порядке. Маска без труда отсоединилась, что позволило колдуну снять ее и положить на одеяло. Было странно снова дышать нормальным воздухом; он чувствовал пыль, попадающую в его легкие, и запах цветов. «Должно быть, это был защитный механизм».

"Может быть." Лилиана поерзала на своем месте. — Где ты нашел эту штуку, Валди?

«В магазине», — ответила Ирен за Вальдемара. «Я не думаю, что фальшивый Элиас понял свою истинную ценность».

Вальдемар думал, что за этим стоит нечто большее. Он осмотрел маску и обнаружил, что ее поверхность такая же идеальная, как и в тот день, когда он ее нашел. Молния, достаточно мощная, чтобы сжечь своего владельца заживо, даже не повредила его.

— Вы сказали, что пытались удалить его? – спросил Вальдемар у Лилианы хриплым голосом и болью в горле. "Как?"

«Для начала я облил его кислотой», — признался его друг. «Оттуда мы пошли на эскалацию».

И все же он все пережил. А сон Вальдемара, в котором Белая Луна смотрела на него сверху… он казался слишком реальным, чтобы быть плодом его воображения. Огромное количество деталей, это ощущение адского холода и одиночества…

— Валди, что это за штука? — спросила Лилиана.

— Я не… я не знаю. Конечно, это не предмет из ломбарда. «Магазин… есть ли в нем кассы?»

«Вам придется спросить рыцарей», — сказала Ирен. «Они конфисковали все».

Вальдемар посоветовался с ними, но его мысли вернулись к фальшивому Элиасу. Дерро выглядел растерянным, когда у него была маска. Возможно, это была просто неопытность, ведь самозванец не мог знать всего, что делал настоящий лавочник. Но почему его не смущали маски Германна?

«Он никогда раньше не видел этот конкретный артефакт», — подумал Вальдемар, и по его спине пробежала дрожь. Маски там никогда не было.

Лилиана сжала кулаки. — Черт возьми, Валди, — сказала она, ее голос сорвался. — Пожалуйста, не делай этого больше.

— Что это было… на самом деле? — спросил Вальдемар, вспомнив ужасающий вид человеческой кожи, высохшей, как одежда. Он знал, что некоторые клиппоты использовали аналогичный процесс, чтобы выдавать себя за смертных, но он никогда не предполагал, что деррос сможет воспроизвести его хирургическим путем. "Делал…"

«Насколько я понял, некоторые гномы сбежали через туннели с добытыми ими мозгами», — сказала Ирен, лежа на кровати, глядя в окно. «Однако не все. Рыцари допрашивают их вместе с Германом, а леди Матильда изучает образцы кожи, которые они нашли.

«Леди Фул в ярости», — сказала Лилиан, прежде чем показать Вальдемару свои синие цветы, в которых он опознал свежий колофриар. Лепестки пахли так сладко. «Она попросила нас сохранять осторожность и в знак благодарности подарила нам эти цветы. Они родом прямо из ее личного сада.

Спасибо? Больше похоже на взятку за молчание. Темный Лорд не хотел, чтобы люди знали, что прямо у нее под носом действовала ячейка дерро. Зачем гномам вообще нужны были мозги, которые они забрали? И сколько людей им удалось заменить?

Вальдемар прогнал эти мысли из головы. Теперь это были проблемы инквизиторов, а не его собственные. Имея в своем распоряжении растения Колофриар, он наконец смог завершить Расписную дверь вместе с Германом. «Когда мы уедем?»

«Не несколько дней». Лилиана положила цветы на прикроватный столик, затем пристально посмотрела на Вальдемара. «Если я увижу тебя без одеяла, я отшлёпаю тебя, как ребёнка».

«Меня даже мама не шлепала», — с улыбкой ответил Вальдемар.

«Она должна была это сделать, это научило бы ее осторожности. Почему ты решил, что пойти одному в это логово гномов — хорошая идея? Она указала большим пальцем на Ирен, как будто он был второстепенной мыслью. — Чтобы спасти этого парня?

— Я знаю, что тебе не все равно, — поддразнила ее Ирен, хотя Вальдемар почувствовал под игривостью нотку боли. «Без меня твоя жизнь была бы слишком скучной».

— Пффф, я бы, конечно, спас тебя, но Валди должен быть умнее меня. Лилиан вздохнула. «Теперь, когда мы можем получить доступ к твоему рту, тебя будет легче кормить. Я приду с зельями, и тебе лучше их все выпить.

«Да, мама», — ответил Вальдемар невозмутимым голосом. Лилиан вышла из комнаты через дверь, закатив глаза, оставив его и Ирен одних.

— Тебе следует пригласить ее на свидание, — прокомментировал негодяй с небрежной прямотой. «Я имею в виду, что ты чуть не умер, не передав свои гены».

— Ты тоже, — невозмутимо ответил Вальдемар. «Фригга вся твоя».

«Вы знаете, она даже не была у нас в гостях. Я ожидал, что она будет делать с нами странные вещи, пока мы спим. Ирен игриво посмотрела на Вальдемара. — Знаешь, онейроманты… им не обязательно спать, чтобы проникнуть в твои сны.

Вальдемар медленно повернул голову к негодяю, несколько раз моргая. "Что ты имеешь в виду?"

«Все те времена, когда она разговаривала с тобой во сне? Ну, она все еще могла двигаться в реальном мире. Один в комнате, со своим бессознательным телом.

Ни в коем случае, Фригга не показалась ему такой…

Но…

В голове Вальдемара зародилось сомнение, а Ирен ухмыльнулась до ушей. — Почему я снова тебя спас? — спросил призыватель, пытаясь подавить ужасающий мысленный образ Фригг, пробирающейся к нему в постель.

"Я не знаю." Его голос из игривого превратился в серьезный. «Честно, друг. Если бы тебя заточили в переулке… я бы не стал рисковать своей жизнью ради тебя.

Вальдемар вспомнил того безымянного заключенного, который побежал к лестнице и погиб из-за этого. Он задавался вопросом, отреагировала бы Ирен так же, если бы позиции поменялись местами. — Тогда почему ты называешь меня другом?

«Я всех называю «другами», потому что это моя работа». Ирен пожала плечами. «Я тот парень, который дает вам то, что вам нужно».

— Парень или девушка?

"Зависит от." Голос Ирен быстро изменился с мужского баритона на высокий… и женский. Черты его… ее … лица стали мягче, женственнее. — Для тебя это имеет значение?

«Нет», — немедленно ответил Вальдемар. «Ну да, так и есть, но…»

Черт возьми, как он мог такое сказать?

«Ирен, ты не совсем человек», — заявил колдун. "Ты?"

Ирен отвела взгляд. «Если я отвечу, ты скажешь мне, почему ты меня спас? Потому что я действительно этого не понимаю».

— Я бы сделал это, даже если бы ты промолчал. Вальдемар пожал плечами. «Почему бы мне не спасти тебя? Лилиана бы это сделала, ты сам это слышал.

«Лилиан наивна, как новорожденный, и ее, вероятно, убьют за это. Ты показался мне умнее.

— Честно говоря, я бы заколебался, если бы ты раньше был инквизитором или обидел меня. Хотя никто не заслуживал того, чтобы с него содрали кожу заживо и использовали кожу в качестве теплой маскировки.

— А если бы ты меня не знал?

— Я бы в любом случае помог. «И я это сделал», — подумал Вальдемар, вспоминая другую жертву дерросов. «После смерти моей матери и дедушки я остался совсем один. Это была тяжелая жизнь. Никто не помог мне, не ожидая ничего взамен».

«Так устроен мир», — с цинизмом сказала Ирен.

«Ну, это неправильно », — твердо заявил Вальдемар. — Точно так же неправильно иметь над головой каменную крышу, а не ярко-голубое небо, или позволять инквизиторам сжигать наши книги, потому что содержащиеся в них знания могут быть опасными. Если бы мы работали вместе, а не постоянно подавляли друг друга, человечество уже давно вышло бы за пределы этой холодной могилы. Мы лучше этого».

Ирен посмотрела на него непонятным взглядом. «Ты провел слишком много времени с Лилиан», — издевался он над Вальдемаром.

«Может быть», — признал Вальдемар. «Но она не ошибается. Я не думаю, что мы сможем изменить всё… но кто-то должен попытаться. Чтобы начать с чего-то. Или ничего не изменится. Даже если мне не удастся достичь Земли… Надеюсь, кто-нибудь продолжит с того места, где я остановился».

Ирен улыбнулась, и на этот раз улыбка коснулась глаз. «Ты идиот», — сказал он, глядя в окно. «Лорд Ох собирается съесть тебя живьем и выдавить из себя».

— Он не может, у него нет кишечника.

«Он их вырастит, просто чтобы с тобой возиться». Ирен сделала короткую паузу. «Вы когда-нибудь слышали о двойниках?»

— Оборотни? Вальдемар приподнял бровь. «Ты один?»

"Ага." Лицо Ирен в буквальном смысле потемнело; его бледная кожа приобрела более коричневый оттенок, а волосы стали более черными. Однако его глаза не изменились, что могло объяснить то, что он использовал иллюзии, чтобы скрыть их цвета. "Все сложно."

«Тебе не обязательно мне говорить», — ответил Вальдемар.

«Может быть, однажды я это сделаю». Ирен натянула одеяло поближе к его плечам, его внешний вид вернулся к «нормальному», а голос снова стал мужским. «Надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы увидеть твое ярко-голубое небо».

«Я тоже», — ответил Вальдемар, глядя на потолок и пытаясь представить себе солнце за ним. "Я тоже."

«Ты должна была позволить ему умереть», — сказал ей Рыцарь Зверя, щурясь за рогатым шлемом. Свет фонаря отражался на стали его пластинчатого доспеха. "Вы сделали ошибку."

Марианна проигнорировала его, пока она и дюжина воинов в доспехах обыскивали скалистый пляж, который когда-то был замком Верней. Ее летучая мышь-посланник достигла пункта назначения и позволила отряду Рыцарей Зверя ответить на ее зов. Этот военный орден, связанный с Темным Лордом Хорайоса Хагитом, специализировался на охоте и убийстве монстров, патрулировании туннелей для защиты торговли и изучении опасных существ. Они были профессионалами и немедленно приступили к очистке обломков крепости в поисках улик.

Они перевернули большую часть камней и нашли раздавленные останки сгоревших клонов или сломанные алхимические инструменты. После разрушения замка сохранились лишь небольшие драгоценные улики, но инквизиторы провели тщательную работу. Останки из лаборатории Шелли были собраны для психометрического анализа, а специализированные черные боевые псы запоминали примечательные запахи.

Они не нашли никаких следов черной крови или монстра, которого она вызвала.

Бертрана тоже не было.

«Если это существо все еще Бертран», мрачно подумала Марианна.

Капитан «Рыцарей» продолжал ее ругать. «Поставив жизнь слуги выше общего блага, вы не только позволили опасному культисту сбежать, но и позволили ему вызвать опасную жуткую сущность на имперской территории. Хуже того, вам не удалось прикончить вампира до того, как он успел превратиться в мерзость. Сотни могут погибнуть из-за твоей слабости…

«При всем уважении, сэр, — прервала его Марианна с гневным взглядом, поворачивая камень, обнажая раздавленную руку клона Сары Дюмон, — пошли вы на хуй ».

Несколько рыцарей посмотрели в их сторону, а глаза их капитана уставились на Марианну сквозь забрало шлема.

«Бертран был не только моим слугой, но другом и товарищем. Возможно, ты считаешь правильным бросить своих союзников на смерть, но я так не считаю. Тон Марианны стал еще более ледяным, когда она продолжила. «Я действовал в меру своих возможностей в ситуации, которую должен был разрешить ваш приказ».

«Способности, которых не хватало», — ответил капитан.

« Вы позволяете культисту действовать на вашей территории. Если бы не мое расследование и усилия моего слуги, вы все еще были бы в неведении о деятельности Шелли. Если бы вы выполнили свою работу и правильно обследовали местность, меня бы здесь даже не было».

Капитан хмыкнул. «Я признаю, что наши патрули не смогли обнаружить подозрительные действия, но вы все равно должны были следовать надлежащей процедуре и присоединиться к нам на ближайшей станции, и тогда мы бы напали на замок. Идти сюда одному со своим слугой было безумием.

«Шелли в любом случае сбежал бы, если бы не было образца крови, который мог бы его выследить». Потеря Бертрана привела ее в глубокую ярость, как и ее неспособность поймать культиста. Если бы не необходимость сообщить правду компетентным органам на случай, если она погибнет на работе и разрушится ее карета, Марианна вообще не дождалась бы этого подкрепления.

"Может быть. Или, может быть, ваше раннее вмешательство стало причиной преждевременного призыва любого существа, которое вы видели. И я считаю, что вам следовало поставить культиста выше спасения своего вассала. Некоторые люди просто слишком опасны для жизни . Рыцарь приготовился спорить дальше, когда к скалистому берегу подошел один из его алхимиков. — Сквайр Йожеф?

— Капитан Леопольд, леди Рейнард, — алхимик отдал воинское приветствие, прижав кулак к груди. «Мы закончили анализ образца крови подозреваемого».

— Ты что-нибудь нашел? — спросила Марианна. Она старалась сохранить кровь, взятую у Шелли, как могла, но большая ее часть высохла еще до прибытия рыцарей.

— Это я задаю здесь вопросы, — с раздражением сказал капитан Леопольд. Марианна задавалась вопросом, не был ли он просто недоволен своей работой в целом; этот район был одним из самых отдаленных и не самых престижных заданий Горая. — Докладывай, Йожеф.

Алхимик резко кивнул. «Культист почти наверняка является мутантом-ликантропом, сэр. Мы нашли следы модифицированной звериной чумы, привитой в младенчестве. Возможно, Александр Верней заполучил образец и модифицировал его, включив в него гены крысы».

Звериная чума. Когда Темные Лорды в последний раз вступили в бой, хозяин Хорайоса Хагит приказал своим биомантам создать это биологическое оружие, чтобы превратить людей в гибридных монстров, восприимчивых к ментальному влиянию аниманцев.

«В чем был смысл?» – спросил капитан Леопольд своего подчиненного.

«Крысы — умные, но безвольные существа, податливые, но способные выполнять сложные задачи», — предположил алхимик. «Воздействие звериной чумы обычно приводит к тому, что жертва теряет высший интеллект и самоконтроль; хотя эта крыса-оборотень не была такой могущественной, как оборотень, она явно сохранила большую часть своего человеческого интеллекта. Достаточно, чтобы управлять лабораторией.

А поскольку Шелли, будучи младенцем, работала у своего хозяина… Марианна старалась не слишком задумываться об ужасных последствиях. «Каким бы ни было его происхождение, теперь он представляет угрозу для империи», — подумала она.

— А следопыты крови? — спросил капитан Леопольд.

«Мы синтезируем его, пока говорим», — ответил биомант. «У нас достаточно крови на двоих, может быть, на троих».

«Я бы хотела такой», — спросила Марианна. Она поклялась охотиться на зверя, и она это сделает. Помимо опасности, которую он представлял, возможно, у Шелли были ключи к возвращению Бертрана в нормальное состояние.

«Конечно, нет», — ответил капитан. «Охота на монстров — прерогатива нашего ордена».

Марианна нахмурилась. «Борьба с опасными заклинателями — обязанность Рыцарей Тома».

«Верно, и мы попросим поддержки ордена… но ты не Рыцарь Тома». Капитан пожал плечами. «Мы благодарим вас за вашу помощь, но в ней больше нет необходимости».

«Я не работаю на тебя», — заметила Марианна, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Явная неблагодарность и снисходительность действовали ей на нервы. — Лорд Ох попросил меня разобраться в сути дела, и я это сделаю.

«Вы можете продолжать охоту, но не с нашими следопытами».

«Я принес кровь, необходимую для их изготовления». К этому моменту все остальные рыцари внимательно посмотрели на их аргументы, хотя мало кто это показал. — А Бертран?

— Если возможно, его поймают живым.

Его тон заставил Марианну сжать кулаки. «Ты действительно хочешь навлечь на свою голову гнев лорда Оха?»

— Я не отвечаю ему. Глаза Леопольда презрительно блестели под шлемом. «Такое дело нельзя поручать благородному дилетанту и мужеубийце».

Щеки Марианны покраснели. Вот в чем все дело, поняла она. Я знал, что его акцент звучит как сакласианский. Должно быть, он тоже учился в офицерской академии. «Вы знали Жерома».

«Он был в десять раз больше тебя… или был бы им, если бы ты был мужчиной». Капитан взглянул на свою рапиру. — И ты убил его мечом .

«Это был несчастный случай», — сказала Марианна, стиснув зубы.

«Тогда почему ты сбежал и искал защиты лорда Оча?» Леопольд пожал плечами, не интересуясь ее ответом. «Он, должно быть, очень тебя любил, раз позволил тебе победить».

"Вы не правы. Я была лучшей фехтовальщицей, чем он когда-либо. Даже Бертран называл ее святой клинков; до такой степени, что она превзошла его, несмотря на его многовековой опыт. — И именно поэтому я попросил дуэль.

Рапира Soulbound была ее наследием как Рейнарда, и хотя ее отец хотел, чтобы Жером владел ею, она никогда не могла заставить себя отдать ее тому, кто не мог превзойти ее в фехтовании.

Даже если бы она любила этого кого-то.

«Я выиграла честно», — сказала Марианна. «Я сожалею о смерти Жерома больше, чем вы можете себе представить… но я не сожалею о победе в этой дуэли».

«Сожалейте сколько хотите, он мертв, а вы живете безнаказанно. Полагаю, вы можете добавить своего гонорара в список своих жертв…

Капитан Леопольд замер, когда кончик рапиры Марианны остановился в дюйме от его левого глаза. Ее движения были настолько быстрыми, что она могла бы убить человека прежде, чем он отреагирует.

— Ты не закончишь это предложение, — холодно предупредила Марианна. Дворянка заметила, что другие рыцари подняли на нее копья, но проигнорировала их. "Так или иначе."

Воздух стал холодным и напряженным, когда капитан молча посмотрел на ее меч. Ни Марианна, ни рыцарь не отступили, и драка казалась почти неизбежной.

Подожди, подумала она, когда над берегом нависло тяжелое присутствие. Звук разбивающихся волн стал более тусклым, как будто сам Бессветный Океан отступил. Это не... это что-то другое.

Ее экстрасенсорное зрение заметило невидимую силу, проявляющуюся среди скал, такую ​​же подавляющую, как прилив. Она почувствовала вкус гниющей плоти на нёбе, почувствовала запах гниения в воздухе. Это был запах неминуемой смерти.

Рыцари вокруг нее немедленно бросили оружие и преклонили колени. Марианна подражала им. Она узнала это присутствие с детства, когда другие Темные Лорды несколько раз посещали императрицу в ее владениях Саклас.

«Боже, боже, какой беспорядок». Голос был глубоким и веселым, больше похожим на дружелюбного торговца, чем на могущественного архимага. «Если вы хотите сражаться, у нас есть арены».

Темный Лорд Хагит появился на берегу в яркой серебряной вспышке. Когда глаза Марианны восстановились, перед ней и капитаном Леопольдом плыл правитель владений Орайоса, затмевая их обоих.

Самый высокий среди Темных Лордов, Хагит достигал почти двух с половиной метров в высоту, его тело было настолько толстым, что он больше походил на гору сшитой, гниющей плоти, чем на человека; до такой степени, что Марианна даже не могла видеть его носа. Толстая проволока не давала его безволосой коже развалиться из-за чрезмерного растяжения, а второй колоссальный рот на животе оставался закрытым. Глаза у него были совершенно черные, без радужной оболочки и зрачков, и он носил только большие бриджи.

Хотя физически он не присутствовал. Его тело выглядело эфемерным, как призрак: серебряная нить росла из его груди и исчезала в эфире. Марианна задавалась вопросом, какое заклинание он использовал; Должно быть, на ее лице отразилось удивление, поскольку Темный Лорд дал ей ответ.

«Астральная проекция, прекрасная дева». Призрак поднес руку ко рту и жевал, как будто ел что-то невидимое. По всей вероятности, Темный Лорд связался с ней за ужином. «Заклинание, которым должен овладеть каждый маг, хотя немногие способны его произнести».

"Мой господин." Капитан Леопольд так низко опустил голову, что рога его шлема почти коснулись земли. «Чем мы обязаны чести вашего визита? Наш посланник уже добрался до вас?

— О, ты послал гонца? Темный Лорд погладил его обнаженный живот движением, которое Марианна не могла не посчитать непристойным. «Нет, я не получил никакого сообщения. Я почувствовал прилив магической энергии, исходящий от этого отвратительного…»

Призрак взглянул на руины замка, а затем на берег. Только тогда он понял, что замка больше нет.

«Ого, это действительно улучшает вид на море», — со смехом отметил про себя Темный Лорд, прежде чем взглянуть на Марианну. — Вы являетесь причиной этого разрушения, миледи?

Марианна колебалась, прежде чем ответить. Из Темных Лордов Хагит был самым популярным благодаря организации грандиозных праздников, проведению гладиаторских турниров и поддержке фермеров на своей территории. Хагит предпочитал править хлебом и зрелищем, а не железным сапогом… хотя на последнее он был так же способен, как и его собратья. — И да, и нет, лорд Хагит.

«Я бы предпочел одно или другое», — ответил Темный Лорд. «Но у меня есть время. Расскажи мне все, дорогая. Правда и ничего кроме правды. Начиная с того, кто ты есть».

Марианна заметила, что капитан Леопольд собирается что-то сказать, возможно, это попытка клеветы… но его слова застряли в горле, как только он посмотрел на второй, закрытый рот Темного Лорда. «Я Марианна Рейнард», — сказала она. «Лорд Ох послал меня собрать информацию о семье Верни… но я не уверен, что мне разрешено раскрывать все».

Ее ответ позабавил лорда Хагита. «Лорд Ох далеко, а я здесь. Ты скорее рискнешь моим гневом, чем разочаруешь его?

«Я поклялась в верности лорду Оху», — ответила Марианна. Она надеялась, что Темный Лорд не будет возражать ей за то, что она остается верной своему работодателю; он, вероятно, ожидал того же от своих людей. "Однако..."

«Ваше расследование связано с мрачными тайнами нового ученика Оча». Лорд Хагит рассмеялся удивлению Марианны. «Империя — маленький мир, и новости между нами, Темные Лорды, распространяются быстро. Не беспокойся дорогая. У нас с лордом Очем теплые отношения. Если я обнаружу, что твоих ответов не хватает, я получу их от твоего хозяина».

Марианна медленно кивнула и предоставила Темному Лорду подробный отчет, опуская некоторые детали, касающиеся Вальдемара. Как она пыталась найти информацию о Верни у источника, но обнаружила деревню призраков и культиста, действующего под семейным замком. Хагит слушал ее слова с восторженным вниманием, его черные глаза сузились, когда она упомянула деревню и черную кровь под замком Верни.

— Понимаю, — просто сказал он. "Леопольд? Вы подтверждаете ее рассказ?

«Мы не нашли никаких следов черной крови, о которой она упомянула, или существа, которое она вызвала», — ответил капитан. — Но остальные наши выводы совпадают с историей Рейнарда, сэр. В настоящее время мы готовимся к розыску преступника».

— Сделайте это немедленно, — твердо сказал лорд Хагит. «Возможно, этому гремучему однажды не удалось вызвать Нагемота, но мы не можем позволить ему прожить достаточно долго, чтобы попытаться еще раз».

Голова Марианны вздрогнула от удивления. — Нахемот, мой господин?

— Нахемот, дорогая, — губы Хагита сжались, обнажая ряды острых зубов. «Ваш слуга опознал жителей этой деревни-призрака как клиппотов; правильно так. Но он не знал о них достаточно, чтобы понять, что вы нашли. Этот «Вернбург» почти наверняка был демипланом Нахемота.

— Я… — Марианна сглотнула, слегка стыдясь своего невежества. «Сэр, я… я не понимаю многое из того, что вы говорите».

Хагит посмотрел на нее оценивающим взглядом, прежде чем повернуться к рыцарю рядом с ней. "Леопольд?"

"Да мой Лорд?" - ответил капитан.

«Вы предоставите леди Рейнард прибор для отслеживания крови, ваш Бестиарий, припасы и скакуна».

Сердце Марианны екнуло от удивления. Капитан Леопольд, однако, не был за нее рад. «Мой Бестиарий?» Он пытался скрыть свое недовольство, но его голос выдал его истинные чувства. "Сэр-"

«Вы получите еще один, а леди Рейнард явно нужен ускоренный курс по борьбе с вредителями Клиппота». Тон Темного Лорда оставался теплым, но не терпел инакомыслия. — Я не буду ссориться с лордом Охом по такому пустяковому поводу, и если она захочет помочь в охоте на крыс, я ей потворствую.

— Я… — Марианна потеряла дар речи. Она ожидала, что ее отправят домой, а не окажут помощи. "Я не знаю, что сказать."

— Тогда ничего не говори, — усмехнулся Лорд Хагит. «Другой Темный Лорд обвинил бы тебя в том, что ты устроил беспорядки, или убил бы тебя за сокрытие информации, но ты оказал мне огромную услугу, раскрыв эту грязную путаницу. Ты окажешь мне большую услугу, убив эту крысу. А этот кусочек черной крови, он действительно завораживает… Да, мы возьмем вашего слугу живым. Мы должны его изучить».

Надежда Марианны тут же обернулась ужасом. — Мой господин, я… он друг и мой слуга.

— О, не волнуйся. Лорд Хагит пренебрежительно махнул ей рукой. «Если он умрет, вам компенсируют вашу потерю».

Марианна хотела было продолжить спор, но прикусила язык. Этот человек был щедрым, когда это стоило ему мало, но он явно ставил свои интересы на первое место. Если бы ей пришлось спасти Бертрана, то это произошло бы путем захвата Шелли или благодаря влиянию лорда Оха.

И то, как он говорил об этой черной крови… Марианна возбудила в этом архимаге ужасное любопытство, и он боялся того, что из этого может выйти.

Нельзя было терять ни минуты.

Капитан Леопольд был верен приказу своего хозяина, предоставив Марианне все необходимое. Однако Марианна решила охотиться самостоятельно, отдельно от рыцарей, и он не стал ее останавливать. Во всяком случае, она была бы счастлива никогда больше не видеть Леопольда.

Именно из-за такого поведения она сбежала из Сакласа. Большинство людей, которых она знала, теперь презирали ее, и причины, которые заставили ее пойти на дуэль с Жеромом, остались. Ничего не изменилось. Ничего не изменится .

Сидя на спине гигантского жука, бегущего по берегу Темного океана, Марианна наблюдала за следопытом крови. Приняв форму красного кристалла окаменевшей крови, устройство светилось малиновым светом в зависимости от направления, в котором она его направляла. Ей не потребовалось много времени, чтобы определить наиболее вероятное место назначения Шелли.

Параплекс, подумала она. Он собирается в Параплекс.

Шелли не могла использовать порталы Земной Пасти; теперь, когда у Рыцарей была его кровь, если он попытается, его немедленно обнаружат и поймают. Он будет использовать более длинные туннели. Хотя культист имел сильное преимущество над ней, благодаря этому Марианна могла опередить его в Домене. А ее летучие мыши-вампиры сообщат лорду Оху задолго до того, как кто-либо из них достигнет Параплекса.

Но Марианна знала, что лучше не недооценивать Шелли. Его поддержали потусторонние силы, которые могли соперничать по силе даже с Темными Лордами.

Марианна взглянула на гримуар в своей сумке с припасами. Как выяснилось, «Бестиарии» представляли собой увесистые гримуары, раздаваемые капитанам Рыцарей Зверей, в которых собиралась подробная информация о монстрах, с которыми им предстояло сражаться. Книга Леопольда насчитывала тысячи страниц и могла быть тяжелее камня.

Информация внутри была конфиденциальной и предназначалась только для высокопоставленных членов Рыцарей Зверя. Неудивительно, что Леопольд был так недоволен тем, что отдал свое, тем более нечлену.

Когда ее жук сделал паузу, чтобы попить, Марианна воспользовалась моментом, чтобы проверить информацию о клиппотах. Межпространственным видам была посвящена целая глава в подразделе «экстрапланарные опасности». Файл открылся на изображении десяти шаров, соединенных вместе искривленным деревом плоти.

«Древо смерти», — прочитала она вслух, чтобы лучше запомнить содержание. «Происходящее от корня Нахемотов, которые мечтают о существовании других Клипотов, Древо Смерти представляет собой иерархию Внешней Тьмы».

На каждом шаре было изображение жуткого существа, в некоторых из которых Марианна узнала зверей, напавших на нее в деревне. «Саториэль, или Facethief», — прочитала она под изображением существа, выдавшего себя за Мону. «Вторая каста… рожденная из зависти и ревности… способная на ограниченное изменение формы… стремится украсть жизнь других, часто доходящей до самообмана… ее легко идентифицировать по неспособности полностью имитировать эмоции…»

Челюсть Марианны сжалась, когда она узнала изображение слизняка, который насмехался над ней по поводу Жерома в сфере третьей касты. Названное Гогиэлем, или Эгоидным Слизнем , существо, очевидно, питалось ленью; ему доставляло удовольствие убеждать людей сложить оружие и духовно истощиться, обычно посредством телепатических атак.

Каждый клиппот представлял собой свой собственный вид ужаса, становившийся все более и более могущественным по мере повышения его касты. Самые худшие из них занимали нижнюю часть дерева, и сама картина вызывала у Марианны тошноту. На страницах гримуара на нее смотрело бестелесное чудовищное лицо; огненная пасть, окруженная глазами и вращающимися щупальцами, извергающая пламя творения. Изображения других клиппотов носились вокруг этого чудовища, как блохи вокруг огромной летучей мыши-вампира.

«Воплощение эгоизма и солипсизма, Нахемоты создают магическое поле, в котором их желания являются законами, позволяя им порождать меньших клиппотов», — прочитала Марианна. «Хотя эта способность абсолютна во Внешней Тьме, она ограничена внутренним порядком нашей реальности. Вместо этого вызов Нагемота на материальном плане приводит к ограниченной пространственно-временной аномалии, в которой существо может искажать нашу реальность, но не полностью ее контролировать. Место, которое не является ни материальным царством, ни Внешней Тьмой, а тем и другим. Демиплан .​

Или город-призрак, где клиппоты играли в людей. Марианна попыталась вспомнить колодец в его центре и вздрогнула, осознав, что спит на дне.

И чем больше она читала, тем больше поводов для беспокойства.

«Вызов Нагемота — чрезвычайно трудная задача для всех, кроме самых могущественных фокусников, и акт чистого безумия», — прошептала она, используя фонарь как единственный источник света. «Нахемоты — злобные существа, которых нельзя привязать к рабству; в лучшем случае они могут стать настоящей катастрофой для ничего не подозревающего населения. Сразиться с Нагемотом в лоб — подвиг, достойный Темного Лорда. Если вы встретите такого, свяжитесь с ближайшим штабом для немедленного подкрепления».

Большая часть информации о борьбе с этими существами сводилась к сдерживанию меньших Клипотов, в то время как фокусники изгоняли Нахемотов обратно на их родной план. К счастью, мощные заклинания могли достичь такого результата; Бестиарий даже подробно описал процедуру, позволяющую сделать именно это, хотя она была настолько сложной, что у Марианны заболела голова, пытаясь понять ее. Только могущественный колдун мог осуществить это, и уж точно не без поддержки.

Да, существо на дне колодца, вероятно, было Нахемотом. Проверено отлично.

Но, согласно Рыцарскому Бестиарию и собственным словам Лорда Хагита, только исключительно могущественный фокусник мог вызвать его. Познания Шелли в магии, казалось, ограничивались крысиной анимацией и алхимией. Безумный культист ни разу не пытался вызвать подкрепление во время битвы в замке Верни.

«Он не призывал Нахемота», — подумала Марианна. Он только изучал это.

Но тогда кто вызвал это существо? Она просмотрела общие части главы, пытаясь увидеть, смогут ли клиппоты вторгнуться в материальный план без поддержки фокусника. Она быстро заметила раздел, который недавно редактировался.

«Большинство учёных предполагают, что Внешняя Тьма — это измерение чистого хаоса и гноящегося безумия», — прочитала Марианна. «Недавнее исследование онейромантии в Астафаносе предполагает, что Изначальная Мечта, разделяемая людьми, доккарами и низшими расами, может быть частью Внешней Тьмы. Вполне возможно, что коллективное бессознательное развилось как сказочный ландшафт жизни, защитный кокон, созданный разумной жизнью для защиты от нападений; это могло бы объяснить тесную связь между клиппотами и эмоциональным спектром».

Марианне редко снились сны, но она содрогнулась при мысли о том, что нечто вроде ложной Моны смотрит на ее сокровенные мысли. Хуже того, теория Бестиария порождала очень важный и ужасный вопрос.

Если Внешняя Тьма — это сон, прошептала Марианна, то кто же сновидец?

Автор Бестиария ответил на ее вопрос.

«Исследователи онейромантии предполагают, что Клипоты — это проявленная воля Незнакомца», — прочитала она. « Так же, как Кошмар Казата был создан мечтателями, погибающими во сне, Внешняя Тьма может быть сном всемогущего Незнакомца. В этой интерпретации самые могущественные Нахемоты являются не более чем проводниками творческих импульсов более крупного существа . Учитывая, что Изначальная Мечта могла быть бессознательно создана жизнью для защиты от клиппотического влияния, мы должны предположить, что желания этой сущности противоречат выживанию человечества. Таким образом, каждый представитель вида, найденный свободным, должен быть казнен на месте».

Марианна закрыла книгу, обдумала эту информацию, а затем попыталась привести все в порядок. Она рассмотрела каждую часть своего дела и попыталась понять, насколько все это соответствует.

Культ Верни был тесно связан с Клипотами. Нагемот воссоздал копию Вернбурга по причине, которую Марианна не могла понять, и Шелли явно сотрудничала с ней. Клиппоты, найденные в деревне, также пахли Вальдемаром, что указывает на связь.

Если теория Бестиария верна и Клиппоты служат Незнакомцу… тогда это могло быть существо, которому поклонялся культ Верни. Сущность, которая проявила свою волю через руну под замком Верней. Именно его кровь культ пытался собрать, создав свой нечестивый Грааль.

Но зачем клонировать Сару Дюмон? Что сделало ее такой важной? Потому что она была дочерью человека из другого мира? Согласно Ложной Моне, Верни интересовались путешественниками с этой «Земли». Что сделало их важными?

«Они недостойны!» Шелли закричала, когда черная кровь поглотила Бертрана и его собственную крысу-фамильяра. "Не достоин!"

Это сделало их достойными.

Все встало на свои места, и глаза Марианны расширились от ужаса. Она нашла перо и чернила среди подаренных ей припасов и набросала генеалогическое древо. Гораздо более простой и гораздо более ужасающий, чем она думала.

Пьер Дюмон и Лавина Верни были родителями Сары Дюмон; два мира, объединенные одной родословной, обладающей особыми способностями. Тот, который был достоин величайшей чести культа. Тот, кто сможет это пережить .

Это объясняло материнскую сторону Вальдемара.

Что касается отцовской линии…

«Возможно, правда еще более странная», — сказал Лорд Ох Марианне, когда она спросила его мнение об истинной природе Вальдемара.

Незнакомец .

Темный Лорд намекнул на правду, сунув ее прямо ей под нос.

«Грааль жив! Живой!"

Красный Грааль. Сосуд, способный хранить кровь бога и связывать миры. Сделанный из костей и плоти, обещавший бессмертие. Живой мост между культом и их мерзким божеством.

Марианна написала кровавую руну, которую видела под замком Верней, на месте отца Вальдемара.

«Мы должны предположить, что желания этой сущности противоречат выживанию человечества».

«Я молюсь ради всех нас, — мрачно подумала Марианна, — чтобы он забрал у своей матери часть семьи».

— Гигантская крыса, говоришь? Старик улыбнулся кривым зубом, его глаза были скрыты за повязками, а на бедрах лежал старый мушкет. «Давненько не чувствовал запаха крысы. Мой кот ловит их всех».

— Может быть, посетитель в капюшоне? — спросила Марианна, сидя на своем гигантском жуке. На ферме было тихо и мирно, гигантские улитки мирно пасли мох в своих загонах. Их владелец жил скромно в двухэтажном доме с полым каменным столбом. За окнами горел свет и танцевали тени. «Кто-то, кто не показывался, путешествуя в Параплекс?»

Старый фермер почесал седую бороду и глубже опустился в кресло-качалку. Хотя на первый взгляд он казался спокойным, Марианна заметила напряжение в его пальцах. Неверное движение, и он потянется за своим оружием.

Марианна не могла винить его за подозрительность. Ближайшая ферма находилась в получасе езды, и в эти туннели никто не ходил; свет исходил только от домов или от нескольких фонарей вдоль дороги. Насколько знал фермер, она могла быть разбойницей с большой дороги или еще хуже.

— Клянусь Светом, — сказала Марианна. «Этот... человек — преступник и убийца. Если ты что-нибудь знаешь…

«Да, да». Фермер пожал плечами. «Имперские чиновники приходят сюда только для того, чтобы собирать налоги или вешать сюда браконьеров».

— Я здесь не для того и другого. У нее было слишком много вопросов, которые нужно было задать Шелли, прежде чем она могла подумать о казни без надлежащего судебного разбирательства. «Если вы никого не помните, это нормально. Я буду в пути».

«Есть… был кто-то». Фермер перестал играть со своей бородой и посмотрел через плечо на железную ветхую дверь своего дома. "Дорогой?"

— Да, пап? — ответил молодой женский голос с другой стороны.

— Вы сказали, что встретили прокаженного, когда стирали белье у колодца?

— Да, бедняжка! Женщина ответила. «Повсюду перевязанный, даже лица не показал и не приблизился ко мне! Сказал, что ищет целителя, чтобы успокоить свою боль, поэтому я отправил его к Эмме, и он меня поблагодарил!»

"Эмма?" — спросила Марианна.

«Аптекарь», — с усмешкой ответил фермер. — Самое близкое к целителю существо с тех пор, как наша последняя вздремнула в грязи, хотя, думаю, некоторые деревенские мужчины молятся ее пизде. Ее три детеныша откуда-то взялись.

«Я уверен, что Вернер — отец!» через дверь ответила его дочь. «Он навещает ее каждый день!»

Фермер фыркнул. «Никто из детей не выглядит одинаково. У самого младшего волосы загорелись, а у Вернера борода такая же черная, как и они.

Марианна задавалась вопросом, откуда он узнал эту деталь, ведь он был слеп. "Когда это произошло?" она спросила. Если бы Свет осветил ее, она, возможно, наконец нашла бы зацепку в маршруте Шелли.

«Моя дорогая стирает одежду каждый первый день недели».

Итак, три дня назад? Через день после крушения замка Верни Марианна подсчитала. Это могла быть Шелли. Учитывая его нечеловеческую выносливость и скорость, ему не понадобилось бы животное, чтобы преодолеть расстояние за такое короткое время. «Можете ли вы показать мне дорогу к дому этой дамы?»

Фермер со смешком указал ей дорогу — дом с садом слева от второго фонаря дороги, — и Марианна, уходя, бросила ему монету.

В темноте было легко заметить фонари, но гораздо труднее увидеть саму дорогу. Большинство маршрутов от Орайоса до Параплекса проходило через родной домен Марианны Саклас, но, к счастью, Шелли выбрала менее посещаемый туннель. Поскольку они находились далеко от Устьей Земли, на этих тропах обитало мало людей; эта «деревня», вероятно, насчитывала менее сорока семей, разбросанных по километрам.

Судя по их извилистой форме и стенам из вулканической породы, мечница предположила, что эти пещеры когда-то были лавовыми трубами и магматическими камерами. Потолок был низкий, и дорогу бы отремонтировать.

Хотя ее взгляд был сосредоточен на свете фонарей впереди, мысли Марианны обратились к другому вопросу. К откровению и вопросам, которые она репетировала в своей голове последние несколько дней, пытаясь понять их смысл.

Вальдемар Верни был полунезнакомцем, живым ритуалом и культовым экспериментом, рожденным ради гнусной цели.

Но какой?

Был ли Вальдемар призван служить посланником своего прародителя в Подземье? Живые врата для Клипотов, позволяющие им войти в материальный план? Сосуд, которым сможет владеть Незнакомец? Действительно ли чистка Вернея разрушила планы этой организации или просто задержала их? И самое главное, что Марианна должна была делать с самим Вальдемаром?

На ум пришли слова капитана Леопольда.

Некоторые люди слишком опасны для жизни.

Если бы существовал хоть какой-то риск того, что Вальдемар все же сможет достичь своей намеченной цели, пусть даже непреднамеренно…

Инквизитор не колебался бы. Хотя Вальдемар не знал о своем происхождении, высшее благо приказало ему погибнуть. Каждый вздох этой бомбы замедленного действия мог приблизить империю к катастрофе. Марианне просто нужно было распространить новость, и рыцари сожгли бы последнего Вернея на костре; даже лорд Ох, вероятно, позволил бы этому случиться, если бы информация стала достоянием общественности. Лич не боялся масс, но другие Темные Лорды заставляли его отказаться от своего протеже.

Марианне достаточно было отправить одно-единственное письмо, и все было бы кончено.

И все же… и все же она колебалась.

«Он выглядит таким человечным» , — подумала Марианна, вспоминая свои короткие беседы с последним Вернеем. Даже инквизиторы не могли распознать его истинную природу. Несмотря на свое происхождение и трудную жизнь, он не стал монстром. Он мечтатель, желающий помогать людям.

Открыв портал в другой мир.

Теперь Марианна не могла не увидеть это в другом свете. Это его собственное желание или желание его прародителя? Она задавалась вопросом. Является ли эта Земля миром солнечного света или ловушкой? Приведет ли там портал в логово ужасов, жаждущих человеческих душ?

Прошло почти двадцать лет после чистки в Верни, и, помимо своей невероятной стойкости и умения колдовать, Вальдемар еще не стал причиной какого-либо инцидента. Да, он нарушил закон, но, насколько знала Марианна, он не довел город до безумия и не призвал Нахемота. Даже лорд Ох взял молодого фокусника под свое крыло, а не препарировал его, хотя он, конечно, подозревал его истинную природу.

Марианна не могла принять решение опрометчиво, и некоторые элементы все еще ускользали от нее. Ложная Мона упомянула некоего ребенка «Кретай» и, в отличие от Шелли, не показала никакого знания имени Вальдемара. Возможно, она солгала, но Клиппот, выдающий себя за нее, был печально известен тем, что слишком сильно вошел в образ, согласно Бестиарию Леопольда.

«Я раскрыла часть загадки, но многие другие остаются скрытыми», — подумала Марианна, поворачивая на своем жуке налево после второго фонаря на ее пути. И только Шелли сможет ответить на мои вопросы.

Дом Эммы располагался глубоко в тупике, достаточно далеко от дороги, и Марианна сначала подумала, что свернула не туда. Ее жук случайно наступил на сад мхов, грибов и лекарственных растений, который аристократка уже видела в оранжерее Института. Она и ее скакун приблизились к зловещим каменным стенам и закрытым окнам. Входная дверь представляла собой ржавые руины, вырытые в самой пещере, поэтому хрупкая Марианна, вероятно, могла сломать петли, ударив ее ногой.

"Есть кто-нибудь здесь?" — позвала она через дверь. Она не заметила света внутри дома, так может быть, они спали?

Но к этому моменту Марианна уже привыкла к неприятным сюрпризам. Она активировала свое экстрасенсорное зрение, пытаясь обнаружить внутри присутствие человеческой жизни.

Она мало что почувствовала. Лишь намек на более мелкие формы жизни, на грибы и личинки. Кровь внутри дома была холодной и мертвой.

Никакой человеческой жизни в доме, принадлежащем женщине и трем детям.

Торопливо слезая с жука, Марианна обнажила рапиру. Дворянка приложила ухо к двери и, не заметив шума с другой стороны, ногой распахнула ее.

Оно даже не было заперто.

— Бертран, прикрой меня… — Слова застряли в горле Марианны, прежде чем она закончила предложение. Она уже привыкла к тому, что ее слуга поддерживает ее в сложных миссиях, и ее разум еще не принял его исчезновение.

Она очень скучала по нему.

С фонарем в одной руке и мечом в другой Марианна вошла в дом. Она не издала ни звука, пока шла, ее сердцебиение участилось, когда она приготовилась к засаде.

В доме пахло неприятной смесью запахов тела, жареного мяса и алхимических испарений. Каменная кладка передней комнаты была грубой и не покрашенной, в качестве коврика использовалась только шкура землекопа. «Смиренные люди, суровая жизнь» , — думала Марианна, осматривая землю. Грязь покрыла ковер, как будто группа людей вышла, не удосужившись потом прибраться. Следы еще не полностью высохли и указывали на выход.

Люди в спешке ушли, и Марианна их почти не заметила.

Дворянка решила отложить охоту. Ей нужно было определить судьбу обитателей дома, и если это действительно была работа Шелли… Почему культист оставался здесь несколько дней, прежде чем немедленно перебраться в Параплекс?

Марианна перешла в соседнюю комнату, тесную кухню и кладовку. Стол был накрыт на четверых, тарелки были грязными, как уборная. На каменной печи стоял котел, в котором все еще хранилось какое-то холодное мясное рагу. Марианна провела фонарем по его поверхности, пытаясь увидеть, из чего он сделан.

Она заметила что-то зарытое в супе, настолько тяжелое, что оно упало на дно котла. Возможно, кость… но она выглядела слишком большой и круглой для ребра землекопа. Ужасное сомнение пронеслось в голове Марианны, и она кончиком рапиры вытащила еду на поверхность.

Из котла на нее смотрела отрубленная человеческая голова, глаза и язык были сожраны личинками.

Марианне хотелось бы сказать, что она уже привыкла к такого рода ужасам, но она боролась с позывами к рвоте. … голова принадлежала мужчине средних лет и раздулась от жидкости, в которой ее пропитали. Судя по черным волосам вокруг щек, он, вероятно, принадлежал тому «Вернеру», о котором говорил фермер. Должно быть, он зашёл в аптеку и обнаружил в доме опасного гостя.

Нет, подумала Марианна, ненадолго скользнув взглядом по четырем тарелкам на кухонном столе. У нее перехватило дыхание, когда последствия стали ясны. "Пожалуйста, не надо…"

Дворянка перешла в следующую комнату, ее шаги ускорились, ее движения стали напряженнее. В спальне царил беспорядок: четыре соломенных матраса были покрыты экскрементами животных и останками полусъеденных крыс. Если Марианне и требовались какие-либо доказательства того, что за этим стоит Шелли, ее подозрения теперь подтвердились. Она последовала за неприятным запахом в воздухе к узкой каменной лестнице, ведущей на чердак. Прибор для отслеживания крови светился в кармане Марианны, когда она поднималась по лестнице.

Шелли все еще здесь? Марианна сомневалась, что он был таким, каким она его чувствовала, но оставалась настороже. Пока она поднималась, запахи трав и зелий смешивались с ужасным запахом гниения и смерти.

Эмма использовала свой чердак как лабораторию по сбору трав. По стандартам Института это была не более чем кухня, мебель настолько старая, что Марианна удивлялась, как она еще не развалилась, инструменты были сделаны из ржавого железа или костей. Семена и травы сушились на полке рядом с небольшим камином и бочкой с удобрениями, а на верстаке лежали окровавленные разбитые фляги. Страницы тех немногих книг, которые смогла найти Марианна, были разорваны, контейнеры с зельями разбиты, а их содержимое вылилось на пол.

Кровавый маяк еще больше разволновался, когда аристократка осмотрела алхимические пятна на земле. Вскоре Марианна заметила красные пятна среди луж целебных зелий и травяных эликсиров.

Кровь Шелли.

Пытался ли он провести эксперимент на собственной крови? Для чего? Найти способ избежать преследователей?

И этот отвратительный запах…

Мариана повернула фонарь, и свет его осветил труп в камине.

Учитывая грудь и форму тела, она, должно быть, когда-то была человеческой женщиной… но это были единственные намеки на ее прежнюю личность. У трупа была вытянутая крысиная голова, налитые кровью глаза, поглощённые грибком. На покрытой шерстью спине росли пустулы, а в перерезанном горле и обрубке хвоста гноились личинки. Засохшая кровь мутанта приняла ужасную форму руны замка Верни, как будто зловещий символ поглотил жизнь существа. На лбу трупа было вырезано предложение — обещание и предупреждение.

«Мы всегда возвращаемся к Крови».

Марианна понятия не имела, как долго она смотрела на это жуткое зрелище, не в силах произнести ни слова, не в силах осознать то, что увидела. Ее загипнотизировал не вид символа, и не тревожное отсутствие детей Эммы парализовало ее мышцы. Это было все, все одновременно.

Дыхание Марианны становилось все короче и короче. Я… меня трясет? — подумала она, взглянув на свои дрожащие руки. Дворянка задрожала, как будто вошла прямо в холодную комнату.

Сначала эта извращенная деревня, затем Бертран, затем истинная природа Вальдемара и последствия его существования… Теперь… Теперь это…

А дети… Четыре тарелки, а детей ни следа.

Это… это было слишком. Слишком много всего сразу.

Марианна сидела на верстаке, свет фонаря тускнел в ее дрожащих руках. Она закрыла глаза, вдыхая и выдыхая, пытаясь успокоиться. Дворянка попыталась медитировать, чтобы очистить свой разум. Она закрылась от отвратительного запаха этой могилы, прогоняя воспоминания об ужасе, который она видела.

Неужели именно так чувствовал себя инквизитор Пенхью после чистки Верни? Слишком много ужасных встреч одновременно, погружение во тьму, из-за которого разум истощается, а дух колеблется?

Какой вообще был смысл продолжать? Куда бы она ни пошла, было уже слишком поздно. Возможно, темные боги улыбнулись Шелли, благосклонно взирая на его работу. Расследование дела Верни привело лишь к потере Бертрана и обрушило на мир еще больше ужасов. Возможно, судьба уже была предопределена, и силы, с которыми сражалась Марианна, были ей не под силу.

…

Нет.

Нет, она не могла сдаться. Не сейчас, не позже. Она отказалась . Нет, пока она еще могла что-то сделать .

Бертран не умер, и его еще можно было спасти. Вальдемар не стал монстром. Дети пропали без вести, но, надеюсь, живы. Шелли могла быть убита.

Марианна еще не проиграла. Возможно, ей не удастся ничего изменить. Но, по крайней мере, она бы попыталась.

Сердце ее воодушевилось мрачной решимостью, дворянка открыла глаза и вернулась к своим поискам. Она исследовала мутировавшее тело, пытаясь подтвердить свою личность. Судя по одежде и мешочкам с травами на ее шипованном поясе, это, вероятно, была сама Эмма.

Неужели Шелли превратила ее в монстра с помощью черной крови?

Мы нашли следы модифицированной Чумы Зверя, как сказал алхимик Рыцарей Зверя, привитой в младенчестве.

Марианна взглянула на алхимические инструменты и остатки крови Шелли на полу.

Возможно, Александр Верней заполучил образец и модифицировал его, включив в него гены крысы.

Шелли извлекла модифицированную чуму, превратившую его в монстра, из его собственной крови и использовала Эмму в качестве подопытного. Ее стареющее тело не смогло противостоять изменениям и вместо того, чтобы полностью трансформироваться, погибло.

«Всего несколько дней», — подумала Марианна. Шелли обыскала этот дом три дня назад и, вероятно, ушла прошлым утром. Болезнь оказалась смертельно эффективной.

Дворянка вернулась к входу и более внимательно осмотрела следы. Она подтвердила, что некоторые из них были меньше других. Дети пережили прививку, но, учитывая тарелки и отсутствие сопротивления, чума заставила Шелли завладеть их разумом. Они ничем не отличались от крыс, которых он контролировал.

Хотя жестокие действия культиста наполняли ее отвращением, Марианна не могла не задуматься о причинах, стоящих за ними. Пытался ли он завербовать новых приспешников, внушить новым крысам-оборотням культ Вернея? Почему он не сделал этого раньше?

И почему он был так… так неосторожен? Шелли поджег свою последнюю лабораторию и долгие годы тщательно скрывал свою деятельность. И теперь он оставил труп жертвы под открытым небом, как ужасный трофей. И хотя он предпринял символическую попытку сломать инструменты позади себя и скрыть цель своих экспериментов, Марианне показалось, что это полудурок. Невнимательность, граничащая с высокомерием.

Либо Шелли не думал, что имеет значение, если люди узнают о его существовании и деятельности… либо он активно хотел, чтобы слухи распространились. Возможно, он радовался тому, что наконец-то «практиковал» свою мерзкую религию после многих лет укрытия в склепе замка, и ликовал от своей новой миссии. Но каким-то образом Марианна заподозрила, что здесь действует более крупный план.

Еще более странно то, что ее датчик крови все еще указывал на Параплекс. Даже если бы Шелли завербовала дюжину крыс-оборотней, их было бы недостаточно, чтобы обойти защиту Института. Если бы он предпринял что-то настолько безрассудное, как проникновение или нападение, лорд Ох убил бы его.

Пока не…

Если только Шелли не собиралась атаковать Институт с фронта. Было бы разумнее истощить свои ресурсы или создать отчаянную ситуацию, когда Вальдемару придется покинуть крепость, чтобы помочь. Ужасная катастрофа, с которой даже Темному Лорду будет трудно справиться...

Глаза Марианны в панике расширились, когда она сложила два и два, и выбежала на улицу. Она забралась на своего ездового жука и помчалась в сторону Параплекса так быстро, как только могла, даже не предупредив местных жителей о судьбе их травника. Опасность была слишком велика, и каждая потраченная впустую секунда подвергала бы опасности еще больше жизней.

Шелли создал чуму и уже выбрал первых носителей.

Ритуальный зал института превратился в художественную галерею.

Когда пришло время наконец завершить проект «Раскрашенная дверь», Герман решил разместить на стенах комнаты несколько пиктомантических работ; особенно картины, связанные со смертью, Безмолвным Королем или дверными проемами. Троглодит надеялся, что присутствие такого количества произведений искусства в непосредственной близости каким-то образом усилит запланированный ритуал.

Големам Института потребовалось несколько часов, чтобы перевезти их всех. Всего на «выставке» было двадцать картин, от кубических геометрических рисунков Германа до копии знаменитой жуткой картины Пикмана «Ужин» . Между тем, Вальдемар внес на выставку только один вклад.

— Итак, если я понимаю, — спросил Вальдемар у портрета деда, переходя с родного азлантического языка на «английский», делая записи в блокноте. «Мне нужно добавить «ed» к концу глагола, чтобы говорить о прошлом. Типа : «Я ходил в церковь в прошлом месяце?» »

— Да, для большинства глаголов, — ответила тень его деда. Картина внешне выглядела такой же, но истинное зрение Вальдемара определило бесчисленные магические обереги, защищающие ее; Лорд Ох лично снабдил артефакт своими защитными заклинаниями, чтобы гарантировать, что он выживет, что бы ни случилось. «Но некоторые глаголы полностью изменяются, если их использовать в прошедшем времени. Прошлое слова «go» — это «пошло». »

"Хм? Почему?"

«Это неправильный глагол. Есть много других. Например, как « сделано » прошлое слова «make» . »

«Но… какой в ​​этом смысл?» — в замешательстве спросил его внук. «Если у вас есть простое правило, зачем заставлять обычные глаголы воздерживаться от его выполнения? Какой высшей грамматической цели это служит?»

Портрет его деда улыбался в смущенном молчании.

Вальдемар вздохнул. «Есть ли способ отличить неправильный глагол от законопослушного?»

— Нет, но… Я помню большую часть списка.

Значит, Вальдемару придется запомнить их все? Блин. — Хорошо, дедушка, не мог бы ты дать мне список? — спросил призыватель, что-то записывая в своем блокноте. « Go» становится «пошло», «сделать» становится «сделано». ..”

Дедушка перечислил все неправильные слова, точнее те немногие, которые он запомнил. Вальдемар заметил в дневнике еще несколько «неправильных» слов, но когда он указал на них анимированной картине, портрет не смог их идентифицировать.

Будь проклят инквизитор, прервавший его ритуал в первый раз!

Если не считать случайных странностей, Вальдемар легко освоил английский язык. В отличие от родного французского языка его деда, грамматические правила были относительно простыми: для каждого понятия использовалось только одно слово, и для передачи смысла предложения мало полагались на внешний контекст. Во французском языке было меньше «неправильных» глаголов, но было более сложное спряжение, более гибкое использование расположения слов и проводилось различие между «формальным» и «неформальным» диалектом.

Однако он до сих пор понятия не имел, почему британское племя называет свой язык «английским», а не «британским».

К сожалению, дыры в памяти его деда затрудняли определение конкретных английских слов. Вальдемар был уверен, что со временем он сможет расшифровать большую часть закодированных страниц журнала, но не все.

— Я рад видеть, что ты делаешь успехи, мой ученик, — внезапно раздался голос лорда Оха слева от Вальдемара. К настоящему времени призыватель уже привык к тому, что его наставник телепортировался к нему без предупреждения. «Время — самая драгоценная валюта из всех. Единственный, кого мы не можем вернуть».

Вальдемар закрыл блокнот и кивнул портрету деда. «Мне пора идти, дедушка», — сказал он, кланяясь. — Продолжим в другой раз.

«Будь осторожен, Вальдемар», — советовал портрет. «Не разговаривай с незнакомцами».

«Слишком поздно для этого», — подумал Вальдемар, взглянув на лорда Оха. Лич нес спиральную маску, которую его ученик нашел в Астафаносе. «Вы возвращаете его мне, мой учитель?» — спросил призыватель.

— Оно твое, мой ученик. Хотя я благодарю вас за то, что вы принесли его мне для изучения. Скелетные пальцы лича скользили по спиральному узору маски. «Ваша интуиция снова оказалась верной. Материал, из которого состоит этот артефакт, добывается на поверхности».

— Из самой Белой Луны? Вальдемар заподозрил связь после своего сна.

"Да и нет. Эта маска была сделана из шкуры могущественного существа, пришедшего в наш мир вместе с Белой Луной и теперь бродящего по поверхности над нашими головами. Я подозреваю, что вы уже слышали об этом.

Вальдемар стиснул зубы. «Ночной странник».

Этот Незнакомец был печально известен тем, что бродил по пустынной заснеженной поверхности над Подземьем. В прошлом существо пыталось спуститься под землю, но было отброшено мощными магическими охранами, установленными Темными Лордами. Поклоняющиеся ему культы часто пытались отправиться на поверхность, чтобы быть вознагражденными превращением в «высших» существ, способных процветать в вечной ночи и лютом холоде.

Создала ли маска психическую связь с существом? Это объяснило бы сон Вальдемара. Призыватель увидел поверхность глазами другого, увидев ужасы, которые теперь населяли руины древних цивилизаций.

«Почему ты возвращаешь его мне, зная, какую опасность представляет этот артефакт?» Вальдемар спросил своего учителя. «Ирен не смогла найти ни квитанций, ни документов о транзакциях в кассах магазина. Маска сама попала в магазин».

«Конечно, так и было. Это был подарок, Вальдемар. Его нежелание позабавило лорда Оха. «Как неблагодарно с вашей стороны злоупотреблять чужой щедростью».

«Я не люблю отравленные подарки». Насколько Вальдемар знал, маска могла дать Ночному Страннику точку опоры в его разуме.

«Все дары отравлены, юный Вальдемар, потому что они никогда не бывают бесплатными. В них всегда присутствует тонкая струна, называемая законом взаимности. Я даю тебе это кольцо, но взамен ты должен разделить со мной свою жизнь. Я предлагаю свою дружбу, но ты должен помочь мне взамен, когда мне это понадобится. Вместе все эти обязательства образуют сеть, которую мы называем обществом».

«А как насчет самоотверженности? Помогать кому-то, потому что это правильно, не ожидая ничего взамен?»

«О, но помощь никогда не бывает по-настоящему бесплатной», — ответил лорд Ох, его призрачные глаза мерцали, как свечи. «Иногда наградой становится собственное удовлетворение, вызывающий привыкание наркотик, который мы называем самодовольством».

«Это очень циничное видение мира, мой учитель», — нахмурившись, ответил призыватель. Каким-то образом дискуссия превратилась в философскую дискуссию. «Надеюсь, мне никогда не придется этим делиться».

«Наивность — привилегия молодых, мой ученик».

«И цинизм — последнее прибежище стариков?»

Лич усмехнулся. «Мне следовало бы отрезать тебе язык за твою дерзость, но я пока потворствую тебе. Возраст и мир, в котором мы живем, довольно скоро научат тебя мудрости.

Мудрость? Где можно было найти мудрость в таком нигилизме? Мир был не лучшим местом, это правда. Вальдемар не мог этого отрицать. Но тот, кто видел только плохое, был так же слеп, как и тот, кто хотел видеть только хорошее.

Лорд Ох бросил на Вальдемара неразборчивый взгляд. Череп лича представлял собой невыразительную маску, но на мгновение его ученик увидел, как свет в них поколебался; как будто сама его мысль затронула струну Темного Лорда.

«Как ты думаешь, сколько мне лет, — прохрипела древняя нежить?»

Вальдемар задумался над вопросом. Лорд Ох появился еще до основания империи и, вероятно, к тому времени уже был личем. Некоторые говорили, что колдун-нежить старше самого Схождения, хотя его ученик в этом сомневался; люди обнаружили Кровь и нежить только после того, как сбежали в глубины Подземья. «Между восемью и шестью сотнями лет?»

«Восемь, шесть или десять, к первым двум я узнал все, что мне нужно было знать о нашем виде», — холодно ответил лорд Ох. «Некоторые философы в моей юности говорили, что мир будет достигнут, когда все будут жить в комфорте, что мы должны дать всем гражданам право голоса в правительстве. Я слышал речи правителей о том, что, если бы им была предоставлена ​​высшая власть, они могли бы принести человечеству вечный порядок и процветание. Я пережил больше войн, чем вы за годы, видел, как народы обращались в прах. И на протяжении долгих столетий я видел, как наш вид совершает одни и те же ошибки снова, снова и снова».

Вальдемар слушал в почтительном молчании, пытаясь понять, куда клонит лич.

«Человеческая природа — нет, сама природа разумной жизни — неизменна, как гравитация», — объяснил древний Темный Лорд. «Это всегда тянет нас вниз. Древние жалуются на старые добрые времена, а молодые верят, что могут все. Слабые завидуют сильным, а сильные сеют семена собственной гибели своим умышленным потворством. Империи возникают и распадаются так же легко, как республики и демократии. Система, которую мы, Темные Лорды, создали, является самой стабильной на сегодняшний день, потому что мы понимаем человеческие амбиции и держим их на жестком поводке. Но даже в этом случае, несмотря на все наши усилия, эта великая бессмертная пирамида всегда находится на расстоянии одного промаха, одной ошибки от краха».

К этому моменту Вальдемар уже не мог держать язык за зубами. "Ну и что ?"

«Ну и что, — спрашивает он», — со смехом ответил лорд Ох. «Вы работаете в заблуждении, что возвращение солнца нашим собратьям сделает их счастливее. Вы неправы. Да, это сделает их жизнь более комфортной. Они поклянутся, что на этот раз все сделают правильно, изменят свой образ жизни, потому что сожалеют о жертвах, которые им пришлось принести… пока они этого не сделают. Они будут сражаться за ресурсы, за славу, за цвет своей кожи или за бесполезный клочок земли. Вы можете дать нашим людям все, и они все равно останутся неудовлетворенными».

«У меня нет преимуществ вашего возраста, сэр, поэтому я доверяю вашему опыту», — спокойно ответил Вальдемар. «Но если мы оставим надежду на светлое будущее для нашего вида… во что останется верить?»

— Сила, — немедленно ответил лич. "Знание. И себя."

«Итак, отказаться от всех и всего остального? Это одинокий путь. И не тот, который Вальдемар хотел для себя.

— Возможно, но это менее болезненный путь, чем тот, по которому вы идете. Впереди тебя, мой ученик, ждут только горечь и разочарование.

«При всем уважении, мой учитель, я считаю, что мои убеждения и магический потенциал не связаны между собой», — заявил Вальдемар. «Независимо от того, столкнусь ли я с успехом или разочарованием, я продолжу, несмотря ни на что».

— Я на это надеюсь, но я видел слишком много многообещающих магов, погрязших в жалости к себе. Единственный способ стать могущественным, по-настоящему могущественным — это стоять над мелкими ссорами человечества. Чем раньше вы освободитесь от ожиданий других, тем лучше». Лич усмехнулся. «Кроме моего, конечно. Не разочаровывайте их».

«Делай, как я говорю, а не так, как я», — подумал Вальдемар. «И поэтому ты стал личем, мой учитель? Превзойти человеческие слабости?

«Это сыграло свою роль, наряду с бессмертием и магической силой». Лорд Ох взглянул на картины, особенно на портрет своего деда работы Вальдемара. «Мне не нужно ни кормить, ни пить. Мои мысли не омрачены мечтами и похотью. У меня есть время, достаточно времени, чтобы выучить все, что нужно знать. Я надеюсь однажды улучшить себя и достичь более высокого уровня существования без слабости филактерии, но на данный момент личство — приемлемый промежуточный шаг».

Вальдемар сразу увидел изъян в своей логике. «Если ты веришь, что отрезание от других — это ключ к власти и свободе, зачем становиться Темным Лордом? Зачем управлять страной? И зачем брать учеников?

«Потому что есть предел тому, что я могу сделать в одиночку», — спокойно ответил Лорд Ох. «Я мог бы управлять королевством безмозглых мертвецов и самостоятельно узнать то, что открывают все «Хозяева» этого места… но эффективнее делегировать полномочия. Что касается наших отношений, юный Вальдемар, то мы просто полезны друг другу. Твой талант служит моим целям, и я награждаю тебя знаниями и силой. Мы поднимаем друг друга. Вот и все."

«Сэр, при всем уважении…» Вальдемар глубоко вздохнул, не зная, как отреагирует лич. Он подумывал держать рот на замке, но молчание не могло защитить его от чтения мыслей...

— Говори, что думаешь, — приказал лорд Ох более холодным тоном, чем раньше. Он уже мысленно увидел ответ Вальдемара. «Я не наказываю честность».

«Я тебе не верю», — заявил его ученик.

— Вы обвиняете меня во лжи ?

«Если вы свободны от ожиданий и чувств других, зачем пытаться убедить меня?» - отметил Вальдемар. «Если вы действительно уверены в том, что говорите и во что верите, то вам не нужно ничего доказывать».

Лорд Ох усмехнулся, хотя Вальдемар почувствовал фальшь в его голосе. — Вы непоколебимо убеждены в существовании Земли, молодой человек, и тем не менее пытаетесь доказать ее существование всем людям, которых встречали.

«Я знаю, что Земля существует», — защищался Вальдемар. — Но нет, по вашей же логике, я не свободен от чужих ожиданий. Часть меня хочет доказать другим правду, и это принесет мне радость, когда я неизбежно окажусь правым. Точно так же, как часть тебя хочет убедить меня, потому что от этого ты почувствуешь себя лучше».

Впервые с начала разговора лич замолчал, как могила. Воздух стал холоднее и суше, как будто невидимая сила высасывала из него тепло.

«Лорд Ох, я с благодарностью приму ваши знания и мудрость», — честно заявил Вальдемар, стоя на своем. «Но я не стану таким, как ты. Я не хочу."

Возможно, его путь был наполнен неудачами и разочарованиями, возможно, его усилия ничего не изменят в долгосрочной перспективе. Но Вальдемар постарался улучшить ситуацию не только для себя, но и для других.

Лич ответил не сразу. Несколько секунд древняя нежить оставалась такой же неподвижной и молчаливой, как каменные стены вокруг них. Его глаза мерцали потусторонним светом, как будто сама его душа колыхалась в силе.

А затем он заговорил, его голос эхом отдавался тяжестью столетий, каждое слово резонировало со зловещей силой.

«Это мы посмотрим», — вот и все, что сказал Темный Лорд.

Вальдемар вздрогнул, когда температура вернулась к норме. Как и голос лорда Оча, когда он с пугающей легкостью отклонил этот вопрос.

«В любом случае, вернемся к нашему первоначальному обсуждению… Зачем кому-то отправлять подарок, юный Вальдемар?» — спросил лорд Оч, хотя и не стал ждать ответа своего ученика. «Чтобы привлечь ваше внимание. Незнакомцы и могущественные сущности не так уж и отличаются от любого могущественного покровителя. Некоторые из них — причудливые бессмертные, которые пытаются сбить людей с пути и получают удовольствие, наблюдая, как разворачивается их разрушение. Другие предлагают силу и знания для служения. Общение с Незнакомцами может быть очень выгодным для немногих счастливчиков, поэтому так много дураков стараются, несмотря на связанные с этим опасности. Эта маска может стать возможностью раскрыть мощные секреты и обрести больше силы».

«Или ловушка, которая лишит меня свободы воли», — отметил Вальдемар. «Риски высоки».

«Жизнь полна опасностей, молодой человек. Есть вероятность, что потолок над вашей головой рухнет, как только вы выйдете на улицу, но проведете ли вы остаток своего существования, скрываясь в своем доме?» Лич покачал головой. «Я предлагаю вам минимизировать риски для себя, но изучать эту маску рациональным умом. Мы не можем надеяться победить Чужаков и сделать их силы своими, если не понимаем их.

Вальдемар взглянул на картины и, в частности, на большую деревянную панель в центре Зала Ритуалов. Опора, на которой они с Германом нарисуют дверь в другой мир. «Это ничем не отличается от изучения этой маски», — подумал Вальдемар, схватив артефакт, поверхность которого была холодной на ощупь. Мне просто придется избегать его надевания, пока я не пойму, что он делает. «Мой учитель, если можно спросить… Знаете ли вы, почему Белая Луна пришла в наш мир?»

«Конечно, знаю», — ответил лорд Ох самодовольным тоном. — Хотя я полагаю, что ты уже получил представление о его мотивах.

Мотивы подразумевают разумность. «Он ненавидит нас, людей?» — спросил Вальдемар. «Или глаза, с которыми мы делим туннели?»

Скелетное лицо лорда Оча превратилось в омерзительную ухмылку. — Вам следует выяснить это самостоятельно, молодой человек.

Конечно. Почему Вальдемар ожидал чего-то иного, кроме загадочного ответа?

— Потому что ты не слушаешь, — насмешливым тоном ответил Лорд Оч, прочитав мысли своего ученика. «В любом случае, я надеюсь, что тебе понравился небольшой отпуск в Астафаносе, потому что в ближайшее время ты не покинешь мою крепость».

«Я наказан?» Вальдемар нахмурился, спрятав маску и блокнот под ученую мантию. — Это из-за дерросов?

— Вы останетесь здесь ради вашей же безопасности. Лич заложил руки за спину, его голос стал глубже. «Я получил тревожные сообщения от юной Марианны и моего коллеги лорда Хагита. Похоже, инквизиторы действовали не так тщательно, как думали, и культист из группы вашего деда избежал чистки. В настоящее время он на свободе… и знает о вашем существовании.

Вальдемар замер. Даже двадцать лет спустя призрак его семьи все еще преследовал его. — Думаешь, он придет за мной?

Лорд Ох с любопытством посмотрел на своего ученика. — Ты бы хотел с ним встретиться?

"Нет, конечно нет." Этот отвратительный культ уже достаточно усложнил ему жизнь. Если бы не репутация, которую он унаследовал от них, Вальдемар, возможно, уже открыл бы путь на Землю. «Я мог бы помочь поймать этого человека, если хочешь. Действуй как приманка.

«Я обдумывал этот вариант действий, но боюсь, что он может выйти из-под контроля и подвергнуть вас риску». Лорд Ох, к удивлению своего ученика, выглядел наполовину обеспокоенным. — Кроме того, я бы не назвал крысу-оборотня человеком. Больше похоже на зверя, одаренного человеческим интеллектом.

— Крыса-оборотень? — спросил Вальдемар, его глаза расширились от удивления. «Я даже не знал, что существует такой монстр».

«Почти у каждого живого сегодня животного, и даже у некоторых вымерших видов, есть ликановый вариант. Молодой Хагит перехитрил сам себя, когда создал чуму Зверя. На мой взгляд, он слишком гибкий и устойчивый». Лорд Ох пожал плечами. «Ликаны — это раздражение. Вы оставляете один свободным, и на следующей неделе у вас на заднем дворе появляется дюжина. Когда-нибудь я, возможно, создам вирус, который уничтожит их всех и покончу с этой ерундой».

— Почему ты не попробовал то же самое с дерросами? – с любопытством спросил Вальдемар. Увидев серых дворфов за работой, призыватель понял, почему империя проводила по отношению к ним такую ​​жесткую внешнюю политику.

Потребовались несколько дней, чтобы шрамы от молний исчезли с его тела, и пока Лилиан успела увидеть сады посольства темных эльфов, Вальдемар провел свои дни в Астафаносе на больничной койке.

«О, мы уже пытались использовать бактериологическую войну против деррос, но их правительство уничтожило всех своих зараженных соотечественников, в то время как их алхимики разработали лекарство». И еще лич сказал это с такой веселостью… — Поверь мне, юный Вальдемар. Любой, кто жалуется на нашу политическую систему, не провел ни дня в Королевстве Дерро. Их правитель ценит жизнь даже меньше, чем я».

Что ж, по крайней мере, Темному Лорду было все равно.

Но Вальдемару не могло не показаться невероятно жутким, как лорд Ох мог так легко перейти от бессердечия к веселью. Было такое ощущение, будто ты наблюдаешь, как кто-то быстро сменяет маски. Или, может быть, Вальдемару еще предстоит увидеть истинную сущность лича.

«Каждый год мы сталкиваемся с дюжиной случаев ликантропии», — пренебрежительно сказал Лорд Ох, пока в Зале Ритуалов разносилось жужжание мух и эхо тяжелых шагов. «Я не ожидаю, что этот будет каким-то другим. Крыса-оборотень беспокоит меня и вполовину меньше, чем силы, которые он помог высвободить, или то пристальное внимание, которое могут вызвать его глупые действия.

Вальдемар мог бы с этим жить.

Германн и его хозяин, Локтис Рой, спустились по лестнице Зала, чтобы присоединиться к ним. Троглодит нес горшки с красками, две керамические палитры и кисти. «Лорд Ох… Вальдемар…» — кивнул троглодит перед другим дуэтом мастер-ученик. "Извините за ожидание."

— Не нужно извиняться, молодой Герман, — ответил лорд Ох, хотя его глаза сосредоточились только на Локтисе. «Несколько минут — ничто для таких, как мы. Локтис, друг мой, как продвигаются твои исследования? Какие-нибудь новые открытия?»

Вальдемар не мог не заметить, что лорд Ох не использовал слово «молодой», чтобы охарактеризовать своего коллегу… и в его голосе звучало даже немного уважительно. «Они знают друг друга очень давно», — предположил он. Возможно, столетия.

«Теория рака, по-видимому, является наиболее вероятным объяснением наблюдаемых нами биологических странностей, лорд Ох», — ответил Локтис, а бесчисленные мухи и насекомые, составляющие его тело, жужжали под его изорванным плащом. «Мутантные клетки отрываются от организма, ослабляя его и вызывая реакцию».

Лорд Оч задумчиво коснулся подбородка костлявыми пальцами, словно поглаживая несуществующую бороду. «Как организм отреагирует на поведение этих клеток? Уничтожение и замена? Насильственная ассимиляция? Какие последствия это будет иметь для хоста?»

«Пока рано говорить».

Вальдемар не совсем понял, о чем они говорили, хотя, похоже, речь шла о биомантии… пока лорд Ох не упомянул о дерросах. «Я подозреваю, что Отто Блутанг разделяет нашу гипотезу», — сказал лич. «Недавно его люди собрали много образцов мозговой ткани, вероятно, с целью сравнительных исследований. Мои шпионы среди анклавов доккаров и племен троглодитов сообщили мне, что инцидент с Астафаносом не был единичным случаем.

Неужели... дерросы похищали еще и темных эльфов и троглодитов? Вальдемар обменялся тревожными взглядами с Германном, но ни один из них не хотел прерывать своих учителей.

"Для чего?" – холодно спросил Локтис. «Его вид не должен быть затронут».

«Из того, что нам известно», — ответил лорд Ох. — Они здесь уже давно.

Локтис задумался над словами лича, и Вальдемар почувствовал, как его бесчисленные глаза смотрят на него и Германа. — Можем ли мы поговорить наедине? — спросил рой.

После недолгого молчания лорд Ох махнул рукой. Вокруг него и Локтиса образовался пузырь малинового тумана, и когда рот лича пошевелился, из него не вырвалось ни звука. Ничего такого, что Вальдемар мог услышать.

Что бы они ни обсуждали, они не хотели, чтобы их ученики учили это. Возможно, амбиции Королевства Дерро были государственной тайной.

Ну, в конце концов, это не имело значения. Вальдемар пожал плечами и осмотрел принадлежности Германа для рисования. "Все готово?"

— Да… — Хвост троглодита неудержимо махнул позади него, когда он протянул Вальдемару свою палитру. «Я… я нервничаю и все же… взволнован».

"Такой же." Вальдемар взглянул на пигменты. Его кровь смешалась с кровью его коллеги-пиктоманта, получив красный цвет; экстракты колофриара для синевы; и кровь Коллекционера за желтый. Германн смешивал различные комбинации, чтобы создать другие цвета: от зеленого до оранжевого и даже глубокого оттенка фиолетового. «Я рискую, принося на это собрание портрет моего дедушки. Честно говоря, если бы лорд Ох сам не защитил его…

«Клянусь… это не будет напрасно. Это улучшит наши шансы… Я знаю это». Германн взглянул на выставку. «Где... портрет Фригг?»

«Я едва начал это», — признался Вальдемар, вздрагивая. Фригга оказалась прекрасной моделью с эстетической точки зрения… но чем больше он рисовал для нее, тем больше она просила омерзительных изменений. «Она хочет, чтобы я представлял ее интересы, половина ее тела сейчас гниет. Чтобы «показать хрупкость жизни». Между нами,Я бы лучше нарисовал Лилиану или Марианну. Фригга меня просто бесит.

«Знаешь… некоторые из моих родственников едят… темных эльфов». Германн протянул ему кусок угля, чтобы они могли сделать набросок картины, прежде чем приступить к покраске. «Я… не одобряю эту практику…»

— Но ты не против сделать исключение для Фригг? Вальдемар усмехнулся. «Я бы не рекомендовал это делать. Вероятно, на вкус она горькая и прогорклая.

«Дело не в… вкусе». Губы Германа сжались, обнажая клыки. «Это… об удовольствии».

К этому моменту двум пиктомантам даже не нужно было спорить по поводу эскиза. Они действовали как один, нарисовав углем широкие ворота, ведущие в чужой мир песчаных дюн с черным солнцем в небе. Деревянная панель имела высоту два метра семьдесят сантиметров и ширину два метра; достаточно большой, чтобы пропустить как людей, так и троглодитов.

— Знаешь… — Германн откашлялся. «Заготовленный нами тополь… был воссоздан из окаменелости. Нет... другой поддержки... подобной этой.

«Мы собрали материалы, достойные бога», — согласился Вальдемар. «Если Безмолвный Король пренебрежительно отнесется к нам, я сойду с ума».

Его замечание заставило Германа призадуматься. «Я… я надеюсь, что это сработает. Я исследовал… Я исследовал его годами. Если мы потерпим неудачу… если мы потерпим неудачу, я рассматриваю… альтернативу.

«Создать нарисованный мир?»

"Да. Создайте мир для моего вида… шаг за шагом». Германн колебался. — Но я… мне понадобится помощь. Чтобы связать существ… чтобы использовать их в качестве топлива.

«Не говори больше, я помогу тебе обезлюдить Внешнюю Тьму», — с улыбкой поклялся Вальдемар. «Каждая деталь Клипота будет иметь свое место».

— Спасибо… — нечеловеческие губы Германа растянулись в улыбке. — Может быть, мы… могли бы связать нарисованное место с… портретом твоего дедушки. Позвольте тебе… прикоснуться к нему.

Сердце Вальдемара пропустило удар. "Возможно?"

«Я не знаю… но мы можем попробовать».

Их хозяева завершили разговор, и Лорд Ох отменил свое заклинание, чтобы наблюдать за эскизом. "Вы готовы начать?" — спросил он, и Вальдемар и Герман одновременно кивнули. — Тогда продолжай.

Оба пиктоманта схватили кисти и принялись за работу.

Их кровь смешалась с пигментами, когда они наносили первый слой краски. Вальдемар чувствовал на своей спине взгляд учителя, невидимое давление его ожиданий. Но его рука оставалась неподвижной, как и рука Германа. Их кисти следовали контурному эскизу, создавая резкие цветные линии.

Затем, закончив набросок, они начали заполнять различные фигуры. Голубой нимб над дверью; бледный оттенок желтого, обозначающий бескрайнюю пустыню за ним; темный оттенок красного для неба над ним. Они умело смешивали цвета, подбирая правильный состав для максимально яркого результата.

На этом этапе им следовало дать картине высохнуть, прежде чем переходить к следующему этапу композиции… но пигменты, казалось, сделали это сами. От черного солнца в центре композиции исходил дым.

Рука Германа приблизилась к темной звезде, не касаясь ее. «Я чувствую… тепло».

Да. Центр картины излучал тепло, высушивая краску самостоятельно. Источник магии извергся из черного солнца, как фонтан; сила, похожая на Кровь, но немного отличающаяся.

Заклинание, которое не использовали ни Герман, ни Вальдемар. Они оглянулись через плечо, Лорд Ох кивнул им, в то время как рой Локтиса молчал.

Пиктоманты перешли от покрытия дерева к добавлению текстуры, глубины и толщины. Они добавили слои к воротам и солнцу, наполнили небо кровью и придали форму каждой песчинке. Линии портрета сместились сами по себе, магия обоих колдунов наполнила каждый оттенок, каждый оттенок. Краем глаза Вальдемар заметил, что портрет его деда ерзает рядом с другими экспонатами. Они ощущали невидимое притяжение, которое художники едва могли ощутить.

Безмолвный Король шел по нарисованным дюнам за порогом двери.

Он был маленьким, настолько маленьким, что Вальдемар едва мог его видеть. Его мантия была темно-зеленого цвета, рваные лохмотья развевались на ветру. Под его капюшоном извивалась масса разноцветных щупалец, заслоняя свет его глаз. Существо сделало шаг, а затем еще один.

Безмолвный Король приближался.

К этому моменту Вальдемар рисовал исключительно инстинктивно. Его рука больше не принадлежала ему. Им руководило нечто иное, чем его воля, нежное, как родительская рука, холодное и чужое, как посторонний человек. Невидимая связь соединяла призывателя с существом на другой стороне, используя картину в качестве посредника; точно так же, как Вальдемар использовал круг, чтобы подчинить Клипота своей воле. Германн был так же ошеломлен, как и его коллега. Остальной мир больше не имел значения. Только эта расписная дверь, это великолепное произведение искусства, заслуживало их полного внимания.

Даже когда земля начала дрожать под их ногами.

Глубокий грохот эхом разнесся по Залу Ритуалов, и пыль упала на плечи Вальдемара. Стены задрожали, но ему было все равно, он не позволил этому помешать. Его рука превратилась в гноящуюся плоть, и больные бледные глаза открылись по всей руке, но ему было все равно.

Его глаза были только направлены на инопланетный мир перед ним. Руины древнего города возвышались из-под раскрашенных дюн, рядом с плавающими каменными сооружениями, возвышающимися в безоблачном небе, и винтовыми лестницами, которых никогда не видел ни один человек. На горизонте появились статуи инопланетных, обезображенных гигантов, все они трепетали перед сиянием черного солнца. Безмолвный Король подходил всё ближе и ближе, его открытые глаза открывали звёзды и проблеск забытых космических тайн. Приглашаем художников сделать шаг в этот совершенно новый и устрашающий мир.

Чужой вой разнесся по залу, и кисть Вальдемара щелкнула между его пальцами.

Только тогда призыватель вновь осознал свою реальность и увидел, как она растворяется в кошмаре. Его рука превратилась в ту же гноящуюся плоть и глаза, что и стены за пределами Института, а клыкастая пасть щелкнула челюстями внутри его ладони. Зал Ритуалов приобрел новые краски, реальность расплывалась, словно хаотическое полотно. Остальные картины на выставке выглядели как острова в море свежей краски.

Сквозь шум прорезался голос лорда Оча, острый, как меч.

"Продолжать."

Лич оставался невозмутимым, а Локтис читал заклинания рядом с ним. Хотя он находился в вечности от Вальдемара, голос лорда Оха прекрасно достиг ушей его ученика.

«Продолжайте», — повторил он.

И Вальдемар вернулся к работе. Его кисть сломалась, и он использовал ту же технику, что и кровавая пуля, чтобы превратить жидкости своего тела в кристаллизованную палочку, чтобы продолжить работу. Германн перешел от кисти к хвосту, а глаза его светились лихорадочным безумием. Они добавили тени городу, подчеркнули темное сияние черного солнца и соединили все разрозненные детали в единое целое.

Невидимая сила прижалась к его лицу, когда он смотрел на окрашенную дверь, и маленькие песчинки падали ему на щеку.

«Ветер», — подумал Вальдемар в творческой лихорадке. Не холодная, воющая метель, которую показала ему маска, а сухой, теплый ветерок.

Безмолвный Король выглядел высоким за порогом, настолько близко, что был всего в одном шаге от его пересечения. И все же он этого не сделал. Незнакомец стоял по другую сторону, глядя сквозь портрет, как он делал это с бесчисленным множеством других.

Безмолвный Король не сказал ни слова, да в этом и не было необходимости. Его смысл был ясен, как родниковая вода, поскольку все части встали на свои места. Его визиты к художникам и безумцам никогда не были призывом вызвать его на материальный план. Молчаливо или нет, но настоящий король не посещал иностранных придворных.

Приходить .

Приглашен настоящий король .

Германн и Вальдемар не были призывателями.

Это были те, кого вызвали.

И вот два пиктоманта ответили на зов. Они не смогли бы устоять, даже если бы захотели. Они вложили свою кровь и душу в этот шедевр, и без этого последнего обязательства он бы не появился на свет.

Они прошли через нарисованную дверь и попали в другой мир.

В царстве Безмолвного Короля царили песни.

Вальдемар не был знатоком музыки. Его опыт ограничивался музыкальной шкатулкой его матери и уличными артистами, играющими мелодии в тавернах за монету; он никогда не слушал оперу или оркестр.

Но, слушая мелодии, эхом разносящиеся по песчаным дюнам, Вальдемар сомневался, что какой-либо смертный инструмент сможет их сыграть. Некоторые звуки он узнавал как принадлежащие трубам, скрипкам, окаринам и органам, но другие… Другие больше напоминали визги животных, звуки разбивающегося льда и горящего пламени. Это была симфония хаоса и безумия в исполнении нечеловеческого оркестра.

Вальдемар не мог не напевать мелодию про себя. Что-то в песне показалось ему знакомым, словно детская колыбельная, которую его сознание никогда полностью не забывало.

«Это…» Германн снял капюшон и посмотрел на небо над ними, его глаза рептилии были мокрыми от слез. "Красивый."

Черное солнце сияло на темно-красном небе над двумя смертными посетителями, окруженное малиновым ореолом. Зловещая звезда напомнила Вальдемару глаз, смотрящий на него, божество, наблюдающее за миром внизу с небесного трона. Призыватель ожидал, что малиновый свет обожжет ему глаза, ослепит своей ужасной красотой; и все же вид черного солнца не внушал ни боли, ни ужаса, а трепета.

Это не было легендарное солнце и голубое небо Земли, но Вальдемар все равно никогда в жизни не видел ничего прекраснее. Цвета были настоящими , а не нарисованными пигментами или плодом его воображения. Естественный свет распространяется из большого космоса, и каменный потолок не блокирует его.

А ветер… струящийся поток, коснувшийся щеки Вальдемара, был таким же теплым, как рука его матери. Песчинки были суше, чем пыль Подземья, но воздух был свежее и чище . Легкие призывателя, пока он дышал, не заполнялись ни пылью, ни грибными спорами.

Это было приятно.

Вальдемар вкусил свободу. Удовольствие от открытого неба без стен и потолка, которые могли бы держать его взаперти. Он выглянул за пределы каменного чрева Подземья и увидел бесконечность за его пределами.

Всем остальным тоже нужно было это увидеть.

Вальдемар оглянулся, почти ожидая, что Раскрашенная дверь рухнет после того, как они пересекут ее. К его удивлению, из песка вырос огромный холст, изображающий Зал Ритуалов. Ни Лорд Ох, ни Локтис на картине не появились, но она выглядела настолько яркой, настолько реальной, что Вальдемар сразу узнал в ней дверь между мирами. Он коснулся поверхности пальцами, ощущая мягкость краски и отсутствие сопротивления. Если бы он захотел, он мог бы прорваться сквозь границы между вселенными, чтобы вернуться в свою собственную.

Моя рука, подумал Вальдемар. Это было так же нормально, как и всегда, без кричащего рта, вырастающего из его ладони. Был ли это сон? Иллюзия, созданная ритуалом? Или краткий взгляд на откровение, которое ускользнуло даже от его истинного зрения?

Вальдемар не был глуп. Он знал о его ненормальной биологии и сомневался, что лорд Ох взял его под свое крыло только из-за его таланта. На работе было нечто большее, чем он знал. «Глаза», — подумал он, глядя на свою руку. У него были глаза, как у стен.

«Думаю, мы сможем уйти, если пересечем эту картину», — сообщил Вальдемар Герману. — Но ни один из наших хозяев не пересек ее, и я ничего не слышу через Раскрашенную Дверь.

«Их… не пригласили. Нас было только двое. Глаза Германа не могли оторваться от черного солнца над ними. "Его…"

«Герман?»

— Прости… — Германн покачал головой, вытирая когтями слезу. «Это… Я надеюсь, что твоя Земля выглядит так же красиво, как это небо… Я очень этого желаю. Это место… лучше, чем я мог себе представить.

Вальдемар улыбнулся и похлопал друга по спине. «Однажды я покажу тебе Землю. Точно так же, как ты привел меня сюда.

«Мы сделали это… вместе».

«Но именно ваши исследования, ваша работа сделали возможным появление этой Расписной Двери. Я лишь помог тебе в твоем начинании».

— Я… я благодарю тебя за это. Германн посмотрел вниз с неба на окружающие их бесконечные дюны. Из них вырастали конструкции, словно слепые рыбы, прыгающие над водами Бессветного океана, будь то черные пирамиды, стоящие за горизонтом, нечеловеческие статуи, тянущиеся к небу, или руины забытых городов. «Но это место… оно мертво. Сплошь пыль и руины...»

«Но есть музыка», — заметил Вальдемар. «Без музыканта не может быть песни».

«Может быть… может быть, Безмолвный Король занимается не живописью… а самим искусством?» Германн почесал чешуйки под ртом, задумчиво глядя на древние руины издалека. «Структуры архитектуры… тонкая симфония музыки».

— Значит, ты думаешь, что Безмолвный Король связался с другими художниками?

«Возможно… но знаки были менее заметны. Как ты можешь увидеть… песню?» Германн взглянул на нарисованный портал позади них. «Я бы хотел, чтобы мастер Локтис… был здесь. Он бы знал…»

«Они не смогут самостоятельно пересечь Раскрашенную дверь», — догадался Вальдемар. Зная лича, Лорд Ох волшебным образом пробрался бы в этот другой мир, если бы мог. Тот факт, что он не имел в виду, что заклинание Безмолвного Короля действовало только на ограниченное количество людей или что сущность имела достаточный контроль над порталом, чтобы предотвратить проникновение злоумышленников в его царство. «Сможем ли мы снова пересечь Расписную дверь и отчитаться перед нашими учителями?»

Германн покачал головой. «Он может навсегда закрыться позади нас… если мы попытаемся. Лучше… сначала исследовать это царство. Встретьтесь... с правителем этого места... попросите ответов.

Истинный. Они видели Безмолвного Короля во время ритуала, но Незнакомца нигде не было. Вальдемар и Германн были гостями в этом королевстве; им придется отправиться к хозяину и отдать дань уважения, а не наоборот.

Музыка, казалось, доносилась из разрушенного города, возвышающегося из песка, поэтому два пиктоманта пошли в том направлении. Вальдемар не успел сделать и двух шагов, как его ботинки были покрыты песком, туда и обратно. «Я не думаю, что это Нарисованное Место», — прошептал призыватель, рассматривая зерна. На ощупь они не были пигментами. «Это естественный мир».

Германн порылся под своей одеждой и достал компас. Стрелка указывала на черное солнце над ними, а не на далекий север. «Законы здесь… другие. Электромагнетизм ведет себя не так, как в нашем мире».

Вальдемар улыбнулся дальновидности своего друга. «Вы принесли этот инструмент, ожидая, что мы перенесемся в другой мир?»

— Я… надеялся, что мы это сделаем. Троглодит положил устройство обратно в карман. «Я думал, что смогу… привести сюда своих людей. Помогите им обосноваться в новом мире… с разрешения Безмолвного Короля».

Вальдемар не был уверен, что в этой пустыне вообще может существовать жизнь. Присутствие пригодного для дыхания воздуха подразумевало присутствие растений, перерабатывающих кислород, или элементалей… или, по крайней мере, так оно и было бы, если бы они исследовали пещеру. Он понятия не имел, как работает «воздух» в этом инопланетном мире.

Если подумать, как ветер не рассеялся в космосе, не имея потолка, который удерживал бы его? Вальдемар никогда не задавал себе этот вопрос, но теперь он звучал для него странно. Было так много вещей, которых он не знал, так многому нужно было научиться.

— Ты думал, как и прежде? – спросил Вальдемар своего друга-троглодита. — Ты передумал?

«Только избранных… пускают внутрь», — ответил Германн. «Я не думаю, что Безмолвный Король… позволит всему моему народу поселиться в его королевстве».

«Вы всегда можете попросить, это вам ничего не будет стоить. Хотя я могу понять, предпочитаете ли вы более зеленое место.

«Я возьму… то, что смогу получить». Выражение лица Германна стало мрачным и печальным. «Мы, троглодиты,… раздробленный народ, Вальдемар. Наши племена долго находились в состоянии войны… еще до того, как человечество завоевало наши пещеры… и рассеяло нас по туннелям. Наше население уменьшается с каждым годом… его убивают бродячие монстры или дерро. Если ничего не сделать… мы исчезнем. Не сейчас или через столетие… но однажды».

«Разве никто не пытался объединить племена?» Вальдемар знал о нескольких военачальниках-троглодитах, которые в далеком прошлом угрожали государствам, предшествовавшим Империи Азлант. «Не как мародерствующая орда, а как мирное государство, с которым мы могли бы торговать?»

«У нас нет Земных Уст… наши поселения разбросаны. Легко сокрушается большими армиями. И зачем другим торговать… если они могут воровать?» Германн покачал головой. «Наши люди никогда… не станут одним целым, Вальдемар».

«Мы прекрасно ладим», — отметил Вальдемар. «Я понимаю твое желание иметь место, которое можно было бы назвать своим, Германн, но я не думаю, что ситуация настолько безнадежна, что касается нашего вида».

«Отдельные люди могут стать… друзьями. Но нации? Я так не думаю».

Многие из имперских доменов когда-то принадлежали племенам троглодитов. Германн отказался от попыток вернуть старую родину своего народа от Темных Лордов и теперь искал другую; до такой степени, что он согласился служить под началом одного из мучителей своего вида.

Хотя он был человеком, чей вид извлек выгоду из упадка троглодитов, Вальдемар не мог не испытывать сострадания к тяжелому положению своего друга. Если бы Германн нашел гостеприимный новый мир, позволил бы лорд Ох сохранить его для своего народа? Почему-то Вальдемар в этом сомневался. История повторится, и Темные Лорды воздадут должное.

Долгий марш дуэта по пустыне закончился у разрушенных укреплений пыльного города размером с Плерому. Однако архитектура отличалась от тех видений, которые Вальдемар видел во время создания Расписной двери. Дома были соединены вместе, как туннели в муравейнике, их стены были покрыты геометрическими символами. Крыши имели яйцевидную форму, а самые высокие конструкции имели сложные купола и закругленные башни.

Вальдемар осматривал улицы своим Истинным Зрением, но, к своему удивлению, не обнаружил никакого намека на магию, связанную с Кровью. Символы на стенах не обладали сверхъестественными свойствами, и у них не было глаз, которые могли бы пристально смотреть на посетителей.

Значит, влияние этой многоглазой сущности ограничено Подземьем? Вальдемар догадался. Хороший. Будем надеяться, что Земля тоже будет свободна от присутствия глаз.

Улицы были пустынными и пустынными, но странным образом сохранились. Дюны не похоронили эти руины, и слой пыли не покрыл мощеные дороги. Пустыня остановилась у стен, словно боясь войти в город.

«Я узнаю… архитектуру», — сказал Германн, рассматривая закругленную крышу дома. «Я видел похожую фигуру… в посольстве доккаров. Но… острее. Этот город... Он выглядит грубее. Старшая."

«Может ли это быть эльфийское поселение до Нисхождения?» — спросил Вальдемар. Они каким-то образом отправились в прошлое? Нет, это был абсурд. Он никогда не слышал рассказов о черном солнце, сияющем в небе до прибытия Белой Луны.

Он заглянул в открытые окна дома и увидел каменную комнату, в которой не было никакой мебели. Мозаики со сценами охоты или резные изображения древних ритуалов часто украшали различные здания, но Вальдемар не нашел ни стола, ни стула, ни даже кухонного инструмента. Дома были красивыми, но безжизненными.

«Как будто этот город вообще никогда не был заселен», — отметил Вальдемар. «Трупов тоже нет. Если катаклизм разрушил это поселение, сухой воздух должен был сохранить кое-какие останки».

Призыватель схватил свой блокнот и записывал символы стен рядом со списком неправильных английских слов. Может быть, Фригга сможет их перевести, когда они вернутся домой? Рядом с ним Германн собрал в небольшую колбу образцы пыли и грязи для изучения.

Поиски привели их к винтовым лестницам с осыпающимися ступенями и крутыми склонами. Районы города были нагромождены друг на друга, а второй уровень немного отличался от пригородов. Конические конструкции быстро вытеснили округлые дома, а статуи рептилий стали обычным явлением. На каждом углу улицы, на каждом перекрестке было свое изображение извивающейся змеи или могучей четырехрукой ящерицы.

И все они носили знакомые маски.

— Невозможно… — Германн в трепете застыл перед статуей могучего воина-троглодита, наблюдающего за высохшим фонтаном. «Это… Он'рагон, защитник племени Стальной Чешуи».

«Я никогда о таком не слышал», — признался Вальдемар, прежде чем заметить что-то странное в музыке.

«Они… давно вымерли». Германн поднял руку, но не осмелился прикоснуться к статуе. Возможно, он боялся вызвать гнев Безмолвного Короля или разгневать культурное божество, которое представляло произведение искусства.

Вальдемар запросил бы подробности, если бы его мысли не занимали что-то другое.

Музыка города изменилась настолько незначительно и естественно, что он сначала не заметил. На смену окаринам и органам пришли барабаны и тарелки, мелодия стала медленнее и агрессивнее. Мелодия была ясной и разборчивой, но, как это ни парадоксально, не более заметной, чем фоновый шум.

Вальдемар взглянул на горизонт, пытаясь определить происхождение музыки, но заметил новые странности. В том направлении были пирамиды, вспомнил он, подходя к каменному ограждению и рассматривая далекие дюны. Однако памятник исчез, уступив место тени колоссальной башни, пронзившей небо, словно копье. Другие постройки выросли из дюн; гигантская циклопическая статуя, очень похожая на те, что стояли возле плеромианского святилища под Институтом; тень другого города с искривленной, сгорбленной архитектурой; и колоссальный черный кристалл размером с институт.

Вальдемар взглянул на дома внизу. Квартал троглодитов был не более чем на четыре метра выше эльфийского, но с точки зрения призывателя расстояние казалось гораздо большим. Дома внизу стали маленькими, как муравейники.

«Мы не забирались так высоко», — нахмурившись, подумал Вальдемар. Использовал ли Безмолвный Король пространственную магию? Тогда почему Истинное Зрение призывателя ничего не обнаружило? Был ли он слишком слаб, чтобы заметить магические обереги, встроенные в камни вокруг него, хотя он мог заметить обереги лорда Оча? Или Безмолвный Король использовал силу, подобную Коллекционерам, и изменил реальность на фундаментальном уровне?

Столько вопросов, а ответить на них некому.

«Они все происходят из… вымерших племен», — прошептал Герман, рассматривая другие статуи. «Святыни… падших народов».

Затерянные цивилизации. Вальдемар вспомнил истории о человеческих империях до Нисхождения. О том, как они поклонялись солнцу, возводя пирамиды и башни в попытке стать ближе к его живительной силе. Что касается статуи Плеромиана…

Так много разных цивилизаций, но у них всех было одно общее.

«Это не район доккар», — сказал Вальдемар, глядя на дома внизу. «Это от светлых эльфов. Мы слышали их музыку, были свидетелями их архитектуры и видели их картины. Мы ощутили суть их цивилизации, их искусства».

Германн сразу понял. «Это царство, весь этот мир… это не королевство… Это…»

«Художественный музей», — закончил предложение Вальдемар, отходя от ограждения. «Древних цивилизаций».

Ирен собирала монеты.

Безмолвный король собирал города, песни и картины.

Вальдемар облизнул губы. Даже вкус троглодитской кухни, подумал он, почувствовав на языке пряный запах, смешанный со сладким ароматом.

Любопытство Германа сменилось страхом. «Мы гости?» — спросил он вслух с оттенком ужаса. — Или… часть коллекции?

Вальдемар вздрогнул. Было ли все это ловушкой? Способ поймать художников и навсегда сохранить культуру их цивилизации? Будут ли они обречены вечно бродить по этим бесконечным дюнам?

— Безмолвный Король оставил выход открытым, — слабо заметил Вальдемар. — И здесь больше никого нет.

«Мне тоже интересно… мы не можем быть единственными, кто… пробрался в царство Безмолвного Короля». Германн поднял голову, его глаза остановились на самой высокой точке запутанного города; лестница, достигающая высоты самой высокой башни, но никуда не ведущая. «Может быть, мы… увидим отсюда больше?»

Не имея лучшей идеи, Вальдемар последовал за своим другом-троглодитом, пока они продолжали восхождение. Музыка снова изменилась, когда они достигли первой ступеньки лестницы, чужие звуки заглушили смертные инструменты. Симфония становилась громче с каждым их шагом, как будто певец ждал их на вершине. На самой лестнице не было ограждений или каких-либо украшений, но дорожка была достаточно широкой, чтобы пропустить гигантского жука.

Вальдемар не знал, как долго они поднимались. Минуты? Часы? Когда на полпути Герману пришлось остановиться, чтобы перевести дух, его друг взглянул на обочину тропы. Они не могли подняться выше нескольких десятков метров над городом, однако он казался на несколько лиг ниже их. Купола превратились в пылинки, а башни были не выше иголок.

Они не выживут при падении в пустоту.

Вторая половина их восхождения становилась все страннее и страннее. Каждый новый шаг, пройденный через камень, слегка менял мировую музыку, словно это были клавиши гигантского пианино. Ветер перестал дуть, и мир внизу…

Вальдемар затаил дыхание, взглянул за пределы лестницы и сразу же сосредоточился на дороге впереди. Высота уже тревожила его, но теперь город внизу стал почти невидимым, черным пятном на дне бесконечной ямы. Часть Вальдемара хотела взглянуть на пустоту, броситься в ее глубины.

Земля звала его.

«Ты не упадешь», — сказал Герман, поднимая хвост, как будто это была спасительная веревка. — Я... поймаю тебя, если ты поскользнешься.

«Вы когда-нибудь ходили на такую ​​высоту?» — спросил Вальдемар, немного стыдясь своего страха. В отличие от него, Германн выглядел почти невозмутимым.

— Не совсем, но… мне нравится лазить. Троглодит улыбнулся. "Все в порядке."

Вот что такое дружба? Знать, что кто-то поддержит тебя, несмотря ни на что? Что Вальдемару не нужно было бояться, ведь ему поможет другой?

Дружба была приятной. Почти так же хорошо, как семья.

Их адское восхождение завершилось на прямоугольной каменной платформе на вершине мира. Мир превратился в бесконечный красный горизонт с черными молниями, проносящимися по безоблачным небесам. Музыка и ветер стихли, оставив лишь гнетущую тишину.

Безмолвному Королю это нравилось.

Незнакомец ждал своих посетителей на краю платформы, стоя у самого ее края лицом к плывущему в пустоте портрету. Его зеленая мантия стала красной, под плащом извивались серые щупальца.

Наблюдение за ним повредило Вальдемару голову. Его зрение затуманилось, глаза не могли правильно воспринимать существо, стоящее перед ним. Призыватель расширил свои чувства с помощью психического зрения, пытаясь угадать истинную природу Безмолвного Короля.

Он ничего не видел .

Никакой обратной связи, никакой крови, никакой плоти, никакой магии. Ничего. Что касается его психического зрения, существо перед ними не существовало.

Эта фигура не была Безмолвным Королем… это была не что иное, как психическая проекция. Аватар великой силы, которую человеческий разум не мог постичь. Мозг Вальдемара приписал этому существу гуманоидные черты, пытаясь придать ему смысл.

Что касается портрета, который увидел Безмолвный Король, то Вальдемар сразу узнал в нем копию Расписной Двери. Или это был оригинал, телепортированный сквозь время и пространство, чтобы пополнить бесконечную коллекцию Незнакомца?

Еще более странно, что внутри картины вошел еще один Безмолвный Король, его одежда была зеленой, как зеленый мох. С точки зрения Вальдемара, Незнакомец, казалось, смотрел на свое живое отражение в зеркале. И если Раскрашенная Дверь была здесь, перед ними… тогда куда вела картина в пустыне?

Что здесь происходило?

Вальдемар взглянул на Германа и увидел, что его друг стоит на коленях перед сущностью. После некоторого колебания призыватель подражал троглодиту. Это существо обладало огромной силой, превосходящей их понимание, и они должны оказать ему заслуженное уважение. Оскорбление, предполагаемое или реальное, может привести к их смерти.

Безмолвный Король ничего не сказал, когда из черного солнца вырвалась молния и пронеслась по небу. Казалось, он был поглощен молчаливым созерцанием картины, восхищаясь каждой деталью, каждым тонким изменением цвета. Ореол вокруг черного солнца над ними изменил цвет, окрасив красное небо фиолетовым оттенком.

В голове Вальдемара загудел инопланетный шум, когда небеса преобразились. Они образовывали слова не из букв, а из чужих звуков и мыслей; как животное, пытающееся имитировать человеческую речь, понимая смысл, но не тонкости.

ЧЕГО ВЫ ЖЕЛАЕТЕ?

Вальдемар вспомнил слова лорда Оха о Незнакомцах. Некоторые из них были могущественными покровителями, обменивавшими услуги на услуги, другие — шутниками, игравшими со смертными на досуге. К какой категории принадлежал Безмолвный Король?

Вальдемар переглянулся с Германном, троглодит откашлялся, прежде чем осмелился ответить. «Что… вы предлагаете… Ваше Величество?»

Ответ пришел быстро.

ПРАВДА.

«Какой ценой?» Вальдемар выпалил, прежде чем быстро добавить: «Ваше Величество?»

Щупальца вылезли из-под алой мантии короля и коснулись рамы Расписной двери.

— Мы… останемся здесь? — обеспокоенно спросил Германн.

НЕТ. ТЫ УХОДИШЬ. НАВСЕГДА.

Они вернутся в Подземелье, но никогда больше сюда не попадут. Безмолвный Король больше не призывал их с другой стороны.

Возможно, все его визиты в имперскую историю были не чем иным, как художественными заказами, попыткой заставить смертных нарисовать новый шедевр для его коллекции. Или, возможно, этот портал послужит целям Безмолвного Короля в далеком будущем, какими бы они ни были. В любом случае пиктоманты ему больше не нужны. Он поблагодарил бы их за «службу» с благодарностью, но без сожаления и объяснений.

Вальдемар взглянул на Германа. Троглодит выглядел разочарованным, но не удивленным. Как он и ожидал, божество не желало позволять кому-либо селиться в его частной галерее.

— Что ты имеешь в виду под истиной? — спросил Вальдемар, стараясь говорить как можно вежливее и уважительнее. Он не хотел злить это древнее существо, требуя слишком многого, но это была возможность, которая выпадает раз в жизни. «Вы будете отвечать на все наши вопросы, пока мы не будем удовлетворены?»

К сожалению, Безмолвный Король не был таким щедрым.

ОДНА ПРАВДА.

"Один вопрос?" Голос Германа замер в его горле. — Один для нас обоих?

ПО ОДНОМУ.

Лучше, чем ничего, но меньше, чем надеялся Вальдемар. Призыватель еще раз переглянулся с Германном. «Ты иди первым», — сказал Вальдемар своему другу. «Это был ваш проект. Эта честь принадлежит вам».

Германн медленно кивнул, прежде чем снова взглянуть на Безмолвного Короля. «Ваше Величество... мои люди рассеяны и разбиты». Троглодит колебался, прежде чем набраться смелости задать вопрос. «Скажи мне, как… как я могу дать моему народу… новый мир?»

Безмолвный Король не ответил.

Германн взглянул на Вальдемара, а призыватель задумчиво обдумывал свои следующие слова. Ему нужно было задать так много вопросов.

Что ты? Вальдемар задумался. Что это за место? Зачем ты нас сюда привёл? Почему эта дверь важна для вас? Почему внутри него еще один ты? Какой силой вы обладаете? Как мне вернуть из мертвых дедушку и мать? Знаете ли вы, как повернуть время вспять и изменить прошлое? Какими знаниями вы обладаете? Чему ты можешь меня научить? Можешь меня научить? Действительно ли мой отец мой отец? Умру ли я, не осуществив свою мечту? Кто я? В чем смысл жизни?

Все эти вопросы имели ценность, но для Вальдемара имел значение только один.

«Скажи мне, — сказал он, — как я могу привести своих людей в этот прекрасный мир, который называется Земля».

Безмолвный Король повернулся лицом к своим гостям.

Лицо под капюшоном принадлежало не человеку, а небу, которое Вальдемар видел во сне; островки света, сияющие в океане тьмы. Но вместо того, чтобы Белая Луна доминировала над этим космическим ландшафтом, абсолютом правило черное солнце.

Вальдемар потерялся во тьме под капюшоном, его разум был поглощен чернотой. Черное солнце выросло, охватив саму вселенную, тени глаз, ртов и щупалец извивались под его поверхностью. Звезды исчезли в кромешной тьме космоса, в холодной пустоте космоса, внутри которой даже звезды не могли выжить.

Вальдемар больше не чувствовал своего тела. Он больше не дышал, больше не жил. Его мысли покинули его плоть, став нематериальным духом. Слова Безмолвного Короля резонировали в пустоте, придавая форму небытию.

КРОВЬ ДВУХ МИРОВ.

В темноте появилось видение деда Вальдемара, записывающего слова в дневник. Он выглядел так, будто потерял десять лет и совершенно не обращал внимания на невидимые струны, заставляющие его танцевать. Из-под покрова тьмы за ним наблюдала чужая тень, мерзкая крыса, стоящая на его благородном плече. Но когда Вальдемар попытался взглянуть на лицо незнакомца, он увидел только кровь, червей и злую улыбку.

ВЫ РОДИЛИСЬ ДЛЯ ЦЕЛИ.

Видение изменилось. Его дедушка состарился и напевал слова, читая отрывки из своего дневника. Перед ним стояла копия Вальдемара, обнаженная, как в день его рождения; символы были выгравированы на его коже, а его взгляд терялся в наркотической дымке. Чужеродные пары вырывались из его носа и рта, собираясь в форме живого кошмара, многоглазого монстра.

ВЫПОЛНИТЬ ЭТО.

ЛжеВальдемар открыл рот, и он увеличился. Он стал больше и шире, пожирая его туловище и конечности. Его кровь растворилась в земле, его плоть и кости превратились в арку.

Рот Земли, который когда-то был Вальдемаром, открылся, и его дед сделал шаг вперед.

Его слезы падали на зеленую траву, растущую под ярко-голубым небом.

Нет.

ЖЕРТВА.

Нет нет…

ВОРОТА И КЛЮЧ.

Нет! Разум Вальдемара кричал, отрицая видение, отрицая своего дедушку, отрицая слова бога.

ПРАВДА НЕ ЛОЖЬ.

Мысленный крик Вальдемара эхом разнесся в пустоте, рассеивая иллюзию только для того, чтобы на ее месте быстро возникла другая.

Дерро сидел на троне из стали и дымящихся труб. Волосы седого карлика были черными, как ночь, лицо гладкое, как полированное зеркало. Корона из темной стали пульсировала молниями вокруг его лба, освещая его холодные, бессердечные голубые глаза. За его спиной сверкнула стальная арка, скручивая ткань самого пространства.

ДРУГОЙ ПУТЬ.

Король дерро рухнул в лужу крови, его жидкости стекали в глубокий темный колодец. Стальной трон и порталы рухнули в пыль, а из темноты вышел еще один Вальдемар. Густая черная кровь лилась из его вен, а глаза и рты разрывали кожу, обнажая нечеловеческое лицо под ней.

Последнее слово Безмолвного Короля заглушило крики Вальдемара, когда на дне колодца открылся глаз, жаждущий крови.

МЕРЗОСТЬ .

Волна Крови поглотила душу Вальдемара, вернув его обратно в тело.

Пол Зала Ритуалов был неприветливым, воздух был пыльным и холодным. Омерзительный облик лорда Оха смотрел на Вальдемара сверху вниз, без притворной привязанности его деда. — Боже мой, — сказал он, его слова были далеки, как эхо. — Ты плохо выглядишь, мой ученик.

Вальдемар не ответил. Он не мог. Голова болела, тело тряслось от холода внутри. Он даже не поднялся. Его сердце замерло в груди и билось так медленно, что он едва мог его слышать.

Веселье лорда Оча сменилось… беспокойством? Осторожность? Чего-то Вальдемар никогда не видел на его скелетном лице. Лич не произнес ни слова утешения или осуждения. Он ничего не сказал.

Вместо этого Темный Лорд предложил Вальдемару свою руку скелета.

Его ученик посмотрел на придаток, как на посторонний предмет. Он почти ожидал ловушки или насмешки, но Лорд Ох ждал с терпением мертвеца.

После секундного колебания Вальдемар схватил своего наставника за руку. Лич был холоден на ощупь, но не так сильно, как пол. Лорд Ох помог своему ученику подняться на ноги, выражение его лица было непроницаемым.

Германн тоже был там, и в лучшей форме, чем его коллега-пиктомант. Троглодит держал голову, а его хозяин Локтис с беспокойством наблюдал за ним, а его лицо рептилии превратилось в яркую улыбку.

«Я видел… я видел это. Нарисованный мир… Я видел это». Германн взглянул на Вальдемара с выражением чистого счастья. «Вальдемар, это чудесно… Надеюсь, твоя Земля выглядит так же прекрасно…»

Вальдемар не ответил. Видение его тела, свернувшегося в Земную пасть, вспыхнуло в его сознании, как сон, превратившийся в кошмар. Его взгляд оторвался от Германа, чтобы рассмотреть галерею Зала Ритуалов.

Панель Расписной двери осталась, но превратилась в чистый лист. Величественное произведение Вальдемара и Германа исчезло, унесенное и присоединившееся к бесконечной коллекции в мертвом мире, вращающемся вокруг черной как смоль звезды.

Что касается остальных портретов...

Вальдемар повернулся к картине деда и призраку внутри нее. Эхо Пьера Дюмона улыбалось внуку, не обращая внимания на его сжатые руки, стиснутые зубы и яростный взгляд.

— Вальдемар, ты в порядке? — спросил дедушка с беспокойством, которое выглядело почти искренним. «Не следует разговаривать с незнакомцами».

— Валди, — раздался голос Лилианы из-за двери мастерской. — Валди, ты внутри?

Вальдемар смотрел в потолок, лежа на матрасе. Простыня закрывала портрет деда в углу комнаты, скрывая его от глаз.

— Он… — пробормотал Германн. «Но я… я не думаю, что сейчас самое время…»

"Ерунда!" — ответила Лилиана. «Вальдий, я испекла торт. С ванильными грибами. Прямо из духовки. Выходи, пока не стало холодно!»

Слова Лилианы прозвучали для его ушей как шепот, далекий и почти неразборчивый. В углу тряслись горшки с кровавыми красками Вальдемара, неиспользованные остатки проекта «Безмолвный король». Пузыри поднялись на поверхность, как будто невидимый огонь вскипел вещество.

«Вальдий, поговори со мной. Ты можешь рассказать мне все, ты знаешь это? Клянусь, я не буду судить. Это заставит вас чувствовать себя лучше».

Краска вырвалась из горшков и полезла на ближайшую стену агрессивным мхом. Его цвет изменился с красного на зеленый, черный и желтый, и искривленный хаос отражал собственные эмоции Вальдемара.

— Ему… ему нужно время, — прошептал Германн так тихо, что Вальдемар едва его услышал. "Думать. Он ранен...»

— Именно поэтому мы не можем оставить его одного, Германн.

«Иногда… Единственное лекарство от горя… это время, Лилиан. Ему нужно время в своем логове… чтобы зализать раны. Чтобы разобраться. Только тогда он… впустит нас. Когда он выйдет… мы будем здесь.

Последовало короткое молчание.

— Я… — Лилиана прочистила горло. «Мы вернемся позже, Валди. Пожалуйста... не делай ничего глупого, ладно? Быть безопасным."

«Друг?» На этот раз это была Ирен. — Ты все еще в своей комнате?

Вальдемар включился и уставился на левую стену. Краска теперь покрыла его целиком, словно заразный росток, захватывающий комнату сантиметр за сантиметром. Хаотичные цвета собрались в устойчивую форму; это искривленное, ужасное дерево с глазами вместо листьев и плотью вместо коры. Его магия вышла из-под контроля, позволяя подсознанию руководить проектом.

«Ты ведь знаешь, что я мог бы открыть эту дверь, если бы захотел, да? Кто-нибудь это сделает, если вы не дадите нам знака. Лилиана беспокоится, что ты собираешься повеситься или что-то в этом роде.

Что это изменит? Учитывая регенерацию Вальдемара, это, вероятно, не приживется.

Ирен вздохнула слишком громко, чтобы это было естественно. «Германн не сообщил мне всех подробностей, но достаточно, чтобы разобраться во всем самостоятельно. Он считает, что вам нужно какое-то время побыть одному, чтобы усвоить то, что вы узнали, и что мы должны уважать вашу конфиденциальность. Я бы хотел согласиться, но почему-то мне кажется, что чем дольше ты останешься один, твое настроение будет только ухудшаться.

Вальдемар в этом сомневался. Он уже достиг дна колодца, когда депрессия заполнила пустоту, оставшуюся в его сердце от гнева. Во сне он даже не пытался сбежать.

Ирен подождала ответа. Вальдемар почувствовал, как он – она – оглядывается за дверью, проверяя, подслушивает ли кто-нибудь. — Я знаю, через что ты проходишь, — сказала Ирен. "Больше, чем ты знаешь."

Нет, он этого не сделал.

«Мне не нужна телепатия, чтобы знать, о чем ты думаешь, друг». Еще одна пауза. Колебание. «Знаете, когда матери не хотят нежеланного ребенка, они обычно идут к биоманту. Одно заклинание, и они очищены. Однако некоторые маги… не берут деньги в качестве оплаты. Особенно, когда один из родителей вообще не человек.

Дерево плоти содрогнулось, нарисованные желтые глаза посмотрели во все стороны. Черные пигменты собрались на кровавой коре, словно бутон ужасного цветка.

«Я родилась в лаборатории, Вальдемар», — призналась Ирен. «Биомант извлек мой мертворожденный, полусформировавшийся плод и превратил его в «жизнеспособный образец». Когда к тому времени, когда я достиг зрелости, он узнал все ценное об изменении формы, он поблагодарил меня за «вклад в науку» и забыл о моем существовании».

Черная краска превратилась в безрукую руку с желтым глазом вместо ладони. Когтистые пальцы заерзали на стене, словно пытаясь прорвать невидимый барьер между ее двухмерной реальностью и ее создателем.

«Причина, по которой я говорю это…» Ирен изо всех сил пыталась подобрать слова. «Послушай, для чего ты был рожден, это не имеет значения. За эти годы я повидал столько людей, что забыл свой первоначальный облик. Мальчик, девочка, старый, молодой, Я не долго сохраняю лицо. Если быть Вальдемаром Верни слишком болезненно или печально… просто станьте кем-то другим. Тот, кто чувствует себя лучше».

Черная рука медленно вышла из стены, ее пальцы тащили ее по полу.

— Я сказала свою часть, — сказала Ирен со вздохом. — Ты ничего не должен своему дедушке, друг. Даже твоего имени.

Живая рука рухнула в лужу черной краски, а дерево из плоти принесло еще один плод.

К настоящему времени краска покрыла потолок и половину стен. Дерево плоти делило комнату с черным как смоль небом, полным разноцветных звезд, вращающихся вокруг чистой синей сферы. Маска Ночного Странника смотрела на жуткую картину на правой стене, похожую на Белую Луну, смотревшую на поверхность мира. По всей мастерской ползали раскрашенные существа: от бесформенных зеленых сгустков размером не больше сжатого кулака до бледно-белых мотыльков с глазами на крыльях.

Кто-то постучал в дверь, и раздался голос Фригг. «Мой дорогой Вальдемар, я не могу не заметить, что ты пропускаешь наши встречи с моделями», — сказала она со смехом. «Разве вы ожидаете, что я сам закончу свой портрет?»

Нарисованные существа жили недолго, но каждое новое поколение длилось дольше предыдущего. Один прожил полчаса, прежде чем превратился в безжизненные пигменты.

— Хорошо, если ты не окажешь мне любезность и ответишь, я тоже не буду вежливым. Темная эльфийка сбросила маску игривости. «Ты мне не нравишься. У тебя есть определенный талант к живописи и колдовству, но, честно говоря, я не нахожу тебя особенно интересным. Ты пресный и легко забываемый.

Мотылек приземлился на разрисованную Землю, окрасив ее голубые воды густой черной кровью.

«Однако ваше раздражительное поведение огорчает мою дорогую Лилиану. Она беспокоится за тебя больше, чем все остальные в этом Институте вместе взятые, и я считаю, что ее жалость к тебе напрасна. У меня действительно возникает искушение войти в твои мечты и вернуть немного позитива в твой пустой череп».

Если бы она попыталась, это дорого бы ей обошлось. Все, что снилось Вальдемару прошлой ночью, это колодец и голодная пасть, ожидающая внизу. Когда приходили кошмары, он не сопротивлялся им.

«Ваша новая защита не остановит меня, если я попытаюсь проникнуть», — сказала она. — Не думай, что я не заметил, что ты делаешь во сне. Я не знаю, что ты собираешься делать со своей ловушкой, но меня она не поймает.

Хороший. В любом случае, это предназначалось не ей.

— В любом случае, уходи из этой комнаты, прежде чем я тебя оттуда утащу. Твои мелкие кошмары покажутся детскими фантазиями по сравнению с тем, что я тебе покажу.

Краска покрыла каждый дюйм комнаты, кроме правой стены.

Маска Ночного Странника оказала противодействующую силу и направила силу, которая могла соперничать с силой Вальдемара. Нарисованные пейзажи инопланетных миров, магические глифы и хаотические водовороты остановились в кольце небытия вокруг артефакта Незнакомца, неспособного пересечь невидимый барьер. Даже рой мотыльков, летавший по комнате, не мог коснуться маски.

Вальдемар почувствовал связь, формирующуюся через Кровь между каменным полом под краской и внешним миром. Волна магии, мощная и в то же время почти незаметная, создала мост между мастерской и другим местом. Вальдемар не мог ощутить точку происхождения, но заметил путешествующего через нее колдуна-нежити.

Его нарисованное поле выждало последний момент, а затем отодвинулось.

Вальдемар ожидал, что Лорд Ох пробьется сквозь магический кокон, но вместо этого он перенаправил свое заклинание через правую стену, телепортировавшись прямо перед Маской Ночного Странника. Переключение заняло меньше секунды, причем настолько быстро, что ученик Темного Лорда был убежден, что спланировал это с самого начала.

— Хорошая попытка, — с удовлетворением сказал лорд Ох. «Если бы я был на несколько столетий моложе, я бы, возможно, попался на эту удочку. И все же, какой непослушный ученик попытается разыграть своего учителя?

— Вы намеревались телепортироваться позади меня без предупреждения, Лорд Ох, — сказал Вальдемар, поднимаясь с матраса, чтобы отдать честь Темному Лорду. — Я сильно подозреваю, что тебе нравится пугать людей.

— И ты будешь прав. Лич взглянул на нарисованные пейзажи по всей комнате и на летающих в воздухе искусственных мотыльков. Он поднял руку, и одно из насекомых приземлилось ему на указательный палец. — А я-то думал, что ты погряз в жалости к себе и целыми днями ничего не делаешь.

«Я работаю или рисую, когда мне плохо», — признался Вальдемар. «Это меня отвлекает».

«Продуктивный способ справиться с потерей, хотя и не самый здоровый», — сказал лорд Ох, и нарисованный мотылек рассеялся в цветной дым. «Какое любопытное нововведение, эта комната…»

Его реакция удивила Вальдемара. «Вы никогда не видели ничего подобного?»

— У меня есть подозрения насчет того, что ты сделал, но, признаюсь, я никогда не видел, чтобы пиктомантия использовалась таким образом. Лорд Ох ухмыльнулся, зловещий свет сиял сквозь его скелетные глазницы. «Вы попытались подражать Нахемотам, создав свой собственный демиплан».

Вальдемар кивнул. Честно говоря, он был доволен ответом лича. Учитывая его возраст, то, что он удивился, само по себе было победой. «Когда я увидел, как Германн создавал нарисованных существ во время нашей битвы с дерросами, я сразу подумал о Нахемотах».

Эти существа породили меньших клиппотов, сформировав их сущность через свой демиплан. Поскольку Вальдемар смешал свою кровь с пигментами, использованными для создания Расписной двери, он быстро понял, что может использовать их, чтобы превратить область пространства в продолжение себя. Он позволил своему подсознанию управлять ростом этого «нарисованного поля» дюйм за дюймом.

Чем больше места он занимал, тем легче было создавать магические конструкции из краски. Они были продолжением его подсознания, краски и колдовство давали подобие физической формы; они не должны были существовать в физической реальности, что делало их хрупкими. Вместо того, чтобы заставить реальность принять эти конструкции, Вальдемар превратил небольшой уголок мира в продолжение себя, сделав свои творения внутри него более «реальными».

Тот факт, что Герману не нужна была эта инфраструктура для создания потока нарисованных змей, многое говорил о его таланте.

Вальдемар также надеялся, что это Раскрашенное Поле может служить внешним пейзажем снов, поскольку онейромантия давалась ему нелегко. Поскольку ему не удалось создать его во сне, вместо этого он построил его в физическом мире. Фригга могла хвастаться сколько угодно, ее реакция показала Вальдемару, что он на правильном пути.

Вальдемар когда-то думал, что кошмары, преследующие его, были всего лишь подавленными воспоминаниями. Видения Безмолвного Короля показали ему, что происходит нечто гораздо более зловещее, и ему необходимо улучшить свою защиту.

Были ли его кошмары его собственными?

Лорд Ох был очень доволен успехами своего ученика. «Я знал, что знакомство вас с Германом даст отличные результаты. И, конечно же, поскольку Раскрашенная Дверь могла открывать разломы между двумя измерениями, я полагаю, вы намеревались в следующий раз поэкспериментировать с призывом? Может быть, открыть путь на Землю?»

Вальдемар пристально посмотрел на своего наставника. — Ты знал , — выплюнул он.

«Конечно, я это сделал».

«Тогда почему я все еще жив?» — спросил Вальдемар, нахмурившись. «Почему ты не принес меня в жертву, как хотел мой собственный дедушка?»

Лорд Ох с любопытством посмотрел на него. — Вы поверили словам Незнакомца?

— Я не хотел, но… мне нужно было проверить. И когда он столкнулся с портретом своего деда, внутреннее эхо вошло в еще один когнитивный цикл. Возможно, он забыл первоначальные воспоминания, или правда была слишком трудна для вынесения. «Я создал эту комнату, чтобы понять себя, чтобы попытаться выяснить, сработала бы Раскрашенная Дверь, если бы моя кровь не использовалась в качестве топлива. Но теперь оно повсюду вокруг меня, я замечаю Оргон в воздухе. Только призванные существа производят такое количество, а я принадлежу двум мирам через свою мать.

— Частично, — сказал Лорд Ох, прежде чем взглянуть на почерневшую Землю, нарисованную на потолке. «Ваша родословная действительно связывает наши два плана вместе, но в ваших особых способностях играют роль другие факторы».

МЕРЗОСТЬ.

Осуждение Безмолвного Короля вспыхнуло в сознании Вальдемара вместе с видением, которое пришло вместе с ним. Призыватель взглянул на свои вены и на красную кровь, текущую по ним.

Он всегда подозревал, что культ его деда по отцовской линии экспериментировал над ним. Он ошибочно принял свою регенерацию за простое улучшение тела, а не за симптом чего-то гораздо более зловещего.

Было ли это забвение просто наивностью? Вальдемар всегда отмахивался от вопросов о своем прошлом, даже о своем собственном. Возможно, он всегда знал правду, но отказывался ее принять. Понадобилась мысленная атака Незнакомца, чтобы наконец заставить его пересмотреть свою жизнь.

Или, возможно, его мысли не были полностью его собственными. Возможно, два его деда заложили в его разум инструкции, пока он был в утробе матери, чтобы гарантировать, что он достигнет своей конечной цели, когда придет время.

Густая черная кровь лилась из его вен, а глаза и рты разрывали кожу, обнажая нечеловеческое лицо под ней.

Какой бы ни была эта цель.

— Лорд Ох, — слабо спросил он, — я монстр?

— Ты помнишь, что я сказал тебе, ученик, когда ты спросил меня, кто ты?

Челюсть Вальдемара сжалась. «Что я был единственным, кто мог сказать, кто я».

«Юная Ирен говорила мудро», — сказал лич, открыто признавшись, что шпионил за своим учеником издалека. «Являетесь ли вы монстром, решать вам, молодой человек. Ты тот, кем ты выбираешь быть».

«Значит, человек или Земнопасть», — мрачно подумал Вальдемар. Он спросил Безмолвного Короля, как ему привести человечество на Землю, и Незнакомец буквально ответил на его вопрос. Призывателю следовало также добавить, что он хочет пережить этот опыт и увидеть этот мир своими глазами.

«Если ты хочешь пожертвовать собой, я не стану тебя останавливать», — сказал Лорд Оч. «Хотя это будет пустая трата времени, и многие будут плакать. Твой дедушка не использовал Земную пасть, чтобы проникнуть в наш мир, так зачем нам он нужен, чтобы добраться до его собственного?

Потому что этот метод наверняка сработает. Вальдемара воспитывали для этой цели с момента его рождения.

«Зачем мне жертвовать тобой, если я знаю, что в конечном итоге мы добьемся успеха с помощью другого метода, который не будет стоить тебе жизни?» — весело спросил лорд Ох. «Если бы мне все еще нужно было поесть, я бы сказал, что собираюсь съесть свой торт и съесть его тоже. Долгосрочные выгоды от вашего выживания перевесят краткосрочные выгоды от межпространственной пасти Земли.

Вальдемар вздрогнул от его холодной, жестокой логики… но почему-то не мог не почувствовать облегчения. Возможно, это прозвучало эгоистично, но он тоже хотел увидеть Землю своими глазами.

Его дедушка... Пьер с детства промывал ему мозги рассказами о его родном мире, о том, как фермер откармливал улитку для заклания. Он посеял семена преданности Вальдемара, надеясь пожать их в виде жертвы ради собственного гнилого эгоизма.

Но… даже если сновидец не был хорошим человеком, разве это лишило мечту силы?

Человечеству нужно было снова увидеть свет. Смотреть на звезды и солнце, как это делал Вальдемар в царстве Безмолвного Короля. Вселенная была странным и опасным местом; но и прекрасен за пределами слов. Его люди, его друзья заслуживали лучшего, чем каменный потолок.

Вальдемар со стыдом взглянул на дверь своей мастерской, вспоминая людей, которые в нее постучали. По правде говоря, хотя он и был благодарен за их поддержку... он не знал, как с этим справиться.

В детстве Вальдемар обычно прибегал к дедушке за защитой, когда ему было грустно. Теперь одно только воспоминание испортило ему настроение, да и к изоляции он уже давно привык. Что ему оставалось делать, делиться своими мрачными мыслями и плохим настроением с другими? Распространить боль вокруг? Разглагольствовать о том, что его дедушка, человек, которому он посвятил всю свою жизнь осуществлению мечты о возвращении на Землю, воспитал его как простой инструмент?

Больше всего Вальдемар ненавидел, когда его жалели.

Ему нужно было время, чтобы все обдумать и укрепить свой разум. Горе и гнев могли затронуть его только в том случае, если он позволит им быть.

«Я предлагаю тебе принять нежить», — радостно предложил Лорд Оч. «Это сотворило чудеса с моим хорошим настроением и, несомненно, улучшит вашу внешность».

Вальдемар проигнорировал выпад своего наставника. «Вы могли бы клонировать меня», — предложил он. Биоманты часто использовали эту процедуру для богатых покровителей, чтобы вырастить свежие органы и заменить стареющие части оригинала. «Сотвори бездушную жертву».

"Он не будет работать."

"Откуда вы знаете?"

«Потому что я уже попробовал в день нашей встречи». Лорд Ох усмехнулся, когда его ученик бросил на него обиженный взгляд. «Мой ученик, ты повсюду разбрасываешь свой генетический материал, чего ты ожидал? Между нами говоря, мне всегда хотелось бы иметь одного-двух запасных учеников.

Вальдемар содрогнулся, вспомнив попытки Темного Лорда скопировать плеромианцев. «Почему тогда это не сработало?»

«Две причины». Лич сложил руки. «Во-первых, чтобы функционировать, Земляным ртам нужна душа добровольного мученика. Вот почему это такая честь, и мы не используем для этого, скажем, заключенных и политических врагов. Ритуал творения не сработает, если жертва не согласится на него, будь то из отчаяния или из альтруизма».

Вальдемар подумал о своем видении и мертвом взгляде в глазах своего иллюзорного двойника. Отчаяние, подумал он, рожденное предательством.

— Во-вторых, ваша своеобразная биология делает ваше клонирование опасной перспективой, как могут подтвердить испытания. Когда я попытался скопировать тебя, регенерация твоего клона пошла… — Лорд Оч колебался. «Безумно».

МЕРЗОСТЬ.

— Оно мутировало? — спросил Вальдемар, хотя и не был уверен, хочет ли он вообще это знать.

«Все, что я скажу, это то, что если вы когда-нибудь потеряете часть тела, я настоятельно рекомендую вам восстановить ее как можно быстрее. Или бросьте его в ближайшего врага. Лорд Ох усмехнулся про себя. «Если подумать, нам следует изучить эту идею в будущем».

Вальдемар скрестил руки на груди. «Говоря о будущем, куда нам двигаться дальше, лорд Ох? Вы попросили меня помочь Герману с проектом «Раскрашенная дверь», и мы его выполнили».

«И этот опыт оказался весьма полезным для всех вовлеченных сторон», — размышлял лорд Ох. «Вы ученый Плеромы, молодой Вальдемар. Вы можете проводить свои исследования, где захотите, и я подозреваю, что вы уже знаете свой следующий пункт назначения.

Да, он сделал. Безмолвный Король указал ему путь.

«В своих видениях я видел дерро с короной, строящего портал», — признался Вальдемар. «Наверное, король Отто Блутанг. Судя по тому, что нам удалось выяснить, весьма вероятно, что деррос с помощью своих технологий вызвали в Подземелье отряд моего деда.

— Вы собираетесь попросить короля дерро поделиться с нами своими открытиями? — весело спросил лорд Ох. «Учитывая проблемы в Астафаносе, я уверен, что императрица согласилась бы на дипломатическую миссию».

По всей вероятности, все закончится тем, что мозг Вальдемара окажется в банке, а его кожа будет использована в качестве маскировки каким-нибудь безумным гномом-лазутчиком. «Может быть, английские части дневника содержат информацию о туннелях, где приземлился мой дедушка», — сказал призыватель. «Вы могли бы их осмотреть. Возможно, дерросы оставили подсказки.

Темный Лорд усмехнулся. « Я мог бы их осмотреть? Ты перекладываешь на меня свои обязанности, ученик? Или ты отказался от исполнения своей мечты?»

Была ли эта мечта вообще его собственной?

Вальдемар все еще думал, что человечество заслуживает мира с открытым небом, но он не был уверен, что он лучший человек, который сможет найти его.

Культ его семьи работал на кровожадного Незнакомца. Если они так отчаянно хотели достичь Земли и создали Вальдемара для достижения своей цели, значит, это каким-то образом послужило целям их покровителя. Возможно, Незнакомец хотел получить доступ к Земле для своих нечестивых целей.

Вальдемар боялся. Боится не контролировать ситуацию или, что еще хуже, случайно отравить идеальный мир, о котором он мечтал. «Лорд Ох, мой разум скомпрометирован? Хочу ли я достичь Земли, потому что я этого хочу, или потому, что меня подталкивает инстинкт, заложенный в моей крови?»

Лич хранил устрашающее молчание.

Вальдемар вздохнул. «Я единственный, кто может ответить на этот вопрос, так?»

«Продолжайте строить этот нарисованный ландшафт снов», — ответил Темный Лорд, даже не ответив. «Это поможет вам выяснить правду».

Указатель был лучше, чем ничего.

«Определить место, где появился твой дедушка, — хорошая идея», — сказал Темный Лорд. «Но, как я предупреждал вас раньше, туннели, о которых идет речь, опасны. Тем более сейчас, когда культ вашей семьи снова активен и деррос снова переходят в наступление. К счастью, учитель боевой магии, которого я имел в виду, согласился взять тебя под свое крыло.

«Какой это будет Мастер?» — спросил Вальдемар, прогоняя мрачные мысли из головы. Судя по тому, что он видел, Эдвин и Локтис оказались самыми талантливыми боевыми магами в Институте.

«Мой выбранный инструктор не служит ни мне, ни кому-либо еще , если на то пошло», — ответил Лорд Ох. «Тебе придется отправиться во владения Саваофа, чтобы встретиться с ним».

Саваоф? Это имело смысл. Этот Домен был оплотом Империи против вторжений дерро и монстров, блуждающих из неизведанных глубин Подземья, крепости из камня, стали и магматических ям.

Однако…

— Разве я не должен был оставаться в Институте, пока крыса-оборотень не будет поймана или убита? — спросил Вальдемар, нахмурившись.

Лорд Ох отмахнулся от своих тревог. «Вы отправитесь в самое безопасное место Империи под хорошим сопровождением. Пока мы разговариваем, юная Марианна возвращается к нам, хотя и без гонорара. Я верю, что пребывание в Саваофе также поможет ей наточить свой клинок».

Марианна возвращается? Вальдемар очень хотел ее увидеть. Она исследовала семью Верни достаточно далеко, чтобы обнаружить скрытого культиста, так что, возможно, она нашла что-то интересное. «Мне нужно знать правду», — подумал Вальдемар. Полная правда. О том, кто я и моя цель. «Кто этот инструктор?»

От ужасной улыбки лича по его спине пробежала дрожь.

«Пришло время, — сказал Темный Лорд, — познакомить тебя с моим предыдущим учеником».

Кишки крысы-оборотня разлились по всему тупиковому переулку, его отравленная кровь окрасила каменный пол города Плеромы красным.

Марианна поборола желание зажать нос от неприятного запаха. Ее кровавый трекер горел на коже, как будто она наконец завершила охоту. И все же, даже беглый взгляд на существо у ее ног разочаровал ее в этой мысли.

Охота только началась.

Марианна последовала зову следопыта крови, который привел ее обратно к цитадели лорда Оха, и обнаружила, что город заблокирован. Древний лич не стал рисковать, узнав, что за его учеником охотится крыса-оборотень, и ограничил доступ к Устам Земли. Сообщив рыцарям о своем возвращении и попросив сопровождающего, Марианна позволила следопыту провести их по узким переулкам старого города.

В этих бедных пригородах было много крыс, что делало фехтовальщицу параноиком. Когда детектор крови подтвердил присутствие Шелли в этом районе, Марианна и ее подкрепление разделились, чтобы закрыть территорию и прикрыть большую территорию.

Существо перед ней прыгнуло без предупреждения, как только она заглянула в переулок. Засада длилась всего несколько секунд, и клинок Марианны потрошил зверя, как рыбу. На короткий момент фехтовальщица подумала, что наконец-то отомстила за Бертрана.

Но хотя существо перед ней взяло элементы как от крысы, так и от человека, оно было слишком худощавым и маленьким, чтобы быть Шелли. Нос грызуна был наполовину сформирован, только одна рука имела когти, а другая не мутировала. Зверь был одет в лохмотья, пропахшие дешевым грибным алкоголем, и Марианна заметила за трупом чашку с несколькими монетами. Она внимательно рассмотрела лицо и нашла его смутно знакомым.

«Я бросила тебе несколько монет возле рыночной улицы», — вспомнила Марианна. Тогда у бездомного были седые волосы, а не мех.

Раньше она никогда не обращала особого внимания на этого человека и даже не знала его имени. И все же вид его мутировавшего трупа наполнил ее гневом. Если бы она догнала Шелли раньше в туннелях, она могла бы спасти его. «Каждый день, когда мне не удается привлечь крысу к ответственности, кто-то другой расплачивается за это», — мрачно подумала она.

Дворянка почувствовала присутствие над собой своим экстрасенсорным зрением и мгновенно приготовила меч. Она посмотрела на крыши, окружающие клаустрофобный переулок, почти ожидая, что на нее упадет еще одна крыса-оборотень.

Вместо этого на переулок опустилась черная летучая мышь. Животное было не больше кулака, но его тело излучало ауру, выдающую его истинную природу.

Малиновая пелена силы окружила существо, приземлившееся рядом с мертвой крысой-оборотнем. Плоть расширилась, мех отступил, обнажая коричневую кожу под ней. Крылья превратились в черные одежды, лицо превратилось в лицо старухи с пронзительными черными глазами.

Марианна опустила меч, узнав ведьму. — Мастер Малерб.

«Рейнард», — ответила аниманер Института сухим голосом, осматривая труп. Эми Малерб не любила обычную вежливость. "Когда это произошло?"

— Несколько минут назад, — объяснила Марианна, когда Мастер наклонился, чтобы осмотреть труп. «Вы получили мою биту-мессенджера? О варианте Звериной Чумы?

Эми подтвердила это резким кивком, прежде чем приложить большой палец к ране, оставленной рапирой. Как только она пропитала ноготь кровью, анимант лизнул его.

Марианна вздрогнула при виде этого, но не попыталась остановить Мастера. Эми Малерб была ведущим экспертом Института по анимации и талантливым биомантом. Если бы у кого-то и появился иммунитет к Звериной Чуме, то это была бы она. «Я использовала это устройство, чтобы найти его», — сказала Марианна, показывая Эми свой прибор для отслеживания крови. «Я думал, это приведет меня к Шелли».

«Да», — ответила аниманер, облизывая губы, даже не взглянув на трекер. «Кровь твоего культиста течет по его венам, как инфекция. Наряду с чем-то еще».

Марианна изо всех сил пыталась подавить вздох разочарования. К этому моменту Шелли могла укусить десятки жертв, превратив их всех в приманки. Было ли это его истинной целью с самого начала, когда он заболел чумой? Использовать зараженных как дымовую завесу, чтобы замести следы? — Что-то еще ты сказал?

«Кровь из другого источника», — ответила Эми, снимая лохмотья жертвы, чтобы осмотреть его; сначала штаны. Марианна не могла не покраснеть. «Но не от любого существа, с которым я сталкивался. Я бы сказал, вампир, но более древний, первобытный.

Сердце Марианны екнуло. — Мутировавший вампир?

"Может быть." Эми перевернулась через труп, обнажив полусформировавшийся хвост, растущий между щеками, и синяки на левой лодыжке. — Возможно, это кровь твоего слуги.

Марианна не осмеливалась говорить об этом вслух. В ее последнем письме содержалось требование, чтобы Институт по возможности нашел противоядие.

Просьба, которая осталась без ответа.

Мечница не знала, как воспринять эту новость. С одной стороны, найти Шелли означало найти и Бертрана. Но с другой стороны, зачем сумасшедшему культисту кровь ее вассала от чумы?

Или он искал другое вещество в венах Бертрана, догадалась Марианна, когда на ум пришло воспоминание о черной крови, капающей с потолка в замке Верни.

Мастер Малерб пришел к такому же выводу. «Судя по тому, что вы сказали в своем письме, исходное вещество обладает мощными мутагенными свойствами», — сказала она. «Слишком мощный. Кровь вашего вассала действует как разбавленный заменитель. Менее мощный, но более податливый».

Эми указала на синяки на лодыжках жертвы. В их центре остался какой-то струп, остаток раны. "Смотреть."

Марианна прищурилась. «По-моему, это похоже на укус крысы».

— Обычный крысиный укус, — заметила Эми.

Почему-то от этого стало еще хуже.

Рабы Шелли-грызуны могли сами распространять крысиную чуму. Марианна взглянула на улицу за переулком, наблюдая, как грызуны выпрыгивают из мусорного бака. Сколько из них несли в себе чуму?

Это сложные вещи. Если бы Шелли нашел способ заразить нормальных крыс своей кровяной чумой, его, возможно, вообще не было бы в городе. Плерома была единственным городом в Области Параплекса, окруженным отвратительными трясинами и топями. Крыса-оборотень могла прятаться в болотах, вдали от цивилизации, позволяя своему рою делать свою грязную работу. Если бы он распространил своих грызунов на большой территории, следопыту крови было бы чрезвычайно трудно его найти.

Удовлетворив любопытство, Эми перетянула труп на плечо. Желчь и кровь пролились на ее плащ, но анимант, похоже, даже не заметил этого. «Мне нужно время, чтобы изучить это», — сказала она. «Зная лорда Оча, он попросит меня приостановить мои проекты, пока я не разработаю вакцину».

«А как насчет тех, кто уже заражен?» — спросила Марианна, нахмурившись. «А как насчет Бертрана? Мастер Малерб, как вы думаете, сможете ли вы его вылечить?

«Сначала мне нужно было бы его осмотреть, но если это действительно его кровь, которую я пробовал…»

Мастер Малерб покачала головой, и сердце Марианны колотилось в груди.

"Почему?" — спросила дворянка, ее голос надломился. Она не была биомантом, но видела их работу. «Вы можете изменить жизнь, превратиться в животное».

«Я не могу оставаться в образе животного слишком долго, Рейнард», — ответила Эми. «Если я это сделаю, я перестану быть трансформированным человеком и действительно стану безмозглым животным. Это тот же принцип для Звериной чумы и всего, что повлияло на вашего вампира. Если дать этому магическому вирусу возможность укорениться, он свяжется с жертвой на первобытном уровне. Эффекты можно подавить с помощью биомантического лечения и постоянного приема лекарств, но болезнь только дремлет. Оно никогда не уходит».

— Но вы могли бы провести подавляющее лечение? Марианна отказалась принять Бертрана, и жертвы Шелли были безнадежны. «Смогут ли они снова жить нормальной жизнью?»

«Может быть, если они всю жизнь будут проходить курс биомантического лечения, которое немногие могут себе позволить». Эми пожала плечами. — Будет добрее убить их.

«Было бы жестче убить их, когда есть надежда на альтернативу». Даже если Марианна предпочла бы лекарство, она могла бы жить с этим несовершенным решением. Она оплатит лечение Бертрана из своего кармана и найдет способ помочь другим жертвам Шелли.

Этого требовала ее честь. Это ее вина, что культист сбежал так далеко.

Это? — задавалась вопросом Марианна, глядя на выпотрошенный труп. На ней лежит ответственность за то, что ей не удалось до сих пор поймать Шелли, но культист двигался неестественно быстро. Насколько Марианне было известно, он шел пешком, а она пользовалась преимуществом ездового жука. Он не должен был добраться до Плеромы раньше нее, не говоря уже о том, чтобы так быстро кого-то заразить.

Либо Шелли научилась телепортироваться в рекордно короткие сроки, либо Марианна упустила важную подсказку.

— Мастер Малерб, как вы нас нашли? — спросила Марианна аниманцера, когда они вышли из переулка на встречу с рыцарями. — Ты можешь выследить крыс-оборотней по запаху?

«Я искал запах, но не тот». Эми с отвращением усмехнулась. «Этот смрад распространился по всему городу».

— У Вальдемара? Конечно, лорд Ох не был бы настолько глуп, чтобы выпустить его из крепости, пока культист Вернея был на свободе?

«Нет», — ответила Эми. «Это близко, но более интенсивно. Чище. Фулер. Он слонялся по Институту, как землекоп, ищущий путь внутрь. Он не мог преодолеть магическую защиту, но пугал животных.

Мысли Марианны обратились к демиплану Вернбурга. Могло ли это быть действие Нахемота? Она исключила такую ​​возможность. Существо, скрывавшееся вокруг Института, действовало слишком тонко. Может ли это быть странное, похожее на облако существо, вызванное под замком Верни?

Чем бы ни было это существо, его цель была ясна.

«Это было после Вальдемара», — отметила очевидное Марианна. А учитывая, что оно появилось в Параплексе одновременно с первым зараженным крысой-оборотнем, Шелли и существо могли действовать согласованно. «Он попытается проникнуть снова».

— Не будет, — ответила Эми, пожав плечами. — Но лорд Ох все равно хочет, чтобы мы с ним разобрались, прежде чем он предпримет попытку.

Разумное решение. Даже если ни Шелли, ни какой-либо вызванный Клиппот не смогут войти в крепость, они могут начать атаковать ее персонал всякий раз, когда решатся выйти наружу. Чем дольше Шелли будет предоставлена ​​свобода действий, тем больше проблем он причинит.

Что касается самого Вальдемара…

Марианна посмотрела на тень Института, наблюдающего за городом. Крепость теперь выглядела для нее тюрьмой, в которой заключен ребенок Незнакомца с ужасным потенциалом. Ее долг требовал, чтобы она отчиталась перед лордом Очем и позволила ему принять окончательное решение относительно своего ученика.

Но... Что, если лич играет с силами, слишком опасными даже для него? Лорд Хагит уже подозревал, что Вальдемар — нечто большее, чем он выглядит, и чем больше слухов о деятельности Шелли будет распространяться, тем больше внимания будет привлекать наследник Вернея. Что произойдет, когда Церковь Света выяснит, что узнала Марианна, и призовет голову Вальдемара? Наверняка Шелли должен был знать, что его убийственные выходки поставят под угрозу его драгоценный Красный Грааль...

Марианна внезапно застыла на месте, заставив Эми поднять на нее бровь.

— Это то, чего он хочет, — пробормотала дворянка, осматривая крысу-оборотня. — Он знает, что не сможет войти.

Она думала, что Шелли намеревалась ослабить оборону Института, начав чуму и ослабив ее. Но угроза Темному Лорду была непростой задачей, и Оч имел доступ к почти безграничным ресурсам и рабочей силе. Пока Вальдемар пользовался защитой лича, Шелли и его покровитель никогда не подходили к нему ближе, чем на метр.

Но, как показал лорд Хагит, последний Верни не смог избежать тени своей семьи. Чем больше злодеяний Шелли совершал во имя культа, тем больше новостей распространялось. Инквизиторы и имперские граждане заподозрили бы причастность Вальдемара. Отчужденный колдун стал бы еще большим объектом недоверия, изолированным и уязвимым. И судя по тому немногому, что Марианна видела о нем, Вальдемар мог даже решить противостоять последнему культисту своей семьи, чтобы навсегда избавиться от пятна.

Шелли не пыталась проникнуть в Институт.

Он пытался выманить Вальдемара из этого.

Без Бертрана в квартире Марианны стало холоднее.

После того, как она отчиталась перед лордом Охом и получила свое новое задание, лич предложил ей слугу-голема вместо ее вассала. Марианна вежливо отказалась. Во всяком случае, использование безмозглого раба вместо Бертрана казалось оскорблением его памяти.

Она все еще помнила их последнюю беседу перед отъездом из Плеромы. Бертран размышлял, что без него его любовница разорится в чайных, и теперь, когда ей пришлось самой готовить напиток, дворянка поняла, что он был прав. Напиток казался горьким на губах и обжигал язык.

Сидя за столом, дворянка с тоской смотрела на лабиринт из живой изгороди за окном. Проведя несколько дней в дороге, не показав ничего, кроме печали, остановка для отдыха показалась ей странной. Лорд Ох дал ей выходной перед переводом на Саваоф для новой миссии, но Марианна не могла сосредоточиться, пока ее первая работа оставалась незавершенной.

Она умоляла Темного Лорда пересмотреть свое решение, прося его дать ей оперативную группу, чтобы выследить Шелли, Бертрана и любое существо, сбежавшее из замка; или, по крайней мере, пока держать Вальдемара в Институте в безопасности.

Лич отверг ее желание.

«Силы, преследующие моего ученика, неумолимы», — сказал ей Темный Лорд. «Крыса-оборотень — всего лишь раб высшей силы, которого легко заменить. Я не всегда буду здесь, чтобы защищать своего ученика, и он не сможет провести свое существование в этих стенах до самой своей смерти… если он вообще сможет погибнуть. Ему нужно стать достаточно сильным, чтобы защитить себя. Кроме того, если ты останешься с ним, юная Марианна... ты, возможно, сможешь завершить свою охоту.

Да, она бы это сделала. Если бы Шелли осмелилась напасть на Вальдемара в ее дежурстве, Марианна встретила бы его сталью и огнем.

И не было лучших воинов, чем выбранный Вернеем боевой инструктор. Даже Бертран предложил ей отправиться на Саваоф, чтобы усовершенствовать свое искусство фехтования, а лорд Ох намекнул, что его бывший ученик тоже с радостью даст ей некоторую опеку. И хотя Марианне не хотелось это признавать, ей действительно нужно было стать сильнее.

Если бы она была лучшим бойцом, она могла бы спасти Бертрана.

Марианна услышала стук в дверь своей квартиры. «Можете войти, — сказала она, — я оставила дверь открытой».

Она ждала его визита.

Дворянка тихо слушала, как ее гость открывал дверь, закрывал ее за собой и исследовал ее логово. Его шаги были нерешительными, и она услышала, как он ненадолго остановился, чтобы осмотреть гербы в ее тренировочной комнате. Марианна догадалась, что это первый раз, когда он входит в женскую комнату без приглашения . Он чувствует себя не на своем месте.

Когда запах чая привлек его к себе, Марианна поставила для него вторую чашку. Однако его взгляд больше обращал внимание на ее сборник романов.

« Свинцовая луна ?» — спросил Вальдемар Верни, сидя по другую сторону стола. «Это не лучшее произведение автора».

«Я еще не закончила», — призналась Марианна. «Я прочитал половину, прежде чем покинуть институт. Но я признаю, что «Дилемма остановки часов» — моя любимая на данный момент».

«Вы знаете, что издатель работает над версией книжки с картинками?» Марианна медленно кивнула, заставив Вальдемара улыбнуться. «Вы не случайный читатель, а настоящий фанат».

Марианна смущенно усмехнулась. «Мне нравятся бульварные романы, даже если другие смотрят на них свысока».

«Вы читали «Короля пиратов» ? Это не лучший роман, но я думаю, он придется вам по вкусу».

"Я проверю." «Я не знала, что он любит читать романы», — подумала Марианна, глядя на лицо посетителя. Вальдемар явно не спал несколько дней, и хотя его улыбка была искренней, она заметила настороженность в его взгляде. Он изменился со времени их последней встречи; он одевался как ученый и казался более уверенным в себе.

Прежде всего, Вальдемар Верни выглядел человеком.

Когда она прямо спросила лорда Оча о ее теории о происхождении его ученика, лич просто усмехнулся и сказал: «В прошлом случались странные вещи».

Но то, как он ответил, словно учитель поздравляет ребенка с правильным ответом… дворянка знала, что догадалась правильно.

Вальдемар поерзал на своем месте, и Марианна быстро поняла, что уже несколько секунд молча смотрит на него. — Мои извинения, — извинилась она. «Мой разум отвлекся».

«Мне знакомо это чувство», — ответил он, рассматривая свою чашку. «Вы узнаете так много потрясающих истин за слишком короткий промежуток времени, и вам сложно их все осмыслить».

Марианна посмотрела на него с состраданием. — Лорд Ох рассказал мне о твоем дедушке, — призналась она. Лич не сообщил ей всех подробностей, но достаточно, чтобы заполнить многие дыры в ее расследовании. «Мне тебя очень жаль».

"За что? Тебя не было здесь, когда я родился».

Марианна взглянула в окно и снова на лабиринт из живой изгороди. «Я не скажу, что наши ситуации одинаковы, но поверьте мне, когда я говорю, что понимаю, через что вы проходите. Я тоже родился инструментом, ценным только для моего тела».

Вальдемар наконец схватил свою чашку, позволяя ей согреть пальцы. "Для чего?"

«Чтобы родить детей», — призналась Марианна. «С тех пор, как я родилась девочкой, мой отец решил, что моя единственная цель в жизни — укрепить политические связи нашей семьи и подарить ему внука. Внук мужского пола , достойный клинка наших предков.

«Поскольку ты здесь, я предполагаю, что планы твоей семьи сработали не лучше, чем мои».

Вот только «отец» Вальдемара выглядел более решительным, чем отец Марианны, чтобы вернуться в жизнь своего ребенка. Стоит ли ей вообще говорить ему? Его вера в дедушку по материнской линии, которым он восхищался, уже была подорвана. Узнав о своем отцовском происхождении, он мог бы свести его с ума.

«Нет», — ответила Марианна, думая о Жероме. «Хотя это стоило мне очень дорого».

«Никогда не бывает легко постоять за себя», — ответил Вальдемар. Он должен знать, его посадили в тюрьму за нарушение имперских правил. «Как бы то ни было, я не верю, что пол должен определять вашу ценность. Я не могу поверить, что сексизм все еще существует в стране, которой правит бессмертная императрица».

«Многие вещи могут сойти с рук благодаря огромной тайной силе».

«Я видел это с лордом Оком». Вальдемар отпил чаю. Похоже, ему это нравилось больше, чем самой Марианне. «Он посылает нас в Саваоф. Встретиться с лордом Бетором.

«Я слышала», — ответила Марианна, прежде чем встретиться с ним взглядом. «Клянусь своей рапирой, с тобой ничего не случится, пока я с тобой».

Она думала, что ее слова успокоят его, но они только заставили колдуна напрячься. «Я не хочу, чтобы ты баловался. Я хочу правды».

Конечно, он это сделал. Марианна знала, что он расскажет ей о ее расследовании, как только она вернется в Институт.

— Где твой дворецкий? – спросил Вальдемар, заставив Марианну поморщиться. Его глаза тут же расширились от удивления. "Он…"

«Нет», — со вздохом ответила Марианна. "Еще нет."

Выражение его лица стало сочувствующим. «Я могу что-нибудь сделать?»

"Я не знаю." Эми не думала, что для Бертрана можно многое сделать, но если бы Вальдемар унаследовал хотя бы часть силы своего «отца»… возможно, он смог бы сделать невозможное.

— Леди Рейнард…

«Зовите меня Марианна», — прервала она его. «Я буду твоим телохранителем, Темный Лорд знает как долго. С таким же успехом мы могли бы работать по имени».

Вальдемар на мгновение обдумал ее слова, допивая чашку. «Очень хорошо», — сказал он. «Марианна, что случилось? Что ты нашел? Что случилось с твоим слугой?

— Ты действительно хочешь знать? — спросила она его в ответ. Его ответом был медленный, но твердый кивок. — Что вам сказал лорд Ох?

— Только подробности об этом культисте-крысе. Хмурый взгляд Вальдемара стал еще глубже. — Он запретил тебе делиться со мной своими открытиями?

"Нет, он не сделал." Хотя он предложил Марианне подождать, пока они не достигнут Владений Саваофа. «Но у тебя уже есть душевные шрамы. Я не уверен, что мне стоит добавить к ним что-то еще».

— Ты помнишь, что ты сказал мне в день своего отъезда?

Конечно, она это сделала. «Что я поделюсь тем, что узнал. Что вы имели право узнать о своем происхождении. Я все еще верю своим словам».

«И я ценю тебя за это», — сказал Вальдемар, заставив ее усмехнуться. «Марианна, меня обманывали с момента моего рождения. Я закончил с этим. Даже если правда причинит боль, это все равно лучше, чем умышленное невежество. И я не смогу помочь тебе с твоими проблемами, если не пойму их».

Марианна моргнула. «Мои проблемы?»

— Ты сам это сказал, я мог бы помочь с тем, что случилось с твоим слугой. Вальдемар улыбнулся ее смущенной реакции. — Что, ты думал, что я откажусь? Я все равно постараюсь помочь, даже если ты не расскажешь мне все».

Марианна на мгновение заметила этого странного колдуна. "Почему?"

Вальдемар пожал плечами. "Почему нет?"

«Потому что, нравится мне это или нет, я часть системы, которая заключила тебя в тюрьму», — отметила Марианна. — И ты ничего от этого не выиграешь. Бертрану ты даже не понравился.

«Ты вытащил меня из этой тюрьмы, не так ли?» Вальдемар покачал головой. «Лорд Оч считает, что все взаимодействия корыстны, но я не хочу играть в эту игру. Ты был со мной честен и откровенен с самого первого дня, и для меня это достаточная причина, чтобы помочь тебе. Даже если твой слуга меня невзлюбил.

Марианна вспомнила о своих расследованиях и людях, которых она встретила. От лорда Хагита до капитана Леопольда каждое предложение помощи сопровождалось определенными условиями. Даже инквизитор Пенхью согласился на интервью только для того, чтобы убедить ее убить Вальдемара; позиция, которую Марианна поначалу высмеивала, но тоже почти начала верить.

И все же Марианна не смогла уловить ни намека на обман в глазах последнего Вернея.

Он действительно имел в виду все, что говорил.

Лорд Ох сказал ей, что его ученик без колебаний защитил персонал Института от нападения дерро на Саваофе. Даже в первый день их встречи он охотно поделился с ней информацией о своих исследованиях в надежде, что они повысят шансы человечества обосноваться в другом мире.

У Вальдемара Верни было доброе сердце.

Другие назвали бы его идеалистическим дураком, но только не Марианна. Во всяком случае, она увидела в нем немного себя. Независимо от причин своего рождения или от того, какую катастрофу он мог принести, Вальдемар Верни заслужил шанс на жизнь. Судить о нем по его происхождению, а не по его действиям было просто неправильно.

Даже если Марианна убьет его, чтобы защитить других... она даст этому человеку шанс доказать, что он может предотвратить свою судьбу.

«Вальдемар». Марианна прочистила горло. «Я не знаю, что нас ждет в будущем, но могу пообещать вам одно».

Призыватель молча слушал.

«Мы раскроем правду», — поклялась Марианна. «О том, кто ты. Какие бы препятствия нам ни встретились».

«Не следует давать обещаний, в выполнении которых вы не уверены», — сказал он с забавной ухмылкой. «Думаю, мне следует сделать его самому, чтобы мы сравнялись. Клянусь, как бы невероятно это ни звучало, что мы спасем ваш гонорар. И, что более важно… пока ты прикрываешь мою спину, я буду прикрывать твою.

Вальдемар предложил Марианне руку.

Через мгновение дворянка потрясла его. Его пальцы были теплыми, его хватка была твердой, как сталь. Сделка была заключена, и горе тем, кто попытается ее нарушить.

— Итак, — спросил Вальдемар, разорвав рукопожатие. «С чего начнем?»

Итак, Марианна рассказала своему новому партнеру свой случай с самого начала.

Глаза смотрели на него из окна.

Стены крепости лорда Оха отгоняли их, но, поскольку они, как мох, заполонили потолок Домена, он не мог от них уйти.

«Вэл… мар…»

Они наблюдали за ним с момента его рождения, хотя тогда он их не видел. Он думал, что смерть деда оставила его сиротой, но на самом деле он никогда в жизни не был одинок. Ни на одну секунду.

Его семья следовала за ним повсюду.

«Вальде… мар?»

Вальдемар отвернулся от глаз снаружи и сосредоточил взгляд на паре глаз поменьше.

— Вальдемар? — с беспокойством спросила его Марианна. Чайник между ними выпустил небольшой клубок пара. "С тобой все в порядке?"

— Нет, — ответил он, в горле у него пересохло. «Вы в этом уверены? О… "

О моем отце.

— Я не уверена, — призналась Марианна. «Но это наиболее вероятное объяснение, судя по тем подсказкам, которые я собрал на данный момент. Объект Шелли и… клоны внутри указывают в том направлении.

Они клонировали его мать.

Из ее костей сделали чашу.

Была ли его мать настоящей Сарой? Неужели два его деда выращивали ее в колбе, как гомункула? Родился ли Вальдемар в утробе матери или в стеклянном чане? Кусок жуткой плоти, завернутый в человеческую кожу? Возможно, дерросы все-таки не были такими первопроходцами.

Марианна сдержала свое слово. Следователь рассказала ему все с непреклонной прямотой, хотя по мере продвижения она выглядела все более озабоченной. К тому моменту, когда она уже наполовину изложила свое дело, Вальдемар воспринял все стоически и молчал. У него просто больше не было сил справляться с эмоциональными страданиями.

Он думал, что невозможно превзойти откровения Безмолвного Короля, что он достиг эмоционального дна. Но, как оказалось, всегда можно копнуть глубже.

— Вэл… Мар?

Вальдемар моргнул, осознав, что снова отключился. «Мне очень жаль», — извинился он. «Это… очень многое нужно принять».

"Я понимаю." Взгляд Марианны скользнул по его руке, как будто она собиралась взять ее в свои руки. Но она колебалась. Возможно, она подумала, что это будет неуместно? Хоть они и согласились работать вместе, но друзьями они тоже не были. — Мы можем продолжить позже, если тебе понадобится отдых.

Как будто сон мог быть спасением. Во всяком случае, Вальдемар боялся сна, как никогда раньше.

Ему снова снился колодец.

— Когда вы посетили ложный Вернбург… — прохрипел он. — Какой это был час?

Марианна нахмурилась. «Я не могу сказать точно. Мы приехали поздно и несколько часов до утра исследовали деревню. Почему ты спрашиваешь?"

«Я мечтал о тебе, пока тебя не было», — признался Вальдемар. «Я был на дне колодца, а ты смотрел на меня сверху вниз».

Любопытство Марианны сменилось пугающим вниманием. — Ты был внизу?

«И когда я попытался дотянуться до тебя, колодец обрушился на меня».

Его телохранительница молча переваривала новость, ее взгляд был задумчивым. «Какой у тебя график сна?» — спросила она, придя к тому же выводу.

«У меня нерегулярный цикл сна из-за кошмаров, но я обычно поздно ложусь спать и рано встаю», — признался Вальдемар. «Колодец, который ты видел, мне снился с самого детства. Иногда мне снились кошмары о крысах, наблюдающих за мной сверху или швыряющих меня костями и мясом».

— Скорее всего, крысы Шелли, — сказала Марианна, сложив руки. — Значит, у тебя есть мысленная связь с Нахемотом, запертым в колодце.

«Если это Нахемот », — заметил Вальдемар. Это подошло бы, но сейчас он обдумывал другую, более мрачную возможность. — Что ты знаешь об онейромантии?

«У меня хорошо защищенный мир снов, но онейромантия не входит в число моих сильных сторон», — призналась Марианна. «Я всегда был заинтересован только в защите своих мыслей, а не вторжении в других. Однако я начал исследовать эту тему после того, как узнал больше о Внешней Тьме».

«Я не мог изучить основы, потому что мой мир сновидений дисфункционален. Я не смог сформировать свои собственные мечты. Фригга и леди Матильда сказали, что это из-за моего характера и подсознательных мыслей, но теперь… — Вальдемар взглянул на лабиринт из живой изгороди за окном. «Теперь мне интересно».

«Из того, что я прочитала в Бестиарии, Изначальная Мечта, разделяемая человечеством, — это механизм самозащиты, созданный разумной жизнью для защиты от клиппотов», — сказала Марианна. Вальдемар взял себе на заметку взять эту книгу и прочитать ее позже, хотя бы для того, чтобы пополнить свои знания. «Может, поэтому? Вы можете получить доступ к миру снов как человек, но, поскольку у вас есть связь с клиппотами, коллективное бессознательное отбивается от ваших попыток изменить его.

«Это», — сказал Вальдемар. «Или у меня есть полностью функциональный мир снов, но я не материализую его в Изначальном Сне».

Глаза Марианны расширились от шока. «Деревня Вернбург исчезла, когда ты очнулся от кошмара».

Вальдемар кивнул. «Теперь вопрос в том… имею ли я связь с Нахемотом и пассивно вызываю его во сне, или существо на дне колодца, мое бессознательное «я», материализует деревню Клиппот как физический ландшафт сна?»

«Какая разница?»

Большой. «В одном случае я всего лишь канал призыва, живой портал. В другом случае мое подсознание искажает саму реальность и порождает клиппотов.

Марианна не ответила. Выражение ее лица превратилось в пустую маску, когда она осознала смысл происходящего.

Смех Вальдемара нарушил тишину.

Это удивило его и испугало Марианну. Ибо это был не смех радости или даже печали. Это был смех, который неудержимо вырвался из его губ, как вода, вылившаяся из разбитой цистерны. Тот смех, от которого пересыхало в горле и болело на душе.

«Я имею в виду, это забавно», — продолжал Вальдемар, не в силах сдержаться и маниакально смеялся между каждым предложением. «Фригга высмеивала меня за то, что у меня беззащитный, ничем не примечательный ландшафт снов, но я создал целый город с помощью клиппотов в качестве частной охраны! Они играют в людей в моей голове! Как я! Если это не мое подсознание, то я не знаю, что…

Вспышка гнева промелькнула на лице Марианны, когда она повысила голос. «Не говори так!»

Ее внезапная реакция поразила Вальдемара, смех замер в его горле. "Чего-чего?" он спросил.

«Ты играешь роль человека, а не являешься им», — сказала Марианна. «Потому что ты один ».

— Нет, — мрачно ответил Вальдемар. "Никогда не был."

«Такой монстр, как Шелли, не человек», — настаивала Марианна. «Существа в деревне Вернбург не являются людьми. У тебя может быть нечеловеческое происхождение и особые способности, но ты дышишь как мужчина, ведешь себя как мужчина, ешь как мужчина.

Дерьмо, как мужчина? Вальдемар вспомнил эхо своего деда и то, как ему хотелось, чтобы оно стало настоящим. «Даже если пиктомант создаст чей-то идеальный портрет и вдохнет жизнь в пигменты, это все равно будет картина, а не настоящая вещь».

Но Марианна не отступала. «А что, если у портрета есть душа? Если в копии есть эмоции и мечты, то ее жизнь имеет ценность».

— Инквизиторы сказали бы иначе, — Вальдемар посмотрел на свою пустую чашку. Он чувствовал себя таким же опустошенным. «Почему я вообще жив, Марианна? По имперским законам вы должны были сдать меня инквизиции или казнить самостоятельно.

Она нахмурилась. «Инквизитор Пенхью предложил мне казнить тебя, потому что с тобой было слишком опасно жить. Это было до того, как я посетил Вернбург и все, что последовало за этим. Если слухи о том, что я узнал, дойдут до его ушей, рыцари выследят тебя.

И на этот раз… Вальдемару захотелось с ними согласиться. Само его существование может служить порталом для межпространственных монстров. Многие были казнены за меньшие деньги.

«Я не рыцарь», — заявила Марианна. «Я не буду казнить людей, потому что они могут угрожать империи, но только если они это сделают ».

Вальдемар отвернулся, чтобы избежать ее огненного взгляда. Каким-то образом глаза снаружи казались менее угнетающими. «Я чуть не убил тебя во сне ».

«Но я пережил твой кошмар, и ты не мог его контролировать. Кроме того, лорд Ох не позволил бы тебе бегать, если бы ты был безнадежен. Вместо того, чтобы препарировать вас или превратить в Земную пасть, он обучает вас. Почему вы так думаете?"

Очевидный. «Потому что у него есть планы на меня».

«Потому что он думает, что ты можешь овладеть своими способностями». Марианна вздохнула. «Однажды Мастер сказал мне, что столетия нежити отделили Лорда Оча от человеческих эмоций. Он играет с нами, как с муравьями, потому что его это забавляет. Но когда дело доходит до реальных угроз? Он является в высшей степени разумным существом. Многие Темные Лорды приходили и уходили на протяжении веков, но Лорд Ох никогда не был свергнут. Он убил всех, кто когда-либо угрожал ему».

Вальдемар не смог сдержать хихиканья. «Так ты говоришь, что он не убивал меня, потому что я не представляю такой уж большой угрозы?»

«Я доверяю безжалостности и инстинктам выживания лорда Оча. Если он вас обучает, это означает, что он намерен эксплуатировать вас в долгосрочной перспективе и считает, что риск управляем».

Это… именно такую ​​холодную логику Вальдемар ожидал от лича.

Призыватель собрался с духом и попытался обдумать происходящее рационально. Он не был полностью человеком. Этого нельзя было отрицать. Пережив несколько ударов молний, ​​он задавался вопросом, позволит ли его регенерация вообще умереть. Клиппоты подчинялись его воле, он мог мечтать о создании деревни и открывать двери в другие миры. Незнакомец, который руководил его рождением, хотел, чтобы он служил какой-то таинственной цели, которую он пока не мог понять.

Имперская безопасность требовала его смерти.

Но лорд Ох знал все это и все же решил пощадить его. Несмотря на свою бессердечность, лич накопил многовековой опыт и мудрость и, казалось, посвятил себя защите статус-кво империи; пусть даже по чисто эгоистическим причинам.

Марианна была права. Если бы Вальдемар был безнадежным делом, лорд Ох убил бы его, как только он вошел в Институт. Вместо этого лич взращивал своего ученика, как цветок, и поощрял его искать ответы самостоятельно. И хотя Вальдемар был лишь наполовину человеком, он был настолько близок к человечеству, что инквизиторы так и не смогли установить его нечестивое происхождение.

«У меня есть надежда», — понял призыватель, хотя какая-то циничная часть его разума говорила ему, что надежда может завести тебя лишь до определенного момента.

— А что, если Ох ошибается , Марианна? — спросил Вальдемар. «Что, если мои мечты или само мое существование станут причиной катастрофы, и меня придется уничтожить ради блага всех остальных?»

«Если мы не сможем найти другое решение…» Марианна взглянула на рапиру, прикрепленную к ее поясу. «Тогда да, я сделаю то, что должно быть сделано. Но до этого не дойдет».

"Надеюсь, что нет."

Вальдемару предстояло сделать слишком много дел. Слишком многому нужно учиться.

Там, где печаль когда-то наполняла его сердце, гнев взял верх. Он отказывался быть пешкой в ​​чьей-то игре, будь то игра его деда, лорда Оча или незнакомцев. Больше не надо. Он перережет все тянущие его веревки, а для этого ему придется их найти.

Выражение лица Марианны смягчилось. «Возвращаясь к нашей первой теме обсуждения… насколько я понимаю, вы человек».

— Половина одного, — сказал Вальдемар с мрачным смешком. «По крайней мере, я взял больше от своей матери и у меня только два глаза».

— Это должно быть отсылкой к чему-то? — спросила Марианна. «Если так, то для меня это потеряно».

«Подожди, ты разве не принял эликсир истинного зрения?»

«Нет», — призналась она. «Я могу попросить леди Матильду сделать его, если понадобится».

«Леди Матильда… она взяла эликсир и была уже близко, когда все глаза посмотрели на меня», — подумал Вальдемар. Ни в коем случае она не заметила нашего общения. Но она ничего не сказала.

Его мысли обратились к личному общению Оча и Локтиса. Как они наложили заклинание тишины, чтобы Вальдемар ничего не услышал. «Кто-то из Мастеров замешан в этом», — подумал он. Темный Лорд дал им инструкции.

Заговоры внутри заговоров, и ему пришлось их все разгадать. — Значит, ты не видел глаз снаружи, — сказал Вальдемар.

Ее растерянное лицо рассказало ему все. «Мне хотелось бы больше подробностей», — сказала Марианна, смущенно проверяя температуру своего чайника. — Хочешь еще чая?

«С удовольствием», — ответил Вальдемар. «Ты хорошо подготовился, даже если это был твой первый раз».

«Правда?» — спросила Марианна, робко разливая чай в их пустые чашки. "Я рад."

Ты такая открытая книга . Вальдемара удивило то, что эта женщина могла сражаться с крысой-людоедом в ближнем бою, не вздрагивая, а затем смущаться из-за такой тривиальной вещи, как приготовление чая.

«Твое выражение лица выдало это», — сказал призыватель, потягивая варево. «Между нами, я никогда не мог позволить себе такой чай. Слишком дорого."

«Я позволяю Бертрану заниматься покупками». Взгляд Марианны скользнул по лабиринту из живой изгороди снаружи, ее губы изогнулись в печальной гримасе. — Мастер Малерб не думает, что она сможет его вылечить.

Теперь настала очередь Вальдемара подбадривать ее. «Даже если она эксперт, это все равно мнение одного человека, и у нее нет полной картины. Если верить вашей теории, в моих жилах течет та же черная кровь. Возможно, мы могли бы сравнить образцы и найти лекарство».

«Надеюсь на это», — ответила она с грустной улыбкой. — Ты хоть представляешь, чему принадлежит эта кровь?

На самом деле он это сделал.

Следующие минуты Вальдемар провел, разъясняя Марианне истинную природу реальности. К ее чести, она восприняла эту новость на удивление хорошо. Вальдемар предположил, что после того, как он увидел кровоточащие стены Подземелья под замком Верней, узнать, что невидимое существо оккупировало туннели, не показалось таким уж удивительным.

«Это тревожно», — призналась Марианна, выгнув брови и попивая чай. «Я приму эликсир истинного зрения, чтобы увидеть это своими глазами. Я так и не прошел дальше «Зелья прозрения» из-за связанных с этим рисков, но оно мне понадобится, чтобы завершить дело.

«Итак, мы думаем как один. Глаза и кровавая рана, которую вы видели под замком Верни, принадлежат одному и тому же существу. Моему «отцу», — подумал Вальдемар, хотя и сомневался, что у этого существа вообще есть пол.

«Это имело бы смысл. И этот Незнакомец каким-то образом связан с Клиппотами. Марианна еще раз отпила из чашки. «Если Рыцарский Бестиарий прав, то они являются психическими проявлениями этого огромного существа. И если бы Изначальная Мечта защищала от них разумную жизнь…

«Значит, эта сущность сосуществует с нами с самого начала жизни в нашем мире». Оно было здесь до того, как люди заползли в глубины Подземья. Он наблюдал, как приходят и уходят плеромианцы, был свидетелем взлета и падения империй.

«Но если оно нам враждебно, почему мы еще существуем?» — в замешательстве спросила Марианна. «Если он охватывает весь мир, как предполагал Лорд Ох, то мы буквально живем в его недрах».

Вальдемар не знал. Глаза были повсюду, и от них некуда было спрятаться. И все же Шелли находился в блаженном неведении, что его «красный Грааль» пережил чистку. — Что сказала крыса-оборотень, когда сущность проявилась?

«Что «мастер мастеров» наконец ответил на его молитвы», — процитировала Марианна по памяти, прежде чем сложить два и два. "Ах я вижу. До этого момента существо игнорировало Шелли. Он никогда не сообщал об этом своим агентам на местах».

«Может быть, он не может общаться». Глаза моргали, когда Вальдемар напрямую обращался к ним, но это могло быть потому, что они были… родственниками. Незнакомец мог бы посчитать меньшие существа недостойными своего внимания. «Или не так, как мы, люди».

«Я так не думаю. Культ Вернея получил инструкции от своего покровителя, хотя они, должно быть, были расплывчатыми или неправильно понятыми. Они приняли сосуд своего красного Грааля за чашу, а не за…»

— Чем моя мать, — прямо сказал Вальдемар, пока Марианна пыталась подобрать слова.

Его ответ заставил ее поморщиться. «Цель женщины не ограничивается ее репродуктивными органами».

Эта история затронула ее.

Вальдемар вздрогнул, внезапно задумавшись, неужели его мать родилась только для того, чтобы создать его. Он не мог позволить своим двум дедушкам пойти на такое.

МЕРЗОСТЬ.

Возможно, она вообще никогда не хотела его.

Но была ли она настоящей Сарой или клоном, его бедная мать была чистокровным человеком; хрупкая женщина, охваченная психическим заболеванием в свои последние дни. Она не разделяла необычных способностей своего сына, и коронер не заметил ничего плохого, когда она погибла. Сара Дюмон была простым человеком, которого использовали для достижения темной цели, а затем выбросили.

Но что Вальдемар должен думать о ее появлении в «Астафаносе»? Если он проверил хронологию событий Марианны, то это произошло вскоре после разрушения замка Верней. Мог ли это быть ее выживший клон?

Вальдемар отмахнулся от такой возможности. Владения Астафана и Горая располагались на противоположных сторонах империи. Если бы клоны не умели телепортироваться, они бы никогда не смогли сделать это за такой короткий промежуток времени.

Подождите минуту…

— Вы сказали, что Шелли двигалась неестественно быстро? — спросил он Марианну.

Она спокойно отнеслась к внезапной смене темы. «Даже если бы он использовал модифицированную крысу для распространения чумы внутри наших стен, она не должна была бы пересечь такое огромное расстояние быстрее, чем ездовой жук. Я до сих пор не могу это объяснить. Когда мы сражались, он был быстрее человека, но далеко не так быстро, как обученное животное.

Вальдемар когда-либо видел только лорда Оха, способного к телепортации, и этот подвиг стал возможен потому, что он провел Свет знает сколько лет, покрывая свою крепость продвинутыми заклинаниями. Он задавался вопросом, сможет ли призыватель вызвать крысу-оборотня к себе издалека, прежде чем отказаться от такой возможности. Темные Лорды защищали жизненно важные участки своей территории с помощью оберегов или заклинаний обнаружения.

Тот факт, что Вальдемар увидел видение своей матери сразу после того, как Марианна разрушила лабораторию, полную ее клонов, не мог быть совпадением, хотя природа связи на данный момент ускользнула от него.

Может быть, другой клон его матери сбежал от Шелли в прошлом и укрылся в Астафаносе? Это показалось ему надуманным, учитывая, что крыса-оборотень могла создавать только уродливые копии. Или, может быть, глаза играли с его разумом, как предположил Германн?

Вальдемар не знал, что об этом думать. Мысль о том, что его мать в той или иной форме жива, должна была радоваться, но интуиция подсказывала ему, что ее появление лишь предвещало грядущие неприятности.

— Итак, подведем итог, — сказала Марианна, стремясь сменить тему. «Сущность может общаться со своим культом, но ее инструкции либо расплывчаты, либо очень редки».

«Может быть, это как-то ограничено», — предположил Вальдемар.

«Чем ограничено? Магические законы?

Может быть. Даже клиппоты не могли войти в материальный мир без помощи призывателя, хотя их богоподобный прародитель занимал каждый дюйм туннелей Подземья. «Я не знаю», — признался Вальдемар. «В этом корень проблемы. Пока мы не поймем, что это за сущность, мы не сможем понять, что она может делать или даже чего хочет».

«Мы можем предположить последнее», — отметила Марианна. «Чтобы достичь Земли».

Вальдемар покачал головой. "Я не совсем уверен. Да, это было намерение моего деда, но культ хотел власти и бессмертия наряду со своей землей обетованной.

Безмолвный Король показал ему видение, в котором он превратился в монстра. Что-то непохожее на Земную пасть, в которую его планировал превратить дедушка.

Марианна скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Вальдемар почти мог видеть, как в ее голове вращаются шестеренки. — Может быть… — прошептала она.

— Ты что-то придумал?

«Кто-то предал культ Александра Вернея вскоре после твоего рождения и сделал чистку возможной», — объяснила Марианна. — Инквизитор Пенхью так и не узнал ни их личности, ни того, почему рыцари пощадили ваших дедушку и мать. Как я мог это пропустить…»

Ни в коем случае… — Думаешь, мой дедушка продал культ?

Марианна кивнула. — Инквизитор Пенхью думал, что ваш предполагаемый отец, Исаак Верни, предал культ, чтобы спасти вашу мать. Возможно, он был прав насчет мотивов, но ошибался насчет виновника. Если предположить, что у ваших дедушек были разные цели, то Пьер Дюмон станет идеальным подозреваемым. Это объяснило бы, почему инквизиция избавила его и твою мать от любого возмездия, поскольку он договорился об амнистии.

Это подходит. «Так что судьба, уготованная культу, была даже хуже, чем превращение меня в врата между мирами», — невозмутимо заявил Вальдемар. "Замечательный."

— Возможно, — сказала Марианна более мягким голосом. «Или он хотел защитить тебя, потому что ты был его внуком».

Вальдемар усмехнулся. «Безмолвный король…»

«Показал тебе, зачем ты родился. А твой дедушка когда-нибудь пытался подготовить тебя к жертвоприношению?

«Он кормил меня рассказами о Земле, пока я не поверил в его мечту». Пока Вальдемар не сделает все, чтобы этого добиться.

— Но он никогда не пытался внушить тебе проведение ритуала Уста Земли. Как сказал вам Лорд Ох, вам нужно только дать на это согласие. Возраст не является преградой. Он вырастил тебя до взрослой жизни, ни разу не переступив черту, даже после смерти твоей матери.

Вальдемар недоверчиво нахмурился. Что это была за ерунда? Разве она не могла видеть очевидное: дедушка манипулировал им с самого дня его рождения? Что струны были тонкими? «Что ты имеешь в виду? Что он передумал?

«Может быть», — ответила Марианна. «Может быть, твоя мать отговорила его от этого плана. Моя сказала, что родительство меняет людей, в хорошую или плохую сторону».

Вальдемар не был родителем, поэтому не мог сказать наверняка. «Может быть, она права», — подумал он. Его дедушка был просто добрым, когда они были вместе.

Или, может быть, Вальдемару просто было трудно примирить счастливые воспоминания с сомнительной целью, ради достижения которой его поставил дедушка. Независимо от того, передумал он или нет, Пьер Дюмон работал с культом Незнакомца, чтобы превратить своего внука в врата между мирами. Вальдемар не был уверен, что сможет когда-нибудь простить ему это, даже если тот откажется на полпути.

— Не могу сказать, — ответил призыватель, пытаясь прогнать эти мысли из головы. Они только мешали ему сосредоточиться. «Эхо внутри моего портрета не может ответить на половину моих вопросов».

«Может ли он ответить на этот вопрос?» Марианна затаила дыхание. «Кто такой Кретай?»

— Кретай? Вальдемар приподнял бровь. — Вы имеете в виду Кретей ? Через букву «е»?

«Я думаю, это было с буквой «а», хотя я, возможно, ослышался. Один из клиппотов в Вернбурге говорил о ребенке с таким именем, вероятно, о тебе.

«Кретей был родным городом моего деда на Земле. Это не одно из моих имён. Вальдемар попытался вспомнить, в каком контексте он узнал эту информацию. «Я всегда приставал к дедушке по этому поводу».

— Твоя мать когда-нибудь использовала это слово? — спросила Марианна. «Я хватаюсь за соломинку, но любая подсказка, даже самая косвенная, может помочь».

«Дедушка никогда не произносил это слово в ее присутствии», — ответил Вальдемар, поморщившись от одного лишь воспоминания. «Единственный раз, когда он это сделал, это вызвало кризис».

"Кризис?" Вальдемар отвернулся, заставив Марианну откашляться. — Если это деликатно…

«Моя мать была… нестабильной». Призыватель поерзал на стуле, вспоминая эти воспоминания было больно. «Она… она была очень доброй и нежной, но… капризной. Иногда она плакала без предупреждения или не отвечала, когда ее звали. В конце жизни она провела большую часть времени в приюте для лечения».

"Мне жаль слышать это." Она тоже звучала искренне. "Сколько тебе было лет?"

«Достаточно взрослый, чтобы понять, что происходит, но слишком молодой, чтобы что-то с этим поделать». Вальдемар посмотрел на свое отражение в чае. «Я думал, что она больна, но, зная все, что ты мне рассказал… Я думаю, она была просто травмирована тем, через что ей пришлось пройти в культе. Это не могло быть легко».

Вероятно, она даже не согласилась иметь в качестве сына полунезнакомца.

МЕРЗОСТЬ.

Возможно, Вальдемар был просто обузой, о которой ей нужно было позаботиться.

«Хотя я прошу прощения за то, что раскапываю болезненные воспоминания, я считаю, что нам следует расследовать зацепку «Кретей» , — сказала Марианна, не обращая внимания на мрачные мысли Вальдемара. «Назовите это интуицией, я считаю, что это важная деталь».

— Я поищу это в журнале, — сказал Вальдемар, поднимаясь со своего места. «И исследуй то существо, которое ты видел призванным в замке Вернбург. У меня есть подозрения относительно его природы, но мне нужно больше времени, чтобы их подтвердить».

— Ну, уже поздно, — сказала Марианна со смехом. — Я думаю, тебе пора идти спать. Мы работаем над этим уже несколько часов и завтра отправляемся в Саваоф».

«Я не могу спать, пока не закончу «Раскрашенное поле», — отметил Вальдемар. — Или я мог бы явить деревню.

«У меня есть зелья, которые помогут тебе заснуть без сновидений. Я дам тебе несколько, поскольку твой метаболизм не выдержит более слабых доз. Марианна грустно улыбнулась. «Мне тоже снятся кошмары».

"О твоей семье?"

«В некотором роде». Марианна заерзала, как заключённое животное, пытаясь сбросить с себя цепи. «Я… я знаю, это звучит лицемерно после того, как мы обсудили историю вашей семьи, но…»

«Тебе не обязательно говорить мне, если ты не хочешь», — ответил Вальдемар со смехом. — Если только один из твоих родителей не Чужой? Тогда мы могли бы поработать и над раскрытием этого дела».

«По крайней мере, пока», — размышляла Марианна. «У тебя довольно мрачное чувство юмора».

Он должен был.

Столкнувшись с болью, он скорее смеялся, чем плакал.

Мастерская Фригга больше походила на будуар дворянина, чем на лабораторию.

Она была немного больше, чем комната Вальдемара, и оформлена гораздо лучше. Насыщенно-красные ковры покрывали каждый дюйм земли, а стены украшали красивые гобелены и картины. Большинство из них представляло собой триумфальные сцены, в которых доккары побеждают друг друга в войнах, основывают города на черепах побежденных троглодитов или участвуют в оргиях, едва ли не дотягивающих до развращенности плеромианцев.

Только одна картина осталась скрытой за бархатной занавеской: новейшая работа Вальдемара.

Когда призыватель вошел в мастерскую вместе с Марианной, он с удивлением заметил верстаки, полки с пергаментами и странные часовые приспособления в углу комнаты рядом с огромной кроватью. Выглядя простой дилетанткой, Фригга, казалось, серьезно относилась к учебе.

Говоря о доккаре, она ждала своих гостей за столом вместе с Ирен, Лилиан и Германном, а также множеством странных десертов и выпечки. Среди банкета Вальдемар заметил тыкву, приготовленную в кремовнике, желейных пауков и летучую мышь размером с собаку, начиненную конфетами. Напитки включали чай, вино доккар и коктейли, которые призыватель не узнал.

«Наконец-то», — сказала Фригга, прежде чем предложить Вальдемару руку. Темная эльфийка выбрала для этого дня элегантное платье из паучьего шелка и вдела в волосы серебряную брошь. — Я начал задаваться вопросом, не отклонил ли ты мое приглашение.

«Ни за что на свете», — фальшиво ответил Вальдемар, целуя ее руку.

«Вальди, так рада снова тебя видеть», — сказала Лилиан, когда призыватель поприветствовал ее поцелуем в щеку, прежде чем пожать руки Ирен и Германну. Последний выглядел неловко из-за выбора украшения хозяином и пристально смотрел на портрет, изображающий поражение его предков.

«И я вижу, ты привел с собой друга», — сказала Фригг, наблюдая за Марианной. Вальдемар заметил, что темная эльфийка не подала ей руки… и что она уже поставила стул для мечницы. «Она хорошо информирована», — подумал он.

«Не обращайте на меня внимания», — официально ответила Марианна. «Лорд Оч попросил меня служить телохранителем мистера Верни, пока не будет решен определенный вопрос. Я буду невидимым».

«Ерунда, садитесь!» Лилиана улыбнулась Марианне и махнула рукой в ​​сторону выпечки. «Приходите, на всех хватит».

«Я не могу отказать наследнику знатного дома», — учтиво добавила Фригга. Конечно, темная эльфийка попытается укрепить свои политические связи.

«Опозоренный наследник», — ответила Марианна, когда они с Вальдемаром сидели за столом. «Я нежелателен в Сакласе».

«Я знаю кое-кого, кто мог бы с этим помочь», — сказала Ирен, подмигивая Лилиане.

«Я всегда могла передать слово папе», — призналась ведьма. — Но со стороны благородных домов считается невежливым вмешиваться в дела друг друга.

«Это верно и для доккаров, но мы все равно делаем это», — ответила Фригга, прежде чем очаровательно взглянуть на Ирен. «Дорогой, пожалуйста, подайте напитки нашим новым гостям».

«Я знала, что вы пригласили меня не из-за моего красивого личика», — невозмутимо произнесла Ирен, прежде чем разлить всем по чашкам смесь кротокрысиного молока и травяного отвара. К радости Вальдемара, он полностью оправился от встречи с дерросами. "Все в порядке. Я рад, что наш друг решил наконец покинуть свою комнату.

— Я… — Вальдемар откашлялся, не прикасаясь к напитку. «Я прошу прощения за то, что закрыл вам все глаза».

Ирен фыркнула. — Друг, тебе не за что извиняться.

— Все в порядке… — Германн откашлялся. «Ты чувствуешь себя лучше… вот что важно».

— Валди, все в порядке, — сказала Лилиана с теплой улыбкой. «После того, через что тебе пришлось пройти, это нормально, что тебе нужно время для себя».

Вальдемар беспокоился о реакции своих друзей, и, услышав их ответы, он почувствовал облегчение. Приятно, когда тебя понимают, подумал он, без осуждения. Он решил стать для них лучшим другом в будущем, особенно если они когда-нибудь столкнутся с подобными проблемами.

«Я прощу тебе грубое поведение, если мне понравится результат», — ответила Фригга, взглянув на картину, спрятанную за бархатной занавеской. «Я дам тебе это, Вальдемар, ты выполнил свое обязательство вовремя. Я все еще думаю о другой услуге, которую ты мне должен.

Она никогда не позволит ему забыть об этом. «Конечно, но только если вы выполните свою часть сделки», — сказал Вальдемар. «Возможно, мы с Марианной нашли причину, по которой мой пейзаж во сне неисправен».

"Ой?" Фригга приложила палец к губам, а Марианна, не говоря ни слова, отпила из чашки. "Скажи."

— Позже, наедине. Лучше пока не распространять эту информацию слишком большому количеству людей. «Мне понадобится ваш опыт онейромантии, чтобы проверить нашу теорию».

Хоть она и не нравилась ему, Вальдемар не мог отрицать, что Фригга была знатоком сновидений; а так как она поклонялась Незнакомцу, то относилась к инквизиции не более дружелюбно, чем он. Он сомневался, что она станет распространять эту информацию, хотя бы потому, что знал, что она скорее воспользуется ею для уступок, а ее душевный контракт с лордом Охом не позволял ей действовать против его интересов.

Темный эльф усмехнулся. "Наедине? Боже, ты приглашаешь меня на тайное свидание?

«Нет», — категорически ответил Вальдемар, не попадаясь на наживку.

«Вальди выше подобных вещей», — добавила Лилиана со счастливым смешком.

— Не со всеми, — сказала Ирен с игривой ухмылкой. Лилиана, демонстрируя выдающуюся зрелость, ответила, высунув язык.

Германн, всегда проницательный, сразу сложил два и два. «Это связано… с нашим экспериментом?»

— Или бегающий вокруг культист-оборотень? – спросила Ирен.

Вальдемар вздохнул. «Все знают о последней части?»

«Рыцари Зверя отдали приказы и назначили награду», — сказала Марианна, прежде чем с опаской взглянуть на выпечку. Она выглядела как домашняя любимица, которая смотрит на ужин, но не уверена, откусит ли она кусочек.

Фригга улыбнулась, прежде чем взять кусок желейного паука, молча приглашая всех остальных сделать то же самое. «Я даже не могу пользоваться Земнопастью без медицинского осмотра», — пожаловалась она. «Хотя я доккар и невосприимчив к болезням. Чем скорее ваши рыцари поймают это животное, тем лучше.

— Все будет хорошо, Валди? — спросила Лилиана с обеспокоенным лицом. — Я имею в виду, я не сомневаюсь в ваших способностях, леди Рейнард, но…

«Зовите меня Марианна», — ответила она. — Твоему другу нечего бояться.

«Это только вопрос времени», — настаивал Вальдемар, хотя по-настоящему в это не верил. Он начал с куска торта, наслаждаясь ароматом и быстро сменив тему. — Лилиан, это твое?

"Вам нравится это?" Лилиана сияла от гордости, когда он ответил кивком. Хороший. Он знал, что она начнет беспокоиться о его безопасности, если они продолжат говорить о Шелли. "Ты лучше. Я не думаю, что ты получишь торт в Саваофе, так что на какое-то время это твой последний момент радости».

«Мяса тоже не жди», — размышляла Ирен, нападая на выпечку с беспощадной кулинарной жестокостью. «Солдаты в Саваофе все едят одни и те же белково-витаминные батончики, а рабочим приходится обходиться кашей».

— Неужели у офицеров есть привилегии? – спросила Фригга, подняв бровь. Вальдемар заметил, что Марианна молча слушала, откусывая пирожное.

«Те, кто пытается обойти правила, наказываются перед своими подразделениями», — ответила Ирен. «Лорд Бетор не терпит неповиновения. Любая форма неповиновения. По его мнению, игнорирование любой формы коррупции приводит к отсутствию дисциплины в дальнейшем».

«Похоже, что вы посетили это место», — заметил Вальдемар.

"Я сделал. Лорд Ох часто использует меня как посредника для доставки товаров армии Бетора. Я уверен, что смогу поздороваться до конца вашего пребывания».

«Может быть, я тоже скоро навещу тебя, Валди», — сказала Лилиана, кусая ногу желеобразного паука. «Папа владеет многими литейными заводами Саваофа. Я уверен, что смогу пробраться сюда, чтобы поздороваться.

«Я ценю эту мысль, — ответил Вальдемар, — но тебе следует сосредоточиться на учебе».

Его друг ухмыльнулся. «Это самое лучшее: я могу делать и то, и другое! Лорд Бетор поручил леди Матильде множество проектов, особенно по реверс-инжинирингу дерротехнических алхимических бомб.

— Как дела на этом фронте? — спросил Вальдемар, дрожа, вспоминая запертые мозги и трупы без кожи в подземных лабораториях дерросов.

«Инквизиторы до сих пор не понимают, как лазутчикам удалось обмануть психические сканирования», — объяснила Ирен. «Одно дело замаскироваться, но Рыцари Разума регулярно заглядывают в сознание людей, чтобы обнаружить еретические мысли. У Дерросов есть врожденная устойчивость к магии разума, но они не застрахованы от нее.

«Может быть, они используют специальные ловцы снов?» — предложила Лилиана. «Если один магический предмет может защитить сновидцев от онейромантов, другой может блокировать магию разума».

— Но деррос не может использовать магию, — заметила Ирен. «Где они могли найти эти гипотетические магические предметы?»

«Я не знаю, они могли их украсть?» — спросила Лилиана. «Это всего лишь теория».

«Гномам не нужны ловцы снов, поскольку они не умеют мечтать», — хихикая, сказала Фригга. «Они не имеют большей связи с Изначальной Мечтой, чем с Кровью».

Эта информация привлекла всеобщее внимание Вальдемара; Марианна, которая до сих пор была сдержанной, повернула голову в сторону темного эльфа. «Я думал, что все разумные существа связаны с миром снов?» — спросила фехтовальщица. «В качестве защитной системы».

«А, вы слышали об этой теории?» Фригга улыбнулась до ушей. «Это верно для всей естественной жизни с нервной системой в нашем мире».

Вальдемар не упустил из виду последствия. " Естественный ?"

— Есть теории… — Германн откашлялся. «Эти дерросы возникли как… искусственные формы жизни».

«Позволь мне кое-что тебе сказать», — сказала Фригга, стремясь снова оказаться в центре внимания. «Мы, доккары, спустились в Подземелье задолго до того, как это сделали ваши сородичи. В эту эпоху мы находили плеромианские руины, троглодитов и даже иногда разговорчивого дракона или разумного червя. Каждая из этих рас, меньшая или великая, оставила следы своего присутствия».

Вальдемар заметил, что Германн щурился, услышав ее последние слова, — тонкий укол против себе подобных.

Это не осталось незамеченным и для Лилианы. «Не говори так», — отругала она Фригг сердитым взглядом, которого Вальдемар никогда не видел от нее.

"Чего-чего?" — спросил доккар, подняв бровь.

«Что существуют меньшие или высшие расы. Это не правильно. Каждый может совершать великие дела».

«Моя дорогая Лилиана, нельзя ставить дракона и крысу на один пьедестал».

— Ты крыса или дракон, Фригга? — холодно спросил Вальдемар, заставив Ирен рассмеяться. Доккар пристально посмотрела на него в ответ, ее маска приветливости на мгновение дрогнула.

"Какая разница?" — спросила Лилиана, повысив голос. «Они оба успешны по-своему, но по разным показателям. Драконы могут дышать огнем и жить тысячи лет, это правда, но на каждого из них приходится по десять миллионов крыс. Мыши колонизировали каждый уголок Подземья, в то время как мы тесним драконов все дальше и дальше. Кто из них лучше?»

«Я понимаю твою точку зрения, моя дорогая Лилиана», — ответила Фригга, хотя Вальдемар сомневался, что она имела это в виду. «Но все цивилизации состоят из иерархий. Даже в этом Институте, который приветствует все виды, есть лич наверху, а все остальные внизу.

«Ваш вид… находится под такой же угрозой, как и мой», — говорил Германн с жуткой покорностью. «Нам мало места… в мире, который строят Темные Лорды».

Фригг открыла было рот, чтобы ответить, но из него не вышло ни звука.

Вместо того чтобы спорить дальше, темный эльф погрузился в глубокое, угрюмое молчание; ибо Германн победил ее правдой.

Глядя на задумчивое лицо Фригг, Вальдемар внезапно задумался, не коренятся ли ее высокомерие и культурное поведение не в ее гордости, а в отрицании и неуверенности в себе. Доккары были империей в упадке; и их вполне могла бы постичь та же участь, что и троглодитов, если бы они не смогли переломить ситуацию.

— Хорошо, я понимаю твою точку зрения, — признала Фригга, когда тишина стала невыносимой. «Каждый из этих видов оставил следы своего присутствия».

— А не деррос? — спросила Лилиана, стремясь оставить спор позади.

«Нет, моя дорогая», — медленно ответила Фригга, вновь обретая немного прежней уверенности. «Мы знали, что вы, люди, существуете, и ваш толчок под землю, хотя и неожиданный, не был по-настоящему удивительным. А деррос? Они высыпали из неисследованных туннелей без предупреждения, как дикари. Они не разработали игрушки, которые сегодня делают их опасными, поэтому мы их полностью раздавили».

«Но они все равно застали тебя врасплох», — догадалась Ирен.

«Мы упустили возможность их истребить». Фригг вздохнула. «Я считаю, что виноваты плеромианцы. Я уверен, что дерро — полукровные потомки расы рабов, которую они оставили в стазисе, проснувшейся, когда Белая Луна нарушила тектоническую активность нашей планеты.

«Но на них все еще могут воздействовать заклинания», — заметил Вальдемар, телекинетически разбрасывая дерросов по Астафаносу.

«Конечно», — ответила Фригга с оттенком самодовольства. «Как и ваши боевые звери, плеромианцы всегда лишали своих рабов возможности сопротивляться их контролю. Тот факт, что у дерросов нет способности мечтать, магу разума сложнее нацеливаться на них, поскольку на первый взгляд они кажутся бездумными, но по-настоящему талантливый маг всегда находит обходные пути.

— Как ты, дорогой? — спросила Ирен саркастическим тоном.

«В прошлом я вскрывал разумы дерросов, хотя я бы не советовал это делать. Их эмоции такие же тусклые и серые, как и их кожа. Они — естественные рабы, которых тянет к сильному лидеру». Темный эльф усмехнулся. «Может быть, именно поэтому они крадут чужие мозги».

— Кто-нибудь понял, зачем они нужны дерросам? — спросил Вальдемар, вспоминая разговор лорда Оха с мастером Локтисом.

— Пока нет… — признался Германн. — Однако мастер Локтис… проводит расследование.

«Может быть, нам удастся изучить этот предмет в Саваофе», — сказала Лилиан. — В конце концов, это граница с Королевством Дерро.

— Я… я пройду, — сказал троглодит. Он один не прикасался к еде. «Мне жаль, Вальдемар, но… другой проект требует моего полного внимания».

«Нарисованный мир?» Вальдемар догадался.

— Да, — прохрипел Германн, кивнув. «Безмолвный Король показал мне, как я могу… создать настоящее карманное измерение. Мир для моего вида.

"Действительно?" – спросила Фригга с лукавой ухмылкой. «Если вам это удастся, не могли бы вы поделиться своими выводами? Я знаю нескольких людей, которые заплатили бы большую сумму за частную вселенную, чтобы… побаловать себя.

Германн взглянул на темного эльфа с оттенком отвращения. "Нет."

«Да ладно, мой чешуйчатый друг, не будь таким ограниченным. Конечно, для создания нового мира потребуются ресурсы, которые вы не сможете получить самостоятельно».

«У меня есть все необходимые инструменты… кроме одного». Германн взглянул на Вальдемара. «Мне понадобится твоя помощь в будущем… если ты согласишься».

«Конечно, Герман», — ответил его друг. «Полагаю, ты хочешь вызвать Клиппот в качестве топлива?»

— Да, но… — Герман поерзал на стуле. — Ни один из них не подойдет.

Вальдемар отпил напиток и вздрогнул, сложив два и два.

Нахемот.

Его Нарисованному Миру для работы требовался Нахемот.

Это имело смысл, поскольку эти сущности обладали невообразимым контролем над реальностью и могли создавать меньших клиппотов из ничего; включая Коллекционера, которым два пиктоманта заправляли свою Раскрашенную Комнату.

— Вы понимаете, что никому не удалось привязать их к рабству? Вальдемар скептически спросил своего друга. Несмотря на то, что он и Марианна подозревали, что Нагемот застрял на дне колодца, призыватель не был уверен, действительно ли он заключён в тюрьму или просто неспособен полностью проявиться в Подземелье.

— Мне очень жаль, Эрмо, — сказала Лилиана, нахмурившись. — Но ваш план звучит очень опасно.

«Не… называй меня Гермо… пожалуйста…» — умолял Германн. «Безмолвный Король показал мне путь… Я могу создать особую картину, которая после завершения… с помощью правильного ритуала… заманит Клипот в ловушку без возможности выбраться».

Глаза Марианны скользнули на Германа, пока Вальдемар задумчиво обдумывал слова друга.

— Простите, если это звучит как глупый вопрос, — сказала Ирен, — но не выпустит ли уничтожение портрета в мир опасное существо? На мой взгляд, это звучит довольно рискованно».

«После завершения… Нарисованный мир станет практически неразрушимым», — ответил Германн. «Неуязвимая дверь в самостоятельно созданный Домен».

Троглодит не знал, что Вальдемару вполне возможно, что в ближайшем будущем придется иметь дело с Нахемотом; и ловушка, способная его удержать, пригодилась бы. «Не могли бы вы перевести этот ритуал на бумагу?» — спросил он Германа. — Значит, я могу его осмотреть?

«Я бы хотела сделать то же самое», — присоединилась Лилиана. «Я знаю, что ты умный и талантливый, Герман, но тебе не следует использовать ритуал, которому научило потустороннее существо, не проверив его тщательно».

— Да, конечно, — кивнув, согласился троглодит. «Я уже показывал Мастеру Локтису, и… ему тоже было очень интересно».

«Значит, ты бы поделился этими знаниями с кучей насекомых, но не со мной?» – нахмурившись, спросила Фригга. «Я чувствую неуважение».

«Да», — прямо ответил Герман, глядя на картину, на которой изображены убийства его родственников. «Я знаю… ты выставил это напоказ, чтобы посмеяться надо мной».

Доккар усмехнулся. "Отлично. Думаю, это было не элегантно с моей стороны».

«Это не так», сказала Лилиан.

«Моя дорогая Лилиана, друзья поддерживают друг друга».

— Да, именно поэтому я пытаюсь изменить твое мнение, — прямо ответила Лилиана. «Я дружу и с тобой, и с Германом, и хочу, чтобы вы ладили».

— Боюсь, дело безнадежное, — сказала Ирен со смехом. «Они смешиваются, как масло и вода».

«Мне… не интересно», — сказал Германн с усмешкой.

«Может быть, но я должна попытаться», — ответила Лилиана с удивительной решимостью. «Если я не смогу заставить вас двоих закопать топор, что же сделает наш вид? Это должно где-то начинаться».

Марианна улыбнулась, как и Вальдемар. «Лилиан?» он начал.

«Да?» ответила она.

"Вы хороший человек."

Лилиана покраснела, хотя Вальдемар не мог понять, от счастья или от смущения. — Спасибо, Валди.

— Оууу… — сказала Ирен с чрезвычайно выразительным выражением лица. "Это так мило."

— Заткнись, — сказала Лилиана, глядя на него. — Как насчет того, чтобы представить новую картину Валди, прежде чем я дам тебе пощечину?

«Да, обоим», — сказала Фригга, прежде чем подмигнуть Вальдемару. «Честь открыть шедевр я оставляю художнику. Я еще даже не взглянул на это».

Вальдемар поднялся со своего места, затаил дыхание и задернул бархатную занавеску.

Его поступок был встречен вздохом, когда он представил миру «Ноктюрн» .

На портрете, законченном прошлой ночью красками и кровью, изображена обнаженная Фригга верхом на гигантской летучей мыши-драконе, украшенная лишь сапфировым ожерельем. Ее поза излучала эротизм, ее пепельная кожа блестела благодаря продвинутым эффектам света и тени, ее лукавая улыбка и взгляд были такими, что могли обречь человеческую душу на проклятие. Но хотя Фригга просила черепа и жуткие картины в качестве фона, Вальдемар остановился на чем-то другом, заканчивая свою работу глубокой ночью.

Он нарисовал поверхность мира.

Скакун Фригг летел над замерзшей пустошью, которую Маска Ночного Странника показала Вальдемару, а призрачный свет Белой Луны освещал руины павших человеческих империй; Глаза-кратеры разрушительного планетоида наблюдали за темной эльфийкой внизу, словно она была вестницей конца времен. Каждый кратер, каждая звезда на темном небе были тщательно воссозданы до мельчайших деталей.

В каком-то смысле «Ноктюрн» , пожалуй, был одним из лучших произведений Вальдемара, если не считать « Расписную дверь» . Несмотря на гнилой характер, Фригга была прекрасной моделью, идеально вписывавшейся в жуткую эстетику поверхностного мира.

Вальдемар взглянул на свою аудиторию. Кожа Лилианы покраснела, и она, казалось, вот-вот упадет в обморок. Ирен с нескрываемым вожделением рассматривала нарисованные изгибы Фригг. Германн с восхищением рассматривал фон портрета. Марианна прикрыла рот рукой от смущения.

Но больше всего Вальдемара удивила реакция Фригг. Он ожидал критики, если она сочтет работу недостаточной, или самопоздравлений, увидев ее собственную красоту, если ей это понравится.

— Это прекрасно, — сказала доккар слабым голосом, и единственная слеза скатилась по ее левой щеке.

Вместо этого она выглядела искренне тронутой.

К своему удивлению, Вальдемар не заметил в темном эльфе ни малейшего намека на фальшь; впервые с тех пор, как он встретил ее. Она поднялась со своего места, ее рука скользнула по краске. Освещение портрета менялось вместе с ней, звезды мигали, появляясь и исчезая, тени перемещались между руинами.

— Вы использовали пиктомантию… — прохрипел Герман. Действительно, Вальдемар слил свою кровь с картиной, чтобы лучше передать то, что он видел сквозь маску.

«Это…» Лилиан замолчала, оправившись от вида обнаженной подруги, и сосредоточила внимание на остальной части картины. "Вдохновленный."

— Призраки, — добавила Марианна, прочистив горло, ее глаза блуждали по ужасной красоте Белой Луны. «Как будто ты сам вышел на поверхность».

Если бы она только знала.

«Ей-богу, ты правда плачешь?» – с изумлением спросила Ирен у Фригг. «А я-то думал, что ты можешь только притвориться».

«Меня трудно расшевелить, я согласна», — сказала Фригга, вытирая слезу, скатившуюся по ее щеке. «Но такое случается».

«Это… удивительно», — согласился Германн. «От безвкусного существа…»

— Твои кубические рисунки — ерунда, Герман, и ребенок мог бы сделать лучше, — ответил доккар, в то время как троглодит захлебнулся от негодования. "Но это? Это настоящая красота».

«Это шедевр, но если вы покажете эту картину публично, я не дам ей двух часов, прежде чем она сгорит», - отметила Ирен. «Опять же, это и есть цель, не так ли?»

Фригг покачала головой. — Я не буду этого показывать.

Вальдемар поднял бровь в ее сторону, проверив, намеревался ли Герман первым убить ее за оскорбление его художественных способностей. К сожалению , Лилиане удалось успокоить его нежными словами. — Я думал, ты хочешь устроить скандал?

"Я не могу." Фригга сделала шаг назад, чтобы лучше полюбоваться своей нарисованной копией и космической тьмой позади нее. «Плебеи не поймут. Это настоящая красота, Вальдемар, которую могут оценить лишь избранные.

— Значит, ты оставишь это себе? — спросила Лилиана со вздохом облегчения. "Хороший. Это красиво, но это напугает людей».

«Ее нагота… заставила бы всех разбежаться», — сказал Германн с горьким пренебрежением.

«Ой, и я хотела посмотреть, как люди отреагируют на обнаженную славу нашего любимого эльфа», — пожаловалась Ирен. «Способ испортить мне настроение».

«Будут и другие возможности», — пренебрежительно ответила Фригга. «Но такого рода работа — это то, ради чего ты меняешь свое мнение».

Вальдемар был вполне доволен результатом, тем более, что ему не требовалось большего внимания общественности к деятельности Шелли.

Тем не менее, когда его взгляд скользнул по Белой Луне, глядя на мир внизу… он задавался вопросом, будет ли у него однажды возможность пройти по поверхности. Не смотреть сквозь маску, а наблюдать за миром наверху своими глазами.

Почему-то у него было ощущение, что там его ждет множество ответов.

Марианна думала, что они отправятся на Саваоф старомодным способом, но у лорда Оха были другие идеи. Темный Лорд лично телепортировал их из Института во дворец своего союзника, искривив пространство более чем на четыреста километров.

Марианна даже не знала, что маги могут телепортироваться так далеко. Она думала, что Лорд Ох мог сделать это в своем Домене только потому, что он изменил его с помощью магии, но такое проявление колдовства заставило ее переосмыслить свою гипотезу.

«Вот и мы», — заявил лич, приподняв завесу пространства и времени и раскрыв место назначения: циклопический стальной купол, поддерживаемый колоннами Реликвария из камня души. Огромные фантомные проекторы отображали на потолке сотни призрачных видений, каждое из которых представляло разные места по всей империи и за ее пределами: от крепости лорда Оча до дворца императрицы Аратры. Металлические статуи гигантских, механических гуманоидов стояли на страже над центральным лифтом из стекла и стали, единственным выходом, который заметила Марианна.

«Двери нет?» — спросила она лорда Оха.

«Добраться до этого места можно только телепортацией», — заявил лич, шагнув к лифту, сопровождаемый своими подчиненными. В то время как Марианна путешествовала налегке, взяв с собой только рапиру и новую винтовку взамен старого оружия, Вальдемар нес сумку с колдовскими артефактами и упакованный портрет своего деда. «И это доступно только избранным. Эта линия телепортации доступна только мне.

Тот факт, что он вёл прямо в сердце крепости лорда Бетора, красноречиво говорил об уровне доверия между двумя архимагами.

Марианна знала, что учитель Саваофа был одним из учеников лорда Оха и что они поддерживали теплые отношения, в отличие от того, что случилось с лордом Фалегом. Лорд Бетор с тех пор стал главным генералом империи и одним из самых могущественных магов в королевстве.

— Некоторые говорят, что самый могущественный, — сказал лорд Ох, прочитав мысли Марианны. Лифт, сложное устройство из стеклянных окон, скрепленных механическими рычагами и тросами, открылся, впуская их. «Хотя они никогда не доходили до драки из-за страха взаимного уничтожения, если молодой Аратра и мой бывший ученик вступят в драку…»

Дверь лифта со скрипом закрылась за группой, и она начала подъем.

— Я бы сделал ставку на последнее.

Марианна вздрогнула. В прошлом она видела намек на силу Императрицы Аратры, и представить себе, что кто-то одолеет ее в бою, противоречило здравому смыслу.

Все Темные Лорды хотя бы раз при жизни Марианны посетили Императрицу Аратру; все, кроме лорда Бетора. Они сказали, что он покидал свои владения только для тайных собраний Темных Лордов или для войны. Больше ничего его не интересовало.

«Поэтому нет охраны? Потому что ему ничего не нужно?» — спросил Вальдемар, нахмурившись. «Я чувствую кровь повсюду, но кроме нас нет ни нежити, ни живых существ».

Кровь?

Марианна закрыла глаза, сосредоточившись на своем экстрасенсорном зрении, и поняла, что ее партнер был прав. Она чувствовала кровь в стенах вокруг себя, но она была рассеяна, словно невидимые вены, текущие по металлу.

Пока лифт продолжал подниматься за пределы крепости, она увидела проблеск истины.

Стеклянные окна показывали ей внешний мир и владения Сабоата. Лифт поднялся к вершине титанической металлической башни, больше любого сооружения, которое Марианна когда-либо видела; Институт лорда Оча и плато, поддерживающее его, выглядели бы маленькими, если бы поставить их рядом. Здание занимало центр города-крепости с колокольнями из латуни, стали и обсидиана, с горящими кузницами, питаемыми лавовыми ямами, черпающими тепло из самого сердца мира. Вулканические холмы извергали реки расплавленного металла рядом с заводами, выкачивая в воздух алхимические пары, дым очищался пойманными в ловушку элементалями ветра. Армии нежити трудились на сборочных конвейерах под присмотром рыцарей в доспехах.

«Вы это видите?» — прошептал Вальдемар, указывая на красный круг, окружающий металлическую башню.

Да, она сделала.

Реки густой крови текли во рву башни, прежде чем течь по стеклянным венам и насосам. Структура поглощала жидкость в себя, направляя ее к кончику.

«Чья это кровь?» — спросила Марианна, слегка встревоженная. Сколько сотен тысяч людей понадобилось, чтобы заправить эту реку?

«Все люди, которых убил мой бывший ученик», — рассеянно ответил лорд Ох. «Те, чьи тела удалось найти его солдатам. Лорд Бетор редко оставляет после себя что-то кроме пепла.

Лифт достиг вершины башни, ворота которой открывались в логово Темного Лорда.

Марианна почувствовала его ужасное присутствие задолго до того, как они дошли до этой точки. Пока они поднимались, росло невидимое давление, подобное тому, которое сокрушило ее разум под замком Верней; но там, где мировая рана была манящей, эта обещала лишь быструю смерть.

Марианна почувствовала вкус крови на языке, ощущение обреченности, нависшей над ней. Вальдемар почувствовал это, сжав пальцы, неся портрет деда. Они достигли логова ужасного и грозного существа. Гудящий шум эхом отдавался в голове Марианны, в то время как все ее тело изо всех сил пыталось устоять на месте. Инстинкты выживания кричали в ее подсознание, приказывая ей отвернуться, повернуть назад. Она была летучей мышью, ищущей смерть, войдя в логово дракона.

Даже присутствие под замком Верни не ощущалось таким угрожающим, таким… смертельным .

Однако лорда Оча это не волновало. Он вошел в комнату, его подчиненные медленно подражали ему.

Лорд Валар Бетор ждал их, плывя над озером кипящей крови.

Темному Лорду Саваофу не нужен был тронный зал. Вместо этого его логово представляло собой стеклянный купол, в котором находилась лужа кипящей крови, шире, чем лабиринт из живой изгороди Института; возможно, вся башня была создана для того, чтобы направить его сюда. На плаву осталась только одна металлическая платформа возле лифта.

Сам лорд Бетор парил над бассейном, медитируя в позе лотоса. Марианна впервые увидела его во плоти; она видела описания и статуи человека в его устрашающих доспехах, но на этот раз на нем не было ничего.

Даже кожи нет.

Существо перед ней выглядело гуманоидом, но у него не было кожи. Его поверхность представляла собой постоянно меняющийся океан темной и красной крови, смешивавшейся, как масло и вода. Маленькие усики в некоторых местах поднимались, прежде чем рухнуть обратно в тело. Марианна не услышала дыхания фигуры.

На секунду она осмелилась взглянуть на него своим экстрасенсорным зрением… но тут же была ослеплена смертоносным малиновым светом. В нем она чувствовала только холодную ярость и жгучую ярость, настолько непреодолимую, что ей пришлось отменить свою способность, прежде чем она смогла разрушить ее разум.

Этот человек был вулканом. Пылающая сила, шевелящаяся в глубоком сне, готовая взорваться при первом же провокации. Она взглянула на Вальдемара и обнаружила, что он сглотнул от страха и беспокойства.

Если бы этот… человек нашел бы их нужными, они бы никогда не покинули эту комнату живыми.

Только лорд Ох оставался спокойным, уверенным и даже комфортным.

— Лорд Бетор, — сказал лич эмоциональным тоном, которого Марианна никогда раньше от него не слышала: нежностью . «Простите, что прервал вашу медитацию. Я привел вам новых учеников».

Лорд Бетор открыл глаза, и башня задрожала.

Власть.

Вальдемар давно задавался вопросом, что сделало Темных Лордов такими, какие они есть. Их бессмертие? Их способность командовать огромными армиями? Их непревзойденные магические знания? Их впечатляющие заклинания?

Теперь он знал.

Когда он открыл глаза, аура, исходившая от лорда Бетора, затмила даже ауру лорда Оха в его самые устрашающие моменты. Защита лича приняла форму тумана, загадочного, скрытного и с которым трудно бороться. Подобно тому, как его тело было марионеткой, управляемой из его филактерии, магию Лорда Оча было трудно понять и противостоять ей. Когда он на мгновение увидел проблеск безудержной мощи лича, Вальдемар подумал, что увидел вершину магии Крови.

Он ошибся.

Когда Валар Бетор открыл глаза и башня затряслась от его пробуждения, Вальдемар понял, что никогда не понимал, что такое истинная сила. Защита лорда Бетора представляла собой не туман, а извержение вулкана; его воля была землетрясением. Теоретически можно рассеять туман, по крайней мере на время. Но стихийные бедствия можно было только пережить и пережить.

Если быть честным, Вальдемар чувствовал то же самое только в присутствии Безмолвного Короля.

Этот колдун достиг такого уровня силы, что мог соперничать с самими Незнакомцами.

Склера глаз Лорда Бетора была черной, как ночь, радужная оболочка — кроваво-красной… и когда они проявились, сама ткань пространства заколебалась вокруг Темного Лорда. В воздухе появились крошечные трещины, которые открывались и закрывались слишком быстро, чтобы человеческий глаз мог их заметить. Багровые молнии вспыхнули из кипящего бассейна под этим абсолютным воплощением силы, и Вальдемар почувствовал, как его собственная кровь вторит этому явлению. Его собственные телесные жидкости извивались под кожей, готовясь вырваться из вен; бежать или сражаться, призыватель не мог сказать.

Лорд Бетор встал, выйдя из медитации. Когда его ноги коснулись кипящей лужи под ним, кровь хлынула на него и кристаллизовалась. Его полностью покрывала малиновая латная броня, более устрашающая, чем у любого рыцаря, с короной из шипов на шлеме. Через визор смотрели только его глаза.

«Он сильнее своего старого хозяина», — понял Вальдемар, совершенно напуганный. Лич был мудрее и знающим, но его бывший ученик затмил его чистой магической огневой мощью. Подобно вулкану, лорду Бетору нужно было спать и медитировать, чтобы сдерживать свою собственную силу, чтобы она не разрушила все вокруг него.

И он тоже был огромным , меньше двух с половиной метров в доспехах. Когда Темный Лорд подошел к стальной платформе, на которой стояли остальные, Вальдемар и Марианна уже давно стояли на коленях, покорно.

Только лорд Ох остался на ногах. Лич и лорд Бетор смотрели друг на друга, причем последний на две головы был выше своего хозяина.

— Лорд Ох, — сказал великан глубоким голосом и с уважением старого ученика, приветствующего любимого учителя. — Ты навестил меня раньше, чем я ожидал.

«Время для нас — роскошь, мой старый друг, но ее нельзя растрачивать. Учитывая силы, действующие против нас, я подумал, что будет разумно не тратить ни секунды своего времени… или моего. Я уверен, что эти два новых студента покажутся вам весьма многообещающими».

Хотя Вальдемар не осмелился поднять голову, он почувствовал, что на него смотрит лорд Бетор. — Они нужны вам живыми? — спросил младший Темный Лорд у старшего.

«Я бы предпочел остаться живым», — сказал лич с беззаботным смешком, — «но я могу согласиться и на нежить».

Вальдемар от разочарования стиснул зубы, хотя и ожидал такого ответа. Он заметил, как Марианна сжала кулаки рядом с ним, услышав шутку лорда Оха.

— Хорошо, — ответил лорд Бетор, в его тоне не было никакого веселья. — Я верну их тебе, так или иначе.

"Буду премного благодарен. Если они не смогут пережить тебя, им не выжить против Блатганга… но я знаю, что ты знаешь, что делать с этими двумя. - сказал Лорд Ох. «После того, как вы закончите с этим пустяковым делом, вам следует посетить мою обитель. У меня есть новые открытия, которые наверняка вас заинтересуют».

«Я подумаю об этом».

«Тогда я оставляю тебя обучать этих двоих путям нашего темного братства». Лорд Ох радостно похлопал молчаливого Вальдемара по спине. «Не волнуйся, ученик. Лорд Бетор учит нежной и заботливой рукой».

Вальдемар в этом сомневался.

Лич, не сказав ни слова, ушел через лифт, оставив своего ученика и Марианну наедине с лордом Бетором в комнате без выхода.

В течение долгого мучительного момента никто не произнес ни слова. Единственный шум в комнате исходил от багровых стрел, вырывающихся из лужи крови, и пространственных трещин, вызванных одним лишь присутствием лорда Бетора. Вальдемар взглянул на Марианну, и ни один из них не осмеливался встать.

«Посмотри на меня», — приказал лорд Бетор. "Вы оба."

Вальдемар и Марианна подняли головы и встретились взглядом с Темным Лордом.

"Как вас зовут?" — спросил лорд Бетор Вальдемара. «Ты идешь по моим стопам?»

Призыватель прочистил горло. — Вальдемар Верней, лорд…

Щелчок.

В левом локте Вальдемара пронзила острая боль, такая сильная и быстрая, что его разум едва уловил ее. Теплая кровь брызнула на его щеку и залила металлическую землю под ногами. Его левая рука начала чесаться, как тогда, когда его ударила молния дерро. Его пальцы больше не отвечали на его мысленные команды.

Потому что он их потерял.

Вальдемар закашлялся, дыхание застряло в горле, когда он посмотрел на свою отрубленную левую руку, извивающуюся на земле среди кусков плоти и костей. Глаза Марианны расширились от шока, ее кожа побледнела.

"Что не так?" — спросил лорд Бетор, его красные глаза смотрели сквозь шлем. Он даже не пошевелился. «Это всего лишь рука. Прикрепите его снова.

Вальдемар даже не почувствовал его атаки. Темный Лорд не разрушил его психическую и магическую защиту; он их категорически проигнорировал .

Понимая, что на кону его жизнь, призыватель стиснул зубы, чтобы не обращать внимания на боль, и телекинетически приказал своей руке вернуться к нему… но его кровь отказалась повиноваться ему.

Острая боль пронзила его левое колено, его плоть и кости разрывались под учеными одеждами. На этот раз челюсть Вальдемара подвела, и он зарычал от чистой боли, рухнув на грудь. От левой ноги осталось лишь фантомное ощущение.

«Я буду отрезать по одной конечности каждую минуту», — предупредил лорд Бетор с жутковатым спокойствием, — «пока я либо не отрублю их все, либо тебе не удастся…»

Рапира Марианны метнулась в щель в забрале Темного Лорда.

Лорд Бетор даже не пошевелился, когда Марианна врезалась в купол над лужей крови. От силы удара стекло треснуло, а телекинетическая сила удерживала мечницу прижатой к нему. Невидимая рука стиснула ее шею и начала ее душить.

"Марианна!" Вальдемар закричал, но еще одна психическая атака отрубила ему правую ногу, и его слова превратились в рычание боли.

«Тебе следовало нанести удар еще до того, как я отрубил первую конечность», — с презрением отругал Лорд Бетор Марианну. «Если бы вы обратили внимание, вы бы почувствовали мое агрессивное намерение».

— Я… — прохрипела Марианна через сжимающееся горло. «Я не был уверен, что… смогу ли я даже ударить Темного Лорда…»

Но Валар Бетор не хотел слышать никаких оправданий. «Единственная обязанность телохранителя — защищать своего подопечного от угроз, любой угрозы. Даже если это будет стоить им жизни. Даже если это означает битву с Темным Лордом. То, что ваша атака в любом случае провалилась бы, можно простить; ваша неспособность действовать немедленно не может».

Он сумасшедший, с ужасом осознал Вальдемар. Он собирается убить нас обоих.

Марианна схватила винтовку за пояс и попыталась открыть огонь по нападавшему, демонстрируя безумную храбрость. Темный Лорд усмехнулся, и пальцы дворянки выпустили оружие против ее воли.

Вальдемар пытался мыслить рационально. Сможет ли он манипулировать жидкостями своего тела, как веревками, чтобы снова прикрепить свои конечности? Должен ли он вместо этого дать отпор? Вызовите монстра, чтобы...

Его правая рука, последняя конечность, которая у него осталась, взорвалась в локте, выплеснувшись из крови и костей. На этот раз Вальдемар вместо того, чтобы издать звук, прикусил язык.

«Если у вас есть время спланировать мою гибель, у вас его более чем достаточно, чтобы добиться успеха», — сказал лорд Бетор. «Это твой последний шанс. Шея следующая.

Он не смог победить этого монстра.

Подумай, Вальдемар, подумай… он инстинктивно превратил кожу своей шеи в сталь, чтобы защитить себя, только чтобы понять, что не все его способности были ограничены. Если я смогу манипулировать своей кожей, может быть… и плотью тоже?

Именно так биоманты преобразовывали тела, подобные глине.

Закрыв глаза, Вальдемар призвал свои резервы силы. Вместо того, чтобы телекинетически управлять кровью в своих отрубленных руках, он сосредоточился на изменении формы плоти в своих культях. Это было ново и сложно, но ему удалось создать завитки вен и мышц. Они вырвались из его разбитого левого локтя и соединились с отрубленной рукой, вернув ее обратно в сгиб. Призывателю пришлось пришить расширенные вены и мышцы к конечностям, как ткань.

Вальдемар ожидал, что лорд Бетор все равно обезглавит его, но Темный Лорд не ударил его. Однако он не освободил Марианну. Дворянке так трудно было дышать, что лицо ее почти посинело. Силы покинули ее, пока она не уронила рапиру на металлическую платформу, оставив свое драгоценное оружие вне досягаемости.

«Я должен спасти ее», — подумал Вальдемар, стиснув зубы и не обращая внимания на боль. Еще больше усиков вырвались из других его культей, снова прикрепляя его конечности. Это была дрянная работа; некоторые части костей отсутствовали, а знание призывателем собственной анатомии не было идеальным. Но хотя они выглядели сломанными, его руки и ноги вернулись к нему.

Когда Вальдемар наконец зашил свою последнюю конечность, лорд Бетор наконец освободил Марианну. Она упала на платформу, приземлившись на металл рядом с Вальдемаром и отчаянно хватая ртом воздух.

— Хорошо, — сказал Темный Лорд, прежде чем остановиться.

Кровавая пуля остановилась в дюйме от его шлема и теперь парила в воздухе. Левый указательный палец Вальдемара кровоточил ниже ногтя, кожа закрылась, закрывая рану.

"Для чего это было?" — спросил лорд Бетор, несколько удивленный.

«Вы это заслужили», — холодно ответил Вальдемар.

Он не ожидал, что действительно ударит этого маньяка, но именно эта мысль имела значение.

«Думаю, да. Я восхищаюсь вашим духом, но не вашим безрассудством. Темный Лорд мысленно превратил кровавую пулю в пыль, прежде чем взглянуть на стальную кожу Вальдемара. «Зачем прикрывать только шею? Я мог бы солгать и попасть в другую точку».

— Учитель… — выдохнул Вальдемар. Конечности ему удалось пришить, но суставы все еще болели. «Сказал мне, что мне следует прикрывать только свои слабые места, чтобы не истощать свои ресурсы».

Валар Бетор фыркнул. «Это логика слабака. Делать только то, что необходимо, чтобы не утомлять себя? Вместо этого вам следует превзойти ожидания и раздвинуть свои границы, пока эту броню не станет так же легко носить, как вторую кожу».

Вальдемар проигнорировал упрек и взглянул на Марианну. Ее лицо вновь обрело прежний цвет, хотя голос ее был хриплым при дыхании. Он положил руку ей на плечо, чтобы произнести исцеляющее заклинание и помочь ей быстрее выздороветь.

И когда он использовал свою магию, он понял, что психическая защита Марианны не повреждена. Тот факт, что он мог полностью игнорировать щиты и обереги, был по-настоящему пугающим в Валар Беторе; даже лорду Оху нужно было сначала пройти через них.

«Тебе предстоит многому научиться», — с презрением сказал лорд Бетор, сосредоточившись на Марианне. «Ваш дух искалечен сожалениями и колебаниями. Ваша задача как телохранителя была ясна, но вы колебались. Точно так же, как ты не смог принять решение, когда твой слуга нуждался в тебе больше всего, или как ты не можешь смириться со своим прошлым.

«Я…» Марианна изо всех сил пыталась подобрать слова. «Мой долг —… служить Темным Лордам».

«Не долг заставил вас колебаться, а страх за свою жизнь. Я мог бы быть культистом, а также государственным чиновником. Тогда ты бы позволил мне убить его? В чем заключается ваша преданность?» Лорд Бетор взглянул на ее меч и винтовку. «Ваши колебания отражаются на выборе оружия. Нет ничего плохого в использовании инструментов, но вы используете их как опору, а не как средство увеличения силы. У тебя было много способов вырваться из моей хватки. Вы могли использовать костяные пули, атаковать телекинетической силой или использовать бассейн. Вместо этого вы полагались на заимствованную силу, а не на собственное владение Кровью. Как ты можешь защищать других, если не можешь поверить даже в себя?»

Марианна посмотрела на металлическую платформу и не встретилась взглядом с архимагом.

Лорд Бетор все равно не ожидал ответа и быстро взглянул на Вальдемара. «Что касается тебя, то ты обладаешь безграничным потенциалом… но в своей одержимости достичь этого плана Земли ты не смог его использовать. Вы не знаете пределов своего тела и, что хуже всего, вы не можете постичь истинную природу Крови. Вы даже не сможете установить господство над вызванными вами рабами.

«Я бы хотел тебя увидеть», — прошипел сквозь зубы Вальдемар, пытаясь использовать исцеляющие заклинания, чтобы восстановить недостающие кости в своих руках. «Приручить грызуна…»

Лорд Бетор воспринял это замечание как личный вызов. Архимаг махнул рукой, и слева от него открылась небольшая трещина в пространстве. Из трещины появилась щупальцегрызающая фигура, шипящая от голода.

Он не использует круг призыва? Подумал Вальдемар, изумленно наблюдая за происходящим. Невозможный…

Еще более впечатляюще то, что Грызатель ни на кого не напал. Эти воплощения голода едва могли сдерживаться охранами и иначе атаковали все вокруг. Но масса щупалец перед Вальдемаром извивалась, как спокойная змея, ожидая приказов. Выглядело…

Оно выглядело прирученным.

«Если собака не подчиняется, вина лежит на ее хозяине», — ответил лорд Бетор, щелкнув пальцами, и Грызатель мгновенно превратился в пыль. «Эти существа существуют, чтобы служить нам. Но как ты можешь надеяться одолеть их, если ты еще не овладел своей плотью и разумом? У тебя есть талант, Вальдемар, но ты лишь прикоснулся к искусству призыва.

Челюсть Вальдемара сжалась, но он ничего не сказал.

Тон лорда Бетора смягчился, но лишь немного. «К счастью, вы оба прошли мой тест. Хотя вы не торопились и должны были выбрать лучшую стратегию, Марианна Рейнард, вы все же попытались сразиться с Темным Лордом, чтобы защитить своего подопечного. Это требует большой храбрости. Что касается вас, Вальдемар Верней, вы поняли и выполнили мое упражнение в отведенное время… а это больше, чем я могу сказать о большинстве моих потенциальных учеников.

Вальдемар взглянул на лужу и внезапно задумался, какая часть крови внутри принадлежала людям, которым не удалось произвести впечатление на Темного Лорда.

«Мы начнем с агрессивного режима тренировок, чтобы раскрыть безграничный потенциал, который, как я вижу, дремлет внутри вас обоих», — сказал лорд Бетор, когда из его бронированных перчаток потекли щупальца крови. «К концу этого периода вы либо будете причислены к числу лучших магов империи, либо станете ее некрологом».

Это была даже не угроза, а обещание. Если Вальдемар и Марианна не поправятся, этот Темный Лорд убьет их и забудет об их существовании. В отличие от Оча, его даже не заботила их потенциальная полезность.

Существу его силы не нужны были инструменты.

Щупальца лорда Бетора обшарили имущество Вальдемара, исследуя упакованный портрет его деда и дневник, прежде чем схватить то, что их интересовало.

Маска Ночного Странника.

«Это опасно», — прохрипел Вальдемар.

— И все же ты сохранил его для изучения… так же, как я сохранил свой, когда Ночной Странник прислал мне подарок. усики принесли маску в руку лорда Бетора. «Если ты хочешь стать настоящим призывателем, ты тоже приобретешь его силу».

Лорд Бетор без всякого предупреждения ударил Маской Ночного Странника по лицу Вальдемара. Кожа призывателя похолодела, когда артефакт слился с ней, передавая свежий воздух в его легкие.

«То, что вы называете своей человеческой формой, — это иллюзия, тюрьма», — объяснил лорд Бетор. «Кровь позволяет изменить свое тело, как глину, и даже выйти за пределы телесности. У меня две ноги и две руки только потому, что я этого хочу, а мой бывший хозяин теперь существует как одержимый дух. Я научу тебя изменять свое тело по своему усмотрению, Вальдемар Верней… но чтобы переделать тебя, сначала тебя нужно уничтожить».

Темный Лорд телекинетически поднял Вальдемара над лужей крови. Призыватель посмотрел на вещество, которое разжигали его собственные раны, и из этого горящего озера поднимался пар.

«Вас ждет долгое падение», — объяснил лорд Бетор. «Это главная артерия моей башни, сердце которой ждет внизу. Кипящая кровь поглотит вашу кожу и помешает вашей регенерации; Если вы хотите вернуться в эту комнату, вам придется лечиться внешними ресурсами. Но моя башня устоит перед вашими попытками. Чтобы использовать его силу, вы должны его победить. Ты должен понять истинную природу Крови.

…

Черт, Лорд Ох был добрым .

Принимая свою судьбу, Вальдемар обменялся взглядом с испуганной Марианной. — У меня вопрос, лорд Бетор, — сказал призыватель.

Архимаг фыркнул. "Продолжать."

«Это случилось с тобой?» — резко спросил Вальдемар.

К своему удивлению, призыватель мог бы поклясться, что увидел вспышку задумчивой печали в холодных глазах Темного Лорда. — Да, — мрачным голосом признал Валар Бетор, — но с драконьим огнем.

Он высвободил свою магию, и Вальдемар упал в кипящую кровь, а Марианна могла только наблюдать.

Призыватель попытался управлять им телекинетически, но встретил психическое сопротивление. Кипящая субстанция потянула его вниз, пожрала его одежду и разъела кожу. Вальдемара вернули на больничную койку в Астафаносе, испытывая точно такую ​​же агонию.

Мир стал багровым, и он затонул.

Марианна проснулась слепой.

Только темнота и холодный пол приветствовали ее, когда она вышла из бессознательного состояния. Ей стало плохо, горло все еще болело после удушающего заклинания лорда Бетора. Она попыталась подняться и чуть не споткнулась. Ее рука в перчатке ударилась о стену слева; один из камня по текстуре.

Ее руки инстинктивно потянулись к рапире в ножнах, но обнаружили, что она исчезла вместе с огнестрельным оружием. Даже лезвия поменьше, спрятанные в ее ботинках, исчезли.

У нее осталась только одежда на спине.

Даже меньше того , мрачно подумала Марианна, прикоснувшись к своему лицу. Она почувствовала свои глаза, открытые и все же бесполезные. Дворянка не знала, должна ли она испытывать облегчение от того, что лорд Бетор только лишил ее зрения.

— Вальдемар? Звонила Марианна. Она не помнила, как долго ее не было дома; ее воспоминания были размыты. — Вальдемар, ты здесь?

Ее слова эхом разнеслись вокруг нее, но она не получила ответа. Судя по звуку, Марианна оказалась в каком-то металлическом туннеле. "Кто-нибудь?"

Она попыталась использовать свое экстрасенсорное зрение, даже не функционируя, но тьма вокруг нее оставалась непроницаемой. Она почувствовала на своей коже тепло искусственного света, исходящего сверху, хотя ее магические чувства были так же парализованы, как и физические.

Неужели ее накачали зельем, которое парализовало ее способности? Для чего?

— К тебе вернется зрение, — голос лорда Бетора поразил Марианну. «Как только ты докажешь, что достоин внимания».

Марианна попыталась «посмотреть» в направлении Темного Лорда, но поняла, что его слова пришли отовсюду одновременно. Возможно, они существовали только в ее сознании, мысленный шепот безумного военачальника, вторгающийся в ее нейроны.

«Это хуже, чем я ожидала», — подумала Марианна, массируя горло. — С Вальдемаром… все в порядке?

— Ты сможешь проверить это сам, как только выберешься из этого лабиринта.

Марианна стиснула зубы. Ей нужно было найти Вальдемара и убраться отсюда, будь проклят приказ лорда Оха. Бывший ученик лича явно сошел с ума. — Бертран… — прошептала она, у нее болело горло. «Мой слуга подумал… что мне следует пойти к тебе, чтобы поправиться».

— Ты справишься, — без злобы произнес голос Темного Лорда. «Это может вас удивить, Марианна Рейнард, но я глубоко уважаю таких людей, как вы. Вы отказываетесь от любви и богатства ради своей воинственной гордости; это достойно восхищения. Ваша единственная вина в том, что вы не можете смириться с теми жертвами, которые принесли на своем пути».

«Это урок или наказание?»

«Я не наказываю, я учу».

Дворянка вздохнула. Марианна ожидала сурового режима тренировок, но Темный Лорд превзошел даже ее самые худшие опасения. До нее доходили слухи о его железной дисциплине, но такого обращения она ожидала и от доккаров, и от дерросов.

«Я обучаю только тех воинов, от которых ожидаю многого», — сказал Темный Лорд.

И все же Марианна сочла это несколько чрезмерным.

«Твоё комфортное существование — именно то, из-за чего ты перестала совершенствоваться», — с презрением отругал её лорд Бетор. — Вы использовали своего слугу, покровительство лорда Оха и свое оружие как опоры. Вы позволяете своим мыслям гноиться, как открытая рана, зацикливаясь на прошлом и постоянно сомневаясь в себе. Ты сковал свой прекрасный дух, и мы освободим тебя от этих сомнений, усилив твою магию».

«Как ослепление меня чему-нибудь научит?» Марианна протестовала.

«Ваше зрение, слух, осязание… все ваши чувства можно усовершенствовать с помощью Крови и использовать в нападении. Прикосновение позволит вам почувствовать слабые места в теле противника. Ваше понимание слуха позволит вам беспокоить уши других. Обоняние и вкус расскажут вам больше, чем зрение. Я научу вас, как постепенно усовершенствовать свои чувства. Затем мы перейдем к более сложным боевым заклинаниям.

Отлично. Марианна видела логику, хотя и сомневалась в жестокости методов.

«Человечеству угрожают со всех сторон», — ответил лорд Бетор. «Некоторые враги, с которыми вам придется столкнуться в будущем, превосходят вас по силе и хитрости. Некоторые могут даже сравниться с моей силой. Если ты не сможешь пережить эти испытания, у тебя не будет ни единого шанса против них… и смерть от моих рук будет более доброй судьбой, чем то, что ждет тебя, если силы, стоящие за крысами-оборотнями, одержат победу.

Марианна вздрогнула, вспомнив превращение Бертрана в монстра.

«Время — это роскошь, которую вы не можете себе позволить», — сказал Темный Лорд, прежде чем добавить еще одну трудность. «Скоро я выпущу существо в этот лабиринт. Это может быть через десять минут или через час. Он будет охотиться за тобой, как собака, а если поймает… ты не умрешь, но будет больно».

Очаровательный. В отличие от Хагита, лорд Бетор явно больше любил кнут, чем пряник.

— Что мне тогда делать? — спросила Марианна, входя в туннель, опираясь рукой на стену. Возможно, если бы она сосредоточилась на своем слухе, она смогла бы найти свой путь. Насколько она поняла, именно так летучие мыши находят предметы в темных пещерах. — Убежать, пока оно меня не поймало?

«Ты должен найти выход, используя заклинание, которому я тебя научу. Существо лишь добавляет дополнительную мотивацию учиться быстрее». Лорд Бетор сделал короткую паузу. «Если ты хорошо послушаешься и докажешь, что ты настолько талантлив, как считает мой старый хозяин, ты уйдешь невредимым. Однако я должен предупредить вас, что даже мои лучшие солдаты попадаются как минимум трижды».

Марианна заставила себя вызывающе улыбнуться.

«Я побью этот рекорд», — сказала она. "Я готов."

Ему потребовалось несколько часов, чтобы достичь дна.

К тому времени Вальдемар уже давно перестал чувствовать боль, да и вообще что-то еще. Кипящая кровь поглотила его кожу и болевые рецепторы вместе с ней, не оставив под ней ничего, кроме содранного мяса.

Любой другой человек погиб бы от этого опыта, потеряв плоть с костей. Но даже этот склеп мог лишь помешать возрождению Вальдемара. Его тело генерировало биомассу быстрее, чем кипящая кровь могла ее разрушить, но недостаточно быстро, чтобы позволить ему восстановиться.

Теперь уже нельзя было отрицать его нечеловеческое происхождение.

Маска Ночного Странника тоже пережила спуск, накачивая свежий воздух в его легкие. Его ледяная поверхность контрастировала с обжигающим теплом кровавой ямы, а магическое зрение позволяло Вальдемару видеть даже в глубокой тьме башни Бетора. В данном случае слепота могла быть милосердием.

Темный Лорд сказал, что сердце его логова находится на дне, и Вальдемар подумал, что он имел в виду это в переносном смысле. Он не был.

Призыватель приземлился на пульсирующую, бьющуюся подстилку из мяса. Бесчисленные тела слились воедино, их плоть смешалась в обширное поле рук, безглазых лиц и гноящихся волдырей. Раздутые раневые ямки вдыхали кипящую кровь только для того, чтобы перекачивать ее обратно в слизистые артерии наверху. Туннель, через который провалился Вальдемар, был лишь одним из многих.

Все трупы, чья кровь питала башню, слились в ее ядре. Дерросы, доккары, люди, троглодиты, боевые звери, поверхностные монстры… Лорд Бетор не делал различий. Вальдемар даже заметил выглядывающий из здания гниющий череп огромного дракона, его обесцвеченные кости были наполовину погружены в воду мясистыми щупальцами. Студенистая, дрожащая структура простиралась настолько далеко, насколько мог видеть Вальдемар; возможно, он бежал под всем Доменом.

И если он не сможет сбежать, призыватель станет его частью.

«По крайней мере, никто не смотрит», — подумал Вальдемар, глядя на потолок. Плоть и органический материал покрывали окровавленные артерии и стены башни, но ни у кого из них не было глаз. Даже боги не хотели смотреть в этот темный ад, в эту смертельную бездну.

Вальдемар попытался перенаправить кровь, чтобы подняться на поверхность, но почувствовал сопротивление. Противостоящая сила сопротивлялась его воле, отрицая его магию, отрицая его силу, отрицая его самого. Вальдемар думал, что Бетор сам лишил его магии, но чем больше он боролся, тем больше он сомневался.

Сама кровь отказалась повиноваться.

Без своей магии Вальдемар попытался всплыть на поверхность старомодным способом. Его тело было слишком слабым после спуска и отказывалось двигаться.

«Может быть, мне следует изменить форму своих рук», — подумал Вальдемар. Ресурсы его собственного тела уже были напряжены, чтобы противостоять кипению его плоти, поэтому он обратился к гноящемуся сердцу за поддержкой. Я мог бы снова прикрепить свои конечности. Возможно, я мог бы создать больше.

Чьи-то руки схватили его содранные руки.

Вальдемар в ужасе смотрел, как на него смотрели безглазые лица бездны. Прежде чем он это осознал, сердце башни начало втягивать его в себя, добавляя к целому свою плоть.

Нет, Вальдемар запаниковал, пытаясь вырваться на свободу. Но чем больше он боролся, тем глубже втягивало его сердце.

'Мы едины.'

Эти слова не были словами. Ни один рот не произнес их. Это были просто хаотичные чувства, которые его эмпатический разум пытался воплотить в жизнь.

Ненавистная плоть несла в себе злобу мертвеца.

Истинное зрение Вальдемара подсказало ему, что души давно исчезли, но их обиды все еще наводняли их останки. Их давние чувства слились в бесформенную силу; не душа, а прибежище, обиженная воля в самом сердце мира.

И теперь он тоже хотел плоти Вальдемара.

Отпусти меня, попросил призыватель. Когда его просьба осталась без ответа, он начал отдавать приказы, используя свою волю, подкрепленную магией. Отпусти меня, я сказал!

Но хотя Вальдемар был искусен в Крови, сила коллектива затмевала его собственную.

«У твоего господина здесь нет власти, красный принц», — ответила ненавистная плоть. — Наш король низверг тебя вместе с нами.

Ненавистная плоть существовала в страхе перед Темным Лордом наверху. Оно ненавидело и поклонялось ему в равной мере. Валар Бетор был богом, а трупы были его троном.

Что было еще одним телом, погребенным под фундаментом?

Время потеряло смысл.

Лицо Вальдемара слилось с живым гобеленом у подножия башни, и только его маска выглядывала из плоти. Слово «тело» для него больше ничего не значило. Без кожи вся плоть выглядела одинаково; сухожилия, вены, нервы и органы соединялись тысячами путей. Он стал винтиком в живой машине.

И все же его разум выстоял.

Возможно, именно Маска Ночного Странника позволила Вальдемару сохранить рассудок. Что-то в нем отталкивало ненавистную плоть. Или, может быть, это будет постепенный процесс, его воля будет разрушаться с годами, пока он не откажется от своей индивидуальности.

Этого никогда не произойдет.

«Мы одно целое», — сказала плоть.

«Без меня», — подумал Вальдемар, пытаясь сосредоточиться. Его разум отбросил шепот какофонии.

Должен ли он спать и видеть сны? Закрыть глаза и подумать о колодце? Сможет ли его кошмар испугать даже эту ненавистную плоть и заставить ее отшатнуться?

«Здесь нет связи», — ответил коллектив, почувствовав его план. 'Нет выхода. Только стены.

Вальдемар не мог заснуть. Мечтать означало нырнуть в коллективное бессознательное, разделяемое всеми живыми существами, но башня действовала как непроницаемая стальная оболочка, удерживающая его разум за стеной.

Все это место работало так же, как его Раскрашенное поле; закрытое царство, отделенное от внешнего мира. Карманное царство, сделанное из плоти, а не из красок. И при этом он не мог ничего вызвать. Ничто не могло войти в эту клетку или выйти из нее, даже призывы и мольбы. Как и бутылка вина, крышка удерживала все внутри.

Привратник по имени Валар Бетор.

Хотя в этой пропасти было много артерий, все они сходились в одном месте на вершине. Темный Лорд услышал попытки Вальдемара призвать на свою сторону межпространственных чужаков и бросил его требования обратно в бездну.

Но… действительно ли все пути закрыты для призывателя?

Вальдемар сосредоточился на маске, которую носил, теряясь на холоде. На этот раз ему даже не нужно было спать, чтобы увидеть поверхность во сне.

Кипящая бездна башни Бетора исчезла, поглощенная еще более глубокой тьмой. Перед его глазами раскинулась холодная замерзшая пустошь, полная снега и пронизывающего ветра. Руины эльфийского города погребены под огромным ледником рядом с замерзшим морем. Жгучий холод мог сделать сталь хрупкой и охладить душу.

Белая Луна наблюдала за ним с ночного неба и отвечала на его существование не шепотом, а молчанием. Иногда в небе вспыхивали пурпурные полярные сияния, но тьма заглушала их, как только они появлялись.

По правде говоря, Вальдемар нашел этот опыт странно утешительным. Тишина и ментальное отделение от ненавистной плоти облегчили бремя его разума, позволив ему отдохнуть и морально восстановиться. Тишина пришла как облегчение.

Вальдемар огляделся вокруг, но обнаружил, что мир меньше, чем в его первом сне. Он возвышался над замерзшими домами, идентичными тем, которые он видел во владениях Безмолвного Короля, хотя его шаги не издавали ни звука. Ветры обтекали его, как будто он был частью самой атмосферы, живой пустотой.

Он двинулся к замерзшему морю не по своей воле. Его тело, если оно было даже его собственным, шло по воле другого. Только когда Вальдемар достиг берега, он остановился и встал на колени. Его почерневшая когтистая рука сметала снег, полировала лед под ним и смотрела на свое отражение.

Лицо, стоящее перед ним, не принадлежало человеку или какому-либо существу, обитающему в Подземье. Его форма отдаленно напоминала Вальдемару худощавого гуманоида, но с удлиненными ногами, кривыми рогами и слишком большим количеством рук для человека. В темноте он не мог разглядеть шкуру существа, но заметил участки белого меха и черную чешую. Его лицо искажал спиральный белый кратер: холодный вулкан, сочащийся скорее туманом, чем лавой. Вальдемар наблюдал, как отражение открыло свою вертикальную пасть, но не увидел ни клыков, ни горла; только чернота между звездами и сосульками изгибалась в форме щупалец.

Ночной Странник.

Как Вальдемар смотрел глазами Незнакомца, так и он смотрел сквозь маску.

Что ты? Вальдемар задумался. Что ты хочешь?

На мгновение ему показалось, что древнее существо не слышит и не понимает его. Что маска остановилась только на том, чтобы позволить им поделиться своими взглядами.

Но затем существо подняло когтистую, кривую руку и указало ею на свое отражение.

Ты? – подумал Вальдемар, пытаясь понять это существо. Вы меня?

Другая рука прикрыла кратер глаза существа, но только половину. Когтистый палец указал на скрытую сторону его лица, затем снова на отражение.

Половина? Половина меня?

Нет. Не половинки, а бока.

Ты — это я с другой стороны? Вальдемар попытался перевести. Ночной Странник до сих пор не издал ни звука и, похоже, не мог издать вокал. Какая другая сторона?

Ночной Странник поднял голову, и Вальдемар уставился на омерзительный облик Белой Луны. Только тогда Вальдемар осознал правду во всех ее ужасах.

Белая Луна была больше, чем луной-изгоем.

Это был Незнакомец со своим вестником.

А поскольку стороны подразумевали какой-то конфликт… Вальдемар предположил, что он, возможно, нашел ответ на древний вопрос, который беспокоил бесчисленное количество магов во всей истории: почему Белая Луна пришла в этот мир?

Чтобы вести войну с другим Незнакомцем.

Возможно, он пытался заморозить поверхность мира, пытаясь убить существо, населяющее туннели Подземья, только для того, чтобы найти его, тепло спрятанного под корой мира; вне досягаемости холода и инопланетных ужасов, которые принесла с собой блуждающая луна.

Темные Лорды тоже знали правду; или, по крайней мере, лорд Ох и Бетор определенно так сделали. Скрыли ли они это, чтобы предотвратить панику? Чтобы не раскрыть существование глаз и их огромный охват?

Какое это имеет отношение ко мне? — подумал Вальдемар, зная, что Незнакомец его услышит.

Ночной Странник снова сосредоточился на замерзшем море, а затем поднял руку и мощным ударом разбил лед. Незнакомец посмотрел на свое треснутое отражение.

Начать?

Вальдемар на секунду подумал, что существо имело в виду это буквально, прежде чем сложить два и два. Темные Лорды установили барьер, отделяющий поверхность от Подземья внизу, позволяя пройти лишь немногим исследователям. Культисты Белой Луны регулярно пытались разрушить эти защиты и получить благословения от своих инопланетных хозяев наверху.

Ночной Странник хотел, чтобы он пошел по их стопам.

Нет, ответил Вальдемар, зная, что лучше не позволять этому древнему ужасу спуститься в Подземелье. Монстры с поверхности жаждали теплой крови, и от действий своих культистов это существо ничем не отличалось.

И даже если бы Белая Луна была заинтересована только в том, чтобы убить глаза, она ненавидела саму жизнь. Это привело к вымиранию бесчисленных видов, и выживших, укрывшихся в Подземелье, постигла бы та же участь, если бы все было по-своему.

Почувствовав его отказ, Ночной Странник воздел к небу свои многочисленные руки. Над ним кружился ледяной ветер, несущий снег и осколки льда. Пурпурные полярные сияния ожили над ними и присоединились к буре, их огни согнулись в танцующую спираль, поглотившую небо. Погода была настолько ужасной, что замерзший город на заднем плане дрожал, а ледник рухнул под натиском порывистого ветра.

Это было мощное заклинание, если Вальдемар когда-либо его видел.

Но ни одного из Крови.

Это была форма магии, не похожая ни на одну из тех, что Вальдемар когда-либо видел; не тот, который сосредоточился на управлении жизнью и смертью, а силы, которые вообще никогда не были живыми. Ветер, холод, даже космическая радиация. Он пытался понять, как это работает, проанализировать, как Ночной Ходок манипулирует стихиями, но Незнакомец отменил свое заклинание. Снег упал на землю, когда ветры утихли, а полярные сияния в небе погасли. Ночной Странник устроил своей аудитории демонстрацию, но она потребовала чего-то взамен большего.

Власть.

Ночной Странник пообещал Вальдемару магические секреты и силу в обмен на его сотрудничество. Это была попытка подкупа во всей своей грубости. Но даже в этом случае, для чего мне использовать эту магию в мире мертвых? – риторически спросил Вальдемар.

Ночной Странник снова закрыл половину лица, двигая пальцем с одной стороны на другую.

Сменить сторону? Предлагал ли Ночной Странник Вальдемару стать одним из инопланетных существ, населяющих поверхность? Отбросить свою человечность — ту маленькую половину, которую он унаследовал от матери, — и принять холод?

Возможно, это предложение было привлекательным для развратного культиста, жаждущего власти, но не для Вальдемара. Он также не стал пытаться обмануть Ночного Странника; если бы он мог понять мысли призывателя, ложь не сработала бы.

Тем не менее, быть вежливым ничего не стоит. Вальдемар поблагодарил Ночного Странника за предоставленную информацию, но решительно отверг его предложение.

Призыватель не почувствовал гнева со стороны Незнакомца и не получил угроз. Существо просто молча смотрело на свое потрескавшееся отражение.

Существо было терпеливым. Холод со временем мог сделать хрупкой даже самую твердую сталь, и она оставалась неизменной, как лед. Осталось дождаться, пока Вальдемар передумает.

Призыватель закрыл глаза и связь с ним, его мысли вернулись к подножию башни Бетора. Он размышлял над тем, что узнал, и пытался найти в этом смысл.

Шла война, в центре которой оказалось человечество.

Кровь была связью, жизнью; даже нежить была полуживой. Этот «Холод», который использовал Ночной Странник, опирался на силы, которые изначально никогда не были живыми. Это напомнило Вальдемару то, как элементали манипулируют огнем или ветром. Кровь и Холод были противоположностями.

Но моя башня устоит перед вашими попытками. Чтобы использовать его силу, вы должны его победить. Вы должны понять истинную природу Крови.

Лорд Бетор сказал, что Вальдемар сможет спастись, только разгадав эту загадку. Он думал, что уже знает, что такое Кровь, а именно, что это эзотерическая сила магии; но существование колдовства за пределами обычных рамок ставило это под вопрос.

И если Кровь действительно была связана с жизнью и смертью, почему Вальдемар не мог нормально использовать ее в этой яме плоти? Даже если бы магия создавала симпатические связи между людьми, призыватель должен был быть способен использовать резервы своего тела для прекрасного произнесения заклинаний.

Если только... если он полностью не понял свою магию? Что независимо от того, насколько сильным он мог бы стать, ему все равно нужно было подключиться к внешнему элементу, чтобы вообще использовать Кровь? Что-то, от чего его отрезала башня? Но что? Чего не хватало?

Вальдемар открыл глаза, его спрятанная маска была обращена к мясистым стенам.

Глаза отсутствовали.

Черный бассейн, превративший жизнь во что-то другое…

Изначальный сон, действующий как часть мечтаний более крупного Незнакомца, защищающий разумную жизнь от сырых эмоций Клипотов…

Нечто, существовавшее задолго до того, как человечество погрузилось в Подземелье… с самого зарождения мира…

Это его Кровь, с ужасом понял Вальдемар. Кровь нашего прародителя.

Разделение было иллюзией. Вся жизнь в Подземелье имела одну линию; они были всего лишь частями чего-то гораздо большего, чем они сами.

— Теория рака кажется наиболее вероятным объяснением наблюдаемых нами биологических странностей, лорд Ох; мутантные клетки отрываются от организма, ослабляя его и вызывая реакцию».

Теперь все это имело мрачный смысл.

Но каково было место Вальдемара во всем этом? Инструмент для уничтожения инфекции? Способ повторно включить его? Или непредвиденная мутация, космическое биологическое оружие?

Ты — это я с другой стороны.

Это были вопросы на потом. У Вальдемара будет все время, чтобы обдумать их, как только он сбежит из этой адской дыры.

Теперь, когда он понял истинную природу Крови, призыватель взглянул на ненавистную плоть новыми глазами. Он пытался контролировать его, как хозяин заставляет собаку повиноваться, но невозможно внушить страх и послушание ни собственным рукам, ни ногам. Либо это было частью тебя, либо нет.

Его ошибкой было рассматривать это сердце трупов как внешний элемент, который он должен был подчинить своей воле; вместо отдельной части себя, которую ему пришлось вновь включить в целое.

На этот раз Вальдемар перестал сопротивляться. Плоть поначалу приветствовала его, приглашая в целое.

Только когда призыватель задействовал ловушку, он попытался отвергнуть его, но было уже слишком поздно.

Это место представляло собой раковую опухоль, отделенную от Крови снаружи, массу поврежденных клеток, собравшихся вместе и отрезанных от тела снаружи стальными стенами. Он будет существовать вечно в изоляции, разрастаясь с каждым поглощенным им кусочком. В здоровое тело опухоль не вшили, поэтому Вальдемар и не попробовал.

Вместо этого его воля стала вирусом. Его нервы распространились на сеть трупов, пытаясь поглотить его самого и его почерневшую кровь. Сознание Вальдемара заразило ненавистную плоть, и там, где сила иссякла, возобладала подрывная деятельность.

«Мое сознание не в моем мозгу», — понял Вальдемар, когда глаза открылись на мясистых стенах. Не своего прародителя, а своего собственного. Оно в каждой клетке моего тела.

Он был не человеком, а кровью бога, воплощенной в сосуде в форме человека. Пока в нем оставалась хотя бы одна часть, его душа оставалась привязанной к этому плану.

Неудивительно, что лорд Ох посоветовал ему не оставлять отрубленные руки. Со временем они сами станут бессмысленными раковыми заболеваниями.

Вальдемар, вероятно, мог бы заразить и разрушить всю башню, если бы у него было время, но это потребовало бы больше умственных усилий, чем он был готов вложить. Это изменило бы и его самого, и он мог бы перестать думать о себе как о человеке и стать кем-то другим. Что-то вроде Валар Бетора или его «отца».

Итак, Вальдемар остановился, как только он ассимилировал достаточно плоти, чтобы восстановить собственное тело; хотя и более крупный и способный вернуть его на поверхность. Его человеческое «я» было похоронено в трехметровой броне, сделанной из собранных вместе трупов. Сотня рук работала как одна, чтобы нести его вверх по артерии, ведущей обратно на вершину.

Кипящее тепло крови вокруг него медленно разъедало его, пока не осталась только оболочка, когда он увидел свет наверху.

Наконец руки Вальдемара, его настоящие руки, появились из кипящего бассейна. Воздух причинял боль, когда его нервы восстанавливались, вены, перекачивающие черную кровь, регенерировали по его рукам. Он поднялся на металлическую платформу и отбросил взятый напрокат костюм из плоти, позволив ему упасть обратно в артерию башни. Во всяком случае, Вальдемар впервые почувствовал себя амфибией, ползающей по суше.

Лорд Бетор медитировал посреди бассейна, его доспехи исчезли, а глаза были закрыты. Вальдемар не перебивал его. Вместо этого он отдыхал на стальной платформе, ожидая, пока его естественная регенерация вернется в действие и восстановит его кожу.

Процесс занял всего несколько минут.

Полностью выздоровев, Вальдемар снял Маску Ночного Странника и отложил ее в сторону. Его не волновало, был ли он голым. Он был просто счастлив снова вдохнуть настоящий воздух.

"Вы понимаете теперь?" — спросил лорд Бетор, не открывая глаз. «Что такое Кровь?»

Вальдемар вздохнул. «Это тело, — прошептал он, — а мы — раковые клетки».

И Темный Лорд подтвердил свою теорию. «Вся жизнь, обитающая в Подземье, родилась из черной крови, которую видел ваш телохранитель, первобытной слизи, которая на протяжении эпох медленно эволюционировала в людей, доккаров, собак и драконов. Мы начали развивать сознание, отделенное от нашего божественного прародителя, отгородив свой разум от его снов и кошмаров. Осмелюсь сказать, что наше существование было полной случайностью.

Вальдемар моргнул, когда прямо над ним открылась трещина в пространстве, и свежие магические мантии упали ему на колени. Призыватель даже не знал, что телепортация может работать только с безжизненной материей.

— Иалдабаоф, — сказал лорд Бетор, пока Вальдемар одевался. Это слово отозвалось в сознании призывателя мрачным обещанием, зловещим эхом. «Так плеромианцы называли нашего создателя. Это сны, Вальдемар. Он бездумно проявляет клиппоты во сне, но, хотя он часто демонстрирует вспышки осознания, они никогда не длятся долго. Это бог лунатизма, всемогущий, неосведомленный, бессознательный».

«Мы владеем лишь частью его силы», — прошептал Вальдемар, одежда чувствовала себя комфортно теплой по сравнению с кипящей кровью башни.

"Да. Хотя наши навыки в магии различаются в зависимости от силы наших душ и тел, мы все в определенной степени заимствуем частичку магии нашего создателя. Он может в некоторой степени влиять даже на жизнь за пределами своей линии или призывать в другие измерения, как показала ваша встреча с Безмолвным Королем.

И оно привлекло врагов из тьмы космоса.

«Как мне вписаться во все это?» — спросил Вальдемар. «Почему я родился?»

В отличие от своего учителя, лорд Бетор соизволил дать прямой ответ.

«Вы — мост», — сказал он. «Не только между мирами, но и между нашим прародителем и человечеством. Возможно, тебе предназначалось снова объединить нас с Иалдаваофом или уничтожить нас, как мы сжигаем опухоли. Я не знаю, и то, чего хотят боги, не имеет значения. Вы, как и все мы, прокляты свободой воли, Вальдемар Верней».

Вальдемар задавался вопросом, сможет ли он заразить других существ из плоти одним разумом. Возможно, это и было целью культа Вернея — служить оружием для возвращения отброшенных частей в целое.

Если так, то он не хотел в этом участвовать. Вальдемару нравилась его свобода воли, и он не хотел отнимать ее у кого-либо еще.

«Неудивительно, что Изначальная Мечта плохо на меня реагирует», — с мрачным весельем подумал призыватель. У него была сильная связь с этим из-за его смешанного происхождения, но он был подрывным элементом в мятежном уголке страны грез. Мне действительно нужно построить здесь новое Раскрашенное поле.

«Лорд Бетор, почему ты создал эту штуку внизу?» — спросил Вальдемар, поднимаясь на ноги. «Какое понимание вы надеялись получить?»

«Это будет обсуждение в другой день», — сказал лорд Бетор. Было ясно, что он не из тех, кто любит пустую болтовню. «Теперь, когда ты понял себя и вышел за пределы человеческой формы, мы сосредоточимся на заклинаниях модификации тела и изменения формы. Мы также заложим для вас основу для изучения передовых искусств призыва. Вы станете похожим на дракона, одинаково компетентным как в ближнем бою, так и на расстоянии. Но сначала…"

"Да?"

«Вы отдохнете. Если вы устанете сверх необходимого, вы станете только медленнее, и первый ритуал, которому я вас научу, не может потерпеть неудачу. Это повлияет на всю вашу карьеру призывателя».

На этот раз лорд Бетор открыл глаза.

«Пришло время позвать своего фамильяра».

Машина была прямо над ней, преследуя ее, охотясь за ней.

Марианна могла слышать звон и лязг его доспехов, отражавшийся сквозь тонкий металлический потолок, разделявший их. Хотя ее взгляд по-прежнему был затенен слепотой, ее разум визуализировал существо по звукам, которые оно издавало: изможденный стальной скелет двухметровой высоты со шприцами и иглами вместо пальцев и металлической маской вместо лица. Она слышала, как скрипят шестерни и сервоприводы его вытянутых конечностей, а также биомеханические органы, перекачивающие питательные вещества в его искусственный мозг. Ее усиленный кровью нос учуял запах масла и ржавчины, преследовавший его повсюду. Ее рука почувствовала звук шагов машины, проходящей сквозь стены.

Но единственным вкусом во рту был вкус ее собственного страха.

Лорд Бетор предположил правильно. Боль была отличным мотиватором к обучению.

Капля крови скатилась по ее щеке, но Марианна не смела пошевелиться. Она уже изо всех сил сдерживала дыхание, несмотря на шрамы, синяки и металлическую иглу в груди; прощальный подарок от ее последней встречи с монстром.

Дворянка знала, что бегство ее не спасет. Она уже пыталась это сделать раньше, когда существо загнало ее в угол после того, как лорд Бетор научил ее использовать слух, чтобы идти прямо и находить свой путь. Сначала она попыталась драться, но обнаружила, что ни ее кулаки, ни костяные пули не могут пройти сквозь железный панцирь существа; в его синапсах не было даже достаточно крови для телекинетического удара.

Марианна попыталась сбежать, осознав, насколько она на самом деле превзойдена. Но машина двигалась со сверхчеловеческой скоростью. Даже после того, как она призвала Кровь, чтобы укрепить ее ноги и легкие, она быстро настигла ее. Его металлическая рука схватила ее голову, ударила ею о стену с такой силой, что сломала ей нос, и оставила шрам на левой стороне лица; один достаточно глубокий, чтобы поцарапать скулы.

Он терзал Марианну так же, как кошка играла бы с крысой, швыряя и пиная ее. А когда ему наскучило после целой минуты такого жестокого обращения, он вонзил ей в грудь металлическую иглу прямо между ребер. Оно не затронуло ни одной жизненно важной области, но мешало ей дышать и причиняло боль всякий раз, когда сокращались мышцы. Марианна не смогла удалить его и сомневалась, что это сможет сделать кто-нибудь, кроме опытного хирурга.

После этого машина перестала ее бить и на несколько минут упала бездыханной. Это дало Марианне небольшой промежуток времени, чтобы создать между ними некоторое пространство.

Как долго она бродила по этому лабиринту, не находя выхода, преследуемая этой штукой ? Часы? Дни? Полагаясь лишь на случайные советы лорда Бетора, Марианна давно потеряла всякое чувство времени.

Она контролировала свое дыхание и замедлила сердцебиение до ползания. Этому навыку ее не научил лорд Бетор, а тот, который она развила самостоятельно, пытаясь избежать машины. Его острота слуха была совершенно сверхчеловеческой.

Усилия Марианны, казалось, окупились: машина шла по туннелю наверху, не меняя поведения.

Затем капля крови упала с ее лица на холодный железный пол.

Марианна тут же услышала, как сервоприводы машины с визгом остановились, а ее металлическая головка резко опустилась, чтобы посмотреть в ее сторону. Могут ли его глаза видеть сквозь полы и потолки? Марианна так не думала, но все равно чувствовала его взгляд.

Думай, думай, думала она, когда машина замерла, как кошка, пытающаяся услышать дыхание мыши. Марианна призвала Кровь, и хотя между ней и ее врагом стоял стальной потолок, ее магия игнорировала его.

Однако цели было мало. У машины не было сердца, только насосы; никаких жил, только кабели. В каком-то смысле это был идеальный убийца. Ему не нужно было есть или спать, и у него не было высших мыслей, отвлекающих его от цели. У него не было ни обычных слабостей физического тела, ни возможностей для использования.

Но у него все еще был мозг и синапсы. И если он мог слышать Марианну, значит, у него были уши.

Отчаяние придало ей новые силы и позволило сосредоточиться, как никогда раньше, и даже боль в щеках и груди не могла ее отвлечь. Используя свой улучшенный слух в сочетании с психометрическими способностями Крови, она сформировала биологическую карту нервной системы машины. Она заметила нейроны, связанные с биомеханическим стальным лабиринтом внутри головы существа; его внутреннее ухо.

Кровь не могла изменить ни металл, ни звук, проникающий в этот искусственный орган… но она могла изменить сигналы, поступающие в мозг. Марианна не была нейромантом или иллюзионистом. Она не сможет изощренно обмануть.

«Мне просто нужно… немного изменить то, что он слышит», — подумала Марианна, когда с ее лица упала еще одна капля крови. Тот же звук, но в другом направлении.

Она представила, как капля падает вверх, а не вниз, достигая потолка над головой машины, а не пола под ее ногами. Она так сильно цеплялась за эту иллюзию, что начала слышать ее в своем сознании, Кровь повторяла ее ложь. Верь, верь…

Капля упала на пол, и машина посмотрела вверх.

На этот раз он не остался на месте. Оно поползло на четвереньках, суставы его конечностей скручивались, пока существо не стало больше похоже на ящерицу, чем на гуманоидную форму. Он мчался по туннелям на впечатляющей скорости, но не в том направлении. Полагая, что Марианна выше себя, машина отодвигалась все дальше и дальше от нее.

Как только машина оказалась слишком далеко, чтобы ее услышать (расстояние, которое она выучила методом проб и ошибок), Марианна позволила себе вздохнуть с облегчением.

— Хорошо, — голос лорда Бетора эхом разнесся по коридорам. — Ты хорошо выучил это заклинание.

Марианна знала, что лучше не отвечать. Хотя машина игнорировала слова Темного Лорда, она всегда схватывала сама.

В любом случае ее учитель не ожидал такой болтовни. «Магия иллюзий и телепатия не так уж и отличаются», — объяснил лорд Бетор. «В обоих случаях вы должны концептуализировать входные данные, которые человек должен получить, и отправить их в свой мозг через Кровь. Очевидно, легче обмануть человека, чем дракона, поскольку эти звери используют другие чувства, чем наши.

Это означало, что машина была намеренно спроектирована так, чтобы на нее воздействовали иллюзии.

«Чем больше вы сможете поставить себя на место своей цели, так сказать, тем лучше будут ваши иллюзии. Чтобы функционировать, телепатия и чтение мыслей требуют, чтобы вы понимали сигналы в мозгу цели и колебания души. Развитие чувств — необходимый шаг на пути к овладению обоими видами искусства».

Когда Марианна убедилась, что машина находится за много комнат от нее, она вернулась к исследованию лабиринта. Она задыхалась, когда ее грудь болела каждый раз, когда ее мышцы сокращались, чтобы дышать, металлическая игла все глубже и глубже вонзалась в ее плоть.

«Поверни налево и иди глубже» , — подумала Марианна, вспоминая свою мысленную карту лабиринта. Она исследовала значительную его часть, хотя каждый тупик делал ее параноиком. Ей всегда было интересно, не подкрадется ли машина к ней сзади, не оставив выхода.

«Эта способность собирать информацию с помощью пяти чувств и настраивать ее с помощью Крови может выйти за рамки картографирования внутренностей монстра», — продолжал делиться своей мудростью лорд Бетор. «Его можно использовать для изучения истории объекта путем углубленного изучения его структуры. Если ты выберешься из этого лабиринта, я ожидаю, что ты усовершенствовашь эту силу. Вы найдете это полезным для своих расследований.

Если она сбежала.

Слова Темного Лорда сказали все.

«Я не должна падать духом», — подумала Марианна. Отчаяние – это смерть духа.

Она отказалась истекать кровью и умирать от голода в этой металлической могиле в компании лишь безмозглой машины. Марианна не приняла смерть под замком Верни и не стала бы начинать сейчас.

Ее поиски привели ее в единственный коридор, более длинный, чем все остальные до сих пор. Марианна подумывала изменить свой маршрут, поскольку она не могла понять, куда он ведет. Насколько она знала, это мог быть тупик, ловушка.

Но ее чувства, усиленные Кровью, обнаружили кое-что. Запах крови. Волосы на полу. Отдаленный звук густой жидкости, проходящей через водопровод.

Сюда притащили трупы, подумала Марианна. Больше одного.

Лорд Бетор сказал, что машина трижды ловила лучших из его учеников. Это означало, что в прошлом этим объектом пользовались несколько человек; и, учитывая методы Темного Лорда, не всем удалось пройти через этот процесс живыми.

Это означало, что трупы нужно было утилизировать. Лорд Бетор не тратил ресурсы зря, поэтому Марианна сомневалась, что он будет использовать мусоросжигательный завод. По всей вероятности, останки его неудавшегося ученика будут превращены в солдат-нежить или извлечена их кровь для подпитки его башни.

Возможно, коридор вел к выходу. Возможно, это привело к кровавой яме. Но все равно это был потенциальный путь к отступлению.

Марианна ровным ритмом вышла в коридор. Она научилась лучше ходить без зрения, полагаясь на внутреннее ухо, чтобы сохранять равновесие. Эхо ее шагов отражалось от стальных стен, давая ей грубое представление о комнате.

Марианна задавалась вопросом, как будет выглядеть мир, когда она прозреет. Ее глаза зудели до такой степени, что ей приходилось несколько раз моргать, чтобы не заплакать. Она думала, что лорд Бетор лишил ее зрения заклинанием, но теперь она была убеждена, что вместо этого он использовал алхимическую смесь. Она заметила, что инородные вещества проникают через ее глаза и кровь, изменяя лобные области ее лица.

Она боялась, что слепота может стать постоянной, если она не сбежит. Ее обостренные чувства могли бы компенсировать этот недостаток, но слепота нанесла бы вред ее искусству фехтования. Это был ее самый большой страх. Видеть, как все ее усилия и жертвы, которые она принесла, чтобы стать воином, достойным наследия Рейнарда, пропадают даром.

Это для меня самое главное? Она думала. Не для того, чтобы почтить Жерома или защитить Вальдемара, как я обещал… а для того, чтобы быть лучшим? Когда я лишен всего, это все, что остается во мне?

Ее вопросы остались без ответа.

Вернее, Марианна знала ответ внутри себя, но боялась озвучить его. Она не хотела сталкиваться с эгоистичным желанием в своем сердце, тем, которое скрывалось за ее словами раскаяния или ее обещаниями помочь другим.

И на данный момент это не имело значения. Вопросы подождут до тех пор, пока она не обеспечит побег и выживание. Лорд Бетор был прав: сомнения и колебания не имеют места в опасной ситуации. Ее разум должен был оставаться ясным, как пресная вода.

Через несколько минут Марианна наконец добралась до конца коридора. Пока она волновалась, это привело в тупик… но не в тот, которого она боялась. Ее пальцы медленно скользнули по усиленной стальной двери, настолько толстой, что артиллерия с трудом могла бы ее разрушить. Она постучала по нему пальцами, сосредоточившись на том, как шум прошел через него и отразился эхом в широком пространстве за его пределами.

Она нашла выход.

Но оно было заперто .

— Нет, — прошептала она, пока ее руки скользили вдоль двери. Она пыталась найти ручку, за которую можно было бы схватиться, замок, который можно взломать, дырку, да что угодно. Но выход был герметичен и гладок, как зеркало. "Нет…"

Дверь открылась только с одной стороны, а она оказалась не с той.

Все это было уловкой.

«Я должна выйти сама», — вслух осознала Марианна. Сможет ли она выломать дверь? Сможет ли она укрепить свое тело настолько, чтобы согнуть сталь? Какой еще у нее был выбор?

Голос лорда Бетора эхом разнесся по лабиринту, но он не подтвердил и не опроверг ее вывод. Вместо этого он только увеличил сложность теста.

«Я сниму оковы, связывающие моего боевого зверя», — заявил Темный Лорд. «Теперь он будет охотиться за тобой в полную меру своих способностей. А если оно тебя поймает, оно тебя убьет».

Теперь, когда Марианна выполнила одну часть испытания, он передвинул стойку ворот дальше вперед.

Дворянка задержала дыхание, когда ее улучшенные уши уловили щелкающий звук, эхом разносившийся по лабиринту. Машина пыталась запугать ее механическим ревом или криками? Почему-то Марианна не думала, что он способен на тактику запугивания. Его разум не был затуманен эмоциями и отвлекающими факторами. Если бы лорд Бетор отдал ему приказ убить Марианну, все его действия послужили бы этой цели.

Но как шум поможет этому существу обнаружить свою добычу?

Летучие мыши, с ужасом осознала Марианна. Эхолокация.

Машина посылала звуки по туннелям и анализировала, как они отражаются. Марианна попыталась задержать дыхание и оставаться неподвижной, но безуспешно. В отличие от того случая, когда машина пыталась обнаружить ее, прислушиваясь к издаваемому ею шуму, теперь не имело значения, что она делала. Звуки отразились от ее тела, и существо заметило предмет в форме человека, спрятавшийся в туннеле.

Щелчок перерос в пронзительный крик, и машина начала ее преследовать.

Марианна повернулась и оставила немного места между собой и выходом. Она знала, что никогда не выйдет из коридора, пока машина не догонит ее местонахождение, но она не могла позволить себе оказаться спиной к стене.

Лорд Бетор хотел боя.

Он это получит.

Марианна приняла боевую стойку, несмотря на боль в груди и щеках. Кровь капала на ее губы, когда она скрепила кулаки слоем костей. Руками она владела не так хорошо, как рапирой, но ей приходилось использовать доступные инструменты.

Подождите… подумала Марианна, «посмотрев» на свою правую руку обострёнными чувствами, исследуя кость под плотью. У меня есть меч.

Марианна стиснула зубы и боролась с сильной болью в руке, используя Кровь и последние резервы своего тела, чтобы вырастить новую кость. Острый конец клинка вырвался из ее предплечья, сантиметр за сантиметром. Пули с кровью и костями причиняли сильную боль, но ничего подобного.

— Черт, — прошептала она, слезы текли по ее щекам и смешивались с кровью. "Ебать…"

К тому моменту, когда ей удалось вытащить из правой руки костяную рапиру, машина уже вошла в коридор. Марианна схватила свое оружие, его рукоять была ближе к кости пальца, чем все, что она когда-либо имела, и приготовилась сражаться за свою жизнь, пока кровь лилась из ее ран.

Машина догнала ее за считанные секунды, пока она бежала на четвереньках.

Он двигался так же быстро, как Шелли, но в отличие от неопытных крыс-оборотней наносил удары со смертельной точностью. Машина не издала угроз и не предупредила. Он просто поднялся на две задние ноги и нацелился когтями на грудь цели.

Это движение заняло меньше секунды, но Марианне показалось, что оно длилось вечно. Она услышала звук сервоприводов, почувствовала вибрацию воздуха и почувствовала запах масла. Ее разум собрал все эти ощущения в идеальную картину.

Марианна увернулась, отойдя влево, и нанесла ответный удар рапирой.

Ее костяной клинок был крепким, как сталь, и ее цель была верной, но оружие отскочило от бронированной груди существа. Однако в момент контакта Марианна усилила свое осязание, чтобы анализировать вибрации. Ее разум визуализировал результаты и наметил внутреннюю работу существа. Она увидела слабые места в суставах и то, как все биомеханические органы сочетаются друг с другом.

«У него есть мозг и позвоночник, есть слабые места» , — подумала Марианна, когда машина подняла обе руки и попыталась найти дыру в ее защите. Мне приходится ударять по суставам шеи и перерезать ее.

Чтобы существо могло поворачивать голову, строители сделали шею гибкой, хрупкой. Один удар в самое слабое место сделал бы свое дело.

Как настоящий дуэлянт, Марианна ждала, пока машина нападет и оставит себя открытой для возмездия. Его левая рука повернулась, чтобы атаковать снизу, но дворянка заметила, что суставы двигались не так, как должны.

Финт!

Настоящая атака пришла справа и была нацелена ей в голову. Металлические иглы вонзились в сонную артерию Марианны с достаточной силой, чтобы обезглавить ее. Машина пришла к тому же выводу, что и она, и определила шею как слабое место.

Ставя на кон все в этом одном ударе, Марианна подпустила оружие монстра как можно ближе, прежде чем увернуться. Иглы задели ее кожу и волосы, не проливая крови, словно бритва задевала невидимую бороду. Подхваченная инерцией, машина сделала шаг вперед как раз в тот момент, когда рапира Марианны устремилась к ее горлу.

Лезвие попало точно.

Руководствуясь своим полным осознанием пространства вокруг себя, Марианна ударила машину в самую слабую часть ее тощей шеи. Ее рапира попала в позвоночник между суставами и прошла сквозь него. Дворянка издала рев явного гнева, используя лезвие как рычаг, вкладывая в движение всю свою силу и вес. Она почувствовала, как игла уже внутри ее груди пронзила ее мышцы и выпустила кровь, но ей удалось пройти.

Ее меч треснул по лезвию, но шейка машины сломалась первой.

Голова полетела, как крышка от бутылки, и отскочила от стен, а обезглавленное тело потеряло равновесие. Марианна сделала шаг назад, когда он рухнул на землю перед ее ногами, ее сломанный клинок был покрыт маслом и спинномозговой жидкостью.

Какое-то время дворянка могла только громко дышать, ее тело было напряжено, как трос. Она почти ожидала, что зверь поднимется на ноги и снова застанет ее врасплох.

Оно осталось внизу.

И Марианна рассмеялась.

Все напряжение, накопленное за последний час, покинуло ее тело, сменившись радостным экстазом. Прилив эндорфинов прошел по ее телу, наполняя ее удовольствием и удовлетворением от совершенной победы. Она наслаждалась своими чувствами, и даже кровь, капавшая из ее груди, щеки и руки, казалась ей такой же приятной, как теплый душ.

— Вы понимаете, Марианна Рейнард? — спросил голос лорда Бетора с оттенком удовлетворения. — Урок, который я хотел преподать тебе?

Марианна тяжело вздохнула, прежде чем успокоиться настолько, чтобы ответить. «Я так отвлекся на поиски выхода… что не смог внимательно изучить своего врага».

Если бы она сосредоточилась на отпоре, а не на попытках убежать от существа, она бы заметила структурную слабость раньше.

"Да. Зверь победил вас в вашей первой встрече, потому что он полностью сосредоточился на одной задаче за раз. Его разум не был затуманен суждениями и отвлекающими факторами. Он решил, какую цель будет преследовать, и когда это произошло, он направил все свои силы на ее достижение».

Хотя она и не могла видеть, Марианна обратила свои слепые глаза на обезглавленную машину. Голова была жива и отчаянно пыталась пошевелиться, чтобы добраться до нее. Несмотря на понесенные повреждения, он все равно хотел ее убить. «Ты хочешь, чтобы я… стал этим ?»

"Конечно, нет. Инструменты не могут учиться и совершенствоваться. В нашей способности к инновациям и мышлению мы, люди, превосходим животных, безмозглых големов и автомашин. Я не прошу вас отказаться от своего интеллекта или самосознания. Только чтобы вы сосредоточили их на том, что действительно важно. Лезвие не может резать одновременно влево и вправо. Вы должны направить всю свою энергию в одном направлении, если надеетесь на победу».

Марианна усмехнулась, хотя сама даже не поняла, почему. «У меня не осталось сил даже на исцеляющее заклинание», — подумала она. «Я побил твой рекорд».

— Да, — признал лорд Бетор. «Вы прошли этот первый этап обучения, и ваше зрение вернется к вам. Вы можете заметить небольшие изменения в остроте вашего зрения».

Медленно пелена спала с глаз Марианны. Она видела огни над своей головой, железные стены, белый металлический каркас у своих ног и черное масло, капающее из его ран. «Это как тот бассейн», — подумала она, вспоминая замок Верни. Это не правильно…

Это было не правильно.

Что-то пошло не так.

Она увидела рябь на масле и светлые волосы на когтях машины. Она увидела вены в биомеханических красных глазах существа и легкие следы ржавчины вокруг них. Она увидела небольшие слабости в потолке, крошечные трещины в стали.

«Что…» Марианна посмотрела на свои окровавленные руки и крошечные микроскопические волоски, растущие из них. Она заметила бесчисленные морщинки на своей коже, каждый крошечный шрам. Ее разум начал пересчитывать их всех, глаза не могли отвести взгляд. "Что это?"

«Вам через глаза вводили смесь эликсира истинного зрения и других алхимических компонентов», — объяснил лорд Бетор. «Это повысит вашу остроту зрения и рефлексы почти до совершенства».

Марианна увидела микроскопические черные точки в своей крови и крошечные глазки, смотрящие на нее внутри них. «Оно внутри нас», — слова Бертрана эхом отдавались в ее голове, пока рана в груди болела. Она видела цвета глаз, когда капли крови падали на пол, распространяя инфекцию дальше.

«Это… это слишком…» Марианна закрыла глаза, но тот небольшой свет, который просачивался сквозь ее веки, все еще причинял ей боль, поскольку ее разум обрабатывал все цвета, составляющие визуальный спектр. Она закрыла их руками, пытаясь окинуть взглядом полную темноту. "Это слишком много!"

Она видела все в мельчайших подробностях, все сразу.

«Слишком много вещей…» Даже ее веки смотрели на нее. «Я не могу… я не могу думать…»

«Ваша борьба будет заключаться не в том, чтобы научиться пользоваться зрением, а в том, чтобы обрабатывать информацию», — сказал лорд Бетор без всякой теплоты. «Вальдемар позаботится о твоих ранах, пока ты отдыхаешь и разбираешься в этом. Я дам тебе немного времени, а затем мы возобновим тренировки.

Марианна вскрикнула, ее глаза так сильно чесались, что она боролась с желанием их вырвать.

К тому времени, как дверь открылась, ее ногти впились в кожу.

Кровать была холодной, а пальцы Вальдемара – теплыми.

Марианна хмыкнула, когда они вонзились ей в спину, как кинжалы. Хотя он использовал какое-то исцеляющее заклинание, чтобы уменьшить ее боль, ее усиленное осязание снизило его эффективность.

«Не могли бы вы, пожалуйста, перестать двигаться», — попросил Вальдемар. Пока Марианна держала глаза закрытыми, она прекрасно представляла его другими органами чувств. Ему пришлось встать на колени возле ее кровати, чтобы оперировать ее обнаженную спину, и он скрипел зубами, пытаясь вытащить иглу аппарата из ее груди. Ее верхняя одежда лежала на стальном полу рядом с единственной дверью. «Чем больше ты напрягаешь мышцы, тем труднее мне вытащить иглу».

"Я постараюсь." Марианна медленно дышала, как и в лабиринте, стараясь максимально расслабиться. Но когда пальцы Вальдемара коснулись иглы, ей пришлось прикусить подушку, чтобы подавить боль. Повязка на ране на лице начала чесаться, а Камень Души на шее словно обжигал кожу.

Валар Бетор предоставлял своим ученикам не больше комфорта, чем самым маленьким из своих солдат. Он выделил им одноместную комнату с двухъярусными кроватями, небольшим письменным столом, душем и туалетом. Камера — Марианна не могла назвать ее иначе — едва достигала девяти квадратных метров, а окно было слишком маленьким, чтобы через него можно было перепрыгнуть.

Однако Вальдемар начал его ремонтировать. Несколько раз Марианне удавалось открыть глаза, и она видела на стенах расширяющиеся картины, изображающие мотыльков, лисиц, цветы, дюны и инопланетные пейзажи. Это «Раскрашенное поле» поможет Вальдемару уснуть, надеюсь, без вызова призрачной деревни.

«Я буду удалять иглу очень медленно, чтобы не повредить внутренние органы», — сказал призыватель. «Мне нужно, чтобы ты выдохнул, пока я это делаю. Подумайте о чем-нибудь приятном и расслабляющем».

"Как что?" — сухо спросила Марианна. Она не хотела показаться резкой, но у нее был тяжелый день.

«Я не знаю, теплая горячая ванна? Читаешь роман? Вальдемар колебался. "Заниматься любовью?"

Марианна не могла не повернуть голову и пристально посмотреть на него… прежде чем мгновенно закрыть глаза, когда визуальные стимулы ошеломили ее. Она снова уткнулась лицом в подушку.

— Было ли это предложение настолько нелепым? – спросил Вальдемар со вздохом. «Первое, что мне приходит на ум, — это рисование, но я не думаю, что этим занимаешься не для того, чтобы расслабиться».

«Я подумаю о теплой ванне», — думала Марианна, пытаясь представить теплую воду на своей коже. Теперь, когда она подумала об этом, могла ли она навязать себе иллюзию? Обмануть ее собственный разум, чтобы он не обращал внимания на боль?

Как оказалось, обмануть самого себя оказалось легче, чем обмануть машину для убийств. Марианна представила себя в ванной комнате своего поместья, наслаждающейся теплой ванной, и лишь вспышки вернули ее в реальность.

«Он соединяет свою руку с моей спиной», — поняла Марианна, колебавшись между сном и реальностью. Ей пришлось разрушить свою собственную психическую защиту, чтобы предотвратить негативную реакцию на операцию, но ее обостренные чувства дали ей подробную картину действий Вальдемара. Его рука превратилась в корни, прорывающиеся между ее костями и мышцами, дюйм за дюймом вытаскивающие иглу.

Когда их плоти на короткое время слились воедино благодаря его руке, Марианна заметила тонкие отклонения в его биологии. Вальдемар выглядел человеком, с человеческими органами, но его кровь текла плавно, даже без сердцебиения. Сердце помогло , но это было не обязательно .

Грааль, подумала Марианна, кровь бога в сосуде в форме человека.

«Раз, два», — прошептал Вальдемар, прежде чем быстро вытащить иглу. Внезапная боль заставила Марианну стиснуть зубы и развеяла ее собственные иллюзии. "Три."

Его пальцы волшебным образом связали ее плоть, закрыв рану. Марианна вздохнула с облегчением, ей стало еще лучше, поскольку металлическая игла не повредила ее легкие. «Это лучше, чем теплая ванна», — подумала она. «Спасибо, Вальдемар».

«Он длиннее моего указательного пальца», — сказал призыватель, рассматривая иглу. «Я удивлен, что ты вообще можешь говорить с чем-то подобным так близко к твоим легким».

«И я удивлен, что ты смог выжить в кипящей крови без кожи».

«Я уверен, что я был бы аппетитным, если бы его поджарили», — сказал Вальдемар, и Марианна не смогла сдержать смех. «Я дам тебе отдохнуть, прежде чем мы прооперируем твое лицо».

— Нет, — сказала она, прежде чем прочистить горло. «Извините, хмм… если вы готовы, я бы хотел покончить с этим как можно скорее. Если я не прошу слишком многого.

"Как хочешь. Дай мне несколько минут, чтобы вымыть руки.

— Это что-нибудь изменит? — спросила Марианна, схватив свою одежду и снова надев рубашку. Она почувствовала небольшое изменение кровяного давления Вальдемара, прежде чем он отвернулся. Как он может смущаться после того, как нарисовал Фриггу обнаженной? – с удивлением подумала Марианна. Тем не менее, она оценила его джентльменское поведение.

«Игла и лезвия, которые порезали ваше лицо, были заражены особыми бактериями», — объяснил Вальдемар, кладя иглу на стол. «Они нарушают кровяное давление и свертываемость. Если бы ты не смог использовать Кровь, тебя бы, вероятно, парализовало или истекла кровью».

— Я… я не знала, — призналась Марианна, удивленная и разочарованная в себе. «Я не заметил никакого яда».

«У тебя бы этого не было, если бы у тебя не было доступа к заклинаниям биомантии или полного осознания своего тела», — ответил Вальдемар, направляясь в душевую. «Ваши исцеляющие заклинания сносны, но недостаточно хороши, чтобы уничтожить такую ​​инфекцию».

Марианна села на кровать, прислонившись спиной к стальной стене. «Я никогда не умела исцелять магию», — призналась она. Замечание Вальдемара повергло ее в печальное настроение. «Когда я был молод, я думал, что это не имеет значения. Вместо этого мне следует настолько улучшить свою силу, чтобы мне вообще не нужно было лечиться».

— Что изменило твое мнение? — спросил Вальдемар сквозь звук льющейся воды, моя руки над небольшой раковиной.

«Я видел, как человек, которого я любил, истекал кровью прямо передо мной». Вид Жерома, мучающегося в луже собственной крови, жизнь покидает его глаза, а перерезанное горло превращается в красный фонтан… Марианна никогда этого не забудет. "Он посмотрел на меня. Его глаза умоляли меня о помощи. И все, что я сделал, это паника».

Вальдемар закрыл воду. Марианна «услышала», как он смотрел на себя в зеркало в ванной, пытаясь найти ответ.

— Он был твоим женихом, не так ли? он догадался.

«Да», — призналась она, когда Вальдемар вернулся и встал перед ней на колени. Его левая рука коснулась повязки на ее лице, прежде чем медленно снять ее. «Я до сих пор не уверен, что смог бы спасти его своими нынешними заклинаниями».

— Не делай этого, — сказал Вальдемар, откладывая повязку и осматривая шрам. «Остановимся на том, что могло бы быть. Это никуда не ведет».

"Я знаю." Валар Бетор думал то же самое. — Вальдемар?

"Да?"

«Вы верите, что можно жертвовать ради своей мечты?»

«Конечно, знаю», — сказал Вальдемар, наложив на нее заклинание.

Марианна сосредоточилась на его магии и поняла, что он выгоняет остатки машины из ее раны. «Даже если жертва, о которой идет речь, принадлежит кому-то другому?»

«Зависит от того, благородна цель или нет. Если бы мне пришлось убить одного человека, чтобы спасти десять, и третьего варианта не было видно, я бы не колебался». Вальдемар на мгновение остановился. — Ты спрашиваешь не меня, а себя.

Марианна вздохнула. Стоит ли ей сказать ему? Она обсуждала это только с Бертраном, но ее друга и вассала здесь больше не было.

— Я уже говорил тебе раньше, — напомнил ей Вальдемар, коснувшись пальцами раны на ее лице. Лезвие пронзило кость, оставив ее открытой. «Тебе не обязательно говорить это, если ты не хочешь. Каждый имеет право на свою личную жизнь».

— Нет, все в порядке, — сказала она, прочистив горло. — Но… я был бы благодарен, если бы ты не повторял то, что я собираюсь тебе сказать.

Вместо того, чтобы продолжать операцию, Вальдемар опустился на колени и сложил руки. Он не сказал ни слова и ждал, пока Марианна заговорит.

"Я любила его. Жером. Даже если бы наша помолвка была организована. Родители не знали, что они даже не дождались свадьбы, чтобы укрепить свои отношения. «Но была в нем одна вещь, которую я ненавидел ».

— Что он не позволит тебе владеть рапирой?

Одно упоминание о пропавшем оружии заставляло Марианну чувствовать себя обнаженной и неполноценной. Лорд Бетор не вернул ей его. Он не вернет его, пока она не перестанет на него полагаться.

«Он сказал, что позволит мне одолжить его за закрытыми дверями», — ответила дворянка. «Жером… Мой отец выбрал его, потому что он был всем, чего он хотел от наследника. Лихой молодой человек, всеми любимый, с многообещающей военной карьерой среди рыцарских орденов и талантом фехтования. Он заботился о внешности… и знал, что рапира моего предка была регалией семьи Рейнардов. Тот, кто нес его, был его головой».

Вальдемар слушал, не говоря ни слова, и Марианна была за это благодарна. Ей было легче излагать свои мысли без перерывов.

«Несмотря на то, что мы любили друг друга, брак между нашими семьями был в первую очередь политическим союзом», — объяснила Марианна. «Жером должен был унаследовать и титулы моего отца, и собственное поместье. Он боялся, что, если он позволит мне владеть рапирой, другие не признают в нем настоящего нового главы Дома Рейнардов. Что это ослабит его политически».

Марианна почувствовала движение воздуха вокруг лица Вальдемара. Используя Кровь, она определила выражение его лица как презрительную усмешку.

«Я знаю», сказала она. «Я тоже так себя чувствовал. В конце концов мы поссорились, и я потребовал дуэли, чтобы решить вопрос с рапирой. Я сказал, что отдам все свои силы. Мы встретились в саду, когда все спали или были заняты, и Бертран был нашим единственным свидетелем и судьей».

Вальдемар наконец заговорил. — Ты больше никого не предупредил?

«Нет», — ответила Марианна. «Никто бы не санкционировал дуэль, и наши слуги предупредили бы наши семьи, чтобы они предотвратили ее. Даже Бертран хотел высказаться, пока мы с Жеромом не приказали ему молчать.

Вальдемар не высказал никакого осуждения. — Как прошла дуэль?

«Я доминировал над ним от начала до конца». Жером был хорош и старался изо всех сил, но никогда не мог быть равным ей в бою. «В какой-то момент… я увидел возможность обезоружить его. Он попытался остановиться своим мечом, но его парирование случайно вонзило мой клинок ему в горло. Когда он упал на землю с кровоточащей шеей, я понял, что на нем нет Камня Души. Потому что он доверял мне».

Она почувствовала, как тело Вальдемара напряглось, краска на стенах пошла рябью. «Он злится», — к своему шоку поняла Марианна. На меня? Она попыталась игнорировать реакцию, продолжая свой рассказ. «Бертран не был опытным целителем, поэтому он попросил меня остаться с Жеромом, пока он ищет помощи. К моменту прибытия врачей он уже погиб у меня на руках».

«Это был несчастный случай», — прошептал Вальдемар, пытаясь утешить ее, хотя Марианна все еще чувствовала в его голосе скрытую нотку сдерживаемого гнева.

— Императрица правила им и в этом смысле, но мой отец недвусмысленно сказал мне, что благородные семьи Сакласа не захотят сотрудничать с Рейнардами, пока я остаюсь. Я была… — Марианна прочистила горло. «Мне было так стыдно и чувство вины, что я даже не осмелился прийти на похороны Жерома. Бертран… он тоже чувствовал себя виноватым. Он никогда этого не говорил, но я знаю, что именно поэтому он последовал за мной в изгнание».

«Вы вините себя не в том, что нужно», — твердо сказал Вальдемар. «Ты не пожертвовала своим женихом, ты просто отказалась от жизни, которую могла бы прожить с ним. Ты не делал выбор, чтобы убить его.

«Правда?» — мрачно спросила Марианна. «Я был рад победить его, Вальдемар. Чтобы дать ему синяки. Когда я ударил его, я подумал, а не часть меня…

— Часть — это еще не целое , Марианна, — резко прервал ее Вальдемар, к ее удивлению. Она никогда не слышала, чтобы он говорил таким резким и ядовитым тоном, даже когда он говорил об инквизиторах, арестовавших его. «Вы ударили Жерома с намерением убить? Ты хотел убить его, когда поднял меч?

— Н-нет, — выпалила она. "Конечно, нет."

— Тогда решено, — проворчал Вальдемар. «Отравить мужа, чтобы унаследовать их состояние, — это не то же самое, что случайно столкнуть его с лестницы в ссоре. Результат может быть внешне одинаковым, но контекст совершенно разный. Намерение имеет такое же значение, как и ожидаемый результат».

— И все же ты тоже на меня злишься, — заметила Марианна.

— Я зол, — признался призыватель, — но не на тебя .

Марианна замерла, прежде чем напрячься. "Скажи это."

— Тебе это не понравится, — предупредил он ее.

«Мы договорились говорить друг другу правду», — напомнила ему Марианна, сжимая кулаки. «Говори, что у тебя на уме».

Прежде чем заговорить, Вальдемар глубоко вздохнул. «Было невероятно глупо идти на дуэль с искусной фехтовальщицей без Камня души. Так же глупо, как идти в огонь.

Ногти Марианны так глубоко впились ей в ладони, что она испугалась, что из них может пойти кровь. «Не говори так».

«Ты хоть знаешь стоимость Камня Души?» — спросил Вальдемар с оттенком зависти. «Марианна, если бы я был достаточно богат, чтобы купить его, я бы носил его повсюду. Все в моей семье сделали бы то же самое, как и ты сейчас. Это хаотичный мир, и смерть посещает, когда пожелает. Твой жених ухаживал за этим.

«Он доверял мне», — сердито огрызнулась Марианна. Почему я повышаю голос? Подумала она, удивившись собственной реакции. «Жером доверял мне и умер за это».

«При чем здесь доверие?» Вальдемар сделал короткую паузу. «Ты носил свой Камень души во время дуэли?»

Марианна стиснула зубы.

«Вы это сделали», — заявил Вальдемар. «Потому что ты знал, что у Жерома есть шанс победить , даже если ты будешь лучше, чем он когда-либо. Потому что ты уважал его способности.

— Ты хочешь сказать, что он не уважал мою?

«Вот как это мне кажется. Дуэли запрещены не просто так, Марианна. Входить в такого человека без какой-либо защиты, даже если он якобы дружелюбный… — Вальдемар покачал головой. «Для меня это не похоже на доверие. Больше похоже на высокомерие ».

— Я превзошла его на практике, — прошипела Марианна холодным, как лед, тоном. «Он знал, что я лучше».

«Тогда почему он не взял с собой Камень Души?»

«Потому что он думал, что я не причиню ему вреда!» К этому моменту она уже кричала.

— Значит, он думал, что ты отнесешься к нему снисходительно, даже несмотря на то, что ты была готова бросить свой брак ради приза? Вальдемар фыркнул. — Он действительно знал тебя?

Марианна отпрянула, как от пощечины.

«Марианна, мы едва знаем друг друга, и я могу сказать, что ты всегда отдаешь все свои силы в драке», — заявил Вальдемар. «Достаточно, чтобы атаковать Темного Лорда . Жером, должно быть, был умышленно слеп, если думал, что ты сдержишь удары… или действительно тщеславился.

Марианна попыталась сохранить спокойствие, но ей это не удалось. "Вы ничего не знаете."

«Я никогда не был влюблен в женщину, поэтому не могу сказать о том, что чувствовал Жером… но я любил своего дедушку достаточно, чтобы защищать существование Земли даже перед лицом насмешек и критики. Почему бы ему не взять на себя бремя позора и не позволить тебе нести этот меч?»

«Его политическая карьера…»

— Именно, — прервал он ее. «Потому что он больше заботился о своей самооценке , чем ты » .

Марианна открыла глаза.

Сильные визуальные стимулы причиняли ей боль, но не подавляли ее. Ее можно было бы пронзить иглами повсюду, и ее взгляд остался бы непоколебимым.

Вальдемар стоял перед ней, его человеческое лицо исказилось от беспокойства, его человеческие глаза были полны беспокойства, а с его пальцев капала ее кровь.

— Почему ты так на меня смотришь? — гневно спросила Марианна, удерживаясь от того, чтобы дать ему пощечину. Она терпеть не могла жалость.

«Потому что ты пытаешься увидеть то, чего не было», — со вздохом ответил Вальдемар. «Как и я. Ностальгия закрывает нам глаза на плохие моменты прошлого».

«Это то, о чем идет речь?» — спросила Марианна, взглянув на накрытый портрет в углу комнаты. — Ты проецируешь на меня свое разочарование в дедушке.

На этот раз настала очередь Вальдемара поморщиться. Он опустил голову и с горечью посмотрел в пол. Марианна мгновенно пожалела о своих словах, но не нашла в себе сил сказать это вслух. Она закрыла глаза, и между ней и ее соседкой по комнате воцарилось напряженное молчание.

— Возможно, — признал он. "Вероятно. Но это не делает то, что я говорю, неправдой».

Марианна стиснула зубы, но не ответила.

Дворянке следовало бы отмахнуться от его слов, как от слов капитана Леопольда… но, к своему удивлению, она не смогла выкинуть их из головы. Неужели я действительно все неправильно понял? она думала. Жером не мог… он уважал меня.

Марианна вспоминала все моменты, проведенные с женихом, пытаясь найти хоть какой-то намек на презрение за улыбкой, ища любой скрытый смысл в его словах, когда они беседовали с другими дворянами. Она знала, что он всегда хотел похвастаться своими боевыми навыками, тем, что только его будущая жена сможет заставить его попотеть. Марианна подумала, что он хвастается ими обоими, но не было ли это вместо этого тонкой насмешкой?

С той дуэли прошли годы, а до этого она была молода и влюблена. Замалчивала ли она недостатки Жерома? Идеализировал его? Может быть, Марианна вообще его не знала.

Она размышляла над своими воспоминаниями, когда заметила, что Вальдемар говорит вслух.

«Если бы я вместо этого потратил все время на изучение призыва и Земли на биомантию, возможно, я мог бы исцелить свою мать от ее психического заболевания», — сказал он с удивительной серьезностью. «Я мог бы создать Камень души, изучая некромантию, или украсть другой. Вот как я мучил себя после ее смерти: думая о дорогах, которыми я не ходил».

Теперь настала очередь Марианны слушать. Он оказал ей эту любезность, и она ответит взаимностью.

— Через некоторое время… — вздохнул Вальдемар. «Как бы тяжело это ни звучало, я поняла, что ставлю свою мечту выше маминого благополучия. Я любила ее, но мне хотелось еще больше показать всем солнце. Я сожалею, что не смог спасти ее и продолжить свои исследования, но я сделал свой выбор. Точно так же, как ты решил сразиться с Жеромом, даже зная о возможных последствиях, потому что ты ценил свою воинскую гордость больше, чем семейное счастье.

«Ты все еще хочешь добраться до этого места?» — спросила Марианна, пытаясь прояснить свои мысли. «Даже зная, что твой дедушка мог тебя обмануть».

Вальдемар медленно кивнул. "Да. Даже если сновидец не был идеален, мечта стоит того, чтобы ей следовать. Потому что независимо от того, для чего меня воспитал мой дед, наш народ все равно заслуживает лучшего, чем эта могила из камня и плоти».

Его следующие слова были полны решимости.

«Мы заслуживаем лучшего, чем глаза ».

Только тогда Марианна поняла, что они перестали оглядываться назад.

Даже когда она раньше закрывала глаза, они были здесь, в темноте, глядя сквозь кровеносные сосуды на ее веках. Но они исчезли. Как долго?

Она поняла, когда Вальдемар коснулся моей щеки . Она думала, что он всего лишь удалил бактерии из машины… но вместо этого он удалил глаза внутри ее глаз.

Чтобы она почувствовала себя лучше.

Гнев Марианны исчез, как мусор, очищенный водой. «Мне нужно подумать», — сказала дворянка, не зная, как реагировать.

Она услышала кивок Вальдемара, его голова качнулась в воздухе. Его рука коснулась ее щеки, в то время как его магия исправляла ее кости и соединяла ее плоть и кожу вместе.

«Вы впервые кого-то оперируете?» — спросила Марианна, пытаясь сменить тему на что-нибудь более легкое. «Я могу сказать, что тебе было неудобно во время операции».

«Я поднимал и восстанавливал трупы как нежить для клиентов», — сказал Вальдемар, прежде чем откашляться. «Оперировать живой объект — более сложная задача, но я думаю, что у меня это хорошо получается. Я считаю, что биомантия на удивление проста для понимания».

«Как почти все поля Крови», — подумала Марианна. Она не могла не чувствовать легкую зависть к нему, хотя знала, что это иррационально. Ему нужен был целый магический аппарат, чтобы хотя бы нормально спать.

В конце Марианна прикоснулась к своей безупречной коже. Ее гнойная рана затянулась, даже не оставив шрама.

«Знаешь, — сказал Вальдемар, поднимаясь на ноги, — однажды я хотел бы нарисовать тебя. У тебя очень красивое лицо».

«Я не уверена, как мне следует воспринять это замечание», — сказала Марианна с тонкой улыбкой. — Но было бы с удовольствием.

«Получайте, как хотите, вы очень изящны», — ответил Вальдемар, пожав плечами. — Твои глаза…

"Я становлюсь лучше." Она могла смотреть несколько секунд, прежде чем вся визуальная информация ошеломила ее. Раньше она даже не могла открыть глаза. «Ты выглядишь нормально».

Она услышала, как он замер на месте. "Что ты имеешь в виду?"

«Мои глаза теперь видят все, но ты выглядишь так же, как и всегда», — объяснила она. "Человек."

«Понятно», — сказал Вальдемар, имея в виду «спасибо» . Марианне не требовались обостренные чувства, чтобы заметить его ощутимое облегчение. — Знаешь, завтра я должен вызвать фамильяра. Судя по тому, что я прочитал, существо отражает призывателя.

Марианна умела читать между строк. Он боится, что фамильяр примет больше по линии отца. «Я уверена, что это будет хороший друг и существо», — попыталась она его успокоить. «Если намерение имеет такое же значение, как и действие, то, несомненно, воспитание имеет такое же значение, как и природа».

"Я надеюсь, что это так." Вальдемар вздохнул и поднял руку, краска растеклась по окну снаружи. — Нам лучше пойти спать. Лорд Бетор разбудит нас через шесть часов.

«Хорошо», — сказала Марианна, изнуренная как операциями, так и собственными анализами. Она легла на кровать и накрылась простыней. "Спокойной ночи."

«Спокойной ночи», — ответил он, прежде чем забраться на двухъярусную кровать над ее собственной.

Несколько минут спустя, когда Вальдемар тихонько похрапывал, Марианна открыла глаза. Она смотрела на темноту комнаты, на нарисованные фигуры, танцующие на стенах, на кровь, текущую по чужеродным ландшафтам. Затем она посмотрела на кровать над ней.

Она надеялась, что у Вальдемара были мечты лучше, чем у нее самой.

В ту ночь ему снились крысы.

Они ползли в гротескной яме, вырытой в черном маслянистом камне, скрипя и грызя плоть невинных. Сотни острых зубов впивались в кости неверующих, ломая их, чтобы полакомиться костным мозгом. Их налитые кровью красные глаза увидели движение в темноте, когти не могли позволить им подняться по гладким стенам ямы снаружи.

Монстр, похожий на летучую мышь, наслаждался собственным пиршеством на краю ямы, пил кровь человеческой девушки, которую он застал врасплох. Его клыки разорвали ей шею и раздробили череп, но он не позволил ни одной капле ускользнуть от своей ненасытной жажды. Как только зверь превратил свою жертву в сухую шелуху кожи, он бросил ее в яму и позволил крысам питаться остатками.

Подземный храм был размером с собор. Когда-то это была грудь и внутренности гигантского существа, чьи кости и плоть превратились в камень. Реброподобные колонны удерживали потолок на месте, пока культисты молились перед центральным черным монолитом, покрытым глазами и схватившимися пастями.

Его алтарь.

Его глаза наблюдали за своей паствой. На мероприятии присутствовало пятьдесят человек, но он слышал, как многие восхваляли его имя. Большинство из них были людьми, но не все; среди них ходили ликаны, независимо от того, были ли они переносчиками крысиной или волчьей чумы. Их разум был хрупким и колебался между блуждающей иллюзией человечности и животным инстинктом. Присутствовало даже несколько темных эльфов, а проповедь вел апостол-оборотень.

Прокаженные отчаянно нуждаются в освобождении. Отбросы общества, брошенные гнить в сточных канавах, и о них никто не позаботится. Измученные аристократы, ищущие запретных удовольствий, которые мог предложить только бог. Старики, желающие новой молодости, и молодые девушки, просящие любви. Когда они носили красные мантии и бледные маски, все они выглядели одинаково.

Откуда бы они ни пришли, они были от одной плоти.

Они услышали его зов и прислушались .

«Иалдабаоф!» Они скандировали. «Наш прародитель, Иалдабаоф! Отец Всего!»

Они молились о многом. Для власти, для любви, для удовольствия. Для освобождения от боли, болезней и разрушительного воздействия возраста. За бессмертие и вечную молодость. Для восторга.

Для большего .

По мере того, как чума его апостола распространялась среди угнетенных, а мечты его служанки соблазняли умы элиты, все больше людей просили присоединиться к братству. Последователи ложных идолов отказались от своей веры и обратились к истинному богу. Его сила росла с каждым новым кусочком мятежной плоти, возвращающимся в его объятия.

Его мать наблюдала за происходящим с темного помоста. Она была моложе и красивее, чем когда-либо, ее белая кожа была безупречной, ее волосы цвета воронова крыла блестели, как глубокая тьма. Ее глаза стали кроваво-красными, и она смотрела на прихожан с холодным любопытством чужого, бездушного существа. Все прихожане страстно желали ее, но никто не осмеливался приблизиться к ней. Она существовала как объект желания, запретный плод: соблазнительный, но навсегда недосягаемый.

Пришло время кормления.

«Кто отдаст свою жизнь Мастеру Мастеров?» — спросил крысиный апостол. «Кто докажет свою веру?»

Многие перешептывались, но никто не подчинился команде. Они были новыми. Искушен, но еще не верен. Избранные научили их страху и желанию, но не вере.

Наконец вперед вышел человек, обнажив мех и опухоли под красным капюшоном, морду животного под маской. Он потерял зубы, а его кожа покрылась морщинами от времени, бездомности и алкоголя. Человечество изгнало его задолго до того, как в нем укоренилась чума апостола, и его жизнь была потеряна из-за болезни легких.

— Возьми меня, — прохрипел мужчина, его руки дрожали. "Спаси меня. Пожалуйста…"

— Ты поддаешься ножу? — спросил крысиный апостол, обнажая жертвенный атам, спрятанный под его мантией. «Только верные будут вознаграждены».

Но мужчина все равно подчинился. Его вера родилась из отчаяния и одиночества; этому человеку нечего было терять, кроме своей жизни. Мутант преклонил колени перед алтарем и позволил апостолу делать свою работу.

Крики верующих наполнили храм, когда нож сдирал кожу с тела жертвы.

Другие культисты задрожали и отпрянули от храма, хотя его мать продолжала наблюдать немигающими глазами. Страх наполнил их слабые сердца, и некоторые взглянули на летучую мышь; только страх перед возмездием удержал их от побега. Остальные наблюдали за происходящим с любопытством и восхищением.

Скины были тюрьмами. Они отделяют индивидуума от целого, лишая его братства единой плоти. Кожа позволяла разуму строить барьеры из тьмы его снов и позволяла душе лгать самой себе. Это позволило мятежной плоти представить себе будущее вдали от него .

В конце концов, когда жертва сбросила с себя кожу, как и одежду, алтарь счел его достойным. Одна из его пастей широко открылась, между острыми клыками скользнул черный язык. Освежёванная жертва не оказала сопротивления, орган обвился вокруг его талии и потянул его в глотку. Алтарь поглотил его целиком, а апостол-крыса забрал шкуру впрок.

Он чувствовал внутри себя жертву, изъеденную и изжеванную его алтарем. Плоть мужчины соединилась с его собственной, вернувшись туда, откуда пришла. И когда эта желающая душа приняла его власть, его магия начала менять его форму. Его душа отказалась от оболочки «человечности» и приветствовала жуткое родство.

После минуты грызения и жевания алтарь выплюнул возрожденную жертву.

Искаженный, болезненный мутант исчез. Перед алтарем стоял обнаженный мужчина, высокий, сильный, здоровый и энергичный. Его мышцы были крепче стали, кожа — гладкой и идеальной маскировкой. Его тело излучало силу и сексуальный магнетизм. Его руки могли разбить камень, и никакое оружие не могло лишить его жизни.

Культисты наблюдали, их страх сменился благоговением, похотью и желанием. Перед ними стояла вершина человечества, идеальный мужчина. Жертва вошла в алтарь куском бесполезного свинца и вышла из бесценного золота.

"Достойный!" — кричал крысиный апостол в экстатическом восторге, и его слова поддержали прихожане. "Достойный!"

Его мать была довольна, наблюдая за этим. Страхи стада исчезли, уступив место надежде и амбициям. Их вера укрепилась. Все они будут лгать, воровать и убивать, чтобы присоединиться к достойным. За обещание власти и бессмертия. И в свое время все откажутся от своей души и плоти.

Они были самими собой, но они также были и им.

Они были для него масками, оболочками, через которые проявлялась его воля.

Бог с тысячей лиц и миллионом конечностей.

«Ты никогда не состаришься», — сказала его мать, спускаясь с помоста, чтобы поздравить верующих. Все культисты замолчали, чтобы услышать ее пророческие слова. «Ты будешь вечно молодой. Твое семя укоренится в любой почве, и ни одна женщина не устоит перед тобой. Смерть никогда не заберет твою душу, пока твоя вера остается верной».

«Спасибо», — сказала жертва, коснувшись пальцами своей идеальной кожи. «Это кажется… лучше, чем что-либо еще ».

Его мать улыбнулась. Это выглядело идеальным и искренним, но это было совсем не так. По правде говоря, она смотрела свысока на этих существ, которых так легко сбить с пути. Они развлекали ее, как овцы, приветствующие своего хозяина перед тем, как идти на бойню.

Она была высшим существом, служанкой Нахемотов и одной из величайших из Клипотов. Ее бог пожелал ей создать миссию, и она ее выполнит. Неважно, сколько жизней ей пришлось унести.

Она взглянула на свое стадо жертвенных ягнят. «Все вы можете стать лучшей версией себя по воле Иалдабаофа», — сказала его мать. «Все вы сможете переродиться, если поклянетесь в верности Красному Граалю и Святой Крови, которые едины!»

"Я клянусь!" — сказал старик, поднимая руку, желая избежать ледяного дыхания смерти.

"Я клянусь!" к ним присоединился дворянин, жаждущий запретных знаний и власти, которые нельзя купить ни за какие деньги.

"Я клянусь!" - заявила влюбленная женщина, желая красоты, которая привлекла бы внимание ее возлюбленного.

Все клялись один за другим, к удовольствию его матери.

«Идите и распространяйте информацию!» она им командовала. «Введите верующих в наше стадо и покорите неверующих! Свергните ложных идолов Темных Лордов и их рабов! Уничтожьте серых дворфов, отвергающих волю нашего отца! Только доказав свою веру, ты примкнешь к достойным и к Земле Обетованной!»

Ее электрические слова наполнили сердца ее паствы, когда она махнула рукой. Пространство согнулось вокруг культистов, позволяя им выскользнуть из храма обратно во внешний мир. «Иди, убей во имя его», — приказала принести жертву его мать. «Следите по ночам и учите их страху. Покажите им, что пока они удерживают принца от нас, их подданные будут платить за это. Пусть наши враги воют в отчаянии, ведь мы вернулись».

— Как пожелаешь, — сказал жертва с улыбкой, его зубы были заострены, как клыки огромного зверя. Бывший человек наслаждался этой задачей; общество отвергло его, и теперь у него была сила нанести ответный удар. Месть всегда вкуснее, когда она подслащена кровью.

Его мать телепортировала жертву, оставшись в храме наедине с крысиным апостолом. К ней пришла ее домашняя летучая мышь, подчиняясь ее воле.

«Их вера слаба», — с презрением прохрипел крысиный апостол, его атам все еще был залит кровью. «Добрая Шелли им не доверяет. Они еще не понимают ».

«Они все равно будут служить», — ответила его мать, почесывая голову своего питомца-вампира. «Но я согласен, что ты один был верен, не ожидая ничего взамен. В награду за вашу преданность я исполню ваше желание».

Добрый Шелли облизнул губы. «Сколько еще шкур?»

— По крайней мере, еще двадцать, соответствующего возраста и пола. Женщины помогут его сшить, но они не смогут вместить мужскую сущность. Как только это будет сделано, я проведу его обратно из потустороннего мира… и смертные познают страх».

— Добрая Шелли ждала этого дня много лет, миледи, — прохрипел крысиный апостол. «Это будет сделано. Хорошая Шелли живет, чтобы служить».

"Я знаю." Его мать улыбнулась и посмотрела на алтарь. — Видишь, какой он преданный, мой принц? Все это мы делаем от твоего имени?

Его бесчисленные глаза моргнули.

«Я знаю, что ты наблюдаешь», — мягкими губами произнесло существо , маскирующееся под его мать. «Я не могу остановить тебя. Этот мир принадлежит вам по рождению».

— Он наблюдает за нами? Шелли захихикала от восторга и опустилась на колени. — Добрая Шелли просит прощения, милорд! Он думал, что ты мертв, мертв, как Кретай!

Кретай?

— Подойди ко мне, — прошептала женщина тихо, как возлюбленный. "Я здесь. Я был создан для тебя, чтобы направлять тебя, служить тебе. Чтобы привести вас к вашей славной судьбе. Я твоя служанка, твоя рабыня. Иди ко мне. Я покажу тебе истинное удовольствие».

Он чувствовал, как ее слова эхом отдавались в его голове, словно извращенное искушение. Это ощущение наполнило его смесью ужасной похоти и ужасного отвращения. Как эта тварь посмел использовать лицо его матери и предложить ему такое?

— Темные Лорды обманывают тебя, мой принц, — прошептало существо, ее красные глаза преследовали его, когда они смотрели в его собственные. «Они будут использовать тебя в своих корыстных целях, а затем откажутся от тебя. Разве ты не хочешь знать, кто находится на дне колодца? Ему очень больно, мой принц.

Он закрыл глаза, и Вальдемар проснулся, задыхаясь.

— Вальдемар? — спросила Марианна с кровати под его собственной. — Вальдемар, что происходит?

Вызыватель ответил не сразу. Вместо этого его глаза были прикованы к раскрашенному потолку над головой. Однажды там были изображены мотыльки и царство Безмолвного Короля. Теперь поверхность изменилась, представляя собой искаженный храм плоти и его ужасное скопление.

Его мать стояла в центре всего этого, глядя на него.

«Они восстанавливают свой культ?» — спросил лорд Бетор, глядя сквозь шлем доспехов.

Вальдемар кивнул, закончив рисовать круг призыва на земле собственной кровью. Это был его самый сложный рисунок, сочетающий в себе гексаграммы, алхимические символы, древние руны и множество других символов, образующих сложные узоры. Во всяком случае, Вальдемар был благодарен за этот ритуал. Ему нужно было что-то, что могло бы отвлечь его от сна.

Из-за рисков, связанных с вызовом фамильяров, лорд Бетор решил провести ритуал в изолированной комнате в недрах своей башни… хотя Вальдемар не стал бы называть ее комнатой. Это был стальной куб с одной дверью для выхода.

«Этот человек не позволяет себе никаких удовольствий», — подумал призыватель, наблюдая за Валар Бетором. Он еще не видел в башне каких-либо украшений, не выполняющих функционального назначения.

Марианна держала руки скрещенными, прислонившись спиной к стене. Она почти не разговаривала с тех пор, как заметила среди разрисованной публики преобразившегося Бертрана.

«Чего я не понимаю, так это того, почему мне вообще это снилось», — сказал Вальдемар, завершая круг. Он думал, что его Раскрашенное Поле предотвратит это. «Это было даже хуже, чем колодец».

«Раскрашенное поле работает как искусственный ландшафт снов», — отметил Валар Бетор. «Пейзаж снов защищает вас от вторжений Изначального Сна и Внешней Тьмы. Однако я подозреваю, что, мысленно закрываясь от этих двух сфер, ваша сила искала высвобождения через другую среду».

«Кровь», — догадался Вальдемар, глядя на свою руку.

Как бы он ни старался, он не смог избежать своей родословной.

— Да, — сказал лорд Бетор. «У нас нет оснований доверять словам Лилит, но если она говорит правду, то она не может помешать вам соблюдать их. Это может оказаться неоценимым для сбора информации об их деятельности».

«Лилит?» — спросила Марианна, нахмурившись. — Я читал о них в Бестиарии.

«Они служанки Нагемотов и вторые по силе клиппоты», — объяснил Вальдемар, сжимая в ярости кулаки. «Они воплощают похоть, особенно извращенную и табуированную; но в отличие от других клиппотов у них нет стабильной формы. Вместо этого они обладают живыми сосудами, пожирают душу до тех пор, пока не останется лишь оболочка, а затем сеют безумие и разрушение».

Марианна восприняла информацию и быстро сложила два и два, закусив губу. — В лаборатории, — прошептала она. «Это облако, которое появилось из черной раны и напало на меня…»

— Она пыталась тобой овладеть. Вальдемар от ярости стиснул зубы. «И когда она потерпела неудачу, Лилит остановилась на более легком сосуде».

Это отвратительное существо прыгнуло в одного из клонов его матери, ограбив ее плоть и взяв ее в качестве хозяина. Затем она телепортировалась к Астафаносу, чтобы преследовать его, но отступила и не разоблачила себя. Должно быть, после этого она связалась с Шелли, руководя чумой крыс-оборотней и сосредоточив свое внимание на вербовке новых культистов. С ее способностями было бы детской игрой найти уязвимых, амбициозных людей и соблазнить их обещаниями.

Хотя мысль о нападении на образ своей матери наполняла его отвращением, Вальдемар знал, что ему следует делать, когда их пути пересекутся. Он не мог позволить этому мерзкому монстру издеваться над его генитором.

И как мерзко она пыталась его соблазнить… эта мысль все еще оставляла отвратительный привкус во рту. «Я убью ее», — пообещал Вальдемар с сердцем, полным гнева. Я добавлю ее в когорту погибших.

Мертв, как Кретай.

Слова Шелли все еще преследовали Вальдемара, наряду с тем, что сказала Лилит.Он страдает? Призыватель задумался. У нахемотов нет пола. Это не имеет никакого смысла.

Неужели культисты пытались сбить его с толку и соблазнить знаниями? Или, может быть, интуиция Марианны была права, и слово «Crétail» значило больше, чем казалось.

«Я до сих пор не понимаю, как они могут телепортироваться», — признался Вальдемар. «У Лилит есть множество способностей, но искривление пространства не входит в их число».

— Думаю, я догадываюсь, как это сделать, — тихо сказала Марианна, поймав взгляд Вальдемара. «Точно так же передвигается лорд Ох. Он пропитал свою крепость своей кровью и телепортировался, используя ее в качестве якоря. Поскольку тело Иалдабаофа покрывает все Подземье, а его посланник возглавляет культ…

«Они могут получить доступ к любому туннелю, который мы, Темные Лорды, не защитили мощной магией», — закончил Валар Бетор. "Умный."

Вальдемар нахмурился. — Вы не выглядите удивленным, лорд Бетор.

«Это была одна из теорий, которые я выдвинул, когда случаи чумы начали появляться в районах, находящихся под моим контролем, не вызывая тревоги Земляных Уст». Темный Лорд немедленно задумался о плане войны. «Нам нужно уничтожить эту Лилит. Как только крыса и ее хозяйка уйдут, остальные последуют за ними. Они заблудшие слабаки, сбитые с пути пустыми обещаниями, проклятые души, которые ничего не сделают без сильного хозяина, который подтолкнет их к действию».

— Как ты думаешь, сможешь ли ты найти их храм? — спросила Марианна Вальдемара, хотя она явно была неуверена в себе. «Я… это было бы рискованно, но…»

«Но, возможно, это единственный способ найти Бертрана», — закончил Вальдемар предложение, заставив Марианну отвести взгляд. "Все в порядке. Я обещал, что помогу».

«Я буду присутствовать в следующий раз, когда ты будешь спать», — заявил лорд Бетор. «Объединив наши силы, мы раскроем секреты Крови. После того , как вы вызовете своего фамильяра.

Вальдемар не смог сдержать смех. Этот человек был неумолим.

Однако Марианна протестовала. «Лорд Бетор, не должны ли мы вместо этого сосредоточиться на связи во сне? Если они смогут смотреть на него так же, как он может наблюдать за ними…

«Они не могут», — сухо ответил лорд Бетор. — Иначе они бы уже давно связались со своим «принцем». Мудрый раб не смотрит на мир глазами своего хозяина».

Марианна не выглядела убежденной, но знала, что лучше не спорить с Темным Лордом дальше.

Сосредоточившись на поставленной задаче, Вальдемар коснулся круга окровавленными руками и произнес слова силы. «О, планы силы», — произнес он формулы. «Умоляю тебя, услышь мой зов!»

Когда круг прояснился и Кровь обратилась к планам за пределами Подземья, Вальдемар вспомнил свой разговор с Валар Бетором о фамильярах.

Фамильяр — это живой проводник между призывателем и планами, объяснил ему Темный Лорд. Привязав себя к одному из них, вы обойдете необходимость в круге призыва. Однако фамильяры настроены на определенные измерения и сущности. Некоторые даже отказываются призывать существ, природа которых им ненавистна.

У вас есть такой, лорд Бетор? — спросил Вальдемар, увидев, как он вызвал Грызущего без круга.

Да… но молитесь, чтобы вы никогда с ним не встретились.

«Я зову тебя, моя вторая половинка!» — крикнул Вальдемар, когда пространство внутри круга начало искривляться. «Пересеките завесу и присоединяйтесь ко мне! Я предлагаю тебе свою кровь, если ты разделишь мою жизнь, пока все не превратится в прах!»

«Что он звонит?» — спросила Марианна, слегка встревоженная, когда из круга вырвалась малиновая молния и осветила комнату. "Животное? Демон? Элементаль?

«Этот ритуал вызывает существо, наиболее подходящее по природе призывателя», — ответил лорд Бетор. «Дураки пытаются использовать катализаторы, чтобы вызвать конкретного фамильяра, но истинным магам следует полагаться только на свои силы».

«Что, если он призовет Клипота или что-то враждебное людям?»

Вальдемар задал себе тот же вопрос. Помимо сложности их вызова, причина редкости фамильяров заключалась в том, что они не находились под контролем заклинателя. Иногда они даже активно сопротивлялись процессу объединения, и многие призыватели погибли от клыков и когтей своих «партнеров».

«Я убью его, — пренебрежительно ответил Темный Лорд, — и он попытается еще раз. Каждый раз это будет вырывать часть его души, но в конце концов он вызовет хорошую пару.

Но даже в этом случае, насколько понял Вальдемар, вызвать фамильяра — это только половина дела. После этого колдуну придется настроить на него свою душу и укрепить связь между ними. Процесс, который может занять дни, месяцы или годы .

К счастью, заклинание призыва не заняло бы так много времени.

«Я это чувствую», — подумал Вальдемар, глядя на круг. Завеса между планами становилась тоньше, образы пересекали границы между вселенными. В его сознании сформировались картины бесконечных вод под темным небом наряду с извращенной геометрией городов бездны. Темный океан…

Что-то плавало в воде на другом берегу, почувствовав его зов и ответив на него. Телепатическое присутствие связалось с разумом Вальдемара, холодным и чуждым. Призыватель почувствовал, как невидимые чешуйчатые щупальца коснулись его мозга, пытаясь понять, как это работает. Какой бы ни была природа существа, оно явно никогда раньше не сталкивалось с людьми.

Вальдемар не уловил никакой враждебности в мысленном контакте; только детское любопытство и игривость. «Я здесь», — подумал он, когда пространство внутри круга заколебалось. Еще чуть-чуть ближе, и я покажу тебе совершенно новый мир.

Его фамильяр с радостью согласился и прорвался за завесу.

Пространство раскололось на короткую секунду, и сквозь него протиснулось существо размером с человеческого младенца. Он разорвал круг призыва, катясь по земле, магия в воздухе рассеялась в яркой вспышке красного света.

Вальдемар посмотрел в глаза своему фамильяру. Все шестеро.

Это моя вторая половинка? Подумал Вальдемар, когда существо с любопытством посмотрело на него. Он никогда не видел такой странной химеры. Инопланетное существо напоминало гуманоида, но с сине-зеленой кожей и головой кальмара. Его щупальца двигались независимо друг от друга, касаясь стальной земли, а на спине хлопали два фиолетовых крыла, похожих на летучую мышь. У существа было два больших черных глаза в том же месте, что и у людей, и еще четыре по бокам головы. Это был явно какой-то ребенок с короткими недоразвитыми конечностями и четырьмя перепончатыми пальцами.

Это было…

Это было довольно мило.

— Лорд Бетор? – усмехнулась Марианна. Она явно находила этого знакомого столь же очаровательным, как и сам Вальдемар. «Что это за существо?»

Но Темный Лорд прищурился за шлемом, его тон был настороженным. "Я не знаю."

Как и Вальдемар. Существо не напоминало ни Клипота, ни чужака, о котором знал призыватель. Возможно, оно пришло из стихийного плана воды? Или близкое к нему измерение?

Холодный ответ Темного Лорда мгновенно насторожил Марианну, но Вальдемар просто с любопытством посмотрел на своего фамильяра. Зверь попытался встать на свои крошечные ножки, прежде чем коснуться призывателя щупальцами. На ощупь они были холодными и солеными, но извивались от счастья, когда Вальдемар почесал существо по щекам. «Довольно дружелюбно для инопланетного существа», — с удивлением подумал призыватель.

«Кт…» Существо начало шуметь своим странным голосом. Он говорил как человек, говорящий под водой. «Ху… лху…»

"Вы можете говорить?" — нахмурившись, спросил Вальдемар, игнорируя настороженные взгляды лорда Бетора и Марианны, посланные ему. "Как тебя зовут?"

То ли потому, что оно выучило человеческий язык благодаря их краткому мысленному контакту, то ли по чему-то еще, существо, похоже, поняло его слова и дало ответ.

«Ктулул!» — сказало существо своими крошечными ручками. «Ктулху! Тулу!»

Это было его имя? Ктулу? Хотя он мог носить какую-то маскировку или превратиться в мерзость, Вальдемару было трудно сохранять бдительность в присутствии фамильяра. Она излучала ту ауру, которую люди ощущали в присутствии младенцев, и это вызывало защитные побуждения.

Если существо было отражением его самого, то Вальдемару приходилось надеяться, что внутри у него все хорошо. Ради них обоих.

— Ктулу, — сказал призыватель, схватив своего фамильяра и укачивая его, как ребенка. Существо было не тяжелее кошки и такое же ласковое. «Я буду звать тебя Ктулу».

Однако Вальдемар задавался вопросом, как он будет выглядеть, когда станет взрослым.

Ктулу любил воду.

С тех пор, как Вальдемар познакомил своего знакомого с душем в своей спальне, инопланетный ребенок проводил время, нажимая кнопку, чтобы насладиться ощущением воды на своей коже. Ктулу нравилось скорее холодное, чем теплое, возможно, потому, что оно напоминало ему о его родном плане. Чтобы сократить расходы на воду, Вальдемар отложил таз и создал из своих костей небольшой игрушечный корабль, чтобы его фамильяр мог с ним играть.

«Он слишком неуклюж, чтобы заботиться о своих игрушках», — подумал колдун, которому уже дважды приходилось чинить игрушку. Ктулу обычно слишком крепко держал корабль, его маленькое тело противоречило его нечеловеческой силе.

Вальдемар знал, что его фамильяр, скорее всего, был «оно», но почему-то он не мог не видеть в инопланетянине маленького мальчика.

«Я могла бы наблюдать за ним весь день», — сказала Марианна, наблюдая, как они с Вальдемаром наблюдали, как Ктулу плавает в бассейне, прижимая игрушку одной рукой. На лице дворянки появилась маленькая очаровательная улыбка. Вальдемар подозревал, что встреча с Ктулу вернула ее в более счастливое детство. — Думаешь, он понимает, о чем мы говорим?

«Думаю, да, или, по крайней мере, несколько слов», — ответил Вальдемар, сидя на полу рядом с тазом. «Но он не может говорить на нашем языке, возможно, потому, что у него нет легких. Не похоже, что ему тоже нужно есть или дышать».

Марианна медленно кивнула. «Я не слышу, как работают внутренние органы, и его запах не похож ни на что, что я когда-либо чувствовал».

Психическое зрение Вальдемара также не могло проанализировать это существо. Тело Ктулу было создано из потусторонней материи из другого измерения, не связанного законами Крови. Вероятно, это также сделало его очень выносливым, хотя призыватель не хотел подвергать это испытанию.

На данный момент Вальдемар сосредоточился на построении связи со своим фамильяром. Заклинание, которое призвало Ктулу на материальный план, постепенно сформировало эмпатическую связь между их душами, которая в конечном итоге стала неразрывной. Согласно документу, переданному ему лордом Бетором, Вальдемар даже научится чувствовать эмоции инопланетного ребенка и в любое время призвать его на свою сторону.

Ктулу случайно швырнул свою костяную лодку через бассейн. «Ктулулу!» — взвизгнул инопланетный ребенок, неуклюже перевалившись через край ванны, пытаясь схватить игрушку. Щупальца Ктулу извивались, пока он разочарованно свернулся калачиком на земле. «Ктулу фхтагна… »

— Все в порядке, — сказал Вальдемар, поднимаясь с пола и хватая своего фамильяра на руки. Ктулу не сопротивлялся, его крошечные крылышки хлопали, пока он прижимался к груди призывателя. "Все в порядке…"

Каким-то образом улыбка Марианны стала еще шире. «Думаю, я впервые вижу, как ты так ухмыляешься», — заметил Вальдемар. — Ты хочешь его подержать?

«Мне очень жаль», сказала она, пытаясь исправить выражение лица. «Мне это неприлично».

«Улыбнуться или обнять его?»

Марианна покраснела. «Я должна вести себя лучше, чем молодая горничная, падающая в обморок от мягкой куклы».

Ктулу прищурился на нее своими шестью глазами, словно провоцируя ее сопротивляться его чарам. Через мгновение Марианна со смущенным видом подняла руку в перчатке. «Могу ли я…» спросила она, но не осмелилась закончить предложение.

— Погладить его? – усмехнулся Вальдемар. — Конечно, если он тебе позволит.

Марианна робко протянула руку и почесала Ктулу под его щупальцами пальцами, заставив его извиваться от счастья. «Мне очень жаль», — извинилась она перед Вальдемаром. «Я выгляжу нелепо».

«Нет», — ответил Вальдемар, прежде чем заметить, что она держала глаза открытыми на протяжении всего обсуждения. «Твоим глазам стало лучше?»

«Я могу держать их открытыми часами», — призналась Марианна. «И благодаря тебе я могу отдохнуть, закрыв их».

"Пожалуйста." Чем больше увеличивались его познания в биомантии, тем больше Вальдемар осознавал, насколько далеко простираются возможности Иалдабаофа. У существа были маленькие невидимые глаза в крови и плоти каждого. Это был действительно бог: вездесущий, всеведущий и, может быть, даже всемогущий.

К счастью, Вальдемар нашел легко манипулировать глазами внутри людей. Это ничем не отличалось от зашивания открытых ран. Могут ли все биоманты сделать это? он задавался вопросом. Или это привилегия моего рождения?

Голос лорда Бетора эхом разнесся по комнате, стальной, как топор палача. — Рейнард, встретимся через пять минут в тренировочном лабиринте на уроке остеомантии. Верней, ты будешь практиковаться в призыве в ритуальной комнате. Я приду к тебе через несколько часов, чтобы погрузиться в твои сны».

Марианна отдернула руку и вернула себе самообладание. «Увидимся позже», — пообещала она Вальдемару. «Если у меня еще остались кости».

— То же самое, если бы меня не съел монстр. Вальдемар взглянул на своего фамильяра. — Ты не будешь меня есть, да?

«Ктулу вганаг фтаг!» его фамильяр взвизгнул от счастья, шум непонятный человеческому уху.

Отступив в ту самую ритуальную комнату, где Вальдемар впервые вызвал Ктулу, колдун осторожно уронил свой заряд на землю. Инопланетный ребенок сел и с любопытством посмотрел на своего партнера.

— Я тебя пугаю? — спросил Вальдемар, надев Маску Ночного Странника, позволяя ей накачивать легкие свежим воздухом с поверхности. Ктулу просто в замешательстве склонил голову набок. — Я восприму это как «нет».

По словам лорда Бетора, фамильяр Вальдемара должен действовать как пространственный маяк и позволять ему призывать существ без магического круга. Колдун забеспокоился, что его маска может как-то помешать процессу, и поэтому решил провести тесты с ней и без нее.

«Голодные рабы Нахемотов и члены первой касты», — скандировал Вальдемар. «Я вызываю тебя из глубин Внешней Тьмы!»

Произнося заклинание, маг почувствовал, как между ним и Ктулу вспыхнула призывающая связь. Фамильяр стоял между своим партнером и самолетами, как привратник, готовый в любой момент открыть двери.

Но он отказался.

Молитва Вальдемара осталась без ответа, и двери во Внешнюю Тьму остались закрытыми.

— Ты не хочешь вызвать клиппотов? – спросил Вальдемар у своего знакомого. — Или вообще вызвать?

Его фамильяр ответил, моргнув шестью глазами.

Вздохнув, Вальдемар решил попробовать вызвать другое существо. Вспомнив краткое видение родного океана своего фамильяра, чародей следующим попытался вызвать водного элементаля. Поскольку он, вероятно, делил план с Ктулу, инопланетянин, возможно, захочет вызвать его.

Вальдемар снова почувствовал, как между ним и его фамильяром вспыхивает магическая связь. На этот раз двери открылись. Пространство заколебалось позади Ктулу, и форма твердой воды потекла в материальный мир.

Вальдемар сразу заметил что-то необычное с призванным элементалем. Галлоны воды собрались в выпуклую форму с полдюжиной щупалец, каждое из которых заканчивалось блестящим глазом, похожим на приманку. Элементаль выглядел как рука, достаточно большая, чтобы сжать колдуна, как фрукт.

Поскольку у него не было круга призыва, Вальдемар приготовился победить своего призванного раба, подчиняясь, если тот окажется враждебным. Существо не двигалось, и колдун почувствовал невидимую связь между ними двумя; меньшая версия связи, связывающей его со своим фамильяром.

— Поднимите щупальце, — прошептал Вальдемар.

Водный элементаль взмахнул центральной конечностью жестом, который колдун нашел весьма непристойным. Ктулу, однако, по-детски захлопал в ладоши в ответ. Вздохнув, Вальдемар вернул элементаля воды на его родной план.

После еще нескольких экспериментов Вальдемар подтвердил, что ношение Маски Ночного Странника не влияет на то, что он может вызвать через своего фамильяра. Однако Ктулу был ужасно разборчив в вопросах вызова. Инопланетный ребенок отказался вызывать элементалей огня, ветра и земли, весь репертуар клиппотов и даже второстепенных духов. Даже если Вальдемар сохранил способность сам вызывать этих существ с помощью надлежащего круга призыва, он не мог не разочароваться из-за препятствий со стороны своего фамильяра.

«Было бы проще, если бы вы могли сказать мне, что вы позволите мне называть, чем то, что вы не хотите », — указал Вальдемар своему растерянному фамильяру.

Ктулу какое-то время молча смотрел на него, а затем поднял свои крошечные руки и издал непонятный шум. «Гокругуг! Ибу!»

Вальдемар почувствовал, как холодный, чуждый разум его фамильяра неуклюже коснулся его разума через их связь. В отличие от точных психических атак Темного Лорда, мысленный контакт был грубым и неловким. Колдун открыл свой мозг своему знакомому и впустил в его сознание чужие мысли.

В сознании Вальдемара сформировались размытые образы разрушенного каменного города на берегу огромного озера, под небом из чужих звезд и красной, как кровь, луной. То, что осталось от архитектуры, напомнило ему поселение троглодитов, хотя поселение было совершенно необитаемо, а большинство построек рухнуло. Видения переместились на озеро недалеко от города и призрачную фигуру под стоячими водами.

«Он не может ничего вызвать сам», — понял Вальдемар. Я понимаю. Он может провести мои слова через бесконечные миры к их предполагаемому получателю, но именно моя мощь призовет незваного гостя в Подземелье.

Видение становилось все более и более четким, открывая форму огромной ящерицы, спящей под водой. Длина существа простиралась от одного берега озера до другого, и, учитывая размеры близлежащего города…

«Нет», — сразу же сказал Вальдемар.

«Гокругуг!» Ктулу настаивал, взмахивая крыльями.

«Я не буду вызывать то, что не могу подавить». Учитывая огромные размеры существа, если бы его призвали, оно почти наверняка уничтожило бы всю башню лорда Бетора. Не говоря уже о том, что Вальдемар не посмел разбудить монстра, спящего рядом с разрушенным городом…

Мысленные образы внезапно рассеялись, а Ктулу в отчаянии ударил по земле своими крошечными ручками. Затем он повернулся спиной к Вальдемару, издав гневный звук.

«Даже межпространственные кальмары могут дуться», — с удивлением подумал колдун. Ктулу осторожно оглянулся через плечо, словно проверяя, не сожалеет ли его призыватель, но избежал его взгляда. Действительно ребенок.

Вальдемар обошел своего фамильяра лицом к нему, но Ктулу отвернулся. — Что-нибудь поменьше, — взмолился колдун, преклонив колени перед своим фамильяром. «Что-то, что поместится в этой комнате».

Инопланетный ребенок осторожно посмотрел на своего призывателя, как кот, боящийся, что его обманут. «Клутулу?»

«Как пожелаете», — пообещал Вальдемар, прежде чем пощекотать кальмара. Хотя его фамильяр и пытался выглядеть бесстрастным, он не смог долго сопротивляться, и его щупальца извивались от удовольствия. — Если оно поместится в комнате.

Уговоренный до смерти, Ктулу открыл свой разум Вальдемару. Вместо картинок чужого города мысли знакомого теперь представляли собой обширное пространство абсолютной тьмы. Кромешная тьма не была тенями, отбрасываемыми потолком Подземелья, или морем космоса, освещенным звездами. Эта тьма была первобытной бездной холода и небытия, пустотой, в которой не могла выжить ни одна жизнь.

И все же Вальдемар заметил в темноте что-то движущееся. Зловещее существо, которое не было нежитью, потому что оно никогда не было живым с самого начала. Существо, жаждущее тепла и презирающее свет.

Как странно. Он думал, что Ктулу может вызывать только водных существ, но здесь он открыл связь призыва с планом первобытной тьмы. «Может быть, он хочет вызывать только существ, которые напоминают ему его родной мир, — подумал Вальдемар, — или определенные породы существ. Ему нужно было продолжить расследование.

Прежде чем Вальдемар призвал существо в комнату, он сразу же наложил на себя и Ктулу дополнительные варды. Хотя магическая защита башни превосходила по сложности все, что он мог создать, осторожность не помешала бы.

— Выходи, посланник пустоты между мирами, — произнес Вальдемар, хотя слова были не его собственными. Хотя он понимал их значение, они пришли к нему на древнем языке, который он не помнил, чтобы изучал. Воспоминание, о котором он никогда не говорил, направляло его губы. «Ты, преследующий тьму, я призываю тебя в страну света и теней».

Завеса между мирами задрожала, и тьма просочилась в комнату. Свечи погасли, а волшебные огни погасли. В воздухе разлился леденящий холод, заставивший Вальдемара задрожать. Он едва мог видеть свои руки, не говоря уже о фамильяре. Даже его экстрасенсорное зрение не могло проникнуть сквозь густые тени.

— Вальдемар, — раздался голос Марианны из-за спины Вальдемара. "Посмотри на нас."

Колдун почти инстинктивно обернулся, но замер, услышав слово «мы».

«Повернись…» — прошептало существо в темноте, на этот раз подражая голосу лорда Оча . «Посмотри на нас, дитя…»

Вальдемар услышал позади себя хлопанье больших крыльев. Хотя колдун не мог видеть его ни естественными, ни магическими чувствами, судя по силе вызванного им ветра, он, должно быть, был размером с гигантского жука.

Призрак , понял Вальдемар. Поведение существа соответствовало описанию этих сущностей из Пустоты Между Мирами. Могущественные архимаги обычно связывали их как скрытых убийц или смертоносных стражей, и в этой задаче они превосходно справлялись. Призраки завидовали живым и жаждали теплой крови; подобно тени, они боялись света и процветали во тьме.

Вальдемар никогда не осмелился вызвать их сам, потому что они были общеизвестно злобными и опасно умными. Встретить их злобный взгляд означало стать их добычей.

Ему на ум пришли слова лорда Бетора. «Если собака не слушается, вина лежит на ее хозяине. Эти существа существуют, чтобы служить нам. Но как ты можешь надеяться одолеть их, если ты еще не овладел своей плотью и разумом?»

«Если ты что-нибудь попробуешь, — прошептал Вальдемар, не оборачиваясь, — я убью тебя».

Если бы это существо было достаточно умным, чтобы говорить, то его можно было бы заставить повиноваться.

Холодный ветерок прекратился, как и шепот и хлопанье крыльев. Вальдемар почувствовал на своей спине напряженный взгляд Призрака. Возможно, существо представляло, как разрывает конечность призывателя на части, или взвешивало свои варианты.

Пока молчание продолжалось, Вальдемар приготовился отправить вызванную тьму обратно на ее родной план. Прежде чем он успел это сделать, Призрак своим голосом прошептал требование призывателю . «Мне нужен холодный страх и теплая кровь».

— Вы их получите, — ответил Вальдемар, пытаясь передать бессердечное высокомерие лорда Оха и подавляющий авторитет Бетора, — но не мои. Нет, если я не позволю это. Непослушание — это смерть или того хуже».

Чтобы проиллюстрировать свои слова, Вальдемар сосредоточился на ссылке призыва и мысленно представил свой предыдущий захват Коллекционера Клиппота. Он помнил, как существо затащили в нарисованное Германном жилище, навсегда поработили и использовали смертные в качестве топлива.

Мысленный образ сотворил чудеса, и темнота в комнате тут же отступила. — Я буду ждать охоты, — прошептал Призрак, погружаясь в тень Вальдемара. «Но не навсегда…»

Когда свет в комнате вернулся, Вальдемар взглянул на свою тень и обнаружил, что она темнее, чем когда-либо. На его груди ненадолго появились три красных глаза, а затем резко закрылись.

Подождав несколько секунд напряженного молчания, Вальдемар оглядел комнату в поисках Ктулу… только чтобы обнаружить своего фамильяра в объятиях знакомой нежити.

«Что за странное и неосторожное существо», — сказал Лорд Ох, поднимая Ктулу одной рукой за затылок, а в другой держа гримуар. Инопланетный кальмар застыл от страха, как беспомощный котенок. «Осторожно, мой ученик. Нет ничего более опасного, чем ребенок, обладающий слишком большой силой».

— Лорд Оч? Вальдемар ожидал иллюзии, но его экстрасенсорное зрение быстро подтвердило, что он столкнулся с реальностью. "Что ты здесь делаешь?"

«Это способ поприветствовать твоего учителя, юный Вальдемар? Особенно, когда он приходит с подарками?»

Вальдемар взглянул на гримуар, который носил его хозяин, и определил, что кожаная обложка представляет собой смесь кожи человека и дерро, сшитых вместе. «Подарки или домашнее задание?»

"Какая разница? В любом случае вы выиграете от этого». Лорд Ох уронил Ктулу, в результате чего инопланетный ребенок немедленно побежал за Вальдемаром в поисках защиты. «Он довольно застенчивый, не так ли?»

Фамильяр Вальдемара спрятался между ног призывателя и избегал взгляда лича, всю дорогу издавая скулящие звуки. Лич напугал его. Даже лорд Бетор не вызвал такой реакции, подумал Вальдемар. Это потому, что Лорд Ох — нежить? «Почему ты здесь, мой учитель?»

— Я всего лишь заглянул в гости, — рассеянно ответил лич. «Поскольку лорд Бетор не смог опознать вашего фамильяра, он обратился к моим экспертам. Признаюсь, я не смог сдержать свое любопытство и решил увидеть это существо сам. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что ты призвал Незнакомца в качестве своего фамильяра.

"Незнакомец?" Вальдемар был почти шокирован, когда его недоверчивый взгляд скользнул по фамильяру. Ктулу посмотрел на него, все шестеро.

— Или, по крайней мере, ребенок одного из них, — сказал Темный Лорд. «Любое существо может стать фамильяром, если примет связь, но ты первый, кто таким образом привяжет себя к Незнакомцу. Поздравляю».

«Незнакомец», — подумал Вальдемар, схватив Ктулу на руки. Детеныш кальмара не сопротивлялся, его крошечные руки и щупальца потянулись к щекам призывателя. «Я не могу поверить, что он учится в одном классе с Иалдабаофом или Безмолвным Королем».

Лорд Ох усмехнулся при упоминании Иалдабаофа. "И почему бы нет? В силу своего рождения ты сам Чужой. Безмолвный Король был стар, а ты молод. Гусенице нужно время, чтобы превратиться в летающую мотылька».

Даже зная истинную природу своего «отца», Вальдемар с трудом мог поверить, что тот станет достаточно могущественным, чтобы управлять своим личным миром так же, как это делал Безмолвный Король. И его это не интересовало. Ему было достаточно открыть путь на Землю.

«Любой достаточно могущественный колдун неотличим от бога, юный Вальдемар», — сказал лорд Ох, прежде чем передать гримуар своему ученику. «Это сборник запрещенных текстов культов Чужих. Согласно доктрине Церкви, обладание этой книгой означает смерть и проклятие, но вы должны найти несколько полезных рабов, не упомянутых в ваших политкорректных гримуарах призыва; рабы, с которыми ваш фамильяр соблаговолит связаться от вашего имени.

— Смерть кому-нибудь, кроме тебя, мой учитель? — спросил Вальдемар, схватив книгу одной рукой, а другой — Ктулу. Его фамильяр нашел в себе достаточно храбрости, чтобы молча взглянуть на лорда Оха, который нашел реакцию в высшей степени забавной.

«У Церкви и Темных Лордов симбиотические отношения, мой ученик. Чтобы страна была стабильной, светская и духовная силы должны работать рука об руку. Мы защищаем духовную целостность Церкви Света, а они взамен прощают все наши грехи. Я чище любого святого».

«Делай, как я говорю, а не так, как я делаю?» — весело спросил Вальдемар.

«Для слабых и для сильных существуют разные законы», — ответил Лорд Ох с мрачным смехом. — В любом случае, хотя он никогда не скажет вам об этом, лорд Бетор весьма впечатлен успехами юной Марианны… и вашими больше всего. Я считаю, что его любовь к тебе граничит с отцовской.

Ноги Вальдемара начали чесаться в том месте, где лорд Бетор их отрубил.

«Послушайте, какой старший не наказывает время от времени молодых? Оно учит их мудрости, а цепь ученичества, связывающая нас троих, крепче отрубленной конечности. В голосе лорда Оча была странная ностальгия. — Или я на это надеюсь.

— Ты думаешь о лорде Фалеге, моем учителе? — спросил Вальдемар, нахмурившись, и принял молчание лорда Оха за подтверждение. — Что произошло между вами двумя?

"Почему ты хочешь знать?" Лорд Ох фыркнул. «Это все в прошлом».

«По вашему собственному признанию, никакие знания не вредны», — отметил Вальдемар. «Может быть, удовлетворение моего праздного любопытства даст мне полезную информацию».

Его ответ порадовал лича, который немного открылся. «Я дал своему бывшему ученику слишком много и слишком рано», — признался лорд Ох с оттенком горечи. «Запомни этот урок, юный Вальдемар: невзгоды укрепляют характер и учат ценить благодарность, но если ты слишком балуешь ребенка, он вырастет ленивым, примет твою помощь как должное и увидит, что то, что ты владеешь, принадлежит ему по праву. Если вы не установите границы заранее, все ваши будущие попытки установить дисциплину потерпят неудачу».

«Ты даешь мне представление о твоем прошлом или совет, как вырастить Ктулу?» Вальдемар не мог не спросить. Голова его фамильяра оживилась при упоминании его имени.

«Студенты и дети наследуют наши ошибки, юный Вальдемар, так же, как и наши успехи. Они такие, какими о них думают старшие».

Честно говоря, Вальдемар был настроен весьма скептически. Имея непосредственный опыт знакомства с методами лорда Оха, он не мог не задаться вопросом, устал ли Фалег от игр разума или ему просто не хватает терпения, чтобы мириться с небрежной жестокостью лича. Вальдемар также не хотел верить, что доброта тратится на кого-либо, будь то дети или взрослые.

Лорд Ох пожал плечами. «В любом случае, сейчас я пойду в отпуск. Я получил тревожные новости от своих шпионов в Королевстве Дерро, и мне нужно провести расследование».

— Лорд Ох, прежде чем вы уйдете, — сказал Вальдемар, — есть ли у вас какие-нибудь новости от Германа и Лилианы? А что насчет Ирен? С ними все в порядке?»

«Юный Германн добивается успехов в своем проекте «Нарисованный мир», и его хозяин им доволен», — ответил лич. «Я думаю, юные Лилиан и Ирен вскоре собираются прибыть на Саваоф. Я сомневаюсь, что лорд Бетор разрешит посещения, пока вы не закончите обучение, так что воспринимайте это как поощрение работать усерднее.

Вальдемар улыбнулся. «Разочаровал ли я тебя когда-нибудь?»

«Не дергайся, юный Вальдемар», — ответил лич, прежде чем телепортироваться. «Ты еще не дошел до самого сложного».

Мечи столкнулись, и оружие Марианны сломалось первым.

Ее костяной клинок, сделанный из ее собственного предплечья, треснул над навершием, парируя удар лорда Бетора. Разбитое лезвие ее оружия отлетело и отскочило от стальной стены. Марианна едва успела сделать шаг назад, чтобы избежать удара в горло и высвободить новый меч из окровавленного предплечья; четвертый с начала тренировки.

Этот процесс начал сказываться на ней. Хотя перед боем ее кормили постоянной диетой, состоящей из кальция и питательных веществ, остеомантия не могла нарушить законы сохранения массы. Кости должны были откуда -то взяться , и теперь она извлекала материал из собственных ребер.

«Используй окружающую среду», — посоветовал ей лорд Бетор, преследуя ее по металлическому лабиринту. Тяжелые, уверенные шаги его доспехов эхом разносились по стальным стенам, а его позиция не выказывала никакой слабости. «Удар с непредсказуемых направлений».

«Он играет со мной», — поняла Марианна. Она отдавалась всему, не тратя ни единого вздоха, в то время как Темный Лорд мог позволить себе болтать. Его физическая мощь колоссально затмевала ее, до такой степени, что она часто роняла свое оружие, когда их клинки соприкасались. Хотя ее рука оставалась сильной, ее костяные лезвия вместо этого треснули или разбились.

И что еще больше усугубило рану, лорд Бетор избивал Марианну рапирой, принадлежащей ее семье.

В отличие от агрессивного и стремительного стиля своего ученика, Темный Лорд предпочитал медленный и методичный подход к фехтованию. Его защита была безупречной, движения расчетливыми и обдуманными, а выпады достаточно мощными, чтобы пробить сталь. Марианне казалось, будто она столкнулась с ледником, с непроницаемой глыбой льда, дюйм за дюймом подкрадывающейся к ней. И в отличие от своей любимой машины, Лорд Бетор отмахивался от иллюзий прежде, чем они успели закрепиться.

По крайней мере, у него хватает грации не сдерживать удары, подумала Марианна. Некоторые из его ударов могли бы легко убить ее, если бы они попали в цель. Дворянке пока удалось выжить, но она не могла позволить Темному Лорду оттеснять ее дальше. Она достаточно познакомилась с лабиринтом, чтобы понимать, что он медленно тянет ее к закрытому выходу, где она окажется, прислонившись спиной к стальной двери.

Приняв решение об агрессивной стратегии, Марианна стиснула зубы и бросилась в слабое место в шлеме противника. Ее обостренные чувства давали ей идеальное видение поля битвы. Она могла слышать, как сокращаются мышцы лорда Бетора, чувствовать, как его… ее … рапира толкает воздух, видеть легкие изгибы в его доспехах, указывающие, в каком направлении он будет двигаться дальше. Она могла даже наблюдать изменения температуры окружающей среды по отражению света в воздухе.

Оружие лорда Бетора двинулось навстречу ее собственному, и Марианна, не обращая внимания на боль, призвала Кровь. Одно из ее ребер исчезло, когда второй костяной меч вырвался из ее запястья, выпустив струю крови. Схватив новое оружие свободной рукой, Марианна неожиданно нанесла удар снизу. Она двигалась так быстро, что даже ее улучшенный глаз с трудом мог уследить за ударом.

Она думала, что лорд Бетор парирует ее первый меч и оставит себя уязвимым для второго.

Вместо этого Марианна заметила легкий изгиб его ног, когда он изменил свою стойку, и она инстинктивно шагнула влево. Это движение спасло ей жизнь, поскольку лорд Бетор отказался от защиты и неожиданно нанес ей удар в живот. Кончик рапиры семьи Рейнард задел рубашку Марианны, прорезав тонкую линию на ткани, но не коснувшись ее кожи.

Почему? — сердито подумала Марианна, обнаружив, что снова отступает . Почему я не могу его ударить? Мои чувства и рефлексы никогда не были острее!

«Твое мастерство фехтования соответствует моему мастерству, и у тебя есть опыт во всех основных стилях», — отругал ее лорд Бетор. «Ваша слабость не в недостатке опыта, а в недостатке воображения. Чтобы одолеть своих противников, вы полагаетесь на скорость, умение и силу, но неизбежно столкнетесь с врагами, которые быстрее, чем это возможно для человека, сильнее вас или достаточно опытны, чтобы предугадать ваши атаки».

Он поднял на нее рапиру в позе, которая показалась Марианне пугающе знакомой. В мгновение ока багровый рыцарь перед ней исчез, его заменил красивый дворянин с длинными черными волосами и пронзительными голубыми глазами.

«Теперь умри, мерзкая женщина», — сказал Жером.

Сердце Марианны екнуло, и потрясение едва не стоило дворянке жизни. Призрак ее жениха бросился на нее так быстро, что даже ее улучшенные глаза с трудом успевали за ним; рапира Рейнарда превратилась в размытую вспышку стали, жаждущей ее крови.

Действуя исключительно на рефлексах, Марианна подняла оба меча крест-накрест и толкнула меч Жерома к потолку. Нечеловеческая сила удара почти отбросила ее назад, а кончик лезвия пронзил ее левую щеку, даже когда она отклонила ее. Кровь Марианны с грохотом капала на землю.

Но хотя уловка и боль на секунду выбили ее из колеи, дворянка быстро восстановила самообладание. «Это не Жером, — подумала она, — и даже если бы он был… Я не должна сдерживаться.

Однако, хотя ее защита не рухнула, лорд Бетор оказался неумолим. Он обрушил шквал ударов и заставил Марианну отступить. По эху их клинков она поняла, что он загнал ее в тупик, ведущий к выходу.

— Поэтично, — сказал он голосом Жерома, его слова были такими же острыми, как и его удары, — ты погибнешь от того же меча, ради которого убил меня.

«Я не смогу эффективно защититься от него», — подумала дворянка, вспоминая уроки Бертрана. Как и большинство учителей Марианны по фехтованию, он уделял особое внимание контролю лезвия, времени и дистанции, чтобы поддерживать баланс между атакой и защитой. Ее учили предугадывать углы атаки и контролировать центр противника, ожидая пролома в защите, чтобы начать контратаку.

Но позиция лорда Бетора не имела слабости. Попытка защититься означала лишь выигрыш времени без какого-либо прогресса.

— Ты ошибаешься, — сказала Марианна, опасно щурясь.

"О чем?" — спросил призрак. — Ты не убил меня?

Лже-Жером снова бросился на нее, словно ожидая, что она снова отступит.

— Я сражался с тобой не из-за меча, Жером.

Вместо этого Марианна удивила его агрессивным шквалом ударов. Оступившись, Темный Лорд впервые за время обучения оказался в обороне.

— Я сражался с тобой ради себя .

Воспоминания вспыхивали перед ее глазами при каждом столкновении их оружия. Когда-то счастливые воспоминания о бальных танцах в Сакласе, о чаепитии наедине с женихом в саду. Когда-то Марианна смотрела на эти минуты с девичьей простотой. Она всегда смотрела на Жерома сквозь призму ностальгии.

Но сейчас?

Теперь она могла видеть самодовольство и амбиции, идущие бок о бок с любезностями и добротой. Слова Вальдемара переосмыслили многие намеки, которые Марианна изо всех сил старалась игнорировать.

«Я была бы счастлива быть послушной женой, если бы только ты позволил мне быть самой собой », — с горечью сказала Марианна то, о чем думала в глубине души уже много лет. «Неужели это была слишком высокая цена?»

«Используй непредсказуемость», — думала аристократка, снова и снова атакуя обоими клинками; она отказалась от всех попыток защиты и полностью сосредоточилась на нападении. Доминируйте на поле боя, чтобы сохранить инициативу .

Это была опасная стратегия, поскольку она подвергала себя опасности контратаки. В тот момент, когда ее атака ослабнет и лорд Бетор вернет себе инициативу, он нанесет ответный удар смертельным ударом.

Момент настал быстро.

«Стоила ли моя жизнь твоей свободы?» — сердито ответил лже-Жером.

Эти слова ранили больше, чем любой меч, но решимость Марианны оставалась твердой, как сталь.

Темный Лорд встал на ноги и поднял рапиру, чтобы парировать ее правый клинок. Вместо того, чтобы крепко сжимать оружие, Марианна ослабила его хватку. Парирование лорда Бетора обезоружило ее, ее первый костяной меч пролетел над ее головой.

Но в отличие от прошлого раза, лезвие осталось целым.

«Я не заплатила никакой цены», — сердито сказала Марианна, быстро схватив свое оружие в воздухе, пока лорд Бетор был занят парированием ее второго клинка. «Ты предпочел бросить свою жизнь на ветер, чем позволить мне следовать за своей мечтой!»

Быстро подобрав свой первый меч, она нанесла удар сверху справа диагональным движением. На этот раз лорду Бетору ничего не оставалось, как сделать шаг назад и увернуться. Впервые за все время обучения он сделал это.

На лице фальшивого Жерома появилась знакомая, довольная ухмылка. «Теперь мы получаем что-то…»

Не теряя времени, Марианна призвала Кровь. Костяная игла вырвалась из ее лба, используя ее собственный череп в качестве топлива и пронзив ее кожу. Он был тонким, но острым, как скальпель, и быстрым, как пуля.

Фальшивый Жером удивленно моргнул, его рапира ловко отклонила иглу в воздухе… и дала Марианне достаточно времени, чтобы сократить расстояние между ними, оба меча были подняты в движении ножниц. Кровь капала со лба, где вылетела игла, но это не помешало ей прицелиться.

Шея Жерома начала кровоточить еще до того, как лезвия соединились. Его лицо исказилось от ужаса и страха, такое же, какое было на нем в тот роковой день.

Марианна стиснула зубы, снова мысленно переживая этот ужасный опыт… но все равно ударила. Жером был мертв, и попытки сохранить его призрак живым в ее мыслях и эмоциях не вернут его.

Ее мечи двинулись, чтобы обезглавить ее бывшего жениха.

Ее клинки так и не достигли цели.

Невидимая сила удерживала ее руки, когда лезвия находились в дюйме от шеи.

«Инновационная тактика», — поздравил ее лорд Бетор, отбросив иллюзии. Мертвый жених Марианны исчез, его заменил рыцарь в малиновых доспехах. «Я не ожидал иглы».

«Вы предложили мне нанести удар с неожиданных направлений», — напомнила ему Марианна, когда он выпустил удерживающее ее заклинание, позволив дворянке опустить мечи…

Прежде чем быстро поднять их назад и парировать скрытную атаку лорда Бетора.

— Хорошо, — сказал он, кончики их мечей проверяли друг друга. «Настоящая битва заканчивается только тогда, когда ваш враг полностью и по-настоящему уничтожен. Даже разоруженный или сдавшийся враг может оказаться опасным. Никогда не ослабляй бдительности, потому что там, где слабеет сила, часто побеждает предательство.

Только тогда лорд Бетор по-настоящему опустил свой клинок. «Расскажи мне, что ты узнала сегодня, Марианна».

«Чтобы одержать победу, на моей стороне должны быть страх и смятение», — ответила Марианна. «Вы атаковали мою решимость ослабить мою руку. Вот почему ты использовал против меня мою собственную рапиру, а затем наложил на меня свою жестокую иллюзию.

Наблюдение за тем, как оружие ее семьи было использовано против нее, вывело ее из равновесия и сделало его открытым для дальнейшего обмана.

Хотя она видела только его глаза сквозь шлем, Марианна могла сказать, что лорд Бетор был доволен ее ответом по его позе. «Ученики сосредотачиваются на технических навыках, но мастера понимают, что тело похоже на любой меч; настолько сильна, насколько сильна воля, которая ею движет. Сломить чью-то решимость — это то же самое, что сломать позвоночник, а иногда и гораздо проще. Когда это возможно, Марианна, ты должна изучать свою жертву, проверять ее эмоциональные слабости с помощью слов и иллюзий, а затем вступать с ней в бой. Ни один разум не является идеальной крепостью».

— Даже твой? — спросила Марианна, наложив на лицо исцеляющее заклинание, чтобы закрыть раны.

«Ни один мудрый воин не считает себя совершенным», — ответил Темный Лорд с удивительным смирением. Его шлем мерцал в свете металлического лабиринта, превращаясь в лицо Жерома. «Несколько дней назад вы бы запнулись, увидев лицо этого человека. Что изменилось?»

Марианна рассматривала лицо своего покойного жениха. Он был в точности похож на ее воспоминания, прекрасно воссозданный по ним. Часть ее хотела извиниться перед ним за то, что лишил его жизни… а другая — дать ему пощечину за то, что он вообще по глупости выбросил ее.

«Я переоценила свои отношения с Жеромом», — призналась Марианна. «Я никогда не смирюсь с его смертью, но… друг сказал мне, что смотрит на меня свысока, и эта мысль грызла мой разум, как червь в корне».

— Ты веришь ему?

Я не знаю, хотела ответить Марианна. Это был бы простой и уклончивый ответ. Но слова Вальдемара открыли ей глаза. Она все еще верила, что Жером любил ее по-своему… но никогда как равную.

«Прав он был или нет, но в конце концов я сражалась с Жеромом сама», — прошептала Марианна, глядя на рапиру своего предка. «Не для этого оружия. Это было просто оправдание, которое я сказал себе. Я сделал это ради своей гордости и того, кем я хотел быть. Я сделал это для себя . И даже если последствия были для меня болезненными, я не жалею, что постоял за себя».

Лорд Бетор молча слушал, как исчезло его заклинание гламура. Его черно-красные глаза смотрели на Марианну через щель в шлеме, его взгляд был неразборчив. Марианна чувствовала, что он осуждает ее мысли и действия, как это сделал ее отец, когда изгнал ее. Она выпрямилась и встретила его взгляд, отказываясь отвести его.

Наконец, Темный Лорд взял рапиру Рейнарда обеими руками и протянул ее Марианне. "Возьми это."

Марианна удивленно моргнула. «Лорд Бетор, вы сказали, что вернете его только по окончании нашего обучения».

«Я сказал, что отдам его тебе, когда ты докажешь, что достоин этого; когда вы сделаете его средством умножения силы, а не опорой. Когда-то вы видели в этом клинке золотой приз, ради которого пожертвовали своей старой жизнью. Это было единственное, что оправдывало ваши преступления и успехи, мерило вашей самооценки. Но что теперь ты видишь?»

Марианна посмотрела на это оружие, которым она убила так много людей, на эту семейную реликвию поколений семьи Рейнардов. Когда-то она почитала его почти с религиозной важностью, но теперь… теперь она увидела его таким, каким оно было.

«Меч», — ответила Марианна. «Тот, который важен для меня из-за того, что он представляет, и тех боевых ценностей, которые он воплощает. Но меч не делает фехтовальщицу сильной. Именно фехтовальщица делает меч крепким. Все оружие будет сиять в моих руках».

Лорд Бетор уважительно кивнул, а Марианна снова впитала костяные мечи в свое тело, чтобы восстановить органический материал. Затем она схватила свою семейную рапиру и обнаружила, что она стала легче, чем когда-либо. Как приятно получить его обратно… подумала она. Как отсутствующая рука, приживленная обратно к моему телу.

— Лорд Бетор, если можно спросить, — сказала она, внезапно приободрившись. «За что ты борешься? Что подтолкнуло тебя стать тем, кто ты есть?»

Темный Лорд оценивающим взглядом оценил ее вопрос. «А что я такое?»

Прежде чем ответить, Марианна прочистила горло. "Власть."

Лорд Бетор скрестил руки на груди, его глаза отвернулись, словно он вспомнил ужасное воспоминание. — Вас когда-нибудь обжигали, Марианна Рейнард?

«Коротко», — призналась она. — Но никогда ненадолго.

— Тогда будь благодарен, — сказал Темный Лорд, его голос был серьезным и запоминающимся. «Я был ранен бесчисленным количеством вещей, но ни одно из них не было таким болезненным, как сожжение заживо. Как только они овладеют вами, пламя съест вас заживо. Они распространяются через кожу и плавят плоть, кипятят кровь в венах и сушат глаза. Звери уходят, когда насытятся едой, но голод огня не знает границ».

«Ты сказала Вальдемару, что сама прошла крещение драконьим огнём», — вспоминала Марианна, нахмурившись. «Вы…»

Лорд Бетор посмотрел на потолок, как будто он мог видеть что-то невидимое, чего не могли уловить улучшенные глаза Марианны. «Давным-давно я был высокомерным боевым магом, который считал себя непобедимым. Я победил множество других магов, дерросов и монстров. Стать убийцей драконов казалось следующим шагом в моей военной карьере. Этот подвиг осыпал меня славой. Поэтому я проигнорировал предупреждения своего начальства и отправился в запретные туннели, известные тем, что ведут к логову дракона. Пол пещеры был усеян костями всех потенциальных убийц драконов, которые были до меня, но я не обращал на них внимания.

Марианна слушала молча. Она слышала истории о знаменитых убийцах драконов, но ей всегда было интересно, сколько человек погибло, прежде чем один смог одержать победу. В учебниках истории не записаны имена проигравших.

«Мы находим Незнакомцев устрашающими, потому что не понимаем их… а драконы пугают нас, потому что мы точно знаем , кто они», — сказал лорд Бетор. «Мы, люди, обманули себя, думая, что находимся на вершине пищевой цепи этой каменной оболочки мира, тогда как мы всего лишь промежуточное звено цепи. В тот момент, когда голова дракона появилась из пещеры, в тот момент, когда я впервые взглянул на нее, я понял простую истину: я был добычей , а он был хищником ».

Услышав слова Темного Лорда, Марианна встревожилась. Они были эталоном силы империи; маги настолько могущественны, что могли беспрепятственно контролировать весь Домен. Признание своей слабости потрясло ее до глубины души.

«Зверь ответил на мои заклинания огнём настолько горячим, что ни одна из моих охранных оберегов не смогла его остановить», — сказал лорд Бетор. «Мои нервы были на пределе, и боль, которую я почувствовал в тот день, никогда не покидала меня. И память о моих костях не разбилась, когда зверь небрежно унес меня. Если бы я не провалился в подземную щель, слишком сложную для доступа гигантского зверя, я бы погиб. Мне потребовалась вся моя магия, чтобы удержать мою душу на месте сгоревшего тела.

Побег Марианны из замка Верни теперь выглядел как детская игра. Выжить без кожи и плоти… подумала она. Лорд Бетор был жив, поэтому его не охватила холодная апатия нежити.

«И все же я знал, что дракон мог бы сожрать меня, если бы приложил хоть малейшие усилия», — продолжил лорд Бетор. «Но вы не едите блоху, кусающую вашу кожу. Ты раздавишь его и забудешь. Это была его ошибка. Хотя мне потребовалось три дня агонии, я прополз обратно к цивилизации. Но не мой инстинкт выживания позволил мне выжить».

Его глаза наполнились холодной яростью.

— Это была ненависть, Марианна, — прошептал Темный Лорд. «Не для дракона, а для себя. За то, что был слабым. После того дня я поклялся никогда больше не чувствовать себя таким беспомощным. Я вознесу себя даже выше богов и стану на вершине мира… как тот зверь из легенд».

И теперь Темный Лорд правил своим миром с вершины шпиля, глядя сверху вниз на смертных, трудящихся в его кузницах… Лорд Бетор превзошел свой страх, став им. — Что случилось с драконом? Марианна осмелилась спросить.

Лорд Бетор усмехнулся. «Я убил его», — ответил он так, как будто это было очевидно, и в его голосе раздалось тихое удовлетворение. «Я раздробил ему череп руками и облился его кровью. Затем я воздвиг эту башню над логовом, которое животное когда-то называло домом».

Марианна вздрогнула, вспомнив, что Вальдемар упоминал, что видел кости дракона как часть сердца башни. Был ли это первый труп, добавленный к фундаменту, величайший трофей Темного Лорда?

— Восприми это как урок, Марианна Рейнард, — сказал Темный Лорд. «Боль и страх — это огни, зажигающие человеческую волю. Тот, кто никогда не терпел поражений, не будет сражаться так упорно, как тот, кто испытал беспомощность».

«Я знаю», — ответила Марианна. Она потерпела собственное поражение, когда увидела, как Бертран превратился в монстра, беспомощного что-либо сделать. «Это чувство никогда не покинет меня».

«Тогда ты готов изучить мои боевые заклинания», — заявил лорд Бетор. «У тебя средний уровень крови, это верно, но у тебя острое понимание своего тела и гибкий ум. Остеомантия идеально вам подходит.

Он поднял левую руку, и перчатка его доспехов залилась кровью. Из его запястья вырвалась длинная гибкая цепь позвоночника, покрытая шипами. Он взмахнул им, как суровый надсмотрщик кнутом, рассекая воздух.

«Это заклинание Хребетной Цепи », — сказал лорд Бетор, прежде чем материализовать череп на конце цепи. «И модернизация цепа . Плотность черепа такова, что, хотя он и кажется легким, удар разобьет камень и пробьет броню».

Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, он направил оружие на стену. Головка цепа согнула сталь при ударе, в результате чего вся комната затряслась.

«Ты овладел мечом, но он не может решить всех проблем», — отругал Марианну Темный Лорд. «Настоящий воин должен использовать подходящее оружие для каждой встречи. Копье, когда вам нужен больший радиус действия, и цеп, когда вам нужна сила, чтобы разбить броню, слишком толстую для вашей зачарованной рапиры. Остеомантия может проявить все из них, и я научу тебя, как это сделать».

«Но какой ценой?» — осторожно спросила Марианна. «В моем теле не так уж много костей и кальция, из которых можно черпать».

«Думаешь, в моем теле столько же крови, как в простолюдинке?» — спросил лорд Бетор с оттенком презрения. — Да, Крови нужны питательные вещества, чтобы творить свои заклинания. Но с помощью магии вы можете научить свое тело выдерживать больше, чем в человеческих силах.

«Разве это не сделало бы меня тяжелее и медленнее?»

«Я научу тебя изменять плотность и пластичность костей. Хотя вы можете весить больше, чем другие, корректируя свой вес, вы будете двигаться быстрее, чем они».

Лорд Бетор издал рычание, и из задней части его доспехов вырвались два огромных крыла, похожих на летучую мышь. Чувства Марианны подсказывали ей, что они состоят из полых костей, связанных тонким хрящом. Темный Лорд теперь выглядел как демонический рыцарь в кровавых доспехах.

Дракон в форме человека.

«Остеомантия может сделать больше, чем просто создать оружие и доспехи», — сказал лорд Бетор. «Управляя плотностью костей и изменяя ее определенным образом… вы даже научитесь летать».

— Я мог бы летать? Марианна в шоке моргнула. Она знала, что некоторые могущественные маги могут поднять себя с помощью телекинеза или превратиться в зверя, но из-за ее посредственных заклинаний дворянка уже давно отказалась от достижения такого же подвига.

«Если ты тренируешься». Лорд Бетор молча оценивал ее. «В награду за ваши усилия я позволю вам выбрать оружие для тренировок по вашему выбору».

Мысли Марианны обратились к Бертрану и зверю, которым он стал. Если бы я умела летать… – подумала она, пытаясь представить, как гоняется за своим старым другом в воздухе. Какое оружие будет лучшим, чтобы спасти его?

— Цепь, — сказала Марианна после некоторого размышления. «Чтобы поймать друга».

Весь самолет был живой.

Вальдемар никогда не видел «джунглей», хотя читал о них в древних текстах, подробно описывающих мир до прибытия Белой Луны. Он представлял их себе как пышные и зеленые леса из грибов и мха, подобные тем, что можно найти в Подземелье; но тот, который он видел сейчас, не мог быть более другим.

Чужие, разноцветные цветы с зубами и глазами росли на каждом дюйме земли. В этом мире земля была травой и виноградными лозами, воздух — мухами, а ручьи — слизью. Протоплазматические слизи скользили рядом с искривленными змеелюдьми и смертоносными инопланетными пауками, бродя по туннелям, похожим на внутренности, в поисках добычи.

Провидцы, наблюдавшие этот план, называли его Зеленым адом и считали, что он является источником всей жизни во Вселенной. Хаотическое, первобытное царство создания чистой органической материи, гигантский суперорганизм, внутренности которого населяли бесчисленные монстры. Один из них почувствовал взгляд Вальдемара, наблюдающего за измерением, и в ответ поднялся из озера слизи. Огромная зеленая масса слизи размером с дом скользила по земле, ее кислая поверхность плавила листву. Сотни красных глаз открылись по всей его поверхности, глядя на Вальдемара сквозь завесу между измерениями.

«Шогголу!» Ктулу взвизгнул, когда видение закончилось, и Вальдемар вернулся в комнату призыва. «Джигулху!»

«Я буду иметь это в виду», — ответил Вальдемар, возвращаясь к своей книге. Вокруг них ждал зверинец призванных существ, запертых в сложных кругах призыва, предназначенных для того, чтобы держать их в плену. Четырёхрукий, покрытый шерстью гуманоид с вертикально разделяющейся пастью, обнажающей ряды острых зубов, окруженных хитрыми глазами, которого колдуны называли Гугом ; Ткач , кошмарный белый паук размером больше гигантского жука с зловещим человеческим лицом посреди восьми красных глаз, способный плести кошмары так же, как паутину ; и Горбыль , огромная жаба с ртами и глазами по всему телу, дюжина языков которой испытывает невидимый барьер, удерживающий ее в плену. Сводящая с ума песня этого существа была опаснее, чем его голод, но заклинание блокировало не только плоть, но и звук.

До сих пор эти существа были единственными, кого Вальдемар мог в какой-то степени сохранять «послушными» — или тем, что могло сойти за послушное для потустороннего монстра — наряду с водными элементалями, слизняками и хроноядными. Остальные были просто слишком опасны, чтобы их можно было вызвать, кроме как в самой тяжелой ситуации.

«Книга незнакомцев » лорда Оча оказалась богатым источником информации не только об одноименных существах, но и о бесчисленных планах и их обитателях. Вальдемар не слышал ни о ком из них даже в запрещенных текстах, запрещенных Церковью Света; о таинственном Плато Кошмаров и его рабских обитателях, о Зеленом Аду и наполненном страхом царстве Туманных Лесов.

Конечно, была причина для этой цензуры. Все обитатели этих самолетов были чрезвычайно опасны, и многие из них служили Чужим. К сожалению, Ктулу был способен призвать очень многих из них, если бы захотел.

После долгих экспериментов Вальдемар сузил фокус призыва своего фамильяра: а именно: разрушительные силы природы, чудовищные животные, вода и тьма. Все существа, которых мог вызвать Ктулу, были связаны с Незнакомцами и если не безмозглыми, то не интересовались разговором.

В отличие от клиппотов, которые могли понимать эмоции смертных и говорить на их языке, в потусторонних друзьях Ктулу не было ничего «человеческого» .

«Вероятно, он мог бы вызвать экстрапланарную катастрофу и даже не заметить этого», — подумал Вальдемар, когда его фамильяр внезапно начал напевать себе странную мелодию, наклоняя голову из стороны в сторону в соответствии с ритмом. Попавший в ловушку Кроукер имитировал движения ребенка, как будто они пели в такт. Гуг бездумно стучал кулаками по барьеру в тщетной попытке убежать, а Ткач наблюдал с неестественным терпением. Я все еще удивляюсь, почему он отказывается вызывать клиппотов. Является ли Ктулу частью той «другой стороны», на которую намекал Ночной Странник?

Говоря о Ночном Страннике, в Книге Незнакомцев ему была посвящена целая глава, включая тексты, собранные у культистов. Хотя Вальдемар не был уверен, правда это или нет, информация в книге его очаровала.

По словам поклонников Ночного Странника, Подземье было не первым миром, который посетила Белая Луна. Бешеная луна путешествовала по космосу, чтобы уничтожить тепло жизни, которое она презирала, оставив после себя только холодное и пустое пространство. Ночной Странник служил вестником Белой Луны, проводя своего потустороннего хозяина от одной цивилизации к другой. Этот разрушительный процесс может занять тысячи лет, но его невозможно предотвратить. Даже уничтожение Ночного Странника было лишь временной мерой, поскольку сила его хозяина вернула бы его из тьмы. Единственным способом выжить, по мнению культистов, было превращение в холодную форму существования, угодную Белой Луне.

Самое интересное то, что высшие жрецы Ночного Странника часто носили маски, изображающие свое божество, пытаясь передать его личность и силу… становясь своего рода аватарами. В конце концов, они надеялись сами стать Ночниками.

«Так вот оно что», — сказал Вальдемар, снимая маску и осматривая ее. Чем дольше я буду носить этот артефакт, тем больше я буду похож на существ на поверхности.

Но мог ли он вообще трансформироваться? Жрецы Ночного Странника верили, что смогут вознестись и стать подобными своему покровителю, но Вальдемар был лишь наполовину человеком. Другой плохо взаимодействовал с силой Белой Луны.

Ты — это я с другой стороны.

Вальдемар не нашел в книге ничего, связанного с Иалдабаофом, а это подразумевало, что кто-то — либо Темные Лорды, либо собственные культы Иалдабаофа — приложил все усилия, чтобы уничтожить любые доказательства его существования в еще большей степени, чем другие Незнакомцы.

Он действительно нашел упоминания о Незнакомце, которому поклонялись доккары, об этой так называемой «Матери Всего». Вальдемар сразу заметил сходство с одним из титулов Иалдабаофа, «Отец Всего», и исследовал возможную связь. Согласно тексту, Мать Всего была элементалем жизни, породившим первых животных Подземья. Иногда ее описывали как ужас с щупальцами, красивую женщину или Доккар, но во всех случаях женская форма была общей тенденцией среди ее аватаров. Торжества в ее честь включали в себя оргии и жертвоприношения животных, чтобы свежая кровь могла оплодотворить землю.

Было много общего с Иалдабаофом, особенно если он действительно был источником жизни в Подземье. Была ли эта Мать Всего гибридом, похожим на Вальдемара? Или просто другое имя Иалдаваофа? Хоть он и предпочел бы проигнорировать ее, Вальдемару придется попросить разъяснений у Фригг.

Он также мог многое сделать из слов Ночного Странника. Если цель этой сущности заключалась в том, чтобы действовать как вестник Белой Луны и вести ее к новым мирам для разрушения, и если Вальдемар разделял подобную цель… тогда внезапно стало ясно, почему Культ Вернея спонсировал его дедушку в его попытке открыть путь на Землю.

Предложив этот мир своему богу, они послужат ему другим.

Не поэтому ли мой дед продал культ? – задумался Вальдемар. Потому что он узнал, что они уничтожат его родной мир?

В конце концов Вальдемару придется обратиться к портрету за ответами, даже если ему ненавистна сама мысль об этом. Сколько бы Марианна ни просила его переоценить намерения деда, колдун не мог найти в нем силы простить его.

Что касается Ночного Странника, то опыт Вальдемара в сердце башни показал ему, что связи — это улицы с двусторонним движением и их можно разрушить. Колдун не был уверен, что бред культистов о бессмертии их хозяина верен, но проверить эту теорию не помешало бы.

«Придется подождать до завтра», — подумал Вальдемар, закрыв книгу и застонав. Бессонница овладела его разумом. Одним словом он вернул призванных рабов в их дома. Ктулу издал удрученный визг. «Завтра я приведу новых друзей», — пообещал Вальдемар своему фамильяру. «Люди должны спать, понимаешь?»

Однако он сомневался, что его сны будут мирными.

Его Раскрашенное Поле изменилось с сегодняшнего утра.

Вездесущий мотив мотылька со временем становился все более и более гротескным. Насекомые были черными и малиновыми, на их крыльях изображены черепа, кровавые слезы и нечеловеческие лица. Завершали гобелен инопланетные пейзажи, которые Вальдемар видел в видениях, и все они населены древними и ужасными существами.

Но больше всего его беспокоило серое пятно.

Он был не больше кулака, но Вальдемар не мог не чувствовать беспокойства всякий раз, когда смотрел на него. В углу комнаты откуда-то появились брызги металлизированной краски, покрытые блестящими прожилками, бегущими электрическими пигментами. Это место сильно контрастировало с остальным гобеленом сна, и Вальдемар не мог не подумать, что его здесь не должно быть . Всякий раз, когда он пытался смыть его, он образовывался где-то еще, как рак.

«Пришло время», — заявил лорд Бетор, когда Вальдемар лежал на кровати. Хотя Ктулу не съежился от страха, как в присутствии Лорда Оча, фамильяр быстро присоединился к своему партнеру под простыней и прижался к нему, как кошка, ищущая тепла. «Мы углубимся в сны Иалдабаофа».

— Простите меня, милорд, но разумно ли это? — спросила Марианна, когда Темный Лорд сел на землю рядом с кроватью в позе лотоса, снимая с себя доспехи, обнажая кипящую кровь и тьму под ними. «Они могли каким-то образом повлиять на него через связь».

«Если они попытаются, я уничтожу их», — ответил лорд Бетор, закрывая глаза. Его явное высокомерие соответствовало высокомерию лорда Оха, и Вальдемар не мог не найти это несколько воодушевляющим. «Ничто, кроме Нагемота, не может сравниться с моей мощью на астральном плане».

«Все в порядке, Марианна», — ответил Вальдемар с улыбкой. "Я готов."

Его партнер выглядел скорее обеспокоенным, чем успокоенным. «Неужели я не могу следовать за ним?» — спросила Марианна. «Я не онейромант, но хорошо разбираюсь в защите снов».

«Это не сон», — ответил Лорд Бетор, поверхность его тела извивалась, как бушующая вода. «Закрываясь от Изначального Сна, его разум закрепляется в мире наяву, за которым вы не сможете следовать. Чтобы помочь вам, вам нужно будет научиться астральной проекции, а вы очень далеки от этого».

Марианна стиснула челюсти, скрестила руки на груди и промолчала. Конечно, ей не нравилась эта ситуация. Она была телохранителем, неспособным защитить своего подопечного, и Вальдемар знал, что она беспокоится, что он может закончить, как Бертран.

Призыватель закрыл глаза. Ему нужно было сосредоточиться на предстоящей задаче, очистить свои мысли и позволить сну забрать его. Ктулу начал издавать странный, но успокаивающий звук и тоже начал засыпать. Колыбельная, понял Вальдемар. Это напомнило ему музыкальную шкатулку его матери.

Мир чародея потемнел, но песню заглушила тишина. Его чувство собственного достоинства растворилось в чем-то большем, чем его человеческая плоть, его блуждающие мысли превратились в великую сингулярность, силу которой ни один человек не мог понять. Бездна поглотила его, и он стал с ней единым целым.

Он был уже не человеком, а маской бога.

Он пытался искать свою служанку, свою рабыню, но она была такая маленькая, а он такой большой. Она была всего лишь одним из микробов, населявших его живот. Ему было трудно найти ее среди колоний заблудших ячеек, осмелившихся думать, что они отделены от его славы. Они были больны, все до одного. Они страдали от болезни, называемой индивидуальностью, и в своем безумии отказались от предложенного им лекарства.

Но со временем он снова укачивает их всех в свои гостеприимные объятия. Однажды он разорвет цепи, удерживающие его внутри этой оболочки, и многие вернутся в одно.

Время и пространство для него ничего не значили. Его мечтательный разум обратился вниз, в расплывчатое море прошлого. Он искал служанку и вместо этого нашел в пещере свою мать, одетую во все белое. Тогда она была моложе, девица только что расцвела. Однако ни одному мужчине не было позволено иметь с ней дело.

Она была подарком, достойным бога.

Верующие собрались перед святой кровью под замком своего пророка. Вернейский пророк торжествующе улыбнулся, а его гремучий фамильяр присел на его плече. Культисты в религиозном молчании наблюдали за тем, как они общались со своим хозяином, умоляя о силе и бессмертии. Они ждали этого момента на протяжении поколений, руководствуясь шепотом его божественных посланников.

Рядом с ней стоял его дедушка Пьер; он шептал добрые слова, когда она дрожала от страха, говоря ей, что она увидит солнце и голубое небо. Он тоже был мужчиной, но из хилического рода. Порода настолько низшая , что потеряла всякую психическую связь со своим создателем и высшими истинами космоса. Эта скромная обезьяна не была затронута мыслями отца и не защищена раковой оболочкой сна. Для бога это существо было глиной, пригодной только для того, чтобы превратиться в нечто большее.

Но подобно тому, как земля могла стать плодородной почвой для могучего семени, кровь этого человека имела ценность для бога; ибо это существо настолько деградировало, что теперь существовало за пределами защиты неприкасаемых, удерживающей его прародителя прикованным. Кровь Дюмона смешалась с кровью дочери пророка, породив женщину двух миров, не подчиняющуюся ни одному из них.

«Возьми чашу», — сказал Саре Александр Верней, когда культист в капюшоне предложил ей Грааль из костей. Она сделала это медленно, но без колебаний. Хоть она и боялась неудачи, она всю жизнь готовилась к этому моменту.

Девушка приблизилась к пруду черной крови, породившей все живое. Она дрожала при движении, зная, что с ней случится, если она окажется недостойной. Многие попытали счастья, надеясь получить власть и благосклонность своего бога; но никто из них не пережил его смертельные объятия. Их кровь была слишком жидкой и не могла вместить его сущность.

«Пожалуйста, Боже…» Она молилась другому божеству, божеству своего отца, о защите. Пророк недовольно сузил глаза, но не сказал ни слова; он знал, что этот чужой бог не услышит ее. Это было чрево тьмы, где не властвовал свет. «Богородица, защити меня».

Бог смотрел, как она преклонила колени перед его прудом, соблазненный обещанием молодости и энергии, но напуганный единством, которое оно предлагало. Ему было все равно. Она была рождена и воспитана для одной цели, и она либо осуществит ее, либо погибнет. Он наблюдал за ней своими многочисленными глазами, вдыхая запах ее тела, пытаясь увидеть, подошло ли к концу его долгое ожидание.

Будет ли она той самой?

Девушка медленно опустила чашку в черную кровь, стараясь не прикасаться к ней самой. Она все еще была напугана и насторожена, с тревогой наблюдая за своим наполовину наполненным Граалем, прежде чем посмотреть на отца в поисках утешения. Пьер Дюмон медленно кивнул с улыбкой на лице, а Александр Верней и его крыса наблюдали за происходящим холодными пустыми глазами.

Девушка поднесла черную кровь к губам и выпила.

И когда его черная кровь стекала по ее горлу и заражала ее плоть, безумие охватило пойманного в ловушку бога. Как хищник, пробудившийся от оцепенения от запаха мяса, так и дрожал он во сне. Стены задрожали, когда его тело зашевелилось от трепета, и даже проклятая мертвая луна над головой задрожала. Его сны во Внешней Тьме издали вой, сотрясавший самолеты.

Сбежать наконец.

Но этого было недостаточно. Ее тело было слишком слабым. Хотя она и не трансформировалась, Сара Дюмон усмехнулась, когда у нее заболело горло.

"Что происходит?" — спросил Пьер Дюмон, прежняя уверенность которого сменилась страхом за ребенка.

«То, что должно было быть», — ответил Вернейский пророк с торжествующей улыбкой, а его крысиный фамильяр визжал рядом с ним. "Достойный!"

"Достойный!" — скандировали культисты.

— Оно горит, — прошептала Сара.

— Продолжайте, моя дорогая, — сказал Александр Верней, сменив прежнюю холодность веселым восторгом. «Надо пить, пить, пить ».

Сара собралась с духом и набралась смелости, опорожнив чашку. И когда черная кровь бога разлилась по ее жилам, он понял, что она та самая. Наконец он нашел сосуд, способный нести свое потомство, красный Грааль, в котором хранится его всемогущая кровь. Она родит аватара, который сможет действовать за пределами защиты, удерживая его в ловушке этого бесконечного кошмара.

В конце концов он вырвется, чтобы выиграть Великую войну и поглотить космос.

Но вместо того, чтобы подчиниться своей славной судьбе, Сара Дюмон позволила страху одолеть ее. «Больно…» сказала она, прежде чем уронить чашку. «Я… я не могу…»

— Все в порядке, дорогая, — успокоил ее отец. — Мы продолжим после того, как ты поправишься…

Нет.

Он ждал целую вечность. Он не будет больше терять время.

Его черная кровь вскипела от ярости, и Сара вскрикнула от страха и удивления. Она убежала от пруда, спотыкаясь ногами о холодный каменный пол. Девушка упала на колено, расцарапав его так глубоко, что капля крови упала с кожи.

Он не позволил ей вырваться из его объятий. Не так уж близко к свободе.

Завитки густой черной крови поднялись из первобытного пруда и схватили ее за ногу, намереваясь утащить эту скромную обезьяну обратно в свои объятия.

"Сара!" - крикнул Пьер Дюмон, его уверенность сменилась страхом. Его дочь оглянулась через плечо, когда ее схватили новые щупальца.

"Отец!" Она кричала от боли, когда он тащил ее по полу к пруду, ее ногти царапали камень, а его культисты кричали от ликования. "Отец!"

«Прекрати! Прекрати!» И когда никто не двинулся с места, Пьер Дюмон отбросил осторожность и попытался остановить неизбежное. Он попытался совершить безумный побег к своей дочери, пытаясь предотвратить то, ради чего он так многим пожертвовал.

Не успел он сделать и трех шагов, как культисты схватили его за плечи. Он ударил одного по лицу с такой силой, что тот отступил, но другие схватили его за руку и удержали.

"Сара!" - крикнул Пьер.

— Ты хотел этого, — тихо прошептал Вернейский пророк, заложив руки за спину, пока его люди держали Пьера связанным. «Это благословение».

Пьер Дюмон впился в него взглядом, его глаза запали в глазницы от ярости и бессильной ярости. «Она твоя внучка!»

— Я знаю, — сказал Александр Верней, и слеза текла по его щеке. Его слова были полны радости. "Я так горд."

Бог проигнорировал их, крики «Сара» и крики «достойный». Он видел только свою жертву, боровшуюся в его бесчисленных руках, пока он тащил ее в свою черную кровь. Слезы страха текли по ее щекам, ее губы молились богу, который ее не услышал.

МЕРЗОСТЬ.

Нет! Вальдемар внутренне закричал, когда его щупальца… его руки… Нет!

Это был не он! Это было неправдой, это всё был сон, но он не мог проснуться! Он был самим собой, но он также был и существом в пруду, самой кровью мира!

Его мать попыталась закричать, но его черная кровь обвилась вокруг ее шеи, заставив ее замолчать. Его щупальца превратились в руки, сжимающие ее обнаженное горло. Он чувствовал ее соленые слезы на своей коже, чувствовал запах ее ужаса...

Она никогда не хотела иметь тебя.

— Но мы это сделали, — прошептала Лилит устами матери. Глаза у нее были красные, как кровь, кожа мертвенно-бледная.

Вальдемар издал яростный рев, отраженный эхом во сне, его пальцы превратились в когти. Он ударил ее по лицу, и через секунду оно снова превратилось в заплаканное лицо его матери. Этот образ потряс Вальдемара до глубины души, его ярость мгновенно сменилась чувством вины.

— Мама, — прошептал Вальдемар. «Мама, прости!»

«Не подходи ко мне!» — визжала она, отползая. «Не трогай меня, чудовище!»

— Мама, я… ​​клянусь, я не… — Голос Вальдемара сорвался у него в горле, сон превратился в туман. «Я ничего этого не хотел!»

Пещера вокруг него рухнула, как и иллюзии его раскаявшегося деда и культа Вернея. Грустная песня музыкальной шкатулки раздавалась эхом, когда мир превратился в темную деревню возле Бессветного океана.

Вальдемар снова стал самим собой, призраком из другой эпохи, стоящим рядом со старым колодцем. Знакомый колодец.

Его мать тоже была здесь. Ушла та невинная девушка, которой она когда-то была. Она была одета во все черное, ее щеки сморщились от старости и мучений. Ее глаза были красными от слишком большого количества слез, когда она смотрела в темноту колодца. Маленькая фигура была завернута в ткань на ее руках, ее убаюкивала музыкальная шкатулка.

— Нет… — прошептал Вальдемар, его сердце похолодело в груди. — Нет, пожалуйста, не надо…

Она ненавидела и боялась тебя.

Его мать бросила ребенка в колодец, в темноту.

Вальдемар мог только стоять и смотреть, как услышал глухой звук на дне колодца. Призрак его матери молча посмотрел в колодец и после нескольких секунд молчания отвернулся.

Вальдемар подошел к краю колодца и заглянул в пропасть внутри. Он не мог видеть дна. Только тьма.

— Ты лжешь, — прошептал сквозь зубы Вальдемар. «Моя мама… Она всегда была так добра ко мне. Она бы никогда...»

— Да, — сказала призрак его матери, прежде чем повернуться к нему лицом, ее радужки были красными, как кровь. — Но ты не можешь умереть.

"Ты врешь!" Вальдемар сердито зарычал, его кулаки ударились о землю. «Это всего лишь иллюзия!»

— Нет, мой принц. Это правда. Но это не имеет значения». Она поцеловала его в щеку, ее губы были одновременно теплыми и холодными. " Мы тебя любим. Без тебя нас бы не существовало. Мы — ваши мечты».

Вальдемар сделал шаг назад, чтобы избежать ее мерзкого прикосновения, прежде чем произнести заклинание. Он попытался раздавить ей шею телекинезом, но ни на его теле, ни на теле Лилит не было крови. Он попытался связаться с Ктулу через ссылку вызова. Оно все еще было здесь, но размытое, как будто между ними стояла завеса, разделяющая планы.

Черт, он ненавидел магию снов!

«Все в порядке, мой принц», — сказала Лилит, прежде чем выразить благородное почтение. «Я подарю тебе хорошие сны, если хочешь».

«Ты умрешь, если мне это приснится?» Вальдемар ответил сердито, отказываясь верить тому, что она ему показала… даже если он чувствовал, что в глубине его сознания растет семя сомнения.

Был ли это действительно сон? Его Раскрашенное Поле должно было уберечь его от Изначальной Мечты, так как же Лилит могла заманить его в ловушку? «Или мы в реальности», — подумал Вальдемар, глядя на колодец. Моя мечта проявилась где-то в Подземье. Но почему тогда я не чувствую своего фамильяра?

«Что бы это изменило?» — спросила Лилит, и голос ее звучал искренне озадаченно. «Великий Иалдабаоф просто создал бы еще одного меня. Даже тогда мое вмешательство не потребуется. Я убираю сцену только перед финальным выступлением. Действующие силы были приведены в движение задолго до твоего рождения, мой принц. Их невозможно остановить. Зачем пытаться драться?»

— Зачем тогда вообще пытаться меня убедить? Что делал лорд Бетор? Не переоценил ли он свои способности? Или Лилит была сильнее, чем выглядела?

«Потому что тебе больно», — ответила она с ложной добротой. «Ваша человеческая жизнь — кошмар. Когда вы проснетесь и сбросите эту фальшивую кожу, чтобы раскрыть свою сияющую истинную сущность, все будет кончено. Зачем сражаться за меньших существ? Они создали вас, чтобы служить своим эгоистичным желаниям и продолжают вас эксплуатировать. Ты лучше этого».

«Вы тоже пытаетесь использовать меня», — заметил Вальдемар. «И ты намного хуже, чем когда-либо будут Темные Лорды».

"Использовать тебя? Мой принц, мы существуем, чтобы служить тебе. Мы действуем от вашего имени, даже если вы этого еще не видите. Все, что мы хотим, — это чтобы вы были счастливы».

«Что касается речей, я слышал лучше». Хотя Вальдемар не питал никакой любви к инквизиторам, у него были друзья, о которых он заботился, в лице Марианны, Лилианы, Германа, Ирен… он даже начал привыкать к лорду Оху из всех людей! «Зачем вообще пытаться разбудить Иалдабаофа? Если ты — его мечта, ты перестанешь существовать, как только он проснется».

Лилит молча наблюдала за ним несколько секунд, и при этом Вальдемар заметил, что левая сторона ее лица на долю секунды дернулась. Что-то нечеловеческое заползло под кожу его матери, готовое вырваться наружу в любой момент.

«Знаете ли вы, — спросила она, — расстояние между солнцем, которому люди поклоняются, и этой бесплодной скалой, на которой мы стоим?»

Вальдемар нахмурился. "Нет."

«Миллионы километров небытия», — ответила она. «Теперь, если вы посмотрите на тьму наверху и увидите другой мир, миллионы превратятся в миллиарды. Огромное пространство тьмы, заполненное несколькими островками огней и бесплодными скалами. И среди этих бесчисленных песчинок лишь горстка содержит семя жизни».

«Ваша точка зрения?»

«Вселенная полна смерти», — холодно ответила Лилит. «Смерть — это естественное состояние космоса, а жизнь — чудесное исключение. Жизнь, которая есть Иалдаваоф. Бодрствуя или мечтая, мы являемся частью его божественной воли. Ваша воля. Его пробуждение неизбежно».

Вальдемар не поверил этому. «Тогда почему ты так стараешься изолировать меня от других и убедить меня пойти с тобой? Если бы пробуждение Иалдабаофа было неизбежным, вы могли бы сидеть сложа руки и наблюдать. Если бы он мог делать все сам, меня бы здесь даже не было».

Лилит улыбнулась, ее зубы были безупречны, как слоновая кость. Она была похожа на его мать, но то, как она двигалась, было на нее непохоже. Она выглядела фальшиво . «Кто не любит играть с едой?»

«Я тебе не верю», — ответил Вальдемар, сложив все воедино. «Есть некоторые ограничения, которые ни ты, ни Иалдабаоф не способны преодолеть, и я нужен тебе, чтобы помочь их преодолеть. Но что, если я решу ничего не делать? Что, если я просто скажу « нет »?

Лилит продолжала улыбаться, но ее глаза больше не улыбались. Тишина продолжалась, гнетущая, как аура Темного Лорда, пока Вальдемар услышал движение, доносившееся из колодца рядом с ним.

«Тогда твое упрямство, — сказала она, и ее голос превратился в нечеловеческое эхо, — будет встречено безжалостным отчаянием».

Вальдемар сплюнул на землю. "Принеси это."

Лилит подняла руку, возможно, чтобы наложить заклинание или наказать его… только для того, чтобы испустить вздох, когда невидимая сила обвилась вокруг ее шеи и подняла ее над землей.

«Ты слишком много говоришь», — заявил лорд Бетор, появившись из ниоткуда в полном вооружении. Его рука была поднята в пустоту, пальцы медленно сомкнулись, когда он телекинетически задушил самозванца Клиппота. «Блудница из Тьмы Внешней».

На ум пришли слова лорда Оча.

Боги не заслуживают нашего поклонения, не говоря уже о наших страданиях.

Вернбург.

Ему снился Вернбург.

Вальдемар никогда не бывал в этом месте, но сон вокруг него в точности соответствовал описанию Марианны. Разрушающиеся старые дома, окружающие колодец под каменным потолком. Была ли это ложная деревня, о которой мечтал Вальдемар, или просто мимикрия?

Как бы то ни было, оно медленно разваливалось. Дома в деревне рушились один за другим, прежде чем погрузиться в небытие. Потолок над головой призывателя треснул, как яйцо, и тонкие красные линии распространились по самой ткани ландшафта снов.

«Это он», — понял Вальдемар, глядя на лорда Бетора. Магия Темного Лорда вылилась из его духа, как лава, его сила затмила силу Лилит. Существо, которое так легко сбило дух Вальдемара с пути, теперь оказалось в его власти. Его простое присутствие дестабилизирует мир сновидений.

«Это не сказочный пейзаж», — сказал Лорд Бетор, удерживая Лилит простой силой своего разума. «Это другая сторона».

Вальдемар вздрогнул, глядя сквозь трещины в небе. Он всмотрелся в самый большой разлом и увидел вселенную за его пределами. Сквозь него сиял красный свет, и рев клиппотов эхом разносился с другой стороны.

Внешняя Тьма.

Неудивительно, что связь Вальдемара с Ктулу казалась такой слабой. Их разделяло множество плоских границ.

«Похоже, что когда вы закрылись от Изначальной Мечты, вы вместо этого укрепили свою связь с кошмарами вашего прародителя», — сказал Лорд Бетор, телекинетически перемещая Лилит над колодцем. Существо с лицом матери Вальдемара боролось с ее путами, что-то ползло у нее под кожей, словно грозя вырваться наружу в любой момент.

Мое Раскрашенное Поле мешало мне мечтать и создавало мысленный буфер. Вальдемар сложил два и два, его глаза со страхом смотрели на разбитый потолок. Вместо того, чтобы проявиться на материальном плане, это место реформировалось на другой стороне.

И тем самым Вальдемар сделал себя уязвимым для психических атак со стороны Клипотов. «Будь я проклят, если сделаю это, будь я проклят, если не сделаю», — подумал колдун, прежде чем взглянуть на Лилит. Она солгала о том, что не может повлиять на него, и все это для того, чтобы заставить его ослабить бдительность и попасть в ловушку.

Хотя лорд Бетор лишил ее жизни, она ухмылялась до ушей.

«Лорд Бетор, нам пора вернуться в реальность», — понял Вальдемар, когда трещины распространились и охватили весь потолок. Это место, чем бы оно ни было, на какое-то время сдерживало клиппотов снаружи… но не навсегда. — Если я не проснусь…

— Ты это сделаешь, но не раньше, чем мы получим то, за чем пришли. Ответы».

Щупальца появились позади Лилит, связав ей ноги вместе и вытянув руки. При виде такого распятия его матери у Вальдемара по спине пробежала дрожь, хотя он быстро подавил это чувство. Это была не его мать, а просто монстр, копирующий ее.

— Ты убьешь ее? – спросил Вальдемар у Темного Лорда.

— Это не сработает, если мы не уничтожим ее личный корабль, — сухо сказал лорд Бетор. «Но я чувствую связь между ней и темной силой в ядре этого демиплана. По крайней мере, мы можем узнать, что это такое.

Демиплан? Так что это действительно был ложный Вернбург. Даже когда эта ложная реальность распалась, колодец остался нетронутым; зло внутри отпугнуло даже клиппотов. Поскольку Лилит была служанкой Нахемотов…

Разве ты не хочешь знать, кто находится на дне колодца? — сказала Лилит, когда она впервые приснилась ему. Ему очень больно, мой принц.

Существо, запечатанное в колодце, очевидно, было Нахемотом, но то, как Лилит говорила о нем… сомнение закралось в разум Вальдемара.

Иллюзия того, что мать швырнула его в яму, мелькнула в сознании Вальдемара как страшное предупреждение. Тайна внутри причинит ему боль, а может быть, даже уничтожит его. Что-то в его подсознании подсказывало ему отвести взгляд от истины, которую ему никогда не суждено было узнать.

Но Вальдемар зашел слишком далеко, чтобы отступать сейчас. Он заглянул в колодец и обнаружил яму глубже, чем все, что он когда-либо видел. У него кружилась голова, просто глядя на это, и его глаза не могли видеть далеко за темнотой внизу. Камни были покрыты символами, хотя большинство из них стали размытыми и неразличимыми.

Подопечные.

Вальдемар узнал некоторых из них, поскольку использовал подобные надписи в своих кругах призыва. Несколько символов, изображающих глаза, выделялись среди остальных. «Они были в дневнике моего деда», — подумал Вальдемар, узнав некоторые руны. Его Истинное Зрение выявило их на страницах.

Но не все руны предназначались для удержания призванных существ в плену. Другие были защитой от нежити и оскверненных призраков. Зачем кому-то использовать их, чтобы связать Нахемота?

Задавая эти вопросы, Вальдемар услышал над своей головой треск и шум разбитого стекла.

И когда он поднял голову от колодца и увидел, как потолок полностью рухнул, колдун наконец-то смог хорошенько рассмотреть Внешнюю Тьму.

Как оказалось, было совсем не темно.

Вихрь малинового света поглотил потолок сна и покрыл небо, насколько мог видеть Вальдемар. Это был водоворот магии, глаз которого представлял собой пылающий ядерный хаос, пылающую бездну света и пламени. Бесчисленные клиппоты, от скромных Грызунов до могущественных Коллекционеров, вышли из этой колыбели кошмаров и парили в пустоте над демипланом. Они с ревом и криком спускались к колодцу, преодолевая невыносимое расстояние, отделяющее его от пропасти.

Но именно сам вихрь заставил Вальдемара в шоке уставиться на него.

Ибо оно было создано не из воды и крови, но из душ.

Бесчисленные пустые оболочки были соединены вместе в этом безумном море сшитой плоти. Люди, доккары, троглодиты и все дети Иалдабаофа собрались в этой жуткой бездне. Они пытались уползти, сражаясь, крича и умоляя… но им не удалось избежать непреодолимой гравитации ядерного хаоса. Души были затянуты в центральную печь, и непрерывный поток будет поддерживать ее горение навечно.

Их были миллионы.

«Это ад», — в ужасе прошептал Вальдемар. «Загробная жизнь для испорченных душ».

«О, мой принц…» — прошептала Лилит, хотя лорд Бетор сдавил ей горло. "Вы неправы. Это не загробная жизнь ».

Ее язык превратился в щупальце, облизывая губы.

«Это все, что есть».

Все они вернулись в Кровь. Невинные или грешники, все они вернулись к Крови и челюстям своего темного отца. Мать, дедушка… Вальдемар замер от страха, вглядываясь в горящую пропасть. Каждый…

«Сосредоточьтесь!» Голос лорда Бетора был острым, как лезвие. «Она тебя обманывает!»

Громовой голос и крики клиппотов, налетевших на них, словно стая летучих мышей, вырвали Вальдемара из паралича. «Да, это ложь», — подумал он. Это ложь!

И когда его разум прояснился, Вальдемар внезапно заметил аномалию в этом хаосе. Но даже из этого моря хаоса возник остров порядка. Вдали от чрева бездны росло серое пятно, раковая опухоль из металла, а не из душ. Знакомые пилоны росли на этой поверхности, и молнии, вырывавшиеся из них, поражали клиппотов всякий раз, когда они подходили слишком близко.

Что-то не совпало.

«Загляните в яму, пока не стало слишком поздно!» Лорд Бетор приказал, когда его магия обвилась вокруг пленницы Лилит, как змея. "Да будет свет!"

Лилит вскрикнула, когда заклинание Темного Лорда подействовало. Голос матери Вальдемара превратился в нечеловеческий, булькающий звук, изгоняющий тьму.

И на кратчайшую секунду Вальдемар взглянул на вещь внизу; на монстра, породившего этот кошмар, на существо, которое разделяло его мечты.

Это был ребенок.

Уродливый, раздутый ребенок с трупной кожей, спящий на ложе из костей и засохшей крови. Должно быть, ему было не больше нескольких дней, он был деформирован и искривлен. Черная жижа лилась из шрамов на чахлых руках и конечностях, а из брюха извивалась перерезанная темная пуповина. Труп не дышал и не издавал ни звука. Он был так же мертв, как и Вальдемар был жив.

«Он думал, что ты мертв, — эхом отдавались в его голове слова Шелли, — мертв, как Кретай».

— Кретай, — прошептал Вальдемар.

Ребенок открыл глаза, когда назвали его имя, и в нем появился серый оттенок, идентичный взгляду самого Вальдемара.

Труп посмотрел на колдуна, а из шрамов трупа вырвались щупальца. Губы дернулись и расширились, когда челюсть существа превратилась в огненную пасть, полную глаз и зубов. Весь демиплан, эта колыбель демонов, сотряслась от его пробуждения.

Мертворожденный Нахемот.

Его вторая половина.

Существо взревело, и сон разбился, как стекло.

Крик Вальдемара эхом разнесся по бодрствующему миру, его тело дрожало. Его горло издало вопль, способный разбудить даже глухого, а руки неудержимо дрожали. Сердце его горело и билось о ребра, пытаясь вырваться из груди.

«Вальдемар!» Теплая рука Марианны сжала его руку, ее голос был едва слышен из-за его собственного крика. Пока он продолжал выть о своем отчаянии, чтобы все могли услышать, ее пальцы двинулись к его щекам и повернули его голову в ее сторону. "Успокоиться! Посмотри на меня, это конец! Ты проснулся!»

Крики Вальдемара замерли в его горле, когда его глаза встретились с Марианной. Видения Нагемота слились с ее лицом, но ему удалось сосредоточиться на ее глазах, хотя его тело продолжало трястись под простыней.

— Я здесь, — прошептала Марианна, ее голос прогонял пугающие видения. "Ты в безопасности. Ты в безопасности ."

Вальдемар задержал дыхание, руки его все еще дрожали. Марианна держала одно, а его знакомый другое. Хотя его крики разбудили Ктулу, ребенок крепко держал своего партнера. — Ктулху, — пробормотал он, его щупальца лизали щеку Вальдемара, как собачий язык. «Ктулху».

Они исчезли. Клиппоты, эта штука, бездна… все они исчезли, как страшный сон.

«Все кончено», — продолжала шептать Марианна, пока ее партнер медленно успокаивался. "Все в порядке. Я здесь."

Нет, он не был. Он был не в порядке. Сердцебиение замедлялось, но в грудной клетке все еще болело. И сон... эта колыбель кошмара...

— Я видел это, — медленно прошептал Вальдемар, сжимая ее руку. «Кто на дне колодца. Я видел это."

«Колодец? Вернбург здоров? Марианна нахмурилась, отпуская руку Вальдемара. Она быстро применила к нему исцеляющее заклинание, и боль в его груди утихла. Его конечности снова стали его собственными. «Соберитесь с мыслями. Что случилось?"

— Я… я сам не уверен. Колдун посмотрел на лорда Бетора, который все еще сидел на полу в позе лотоса. — Вам удалось их отследить по ссылке?

— Нет, — ответил Темный Лорд, закрыв глаза в медитации. «Пробуждение Нахемота и волнения во Внешней Тьме нарушили связь. Вы тоже это видели».

Глаза Вальдемара скользнули по Раскрашенному полю и серому пятну, растущему в одном из его углов. Поскольку магический аппарат усиливал связь призывателя с разумом Иалдабаофа и Внешней Тьмой, он подозревал, что он отражает то, что произошло на этом плане.

— Металлический рак, — пробормотал Вальдемар. «Я видел эти пилоны раньше. Это дерротех.

"Да." Лорд Бетор наконец открыл глаза. «Я подозреваю, что это явление и кражи мозгов на нашей территории связаны. Пока не могу сказать как. В любом случае я ранил сущность Лилит и она не будет беспокоить вас в ближайшее время. Однако с этого момента вам придется отключать нарисованное поле, пока вы спите».

Вальдемар поморщился, когда Ктулу молча сидел рядом с ним, молчаливый, как могила. «Это вернет кошмар», — отметил он. — И пусть демиплан прокрадется в наш мир.

«Меньшее зло, чем дать Клиппотам возможность напрямую влиять на твой разум», — сухо ответил Темный Лорд. «Обереги, удерживающие Нагемота в плену, остаются активными. У нас еще есть время, прежде чем оно разразится.

Прежде чем оно вспыхнет.

Нет , если .

— Пожалуйста, — сказала Марианна, нахмурившись, пытаясь понять разговор. «Можете ли вы вернуться к началу? Что ты видел?"

Насилие моей матери, искушения Лилит и Кретай, мрачно подумал Вальдемар. «Я не знаю, что было правдой или ложью».

— Да, — холодно сказал лорд Бетор, открывая темные глаза. «Причина твоего уродливого сна, Вальдемар, в том, что твоя душа переплетена с Нахемотом с момента твоего рождения».

Марианна прикусила нижнюю губу. «Они одно и то же?»

"Не совсем. Их духи… — Темный Лорд обдумывал подходящий термин. «Сросшиеся, как уродливые близнецы, делящие одно тело. На материальном плане одновременно может существовать только один из двух духов».

Вальдемар стиснул челюсти. «Смертельная жизнь создала Изначальную Мечту, чтобы защитить себя от вторжений Клиппот. Когда я сплю, мой разум находит убежище в Изначальном Сне; поскольку он не может следовать за мной сюда, вместо этого в нашей реальности проявляется Нахемот. Но если я не буду мечтать…»

«Два духа сходятся во Внешней Тьме, и связь усиливается», — закончил лорд Бетор. «Процесс, который может навсегда повредить вашу душу. Если бы Нахемот не был связан, он мог бы слиться с твоей сущностью.

Вальдемар претерпел бы метаморфозу и потерял бы свою человечность.

«Это их план», — догадался он. Лилит пыталась ослабить обереги, удерживающие Нагемота в заточении, разрушить барьер, отделяющий человека от Клиппот, пока не возник новый ужас. Красный принц, созданный по образу своего отца.

И судя по тому, что он видел, защита медленно ослабевала.

Его страх, должно быть, был написан на его лице, потому что взгляд Марианны стал жестким. «Этого не произойдет», — твердо сказала она. «Если вы двое не одно и то же, то связь может быть разрушена».

«Уничтожение защиты не приведет к немедленному слиянию», — добавил лорд Бетор. «Пока вы сохраняете свою человеческую способность мечтать и искать прибежища в Изначальной Мечте, ваши души будут оставаться отдельными».

«Но это позволит Нагемоту полностью проявиться на имперской территории», — мрачно сказал Вальдемар.

«Где его можно будет убить или снова запечатать», — ответил лорд Бетор с непоколебимой уверенностью.

«Но как это повлияет на Вальдемара?» — спросила Марианна, нахмурившись. «Если связь не будет разорвана, это может повредить его душе».

К беспокойству Вальдемара, Темному Лорду было мало утешения. «Я посоветуюсь по этому поводу со своим старым учителем. Познания лорда Оча о душах превосходят мои.

Он должен был что-то знать. Будучи личем, он достиг бессмертия, отделив душу от своего тела и привязав ее к филактерию.

Это все, что есть.

Знал ли лорд Ох, что ждет за завесой между жизнью и смертью? «Я должен знать», — подумал Вальдемар, вздрагивая. Никто не смог вернуть душу, которая уже ушла в Запредельное, и теперь он боялся узнать, почему. Я должен знать. Я не могу... мне нужна правда.

Его беспокоила деталь. «Кто вообще установил эти защиты в самом сердце демиплана?» - пробормотал Вальдемар. «Я видел руны в дневнике моего дедушки».

— Ты сам ответил на свой вопрос, — тихо сказала Марианна. «Он пытался защитить тебя. Чтобы не дать тебе стать инструментом культа.

Челюсть Вальдемара сжалась от разочарования. Почему она продолжала защищать его дедушку? «Мой дедушка не умел произносить заклинания».

Марианна обдумала свой ответ, прежде чем задать еще один вопрос: «Могла бы твоя мама?»

Эти слова поразили Вальдемара, как стрела в грудь. Его мать, использующая магию? Это был абсурд! Она умерла больной сумасшедшей, неспособной отличить реальность от бреда. Перед смертью Вальдемар ни разу не видел, чтобы она произносила заклинание.

Но… он не мог забыть ужасные воспоминания о черной крови, схватившей его мать и скрутившей ее. Теперь он понял, что это нарушение стало причиной ее депрессии и болезни. Но могло ли это также дать ей силы?

Иллюзия матери, бросающей ребенка в колодец.

Но ты не можешь умереть.

Как сиамские близнецы.

Мертв, как Кретай.

Он страдает, мой принц.

В сознании Вальдемара сложилась уродливая картина. Ктулу почувствовал его горе и схватил его за руку, его щупальца беспокойно извивались.

Пока Вальдемар молчал, Марианна почувствовала его беспокойство и сменила тему. «Лилит появилась лишь недавно, хотя Шелли провела двадцать лет в молитвах», — отметила она. «Нахемоты олицетворяют творческие порывы Иалдабаофа, поэтому можно предположить, что тот, что в колодце, ее и проявил. Это может быть признаком того, что защита ослабевает.

«Шелли пыталась им помешать», — прошептал Вальдемар, вспоминая свои детские кошмары и преследующих их крыс. «Он бросал трупы в колодец в надежде, что это накормит Нахемота, как если бы тот был живым зверем. Он никогда не обучался магии, поэтому делал предположения.

«Поскольку он считал тебя мертвым, он, вероятно, верил, что сможет спасти ритуал культа, создав еще один Грааль», — догадалась Марианна, прежде чем взглянуть на лорда Бетора. — Сколько времени у нас есть, пока защита не сломается?

«Достаточно времени, чтобы найти решение», — пренебрежительно ответил Темный Лорд. «Я не могу сказать того же о планарной аномалии во Внешней Тьме. Что бы ни задумали дерросы, мы немедленно расследуем это.

"Мы?" Вальдемар и Марианна спросили обоих одновременно.

"Да, мы . Вы достаточно обучены, чтобы стать сносными боевыми магами. Я уже планировал карательную экспедицию на территорию дерро за их недавние набеги, и ты пойдешь с нами. Приготовьтесь уйти в любой момент.

Не теряя слов, Темный Лорд сразу же после этого телепортировался, оставив Вальдемара наедине с Марианной и его фамильяром. Колдун погладил Ктулу под щупальцами, инопланетный ребенок визжал от счастья. Кто-то должен был здесь порадоваться.

"Как вы себя чувствуете?" — обеспокоенно спросила Марианна.

«Ужасно», — ответил Вальдемар, прежде чем взглянуть на свое Раскрашенное поле. Ему придется снести его, чтобы снова мечтать и позволить кошмарам вернуться. «Я могу попрощаться со здоровым сном».

Марианна, казалось, какое-то время колебалась, стоит ли делать предложение, прежде чем набраться смелости. «Я могла бы помочь с этим», — сказала она. "Может быть."

Вальдемар скептически приподнял бровь. "Как же так?"

«Я… я лучше защищаю свои мечты, но я знаю основы онейромантии. Я могла бы… — Марианна прочистила горло. «Я мог бы войти в ландшафт вашей мечты и помочь вам укрепить его. Как телохранитель мечты.

Вальдемар обдумывал ее ответ несколько секунд. Предлагала ли она проникнуть в его подсознание и исследовать его сокровенные мечты?

Щеки Марианны покраснели от смущения. "Мне жаль. Предложение было неуместным, мне не следовало…

— Я бы не возражал, — прервал ее Вальдемар.

Она удивленно моргнула. — А ты нет?

— Я впустил Фриггу, — признался колдун. «Я доверяю тебе гораздо больше, чем ей. Кроме того, ты прав. У меня общеизвестно ужасная психическая защита, поэтому любая помощь в этом плане приветствуется».

— Я… благодарю тебя за доверие, Вальдемар. Марианна прочистила горло. «Я знаю, что большинство людей не хотели бы позволить кому-то другому войти в свои мечты».

— Ну, там особо смотреть нечего. Он переложил на Нахемот худшие из своих кошмаров. «Это просто бесплодная пустошь».

«Хорошо», сказала она, «это облегчит защиту».

Вальдемар взглянул на Марианну, пытаясь понять, шутит она или действительно серьезно. В любом случае, это был не тот ответ, которого он ожидал.

По-настоящему смущенная, Марианна нарушила неловкое молчание и сменила тему. — Вальдемар?

"Да?"

— Почему ты сказал «кто?» — спросила она обеспокоенным голосом. — Ты сказал, кто был на дне колодца, а не что .

Конечно, она была достаточно проницательна, чтобы уловить эту деталь. Вальдемар затаил дыхание, когда образ его матери, бросающей ребенка в колодец, и существа, смотрящего на него, слились в одно.

— Помните, что деревенские клиппоты рассказали вам о неком Кретае? – спросил ее Вальдемар. «Очень особенный ребенок, который всегда был голоден?»

Марианна прищурилась. — Для тебя это не было вымышленным именем, не так ли?

"Нет. Имя принадлежит кому-то другому».

Мертв, как Кретай.

— Лорд Бетор сказал это сам. Мы духовно сросшиеся близнецы с рождения. Нагемот когда-то был человеком. Обереги включали защиту от беспокойных духов».

Она никогда не хотела иметь тебя.

— Я не был первым, Марианна.

Но ты не можешь умереть.

— Существо на дне колодца — Кретай, — прошептал Вальдемар. «Мой брат».

Сколько времени прошло с тех пор, как Вальдемар смотрел на портрет своего деда?

Дни? Недели? Время в башне лорда Бетора пролетело так быстро, особенно после того, как Вальдемар проводил время, тренируясь или практикуя магию. Его картина все это время ждала, покрытая тканью, и ее собственный художник не мог противостоять призрачному эху внутри.

Вальдемар и Марианна повесили портрет на стену после отключения Раскрашенного поля. Ктулу был занят игрой в раковине в ванной, оставив двоих людей наедине с призрачным эхом.

— Вальдемар? — спросил раскрашенные останки его деда с забывчивым выражением глаз. «Ты снова идешь играть на улицу? Не уходи слишком далеко, иначе твоя мать будет волноваться.

«Он ничего не помнит», — подумал Вальдемар, глядя на эхо своего деда. Даже спустя столько времени после разоблачений Безмолвного Короля, вид лица этого человека наполнил его внука яростью и горечью. Изучение бесчисленных злодеяний, соучастником которых он стал через культ Верни, только усилило его отвращение.

И все же… и все же Вальдемар видел панику своего деда во время испытаний его дочери под замком Верней. Он пытался спасти ее от внимания Иалдабоата, но потерпел неудачу. Его тоже обманули?

— Вальдемар? — спросила Марианна, в то время как эхо его деда в замешательстве оглядывалось вокруг.

— Я не могу этого сделать, — прошептал Вальдемар. Один только взгляд на портрет привел его в замешательство.

«Можешь, — ответила Марианна, — ты просто не хочешь».

Нет, он этого не сделал. Вальдемар знал, какие вопросы следует задавать, но боялся ответов. Ему было страшно увидеть подтверждение своих сомнений; знать, что семья, которая его вырастила, всегда видела в нем только проклятие, инструмент и бремя. Что дело, которому Вальдемар посвятил свою жизнь, с самого начала было ложью.

На ум пришли слова лорда Оча. Все, что я предлагаю, — это правда, но правда то, что говорят дураки. Невежество – это блаженство, и путь, по которому мы идем, несчастлив.

Тогда лорд Ох сказал, что его ученик не понял его слов. Но теперь он это сделал. Вальдемар был счастлив с закрытыми глазами, но чем больше он их открывал, тем сильнее его страдания. Каждое новое открытие заставляло его чувствовать себя еще хуже и одинокее, чем предыдущее.

Но дело уже не во мне, подумал колдун. Речь идет о мире.

"Почему?"

Слово вырвалось из его уст само собой.

Картина деда смотрела на него в замешательстве. — Почему, Вальдемар?

«Почему я родился?» — спросил Вальдемар, прочистив горло. — Я был для тебя всего лишь дорогой домой?

Тишина затянулась на несколько неловких секунд, лицо портрета было неподвижным, как безжизненная картина. На мгновение Вальдемар подумал, что эхо его деда попало в еще одну когнитивную ловушку и просто не могло обработать вопрос.

"Да, вы были."

Слова деда были полны раскаяния, но все равно причиняли боль.

Вальдемар сжал кулаки, а взгляд портрета стал пустым и отстраненным. «Ты продал свою дочь Чужому, чтобы создать пару дверей», — осудил колдун деда, его тело тряслось от ярости. «Ты осудил весь этот мир только ради билета домой?»

«Я был в отчаянии», — признался раскрашенный призрак, его голос сорвался. «Мне снова захотелось вернуться домой. Моему жениху и настоящей семье. Это место… это место — ад ».

«Твоя настоящая семья?» Вальдемар зарычал. «Потому что мы с матерью были для тебя всего лишь инструментами? Мама была всего лишь Граалем, который можно использовать и выбрасывать?

— Я не знал… — эхо его деда всхлипнуло, когда он обхватил голову руками. «Я не знал… я не знал, что Сара… я не хотел ничего из этого…»

«Ты знал, что это произойдет в тот момент, когда ты связал свою судьбу с культом Чужих!» От этого... этого трусливого подонка... наблюдение за ним заставило кровь Вальдемара закипеть в жилах. Как он вообще мог смотреть на него снизу вверх?

"Мистер. Дюмон. Голос Марианны был мягче, лишен ярости. «Вы информировали власти о деятельности секты?»

Картина его деда продолжала рыдать, не обращая внимания на окружающий мир.

«Он тебя не слышит», — сердито ответил Вальдемар. «Он может только отвечать на мои вопросы».

— Тогда спроси его. Марианна встретилась взглядом со своим партнером, прежде чем он смог возразить. «Пожалуйста, Вальдемар. Спроси его."

«Что бы изменилось, если бы я узнал эту часть?» Вальдемар ожесточенно возражал.

— Очень много, и ты это знаешь. Она вздохнула. — Ты так боишься правды?

Прикусив язык, Вальдемар снова повернулся к этому дерьмовому пятну картины. — Ты сдал культ Верни Церкви Света?

Портрет на мгновение дернулся, пока он вытирал слезы. Призрачное эхо было хрупким, а грубые эмоции ослабляли его устойчивость. «Да», — признался он. «Я обещал инквизиторам, что расскажу им все… если они нас отпустят. Я, Сара и ты…

— Но ты не все им рассказал , — заметила Марианна, взглянув на Вальдемара. — В противном случае инквизиторы казнили бы его, обещав амнистию или нет.

«Он просто защищает свой билет домой», — сердито подумал Вальдемар, но все равно задал вопрос по настоянию Марианны. — Почему ты не рассказал им обо мне? Чтобы защитить свои ворота на Землю?

— Нет, я… — дед покачал головой. «Сара… она заставила меня пообещать».

На этот раз глаза Вальдемара расширились. "Мама?"

«Я хотел сказать инквизиторам правду… уничтожить порождения демонов, но Сара… Она сказала, что покончит с собой, если я это сделаю. Она не хотела тебя терять. Не как…"

Вальдемар грустно посмотрел вниз. «Не как Кретай?»

«Это не его вина», — рыдал дедушка. «Он родился неправильным. Они сказали, что он слишком похож на своего отца. Он был голоден, но этого всегда было недостаточно. Твоя мать... Она заманила его спать с коробкой. Это был единственный способ заставить его вести себя хорошо. Но однажды он… он не проснулся. Но даже после смерти он… он продолжал мечтать.

Но ты не можешь умереть.

«Значит, вы бросили его труп в колодец и попытались похоронить его беспокойный дух?» — спросил Вальдемар. Ему хотелось рассердиться, но он мог чувствовать только печаль и жалость к брату, которого никогда не знал.

«Твоя мать… другого выхода не было. Она была единственной, кто был в безопасности. Он ненавидел живых и… не хотел спать… Призрак Пьера Дюмона выглядел потерянным в своих воспоминаниях. «Твоя мать… она надеялась, что однажды они найдут способ помочь ему отдохнуть, но мы… мы так и не смогли».

Его мать… его мать запечатала Кретай, надеясь, что это позволит его измученной душе отдохнуть.

Мама хотела, чтобы мы жили? – недоверчиво подумал Вальдемар. Даже несмотря на то, что мы были ей навязаны? Хоть мы и были монстрами, она хотела нас спасти?

«Почему ты не превратил меня в врата после ее смерти?» — спросил он, нахмурившись. — Она заставила тебя пообещать, что мне не причинят вреда?

«Я… я не мог заставить себя продолжить». Хотя он больше не плакал, его дед продолжал рыдать. На него навалилась тяжесть вины и грехов. «Я совершил столько ужасных поступков… Я разрушил жизнь своей дочери еще до того, как она началась… Я заключил договор с демонами… хотя я уже дважды проклял себя, это должно было где-то остановиться».

"Со мной? На мне это остановилось? Вальдемар стиснул челюсти, скрипя зубами. «Неужели ты не мог остановиться раньше ?! У тебя было много шансов остановиться раньше! Ты сам сказал, ты бы отдал меня инквизиторам! Почему тебе понадобилась мама…

Он почувствовал, как Марианна положила руку ему на плечо, но ей хватило грации ничего не сказать. Вальдемар посмотрел на нее, и она покачала головой. — Хватит, Вальдемар.

«Как ты можешь говорить такое, услышав это? Он знал . Он все знал, продал свою дочь Иалдабаофу и…

«Вальдемар, взгляни на него внимательно. Долгий, хороший взгляд.

Вальдемар закусил губу, но последовал ее совету. И при этом он начал видеть портрет своего деда в новом свете.

Перед смертью его дедушка казался таким мудрым и отцовским. Старейшина, повидавший больше миров, чем кто-либо другой из ныне живущих, и переносивший потерю своего дома в своем сердце, не поддаваясь отчаянию.

Существо перед Вальдемаром было кем угодно, только не мудрым старейшиной.

На картине был изображен старик, преждевременно постаревший от потерь и сожалений, с морщинами, глубокими, как трещины. Его глаза выдавали ужас и непонимание ужасного мира, в котором он оказался. Он не был похож на манипулятора, каким его хотел видеть внук; спина его была скрючена, руки дрожали от стыда. Он посмотрел…

Он выглядел потерянным .

— Он не тот злодей, каким ты хочешь его видеть, — мягко сказала Марианна. «Он старый призрак, полный сожалений. Он мог бы избежать этого беспорядка, это правда. Но в конце концов он поступил правильно. Сможешь ли ты действительно продолжать ненавидеть его, узнав это?»

И все же Вальдемар все еще был в ярости. Гнев тлел под поверхностью, его кровь кипела всякий раз, когда он смотрел на этого дерьмового старика. Один лишь вид этого... этого жалеющего себя негодяя...

Нет, понял Вальдемар, глядя на свои дрожащие руки, все еще полные той же ярости. Ярость пришла совершенно откуда-то из другого источника.

Вальдемар злился не потому, что ненавидел своего дедушку.

Он злился на себя, потому что он этого не сделал .

Почему? — думал он, глядя на это нарисованное привидение. Почему бы тебе тоже не стать мудаком? Зачем тебе пришлось втягивать в это маму?

Он не знал, что и думать.

«Мне нужен свежий воздух», — сказал Вальдемар.

Как и обещал лорд Бетор, его ученикам разрешили покинуть башню после обучения.

Единственным способом войти в крепость и выйти из нее была телепортация, но Темный Лорд мудро установил сложные кровавые круги, которые могли транспортировать людей в его башню и обратно. Только те, кто имел соответствующее разрешение, могли использовать их, и он разрешил своим ученикам выходить на улицу, чтобы собрать оружие и припасы.

Однако и Марианне, и Вальдемару пришлось носить металлические шлемы, чтобы избежать опознания. Заклинания лорда Бетора защищали их от магического слежения со стороны культа Иалдабаофа, но сохранять осторожность не мешало.

Как и подобает их репутации, оружейные рынки Саваофа были ближе к открытым кузницам, чем к рынкам. Среди торговцев были разумные големы, люди, троглодиты и даже доккары. Рабочие-нежить трудились на плавильных заводах и в кузницах, чтобы на месте доставлять клиентам мечи, щиты и оружие. Дым был повсюду и быстро очищался связанными элементалями воздуха. Огненные заправляли кузницы и печи собственными телами.

Рыцари-нежить регулярно проверяли клиентов на предмет личности, но, к счастью, никто из них не допросил Марианну и Вальдемара. Она подозревала, что лорд Бетор дал своим солдатам особый способ идентифицировать дуэт, приказав оставить их в покое.

Было… странно выходить на улицу. Ее обостренные чувства теперь улавливали все; запах пота, запах алхимических порошков, смешанных с металлом, звон и лязг молотков, ударяющих по броневой пластине. Марианне приходилось постоянно концентрироваться, чтобы фильтровать окружающую информацию и не перегружаться. Даже от взгляда на дым у нее болела голова, поскольку ее улучшенное зрение улавливало каждую крупинку пепла в воздухе.

— Вы ищете что-то конкретное? — спросила Марианна у своего партнера, когда они шли по переулку с дымоходами и печами по обеим сторонам. Воздух был затуманен дымом, а солдаты покорно переносили ящики с припасами из кузниц в казармы.

— Не совсем… — угрюмо ответил Вальдемар, и сумка, которую он нес на спине, сильно заволновалась. — И Ктулу здесь не нравится. Очень жарко, слишком жарко."

«Я тебя предупреждала», — весело ответила Марианна. — Зачем ты взял его с собой?

«Он ворвался в поездку». Пока Вальдемар говорил, отверстие тканевого мешка на мгновение расширилось, обнажив синяк внутри. Ктулу выглянул наружу и немедленно удалился обратно в свое убежище, прежде чем кто-нибудь мог его увидеть. «Я думаю, он хочет настоящей еды».

Марианна не могла его винить. Лорд Бетор приказал големам подавать им одну и ту же ужасную кашу и воду уже несколько дней. Хотя она знала, что это стандартная еда для солдат и полная питательных веществ, она предпочла бы съесть что-нибудь вкусненькое .

«Мы можем пойти проверить еду после того, как я куплю новое огнестрельное оружие», — ответила Марианна, осматривая стенды. Хотя винтовки, кремневые ружья и пороховое оружие были редкими и дорогими, в кузницах Сабоата их продавалось в большом количестве. Однако в основном они продавали тяжелое оружие, такое как мушкетоны или тяжелые винтовки; хотя сила Марианны увеличилась после тренировок, она предпочла бы использовать что-то, приспособленное для работы одной рукой. «Мое кремневое ружье для перезарядки было достаточно хорошим, но его все время заклинивало».

— Винтовка, — возразил Вальдемар. «Кремневые ружья не могут перезаряжаться автоматически».

— Кремневое ружье для перезарядки, — настаивала Марианна. Что-то в его тоне заставило ее занять оборонительную позицию. «Почему все говорят, что это была винтовка?»

— Потому что это была винтовка, и ты допустил ошибку?

Марианна вздохнула под шлемом. «Хорошо, я возьму одноручную винтовку».

По правде говоря, она была счастлива, что у Вальдемара осталось достаточно жизни, чтобы спорить с ней. Она ожидала, что после встречи с дедушкой он впадет в угрюмое молчание или депрессию. Но правда лишь заставила его призадуматься.

Думаю, у него с самого начала были сомнения, подумала Марианна. Было бы проще, если бы мир был черно-белым. «Ты боялся, что твоя мать не хотела тебя, не так ли?»

«Да», — признался он, взглянув на трибуны. Судя по тому, как он смотрел на их товары, Марианна была уверена, что он никогда в жизни не держал в руках оружие; Вальдемар Верни всегда доверял только магии. «Я не уверен, что теперь думать».

«Я не могу сказать, что действительно понимаю, что ты чувствуешь», — призналась Марианна. «Но, чего бы это ни стоило, я тоже презирал своих родителей после того, как они отреклись от меня. Эта боль острее любой другой».

«Оно когда-нибудь проходит?»

«Нет», — ответила Марианна прямо. «Но независимо от обстоятельств твоего рождения, твои мать и дедушка решили относиться к тебе как к члену своей семьи, а не как к адскому порождению. Я знаю, ты хочешь видеть своего дедушку злым, потому что было бы легче его ненавидеть… но это не так. Ты видел, что такое настоящее зло, Вальдемар. Можешь ли ты действительно сравнить своего дедушку с этой Лилит?

«У него все еще было много возможностей предотвратить ухудшение ситуации до такой степени».

— Верно, и это делает его несовершенным. Но в конце концов он остановился и попытался исправить свои ошибки. Разве это не должно сыграть в его пользу?»

Ее коллега-колдун скрестил руки на груди и ничего не ответил.

А теперь она сделала его угрюмым. Марианна вздохнула, глядя на имеющееся огнестрельное оружие, ее взгляд переходил от одной винтовки к другой. Она заметила одно с тремя маленькими бочонками, устройство размером чуть больше руки. «Я никогда не видела такого рода», — пробормотала она про себя.

Владелец магазина, каменный голем, использовавший вместо лица резную погребальную маску, повернулся к ней лицом. «Это новое одноручное оружие, которое мы недавно реконструировали из Королевства Дерро», — объяснил он глубоким ревущим голосом. «Мы называем это револьвером. Дальность действия меньше, чем у кремневого ружья, а урон средний, но его легко замаскировать и вытащить.

«Интересно», — сказала Марианна, схватив одно из них — изысканное стальное оружие, покрытое символами драконов. «А что насчет боеприпасов? Сколько выстрелов он сможет сделать, прежде чем вам придется перезарядить?»

"Три. Это надежно, но я предлагаю использовать винтовку, если вам нужна большая мощность. Вы можете смягчить проблему, если превратите его в персонализированное оружие и купите зачарованные пули, но это будет стоить целое состояние, и вам потребуются связи.

«Я мог бы заплатить, чтобы душа была привязана к оружию?» Это удивило Марианну. Предметы, привязанные к душе, были чрезвычайно редки, поскольку для их изготовления людям в первую очередь требовался камень души. Люди, достаточно богатые, чтобы купить его, обычно предпочитали возродиться в виде нежити или големов, а не привязывать свой дух к оружию или огнестрельному оружию.

«Да, если у вас есть разрешение военных», — ответил голем, кивнув. «Лорд Бетор не тратит ресурсы зря. Душу заключенных, приговоренных к смертной казни и непригодных к военной службе, извлекают для использования в оружии, а их тела превращают в безмозглых рабов нежити. Из душ убийц получается особенно хорошее огнестрельное оружие, поскольку их кровожадность проникает сквозь пули».

Душевный револьвер, вероятно, пронзил бы кожу Шелли. Хотя Марианна научилась полагаться на свои силы, наличие запасного оружия, которое не врезалось бы в ее кости для снарядов, не повредило бы. "Сколько это будет стоить?"

«Военным необходимо будет разместить от вашего имени заказ на персональный револьвер. Доложите своему начальству, но я сомневаюсь, что они согласятся. Такое оружие обычно приберегается для лучших подразделений».

«Я все равно попытаю счастья», — ответила Марианна. Она полагала, что лорд Бетор не будет возражать, тем более что она намеревалась сама зачаровать пули. У нее была идея, которая могла оказаться особенно смертельной для таких, как Шелли, и других крыс-оборотней.

Пули не подействуют, Марианна…

Голос – нечеловеческий, призрачный шепот – эхом отозвался в ее голове, в то время как в ее сознании укоренилось леденящее чувство. Невидимые руки проникли в ее мозг и соткали слова из ее мыслей.

Голова Марианны тут же повернулась вокруг нее, пытаясь определить источник голоса. Чужое чувство в ее сознании исчезло, как будто его здесь никогда и не было, странные слова заглушил шум кузницы. Ктулу ненадолго заглянул в отверстие сумки, словно испугавшись ее реакции, но быстро спрятался обратно.

"Ты это слышал?" — спросила Марианна.

Вальдемар оторвался от своих мыслей на время, достаточное, чтобы ответить. — Что слышишь?

Поскольку голем выглядел таким же растерянным, Марианна промолчала, чтобы не показаться сумасшедшей. Неужели ее разум сыграл с ней шутку с восприятием? Или она что-то ослышалась в кузницах?

В любом случае, она взяла координаты кузнеца, чтобы сделать заказ позже, и отправилась с Вальдемаром к ларькам с едой. Их было немного, и они предлагали лишь копченое мясо.

«Я бы убила за овощную тарелку» , — подумала Марианна, рассматривая прилавок с сушеной и жареной рыбой. Рабочий-нежить собрал необычную коллекцию лосося, тунца и странных существ, но ни одна из них не заинтересовала ни Марианну, ни Вальдемара.

Ему нужна рыба, Марианна…

На этот раз Марианна посмотрела прямо на сумку Вальдемара. Как она и подозревала, Ктулу незаметно выглянул, его шесть милых глаз настойчиво смотрели на нее. «Ктулух», — прошептало оно, указывая пальцем на лосося среди различных продуктов. «Ктулху».

— Тсс, — прошептал Вальдемар в ответ, и знакомый спрятался в сумке, прежде чем кто-нибудь смог его увидеть. — Я возьму несколько, обещаю.

Марианна задавалась вопросом, был ли источником голоса Ктулу, пока не вспомнила, что там было написано «он» , а не «я». Она взглянула на тень Вальдемара и заметила, как три красных огня ненадолго вспыхнули на голове тени, прежде чем их поглотила тьма.

«Так вот оно что», — подумала Марианна, снова сосредоточившись на стенде. «Я куплю шесть лососей», — сказала она.

Я защищу тебя, Марианна…

Как ни странно, Вальдемар, казалось, находился в блаженном неведении о выходках своих домашних монстров. «Я не принял тебя за человека-рыбу», — сказал он своему спутнику. «Но я могу приготовить что-нибудь с грибами, когда мы вернемся домой».

"Ты можешь готовить?" — удивленно спросила Марианна.

"Да, конечно. Некоторое время я был один». Вальдемар повернул голову в ее сторону, его глаза пронзили шлем. — Ты так и не научился этому?

— Я… — Марианна смущенно вздохнула. «К моему стыду, я этого не сделал. Бертран всегда готовил для меня».

«Чего тут стыдиться?» — спросил Вальдемар, расплачиваясь с рабочим-нежитью и получая дань в виде рыбы в отдельном мешке. Ктулу внутри себя заволновался, возможно, ему не нравилось, что ему приходится ждать, чтобы поужинать. "Я научу тебя."

«Это было бы любезно», — ответила Марианна. И это поможет вам отвлечься от семьи.

Словно услышав ее мысли, Вальдемар повернулся и посмотрел на башню лорда Бетора. Железное здание можно было увидеть повсюду в Саваофе. "Марианна?"

— Да, Вальдемар?

«Вы думаете, Кретай — монстр?» — спросил он, пока они шли по шумным переулкам. — Даже после всего, что ты узнал?

Марианна тщательно обдумала свой ответ. Она вспомнила Вернбург, Клиппот, играющих в людей внутри его границ, все улики, которые она собрала по этому длинному и смертоносному делу.

«Нет», — ответила она. «Я думаю, что внутри еще остался след человечности».

Его голова дернулась в ее сторону. "Почему?"

«Деревенские клиппоты играли людей, и самой реалистичной из них была медсестра Кретей. Тот, кто заботился о нем вместе с твоей матерью. Если ваш брат является источником демиплана, почему ему не снились ужасы? Почему ему снился кто-то, кого он считал материнской фигурой?»

Почему ему снилось, что Клиппоты вместо этого играют людей? Почему его служанка Лилит выбрала своим сосудом облик своей матери?

— Музыкальная шкатулка твоей матери тоже заманила его спать, — заметила Марианна. «Я не слышал ни о каком монстре, который вел бы себя таким образом. Его поведение больше похоже на поведение ребенка с великими способностями, чем на разрушителя миров. Но Вальдемар, который провел двадцать лет в ловушке на дне колодца, никогда больше не станет нормальным».

"Я знаю. Я видел его. Это измученная душа, полная боли и голода. Но… — Он покачал головой. — Как ты думаешь, можно ли с ним справиться по-другому? Помимо убийства?

«Как вы думаете, есть ли другой способ спасти Бертрана, кроме его убийства?»

— Я уже ответил на это раньше.

«Тогда вы сами ответили на свой вопрос. Убийство — простой способ решить проблему, но не единственный. Иначе бы не существовало всего нашего общества». Марианна положила руку ему на плечо. «Я не думаю, что ты сможешь превратить его в человека, после всего, через что он прошел… но может представиться лучший вариант, чем убийство».

Вальдемар молча посмотрел на ее руку, прежде чем кивнуть самому себе. «Я не собираюсь уничтожать Crétail. Он невиновен во всем этом; просто еще одна жертва этого грязного культа. Уничтожить его — это не то, чего хотела бы моя мать.

Он решительно сжал кулак.

— Я собираюсь спасти его.

Пустота.

Пещера могла укрыть армию, но ее размеров едва хватало для размещения монстра.

Когда лорд Бетор вызвал своих учеников для рейда на территорию Дерро, Вальдемар ожидал, что будет путешествовать пешком или на спине гигантских жуков. Тонкое и незаметное проникновение на вражеские земли. Но, конечно, лорд Бетор не сделал ничего тонкого .

«Это Экскаватор», — объяснил Темный Лорд, махнув рукой биомеханическому титану перед ними. «Копье, которое пронзит шкуру Королевства Дерро».

И что это было за копье. Существо напоминало Вальдемару гигантскую многоножку, правда, почти полкилометра в длину и толщину, как крепость. Хотя нижняя половина тела имела хитиновые ноги и панцирь, верхние части были заменены толстым механическим панцирем. Вместо лица голова химеры заканчивалась самым большим и сложным сверлильным механизмом, который Вальдемар когда-либо видел. Гидравлические механизмы поддерживали весь аппарат, а дымовые трубы выпускали пары в хвост существа.

«Это живая крепость», — прошептала Марианна, заметив усиленные двери и витражи в верхних частях многоножки, позволяющие проникнуть внутрь. Орда рабочих-нежити и инженеров-големов наваривала последние штрихи к защите.

Рыцари Плащаницы, личный рыцарский орден лорда Бетора, стояли на страже Экскаватора. Каждый из них был могучим воином-нежитью, одетым в внушительные черные доспехи, с малиновым взглядом, пронизывающим закрытые забрала. Их шлемы заканчивались короной из шипов, и каждый из них нес какое-то оружие, связанное с душой. Большинство из них владели короткими мечами, приспособленными для боя в закрытых помещениях, но некоторые специалисты остановились на топорах и древковом оружии. Будучи элитной боевой силой империи, они заслуживали лучшего снаряжения, которое мог предложить Азлант.

«Смерть идет с нами» , — подумал Вальдемар, вспоминая печально известный девиз ордена. Смерть пришла в Королевство Дерро.

Вальдемар и Марианна тоже были экипированы. Лорд Бетор, возможно, чтобы поздравить своих студентов с «выпуском», подарил им новую одежду, сотканную с защитными заклинаниями: красный плащ с капюшоном в стиле Института Плеромы для Вальдемара и тонкие кожаные доспехи для Марианны. Последняя также получила револьвер Soulbound, который она просила, ручной пистолет с тремя черными стволами и костяной рукояткой.

— Ктулху, — сказал фамильяр Вальдемара в своей сумке. Инструменты сварщиков нагревали пещеру, и ему не нравилась такая температура. «Ктулху».

«Внутри будет прохладнее», — ответил Вальдемар. Или, по крайней мере, он на это надеялся. Маска Ночного Странника на его лице давала ему свежий воздух, но он не думал, что позволить Ктулу попробовать это будет хорошей идеей. Взаимодействие двух незнакомцев может иметь непредвиденные последствия.

«Я уверен, что мой старый ученик приготовил кое-какие закуски к поездке», — размышлял знакомый голос рядом с Вальдемаром. Внезапное появление лорда Оха не удивило ни Вальдемара, ни Марианну. К настоящему времени они стали достаточно проницательными, чтобы почувствовать его телепортацию среди них. «Я вижу, что ваши биоманты превзошли сами себя, лорд Бетор. Вы уверены, что хотите раскрыть это сейчас?

«Это продуманный риск», — ответил младший Темный Лорд своему хозяину, в то время как Марианна вежливо поклонилась Оху. Сам Вальдемар просто скрестил руки на груди и молча слушал. «Я не рассчитываю достичь столицы прежде, чем Деррос придумают контратаку, но нам следует штурмовать город-крепость Штальштадт. Отто Блутганг оставил генерала Штальхерца гарнизоном, но его силы не смогут сравниться со мной.

Пещерная война была долгой, утомительной и трудной. В отличие от колоссальных владений, большинство пещер и туннелей Подземья были низкими и узкими; продвижение означало переход от одного узкого места к другому, за каждое из которых шла ожесточенная борьба.

Итак, лорд Бетор нашел новую альтернативу. Вместо того чтобы оспаривать существующие туннели с гарнизонами Дерро, он проложил бы новый путь для своей армии.

Тем не менее, когда Темный Лорд заговорил о начале «карательной экспедиции», Вальдемар ожидал небольшого рейда вместо полномасштабного военного наступления. Призыватель догадался, что у лорда Бетора более высокие стандарты, чем у большинства, в том, что касается насилия.

«Я высажу вас в назначенном месте в середине нашего продвижения», — сказал лорд Бетор, наблюдая, как его войска садятся внутрь сороконожки по металлической лестнице. «Я верю, что ты сможешь вернуться к цивилизации самостоятельно, мой старый учитель».

«Конечно», — со смехом ответил лич, прежде чем взглянуть на Марианну и своего ученика. «Будешь ли ты достаточно силен, чтобы охранять такого слабого старика, как я?»

Вальдемар пожал плечами, отказываясь играть в игру своего учителя. Марианна, однако, просто взглянула на лорда Бетора.

«Я сказал, что ты либо будешь считаться одним из лучших магов империи, либо станешь некрологом», — сказал лорд Бетор. «Я не лгал. По моим меркам, вы теперь адекватные боевые маги. Тебе еще многому предстоит научиться, но этого будет достаточно.

Это тоже прозвучало почти как комплимент.

Хотя он считал, что ему не повезет, Вальдемар надеялся, что они не столкнутся со слишком большим сопротивлением. Целью лорда Оча было исследовать регион, где его дед впервые появился в Подземье, пытаясь либо найти потенциальный плеромианский портал, либо выяснить, открыли ли Деррос технологию межпланарного транспорта. Вальдемар и его группа следовали за экспедицией лорда Бетора, пока не достигли этого места, а затем отделились, чтобы заняться археологическими раскопками.

Конечно, Дерросы не стали бы спокойно вторгаться на спорную территорию и дали бы отпор.

«Какой позор, что нам придется уйти до того, как твои друзья посетят Саваоф, мой ученик», — сказал Лорд Ох, когда они двинулись к лестнице, чтобы сесть на Экскаватор. «Но, проявив усердие, мы вернемся вовремя, чтобы встретиться с ними».

Вальдемар с нетерпением ждал этого. Казалось, прошла целая жизнь назад с тех пор, как он в последний раз встречался с Лилиан, Германом, Ирен и остальными. — Если можно, — обратился призыватель к своему наставнику. «А были ли новости о Звериной Чуме?»

«По всей империи произошел рост инцидентов и несколько вспышек, но мы не смогли ничего сдержать», — уклончиво ответил лорд Ох. «Однако, похоже, новая штаб-квартира культа Верни расположена где-то недалеко от Ариута».

«Владения лорда Фалега?» — спросила Марианна, нахмурившись, первой поднимаясь по железной лестнице. Конечно, культ укрылся бы в той части империи, которая наиболее враждебна лорду Оху.

«Теперь вы понимаете мою проблему», — ответил лорд Ох. «Я уверен, что мой старый ученик мало осознает, что происходит у него под носом, поскольку он слишком глубоко скрывает это в своих книгах. К сожалению, чтобы избежать потенциального и дорогостоящего конфликта между нами, нам придется решать этот вопрос на нейтральной территории».

«Шабаш Темных Лордов», — догадался Вальдемар, карабкаясь за Марианной. Лестница вела к открытой взрывоопасной двери, ведущей в теплую металлическую камеру. Стены были покрыты тикающими часами и алхимическими устройствами, а трубы транспортировали кровь к органическим частям зверя, а масло — к искусственным. Вальдемар заметил множество других загромождающих приспособлений. Хотя он и не понимал, что делает половина из них, он узнал несколько перепрофилированных Дерротехов.

"Да." Лорд Оч, в отличие от своего ученика, просто телепортировался внутрь металлической комнаты. Какая показуха. — Юная Аратра примет нас всех в своем дворце, мы поднимем тост за новый год, решим, в какую пещеру вторгнуться, а затем решим вопрос Вернея.

От этой формулировки у Вальдемара по спине пробежал холодок. — Мой вопрос, вы имеете в виду?

— Хагит включил твое дело в повестку дня, — грубо сказал лорд Бетор, телепортировавшись в зал. Взрывозащитная дверь начала закрываться за ним, зверь готовился «взлететь». — Аратра почти наверняка вызовет вас с Рейнардом на аудиенцию.

И, как и его старый хозяин, лорд Бетор осмелился назвать императрицу Азланта по имени, без каких-либо почетностей.

"Ее Величество?" Марианна не скрывала своего дискомфорта. «Но меня опозорили».

«Внимание юного Аратры мимолетно, как туман», — размышлял Лорд Оч. — Я подозреваю, что она давно забыла тебя, прежде чем юный Хагит упомянул твое имя.

Это не понравилось Вальдемару. Лорд Бетор и Ох явно знали об истинной природе Иалдабаофа, поэтому он должен был предположить, что и другие Темные Лорды тоже это знали. Некоторые, возможно, захотят использовать ситуацию в своих интересах, но другие, вероятно, предпочтут осторожность амбициям.

И на кону будет голова Вальдемара.

Комната дрожала, когда ее устройства гудели, а земля тряслась под их ногами. Вальдемар чуть не споткнулся, когда по конструкции распространилось землетрясение, Марианна схватила его за руку, чтобы помочь ему встать прямо. Приглушенный шум эхом разнесся по механизмам, когда бур активировался и начал копать каменную кожу Подземья.

Вальдемар закрыл глаза и активировал экстрасенсорное зрение, анализируя биомеханический экскаватор сквозь текущую кровь. Судя по наличию хирургических шрамов по всему телу, биоманты и инженеры Саваофа культивировали это существо, пока оно не достигло взрослого размера. Затем они удалили его кишечник, мозг и железы, а затем заменили их технологическими и алхимическими аналогами. Даже большая часть системы кровообращения теперь состояла из железных труб.

Вальдемар восхищался усилиями, которые потребовались, чтобы тайно вырастить и модифицировать эту штуку. Заклинатели лорда Бетора, должно быть, потратили годы на работу над этим проектом, и ни один намек на него так и не достиг внешнего мира.

Лорд Бетор в этот момент ушел, чтобы подняться в командный центр машины, приказав Рыцарям Плащаницы сопроводить его «гостей» в их покои. Когда Вальдемар собрался пойти с Марианной, лорд Ох остановил его. «Юный Вальдемар, пожалуйста, будьте добры и развлеките меня в нашем путешествии», — прохрипел лич, прежде чем взглянуть на Марианну. — Я уверен, что твой телохранитель не будет возражать.

Марианна нахмурилась, но приняла увольнение с достоинством. «Есть ли комната, где я могу попрактиковаться в стрельбе?» — спросила она Рыцаря и получила подтверждение. «Тогда я на время уйду оттуда. Увидимся позже, Вальдемар.

«Скоро увидимся», — ответил он, наблюдая, как она исчезает в железных коридорах Экскаватора. Вальдемар изо всех сил пытался объяснить почему, но без нее он чувствовал себя униженным. В последнее время он привык к ее присутствию почти так же, как Ктулу.

«Не выгляди таким разочарованным, мой ученик», — сказал лорд Ох, пока рыцари вели их через лабиринт труб и коридоров. Повсюду инженеры работали не покладая рук, чтобы оборудование работало. «Может быть, я и не благородная девица, но могу составить хорошую компанию».

«Вы отрежете мне руку, если я скажу, что предпочитаю общество Марианны?» Вальдемар был невозмутим.

«Ты расстроен из-за своих тренировок? Лорд Бетор был прав: я слишком сильно тебя изнеживал.

Рыцари Плащаницы познакомили их с тем, что Вальдемар считал личными покоями лорда Оха: большой гостиной с диванами, подушками и книжными шкафами, доверху заполненными текстами. Зная истинную природу своего старого хозяина, лорд Бетор обыскал покои с основными удобствами, такими как кухня или ванные комнаты. Огромное витражное окно, встроенное в стену, позволяло жильцам видеть мир снаружи.

«Лорд Бетор устроил эти помещения специально для меня», — заявил лич, сидя на диване, а рыцарь закрыл дверь за Вальдемаром. «Он также знает мои вкусы в книгах. Я уже прочитал большинство из них, но главное — это мысль».

Тот факт, что утилитарный Темный Лорд Саваофа устроил комнату внутри своего супероружия, красноречиво говорил о том уважении, с которым он относился к своему старому хозяину. Судя по тому, как сам лорд Ох говорил о своем ученике, Вальдемар предположил, что они, вероятно, были настолько близкими «друзьями», насколько вообще могли быть такие существа, как они.

«Правда ли, что память лича надежна?» — спросил Вальдемар, открывая сумку и выпуская Ктулу. Его фамильяр настороженно взглянул на лорда Оча, прежде чем зачароваться миром за окном. По мере продвижения Экскаватор плавил камень, оставляя огненные следы на туннелях снаружи.

"Это. Хотя мне может потребоваться некоторое время, чтобы вспомнить детали. Лорд Ох взглянул на тень своего ученика. Вальдемар почувствовал, как его скрытый Призрак начинает беспокоиться из-за внимания лича, как хищник чувствует чужой взгляд. «Я очень доволен вашим прогрессом. Ваши навыки отточились, и вы сделали много шагов в понимании истинной природы нашего мира».

Мысли Вальдемара обратились к Внешней Тьме и ужасам, свидетелем которых он стал в ней. «Мой учитель, я хотел бы обсудить факты, которые я обнаружил».

«Ты задаешься вопросом, съест ли Незнакомец твою душу после твоей смерти?»

«Я боюсь не за свою душу», — подумал Вальдемар, дрожа от одной мысли о том, что его мать окажется в ловушке этого кричащего водоворота душ. — Пожалуйста, мой учитель.

Лорд Ох усмехнулся. — Разве ты не должен уже знать, что происходит с мертвыми? Ты много лет работал, пытаясь вернуть душу своего деда из потустороннего мира.

— Да, но никто не знает, что ждет за Завесой между жизнью и смертью. Вальдемар повернулся и посмотрел на своего наставника. «А если и знают, то не говорят».

«Церковь Света подсказывает всем путь к отпущению грехов», — насмешливо ответил лич. — Это твоя вина, если тебе не хватает веры, юный Вальдемар.

Его ученик впился взглядом в своего учителя, но все же обдумал его слова. Неужели старый лич предположил, что Церковь Света была права?

Как он сказал леди Матильде в Плероме, Вальдемар никогда не был по-настоящему религиозным и не верил в культ. Однако он знал основные принципы веры. « Свет вернется в Азлант, а Белая луна будет изгнана, как только мир освободится от греха », — процитировал он Священное Писание Церкви. « Только веря в Свет и посвятив себя ему, наши души обретут утешение. Те, кто не верит, будут брошены во тьму, где они будут скитаться навсегда ...»

Вальдемар замер. Бросить во тьму? Например, «Внешняя тьма»?

Скелетная ухмылка лорда Оча лишь подтвердила его гипотезу. — Что ты знаешь о Церкви Света? — спросил лич своего ученика.

«Что это был преемник поклоняющихся солнцу религий старого мира», — ответил Вальдемар, нахмурившись. «Это был подпольный, но популярный культ, пока императрица Аратра не сделала его официальной религией и не запретила чужие культы. И, конечно же, Церковь и Темные Лорды идут рука об руку».

«Это правда, что первыми последователями этой религии были члены жрецов Солнца на поверхности», — сказал Лорд Ох с усмешкой. «Но истинное происхождение веры происходит совершенно из другого источника».

Древний архимаг сложил пальцы вместе, его пустые глазницы вспыхнули призрачным светом.

«Вы когда-нибудь слышали, — спросил он ликующим тоном, — о трагедии Софьи Немудрой?»

Голова Ктулу на мгновение оживилась при этом имени, но знакомый быстро снова сосредоточился на окне. Вальдемар обратил внимание на его реакцию, хотя сам никогда не слышал этого имени. "Нет у меня нет."

«Это очень старая легенда, берущая свое начало в те времена, когда солнечный свет еще светил на поверхности и люди ничего не знали о Крови. Мы жили в неведении, слепо поклоняясь солнцу над головой. И все же именно эта София заложила фундамент Церкви Света, Империи Азланта и исхода под землю».

Лорд Ох похлопал по подушке, молча приглашая своего ученика сесть и послушать. Вальдемар молча повиновался, зная, что его хозяин действительно хотел аудиенции.

«София была святой, святой женщиной с чудесными способностями», — объяснил лорд Ох глубоким и мудрым тоном. Он был опытным рассказчиком и обладал подходящим голосом. «Куда бы она ни пошла, она проповедовала новую, нетрадиционную веру. Она утверждала, что наша планета — творение мерзкого божества из плоти и материи. Порождение хаоса, низвергнутое из высшей реальности вместе со своими собратьями и усыпленное мощными охранами».

— Она имела в виду Иалдабаофа? Вальдемар прервал своего хозяина, не в силах подавить любопытство. — Но если у него есть братья…

«Одного ты уже встречал, мой ученик. Оно даже заказало тебе портрет.

Безмолвный король?

Вальдемар вспомнил свою конфронтацию с Незнакомцем. Когда он вместе с Германом поднимался по лестнице к Безмолвному Королю, он на мгновение увидел колоссальную сущность внутри черного солнца этого мира. Теперь, когда призыватель подумал об этом, он увидел сходство с солнечным выкачивателем душ Иалдабаофа.

Но почему Безмолвный Король назвал Вальдемара мерзостью, если они были родственниками? Было ли это потому, что он был ребенком двух миров? Противоестественное явление?

На небесах идет война.

Или, может быть, Незнакомцы просто не ладили. Они могли иметь общее происхождение, но их цели и природа сильно различались. Безмолвный Король, казалось, был доволен тем, что служил хранителем мертвых цивилизаций, в то время как Иалдабаоф жаждал вырваться на свободу и пожрать свое потомство.

«Эти… чужаки нашей реальности… создали жизнь в этой вселенной, чтобы служить им и поклоняться им», — продолжил свой рассказ Лорд Ох. «Сами наши тела были тюрьмами материи. Только наши души могли по-настоящему надеяться на освобождение, отбросив свои мирские желания и привязанности. В противном случае они вернутся к своему прародителю, чтобы быть поглощенными и перевоплотиться заново».

Предполагал ли Темный Лорд, что душа может выбраться из Внешней Тьмы с помощью духовной силы? Хотя Вальдемар не разделял религиозные аспекты религии, он полагал, что в этом есть смысл. Если бы жизнь могла создать Изначальную Мечту, чтобы защитить себя от клиппотов, это означало бы, что сила Иалдабаофа не была абсолютной.

Если сравнить Внешнюю Тьму с водоворотом, то достаточно сильная душа, возможно, могла бы уплыть на свободу… но где бы она тогда оказалась?

— Но откуда Софье это знать? – скептически спросил Вальдемар. «Никто еще не вернулся из-за Завесы. Даже призраки просто никогда не умирают».

«Мудрый вопрос», — ответил лорд Ох. «София притворилась одной из сущностей, изгнавших прародительницу из высших сфер. Эти существа были эманациями космического Света, хозяевами духовного, но они не могли проявить всю свою силу в материальном мире, где Незнакомцы правили как короли. Софья, сжалившаяся над творениями своего врага, воплотилась таким образом в женщину из плоти и крови. Ее цель состояла в том, чтобы освободить нас от этого цикла страданий, прежде чем ужасная катастрофа придет с небес и уничтожит нас всех».

История, которую, конечно, совершенно невозможно было проверить… но настоящий ученый не мог игнорировать любую возможность, и смысл этих историй был захватывающим. — Она предсказала прибытие Белой Луны? — спросил Вальдемар.

«Она это сделала задолго до того, как астрономы подтвердили ее прибытие в нашу Солнечную систему».

«Это мало что значит», — ответил Вальдемар. «Она могла быть обычным магом с способностями к предвидению или кем-то, находящимся под влиянием Незнакомца. Они склонны собирать вокруг себя культы».

«Многие сомневались в ней, как и вы, но по мере приближения Белой Луны ее слова приобрели большую достоверность. В моменты отчаяния мужчины инстинктивно ищут спасителя. Но вы правы. София была волшебницей, и в своих поисках она собрала учеников и научила их многому. И здесь…"

Лич мрачно усмехнулся.

«Наступает неразумная часть».

К этому моменту Вальдемар уже достаточно изучил историю человечества, чтобы догадаться, к чему это приведет.

«София обучала своих учеников тайнам вселенной и знаниям магии», — объяснил лорд Ох. «Она проповедовала, что, углубляясь в высшие тайны, медитацию, единство и отпуская мирские оковы, смертные души смогут освободиться от оков этого мира и вознестись вместе с ней к Свету. Она так верила в потенциал людей к добру, что стала слепа к их темной природе».

В этот момент Ктулу вернулся к Вальдемару и поднял шум. Призыватель положил фамильяра себе на колени, чтобы тот мог послушать рассказ. — Они набросились на нее, не так ли? Вальдемар догадался.

— Тсс, потерпи… — успокоил его Лорд Ох, продолжая свой рассказ. «Оптимизм подобен камню на берегу, юный Вальдемар. Он силен, но, подвергаясь волнам за волнами неблагодарности, трусости и предательства, он становится хрупким. Когда она наблюдала, как люди злоупотребляют ее знаниями, терпела, как правящий класс использовал ее как козла отпущения за все мировые беды, и впадала в отчаяние, когда ее последователи совершали преступления от ее имени, решимость пророка поколебалась».

Конечно. Лич любил циничную мораль в историях.

«Когда пришла Белая Луна, чтобы очистить этот мир жизни, София потеряла веру в человечество и приготовилась вернуться к Свету вместе со своими верующими. Все, кто не следовал ее учениям, в этот момент обрекли себя на жестокую судьбу, по крайней мере, она так думала. Все ее поклонники были рады следовать ее плану…»

Лич поднял семь пальцев.

«За исключением семи ее учеников».

Ктулу с восторженным вниманием смотрел на руку лича, а Вальдемар со вниманием слушал. Он уже сложил два и два. Ни в коем случае, подумал он, рассматривая своего наставника-нежить, но если так, то это означает…

"Почему?" — спросил Вальдемар. «Почему они отказались от рая?»

«Потому что они хотели спасти мир и всех его жителей», — ответил лорд Ох с удивительной серьезностью. «Во главе с харизматичной дворянкой они умоляли Софию научить их, как отразить Белую луну. Неразумный святой, считавший, что привязанность к этому безнадежному миру лишь задержит их духовное восхождение, отрекся от них. И вот, чувствуя себя преданными, семеро учеников составили заговор против своего благодетеля».

Лич поднял руку и изобразил, как душит невидимую шею.

«Вместе они совершили невыразимое преступление против Софии, пытаясь украсть ее знания». Скелетное лицо лорда Оча было идеальным отражением холодных объятий смерти. «Грех, который навсегда лишил их возможности вознестись к Свету. Если мы обречены на вечную тьму, сказал их главарь, то мы будем править ею ».

«Ктулу!» Ктулу обрадовался, так как ему действительно очень понравилась эта часть. «Ктулхуху!»

Сам Вальдемар слушал молча. Скучающая, бесстрастная манера рассказа его наставника о поступке пугала сильнее, чем любая угроза.

«В конце концов, Белая Луна все равно пришла и заставила человечество под землей», — пожал плечами лорд Ох, словно обсуждая погоду. «Семь учеников использовали свои знания, чтобы руководить своим родом, в то время как учение их покойного учителя сохранилось в меньшей форме. Некоторым святым душам удалось вырваться из рук своего прародителя, как и желала София. Остальные были либо сожраны, либо потеряны во тьме, либо привязаны к этому миру. Некоторые из семи предателей умерли только для того, чтобы их заменили, в то время как другие пережили столетия».

Темный Лорд закончил свой рассказ злой ухмылкой. «И жили все несчастливо».

Ктулу зааплодировал с детским энтузиазмом. Сам Вальдемар потерял дар речи, его разум был занят обдумыванием последствий этой мрачной истории.

— А теперь, — его наставник расслабился на подушке. «Какой урок можно извлечь из этой истории?»

Вальдемар тщательно обдумал свои слова. «Могу ли я ответить на ваш вопрос другим?»

«Только если он хороший».

— Как вы прошли путь от попытки спасти мир и его обитателей, — Вальдемар осмотрел Темного Лорда с головы до ног, — к этому ?

Зловещее молчание лича заставило замолчать даже Ктулу. В комнате стало холоднее, из глазниц лорда Оха поднимался холодный туман.

— Мне следовало бы отрезать тебе язык за твою дерзость, но твоя смелость меня несколько освежает. На этот раз я позволю этому ускользнуть. Темный Лорд сложил руки. «Ваша ошибка — полагать, что я изменился. Я не. Я стал мудрее, старше и могущественнее, но я всегда был таким » .

«Тогда вы приукрасили свою историю», — ответил Вальдемар. «Хотя ваши методы остаются сомнительными; ваша цель была благородной, и вы искренне хотели спасти людей. Теперь ты не заботишься о себе подобных.

«Моей целью было спасти мир, но не по тем причинам, о которых вы думаете». Лич взглянул на окно и каменные стены за ним. «Я никогда не искал спасения, Вальдемар. Я жаждал свободы от правил, управляющих этой вселенной. По правде говоря, я ненавижу всех повелителей, мудры они или нет. Когда кто-то сказал, что я должен либо пожертвовать миром, чтобы достичь рая, либо наоборот, я спросил «почему» и решил, что сделаю по-своему. Мне бы хотелось все это».

«Но вы не смогли сделать ни того, ни другого», — заметил Вальдемар. «Вы не смогли спасти мир и не смогли достичь рая».

— Верно, но вы неправильно поняли урок этой истории. Дело не в том, что я не смог добиться успеха, а в том, что я был недостаточно подготовлен».

Как скромно. Но потребовалась определенная мрачная решимость, чтобы остаться нераскаявшимся после стольких столетий. Вальдемар не чувствовал ни капли раскаяния в старых костях своего наставника.

Призыватель прокрутил историю в голове и попытался прочитать между строк. «Благородная женщина», о которой упомянул лорд Ох, почти наверняка была императрицей Аратрой. Сообщниками были первые Темные Лорды, которые пали и были заменены на протяжении веков. Что касается Софии…

— Что случилось с Софией? — спросил Вальдемар, и из его рта один за другим вылетали новые вопросы. «Какое невыразимое преступление вы совершили? Была ли она действительно высшим существом? Если да, то как ты вообще мог с ней бороться? Какова природа этого Света? Это еще один Незнакомец? Насколько эта история была правдой? Ты приукрасил некоторые детали?»

Зубы лича превратились в уродливую улыбку, и Вальдемар понял, что сегодня он не получит ответа.

— Теперь, когда ты услышал эту историю, ученик, — прошептал Темный Лорд. «Ты ненавидишь меня за мой выбор?»

«Я бы тоже сражался за этот мир», — мрачно ответил Вальдемар. «Если бы тебе это удалось, ты мог бы спасти нас всех, поэтому я не могу тебя осуждать. Тем не менее, я думаю, вы могли бы выбрать другой путь. Должен был быть другой вариант».

Его наставник издал звук, который можно было сойти за вздох. «Я сказал себе то же самое», — признался он. — Но, увы, их не было.

«Я не верю в это», — ответил Вальдемар. «Невозможное — это всего лишь слово. Я не ненавижу тебя и не верю, что ты не изменился за прошедшие годы.

Возможно, Вальдемар ошибался, но у него было ощущение, что старый лич пытается убедить себя, а не своего ученика.

«Мне действительно интересно, как долго ваша наивность выдержит испытание временем», — ответил лорд Ох с оттенком разочарования. «Я видел Пророков, отвергаемых друзьями и семьями. Волны человеческой природы ломают даже самую сильную решимость».

Вальдемар пожал плечами. «Я же говорил тебе, мой учитель. Я не стану таким, как ты».

Поняв, что это безнадежно, лорд Ох сменил тему. — Но возвращаясь к твоему вопросу о душах, я бы не стал беспокоиться о твоей материнской семье. Независимо от того, произошла ли его человечность от другого Незнакомца или возникла в результате того, что наш прародитель давным-давно засеял другой мир, ваш дед был настолько далек от Иалдабаофа, что не мог почувствовать зов Крови. Следовательно, его душа, вероятно, перешла к Свету или куда-то еще. К счастью, твоя мать оказалась в такой же ситуации.

Если повезет? Это не очень обнадеживало. — Как ты можешь быть так уверен, мой учитель?

«Потому что Иалдабаоф использовал бы свою душу, чтобы мучить тебя, вместо того, чтобы посылать имитацию Лилит», — прямо ответил Лорд Ох. «Любой дурак поймет, что использование ее в качестве заложницы гарантировало бы ваше сотрудничество».

— Вот что бы ты сделал, если бы мог? Вальдемар, фыркнув, догадался. Что это была за холодная логика? «Тот, который будут использовать клиппоты», — мрачно подумал он. Поскольку он не мог связаться с душой своей матери для получения ответов, ему пришлось молиться, чтобы его учительница была права и чтобы она благополучно скончалась. «Но если они не были пожраны Иалдабаофом, то куда делись их души?»

«Это вопрос, на который у меня нет ответа. Воспринимайте это как стимул продолжить учебу».

И все же, что касается душ… если бы Лорд Ох был честен в своей истории, подлинность которой Вальдемар не мог проверить… тогда он, вероятно, обратился к личству, чтобы избежать Внешней Тьмы и вечного проклятия.

Это вызвало любопытство, какую филактерию он выбрал. Каким-то образом Вальдемар интуитивно почувствовал, что его природа связана с этой историей.

Во многих отношениях лорд Ох дал ему окно в его душу.

«Эта история не соответствует историческим записям», — сказала Марианна, попивая чай. "Нисколько."

Вальдемар обдумывал ее ответ, выпивая свою чашку, с непроницаемым лицом. В квартире Марианны разносилась медленная фортепианная песня, которую исполняли невидимые музыканты. Дворянка слышала это только один раз в жизни на одном из многочисленных балов Сакласа, но оно оставило такое впечатление, что она помнила его до сих пор. Вместо лабиринта из живой изгороди мир за ее окном превратился в копию Бессветного океана с колоссальной формой, играющей с кораблем на горизонте. Марианна нашла это зрелище странно успокаивающим.

«Я глубоко изучила имперскую историю», — продолжила Марианна. Преподаватели вбивали в ее юную голову тексты по одной книге за раз. «Кровь была обнаружена только около 300 г. до н.э. в результате контактов с племенами троглодитов спустя годы после Снисхождения. В то время человечество было полностью разобщено, а военачальники пытались вырезать очаги цивилизаций. Первый зарегистрированный случай некромантии произошел в 243 году до нашей эры, а сам лорд Ох впервые упоминается в исторических записях в 129 году до нашей эры как могущественный некромант, сражавшийся против павшего королевства Доккар Нидавелир. Тогда никто не мог сказать, что он вообще был личем, хотя, вероятно, учитывая его продолжительность жизни и магическую мощь. Даже в учебниках по истории нет уверенности, был ли это тезка».

«А императрица Аратра?» — спросил Вальдемар, нахмурившись. «Я знаю, что она изобрела сеть Земных Уст «Кровавый поток» в 18 году нашей эры, а затем приступила к завоеванию человеческих анклавов в Войне Объединения».

«Это был первый раз, когда термин «Темные Лорды» появился в исторических записях. Фактически, этот титул принадлежал королям-колдунам, которые поклялись объединить человечество под предводительством Аратры. Марианна отставила чашку в сторону. «Официальные записи говорят, что императрица родилась в огне мешка Нильсона во время Первой Доккарской войны в 191 году до нашей эры, приведя человечество к победе в возрасте шестнадцати лет в 175 году до нашей эры»

Волны разбивались о окно снаружи, хотя вода не запятнала стекло.

«Все это говорит о том, что, какими бы древними они ни были, Темные Лорды появились намного позже прибытия Белой Луны», — объяснила Марианна. «Что касается Церкви Света, хотя она уже была крупной подземной религией, она была официально объединена в организацию, которую мы знаем сегодня в 24 After Empire. В Священных Писаниях нет упоминания о «Софии», и вера обычно считает своим истинным основателем Первого Просветленного Марселя Лунного Камня».

«Вы провели исследование», — сказал Вальдемар с веселой улыбкой. «Я не ожидал такого обилия деталей».

Марианна слегка покраснела. «Мне следовало проводить больше времени за чтением магии, чем книг по истории и религии».

«Все знания полезны», — ответил он, прежде чем прищуриться. «Если это не слишком личное… Ты веришь в Свет?»

«Да», — подтвердила Марианна кивком. Во всяком случае, встреча с такими, как Шелли, только укрепила ее веру. «Хоть я и не поддерживаю рвение инквизиторов и охоту на ведьм, Церковь много раз освещала мне путь. Рассказ лорда Оча не похож ни на что, что я слышал раньше; даже еретик».

«И все же я подозреваю, что, несмотря на все приукрашивания и возможную ложь, в этом есть крупица истины». Вальдемар почесал затылок. «Кто еще, кроме Лорда Оча и Императрицы Аратры, был среди первых Темных Лордов?»

«Только Лорд Оч и Императрица Аратра успешно защитили свои титулы от смерти и узурпаторов. Что касается природы их бессмертия, то одна из них — лич, а другая хорошо скрывает тайну своей вечной молодости.

«А кто пишет книги по истории, которые вы читаете?»

Марианна улыбнулась, когда ее партнер указал на корень проблемы. «Рыцари цепи».

«Приказ, который позорно сжигает книги, распространяющие «опасные» идеи, и сажает в тюрьму таких вольнодумцев, как ваш покорный слуга», — ответил Вальдемар, возвращая ей улыбку. «Есть ли живые или неживые свидетели эпохи до того, как империя все еще существовала?»

Марианна обдумала вопрос. Старокровная знать Сакласа заслужила звание пэра, поддержав Императрицу во время Войны Объединения. Однако ближайшее окружение Аратры представляло собой сплоченное сообщество, которое редко покидало пределы императорского дворца Сакласа и сталкивалось с растущей конкуренцией со стороны новых поколений колдунов.

«Некоторые офицеры Императрицы Аратры выжили как нежить с момента основания империи», — ответила она Вальдемару. «Но я не думаю, что какой-либо из них появился намного раньше его основания. Лорд Ох изобрел Камни души, сделав возможным массовое производство разумной нежити в 39 году нашей эры, и я думаю, что вампиры появились намного позже.

— В результате лорд Оч и императрица Аратра останутся единственными «выжившими» в древней эпохе. Они могли бы легко переписать историю и подделать официальные документы, чтобы скрыть свое истинное происхождение».

«Даже если они изменили человеческую историю, сам Германн подтвердил, что первые люди узнали Кровь от шаманов-троглодитов», — отметила Марианна. — Да, Империя имеет абсолютную власть над своими текстами, но племена троглодитов ведут свои собственные записи. Как и Доккары.

«Ночной Странник показал, что существуют и другие формы магии, кроме Крови», — отметил Вальдемар. «Эта София, если бы она действительно существовала, могла бы использовать другую. Это также могло бы объяснить бессмертие императрицы Аратры.

«Даже если часть этой истории правдива, как она нам поможет сейчас? Я поддерживаю разгадку тайн нашего прошлого, но сейчас у нас есть более насущные проблемы».

Вальдемар играл своим кубком. «Нахождение правды об этой истории могло бы помочь нам разобраться с Иалдабаофом».

Марианна сложила два и два. "Ах я вижу. Вы думаете о охранных защитных очках, которые удерживают Иалдабаофа в тюрьме. Если история лорда Оча отчасти верна, то их установила конкурирующая организация. Чем больше они слабеют, тем больше растет сила Иалдаваофа».

«Это существо, вероятно, использовало другую магию, чем Кровь. Если бы мы могли перепроектировать заклинание, то усиление защитных оберегов, чтобы удержать Иалдабаофа во сне, стало бы реальной возможностью.

«Если мы вообще сможем использовать эту магию». Марианна задумчиво погладила подбородок. «Если Свет действительно может наделить силой своих поклонников, почему в нашем мире правит только Кровь? Из-за «невыразимого преступления», которое совершили Темные Лорды?

«Я не знаю», — со вздохом ответил Вальдемар. — И я тоже не знаю, где искать ответы. Возможно, мне следует попросить Германа и Фриггу сравнить их исторические записи с нашими.

«В запрещенных архивах Института Плеромы должно быть то, что нам нужно», — предположила Марианна. «Они доступны только Мастерам и высокопоставленным членам Рыцарей Тома, но они включают в себя копии всех имперских текстов, включая оригинальные тома без цензуры. Если бы вам удалось убедить лорда Оха дать вам разрешение…

Комната задрожала, чашки дуэта упали со стола и разбились об пол. Чай внутри мгновенно испарился на мелкие частицы рядом с частями контейнеров. Музыка остановилась, мгновенно заглушенная инопланетным криком.

Вальдемар мгновенно поднялся со стула и бросился к окнам, открывая их, чтобы посмотреть на океан за окном. "Ты шутишь, что ли?" - пробормотал он в изумлении. " Снова ?"

Марианна присоединилась к нему и тут же прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смех при виде этого зрелища.

Огромный, похожий на кальмара гигант, размером больше, чем Институт Плеромы, плакал посреди воображаемого океана. Его чешуйчатые руки прижимали к груди остатки разбитого корабля, а осколки кораблей погружались под воду. Шесть глаз гиганта испустили поток слез.

Вальдемар в смущении закрыл лицо ладонью. «Даже в наших снах он все еще находит способы сломать свои игрушки».

«Сколько это получается?» — спросила Марианна с широкой улыбкой, опершись руками о табурет у окна. «Если мы посчитаем тех, кто находится в бодрствующем мире?»

Вальдемар взял за привычку превращать свои кости в импровизированные игрушечные кораблики для своих фамильяров, но ни один из них не просуществовал долго.

«Я потерял счет», — вздохнул Вальдемар, переведя взгляд на океан. Странный Кошмар Казата можно было увидеть глубоко под темной водой, затонувший город, погребенный под морем снов. «К счастью, уровень океана не повышается от его криков».

«Мне хотелось бы мечтать о том, чтобы он заменил корабль», — призналась Марианна, наблюдая вдалеке за депрессивным знакомым. Хотя она знала онейромантию, ей было удобнее возводить ментальные крепости, чем плести лодки мечты. «Мне все еще жаль, что я превратил пейзаж твоей мечты в свою квартиру. Это была та форма, которая мне была наиболее удобна».

«Все в порядке, и намного лучше, чем та пустошь, которая была раньше». Вальдемар с глубоким вздохом посмотрел на подавленного Ктулу, держащего корабль на руках. «Мне еще грустнее, что у моего фамильяра больше власти над Изначальным Сном, чем у меня».

«Тот факт, что он вообще может взаимодействовать с миром снов, означает, что он не имеет никакого отношения к клиппотам», — заверила его Марианна. — И у тебя есть дополнительный опекун.

Несмотря на ее слова, Марианна чувствовала, что Ктулу может причинить больше проблем, чем решить. Она, конечно, не ожидала, что знакомый примет форму колоссального гиганта в мире снов, а не управляемого ребенка, которым он был во плоти. Даже океан, окружающий апартаменты, был делом рук существа, а не Марианны.

«Я могла бы сотворить украшения по твоему вкусу», — предложила Марианна Вальдемару.

«Не беспокойтесь. Я бы предпочел научиться создавать объекты мечты самостоятельно». Вальдемар стиснул зубы и поднял руку в сторону угла комнаты. Возможно, он пытался создать новую полку или картину. Как бы то ни было, он потерпел неудачу. — Хотя это может занять некоторое время.

Марианна какое-то время смотрела, как он утомляется, прежде чем отойти назад и положить руки ему на плечи. Внезапный физический контакт испугал его, но он не оттолкнул ее. Сама Марианна не стала бы пытаться, если бы им не было комфортно в присутствии друг друга.

— Закрой глаза, — тихо сказала дворянка, и хотя он выглядел скептически, ее подруга последовала ее совету. «Думай о доме».

"Дом?"

"Дом." Мысль о доме помогла Марианне сосредоточиться на своих мечтах, хотя ее огорчало то, что ее квартира в Плероме казалась более безопасным убежищем, чем ее семейное поместье.

Выражение лица Вальдемара исказилось и нахмурилось. «У меня его нет».

"Вы не правы. Дом – это не место, это чувство. Это музыка, которая заставляет вас чувствовать себя спокойно, запах знакомства, люди, с которыми вы хотите разделить свою жизнь, и предметы, которые символизируют их привязанность к вам. А теперь подумай, что вызывает у тебя это чувство».

Вальдемар слушал ее слова, его лицо расслабилось. Он махнул рукой в ​​пустое место, и Марианна наблюдала, как сон отвечал его желанию. Субстанция мира снов изменилась, пол стал грязным, поскольку сама плоскость сопротивлялась его влиянию. Учителя Марианны по онейромантии покачали бы головой, увидев такое плохое зрелище, но дворянка верила в свою подругу.

И ее доверие оправдалось. Сущность сна приняла новую форму по приказу Вальдемара. Музыкальная шкатулка его матери появилась из воздуха, пока она пела колыбельную.

"Видеть?" — прошептала Марианна. Вальдемар открыл глаза и с удивлением уставился на коробку. «Это было не так уж сложно».

Хотя он был наполовину Незнакомцем, важна была другая половина. Вальдемар никогда не стал бы хорошим онейромантом или магом разума, но и его случай не был безнадежным.

«Это было тяжело, но легче, чем я думал», — ответил Вальдемар, глядя на коробку. «Я никогда не смог бы сделать это с Фриггой».

«Ты только что прибыл в незнакомую страну», — сказала Марианна, убирая руки с его плеч. «Ты все еще изо всех сил пытался сориентироваться. Я не думаю, что это совпадение, что тебе удалось вызвать музыкальную шкатулку своей матери после того, как ты получил доказательство того, что она действительно тебя любит.

«Да… но я думаю, что под твоим руководством мне удобнее, чем под руководством Фригги». Он тепло ей улыбнулся. «Ты тоже начинаешь чувствовать себя как дома».

Марианна молча встретила его взгляд, не зная, что на это ответить. Он… он нападает на меня? — подумала дворянка. А если бы он был… — Ты имеешь в виду как друг?

«Да, как друг, конечно», — быстро сказал Вальдемар, осознав последствия своего поведения. Марианна не могла поверить, что кто-то столь блестящий мог быть настолько невнимательным. — То есть я впустил Фриггу, потому что мне было нужно, но с тобой… Я сделал это, потому что доверяю тебе так же, как сейчас Германну и Лилиане.

— Да, я… ​​я так и думала, — ответила Марианна, ее собственный неловкий тон удивил ее. Почему ее голос дрожал? «Ты тоже друг».

Марианна почувствовала себя почти благодарной, когда очередная дрожь потрясла мир снов и прервала этот неловкий момент. «Это снова Ктулу?» — задавался вопросом Вальдемар, глядя в окно и обнаруживая, что его фамильяр все еще держит на руках свой разбитый корабль.

«Нет, это снаружи», — ответила Марианна, когда толчки стали сильнее и чаще. «Мы должны проснуться».

Вальдемар ответил коротким кивком, и мир снов вокруг них рухнул. Марианна проснулась на двухъярусной кровати под кроватью своего партнера, живя в тесной железной комнате в самом сердце Экскаватора Лорда Бетора. Ктулу крепко спал, прижавшись к груди призывателя, его щупальца извивались, когда он храпел.

Быстро надев доспехи и схватив оружие, Марианна открыла дверь спальни и обнаружила, что по коридорам носятся Рыцари Плащаницы. «На нас напали?» она спросила.

— Пока нет, — ответил нежить-мечник, не удостоив ее взглядом, — но мы прорвались через какие-то укрепления. Приготовьтесь к битве."

Ему не нужно было ей говорить. Марианна всегда спала, держа оружие на расстоянии вытянутой руки.

Вальдемар быстро присоединился к ней в своей ужасной маске, оставив спящего Ктулу в своей сумке. Они пошли в комнату Лорда Оха за ответами, но лич встретился с ними в коридоре.

«Теперь мы собираемся спуститься с этого корабля», — прохрипел Темный Лорд, направляя их к хвосту Экскаватора. Ее Истинное Зрение позволило Марианне увидеть его истинную скелетную сущность и тонкий туман, окружавший его древние кости. Был ли Лорд Ох действительно старше Нисхождения? «Оружие лорда Бетора скоро станет целью вражеской атаки. Было бы неприятно, если бы мы попали под перекрестный огонь и смогли бы дойти до места назначения пешком».

«Какие укрепления мы прошли?» — спросила Марианна. К ее удивлению, Вальдемар казался ужасно тихим и напряженным.

— Какая-то металлическая оболочка. Лорд Ох остановился перед той же взрывной дверью, через которую они проникли внутрь Экскаватора. Два Рыцаря Плащаницы уже открывали ее, а еще четверо ждали поблизости. «Я боюсь, что Экскаватор не остановится перед нашей маленькой группой, поэтому я телепортирую нас и небольшой отряд войск на землю».

«Ты можешь телепортироваться, не пропитывая область своей кровью?» — спросил Вальдемар.

«Все Подземье едино благодаря Крови, мой ученик», — ответил Лорд Ох. «Это ничем не отличается от метода передвижения, который используют ваши прихожане, хотя я ограничен линией обзора».

Марианна была благодарна за это. Учитывая скорость, с которой он двигался, прыгать с Экскаватора во время движения было бы рискованно, даже с улучшениями тела.

В тот момент, когда взрывозащитная дверь открылась, группа держалась за руки с Лордом Очем и шестью присутствующими Рыцарями Плащаницы, а пространство вокруг них скручивалось. Телепортация длилась лишь мгновение, но обостренное зрение Марианны замечало каждую деталь, каждую трещинку в ткани пространства. Она наблюдала, как густая черная кровь растекалась вокруг нее, образуя туннель между текущим положением группы и тьмой снаружи Экскаватора, поглощая кинетическую энергию, чтобы сделать переход максимально плавным.

«Оно повсюду, а не только в стенах», — поняла Марианна. Туннели были артериями Иалдабаофа, и сам воздух, которым она дышала, был испорчен его влиянием.

Когда заклинание завершилось, группа приземлилась в огромном туннеле с головокружительно высоким потолком. Толстый лист черного металла со странными золотыми линиями покрывал каждую точку камня, насколько могли видеть глаза Марианны, излучая слабое свечение, оставляя это место в тусклом свете. В воздухе пахло ржавчиной и маслом; пол был холоден как лед. Кроме скрежетающего звука Экскаватора, прокладывающего себе путь сквозь стены туннеля, Марианна не услышала ни звука. Ничего, кроме эха насосов и шлифовальных механизмов.

Машина лорда Бетора продолжала пробиваться к стене перед ними, плавя ее поверхность и сотрясая потолок, продолжая свое путешествие. Хотя металл оказалось труднее просверлить, чем камень, Экскаватор все равно прорезал его, как нож масло, и прокладывал путь вперед. Машина быстро исчезла из поля зрения группы, хотя они все еще чувствовали вызванную ею тряску.

Марианна взглянула на открытую дорогу, оставленную Экскаватором. Машина раньше пробивала стены подобного туннеля, оставив после себя только дыру из расплавленной стали; в каком-то смысле Экскаватор превратил это место в перекресток. Тьма покрыла все, что находится за этой точкой, но с этой точки группа сможет пройти весь путь обратно в Саваоф. Без сомнения, человеческие войска вскоре прибудут и захватят эту территорию до прибытия Дерроса.

— Глаз нет, — прошептал Вальдемар, оглядываясь вокруг. Металл, покрывающий стены, также скрывал плоть Иалдаваофа. "Нет глаз."

Марианна обнажила рапиру и взвела револьвер, подтверждая его слова, в то время как их рыцарский эскорт готовился к засаде. — Дерросов тоже нет.

Даже если бы они обошли обычные узкие проходы армии Дерро, охранники должны были бы заполонить эти туннели, услышав громкий приближающийся Экскаватор. Не увидела боярыня ни грибов, ни летучих мышей. Это место казалось мертвым и безжизненным, как внутренние механизмы часов.

«Установите оборонительный периметр и проверьте окрестности», — приказал один из рыцарей своим пятерым товарищам, рассредоточенным по перекрестку туннелей. Солдаты немедленно начертили на земле призывные круги и вызвали небольшой рой гротескно больших мух, прежде чем разогнать их по туннелям.

«Как любопытно», — сказал лорд Ох, рассматривая золотые линии, проходящие через стальные стены. «Что это за странный аппарат».

Марианна приблизилась к своей руке в перчатке с поверхности и тут же отступила на шаг, почувствовав толчок. — В них проносится молния, лорд Ох.

— И в том же направлении, что и наш пункт назначения. Лич погладил свой костлявый подбородок, бормоча про себя слова. Марианна не видела его таким заинтересованным со времени вступительного испытания Вальдемара. "Я понимаю. Без сомнения, портал потребует огромного количества энергии, слишком много, чтобы его можно было изготовить в одном месте… увлекательно…»

— Лорд Ох, нам не следует здесь оставаться, — предупредила Марианна. Она знала, что Темный Лорд может настолько увлечься своими интересами, что пренебрегает окружающим миром. «Подкрепление может прийти в любой момент. Нам следует продолжать движение».

— Терпение, юная Марианна, — ответил Темный Лорд, когда к ним вернулись стаи мух рыцарей. Вызванные насекомые прожужжали слова на языке, которого Марианна не могла понять, прежде чем рассеяться в дыму. — Значит, путь безопасен?

— Гарнизоны Дерро должны были установить узкие проходы южнее, милорд. Рыцарь-командир выпрямился, крепко сжимая в руках свой меч. «Но леди Рейнард права: пройдет всего несколько часов, прежде чем войска прибудут, чтобы проверить суматоху. Сопроводим вас и вашего ученика до места назначения?»

«Молодой Марианны будет достаточно, чтобы защитить нас», — ответил Темный Лорд с абсолютной уверенностью. Хоть она и не была уверена, имел ли он это в виду или нет, дворянка нашла ответ лича лестным. «Ты должен укрепить эту территорию и убедиться, что наши соседи-гномы не нападут на нас с тыла».

— Хорошо, мы будем ждать вашего возвращения. Рыцарь-командир повернулся к своим войскам и тут же отдал им приказы. «Призывайте элементалей земли и возводите укрепления. Я хочу, чтобы Деррос боролись за каждый клочок земли».

Посмотрев с легким весельем на войска своего союзника, лорд Ох повернулся к Марианне и Вальдемару. «А теперь подойдите, дети. Давайте не будем терять драгоценное время».

Оставив ямы Экскаватора позади, группа проследовала по строю глубже в металлический туннель, в то время как Рыцари укрепляли за собой узкое место. Вокруг группы разносился только шум их дыхания и шагов, а толчки становились слабее и в конце концов исчезли. Сияние золотых линий позволяло им видеть на несколько метров вперед, но не более того.

Марианна сосредоточилась на своем пути, готовая нанести удар при первых признаках засады. Ее обостренное осязание и слух позволяли ей визуализировать свое окружение, ощущать кабели внутри стен. Масло лилось по трубам под полом, а над ее головой вращались шлифовальные механизмы, их шум приглушался стальной защитой.

— Это не укрепления, — прошептала Марианна на случай, если кто-нибудь подслушает. Она не понимала и половины того, что делают скрытые в стенах устройства, и беспокоилась, что Дерро могут услышать их слова. «Это механизм колоссальных размеров».

— Заражение металла в плоти, — прошептал в ответ Вальдемар. «Как во внешней тьме».

«Изменение тела не должно влиять на сны». В отличие от двух своих протеже, лорд Ох не пытался понизить тон. — Если, конечно, главная цель этого аппарата — атака нервной системы с помощью техники.

— Не поэтому ли Дерросы украли мозги? — спросил Вальдемар. «Понять, как работает наш разум, и использовать это понимание, чтобы повлиять на Иалдабаофа? Какой цели это послужит?»

"Кто знает? Как я вам однажды говорил, Отто Блутганг — редкий гений, чей разум работает на ином уровне, чем у обычных смертных. Он играет ради более высоких ставок, чем завоевание».

Восхищение в его голосе удивило Марианну, которая в лучшем случае привыкла к небрежным комплиментам. — Какие ставки, милорд?

— Если бы мне пришлось догадываться… — усмехнулся лорд Ох. «Я бы сказал, трансцендентность ».

«Трансцендентность?» — спросил Вальдемар, но лич ответил лишь посмеиваясь.

Трансцендентность? От чего, смертного состояния? Деррос не мог использовать Кровь, поэтому путь нежити был для них закрыт. Неужели их король вместо этого пытался достичь бессмертия с помощью технологических средств?

Как долго они шли по этому туннелю, никого не встретив? Минуты? Часы? Пока Марианна и Вальдемар были напряжены, лорд Ох проводил время, задумчивым взглядом рассматривая линию стен. Посторонний принял бы его за исследователя, прогуливающегося по саду экзотической флоры, а не за архимага, проникающего на вражескую территорию. Вот как выглядит абсолютная власть, подумала Марианна. Легкая уверенность в неуязвимости.

Сосредоточившись на осязании и эхолокации, Марианна заметила тонкие странности в металле. Маленькие стеклянные островки в стальном море, скрытые от глаз во тьме за сиянием золотых линий.

— Смотри, — предупредила Марианна, направив меч на незаметный шар из цветного стекла, растущий из стали. — Какой-то машинный глаз.

«Он не живой», — подтвердил Вальдемар, слегка расстроенный устройством. «И я вижу других в темноте».

«Они знают, что мы здесь», — ответил лорд Ох, прежде чем насмешливо махнуть рукой на стеклянный глаз. «Пожалуйста, будьте хорошим гостем и поздоровайтесь».

Вальдемар указал пальцем на стеклянный глаз и разбил его на куски кровавой пулей. Осколки упали на землю, и Марианна услышала едва заметное щелкающее эхо по туннелю.

Никакой Дерро не пришел их перехватить, но стеклянные глаза всегда следили за ними. Марианна чувствовала их взгляды вокруг себя. Это чувство отличалось от мясистых, чужих глаз Подземелья, которому не хватало разума и интеллекта. Эти стеклянные устройства были изготовлены руками смертных, и Марианна была уверена, что что-то холодное и расчетливое наблюдает за злоумышленниками сквозь них.

«Почему они нас не перехватывают?» — прошептал Вальдемар, так же нервничая, как и она.

«Они хотят, чтобы мы двигались вперед», — прошептала Марианна, нахмурившись. Почему-то она предпочла бы столкнуться с сопротивлением. Все это путешествие пахло ловушкой. «Если что-нибудь случится, иди за мной. Лорд Оч оживет, что бы ни случилось, но если ситуация выйдет из-под контроля, отступайте к контрольно-пропускному пункту, пока я прикрою ваш тыл».

«Я могу защитить себя, — ответил ее партнер, — и я не оставлю тебя позади. Мы либо покинем это место вместе, либо не покинем вообще».

Хотя его беспокойство тронуло Марианну, она неодобрительно покосилась на него. «Что хорошего в телохранителе, чей подопечный по неосторожности подвергается опасности?»

«Ты для меня больше, чем телохранитель».

Я доверяю тебе так же, как теперь Герману и Лилиане.

Марианна должна была бы порадоваться этим словам. Так почему же они оставили у нее чувство разочарования ? «Я не могу так думать», — сказала себе дворянка. Она и Вальдемар стали доверять друг другу, но что-то большее помешало бы ее обязанностям.

В конце концов, их долгая прогулка закончилась перед укрепленными стальными воротами, мало чем отличавшимися от тех, что находились в башне лорда Бетора. Над порогом стояло странное стеклянное окно, но оно вело в никуда. Никто из охранников также не следил за этим очевидным контрольно-пропускным пунктом.

Марианна положила руку на поверхность двери, пытаясь угадать ее толщину своим усиленным прикосновением. «Глубина минимум два метра», — сказала она. «Я не чувствую ничего сверх этого».

«Не волнуйтесь», — ответил лорд Ох, глядя на окна. — Они скоро нас встретят.

Нажмите.

Нажмите.

Нажмите.

Марианна поднесла револьвер к окну, а Вальдемар готов был в любой момент произнести заклинание. Стеклянные глаза повернулись и посмотрели на них в темноте, и золотые линии стали красными.

Окно светилось.

Его стеклянная поверхность проецировала искаженные цвета и изображения. В центре белого свечения, окрашенного серыми линиями, появилась призрачная гуманоидная фигура. Из окна послышался жужжащий звук, наполовину визг, наполовину шепот.

Что это за заклинание? – задумалась Марианна, слегка встревоженная тем, что черты фигуры неконтролируемо исказились. Иллюзия? Нет, я должен был увидеть это насквозь… это реально. Но я вообще не чувствую никакого колдовства. Это и не фантомный проектор…

Красная молния пробежала по стенам, и дверь с громовым грохотом поднялась.

Марианна немедленно двинулась вперед своих подопечных, подняв оружие к воротам. Когда этот стальной занавес медленно поднялся, она ожидала столкнуться с армией големов и Дерросом на другой стороне.

Но за порогом враг не ждал.

Когда перед ней открылась дорога, искаженная фигура у стеклянного окна исчезла. За дверью зажглись лампы, открыв длинный коридор.

"Ловушка?" — осторожно спросил Вальдемар.

«Хуже», — ответил лорд Ох. Его веселая манера поведения утихла, сменившись осторожностью. "Приглашение."

Объект в Дерро пришел в упадок.

Оглушительный запах гниения сочетался с запахом алхимических реагентов. Огромные металлические помещения стали темными и неприветливыми, а над головами группы мерцали странные хрустальные лампы. Потолок, приспособленный для карликоподобных Дерросов, а не для более высоких людей, был настолько низким, что волосы Вальдемара задевали его. Колдун не мог не испытывать чувства клаустрофобного беспокойства, следуя за Марианной по узким коридорам.

Что здесь случилось? – задумался Вальдемар. Из половины труб, проходящих вдоль металлических стен, вытекал либо пар, либо масло. Разрушенные пилоны лежали разбитыми на земле рядом с засохшими остатками инопланетного, непостижимого происхождения.

И коричневые следы на полу были не ржавчиной, а засохшей кровью.

— Дверь за нами закрылась, — предупредила перед ним Марианна. Револьвер она снова закрепила за поясом, оставив руку свободной. «Я слышал это издалека».

«Я разочарован отсутствием приветствующего комитета», — размышлял лорд Ох позади группы. «Я ожидал как минимум одну засаду или ловушку, хотя бы ради протокола».

Вальдемар заметил, что Ктулу в своей сумке все больше волновался, а Призрак, замаскированный под его тень, мерцал. Они почувствовали что-то неладное поблизости, силу, которая их испугала. — Кто-то наблюдает за нами, — пробормотал себе под нос колдун.

«Не мы », — предупредила Марианна. «Стеклянные глаза повсюду, они спрятаны в темноте или настолько малы, что их невозможно увидеть… но они смотрят только на тебя , Вальдемар».

Старый Вальдемар был бы встревожен, но к настоящему времени он уже оцепенел от подобных вещей. Что это говорит обо мне? Он задавался вопросом. Это паранойя, если все хотят тебя схватить?

Коридор привел их в темную комнату, большую, чем любая другая раньше, и запах плесени присоединился к запаху гниения. В отличие от предыдущих помещений, здесь был более высокий потолок, адаптированный под человеческий рост. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять Вальдемару ужасающую причину.

Разбитые стеклянные устройства давали то небольшое сияние, которое освещало лабораторию. Масло капало с потолка, капли с тикающим звуком падали на холодный металлический пол. Сохранившиеся образцы органов, от селезенки до почерневших сердец, были выстроены в ряд на металлическом столе, покрытом слоем инфекционной плесени.

А вдоль стен стояли доноры.

От этого зрелища Вальдемара чуть не стошнило. Дюжина обнаженных людей, мужчин и женщин, была пронзена биомеханическими шипами. Отвратительные приспособления пронзили их, как куски мяса на прилавке с едой, пронзив задницу и вырвавшись из открытого рта. Кабели соединяли их обнаженные черепа с устройствами, а содержимое грудных клеток оставалось открытым. Грибковый рост поглотил большую часть их внутренностей, оставив после себя только мертвую оболочку.

Четыре хирурга Дерроса, ответственные за это ужасающее шоу, были не в лучшей форме. Их расчлененные трупы были разбросаны по комнате. Один из них был разрублен пополам в талии, туловище и ноги лежали на человеческом трупе, как перекрученный рыбный шампур. Другого ударили в грудь так сильно, что ребра и органы превратились в кровавый суп. Лишь один остался относительно целым, с перерезанным горлом и вырванными глазами.

И вишенкой на вершине этого катастрофического зрелища были останки железного голема, лежащие в углу, мозг, питающий его, разбрызгивался о закрытую металлическую дверь.

«Что это…» Марианна прикрыла рот рукой, глядя на ужасное зрелище. Вальдемар пожалел ее. Он уже нашел эту сцену тревожной и ужасающей, но улучшенное зрение его партнерши позволило ей увидеть каждую кровавую деталь. "Что…"

"М-м-м." Один только Лорд Ох, похоже, не был обеспокоен, поскольку он более внимательно осмотрел шипы пронзителя. «Это новый дизайн».

Хотя он видел и худшее у подножия башни лорда Бетора, эта сцена встревожила Вальдемара. Его беспокоил не вид тухлого мяса и расчлененных трупов, а смысл этой сцены. Резня пахла хладнокровной, интеллектуальной жестокостью; клинический садизм, смешанный с одиозным любопытством.

Этого было недостаточно, чтобы убить.

Жертвы должны были пострадать в первую очередь.

"С тобой все в порядке?" — с беспокойством спросил Вальдемар у Марианны, увидев ее беспокойство.

— Это… Нет, Вальдемар, я не в порядке. Она покачала головой, ее пальцы крепче сжали рапиру. «Один инквизитор однажды рассказал мне, что он превратился в нежить, потому что работа никогда не становилась проще. Теперь я понимаю, что он имел в виду».

«И он сделал правильный выбор», — с холодной беспечностью прокомментировал лорд Ох. «Нежить учит эмоциональной дистанции».

Не обращая внимания на Темного Лорда, Вальдемар положил руку Марианне на плечо. «Может быть, ты могла бы навести на себя иллюзию», — предложил он, пытаясь помочь. «Ослабьте свои обостренные чувства, отфильтруйте ужас».

«Я ценю эту мысль, но не могу». Марианна осторожно убрала его руку и попыталась улыбнуться. «Я не могу ослабить бдительность в этом месте. От этого зависит твоя и моя жизнь».

«Она храбрая», — подумал Вальдемар, кивнув в ответ. «Давайте выясним, что произошло, прежде чем двигаться дальше», — сказал он. «То, что убило этих Дерросов, возможно, все еще здесь».

— Самый мудрый, мой ученик. Лорд Ох махнул рукой Вальдемару. "Иди сюда."

Пока Марианна отправилась изучать трупы Дерро, Вальдемар присоединился к своему учителю в изучении биомеханических шипов. Присмотревшись, колдун заметил, что кабели, пронизывающие черепа жертв, соединялись с мертвым серым веществом внутри.

— У меня нет вашего опыта работы с дерротехом, — признал лорд Ох, — но я догадываюсь о назначении этого устройства. Что вы думаете?"

«Это устройство нейронной связи», — определил Вальдемар благодаря своим знаниям в области биомансии и дерротеха. «Это та же система, которая позволяет Дерросам помещать мозги в банки или управлять големами издалека».

Но зачем подключать умирающего к орудию пыток? Чтобы записать его агонию?

«Посмотрите на это», — сказала Марианна, указывая на наиболее хорошо сохранившийся из трупов Дерро. Ее рука в перчатке скользнула по перерезанному горлу, а затем по пустым глазницам. «Хотя смертельные раны были небрежными, глаза были извлечены с методической, хирургической точностью. Некоторые из них предсмертные.

Вальдемар вздрогнул от последствий. Хоть он и возненавидел Дерроса, увидев их ужасную работу в Астафаносе, он никому не желал такой участи. «Какой цели будет служить сбор глаз перед смертью? Если бы это была цель, убийство Дерроса первым предотвратило бы борьбу.

— Вы забываете самое простое объяснение, — сказал лорд Ох ровным тоном. «Что не было никакой практической цели, кроме самоудовлетворения».

Эти убийства были совершены не из необходимости выживания, а из садизма .

«Они сделали это сами?» — спросил Вальдемар, глядя на останки Дерроса. «Им надоело мучить наш вид, и они начали атаковать друг друга?»

«Нет», — ответил Лорд Ох, указывая пальцем в сторону сломанного голема. «Эту машину физически прижали к стене. Я еще не видел Дерро, у которого хватило бы на это силы. Только боевой зверь или могущественный голем могли совершить такой подвиг.

Марианна напряглась. — Один из их экспериментов ускользнул?

— Возможно, юная Марианна. Хирургическая операция, которую вы заметили, подразумевает более высокий интеллект, чем у дикого зверя, поэтому мы должны оставаться начеку. Лорд Ох погладил подбородок. «Интересно, нас пригласили на уборку?»

«Или фигура на проекторе, которую мы видели, была существом, ответственным за резню», — заметил Вальдемар.

«Нет, это не было». Лорд Ох усмехнулся. «Хотя это было смутно, я узнал форму тела. Подобные напрасные усилия были бы для него необычны ».

Вальдемар осмотрел своего хозяина. За последние несколько месяцев он узнал лича и прекрасно знал, как мало лорд Ох заботится о других.

Для Темного Лорда был только один Дерро, достойный памяти.

Но зачем ему находиться здесь, на разрушенном объекте?

«Ктулху». Вальдемар напрягся, услышав в сумке свое знакомое ворчание. «Фагтна».

Вальдемар собирался спросить своего партнера, что случилось, прежде чем почувствовал что-то в воздухе. То же самое сделала и Марианна, которая тут же огляделась. Напряжение распространилось по комнате, невидимый толчок пробежал по стали.

— Молния, — прошептала Марианна. «Я чувствую электричество в воздухе».

«Ктулхулу!» К этому моменту Ктулу уже охватила паника.

«Нам пора идти», — предупредил Вальдемар, ища выход. "Быстро!"

— Это не волшебство, — сказал лорд Ох с оттенком любопытства. "Интересно, если-"

Мир исчез в яркой вспышке молнии.

Когда к Вальдемару вернулось зрение, он находился вообще в другой комнате.

Камера пыток была превращена в лабораторию. На смену железным шипам пришли стеклянные резервуары с мозгами, плавающими в зеленой жидкости. Неполное туловище и голова заводного голема сидели на странном стуле посреди них, его голова представляла собой подушечку из иголок и кабелей. Кристаллы на потолке давали чистый, пульсирующий свет, а вдоль стен гудели странные турбины. В каждом углу помещения стояли четыре узкие двери, одну из них увенчивал тот же стеклянный проектор, что и у входа в помещение.

"Марианна?" — позвал Вальдемар, оглядываясь вокруг. — Лорд Оч?

«Ктулу?» — спросил Ктулу из сумки, высунув голову, чтобы осмотреться. «Ктулхули?»

«Это иллюзия?» Вальдемар активировал свое экстрасенсорное зрение, наблюдая за своим окружением. Он не обнаружил поблизости ни одного из своих союзников. Был ли он телепортирован в другую часть объекта? Но как? Он не почувствовал никакого заклинания, никакой магии, коснувшейся его защиты!

Вальдемар видел только одно объяснение. Каким-то образом Дерросам удалось воспроизвести заклинание телепортации с помощью техно…

— Вальдемар?

Знакомый голос заставил Вальдемара вздрогнуть. Колдун ошеломленно взглянул на источник шума.

«Слава Свету, что ты здесь». Два стеклянных глаза сидящего голема издали визгливый звук, взглянув на Вальдемара. «Ты не торопился».

Вальдемар непонимающе уставился на машину. Он не чувствовал никакого намека на жизнь в сломанной, неполной металлической оболочке. Нет даже мозга, чтобы оживить это. Что касается его психического зрения, он столкнулся с безжизненной кучей мусора.

"Что ты?" - прошептал Вальдемар.

— О чем ты говоришь, друг? — спросил голем, хотя у него не было рта, которым можно было бы говорить. Странная форма дерротеха создавала иллюзию голоса. «Помоги мне выбраться отсюда. Я не чувствую своих рук и ног».

"Что ты?" — повторил Вальдемар, все более и более встревоженный.

Последовало короткое молчание. Стеклянный глаз существа тупо смотрел на Вальдемара, в то время как электричество проходило через иглы, вживленные в его голову.

«Это я, Ирен», — ответил голем тоном, которым взрослый разговаривает с медлительным ребенком. «Послушай, а можем ли мы сыграть в двадцать вопросов после того, как покинем это место? Дерросы могут вернуться в любой момент.

Вальдемар ответил не сразу, поскольку его разум пытался осознать эту странную ситуацию. Чем больше он об этом думал, тем больше задавал себе экзистенциальных вопросов. Был ли это обман разума? Или устрашающий ответ на вопрос, что сделало человека человеком ?

— Как зовут биоманта? — медленно спросил Вальдемар. — Тот, кто ставил на тебе эксперименты?

"Откуда ты это знаешь? Ох тебе рассказал? Голос стал сердитым и разочарованным. «Этот старый ублюдок, я никогда не должен был доверять ему».

«Я слышал эти строки раньше» , — понял Вальдемар. — Ты сама мне сказала, Ирен.

«Я не думаю, что мы достаточно близки к этому».

«Определенно догоспитальный», — подумал Вальдемар, сжимая кулаки. Пилоны. Должно быть, это были пилоны.

Не поэтому ли они поразили Вальдемара молнией? Не для того, чтобы убить его, а для того, чтобы понять его?

«Послушай, мы сможем обсудить это после того, как выберемся отсюда живыми», — настаивал введенный в заблуждение голем. «Я не могу двигаться, поэтому тебе придется вынести меня обратно на улицу. Вы не знаете, придут ли рыцари? Это место кишит…

"Достаточно." Вальдемар взглянул на проектор над одной из дверей и заметил встроенный в него стеклянный глаз. — Это то, что ты пытался выяснить, не так ли? Что делает человека человеком ? Как работают разум и душа? Ваши эксперименты, должно быть, были довольно продвинутыми, если вы смогли сделать копию мозга Ирен во время его недолгого пребывания в вашей лаборатории.

— Что, черт возьми, ууууууууу… Слова голема затянулись, его речь заикалась и невнятно. Электричество снова пронзило его голову, прежде чем приговор умер незаконченным.

Комнату наполнил гул, когда стеклянный экран над дверью загорелся. На его поверхности появилась темная фигура, окруженная ярким светом. Бросив последний взгляд на деактивированного голема, Вальдемар подошел к двери и посмотрел в стеклянный глаз.

— Ч-чего ты боишься ?

Голос был холодным, громким и звучным. Слова ломались и заикались, пока машина пыталась перевести мысли в речь.

«Унижение? Физическая боль? Высоты? Я боялся только одного: смерти. Стеклянный глаз вращался над проектором. « Потеря моих воспоминаний, мой опыт и интеллект уходят в небытие. Конец моего прекрасного бывшего существования».

«И поэтому ты связал себя с пронзенными жертвами?» — спросил Вальдемар. Этот сумасшедший делал это достаточно часто, чтобы получить за это прозвище. — Значит, ты мог пережить смерть глазами другого человека?

«Теории требуют эмпи-пи-пирического тестирования для подтверждения. Я мечтал и умер десять тысяч жизней».

Мечты.

«Некоторое время меня это беспокоило. Почему ваш вид не может мечтать, тогда как все живое в Подземелье может. У Вальдемара было ощущение, что неспособность Деррос использовать Кровь или сон формирует более широкую картину, и он пришел к выводу. «У вас, Деррос, есть разум , но нет души . Вот почему вы не можете мечтать или использовать Кровь. Оба подразумевают связь с Иалдабаофом, и плеромианцы не создали вас с ним».

— Т-так близко и в то же время так далеко… Фигура на экране изогнулась и замерцала, прежде чем вернуться в нормальное состояние. «Плеромианцы не создавали нас. Они позвонили нам».

Голова Ктулу за спиной Вальдемара оживилась, а кусочки головоломки встали на свои места.

« На них это не должно повлиять, но они здесь уже какое-то время », — цитирует Вальдемар мастера Локтиса и лорда Оха. Их обсуждение внезапно приобрело больше смысла. «Плеромианцы призвали вас служить в качестве рабов, но вы провели слишком много времени в Подземелье».

«У нас не было души, но мы-мы-начинаем…» — подтвердила цифра. «Коррупция распространяется повсюду. Всем существам, идущим по планете. Пытаюсь заранее подготовить жизнь к ассимиляции».

«И поэтому вы экспериментировали с портальной технологией?» — спросил Вальдемар, хмурясь за маской. — Вернуться домой до того, как Иалдабаоф проснется?

— Дд-ты хочешь знать? Посмотреть-увидеть?

Вальдемар затаил дыхание. "Да."

Он знал, что за это открытие придется заплатить высокую цену, но он зашел так далеко не для того, чтобы вернуться с пустыми руками.

Дверь под проектором открылась, и Вальдемар без колебаний шагнул в нее.

За порогом находилось дерротехническая копия хранилища под Институтом Плеромы: колоссальный стальной купол, потолок которого кипел золотыми линиями. В центре зала стояла изогнутая колоссальная арка из стали и проводов. Импульсы молний проносились сквозь его грубую механическую конструкцию, а устройство издавало заразительный гудящий шум.

Это были не Плеромианские врата, а эффективная имитация.

В тот момент, когда Вальдемар взглянул на него, он понял, что стоит перед порталом, который перенес его дедушку в Подземелье.

В отличие от хранилища лорда Оха, перед воротами этого купола стоял еще один предмет мебели. Трон из металла и дымящихся труб, на котором сидит дерро с черными, как ночь, волосами и нечеловечески гладким лицом. Металлический обруч вокруг его головы пульсировал энергией, освещая немигающие голубые глаза. В них Вальдемар увидел проблеск опасного ума, блестящего и безумного в равной степени. Странный костюм из черного эластичного материала покрывал все его тело, кроме головы.

«Я с большим интересом изучал твои успехи, аномалия. Ваш экто-ловец был новаторским изобретением. Хозяин Вальдемара поднялся со своего трона, когда он представился. «Я Отто Блатганг, Бог Деррокинда».

Псевдоним Отто Сумасшедший.

Псевдоним Отто Гвоздь.

«Покажи свою истинную сущность», — холодно ответил Вальдемар, глядя на существо. — Я знаю, что тебя на самом деле здесь нет.

Когда он посмотрел на Блатганга, его психическое зрение послало ему ту же обратную связь, что и сломанный голем снаружи. Он не чувствовал ни крови, текущей по венам Дерро, ни каких-либо следов плоти, если уж на то пошло. Даже реалистичные глаза были сделаны из цветного стекла.

Ухмылка Отто Блутганга стала хищной, когда он поднял левую руку над лицом. Его пальцы погрузились в кожу лба и быстро оторвали ее. Половина маски упала на землю.

— Э-э-э, сейчас лучше? — спросил Король Дерро, снова заикаясь. Половина его лица покрыта искусственной кожей; другой в металлических костях и проволоках. «Вы чувствуете себя более комфортно?»

Как и предполагал Вальдемар, это тело было всего лишь прокси, механической марионеткой, которой командовали издалека. Что касается того, как…

Ктулу замолчал у себя за спиной и уставился на короля Дерро всеми шестью глазами. Кем бы ни стал Отто Блутганг, фамильяр Вальдемара считал его таким же угрожающим, как Темный Лорд.

«Где мои спутники?» — прямо спросил Вальдемар, готовясь произнести оскорбительное заклинание, если ответ ему не понравится. Лорд Ох был бы в порядке благодаря своему бессмертию, но он не мог сказать того же о Марианне. — Что ты с ними сделал?

«Нн-ничего. Я забочусь н-не о них. Они в сс-безопасности… на данный момент.

Немного крови капало из пальцев Вальдемара, готового наброситься. "Ты мне угрожаешь?"

"Должен я?" Король Дерро посмотрел на Вальдемара с некоторым недоумением. «Мы си-си-похожие существа, чьи интересы совпадают, аномалия».

Похожие существа?

"Что ты?" — спросил Вальдемар. — Насколько я могу судить, больше не Дерро.

«Моим самым большим желанием было повысить интеллектуальные способности моего вида. К сожалению, пп-процент интеллектов, достойных сохранения, прискорбно низок. Вся эта нервная мощность растрачивается на пустые личности и базовые животные инстинкты. Вместо того, чтобы обучать моих соотечественников, улучшение их умственных способностей путем перезаписи казалось более разумным решением».

«Вы хотели перезаписать сознание своих соотечественников своим собственным ?» — спросил Вальдемар, недоверчиво глядя на этого самовлюбленного короля.

«Аномалия, единственный способ спасти ваш вид от вымирания, вызванного идиотизмом, — это практиковать интеллектуальную евгенику. Ваше общество станет намного более оптимизированным, как только вы отсеете более слабые умы и перепрофилируете их потраченное впустую серое вещество с помощью превосходной матрицы личности».

Самое страшное было то, что он верил каждому слову, которое говорил. Вальдемар мог это понять по его самодовольному, деловому тону. Из-за его явного эгоизма Темные Лорды выглядели смиренными.

«Но даже пластичность нормального мозга Дерро не могла поддержать мой переполненный интеллект», — объяснил Отто Блатганг. «Они могли поддерживать специализированных личностей-рабов, но одной нервной системы мне было недостаточно…»

Деррос, вероятно, не смогли бы справиться с таким большим эго. «Он все еще промыл мозги всей своей расе», — подумал Вальдемар. И все это звучит… заранее спланировано.

«После бесчисленных итераций мне удалось превзойти…» Из лицевых проводов Отто на короткое время вырвался электрический разряд. «Я вышел за пределы церебральной тюрьмы и стал существом с чистым интеллектом. Поток мыслей и математики, совершенная сложность Божественного Разума».

Король Дерро интегрировал свою душу в свою собственную машину. Не совсем лич, не совсем нежить. Гений места проводов и молний, ​​самовоспроизводящийся разум, обитающий и в плоти, и в стали.

И тогда Вальдемару стал ясен весь масштаб амбиций короля Дерро, когда он вспомнил свое путешествие во Внешнюю Тьму и агрессивную технику внутри.

«Вы хотите перезаписать Иалдабоат», — догадался колдун, с трудом веря своим словам. «Заменить его разум своим собственным. Стать Богоразумом ».

Вальдемар ожидал, что король Дерро ответит категорическим «да», но ответ каким-то образом оказался еще более пугающим.

«Возможно, но неосуществимо. Я отказался от этой возможности в пользу создания моего собственного улучшенного сосуда на основе схем».

Отто Блутганг не пытался заменить Иалдабаофа. Он хотел стать лучшей версией, состоящей из проводов и стали, а не из плоти и крови.

«Мы шли по его кровотоку», — понял Вальдемар. Внутри жилы из металла и железные внутренности.

«Это долгосрочная цель, таящая в себе опасность», — сказал Отто Блатганг. «Тем временем проект портала должен продолжаться. Мне нужно, чтобы ты стабилизировал его.

— Значит, ты можешь послать туда свою копию на случай, если Иалдабаоф проснется прежде, чем ты сможешь захватить мир? Вальдемар пристально посмотрел на этого маньяка. «Как ты узнал, что я приеду сюда? Ты шпионил за мной?

Король Дерро посмотрел в глаза своему гостю.

«Я следил за твоей линией еще до того, как ты родился » , — сказал он, его глаза сияли манией. — Дд-ты думаешь, что твой дедушка и его пп-взвод могли пробраться в твою пп-жалкую цивилизацию без моего разрешения?

Вальдемар вздрогнул, его кровь закипела.

— Мой дедушка не помнил, — сказал колдун, его голос был пронизан жгучей яростью. «Я думал, что это был шок от пересечения миров, но это был ты . Вы стерли ему воспоминания о похищении!»

— Ваше прежнее существование было незапланированным, аномалией, но я фф-следил за развитием вашей генетической линии в целях исследования, — ответил Отто, его провода извивались, как гниющие черви. «Я подсчитал, что вероятность того, что вы исследуете этот портал и свое происхождение, составляет сев-семьдесят три процента. Я заложу основу для вашего приезда. Нееет, мы поможем друг другу.

— Зачем мне тебе помогать ? Вальдемар зашипел сквозь зубы. «Дело не только в портале, не так ли? Слишком уж сложно привести меня сюда только для того, чтобы помочь вам открыть дверь обратно в дом вашего вида.

«Если ты мне не поможешь, твоя машина овуляции умрет».

Кровь, капающая с рук Вальдемара, превратилась в маленькие кипящие щупальца.

«Я неправильно понял? Судя по твоему соотношению «до-до-дофамин», я предположил, что она отвлекает тебя своими женственными феромонами. Между нами говоря, мысль о том, что меня соблазнит женский неокортекс, вызывает у меня отвращение. Ментальное самовоспроизведение — лучший способ интеллектуального воспроизводства…

Завитки крови вырвались из рук Вальдемара и пронзили психопата Дерро Короля его собственным троном. Кристаллизованные кончики этих щупалец пронзили провода под костюмом Отто Блатганга и распространились внутри его искусственного аватара, крепко удерживая его.

"Где она?" Вальдемар зашипел. — Говори, или я тебя выброшу.

«Что бы это изменило?» Король Дерро, казалось, был совершенно не впечатлен. «Копии моего сознания разбросаны по всем моим объектам. Нет-нет-ничто, кроме полного уничтожения цивилизации Дерро, меня не-разрушит .

Вальдемар приблизил лицо короля Дерро к своему собственному, прежде чем передать свое лучшее воплощение лорда Бетора. — Это можно устроить.

Хотя ему было противно это говорить, Вальдемар призвал своих предков.

«Я Красный Принц, тот, кто может разбудить Иалдабаофа и кому отвечают клиппоты», — сказал он. «Ты действительно хочешь бросить мне вызов , ты, кусок заикающегося мусора?»

«Я оцениваю трехпроцентное соотношение вероятностей того, что вы зайдете так далеко. Это низко».

«Но это не ноль ». Щупальца Вальдемара сжали хватку и согнули металлические кости Дерро. «Вы поработили свою собственную расу. Неужели ты думаешь, что я не решусь сделать все, что в моих силах, чтобы полностью уничтожить тебя, если ты перейдешь мне дорогу?

Отто Блутганг обдумал угрозу и внезапно стал более сговорчивым.

«Я пытался связаться с высшим разведывательным органом, чтобы усовершенствовать портал», — признался он. «Но тема оказалась летательной. Мне пришлось изолировать гостя в учреждении, но я не смог избавиться от него без магии B-крови. С твоей помощью я могу сс-отправить его обратно и стабилизировать портал.

Вальдемар нахмурился, читая между строк. Первое правило призыва: никогда не вызывай того, чего не можешь подавить. — Что ты вызвал?

В ответ Отто Блутганг посмотрел на портал, и Вальдемар понял.

Он связался с единственным существом, способным помочь с портальной технологией.

Те, кто изобрел это в первую очередь.

В этой части здания воздух был неестественно горячим.

Поверхность металлических стен была покрыта следами ожогов, а стыки расплавились и превратились в лужи черного шлака на земле. Разорванные трубы наполнили коридоры горящим паром и густыми частицами пыли. Марианна изо всех сил старалась идти ровным шагом, не спотыкаясь об обрывки.

Как можно называть себя воином, попав в такую ​​легкую ловушку? Марианна отругала себя, и пот капал у нее со лба. Вы потеряли Вальдемара, даже лорда Оха…

Тот факт, что Темный Лорд был так же удивлен, как и она до эффекта телепортации, не утешал Марианну. Ей следовало схватить Вальдемара и броситься к выходу, как только она заметила электричество в воздухе. Ее бездействие было именно тем, от чего ее предупреждал лорд Бетор.

«Больше нет», — выругалась Марианна, положив руку на стены, настраиваясь на вибрацию через сталь. Этот лабиринт был ничем по сравнению с тем, через который ее провел лорд Бетор; она найдет выход, спасет Вальдемара от сил, контролирующих объект, встретится с лордом Очем и уйдет в кратчайшие сроки.

Эффект телепортации отправил ее на скрытый этаж под первоначальным объектом; ее улучшенная эхолокация обнаружила ужасную лабораторию, полную Дерро и человеческих трупов, примерно в четырех метрах над ее головой. Толстые слои стали не позволяли Марианне открыть проход, но, судя по конфигурации различных комнат, она подозревала наличие лифта, ведущего на верхние уровни дальше.

Ее нос также уловил запах засохшей крови, пропитавшей трубы.

По всей вероятности, существо, уничтожившее Деррос, скрывалось в этом районе. Силы, контролирующие объект, очевидно, намеревались избавиться от Марианны, бросив ее в огонь. Дворянка была полна решимости разочаровать его, пережив это испытание.

Убрав рапиру в ножны, поскольку в узких коридорах она ей не пригодилась, Марианна закрыла глаза и медленно двинулась вперед. Она использовала Кровь, чтобы еще больше усилить свои чувства, а слух, осязание и обоняние координировали ее, чтобы помочь ей визуализировать комнаты впереди. Марианна настроилась на гудящий ритм насосов, работающих на заднем плане, на пар, бегущий по трубам, и на молнии, пропитывающие сталь. Беспорядочный, клаустрофобный механизм внезапно обрел смысл.

«Это тело», — поняла Марианна. Раненое инопланетное тело из стали, а не из плоти, но всё же тело. Трубы были организованы как кровеносный поток, распределяющий энергию по объекту, сходившийся в центральном центре насосов и двигателей. Но за сталью Марианна ощутила органическое вещество, слившееся со стенами и механизмами.

"Марианна?"

Услышав свое имя, дворянка испугалась.

— Марианна, — повторил знакомый голос. «Лорд Оч? Вы здесь?"

— Вальдемар? Марианна ответила, открыв глаза. Голос доносился из машинного отделения, и он звучал так реально...

"Марианна?" Голос стал веселее. "Я здесь!"

Следуя за звуком, Марианна направилась к сердцу объекта. Пока она шла, коридоры становились шире, и воздух становился обжигающе горячим. Громовой шум гидравлических устройств разнесся по объекту.

В отличие от узких коридоров и маленьких комнат, которые она посетила ранее, эта комната имела почти сто метров в диаметре. Пять металлических мостов вытянулись и соединились с огромной металлической платформой, висящей над колоссальным двигателем, образуя перекресток, соединяющий различные части объекта. Всю конструкцию поддерживала самая странная паровая машина, которую Марианна когда-либо видела: вертикальная турбина, копающаяся в раскаленной яме, сияющей, как сердце самого мира.

А Вальдемар ждал ее в центре платформы. Он снял свою спиральную маску, и его доброе лицо сияло от облегчения, когда он увидел ее. — Марианна, слава Свету, с тобой все в порядке.

«Я тоже рада видеть тебя целым и невредимым», — спросила дворянка, ступив на мост, незаметно произнеся себе под нос несколько защитных заклинаний. "Что случилось?"

— Я мало что помню, — признался он с сокрушенным лицом. «Я увидел вспышку молнии, а когда пришел в себя, то оказался в другой комнате, и ни тебя, ни лорда Оха нигде не было видно».

Чтобы увидеть…

Марианна заставила себя улыбнуться. — Я беспокоился за твою безопасность.

«Я тоже», — ответил Вальдемар, возвращая ей выражение лица, прежде чем взглянуть на потолок. "Посмотри на это."

Она так и сделала.

Ее глаза видели то, чего не могли другие органы чувств. Красивый пейзаж из драгоценных камней, вделанных в сталь, покрывающую куполообразный потолок, каждый из которых разного цвета. Кольца изумрудов окружают рубины и сапфиры в сложном геометрическом узоре невыразимой изысканности и сложности.

«Я не знала, что у Дерро есть хоть какое-то чувство эстетизма», — сказала Марианна, рассчитывая расстояние между Вальдемаром и собой. Полтора метра, а может и два…

"И я нет. Это настоящая красота, тебе не кажется?»

"Это."

Вальдемар отвернулся от потолка и посмотрел на нее с теплой улыбкой, которую так полюбила Марианна. От этого зрелища ей стало плохо. — Марианна, — прошептал он, — мне нужна твоя помощь.

«Он не полный, не так ли?» — спросила Марианна, чувствуя растущее желание почесать глаза. "Чего-то не хватает."

«Эти камни прекрасны, но не так сильно, как ты», — сказал «Вальдемар», глядя на нее бледно-серыми глазами. «Мы не можем покинуть это место, не доведя его до конца, ты так не думаешь? Это было бы неправильно».

Ее глаза так чесались, что Марианна изо всех сил старалась не заплакать. Неприятность стала настолько непреодолимой, что ее разум яростно требовал, чтобы она почесала веки.

Поэтому она выстрелила Вальдемару в лоб.

Костяная пуля вылетела из ее указательного пальца прежде, чем он успел среагировать, а вторая попала ему в грудь. От удара он вздрогнул, но остался стоять. Его тело замерло, как статуя, а из ран полилась черная кровь.

— Ты не понимаешь, что я чувствую, да? — спросила Марианна, отступив на несколько шагов назад. «И не то, как мы, люди, воспринимаем мир. Для тебя зрение — это все, что есть».

Именно так ему удалось обмануть ее Истинное Зрение. Это тонко воздействовало на ее мозг через Кровь, обманывая ее разум ложными стимулами. Но другие ее чувства, обостренные суровыми тренировками, сказали ей правду.

На мгновение фальшивый Вальдемар не ответил. Вместо этого он посмотрел на рану на груди, коснулся ее пальцами, его ногти вонзились в дыру, которую оставила костяная пуля Марианны. Он высунул язык и издал стон боли, когда кровь капала на металлическую платформу.

Нет, не боль.

Удовольствие .

Это существо получало удовольствие , когда ему причиняли боль.

Мир вокруг Марианны принял гротескную форму, когда зрительная иллюзия рухнула.

Стены были покрыты разбитыми рычагами и кнопками, их поверхность была испачкана мясистыми выделениями и гирляндами собранных кишок. Гудящие трубы извивались над потолком, словно тысячи стальных змей, пронзая десятки трупов Дерро, переплетенных их сталью. Прекрасные иллюзорные драгоценные камни превратились в глаза разных цветов, заключенные в гобелен пульсирующей плоти.

Этот амфитеатр был шедевром художника-хирурга.

— Ты готов, — спросило существо голосом Вальдемара, его руки схватили кожу его лба, — увидеть истинную красоту?

Существо разорвало свою искусственную кожу и обнажило ужасный ужас, находящийся под ней.

Вокруг него вспыхнул мощный телекинетический импульс и чуть не сбросил Марианну в склеп внизу. Дворянке удалось достаточно укрепить свою психическую защиту, чтобы сопротивляться, когда она достигла края платформы, что позволило ей стать свидетелем монстра во всей его красе.

Кожа этого гуманоидного существа была украшена острыми костяными шипами, пропитанными кровью ранами и шрамами, нанесенными им самим. Его телосложение было тонким, как скелет, и вдвое выше любого человека, с невероятно длинным позвоночником, поддерживающим чудовищное туловище с обнаженными органами, блестящими венами и двумя удлиненными руками. Черные колючие щупальца обвились вокруг чахлых ног, едва способных позволить существу идти.

Голова монстра была расколота вертикально пополам, остатки гуманоидного лица окружали дырку от зубов, черную кровь и мясистые связки. Единственный отвратительный красный глаз смотрел на Марианну из своей отвратительной бездны.

— Тебе нужны мои глаза? Марианна схватила револьвер. «Приди и возьми их».

Существо завизжало в голове Марианны, его психическая мощь обрушилась на ее ментальные защиты, а руки метнулись к ее лицу.

Направив Кровь через ноги, Марианна быстро обежала существо, стреляя ему в грудь и голову. Железные пули, усиленные ее оружием Soulbound, поражали силу бомбы. Они пронзили тварей и ударили по стенам позади них, пронзая их плоть фонтанами крови.

Монстр ответил стоном удовольствия, а затем разбросал во все стороны осколки костей, застрявшие в его плоти.

Схватив рапиру в пустую руку, Марианна использовала ее, чтобы отклонять снаряды, продолжая стрелять в голову монстра. Ее клинок прорезал осколки, как масло, а сила снарядов разнесла череп существа на куски. Кусочки костей и крови отвалились, обнажив красный глаз в центре.

Присмотревшись, Марианна поняла, что это больше похоже на малиновую сферу света, чем на настоящий орган. Черная кровь сгустилась вокруг шара, прежде чем затвердеть в ужасную массу некротической плоти, саму суть космоса, кружащуюся вокруг монстра. Массивный двигатель под платформой вторил своей мощности и вспыхивал молниями.

Осознав природу наложенного заклинания, Марианна продолжала двигаться, пока пространство вокруг нее рябило. По всей платформе появились разрывы в ткани реальности, их прорезали острые лезвия кристаллизованной крови. Один бросился на голову Марианны, другой на ее грудь. Она увернулась от обоих, но еще дюжина атаковала ее со всех сторон.

Ее обостренные чувства анализировали каждое малейшее движение вокруг нее, рассчитывая углы атаки и места удара клинков. Время, казалось, замедлилось, когда рефлексы Марианны взяли верх, направляя ее тело, пока она изящно танцевала вокруг телепортированных снарядов.

Существо ударилось руками о землю, из кончиков его пальцев потек поток черной крови. Марианна поспешно побежала к мосту, когда щупальца выросли из расширяющейся лужи и попытались схватить ее.

Наблюдая за ее бегством к мосту, существо издало рев и исчезло во вспышке малинового света. Марианна почувствовала изменение плотности воздуха над собой и перевернулась, когда монстр телепортировался над ее головой, держа в руке два изогнутых лезвия кристаллизованной крови. Мечи попали только в мост, а Марианна встала на ноги.

Дворянка и ее противник встретились на мосту. На голове циклопа появился новый рот с острыми зубами, высунутый извивающийся язык и непристойным образом облизывал кончики его мечей.

Для тебя убийство – всего лишь забавная игра, не так ли? Подумала Марианна, снова засунув револьвер за пояс и взывая к Крови. Используя резервы своего тела, она использовала магию, чтобы материализовать костяное оружие: цеп, сделанный из цепи позвоночника и с миниатюрным закаленным черепом вместо головы. Создание материала слегка утомило Марианну, но она запаслась питательными веществами и энергией для такого случая. Давай проверим твой болевой порог, крутой парень.

Размахивая цепом одной рукой так же, как учил ее лорд Бетор, Марианна другой сделала вызывающий жест рапирой.

Монстр ответил, подпрыгнув в воздух с поднятыми мечами. Марианна увернулась от лезвий, сделав шаг назад, когда они ударили по металлическому мосту с достаточной силой, чтобы потрясти его, прежде чем запустить цеп в голову врага. Снаряд раздробил череп монстра, но безвредно прошел через красный глаз.

«Это неосязаемо», — подумала Марианна, размахивая цепом, и черная кровь регенерировала голову вокруг глаза монстра. Это призрак, манипулирующий марионеткой из плоти?

В этом случае оружие Soulbound должно иметь возможность его повредить. Пули револьвера ранее повредили плоть вокруг глаза, но не попали в него напрямую.

Монстр издал яростный вопль и дико замахнулся двумя клинками на Марианну, нанося удары со всех возможных углов. В этом танце стали было мало грации и мастерства, но сила существа означала, что прямое попадание, скорее всего, разорвет Марианну пополам. Дворянка медленно откатилась назад, отражая удары ударами цепа. Каждое лезвие, разбитое ее оружием, мгновенно заменялось другим, поскольку существо немедленно материализовало замену в своих руках. С его языка мрачно капало, а красный глаз напряженно смотрел на Марианну, его стоны становились все более животными, а кровь капала из раны между его чахлыми ногами.

Подавив отвращение и сосредоточившись на бою, Марианна бросилась рапирой в грудь монстра. Зверь поднял свои клинки, чтобы отразить ее собственные, оставив свои ноги открытыми для финта. Марианна швырнула цеп в колени монстра, разбив их с тошнотворным звуком.

Зверь от удивления споткнулся, и острие рапиры Марианны ударило в красный глаз. Дворянка почувствовала, что ее оружие поразило невидимую силу, и пронзила ее.

На этот раз психический вопль, эхом разнесшийся в ее голове, не был стоном удовольствия.

Существо уронило оружие, а руки, державшие его, дрожали в агонии. Шрамы зверя разорвались, и из них хлынула черная кровь, вещество капало с моста в сияющую яму внизу.

— Давай, — с презрением сказала Марианна, крутя рапиру. Монстр кричал еще громче. "Смех. Тебе не кажется, что боль — это весело?»

Деррос не смог бы навредить этой штуке по-настоящему без оружия, связанного с душой, способного поражать неосязаемых врагов. Однако у Марианны был большой опыт изгнания призраков.

— Куда ты телепортировал Вальдемара? Марианна прошипела. «Я знаю, что ты понимаешь, что я говорю. Так где он?

Глаз зверя вспыхнул вспышкой малинового света, и реальность закружилась вокруг них.

Осознав опасность, Марианна спрыгнула с моста и швырнула цеп в свисающие с потолка трубы. Ее оружие обвилось вокруг одного из них, позволяя ей болтаться вокруг металлической платформы.

Всего через секунду после того, как она убежала, пространство вокруг металлического моста сжалось, и по нему пронеслись кровавые лезвия. Поверхность превратилась в море шипов, а у существа появились огромные крылья из костей и кожи.

Прямое попадание оружия, связанного с душой, уничтожило бы любого обычного призрака, поняла Марианна, когда существо бросилось вслед за ней. Убедившись, что центральная платформа все еще покрыта щупальцами, дворянке удалось приземлиться на еще один металлический мост слева от разрушенного. Что это такое? Призванный монстр? Призрак?

Монстр с визгом полетел к Марианне, из его кровоточащих ран выросло полдюжины рук. Зверь быстро превратился в пульсирующую хаотичную массу костяных лезвий и рук, сосредоточенных вокруг красного глаза, его крылья едва могли выдержать эту массу.

В конце концов, природа этой сущности не имела значения. Если бы он не отвечал на ее вопросы, Марианна уничтожила бы его.

— Я бы предпочла избегать этого, юная Марианна.

За спиной Марианны раздались шаги, когда из другой части объекта вышла нежить в капюшоне.

Дворянка немедленно сосредоточилась на своих обостренных чувствах, опасаясь очередной иллюзии… но никакое заклинание не могло имитировать холодную, гнетущую ауру, окружающую настоящего Темного Лорда.

— Ого, спасибо за комплимент, — сказал Лорд Оч, подходя к мосту, едва удостоив монстра взглядом. «Я бы с удовольствием посмотрел, как вы прикончите этот живой антиквариат при других обстоятельствах, но наука требует, чтобы я сохранил этот экземпляр».

Существо издало крик. Щупальца на металлической платформе извивались и обвились вокруг моста, пытаясь на полной скорости схватить Марианну.

Темный Лорд махнул рукой, и щупальца сгнили. Через несколько секунд металлическую платформу покрыл лишь тонкий слой пыли.

«Ваше согласие не требуется», — сказал лорд Ох тем же тоном, которым взрослый ругает непослушного ребенка. «Я боюсь, что иерархия сильно изменилась со времен славы вашей цивилизации, поэтому я прошу вас не усложнять это».

И вот Марианна поняла, что битва окончена.

Однако существо отказывалось принять неизбежное. Он полетел прямо на двух колдунов, черная кровь хлынула из его рук и разорвала ткань пространства.

"Очень хорошо." Лорд Ох указал указательным пальцем на летающего зверя. "Ты просил об этом."

Мир озарился светом и огнем.

Марианне пришлось защитить лицо руками, когда поток обжигающе горячего белого пламени вырвался из пальца лорда Оха, и чистое окружающее тепло испарило пот с ее лица. Взрыв поглотил удивленного монстра и испарил его. Пламя продолжало продвигаться к стене позади летающего существа, расплавляя туннель через объект.

Хотя красное ядро ​​существа выдержало магическое пламя, оно явно на него повлияло. Психический крик, последовавший за сожжением, затмил по интенсивности все предыдущие, и после него не осталось ни единой капли черной крови.

Пламя угасло, крошечное облачко дыма поднялось над указательным пальцем лорда Оча.

Марианна с шоком смотрела на расплавленный туннель, пытаясь осознать то, что только что увидела. Как... как могла Кровь... — Как? она осмелилась спросить.

— Ты помнишь, как устроен водоем нашего Института, юная Марианна?

Да, она сделала. «Мастер Пуанкарре превратил элементаля в постоянный портал в мир воды».

«Это незначительное атакующее заклинание использует тот же принцип», — небрежно ответил лич. «Это предполагает временный вызов младшего элементаля огня с помощью заклинания призыва, прежде чем немедленнопревратив его во временный разрыв с его родным планом. Затем первобытный огонь хлынул в наше измерение, уничтожая все на своем пути. Я видел очень мало вещей, способных пережить прямое попадание».

Красный глаз мерцал, когда вокруг него собирались черные частицы.

«Я ожидал большего от плеромианца», — сказал Темный Лорд с оттенком разочарования, наблюдая за сущностью. «Но ты превзошла мои ожидания, юная Марианна. Лорд Бетор хорошо тебя обучил.

Марианна с удивлением осмотрела существо. «Эта штука — плеромианец ?»

Невозможный. Плеромиане были великим и древним народом, сотворившим столько чудес. Как могло такое больное, мелкое существо быть одним из них?

«Или, по крайней мере, именно такими стали плеромианцы после тысячелетий безудержных излишеств, непристойных удовольствий и деградации. Какой позор наблюдать, как древняя и гордая цивилизация превратилась в… Лорд Ох с презрением взглянул на плеромианца. " Этот ."

Частицы превратились в капли черной крови, слившиеся вокруг красного глаза, образуя защитный кокон. «Он пытается воссоздать себе тело», — поняла Марианна. Без него он не сможет уйти.

«Потрясающе», — прошептал лорд Ох, наблюдая за этим явлением. «Плеромианец проникает в самую суть Крови, пропитывающей все Подземье, чтобы генерировать органическую материю из ничего. Все это время его душа остается застрявшей между двумя планами. Это требует дальнейшего тестирования».

Темный Лорд поднял руку на плеромианца, его пустые глазницы засияли призрачным светом. «Полагаю, я призову элементальный план молнии и посмотрю, сможет ли он оправиться от сильного поражения электрическим током».

Глядя на жалкое, садистское существо, Марианна поняла, что не может вызвать ни малейшего намека на жалость. «Лорд Ох, нам нужно найти Вальдемара», — сказала она, пытаясь не сбиться с пути. «Он может быть в опасности, пока мы говорим».

«Верьте в мою ученицу, юную Марианну. Никакой спешки. В конце концов, это существо смирится со своей беспомощностью, и мы отправимся в путь».

— Оно наслаждается болью, Лорд Ох.

"Хороший." Темный Лорд жестоко ухмыльнулся, когда его руки затрещали от электричества. — Тогда мы оба сможем побаловать себя.

Лифт дребезжал, спускаясь в глубину объекта.

Вальдемар скрестил руки на груди, изо всех сил стараясь вписаться в тесную хижину, явно приспособленную для Дерроса, а не для людей. Нехватка места уже доставляла ему дискомфорт, но по-настоящему его расстраивало наличие стеклянных глаз в углах.

«Почему ты такой равнодушный?» устройство на потолке лифта каким-то образом передало голос Отто Блатганга. «Наши взаимные цели будут достигнуты, как только мы установим истину».

«Я не понимаю, что принесет мне помощь с тобой, кроме еще большей головной боли». Единственная причина, по которой Вальдемар последовал этому плану, заключалась в том, чтобы спасти Марианну, помочь лорду Оку и не дать обезумевшему плеромианцу сбежать в Подземелье. Если бы призыватель мог разбить короля Дерро на куски и изгнать его дух из механизмов, он бы это сделал.

«Как только вы изгоните Плеромиана, мы сможем сотрудничать и открыть путь в бесконечные миры…» Голос растягивался и визжал, как мел по доске. «Я заблокирую портал на Землю и пропущу вас и добровольцев. Или любой другой мир, который вы пожелаете.

Вальдемар со скептицизмом посмотрел в стеклянный глаз. «Вы бы позволили человечеству использовать ваши порталы?»

«Космос бесконечен-бесконечен. Наш вид не может сосуществовать из-за нехватки места и конкуренции за ресурсы. Порталы упразднят дефицит городов и позволят нам разделить дары бесконечных миров».

Вальдемар посмотрел на ржавую дверь лифта, ожидая, пока она откроется. «Мой друг-троглодит использовал аналогичный аргумент. Он сказал, что эта планета слишком мала для двух видов».

— Вражда между нами бессмысленна , — прошипел Отто, как змея. «Сотрудничество пойдет на пользу нам обоим».

Это могло решить их проблемы, и Безмолвный Король изобразил Короля Дерро как действенное решение для Вальдемара, чтобы достичь Земли. Хотя это означало, что нужно смириться со злодеяниями Отто, совместная разработка функциональной портальной технологии и обмен информацией о ее использовании на бумаге были хорошей сделкой.

Но было несколько проблем, которые Вальдемар не мог игнорировать.

— А что насчет остальных? — спросил он Отто Блутганга. «Тех, кто не послушает и решит остаться в Подземелье?»

— А что насчет… них?

Хуже всего то, что король Дерро был озадачен тем, что Вальдемар заботится о нем . Отто Блатганг стал существом, неспособным общаться с другими.

Нет, это было неправильно. Судя по тому, как он поработил свой собственный вид, король Дерро вообще не мог испытывать сочувствия к кому-либо еще. Каждое взаимодействие с ним было холодной сделкой, уравнением, которое нужно было решить. Отто не понимал ценности установления доверия и доброжелательности, считал, что ресурсы своих людей следует истощать и выбрасывать ради своих амбиций, и не заботился ни о ком, кроме себя.

В каком-то смысле именно поэтому Вальдемар считал это предложение полностью искренним. Такое солипсическое существо, как Отто Блутганг, не таило злобы и сочло бы мирную отправку потенциальных врагов за пределы планеты более простым решением, чем дорогостоящая война.

Но все те, кто отказался принять предложение… неверующие, скептики, боязливые, доккары и троглодиты…

У них не будет будущего.

— Ктулу, — прошептал его фамильяр из сумки. Каким-то образом это прозвучало как предупреждение.

«Я знаю», — подумал Вальдемар. Эта сделка пахнет тухлой рыбой.

Отто промыл мозги почти всей расе Дерро, за исключением нескольких личностей, «достойных сохранения». Хотя этот вид воевал с людьми задолго до рождения Вальдемара, он не мог не испытывать к ним жалости. Никто не заслуживал того, чтобы его разум был испорчен злым разумом.

В некотором смысле действия Отто ничем не отличались от действий Иалдаваофа. Он только что обменял плоть на сталь.

Но какая альтернатива была? Отто Блутганг контролировал объект, и хотя он запечатал его, чтобы предотвратить побег плеромианца, он, конечно, мог бы усилить его в крайнем случае. В тот момент, когда Вальдемар попытается сбежать или саботировать портал, войдут войска Дерро. Не говоря уже о странной технологии телепортации, к которой Отто имел доступ внутри объекта.

Есть ли способ освободить Деррос от их так называемого Божественного Разума? Вальдемар не мог не задаться вопросом. Он ничего не видел, но ему пришлось сохранить веру. Точно так же он должен был поверить, что сможет освободиться от влияния Иалдаваофа.

Дверь лифта открылась, и чужие крики агонии отвлекли его от мыслей.

Опасаясь, что он прибыл слишком поздно, Вальдемар бросился в стальной коридор, поскольку жара вокруг него усилилась. Звук гудящих двигателей и пара, вырывающегося из труб, разносились вокруг него, а его психическое зрение мгновенно обнаружило мощный локус в Крови впереди.

Коридор заканчивался огромным помещением, в котором находились горящие двигатели, питающие установку, и странным зрелищем лорда Оха, взрывающего молнией комок черной слизи, а Марианна смотрела с пустым выражением лица. Лич явно получал удовольствие, посмеиваясь, когда из темной слизи иногда грозил появиться малиновый шар.

Вальдемар действительно прибыл слишком поздно.

Едва он сделал шаг по металлическому мосту, соединяющему центральную платформу машинного отделения, как Марианна повернулась в его сторону, направив револьвер ему в лицо. "Легкий!" Вальдемар тут же поднял руки, Ктулу в своей сумке подражал ему. «Это я, Марианна!»

Его телохранитель какое-то время молча наблюдал за ним, прежде чем ее пустое лицо сменилось облегчением. — Я так рад видеть тебя в безопасности, Вальдемар. Марианна опустила оружие. «Прошу прощения за холодный прием. Это существо уже пыталось меня обмануть.

«Есть ли еще?» — спросил Лорд Ох, продолжая пытать слизь. «Этот почти израсходован».

Вальдемар осмотрел место происшествия, чтобы понять заклинание лича и природу его жертвы. «Я не знал, что можно использовать порталы в нападении», — подумал он, — это довольно гениально.

Что касается слизи… хотя это была причудливая тень былого величия своего вида, Вальдемар узнал ее природу по описанию Отто пленного Плеромиана. Пытки лорда Оча превратили его в заблудшую душу, едва привязанную к Подземью силой Крови. У него не было даже психической защиты или рта, чтобы кричать.

«Лорд Ох, это варварство», — сказал Вальдемар, встревоженно нахмурившись, прежде чем заметить глаза и кишки, разбросанные по машинному отделению. Его симпатия к Плеромианцу резко упала, когда он осознал масштабы его неистовства на объекте Дерро. «После рассмотрения я отказываюсь от своего заявления».

«Это существо любит мучить других», — сказала Марианна, глядя на слизь. «Это заслуживает худшего».

— Ты простишь старику, который развлекается, ученик. Лич беззаботно усмехнулся, наконец прекратив стрелять в Плеромиана, давая ему возможность восстановиться. «Я подготовил это существо к допросу. В этом причина нашего присутствия здесь, не так ли?»

«Да», — признался Вальдемар, наблюдая за жалкой слизью. «Отто Блутганг хочет отправить его обратно в ад, откуда он выполз, а затем с моей помощью стабилизировать его портал».

Глаза Марианны расширились, ее пальцы сжали рапиру. — Отто Блутганг здесь ?

«В некотором роде». В этот момент король Дерро стал единым целым со своим королевством. — Он сказал, что плеромианец преследует тебя, Марианна, поэтому я поспешил на помощь так быстро, как только мог.

На щеках Марианны почему-то появился легкий румянец. «Понятно», сказала она. «Тебе не следовало этого делать. Я должен защищать тебя, а не наоборот.

Вальдемар мгновенно почувствовал раскаяние. «Я не имел в виду, что сомневаюсь в твоих навыках», — извинился он. — Я знал, что с тобой все будет в порядке, но… на всякий случай…

«Я ценю этот жест», — ответила она, явно желая двигаться дальше. «Что нам теперь делать с Плеромианцем? Если здесь действительно есть портал, защитим ли мы его?»

«Я уверен, что король гномов с радостью променял бы использование своей игрушки на знания этого существа», — сказал лорд Ох, наблюдая за плеромианцем. У существа появились руки из-за черной крови, и оно отчаянно пыталось убежать от лича. Это было довольно жалкое зрелище. — Но ты знаешь мою точку зрения, ученик. Если бы у меня остался желудок, я бы предпочел съесть свой торт и съесть его тоже».

Вальдемар слишком хорошо понимал, что он имеет в виду. «Вы хотите извлечь из него знания, прежде чем мы отдадим их Блатгангу?»

Это было умно. Имея дело с сумасшедшими, не помешало бы иметь рычаги влияния.

"Мы? Мы ничего не будем делать». Лич протянул руку своему ученику. «Это твой момент в центре внимания, ученик».

Вальдемар покраснел от смущения под маской. «Я плохой маг разума».

«Онейроманты проникают в сны, но эта дверь закрыта для вас в силу вашего происхождения… это правда». Лорд Ох усмехнулся. — И все же, юный Вальдемар, по тому же принципу есть еще один способ узнать, что знает это существо. Ты уже стал свидетелем этого процесса вместе с моим бывшим учеником, и пришло время проверить эту силу.

Ужасные воспоминания о Внешней Тьме и бездне в ее центре вспыхнули в сознании Вальдемара. Призыватель взглянул на Плеромиана, его красные глаза напомнили ему о пасти Иалдабаофа и бесчисленных душах, потерянных из-за его голода.

«Нет», — прошептал Вальдемар, поняв, что имел в виду его учитель. "Я отказываюсь. Это разрушит его».

Лич посмотрел на своего ученика так, словно у него выросла вторая голова. «Есть ли у тебя угрызения совести из-за такого существа ?»

— Вальдемар, — тихо сказала Марианна, взглянув на ужасную часовню из плоти и глаз над их головами. «Этот монстр добавил бы мои глаза в свою коллекцию, если бы у него была сила, и, вероятно, сделал бы гораздо хуже. Это безумие и опасность для всех. Его нельзя выпустить из этого учреждения или где-либо еще».

— Убить — это одно, а этот метод… — Вальдемар сжал кулаки. «Это может ничего не оставить после себя».

Его учитель почти просил его съесть душу Плеромиана как закуску и выложить ее, как только он узнает все ценное. Вальдемар не был уверен, сможет ли он это сделать, а если бы и мог… он боялся того, что это значит.

«Может быть, а может и нет». Лорд Ох пожал плечами. «Возможно, это будет зависеть от вас. Вы бы предпочли отдать его нашему другу из Дерро, не застраховавшись от предательства?

Вальдемар фыркнул. "Нет."

«Тогда попробуй. Ты всегда можешь его выплюнуть, прежде чем пережеваешь».

«Почему бы не добыть его знания самому, мой учитель?» — спросил Вальдемар. «У тебя есть сила».

«Потому что тогда тебе не останется ничего, что можно было бы обнаружить», — ответил лич. «Я верю в то, что смогу побудить своих учеников расширять границы, ученик. Вы ненавидите нечеловеческую половину себя, но она так же важна, как и другая. Ничего хорошего из подавления этого не выйдет».

«Ты бы предпочел, чтобы я обнял монстра внутри?»

"Конечно, нет." Лорд Ох ухмыльнулся. «Я хочу, чтобы ты освоил это».

Когда он так выразился…

Вальдемар ненавидел все, что имело отношение к линии его отца, но в словах лича была мудрость. Лилит смогла атаковать его психически, потому что в своем желании подавить свою природу он случайно сделал ее пригодной для использования. Если бы он не проверил свои пределы, кто-нибудь использовал бы их против него.

Вальдемар смотрел на жалкое, разбитое чудовище, изо всех сил пытающееся уползти от лорда Оча. В этот момент смерть и забвение могут быть даже милосердием. Он подошел к существу, а его товарищи наблюдали, чувствуя, как пара невидимых стеклянных глаз смотрит ему в спину. Если Отто и хотел остановить это, он не сделал ни шагу.

Красный глаз Плеромианца появился из черной слизи и уставился на Вальдемара, как раз в тот момент, когда колдун призвал Кровь.

Даже в своем плачевном состоянии существо попыталось поднять психическую защиту, но она почти мгновенно рухнула… и все равно чувствовала себя неправой. Человек построил мир сновидений, чтобы защитить свой спящий разум и ментальные слои во время бодрствования, скрывая свою сущность слоями защиты. Душа переплеталась с телом, одно влияло на другое. Более здоровое тело означало лучшее владение Кровью и, следовательно, лучшую защиту.

Однако дух Плеромиана действовал по-другому. Душа была всем, что там было; тело, которое оно создало, было всего лишь эктоплазматической оболочкой, которую оно могло отбросить по своему желанию.

Это было ближе к клиппоту, чем к живому существу.

Между двумя душами началась тихая битва воли, когда Вальдемар попытался подчинить себе Плеромиана, как он это сделал с Коллекционером в Ритуальном зале Института. Это не было соревнованием; одна душа была здорова и решительна, другая раздулась от порчи и справилась с пытками лича.

«Они — это они сами, но они также и я» , — Вальдемар вспомнил свои видения Иалдабаофа через Кровь. Тысяча масок для одного лица .

Душа плеромианца была настолько пустой, что Вальдемару не составило труда носить ее. Черная кровь высохла, когда малиновый призрачный глаз скользнул внутрь призывателя. Вальдемар переваривал дух так же, как его отец пожирал своих детей.

Ужасающие видения кошмарного мира наполнили его разум, когда он начал пир воспоминаний. Проблески ужасного мира плоти под темным небом, пульсирующих оврагов и пирамид трупов.

Вальдемар слышал тошнотворные стоны плеромианцев, когда они воспитывали рабов из их собственной плоти только для того, чтобы насиловать их через несколько минут после их рождения. Он был свидетелем того, как художники рисовали пейзажи из языков, а сумасшедшие шьют пальто из шкур своих сородичей. Крики умирающих превратились в ужасающие симфонии, их внутренности — в извращенные декорации.

Плеромианцам больше не нужны были города и даже видимость цивилизации. Он стал свидетелем вспышек сломанного портала, его частей, собранных для изготовления отвратительных игрушек и грубых инструментов для удовольствия. Наука и обучение были забыты в этом безумном царстве, остались только самые тревожные удовольствия.

Исчезли величественные титаны и циклопы с фресок Института. Остались только испорченные оболочки, больше заинтересованные в шитье себе нового оружия и жестоких наслаждениях, чем в исследовании космоса. Безумцы уже давно истребили здравомыслящих и цивилизованных людей, охватив бездонную пропасть, которая ждала, как только разум разорвал извилистые притворства высших мыслей.

Плеромиане настолько деградировали, что потеряли большую часть своих знаний и величия. Они превратились в не более чем выдающихся животных, безумных детей, движимых инстинктом гоняться, играть и причинять боль. Лишь случайные вспышки прозрения высвобождали разбитые останки утраченного величия, хоть и ненадолго.

В поисках вечного экстаза плеромианцы отказались от всего остального .

Как долго они находились в ловушке когнитивной петли бессмысленного удовольствия, неспособные воспринимать внешний мир? То, что они вообще могли владеть Кровью, было свидетельством их огромной силы, точно так же, как летучие мыши инстинктивно умели летать.

Пробравшись сквозь токсичную грязь этих воспоминаний, Вальдемар понял, что их эгоистичное безумие сделало плеромианцев еще более опасными. Пока они были пойманы в ловушку этого кошмарного царства, созданного ими самими, их разум притуплялся пустым блаженством и психозом, они оставались в неведении об остальном космосе. Если бы они когда-нибудь вспомнили о существовании Подземья или получили доказательство того, что вселенная, которую они оставили умирать, выжила… они вернулись бы, чтобы мучить ее жителей.

Отто Блутганг хотел вернуть плеромианца домой после получения его знаний, но Марианна была права. Этому монстру нельзя было позволить рассказать об этом своим собратьям.

Это было невозможно спасти.

«Съесть свою душу — это милосердие в данный момент», — подумал Вальдемар, когда кошмарные воспоминания исчезли, уступив место черной пустой пустоте. Плеромианец забыл о своем существовании больше, чем когда-либо могло знать большинство людей. Так мало от него осталось.

И все же… и все же не все исчезло. Осталось несколько угольков памяти, поднятых на поверхность попыткой призыва Отто Блатганга. Они были размытыми и нечеткими, но Вальдемар быстро собрал их в форму, которую можно было рассмотреть. В каком-то смысле это ничем не отличалось от того, как заставить вызванное существо ответить на его зов.

Самые старые воспоминания не были похожи на пустую жестокость, которая определяла разум существа. Вальдемар наблюдал бездонным глазом циклопа, как шеренга плеромианцев проливала свою кровь в отдельных каменных горшках. Зритель, собирая их, помечал каждую из них сложной серией символов.

Лорд Ох сказал, что плеромианцы проводят программу разведения, чтобы стабилизировать свое общество, определяя роль гражданина при рождении. Может ли Вальдемар быть свидетелем этого?

У призывателя возникло искушение поискать другое воспоминание, связанное с магией призыва и телепортации, но он удержал руку. Что, если… подумал он, а что, если все это связано?

Вальдемар был результатом одной из таких программ разведения, призванной объединить несколько миров. Следовали ли плеромианцы подобной логике? Научило ли оно их как-то открывать порталы?

Вальдемар переваривал воспоминания одно за другим, но они были настолько разрозненными, что он улавливал лишь мельком. Виды полок за полками с образцами крови, плотно организованными по родословным; видения плеромианских колдунов, записывающих все более сложные узоры символов в бесконечные спиральные цепи; вспышки организованного совмещения двух доноров на основе органической совместимости…

Этот Плеромианин был биомантом, специалистом по телу. Однако оставшиеся колдовские инстинкты склонялись к призыву и пространственной магии. Как странно.

Более того, все воспоминания происходили в знакомой крепости. Лорд Ох многое изменил с тех пор, как его захватили люди, но стены Института Плеромы оставались нетронутыми на протяжении веков.

Черный Столп в его центре тоже стоял в воспоминаниях. Вальдемар смотрел глазами зрителя, изучающего его каменную поверхность. Только тогда призыватель заметил детали, которые в прошлом ускользали от его человеческого глаза.

На столбе были вырезаны символы. Знаки были столь малы, столь незаметно микроскопичны, что только несравненное зрение плеромианца могло их распознать.

Черный столб Института Плеромы был не просто памятником. Это был своего рода архив. Место, где плеромианские биоманты записывали свои исследования самой жизни.

Покажи мне, подумал Вальдемар. Покажи мне то, что ты так лихорадочно искал. Покажи мне правду.

Зритель сделал несколько шагов назад, и Вальдемар увидел более широкую картину. Крошечные символы собраны в знакомый дизайн в форме глаза. Тот же знак, который записал его дед, — глаз Иалдаваофа.

Вся жизнь Подземелья собрана в единое целое.

И все же символов было больше. Они образовали сферу вокруг глаза Иалдабаофа, а затем разрослись в цепочки знаков; на завитки, связанные с другими кругами, разделенными темной пустотой. Каждая из этих сфер содержала сложный набор символов, образующих более крупный. Некоторые из них были глазами, похожими на глаза Иалдабаофа, но немного отличавшимися. Другие напоминали пасть зубов или цветущие цветы.

Ни одно из них не было одинаковым, но все были связаны паутиной бесконечной сложности. Узы, выходящие за пределы пустоты космоса и границ планов.

Вальдемар ошибся.

Черный Столп Института был не архивом, а картой.

Карта Вселенной и населяющих ее живых миров.

Был ли предел необъятности Вселенной?

Целью науки и магии было еще дальше отодвинуть границы человеческого понимания космоса. Но чем больше Вальдемар узнавал, тем больше казалась Вселенная. Каждая новая информация показывала, насколько мало значение имеет человечество в великом космическом танце.

И когда он взглянул на карту перед глазами, Вальдемар почувствовал себя невероятно маленьким.

Да, магия Крови произошла от Иалдабаофа… но всемогущий Незнакомец был лишь узлом в огромной паутине жизни. На всех планах существовало бесчисленное множество подобных существ, связанных узами родства и происхождения.

На небесах идет война.

Эта карта представляла одну из сторон. Сторона аберрантной жизни; сторону Крови.

Армия Незнакомцев, состоящая из бесчисленных более мелких форм жизни, отколовшихся от целого. Каждый имеет форму сферы…

Черное солнце выросло, охватив саму вселенную, тени глаз, ртов и щупалец извивались под его поверхностью.

«Может быть…» — прошептал Вальдемар, вспоминая свой визит в инопланетное царство Безмолвного Короля и краткий проблеск мерзости, скрывающейся под его почерневшим солнцем. «Если такое может случиться со звездой, то…»

А что насчет планеты?

Леди Матильда предположила, что глаза Иалдабаофа были признаком паразита, распространяющегося по туннелям мира. Учитывая то, что Вальдемар узнал к настоящему моменту, у него возникло искушение рассмотреть более тревожную гипотезу.

Иалдаваоф был миром. Не только люди, живущие на нем, но и вся планета.

Может ли сердце мира состоять из плоти, а не из магмы, как считали геологи? Что, если кора планеты, эти глубины и поверхность скал и камней были не чем иным, как оболочкой? Остатки космической пыли и метеоров, медленно накапливающиеся на протяжении эпох?

И если эта теория верна, то была ли Земля тоже дремлющим Незнакомцем? Было ли это яйцо, которое однажды вылупится и выпустит в космос катастрофическую мерзость?

«Нет, я не могу так думать» , — подумал Вальдемар, сосредоточившись на воспоминаниях. Даже если это правда, свобода Иалдаваофа не является неизбежной . Если бы это было так, ему бы не понадобилась посторонняя помощь.

По крайней мере, это объясняло, как Кровь могла контактировать с другими мирами и планами. Сеть плоти вышла за пределы Иалдабаофа и распространила свои усики по всем планам. Все вселенные, благословленные жизнью, были связаны этими разумными мирами, тесно связанными двойной цепью полинуклеотидов.

Рассматривая карту, пытаясь разобраться в ней, Вальдемар заметил тревожный факт: Иалдабаоф занимал центральное место в сети и был связан со многими другими живыми мирами. Такое расположение могло быть просто результатом того, что плеромианцы использовали Незнакомца своего мира в качестве базовой линии своей карты для практических целей, но почему-то Вальдемар сомневался, что ему так повезет.

«И вот, Иалдабаоф был запечатан давным-давно и теперь пытается разорвать его оковы», — подумал призыватель, собирая кусочки головоломки. Если предположить, что эти подопечные каким-то образом связаны…

Тогда свобода Иалдабаофа запустит цепную реакцию в сети. Его свобода высвободит десятки его собратьев, и рябь распространится еще на сотни миров. Незнакомцы просыпаются и заявляют, что Мультивселенная принадлежит им.

Они выиграют «войну», что бы это ни значило.

«Ты — это я с другой стороны», — сказал Ночной Странник.

Но что это была за другая сторона?

Смерть – это естественное состояние Вселенной.

Хотя карта была подробной, Вальдемар не мог не заметить огромное пустое пространство, отделяющее каждый живой мир от другого. Лилит высказала верную мысль: вселенная наполнена смертью. Жизнь была чрезвычайно редкой, слишком большой, на вкус Вальдемара.

Что-то там делало все возможное, чтобы прочесать космос от его обитателей. И если Белая Луна была двойником Иалдаваофа в той же степени, в какой Вальдемар и Ночной Странник отражали друг друга, то блуждающий планетоид, забросивший человечество под землю, был всего лишь агентом более великой силы.

«Покажи мне, от чего ты бежал», — прошептал Вальдемар, заставляя воспоминания отвечать на его вопросы. «Покажи мне, чего ты так боялся. Вы боялись, что Иалдаваоф проснется? Что такое Белая луна?

Воспоминания вокруг него размылись. Стены превратились в плоть, и гуманоидные фигуры начали корчиться повсюду, куда бы ни посмотрел Вальдемар. Грязный запах секса заполнил его ноздри, а призыватель почувствовал в воздухе что-то соленое. Даже Черный Столп принял фаллическую форму.

Воспоминания были пронизаны дырами, и плеромианец наполнил их отвратительными сексуальными образами.

«Будь ты проклят, наркоман экстази!» Вальдемар осуждающе прошептал. «Все эти бесценные, космические знания, а вместо этого ты наполнил свой мозг бессмысленными удовольствиями?»

Слова не могли должным образом передать полное разочарование Вальдемара. Плеромианцы совершили так много чудес, но все их выбросили.

Независимо от того. Даже если память плеромианца была ошибочной, Черный Столп по-прежнему хранил все богатство знаний его вида о Незнакомцах. Вальдемару оставалось только вернуться в Институт и расшифровать его.

Он не мог сказать того же о порталах.

«Покажи мне, как можно открывать разрывы между мирами», — приказал Вальдемар. «Скажи мне, как добраться до Земли».

На этот раз душа Плеромиана ответила на его команду.

Воспоминания об оргиях и сексуальных образах ушли в небытие. Новое видение поднялось из глубин собранной души, показывая знакомый подземный купол и арку из черного камня. Металлические тросы удерживали дверной проем на месте, как и столетия спустя.

Плеромианский портал Института мало изменился за прошедшие тысячелетия… за одним небольшим исключением.

Где кристаллы? – задумался Вальдемар. В нынешнюю эпоху в конструкцию были вставлены сияющие красные камни, но в этой памяти они явно отсутствовали. Так где же они были?

Вальдемару не потребовалось много времени, чтобы получить ответ.

Наблюдая за воспоминанием одним глазом, он стал свидетелем того, как процессия вошла в помещение. Плеромианские колдуны крови, в том числе и владельцы воспоминаний, сопровождали разношерстную шеренгу гуманоидов. Красивый принц доккар без рубашки, которого сопровождают наложницы в ошейниках; Дерро, пропахший наркотиками и благовониями; человек настолько толстый, что рабам пришлось нести его в камеру; троглодит, приближавшийся с видом мрачной, но благородной покорности; плеромианец, одетый в богатые одежды из добытой кожи, улыбающийся молчаливой почтительности; и многие другие существа, которых Вальдемар никогда раньше не видел: от многоногих гуманоидных жуков до двойников, меняющих форму. Все они имели татуировки, указывающие на группу крови.

Они были похожи не столько на заключенных, сколько на изнеженных домашних животных, откормленных теплой едой, наложницами и дешевыми наркотиками. Все они, казалось, были довольны своим уделом, когда шли к арке.

Плеромианец в капюшоне ждал рядом с порталом с острой косой в руках.

Вальдемар вздрогнул, когда доккар, первый в очереди, без колебаний склонился перед порталом. Плеромианский палач поднял косу над шеей жертвы.

Лезвие блестело в свете факелов, когда оно упало.

Голова катилась по земле, а обезглавленный труп падал на арку, питая своей кровью металлические тросы, как если бы они были корнями дерева. Арка пульсировала, как живая, впитывая драгоценную жидкость, и по всей конструкции образовались маленькие красные кристаллы. Следом последовала еще одна жертва, питающая кристалл своей жизнью.

Ужасная жатва продолжалась, казалось, несколько часов. Доккары, люди, троглодиты, Дерросы, все существа, населяющие мир, были принесены в жертву на алтарь прогресса. Даже несколько плеромианцев потеряли головы, замыкая процессию, их кровь пропитывала арку, пока колдуны пели заклинания. Их обезглавленные трупы были сложены в кучу до самого потолка.

Никто из них не сопротивлялся.

Лорд Ох однажды сказал своему ученику, что жертва должна быть готова к тому, чтобы ритуал Земной Пасти сработал. Только мученики могли служить опорными балками мостов, соединяющих миры. Этих людей вырастили, как дорогой скот, им были предоставлены все привилегии при условии, что, когда придет время, они отдадут свою жизнь во славу своих поработителей. Их кровь и души пролились на место казни, став единым целым со сталью.

В конце концов, Плеромианские порталы оказались не чем иным, как чрезвычайно сложными Устьями Земли.

А учитывая, что Деррос был среди жертв, это был не первый портал, построенный плеромианцами.

Но как эти порталы могут быть стабильными? Устья Земли были улицами с двусторонним движением; вам нужно было по одному с каждой стороны, чтобы дорога оставалась открытой. Вальдемар сомневался, что по другую сторону планарного разлома ждет плеромианский анклав.

«Покажи мне его активацию», — приказал колдун, пробираясь сквозь воспоминания. Трупы жертв исчезли, но плеромианские колдуны остались, произнося порталу древние слова силы. Арка гудела, когда Кровь набирала силу, ткань пространства складывалась. Кристаллы резонировали вместе, напевая песню самой жизни.

Вальдемар наблюдал за процессом с восторженным вниманием, делая мысленные заметки, когда в центре арки вспыхнуло малиновое сияние. Разлом в пространстве внутри портала расширился, открывая кричащее царство задыхающейся плоти.

«Это резонанс!» Вальдемар с радостью осознал это, когда все начало обретать смысл. «Это резонанс не между двумя Устьями Земли, а между двумя линиями жизни!»

Плеромианцы снабдили портал приблизительным генетическим материалом существ, которых они ожидали найти на другой стороне. Хотя на другой стороне не было портала и никого, кто мог бы открыть брешь, кровь звала кровь.

«Вот как я могу служить звеном Земли между двумя мирами», — прошептал Вальдемар. «Внутри меня живут две мужские линии. Я мост между двумя человечествами, а сила Иалдабаофа дает энергию для стабилизации пути».

Вот чего Отто Блутганг не понимал. Ему удалось пролить слезы в другие миры с помощью молний и механизмов, но без сочувственной связи с другой стороной он не мог надеяться стабилизировать их. Он пытался построить мосты из стали, тогда как именно родство между различными формами жизни и агония принесённых в жертву душ держали порталы открытыми.

Вальдемар воспроизвел воспоминания, запоминая песнопения, которыми пользовались плеромианцы. «Командные фразы», ​​— догадался он. «Я могу активировать портал вместе с ними».

Им не нужна была помощь Блатганга. Открытие пути на Землю с его технологией было бы быстрее, но это не обязательно. Им просто нужно было активировать Плеромианский портал словами, которые Вальдемар запомнил, возможно, немного настроить его своей кровью, и они смогли бы открыть разлом в тот мир.

Наконец-то путь на Землю был свободен!

«Должен ли я соблюдать сделку с Блатгангом?»

Вальдемар колебался недолго.

"Нет."

Идея плевать на функциональный портал на Землю вызывала у Вальдемара отвращение, но использовать его означало заключить сделку с злодеем. Даже если бы Отто Блатганг выполнил свою часть сделки и позволил добровольцам начать исход в другой мир, он немедленно использовал бы украденную плеромианскую технологию, чтобы подчинить себе тех, кто остался, и распространить свое больное механическое сознание по всему космосу. Он заразит другие миры так же, как отравил весь свой вид.

Не было ничего плохого в том, чтобы преодолеть границы смертности, но Отто Блатганг был паразитом, собирающим мозги и готовым провести лоботомию себе подобных. Ему просто нельзя было доверить такую ​​власть.

В нем говорилось о том, что Вальдемар скорее доверит эти знания лорду Оху, чем Дерросу.

«Теперь нам нужно найти способ похоронить этот объект и выбраться из него живыми», — сказал Вальдемар, готовясь стереть воспоминания и вернуться в бодрствующий мир. Душа плеромианца останется бессильной внутри его желудка, хотя колдун еще не знает, что с ней делать. «Но как только это будет сделано…»

Он наконец увидит солнце.

Наконец-то его мечта достичь Земли сбылась.

Темные Лорды обманывают тебя, мой принц.

И Тёмные Лорды последуют за ним.

Только сейчас, так близко к алтарю победы, Вальдемар задумался об истинной цене своей мечты.

Вальдемар хотел, чтобы его сородичи увидели солнце. Он никогда не хотел оставить все это себе. И, увидев Тёмных Лордов вблизи, он не сомневался в том, что последует, когда они откроют пути в другие миры.

Императрица Аратра, если верить рассказу лорда Оча, предала своего наставника и на протяжении веков установила под землей тиранический режим. Вальдемар надеялся, что Империя реформируется, обнаружив новые миры, полные ресурсов и солнечного света, но… теперь он сомневался.

Лорд Бетор верил только в силу и насилие. По его мнению, достаточная мощь могла бы решить любую проблему. Он был необходимым злом, когда человечество столкнулось с такими угрозами, как Незнакомцы и Отто Блутганг, но против мирной цивилизации? Он огнем сокрушит любое сопротивление, подчинит слабых и заберет все ресурсы, какие только сможет. Необходимое зло все равно оставалось злом.

Что касается самого Лорда Оха, Вальдемар не позволил словам Лилит отравить свой разум. И все еще…

И все же он мог сказать, что в этом сценарии что-то не складывается.

Вальдемар просто не мог себе представить, чтобы лорд Ох позволил своему ученику узнать такую ​​важную тайну, не раскрыв ее сначала сам. Лич был слишком хитер, слишком жаждет знаний, слишком осторожен. Он уже спорил с Вальдемаром об их видении мира.

Неужели лорд Ох уже извлек информацию из разума плеромианца, прежде чем передать ее? Или, может быть, он не мог достичь глубин его воспоминаний из-за того, как работал разум существа, и он послал своего ученика запачкать его руки, съев душу?

Разум Вальдемара вспыхнул паранойей, когда он исследовал память портала. Он был уверен, что души были топливом, поддерживающим его открытым, и все же он не почувствовал ни одной души внутри устройства, когда посетил настоящее. Неужели долгие столетия деградировали их, подобно тому, как в хранилищах Плеромианцев под Институтом остались лишь отголоски боли и деградации?

В данном случае это объясняло, почему портал не будет работать в настоящее время. Он работал, но у него закончилось топливо. И способ его подзарядки…

Сомнение охватило разум Вальдемара, и он немедленно вспомнил о создании портала. Процессия жертвоприношений восстала из мертвых, чтобы еще раз повторить свою казнь; и Вальдемар не мог не испытывать чувства дежавю во многих отношениях.

Мужчина-доккар шел первым навстречу своей смерти, его высокомерная, аристократическая манера говорить перекликалась с самодовольной уверенностью Фригги.

Человек последовал за ним, раздутый и самодовольный, как массы Империи. Троглодит вел себя с такой же мрачной покорностью, как и Герман, всякий раз, когда он и Вальдемар говорили о неспособности их видов сосуществовать.

Многоногий жук, шедший за ними, не был Мастером Локтисом, но, может быть, живой рой мог бы послужить ему заменой?

А двойник… Ирен была половиной одного…

— Этот ублюдок-нежить… — возмущенно прошептал Вальдемар.

Какова была вероятность того, что в Институте собрались представители почти всех видов, принесенных в жертву, чтобы открыть портал? Обещания ФРС о лечении, лучшем мире или политических преимуществах? Даже Фригга подписала какой-то магический контракт на обучение в Институте, и лич легко мог спрятать внутри него жертвенный пункт.

«Какой бессердечный член !» Вальдемар в ярости сжал кулаки. "Он знал ."

Зачем мне жертвовать тобой, если я знаю, что в конечном итоге мы добьемся успеха с помощью другого метода, который не будет стоить тебе жизни?

Лич никогда не говорил, что это не будет стоить кому-то другому.

«Нет, подожди… у него нет Плеромиана. Я съел душу». Но лорд Ох пытался клонировать их в прошлом. Он показал Вальдемару лабораторию. Ему не нужен был плеромианец с силами и знаниями, ему нужен был только кто-то, готовый пожертвовать собой в рамках ритуала.

Лич был бессмертен. Насколько Вальдемар знал, он мог тайно вырастить плеромианского клона и внушить ему, чтобы он служил топливом для портала. Ученик лорда Оча даже не знал, где его хозяин держит свою настоящую мастерскую.

Даже Дерро можно было легко устроить. В камерах Империи содержалось много военнопленных, возможно, кто-то принял бы жертву как часть обмена. Или, возможно, именно поэтому лорд Ох настоял на том, чтобы следовать за своим учеником? Чтобы договориться о совместном использовании банков крови с Отто Блутгангом?

«Может быть, у меня просто паранойя», — пробормотал Вальдемар, пытаясь успокоиться. «Откуда он мог знать? Ему понадобился бы живой плеромианец, чтобы допросить или найти инструкции. Насколько мне известно, в руинах под Институтом их не было.

Но…

Но Лорд Ох в прошлом имел доступ к другому источнику плеромианских знаний .

«Я знаю по крайней мере еще одни ворота, подобные этим, в Ариуте, хотя я не мог осмотреть их со времен моего предыдущего ученика, и у меня было…» — голос лорда Оча стал холодным, как лед. «Разногласие».

Другой портал в Ариуте. Тот, который находится под контролем лорда Фалега.

Лич всегда уклончиво называл причину своей вражды со своим бывшим учеником, обвиняя ее в неблагодарности. Но зная лживую натуру лорда Оха, Вальдемар задавался вопросом, не связано ли это как-то со вторым порталом. Возможно, два Темных Лорда нашли кладезь знаний и не смогли поделиться ими или разошлись во мнениях относительно того, как использовать это устройство. В хранилище Института не было руководства по работе с порталом, но плеромианцы могли оставить подсказки в Ариуте.

Я знал, что он змея, подумал призыватель, и все же позволил ему укусить меня.

Зачем все эти заговоры? Чтобы получить командное слово? Или лич пытался манипулировать Вальдемаром, чтобы тот согласился с этим ужасным планом, сглаживая его сопротивление по одному откровению за раз? Или, может быть, Лорд Ох не знал о требованиях портала, но заподозрил их методом проб и ошибок.

Как бы то ни было, Вальдемар не мог игнорировать знаки. Даже если Лорд Ох не знал, как активировать порталы, у него были средства сделать это под рукой. Лич сохранил своему ученику жизнь из-за его уникальной природы, но Вальдемар ни на секунду не сомневался, что он не колеблется пожертвовать менее «драгоценными» активами.

В тот момент, когда призыватель вернется в мир живых, Лорд Ох просканирует командные слова из разума Вальдемара.

Но призыватель тоже не мог их забыть. Каковы были шансы, что им удастся поймать другого плеромианца, который их знал? Им придется сотрудничать с Отто и платить все ужасные цены, которые он потребует.

Вальдемару пришлось зарегистрировать командные слова там, где лич не мог их найти, стереть их из своей памяти и каким-то образом найти способ восстановить их позже, но Лорд Ох ничего не понял.

Очень трудная, невыполнимая задача.

— Нет, — пробормотал Вальдемар, его сердце было полно решимости. «Невозможное – это всего лишь слово».

У него была идея.

Вальдемар не произнес ни слова уже несколько минут.

Двигатели объекта мягко гудели под центральной металлической платформой, облака пара кружились вокруг металлических мостов, соединяющих комнату с другими помещениями; по крайней мере те, что пережили битву Марианны с Плеромианцем. Хотя Лорд Ох победил это существо и разрушил его магию, его ужасная работа осталась. Глаза и кишки убитого Дерроса остались висеть среди лабиринта труб над платформой, а их убийца…

Почему оно все еще здесь? — задавалась вопросом Марианна, глядя на отвратительную сферу почерневшей крови, стоящую перед Вальдемаром. Они оба заняли центр платформы и, казалось, вступили в какую-то мысленную дуэль. Хотя Вальдемар стоял на ногах, она могла сказать, что его дух блуждал где-то в другом месте.

Простой взгляд на останки Плеромиана вызывал у Марианны отвращение. Ее обострённое зрение уловило истинную природу пузырьков, кипящих на его поверхности, когда призрачные глаза мерцали, появляясь и исчезая.

«Это та же самая грязь, которой отравился Бертран», — мрачно подумала Марианна. Хотя Вальдемар не прикоснулся к нему, его продолжающееся молчание встревожило ее. Она начала задаваться вопросом, действительно ли было мудро позволить ему поглотить душу Плеромиана. «Лорд Оч…»

«Будь терпелив», — беззаботно сказал лич. В то время как Марианна подошла ближе к Вальдемару на случай, если ей понадобится защитить его от слизи, Темный Лорд наблюдал за происходящим с приличного расстояния. «Хорошие дела требуют времени… и я много лет ждал этого момента».

Годы? Говорил ли он о поимке Плеромиана или о прогрессе Вальдемара? Марианна мельком взглянула на Темного Лорда Параплекса, ее обостренные чувства улавливали тонкие движения, которые она никогда раньше не замечала: костлявые пальцы почти незаметно дрожали; его рот слегка приоткрылся, чтобы издать довольный хрип; лихорадочный свет вспыхивает в его пустых глазах...

Это был взгляд не любопытства, а предвкушения.

«Он это планировал» , — к своему большому возмущению поняла Марианна. Он спланировал это еще до того, как мы отправились в экспедицию.

«Ты переоцениваешь меня, юная Марианна», — сказал лич, прочитав ее мысли. «Когда ты достигнешь моего возраста, если ты когда-нибудь достигнешь этого, ты поймешь, что ни одно желание никогда не сбывается. Что-то непредвиденное всегда разрушает самые продуманные планы людей и богов… но, если на вашей стороне время и подготовка, вы воспользуетесь возможностями по мере их появления.

Возможность для чего? — задавалась вопросом Марианна, хотя у нее хватило мудрости не говорить вслух. Она уже заметила стеклянные глаза на потолке, наблюдающие за каждым их движением и прислушивающиеся к их разговорам. Воздух был полон напряжения. В любой момент ситуация может обостриться…

Держа рапиру в одной руке, а другой втянув в тело цеп, Марианна была готова нанести удар при первых же признаках провокации. Она не питала иллюзий, что Деррос позволят им покинуть это учреждение без боя.

«Возможно, будет драка, но я ожидаю, что наш хозяин окажется достаточно мудрым, чтобы позволить нам вести переговоры, как взрослые», — сказал лорд Ох, наблюдая за своим учеником. «Мы близко к…»

Темный Лорд не закончил предложение, что Марианна сразу восприняла как предупреждение.

Хотя Вальдемар не сдвинулся ни на дюйм, его фамильяр выглянул из сумки. Кальмарообразное лицо Ктулу некоторое время взглянуло на своего хозяина, прежде чем сосредоточиться на луже черной крови, оставленной Плеромианцем.

Существо было столь же устрашающе молчаливым, как и его призыватель.

«Что-то не так», — подумала Марианна, сжимая рапиру сильнее. Она заметила, как воздух огибает черную кровь, так же, как это было прямо перед тем, как плеромианец попытался пронзить ее вызванными клинками. Дворянка почувствовала магию, наполняющую воздух. Реагирует ли тело на кончину души?

— Каков твой план, ученик? — прошептал лорд Ох, в замешательстве склонив голову набок. К большому удивлению Марианны, его голос звучал почти так же озадаченно, как и она. "Я думаю…"

В машинном отделении раздался новый голос, доносившийся одновременно из нескольких мест. Обостренный слух Марианны заметил множество источников, спрятанных в стенах и трубах над ними. Устройства, встроенные в сам механизм, переводят молнию в слова.

«Я обнаруживаю непредвиденные уровни оккультных уравнений поблизости от вас». Голос казался смутно мужским, но надломленным, заикающимся и неправильным . Обычный человек не заметил бы разницы со словами, произнесенными обычным человеком, но Марианна также заметила металлический резонанс, похожий на тот, который производят музыкальные инструменты на заднем плане. — Бывшие-объясните йо-нам…

— Лорд Отто, вы наконец соизволили поговорить с нами? Лорд Ох усмехнулся. «Это не то, что должно вас беспокоить».

Значит, Отто Сумасшедший действительно находился в этом учреждении или был где-то рядом. Марианна задавалась вопросом, будет ли у нее шанс убить его и обезглавить правительство Деррокинда, но быстро разбила эти тщетные надежды. По всей вероятности, безумный король, вероятно, установил безопасную дистанцию ​​между собой и лордом Охом.

Последовало короткое молчание, но Марианна заметила движение среди труб над их головами. Она ожидала, что среди них прячутся убийцы, прежде чем поняла, что сам металл движется. Воздух кипел, когда температура в комнате повышалась.

«Анализ языка тела показывает, что вы л-у-уете мне… »

Марианна вздрогнула, почувствовав в воздухе электрический ток. На этот раз, не желая разлучаться с Вальдемаром, она схватила его за плечо свободной рукой. Куда бы он ни пошел, она последует за ним.

— Просыпайся, — прошептала Марианна, ее сердцебиение участилось из-за полного отсутствия ответа. Она начала трясти его, как гигантский гриб, но безрезультатно. «Вальдемар, тебе нужно проснуться!»

Только тогда она заметила, что тень ее подруги слегка удлинилась.

Призрак, которого Вальдемар призвал в качестве защитника, теперь покрыл своей тенью лужу почерневшей слизи. Три малиновых глаза мерцали, как свечи, на поверхности ложной тени, кровь Плеромиана реагировала на них, пульсируя, как сердце.

А Вальдемар по-прежнему не сдвинулся ни на дюйм. Его пульс стал настолько слабым, что Марианна едва могла его услышать, а его замаскированное лицо смотрело в никуда и в никуда.

— Лорд Оч, что-то не так! Марианна предупредила Темного Лорда, который просто погладил его костлявый подбородок. Призрак полностью покрыл останки Плеромиана покровом теней, и две жуткие тьмы слились в одну. — Лорд Ох…

«Как смело с твоей стороны, Молодой Вальдемар», — пробормотал Темный Лорд про себя, в то время как искры молний вспыхивали вокруг его древних костей. «Так нагло заставить мою руку…»

Тень Призрака замерцала и рассмеялась .

Осознав опасность, Марианна потянула бездействующего Вальдемара к краю платформы. Колдун упал навзничь, его фамильяр схватил его за шею, а Марианна поймала их обоих.

Тень ее подруги вернулась в нормальное состояние, но останки Плеромианки тут же претерпели ужасающую трансформацию. Черная кровь слилась в большую сферу, над которой выросли нечеловеческие глаза и клыкастые рты. Эта протоплазматическая слизь занимала центр платформы, разъедая сталь под ней.

Вы тоже это планировали, Лорд Оч? Подумала Марианна, поднимая Вальдемара, готовясь прыгнуть в безопасное место. Однако сфера черной крови не предприняла никаких попыток атаковать. Что теперь?

И тут рты завизжали.

Марианне казалось, что ее уши взорвутся от пронзительного крика, и ей потребовалась вся сила духа, чтобы не вздрогнуть от внезапного увеличения громкости. Крик эхом разнесся по платформе, а затем и по стенам.

Каким-то образом это свело технику с ума.

Трубы над их головами извивались, как змеи, прежде чем обрушиться на группу внизу, выдыхая невероятно горячий пар или кипящее масло. Марианна не ощущала ни присутствия телекинеза, ни скрытого притяжения, движущего ими. Что касается ее чувств, металл внезапно начал двигаться сам по себе невозможными способами, нанося удар по злоумышленникам.

Совершенно не впечатленный, Лорд Ох поднял руку к потолку и применил то же заклинание огня, которое использовал для уничтожения Плеромиана. Его пальцы выпустили могучий огненный луч в кружащиеся трубы над головами группы, испарив их и расплавив большую дыру в потолке.

Однако трубы были лишь прелюдией. Под платформой завизжали двигатели, и поверхность оставшихся стальных стен комнаты начала гнуться сама по себе. Марианна сразу узнала признаки места с привидениями, но не почувствовала в воздухе ни души, ни волшебства.

Неужели Дерро каким-то образом дали жизнь металлу?

Сфера плеромианской крови вскоре перестала издавать звук и рухнула сама на себя. Пространство рябило вокруг этого явления, превращаясь в растущую точку тьмы в ткани самой реальности, свет и реальность изгибались по краям. В его присутствии температура упала, само тепло ушло.

— Лорд Оч, что происходит? — спросила Марианна, подтягивая Вальдемара к краю платформы. Хотя рост сферы тьмы был болезненно медленным, она заметила, что воздух всасывался в нее, как всепожирающая дыра.

«Он учился у лучших, юная Марианна», — ответил лич с оттенком искренней гордости. «Мой ученик приказал своему знакомому превратить «Плеромиан» в живой разрыв между планами, а затем использовать «Призрака», чтобы настроить его на родной план. Вскоре весь этот объект будет затянут в страну вечной тьмы».

Портал? Вальдемар создал портал? Из своего опыта в Плероме Марианна знала, что такого рода нарушения в конечном итоге разрушаются сами по себе после того, как иссякает магическая сила, но они также были крайне нестабильны.

Голос Отто Блутганга разнесся по машинному отделению, услышав предательство. Молния ударила над головой Марианны, но пролом, похоже, помешал технологии телепортации Дерро.

«Нам нужно уйти сейчас же, юная Марианна», — сказал лорд Ох, начав левитировать над землей, используя заклинание огня, чтобы расширить дыру, которую он открыл в потолке. «Телепортироваться сейчас было бы рискованно, поэтому я прошу вас отнести моего ученика в безопасное место».

Ему не нужно было спрашивать ее дважды.

Понимая, что Вальдемар просто не может двигаться самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы стоять на ногах, Марианна вложила рапиру в ножны и взяла его обеими руками; один под ногами, а другой держит за плечи.

Теперь, лорд Бетор, подумала аристократка, закрыв глаза и стиснув зубы. Надеюсь, вы не ввели меня в заблуждение.

Кровь текла по ее венам, изменяя ее плоть и плечи. Материал, собранный из ее цепа-хребта, был переработан в двойные формы, вырастающие под ее кожей.

А когда пришло время, они вырвались из спины Марианны, как насекомое из кокона.

Дворянка подавила крик боли, когда пара огромных крыльев, похожих на летучую мышь, разорвала ее одежду и расширилась. Из ее плеч торчали кости на пять пальцев длиннее, чем все ее тело, связанные тонким слоем кожи. Остальная часть ее скелета опустела изнутри и стала хрупкой, как стекло. Только сила Крови сохранила ее в целости и сохранности.

Марианна открыла глаза, а Ктулу крепко схватил Вальдемара за шею. «Нет места неудачам», — пробормотала она про себя. "Один два…"

Собравшись с дыханием, Марианна подбежала к краю платформы и прыгнула.

Взмах ее крыльев вызвал мощный порыв ветра, ответный удар был настолько резким, что Марианну с трудом удержала рвота. Все ее тело дрожало при каждом движении, приспосабливаясь к воздушному потоку и плотности. Она думала, что ей придется бороться на каждом этапе пути.

Но ей это далось легко.

Ее обостренное осязание улавливало каждое малейшее изменение в воздухе, позволяя ей естественным образом корректировать траекторию полета. Ее глаза заметили любой мусор, который мог проткнуть ее крылья. Ее уши ощущали присутствие препятствий, поскольку звук отражался от них, направляя ее в безопасное место.

Лорд Бетор готовил меня к этому моменту, поняла Марианна. Все эти тяжелые упражнения последних недель, все эти жестокие упражнения по настройке ее рефлексов на недавно обострившиеся чувства, все заклинания, которые она выучила, сформировали основу большего целого. Оно подарило ей дар, которым в этом мире туннелей и каменных потолков могли насладиться лишь немногие; привилегия почти такая же драгоценная, как сам свет.

Полет.

И вот Марианна с улыбкой на лице взлетела в металлические небеса.

Лорд Ох проложил путь к потолку, и она с радостью полетела за ним. Лич прокладывал пылающий путь вперед, сжигая все на своем пути.

Сфера стала достаточно большой, чтобы поглотить платформу позади них. По объекту распространились толчки, в результате чего трубы взрывались облаками пара, а болты отлетали от стен со скоростью стрелы. Марианна увернулась от них всех, послушно следуя за лордом Оком.

«Боже, боже», — сказал архимаг-нежить, взглянув на Марианну, его взгляд блуждал по Ктулу, державшемуся за своего партнера. «Когда будет второй ребенок?»

Челюсть Марианны сжалась, когда она почувствовала, как теплая кровь прилила к ее щекам. Посторонним они, должно быть, выглядели как молодожены.

"Почему?" — прошептала Марианна Вальдемару, когда он, казалось, пришел в себя. «Почему ты это сделал?»

— Он не может… — Вальдемар изо всех сил пытался подобрать слова. Хотя он и выиграл мысленное состязание воли с Плеромианцем, оно его потрясло. «Ему нельзя позволить… сохранить портал… цена… слишком высока…»

Механическое эхо разносится по коридорам, последнее проклятие. «Вы ничего не изменили, вы, предательская стая младших нейронов!» Отто Блутганг похвалился. «Я могу восстановить эту инфраструктуру. Это займет время, но я навсегда ».

— Нет… — прошептал Вальдемар. «Ты просто… долговременная проблема».

Его фамильяр, который до сих пор молчал, заволновался. «Ктулу!» он извивался непонятными словами, его шесть глаз смотрели в разные стороны одновременно. «Нярлыкругу!»

Тени в коридорах удлинились, наводняя фабрику голодом. Даже знаменитая Дерросталь растворилась в небытии так же легко, как сахар в воде, поглощенный пустотой между мирами. Во время побега группа прошла мимо трупов големов и Дерро с окровавленными языками, растущими из их плоти, когда внутри них начали проявляться межпланарные существа.

Тьма наступала на них.

Но недостаточно быстро, чтобы догнать.

Наконец, лорд Ох прорвался мимо укрепленных дверей, которые когда-то закрывали объект от внешнего мира. Лич вышел в укрепленные туннели деррокинда, сопровождаемый Марианной.

Их тут же встретил град пуль, поскольку по ним открыли огонь из спрятанных в стенах пушек. Марианна ловко уклонялась от них, а лорд Ох небрежно уничтожил устройства, каким-то образом схлопнув пространство и превратив их в кашу. Дворянка заметила, что Вальдемар пристально смотрит на лича, вероятно, пытаясь понять, как работает его магия.

Марианна оглянулась через плечо, наблюдая, как тьма пожирает двери учреждения, прежде чем медленно начать отступать. Пройдут минуты, а может и часы, прежде чем брешь рухнет сама по себе. К тому времени останется только еще одна пустая пещера.

"Стоило ли это?" — прошептала Марианна Вальдемару, который, казалось, достаточно оправился, чтобы перестать безостановочно трястись.

«По крайней мере, это задержало его планы». Ее спокойствие удивило его. «Ты не злишься? Я мог бы убить нас всех».

«Если вы сделали такой решительный шаг, я полагаю, у вас были на то причины», — спокойно ответила Марианна. Она доверяла его суждениям. — Хотя в следующий раз я бы предпочёл предупреждение.

«Я не мог. Он наблюдал за нами. Мне пришлось ударить его неожиданным образом».

Марианна вздохнула. «Мы будем работать над каким-нибудь ручным сигналом».

Оставив руины позади, троица вернулась в лагерь Рыцаря Плащаницы. Перекресток туннелей превратился в укрепленный редут, где элементали земли возводили стены и траншеи. Солдаты-нежить прибыли из Саваофа, чтобы подкрепить их и защитить регион для Империи Азлант.

«Я не знал, что ты умеешь летать», — сказал Вальдемар, когда они наконец приземлились возле лагеря. Рыцари немедленно явились к лорду Оху, но лич отпустил их взмахом руки.

Я тоже, ответила Марианна, когда Вальдемар встал на ноги и освободил ее руки. Она стиснула зубы, когда ее крылья снова слились с ее плотью, оставив дыры на спине ее одежды. «Это легче, чем я ожидала, — сказала она, — но больнее, чем я думала».

«У власти всегда есть какая-то цена», — ответил лорд Ох, присоединившись к ним, отряхивая одежду, как будто он вернулся с утренней прогулки. «Смею надеяться, что тебе есть что показать на этой экскурсии, мой дорогой ученик? Мы пришли за порталом, а ты его уничтожил.

«Я… я немного знаю, как работают порталы. Они создают своего рода резонанс между различными формами жизни с каждой стороны, но… — Вальдемар придерживал голову левой рукой, его фамильяр был необычайно тихим. «У меня болит голова… Я едва могу вспомнить половину».

«А как насчет души Плеромиана?» — спросила Марианна, опасаясь, как это может повлиять на него в долгосрочной перспективе. «Он разрушен?»

— Не… не правда ли? Вальдемар положил руку на живот. «Оно внутри меня, как переваренная пища. Я не знаю, что с этим делать».

«Очевидно, что тебе следует закончить трапезу и выбросить мусор». Глаза лорда Оча вспыхнули призрачным светом. — Юный Вальдемар, а как насчет плеромианских порталов?

— Я… я знаю… — рука Вальдемара сжалась в кулак, его голос стал горьким и злым. "Я знаю, ты знаешь ."

Хоть Марианна и не до конца понимала, что происходит, лич восторженно кудахтал. «Как мой ученик, ваш долг — учиться тому, что знаю я, — ответил он, — а мой долг — знать, чему еще можно научиться. Что касается того, что я знаю… не думай, что я пропустил дыры в твоих воспоминаниях, мой ученик.

«Дыры?» — спросила Марианна, нахмурившись, а Вальдемар снял маску, обнажая потное лицо под ней. Вокруг его глаз образовались черные круги, а кожа побледнела. — Вальдемар, ты в порядке?

«Намеренное повреждение собственного разума — довольно опасное занятие, особенно для такого мага-любителя, как ты», — с удивлением сказал Лорд Ох. «Но я предполагаю, что это временно, поскольку знания, которые ты собрал, были слишком важны, чтобы ими можно было жертвовать. Так где же вы спрятали информацию, которую мы искали? В инопланетном разуме твоего знакомого?

Лич взглянул на Ктулу, который в страхе спрятался обратно в сумку своего хозяина.

— Я… — Вальдемар покачал головой. — Я не знаю, о чем ты говоришь.

«Конечно нет, ученик, ты стёр память о своём плане. Возможно, вы рассчитываете естественным образом встретить информацию и узнать, чем она была?

— Это… Лорд Ох, простите меня, но это кажется надуманным, — сказала Марианна, вставая на защиту Вальдемара. «Его потеря памяти могла быть просто побочным эффектом борьбы с плеромианской душой».

«Мой ученик умеет многое, юная Марианна, но некомпетентность в их число не входит. Я знаю, ты тоже не веришь, что это несчастный случай, и просто пытаешься смягчить его наказание. Как всегда, лич выглядел скорее удивленным, чем оскорбленным. «Но я приберегаю такое обращение только для серьезных препятствий. Эта детская уловка не заставит меня долго оставаться в неведении.

Вальдемар ничего не сказал, глядя на своего хозяина. «Мне нужно знать, что он видел», — решила Марианна, прежде чем немедленно попытаться скрыть свои мысли, чтобы лорд Ох не прочитал их. Блин!

Лорд Ох усмехнулся. «Значит, вы усвоили урок лорда Бетора и попытаетесь защитить своего подопечного даже от таких, как я?»

Марианна выпрямилась. "Это мой долг."

Лич осмотрел ее более внимательно. «Не долг движет тобой, юная Марианна. Ты слишком честен, чтобы лгать самому себе».

Марианне потребовались все силы, чтобы сохранить каменное лицо, когда Вальдемар в замешательстве посмотрел на нее.

«В любом случае, давайте вернемся на Саваоф, чтобы повторить то, что мы узнали и забыли». Лич щелкнул пальцами и ушел, ожидая, что его помощники последуют за ним, не сказав ни слова. «Нам нужно охотиться на крыс и готовиться к субботе».

В Мрачном Саваофе сегодня кипела активность.

Поскольку Домен был создан только для войны, его жители ни в чем не получали удовольствия. Праздники и развлечения были им чужды. Однако пока глашатаи раздавали газеты, распевая последние новости с фронта, мрачное настроение сменилось тихим удовлетворением.

«Город-крепость Штальштадт пал!» — крикнул глашатай посреди рыночной улицы, стоя на стальном постаменте. Он поднял над головой новейший выпуск газеты, пытаясь продать его. «На фронте бушует война, Рыцари Плащаницы одерживают победы! Узнайте последние новости о нашем славном завоевании в сегодняшнем выпуске Midnight Voice ! Один медный кусок! Одна медь!

Будучи воинственным царством, где развлечения рассматривались в лучшем случае как развлечение, Саваоф не имел ресторанов, только казармы. К счастью, Вальдемар и Марианна стали постоянными покупателями ларька с жареной рыбой, владелец которого-нежить любезно выделил стол и стулья в задней части своего магазина. Пока повар-нежить готовил еду, стояла удушающая жара, и у них было мало места для движения, но после всего, с чем дуэт столкнулся в туннелях Дерроса, они жаждали ощущения нормальности.

Пока его телохранитель читал газету, Вальдемар смотрел на рыночную улицу, ожидая прибытия своих друзей. Они не смогли получить доступ к башне лорда Бетора, но им следует найти дорогу по этому адресу.

Вальдемар пришел без маски и под маской, чтобы шпионы культа не опознали его. Он также изменил свою плоть, изменив цвет волос на черный, глаза на голубые и слегка изменив черты лица и голос. На нем была маска — сделанная из плоти и кожи, а не из дерева.

В этот момент Вальдемар даже не был уверен, какая часть его тела была с ним с рождения, а какие он позаимствовал из башни Бетора. Наблюдая за регенерацией Плеромиана, он также понял, что его собственный лечебный фактор действует аналогичным образом: поглощая органический материал из самого Иалдабаофа. Только его душа была по-настоящему его собственной.

По крайней мере, это позволило мне телепортироваться из башни без помощи лорда Оха, подумал Вальдемар. Узнав об истинной природе порталов, призыватель экспериментировал с заклинаниями телепортации и обнаружил, что ими на удивление легко овладеть. Поскольку он был наполовину Иалдабаофом благодаря своему отцовскому наследию, все Подземье находило отклик у него. Глаза на стенах были для него маяками Крови.

Вальдемар подозревал, что это был тот же механизм, который позволял Лилит телепортироваться через туннели по своему желанию. Он опасался злоупотреблять этим заклинанием, опасаясь, что враги смогут перенаправить его, хотя лорд Ох счел такую ​​возможность маловероятной. «Слуга не вызывает принца», — вслух размышлял лич.

«Кажется, лорд Бетор добился быстрого прогресса», — сказала Марианна, читая. — Но Экскаватор сделал «временную остановку, чтобы обезопасить завоеванные территории». »

«Обычный пропагандистский сленг: «Это был саботаж в середине кампании», — перевел Вальдемар, пока повар подавал им еду. Призыватель поставил сумку на сиденье и бросил внутрь рыбу. Его фамильяр взвизгнул от счастья, пожирая еду. «Как ты думаешь, Королевство Дерро падет?»

«Мы оба знаем, что этого не произойдет».

«Я знаю, что война не закончится, пока дух Отто не будет изгнан из его машины», — со вздохом ответил Вальдемар. «Однако, как вы думаете, потеря этой крепости может стать своего рода переломным моментом?»

К его разочарованию, Марианна покачала головой. «Нет, Вальдемар, я так не думаю. Штальштадт был главной крепостью Дерро, и его завоевание даст нам плацдарм на их территории, но это не краеугольный камень военной машины Блатганга. Возможно, это первый шаг к длительной кампании, но я вряд ли могу назвать это решающим завоеванием».

Вальдемар посмотрел на свой напиток, такой же черный и горький, как и его настроение.

«Тебе жаль Деррос?» — спросила Марианна.

— А ты нет?

«Да», — призналась она. «Хотя они были заклятыми врагами задолго до появления Отто Гвоздя, мысль о том, что мой разум будет перезаписан кем-то другим, что я потеряю свое тело и свободу воли в пользу кого-то другого… это не та судьба, которую я никому желаю».

«Это даже не самое худшее. Блатганг мог воспроизводить разум. Вальдемар не мог выкинуть из головы воспоминания об этом самообманчивом големе. «Если имитация настолько совершенна, что становится неотличима от оригинала, что это говорит о нас? Если бы кто-то мог идеально воссоздать вас, превратить ваши самые сокровенные мысли в сценарий, а затем скопировать его… значит ли это, что люди ничем не отличаются от инструментов или механизмов? Является ли превращение в машины будущим жизни?»

«Не знаю», — ответила Марианна, хотя ее следующие слова были более оптимистичными. «Но я могу сказать тебе одну вещь. Будущее — это то, что мы из него сделаем. Отто Блутганг пытается направить наш мир в одном направлении, но оно не единственное. Мы можем предложить лучшие результаты и бороться за них».

«В том-то и дело», — с пессимизмом ответил Вальдемар. «Мне следует работать над уничтожением этой адской машины, которую он распространяет по Подземью, а не читать об этом в газетах».

«Вальдемар, ты не можешь бороться со всем злом мира одновременно. Вам придется выбирать свою битву, иначе вы сойдете с ума от отчаяния и разочарования». Марианна улыбнулась, хотя в ней была грусть. «Войска нашей страны и лорд Бетор отлично сражаются с Дерросом. Имейте немного веры. Сначала нам нужно разобраться с другими врагами, но придет очередь Блатганга.

Если бы он только мог поверить ей на слово…

Тупик с Дерросом разочаровал Вальдемара, но, к сожалению, не удивил его. Лорд Ох высказал подобное мнение, когда его ученик рассказал о том, что он узнал на объекте.

«В одном ты был прав, мой ученик. Король Отто – это долгосрочная проблема. Если его сущность действительно распространится по всему Королевству Дерро, то, чтобы уничтожить его, могут потребоваться столетия». Лорд Ох пожал плечами. «Я сообщил лорду Бетору, который почти наверняка расплавит каждую деталь техники, которую он найдет на завоеванных территориях. В конце концов, его продвижение будет остановлено сопротивлением Дерро и его необходимым присутствием на Шабаше, но разрушения, которые он сеет, должны подорвать влияние их технологий на Внешнюю Тьму».

«Простите меня, мой учитель, — ответил Вальдемар, нахмурившись, — но я только что сказал вам, что безумец пытается стать железным богом. Как ты можешь говорить так… беззаботно?

Лич рассмеялся в ответ. «Милый наивный ребенок. Юный Вальдемар, когда ты достигнешь моего возраста, ты переживешь больше войн и катастроф, чем утечек воды.

К этому моменту Вальдемар был почти убежден, что лорду Оху все равно . К самым ужасным новостям лич отнесся в лучшем случае с весельем, а в худшем - с пренебрежением. Его вечная жизнь полностью отделила его от повседневных забот человечества.

Именно поэтому Вальдемар поверил своей теории о Плеромианском портале.

«По крайней мере, я не позволил ему получить коды, необходимые для его активации», — подумал призыватель, хотя и не мог вспомнить, где он их спрятал. Даже Ктулу не смог дать никаких намеков. Я, наверное, спрятал их где-нибудь на виду…

Марианна опустила дневник с выражением беспокойства на лице. — Ты беспокоишься о них, не так ли?

Это было так очевидно? «Я не понимаю, почему лорд Ох еще не принес их в жертву», — признался Вальдемар. «У него было много возможностей сделать это».

«Лорд Ох жесток, но в то же время прагматичен до мозга костей», — отметила Марианна. «Я считаю, что его аргументы такие же, как и в случае с его решением не превращать тебя в портал. Он оставляет свои варианты открытыми на случай, если появится лучшая альтернатива. Пока живы его ученые, они могут работать и проводить исследования на него. Зачем их убивать, если оставить их в живых полезнее?»

— Но ты думаешь, что он не колебался бы ни секунды, если бы не было лучшего варианта?

Прежде чем ответить, Марианна прикусила нижнюю губу. «Мастер Эдвин однажды предупредил меня, что любезность лорда Оча не является искренней», — призналась она. « Для него это всего лишь театр, игра, в которую ты играешь с домашним животным. «Не думаю, что я когда-либо видел его настоящего».

Вальдемар сложил руки, анализируя свое общение с наставником. Почти все они, за исключением некоторых, обладали скрытой игривостью. «В наших дискуссиях были моменты, когда он проявлял искренний гнев», — сказал он. «Когда я напугал его не так, как надо».

Мысль о том, что лорд Ох потерял самообладание, явно удивила Марианну. — Как ты это сделал?

«Я настаивал на том, что не стану таким циничным, как он, и задавался вопросом, как он стал… ну, кем он является сегодня».

«Можно подумать, что древний лич был бы выше подобных замечаний». Марианна нахмурилась. — Если только... его беспокоило не то, что ты сказал, а то, как ты это сделал.

Вальдемар приподнял бровь. "Что ты имеешь в виду?"

«Если предположить, что его рассказ о том, как он был учеником этой «Софии», правдив, то было время, когда он искренне верил в спасение человечества от самого себя. Может быть, ты напоминаешь ему, кем он был раньше, и он это ненавидит».

Вальдемар обдумал ее слова и нашел теорию правдоподобной… хотя, в конце концов, она мало что изменила. Призывателя заботила мотивация Лорда Оча только постольку, поскольку это могло помочь ему спасти своих друзей от ужасной жертвы.

— Марианна, — прошептал Вальдемар, — если этот день наступит… если лорд Ох выступит против Учёных в Институте… что ты будешь делать?

Марианна сложила руки вместе, взглянув на свой напиток и отложив газету. Ее лицо было каменной маской, но глаза выдавали ее внутреннее смятение.

«Вам не обязательно говорить что-то, что меня порадует», — сказал Вальдемар. В конце концов, лорд Ох был ее благодетелем и могущественным магом. Он не мог ожидать, что она бросит ему вызов, даже если ради спасения других.

— Нет, я… я пытаюсь привести свои мысли в порядок. Это… Марианна тяжело вздохнула. — Прежде чем я отвечу, могу я тебя кое-что спросить?

Вальдемар молча кивнул.

«Однажды ты сказал мне, что веришь в необходимость жертвовать ради своей мечты», — сказала Марианна. "Для большей пользы. Когда, по вашему мнению, будет оправдано принесение людей в жертву этому порталу?»

«Я бы понял, если бы ситуация была действительно отчаянной и нам нужно было эвакуироваться, чтобы спасти как можно больше людей», — ответил Вальдемар. «Но в таком случае я лучше пожертвую собой и стану дверью между мирами».

"Почему так?"

«Потому что моя жизнь не стоит дюжины других». Вальдемар поправил позу, выпрямив спину. «Потому что почему другим приходится приносить большую жертву, чтобы я мог жить? Использование Плеромианского портала было бы всего лишь прикрытием моего собственного эгоизма. Я не думаю, что вам следует жертвовать другими, если вы сами не готовы платить высшую цену».

Марианна слушала его слова таким пристальным взглядом, что Вальдемару было неловко. Как только он закончил, ее пальцы на мгновение заерзали, прежде чем выражение ее лица сменилось на тихое смирение.

«Я считаю, что Темные Лорды необходимы для выживания человечества», — заявила она. «Что Империя Азланта необходима, хотя я не согласен со всеми ее законами. Человечество осаждают монстры, и высшее благо часто требует жертв. Хоть меня и возмущают его методы обучения, я не могу отрицать, что лорд Бетор по-своему делает все возможное, чтобы укрепить нас и защитить нашу цивилизацию от вымирания. Лорд Ох, несмотря на все свои недостатки, расширяет границы нашего понимания; а вместе с этим и наша способность дать отпор Незнакомцам».

«Я чувствую приближение «но».

«Ты слишком хорошо меня знаешь», — ответила Марианна с тихим смешком. «Я придерживаюсь того, что только что сказал… но я не понимаю, как принесение в жертву невинных людей, которые доверяют вам, ради вашей личной выгоды, служит высшему благу. Я не думаю, что легкий путь из удобства — это праведный путь. И поэтому, хотя я согласился служить лорду Оху в обмен на его покровительство… если он доведет дело до того, что принесет Ученых в жертву этому порталу, то я не могу позволить этому ускользнуть.

К удивлению Вальдемара, Марианна взяла его руку в свою. Ее бархатная перчатка коснулась его теплой кожи.

— Вальдемар, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. «Тот факт, что ты готов пожертвовать собой, а не другими, делает тебя лучшим человеком, чем лорд Ох. Вот почему я считаю тебя дорогим другом, за которого стоит сражаться, и если между нашим господином и тобой возникнет драка... тогда я буду рядом с тобой».

Даже увидев силу лорда Оха во всей ее красе, Марианна все равно предпочла бы поступить правильно.

Вальдемар улыбнулся с искренней благодарностью. "Спасибо."

Его счастливое выражение заставило Марианну покраснеть. "Пожалуйста."

Момент длился дольше, чем ожидал Вальдемар. К его удивлению, ни один из них не отпустил руку другого, глядя друг на друга. Вальдемар понял, что эта сцена была в высшей степени неприличной, но что-то в нем просто не хотело ее отпускать.

В конце концов Марианна первой разорвала контакт, выглядя… смущенной, из-за отсутствия лучшего термина.

«Не долг движет тобой, юная Марианна», — сказал лорд Ох в туннелях. «Ты слишком честен, чтобы лгать самому себе».

Может ли это быть…

«Нет, Вальдемар, будь серьезен», — подумал колдун. Постоянная близость и отсутствие свиданий затуманивают ваше суждение. Тот факт, что мы приближаемся, не означает ничего большего. Вы видите вещи, которых нет.

И даже если его интуиция была верна, Вальдемар не был уверен, что ему следует с этим делать. Его жизнь была полна опасностей, и пока культ Верни бродил по Подземелью, призыватель никогда не знал покоя. Это была не лучшая основа для интимных отношений, будь то с Марианной или с кем-то еще.

Вальдемар отпил напиток и отвернулся. Это была горько-горячая смесь прогорклых трав и воды, но она показалась ему лучше, чем неловкость предыдущего момента. — Что еще в новостях?

Марианна ухватилась за возможность сменить тему и быстро схватила газету. — Боюсь, чума.

Пока Вальдемар тренировался под руководством лорда Бетора и наносил удары по Дерросу, культ его семьи усердно работал.

Поскольку он в основном состоял из нежити и големов, находящихся под постоянным военным комендантским часом, население Саваофа почти не пострадало от чумы веркрыс. Другие Домены серьезно пострадали от кластеров болезней; Хотя биоманты Империи, строгий комендантский час и транспортный контроль предотвратили широкое распространение заражения, они также не смогли искоренить угрозу.

Выражение лица Марианны внезапно стало жёстче, пока она читала. "Что это такое?" — спросил Вальдемар.

Его телохранитель и друг перевернул газету, чтобы увидеть статью и рисунок его лица в центре.

Художник опозорил Вальдемара, одарив его бандитским взглядом, но его работа все равно была довольно близка к правде.

«Саклас потрясен ужасными убийствами», — молча прочитал Вальдемар, и по его спине пробежал холодок. «Четыре пары мертвы, съедены крысами… дети пропали… восстановлено Братством Красного Грааля… во имя Вальдемара Вернея…»

Они убивали невинных людей и подписывали свои преступления его именем.

«Как они могли раскрыть твое лицо?» — возмущенно прошептала Марианна. "Это безумие…"

«Рыцари Цепи подвергают цензуре информацию, которая не нравится Темным Лордам, но они подчиняются Офиэлю Безумному, а не Оху», — мрачно ответил Вальдемар. Они также не могли смириться с тем фактом, что призыватель вырвался из их рук только для того, чтобы найти убежище в Параплексе. «По крайней мере, в статье написано, что я «в безопасности за решеткой». »

Марианна взглянула на улицу. «Люди видели меня с тобой в прошлый раз», — прошептала она. «Но на тебе была маска, и ты тоже был одет в другую одежду. Я не думаю, что они смогут установить связь».

И это было то, чего хотел культ. Изолировать Вальдемара и размешать ситуацию, пока они не узнают его точное местонахождение. Они, вероятно, догадались, что он сейчас в Саваофе, но слишком боялись лорда Бетора, чтобы бросить ему вызов. Возможно, они надеялись, что давление общественности заставит Темных Лордов отказаться от него.

Если так, то они будут разочарованы. Лорда Оха не волновало мнение народа, а лорд Бетор скорее отвечал на инакомыслие огнем, чем на компромисс.

А вот их соотечественники…

— Кто-нибудь видел Бертрана? — спросил Вальдемар.

"Нет." Марианна печально покачала головой, прежде чем посмотреть на что-то позади своей подруги. "Они здесь."

Вальдемар повернул голову в сторону, наблюдая, как Ирен и Лилиан идут по улице к Марианне. Фигура в капюшоне, в костюме чумного доктора, следовала за ними, призыватель узнал маскировку Германа.

— Валди, это ты? Лилиан положила руку на талию, подходя к их столу. — Я не знал, что ты можешь использовать магию иллюзий.

«Я не могу», — ответил он, целуя ее в щеку. Вальдемар был почти уверен, что заметил на лице Марианны скрытое выражение тоски, хотя, возможно, это был его разум, играющий злую шутку. Определенно трюк. — Как ты так быстро догадался?

"Вы шутите? Ты тоже изменил свой голос? Лилиан усмехнулась. — Я просто почувствовал это, глупый.

«Твоя поза такая же, друг», — указала Ирен, прежде чем отдать честь Марианне и сесть рядом с ней. «Необходимо изменить язык своего тела, манеру двигаться… все эти невидимые намеки, к которым мы уже привыкли».

Вальдемар застонал, сдаваясь, поскольку понял, что не сможет солгать, чтобы спасти свою жизнь. Тем не менее, вид его друзей вызвал улыбку на его губах. — Я тоже не думал, что ты будешь здесь, Герман, — сказал он, приветствуя троглодита.

«Я забеспокоился… когда услышал, что ты присоединился к военным действиям». Германн кивнул сам себе. «Я рад, что с тобой все в порядке…»

Оказалось, что речь Германа улучшилась с тех пор, как Вальдемар видел его в последний раз. Он мог составлять более длинные предложения, не задумываясь над следующими словами, и его произношение было яснее, чем когда-либо.

— О, это твой знакомый? Сказала Лилиан, сев рядом с Вальдемаром и заглянув в его сумку. "Это так мило."

«Ктулу!» — сказал кальмар из сумки, хихикая, когда Лилиана начала его щекотать. «Ктулу!»

«Ты любишь, когда я тебя щекочу? Ты любишь это?" — спросила Лилиана с усмешкой. Эта сцена напомнила Вальдемару юную девушку, играющую со щенком. «Могу ли я одолжить его? Ее? Это?"

«Я думаю, что это оно , но, конечно, ты можешь его погладить какое-то время», — сказал Вальдемар со смехом. «Но, пожалуйста, не выставляйте это напоказ».

«Теперь мне нужен собственный фамильяр», — хихикая, ответила Лилиана.

— Ты так и не... ответил, как ты изменил свою внешность, — прохрипел Герман, садясь рядом с Лилианой. "Мне интересно."

«Я научился практиковать биомантию», — ответил Вальдемар, когда Марианна заказала еду для всех.

"Ты можешь?" — спросила Лилиана с усмешкой, хотя выражение лица Ирен было явно менее восторженным. Без сомнения, учитывая его молодость, он все еще испытывал неприятные чувства по поводу искусства. «Отлично, мне нужно с вами кое о чем посоветоваться! У вас с Марианной есть какие-нибудь планы на сегодня?

«Не очень», — ответила Марианна. «Лорд Ох занят субботой, а лорд Бетор впереди».

«Отлично, тогда не мог бы ты пойти со мной после еды? Я должен навестить отца в оружейной, но по дороге хочу кое-что обсудить с тобой. Лилиан встретилась взглядом с Марианной. — Думаю, мы с леди Матильдой нашли способ вылечить твоего слугу и эту ужасную чуму.

Голова Марианны мгновенно оживилась надеждой. "Ты сделал?"

"Может быть. Сначала мне нужно встретиться с Валди, чтобы подтвердить мою теорию, но я настроен оптимистично. К тому времени, как мы вернемся в Институт, мы сможем уже начать лечение.

Это была отличная новость, но при упоминании Института у Вальдемара по спине пробежал холодок. «Гипотетически», — сказал он. «Если бы вам пришлось в спешке покинуть Институт и сбежать из Параплекса, вы бы смогли это сделать?»

Лилиана нахмурилась, обеспокоенная вопросом. "Почему?"

«Мы могли бы, но далеко мы бы не пошли», — ответила Ирен, пожав плечами. «Все ученые и сотрудники Института Плеромы сдают каплю крови по прибытии. Рыцари Тома могли бы использовать его, чтобы выследить нас где угодно.

И с его помощью Лорд Ох потенциально мог вызвать их к себе в любое время. Как волновался Вальдемар. «Я… узнал кое-что тревожное об Институте», — признался призыватель своим друзьям. — Но сначала мне нужно проверить свою теорию.

— Думаешь, культ твоего деда проникнет в Институт? — спросила Ирен, неправильно понимая источник опасности. «Будьте уверены, даже Темному Лорду будет сложно пробить его стены».

— Мы знаем, что ты не заказывал эти ужасы, Валди, — успокоила его Лилиана. «Никто не будет охотиться на тебя внутри Плеромы».

«Меня беспокоит не только культ, но и они являются частью проблемы». Вальдемар глубоко вздохнул, прежде чем раскрыть свои планы. «Я намерен навсегда уничтожить этих людей и сделать так, чтобы они никогда больше не восстали. Но я не могу сделать это в одиночку».

"Больше ни слова." Ирен показала кинжал, спрятанный в его рукаве. «Я перерезал несколько глоток в тот же день».

«Я не такой уж боец ​​или следователь», — сказала Лилиана с ухмылкой, перестав щекотать Ктулу. Знакомый выглянул из своей сумки, крайне разочарованный. — Но если тебе понадобится помощь, Валди, я тебе помогу.

Германн просто кивнул, прежде чем внимательно изучить Вальдемара. «Ты… не взял с собой маску сегодня».

«Ночной Странник может видеть сквозь него, — объяснил Вальдемар, — и я не мог позволить ему шпионить за нашим разговором».

Германн сразу догадался почему. «Речь идет о… Нарисованном мире?»

— Ты сказал, что сможешь использовать его, чтобы поймать Нахемота, если я хорошо помню? — спросила Марианна. «Как это будет работать?»

«Заманив существо в одно место… и используя правильные заклинания… мы сможем запечатать Нахемота внутри подготовленного холста». Германн откашлялся. «Холст готов… все, что нам нужно, это заполнить его».

— Что будет с «Нахемотом» потом? — спросил Вальдемар, и в его голове вспыхнули ужасные воспоминания о его мертворожденном чудовищном брате Кретае.

«Это… это станет Нарисованным Миром», — ответил Германн. «Земля и горы… вода и свет… сама сила гравитации. Всегда присутствующий и живой, но… бездумный… как дерево. Мирное существование».

Мам, это то, чего ты хотела бы от Кретей? – задумался Вальдемар. Он до сих пор избивает мучительное существование в колодец или используется как инструмент, приближающий конец дней. — Типа реинкарнации? — тихо спросил он.

Германн кивнул. «Но одного этого недостаточно… Нахемот – это чистое, гангренозное творчество… без разрушительной силы для достижения равновесия… Нарисованный мир станет безудержным и нестабильным».

Как и подозревал Вальдемар. «Как ты думаешь, какая сила могла бы уравновесить Нахемота?»

«Я думаю… у нас была одна и та же идея о том, как… решить эту проблему».

Да, они сделали.

«Хотя это будет рискованно и потребует очень специфических обстоятельств», — сказал Вальдемар. «Для начала Нахемоту придется освободиться. Что, вероятно, будет неизбежным на данном этапе».

— Холст готов… — прохрипел Герман. «Я могу научить тебя ритуалу… Я буду с тобой…»

«Спасибо, Германн». Обменявшись кивком с троглодитом, Вальдемар повернулся к другому другу. «Ирен».

"Да?"

— Могу я поговорить с вами наедине минутку?

— Ты собираешься снова заняться какими-нибудь темными вещами? — спросила Лилиана, нахмурившись. «Пожалуйста, на этот раз не попадитесь Дерросам».

«С меня хватит этих гномов на всю жизнь», — подумал Вальдемар, ведя Ирен на угол улицы, подальше от стенда и нежелательных ушей. Должно быть, они выглядели подозрительно, но это не должно занять много времени.

«Лорд Оч обычно отправляет вас за пределы своих владений для поставок и сбора информации, верно?» – спросил Вальдемар у полудвойника.

— Почему ты спрашиваешь меня о том, что и так знаешь? Ирен усмехнулась. «Если ты хочешь, чтобы я достал тебе что-нибудь нелегальное, тебе просто нужно попросить».

"Не совсем. Мне нужно кому-то передать письмо. Вальдемар затаил дыхание. «Сообщение, содержание которого Лорд Ох не должен знать».

Ирен молчала целую минуту, прежде чем ответить с каменным выражением лица. «Вы просите меня сделать что-то за спиной Темного Лорда. Надеюсь, вы понимаете связанные с этим риски».

«Я не буду принуждать тебя, если ты не хочешь», — сказал Вальдемар. «Я спрашиваю тебя, потому что ты мой друг, и я тебе доверяю».

— Боже, как трогательно. В голосе Ирен не было и намека на сарказм, а на уголках его губ появилась легкая улыбка. «Ну, ты спас мою шкуру, так что, думаю, я смогу исполнить твое желание. Пока это не связано с предательством человечества Незнакомцам. Кто будет получателем сообщения?»

«Фалег Связующий, Темный Лорд Ариута». И бывший ученик лорда Оча. «Есть кое-что, что я должен знать перед субботой».

Отец Лилианы, как обычно для влиятельных людей, заставил гостей ждать на досуге.

Вальдемар слышал, что это был шаг к власти среди знати и богатой элиты, но он думал, что этот человек сделал бы исключение для своей собственной дочери. Очевидно нет. Его слуги сделали вид, что лорд Де Вейн занят важной встречей, которая задержалась.

По крайней мере, его «офис на Саваофе» представлял собой долгожданный контраст с остальной частью Домена. В зале ожидания было достаточно мягких стульев, чтобы вместить дюжину человек, и даже был собственный камин. Картины членов семьи Де Вейн украшали стену рядом с гобеленами, а из окна открывался прекрасный вид на литейный цех снаружи. Магические обереги стерли шум снаружи, придав гостям некоторую степень интимности. Слуги оставили группу наедине с прохладительными напитками, приказав им подождать, пока хозяин не будет готов их принять.

Пока Ирен ушла выполнить одолжение, о котором просил его друг, а Германн рассматривал картины в комнате, Вальдемар и Марианна продуктивно использовали свободное время. — Итак, — продолжил Вальдемар, а Ктулу играл с костяным кораблем рядом со своим креслом, — леди Матильда научила вас, как воссоздать свой эликсир молодости?

«Она не учила меня, но дала мне некоторое представление о том, как это работает», — ответила Лилиан, опускаясь в кресло. «Он использует передовую алхимию, чтобы вернуть тело в более раннее состояние, зарегистрированное в памяти тела, оставляя при этом душу нетронутой. Однако при неправильном приготовлении эффект оказывается частичным, вызывая рак, опухоли…»

«Или заставить тело уменьшаться с возрастом, пока оно не превратится обратно в плод?» Вальдемар догадался.

Лилиан заставила себя улыбнуться. «Леди Матильда показала мне неудачные результаты своих прототипов, и… они были не очень хороши».

«Но как это поможет Бертрану?» — спросила Марианна, нахмурившись, скрестив руки на груди и время от времени переводя взгляд на окна и двери. Она всегда опасалась нападения. «Звериная чума связана с целью на фундаментальном уровне».

— Да, но выслушай меня. Лилиана подняла палец, радуясь объяснению им своей гениальной идеи. «Леди Матильда согласилась провести тест на зараженном субъекте. На короткое время после приема Эликсира молодости их тело вернулось в здоровое состояние… только для того, чтобы немедленно повторно заразиться».

Глаза Вальдемара расширились. «Он был переносчиком чумы, но симптомы у него не проявились сразу?»

— Да… — прохрипел Герман, отвернувшись от картин, чтобы присоединиться к разговору. «Звериная чума… требуется время, чтобы укорениться в чьей-то плоти. Меньше нескольких минут… он циркулирует в теле, но не связывается с ним».

«И тут мне пришла в голову отличная идея», — сказала Лилиан. «Черная Кровь, вероятно, действует таким же образом. Мы могли бы сдержать Бертрана, дать ему укол эликсира молодости, а затем немедленно извлечь мутагены из его тела, прежде чем они снова свяжутся с его плотью. Но для проведения процедуры нам понадобится хороший биомант.

— Не какой-нибудь биомант… — возразил Германн. «Если они извлекут Черную Кровь… они вступят с ней в контакт и рискуют мутировать».

«Я могу это сделать», — твердо ответил Вальдемар. «Даже прикосновение к телу плеромианца не повлияло на меня, и оно было сделано из этого материала. Но сколько бутылок «Эликсира молодости» мы можем позволить себе использовать?»

Энтузиазм Лилианы угас. «Драгоценные немногие. Его очень сложно приготовить, а неправильная доза вызывает побочные эффекты».

Поэтому они не могли массово производить его, чтобы вылечить Звериную Чуму… по крайней мере, пока. И Бертран будет сопротивляться, будучи трансформированным. Пока Черная Кровь господствовала, он был не более чем дикой адской собакой культа Верни.

Вальдемар держал свои мысли при себе, поскольку лицо Марианны сияло надеждой. Впервые за многие недели у них появилась реальная возможность вылечить ее дворецкого и друга. «Благодарю тебя, Лилиан», — сказала она, кивнув Лилиане. «Если это сработает…»

"Это будет." Лилиана взяла руку пожилой женщины в свою. «Я знаю, что ты беспокоишься о нем, но ты не один сталкиваешься с этой угрозой. Они хотят разделить нас своей ложью и болезнями, потому что знают, что мы вместе найдём решение».

После стольких ночей сражений Вальдемар с облегчением наблюдал, как лицо Марианны дышит жизнью и надеждой. Теплый характер Лилианы умел успокаивать людей, убеждать их, что все в порядке. Из нее получился бы потрясающий политик, подумал Вальдемар, если бы она была чуть менее серьезной.

«Теперь… вопрос в том, как нам застать их врасплох…» — прохрипел Герман, взглянув на Вальдемара. «Ты лучшая наживка… и мы знаем место… где они собираются».

«Если Темные Лорды позволят нам нанести им удар», — заметил Вальдемар. Лорд Бетор уже почти заявил, что он будет руководить операцией сам, и что его ученикам придется последовать его примеру. «Они могут попросить нас переждать конфликт или еще хуже».

— И еще кое-что… меня беспокоит. Германн откашлялся. «Ты говорил, что во сне… Лилит собирала шкуры ».

Вальдемар медленно кивнул. — Хотя я не понимал, почему.

Лилиан закусила нижнюю губу, отпуская руку Марианны. «Они не сказали этого в новостях, но…» она сглотнула. «Друзья в Сакласе рассказали мне, что с некоторых жертв убийств содрали кожу заживо после того, как они заразились звериной чумой».

Обнадеживающее выражение лица Марианны сменилось хмурым взглядом. «Они собирают их? Для чего, ритуала?

Вальдемар старался запомнить свои сны как можно лучше. «Я думаю, они говорили что-то о вызове души из тьмы или что-то в этом роде. Им нужен был специальный контейнер».

«Клиппот?» — спросил Германн. «Может быть, они… собираются вызвать Нагемота».

— Возможно, — с некоторым скептицизмом признал Вальдемар, — но я не знаю ни одного Клипота, которому для ритуала призыва потребовались бы шкуры крысооборотней.

«В любом случае, их преступления явно к чему-то ведут », — отметила Марианна. «Что бы это ни было, мы должны нанести им удар, прежде чем они закончат свои приготовления».

Вальдемар мог с ней только согласиться.

«Ктулу!» Призыватель посмотрел налево, когда его фамильяр с недовольным видом поднял на него треснувший костяной игрушечный корабль. «Ктулхулу!»

"Что это такое?" Вальдемар вздохнул, осознав, что Ктулу снова сломал его игрушку. — Серьезно, не мог бы ты быть более внимательным…

Призыватель так и не закончил свое предложение. Он заметил, что сбоку игрушки что-то поцарапано.

Корпус костяного корабля был безупречно белого цвета, созданный из бессмертного тела Вальдемара. Но Ктулу что-то поцарапал на его поверхности своими крошечными когтями. Набор символов, настолько крошечных и грубых, что призыватель едва мог их идентифицировать.

Числа.

Тридцать восемь, тридцать семь. Четыре двадцать. Сто один, три…

Глаза Вальдемара расширились, когда он понял значение этой сцены и поднялся со своего места. "Мне нужно идти."

"Что?" Лилиана моргнула, глядя на своего друга, когда он схватил Ктулу на руки. "Прямо сейчас?"

«Это не должно занять много времени». Теперь, когда он научился телепортироваться, расстояние для него не имело большого значения. — Но я не могу взять тебя с собой, Марианна.

Его партнерша не скрывала своего недовольства. «Куда ты идешь, я следую за тобой».

"Нет. Мне очень жаль, но не в этот раз». В противном случае лорд Ох немедленно обнаружил бы ее присутствие. «Клянусь, я скоро вернусь».

Марианна встретилась с ним взглядом, и в этот момент Вальдемар всерьез задумался, может ли она читать его мысли. — Ты действительно уверен? — спросила она с беспокойством, но Вальдемар все равно кивнул. "Ладно. Но, пожалуйста, будьте осторожны».

— И возвращайся скорее, — нахмурившись, попросила Лилиан. «Если это всего лишь предлог, чтобы не ждать с нами, я никогда тебя не прощу».

Вальдемар кивнул ей, когда ткань пространства согнулась вокруг него. Он телепортировался, оставив Саваофа в другой Домен.

Все области Подземья были связаны Кровью, от самого нижнего туннеля до границы поверхности мира. Вены Иалдабаофа распространились по всей планете, как корни дерева, не оставляя места, не испорченного их порчей.

Даже не хранилище Темного Лорда.

Используя Кровь и свою связь с Иалдабаофом, Вальдемар мог телепортироваться куда угодно; при условии, что он видел это место заранее. И у него было достаточно опыта пребывания в логове своего хозяина, как по памяти, так и по памяти собранной души.

Не обращая внимания на взгляды плеромианских статуй, пока он шел к центральному хранилищу, Вальдемар просмотрел дневник своего деда. «Тридцать восемь», — прошептал он про себя, перелистывая страницы. «Тридцать семь… слов не хватает…»

Ктулу прыгнул за ним, с любопытством оглядывая руины, держа в руках костлявый игрушечный корабль. Впоследствии Вальдемару придется уничтожить предмет, чтобы помешать лорду Оху выяснить правду, но сейчас у призывателя было преимущество времени. Его хозяин был занят подготовкой к Шабашу, и хотя защитные чары его хранилища были усовершенствованы, знания Вальдемара за последние недели возросли. Он мог их обойти.

Но кого он обманывал? Конечно, лорд Ох знал бы. Вальдемар сомневался, что у его хозяина нет резервных скрытых систем, которые предупреждали бы его о вторжениях в его хранилище, даже если призыватель не мог их обнаружить. Важно было то, что он не узнает об этом достаточно быстро, чтобы вмешаться.

На самом деле часть Вальдемара хотела, чтобы лич знал. Он хотел показать древней нежити, что его ученик не был какой-то пешкой, которой он мог манипулировать по своему желанию, а затем бессердечно отбросить своих друзей без каких-либо последствий. Даже если Вальдемару не хватит сил, чтобы осмысленно бросить вызов Темному Лорду, он покажет, что у него есть решимость попытаться.

А если призывателю не удалось активировать портал бескровно… то он снова сотрет коды активации без возможности восстановления, лишив лорда Оча возможности убить кого-либо.

«Слоги», — решил Вальдемар, посчитав слова. «Это слоги».

В мире была только одна книга, которую Вальдемар почти полностью выучил наизусть, точно так же, как жрецы осваивали писания Света. Никто другой не мог расшифровать эту серию чисел, потому что никто другой не понимал ее системы отсчета.

А Ктулу… Вальдемар запечатлел эту последовательность в его подсознании, хотя знакомый не осознал ее значения. Читатель мыслей не уловил бы эту информацию среди хаотичных потоков мыслей его детской души.

«Теперь у меня есть последовательность», — прошептал Вальдемар, закрыв дневник и спрятав его под своей ученой мантией. «Я должен попытаться… чтобы это сработало без каких-либо смертей…»

Он вошел в хранилище Плеромиана лицом к огромному дремлющему порталу. Подземелье представляло собой пустую могилу, тихую и безжизненную.

Вальдемар подошел к порталу, а за ним следовали его знакомые. Плеромианская душа внутри него отреагировала на присутствие устройства так же, как преданная собака помнила запах старого дома, который она когда-то называла своим домом. Пальцы Вальдемара скользнули по чужеродному металлу арки, его пальцы исследовали структуру, пока он анализировал ее своим психическим зрением.

Даже после столетий бездействия призыватель все еще мог чувствовать кровь, пропитавшую строение.

Укрепив свою магию под опекой лорда Бетора и собрав знания от души Плеромиана, Вальдемар углубился в структуру портала глубже, чем когда-либо прежде. В первый раз он не заметил ни одной души под аркой… но теперь, когда Вальдемар осмотрел устройство более внимательно, он понял, что ошибался.

Внутри этого портала была по крайней мере одна душа, похороненная глубоко внутри стали. Настолько старое и древнее, что Вальдемар изо всех сил пытался отличить его от материи портала. Было ли это все, что осталось от первоначальных жертв портала? Если так, то это означало, что Лорд Ох еще никого не принес в жертву.

«Нельзя терять времени», — прошептал Вальдемар, заглянув под одежду и вытащив маленькие бутылочки, полные крови. Германн любезно внес в это свой вклад вместе с Ирен. Вальдемар добавил бы еще и жизненную силу Фригг, если бы мог, но он надеялся, что его собственная полубожественная жизненная кровь компенсирует это.

Пропитав арку кровью своих друзей, Вальдемар укусил большой палец и добавил в смесь свою собственную биологическую жидкость. Жидкости окрасили темный металл в красный цвет, но не образовали на его поверхности никаких магических кристаллов. Плохое предзнаменование.

Вальдемар произнес слоги в порядке, указанном в сообщении Ктулу, и почувствовал, что портал ответил на его зов. Устройство было слишком слабым, чтобы открыть брешь, но, по крайней мере, оно распознало мастерство призывателя.

Если бы Вальдемар мог открыть врата своей собственной силой и жизненной силой, никому бы не пришлось умирать.

— Откройте путь, — приказал Вальдемар, пока Ктулу наблюдал. «Откройте путь на Землю. Красный Принц требует этого.

Его кровь хлынула из раны, когда портал загудел, арка дышала, как живое существо. Его сердцебиение эхом разнеслось по своду, его поверхность засияла волшебством.

И все же ни одна дыра в пространстве не открылась.

Вальдемар, который так легко разорвал пространство на части, пожертвовав Плеромианцем и Призраком, нашел ткань реальности непроницаемой крепостью. Портал прислушивался к его приказам, но это не помогло. Место, к которому он стремился получить доступ, было слишком далеко, а предлагаемой силы было недостаточно, чтобы открыть брешь. Несмотря на то, что Вальдемар был полубогом, принцем Крови и отпрыском древнего божества, плата за переход была слишком велика для его скудного подношения.

Портал жаждал гораздо большего, чем просто крови. Ему нужен был более редкий ресурс, топливо, столь же драгоценное, как пылающее сердце звезд. Оно жаждало душ .

И не просто какой-нибудь. Поскольку дух Вальдемара работал в гармонии с магической архитектурой портала, он понял, что для этого подойдут только определенные души. Призванных существ можно было убить на этом металлическом алтаре, но их души сопротивлялись и сопротивлялись. Если они не отдадут свою жизнь, не отдадут себя целиком и полностью стали, их сила будет направлена ​​внутрь, а не наружу. Пока дух жаждал жизни и свободы, он никогда не будет работать в гармонии с порталом. Только мученики, готовые отдать все, подойдут.

И самолет, к которому он стремился получить доступ, требовал весьма конкретных жертв. Кровь растений и ящериц, млекопитающих, рыб и птиц. Вальдемар почувствовал призрачную связь между этим порталом и Землей, которую он так жаждал, вызванную его кровью. Только его собственная душа могла питать устройство… или душа тщательно отобранного отряда.

Ничто другое не сработает.

Вальдемар деактивировал портал с помощью командных кодов, поскольку разрыв не материализовался, и арка вернулась в сон. Его кровь еще не засохла на арке, как и кровь Германа.

«Это бесполезно», — сказал знакомый голос. «Я уже пробовал».

Вальдемар напрягся, услышав позади себя шаги лорда Оха. Ктулу тут же спрятался за своего хозяина. Фамильяр опасался лорда Бетора, но что-то в Охе напугало его до костей.

«Кровь — хорошее топливо, но она не является ни редкой, ни драгоценной». Лич шел рядом со своим учеником, глядя на телесные жидкости, пропитывающие портал. «Немного еды, и ваше тело постоянно производит больше. Души, однако? Души бесценны… особенно, если их добровольно предлагают. Даже кровь бога не является приемлемой заменой.

Вальдемар пристально посмотрел на своего хозяина. «Разве ты не должен готовиться к субботе, мой учитель?»

— Разве тебе не следует навестить отца Юной Лилианы, ученик?

Спасения не было.

— Ты все это время знал, не так ли? — спросил Вальдемар с вызовом.

«Может, я и не выгляжу так, но я бессмертное существо, которому больше лет, чем ты можешь сосчитать. Я строил планы и замыслы на протяжении веков. Некоторые трюки могут меня удивить». Лич усмехнулся. «Я беру назад то, что только что сказал. Боже, почему ты думаешь о плеромианских оргиях?

Вальдемар молчал как могила, но архимаг-нежить оказался достаточно мудр, чтобы это понять.

«Ах, умный ученик, ты используешь то немногое, что осталось от души Плеромиана, как экран, чтобы я не мог прочитать твои мысли. Поистине изобретательно… но, увы, бесполезно. Лорд Ох взглянул на пустую арку. «Я узнал коды портала в течение первых пяти минут электротерапии нашего дорогого гостя из Плерома. Даже если вы деактивируете устройство, одно слово разбудит его».

«Ты блефуешь».

«Я?»

Темный Лорд произнес несколько древних слов силы, и Вальдемар услышал, как портал зашевелился в ответ. Машины плеромианцев ответили на призыв лорда Оха, прежде чем снова заснуть.

Сокрушительная тяжесть отчаяния и бессильной ярости обрушилась на плечи Вальдемара, когда он понял, что все это было уловкой. — Это невозможно, — пробормотал он. — Ты не мог… ты не мог предвидеть…

«Ты, глупый ученик, ты ничему не научился? Я знаю все твои планы еще до того, как они придут тебе в голову, потому что очень- очень давно… Лич махнул рукой на грудь, а затем в сторону своего ученика. «Я был в точности таким же, как ты».

«Я совсем не похож на тебя!» Вальдемар сплюнул. «Я бы не предал людей, которые мне доверяли, ради личной выгоды!»

— В каком предательстве ты меня обвиняешь?

"Это правда?" — прохрипел Вальдемар, пытаясь сдержать гнев. «Вы действительно собрали ученых с единственной целью принести их в жертву? Неужели вы дали этим людям надежду и знания только для того, чтобы откормить их, как скота на убой?»

Ответ был быстрым, тон непринужденным.

"Да, конечно." Лич не стал это отрицать. «Это не предательство, поскольку сначала мне нужно было бы позаботиться. Молодой Герман, Лилиана, даже Марианна… они для меня как гигантские жуки. Мы разводим этих существ, чтобы они могли переносить грузы и побеждать в гонках. Затем, когда они становятся слишком старыми или слабыми, чтобы служить, и их содержание в живых обходится дороже, чем в мертвых, мы едим их и собираем их части. Я не презираю этих людей и не ценю их».

Темный Лорд усмехнулся.

«Я ничего к ним не чувствую».

Кулаки Вальдемара сжались от ярости. «Вы изобрели Камни Души», — понял призыватель. «Вы раскрыли эти магические знания только для того, чтобы у вас был запас душ для питания ваших устройств?»

Его вопрос позабавил лича. «О боже, ты ожидал, что где-то в моей грудной клетке зарыто золотое сердце? Если так, юный Вальдемар, то ты невнимателен. Я давно отказался от своего сердца и с тех пор смотрю на человечество свысока».

По правде говоря, да, Вальдемар надеялся, что в Темном Лорде осталась хоть капля благородства. Он так долго искал проблеск света внутри нежити, что упустил тьму вокруг него.

— Тогда почему ты еще не принес их в жертву? — осторожно спросил Вальдемар, дрожа от гнева. "Почему?"

"Зачем мне?" Ответ лича удивил его ученика. «Между нами, я никогда не собирался использовать этот портал, чтобы открыть врата на Землю. Или любая другая планета, если уж на то пошло.

Вальдемар недоверчиво прищурился, но его учитель-нежить говорил совершенно серьезно. — Вы этого не сделали?

«Я стремлюсь к более высоким ставкам». Лорд Ох заложил руки за спину, его худощавая фигура отбрасывала темную тень. "Свобода."

Вальдемар нахмурился, шесть глаз Ктулу уставились на Оча с выражением, которого его призыватель никогда раньше не видел. Что-то среднее между настороженностью и детским пренебрежением. "Свобода?" — прошептал Вальдемар, пытаясь понять мотивы лича.

«Это не та свобода, которую может постичь ваш молодой, неопытный ум», — ответил лорд Ох. «Свобода от этого бессмысленного цикла жизни и смерти, от ожиданий граждан и законов, управляющих этой меньшей вселенной».

Голос лича был полон обиды и горечи. Его слова звучали слишком ядовито, чтобы не быть искренними.

«Я с трудом могу больше выносить эту каменную клетку, эту… эту тюрьму из плоти, жизни и смерти». Лич пристально посмотрел на каменный потолок хранилища. «Этот мир материи удерживает мою душу в меньшем существовании так же надежно, как и гравитация. Личдом дал мне немного больше свободы действий, но, увы, я остаюсь связанным законами природы. По крайней мере, на данный момент. Даже если бы я мог сбежать с этой обреченной планеты на другую, я бы только обменял клетки».

«Вы хотите достичь более высокого состояния существования». Глаза Вальдемара расширились от глубины безграничных амбиций его хозяина. «Последовать по стопам лорда Бетора и стать Чужестранцем».

— В каком-то смысле… но нам пока рано это обсуждать. Лорд Ох пожал плечами и сменил тему. «Я подумывал об использовании этого портала в крайнем случае, да, именно поэтому я собрал необходимое топливо в своем Институте. Но живые жуки оказались более полезными, чем мертвые, поэтому я решил их пощадить. Я не так уж сильно хочу получить доступ к Земле».

Лорд Ох приложил костлявый палец к сердцу Вальдемара, его череп злобно ухмыльнулся.

"Но ты делаешь."

Только тогда Вальдемар начал понимать глубину жестокости лича. — Нет, — прошептал призыватель. "Никогда."

«Это единственный способ осуществить свою мечту, юный Вальдемар. Если, конечно, ты не пожертвуешь собой, чтобы стать вратами.

«Я могу найти других людей», — возразил Вальдемар, а Ктулу визжал позади него. «Военнопленные, враги…»

«Но проблема останется прежней». Смех лича разнесся по залу. «Вы убедите других стать мучениками, чтобы вам не пришлось этого делать. Потому что, хотя вы притворяетесь иначе и скрываете свою истинную цель за высокими стремлениями, все дело в том, что вы достигнете Земли. С того момента, как ты посетил Безмолвного Короля, ты мог только открыть путь к лучшему будущему для своего рода, но ты отказался.

«Почему кто-то должен чем-то жертвовать?» Вальдемар возражал. «Должен быть другой путь!»

"Который из? Пиктомантия? Раскрашенный дверной проем стал возможен только благодаря сотрудничеству Незнакомца с другой стороны, и за это пришлось заплатить свою цену. Временные слезы требуют жертв, и, как вы видели, они никогда не длятся долго. Отто Блутганг мог бы помочь, но ты сжег этот мост, когда отказался пойти на компромисс со своей моралью. Потому что ты всегда отказываешься идти на жертвы.

Вальдемар твердо придерживался своего решения. «Цена союза с Дерросом была слишком велика».

«А какая стоимость будет для вас достаточно маленькой?» — спросил лорд Ох с явным весельем. «Я думаю, ты не хочешь ничего платить , ты, жадный маленький ребенок. Не больше, чем я.

Вальдемар стиснул зубы, отказываясь причисляться к этому холодному, бессердечному существу. «Должен быть другой путь».

«Я потратил столетия, пытаясь найти его. Если вы обнаружите другой метод, будьте моим гостем».

«В Ариуте есть еще один портал», — прошептал Вальдемар, хватаясь за любой вариант. «Ты сам это сказал. Возможно, это может сработать по-другому».

Лорд Ох невесело усмехнулся. «Даже если тебе удастся обмануть моего бывшего ученика и получить доступ к устройству, ты будешь разочарован… как и я. И чем больше вы будете ждать, тем больше будет страдать наш вид. Этот мир был обречен в момент прибытия Белой Луны, и пробуждение Иалдабаофа можно только отсрочить. Мы всего лишь пешки в великой войне, которая поглотит эту планету, как это произошло со многими другими. Чем дольше вы будете медлить, тем выше риск, что мы все погибнем напрасно».

"Вы не правы!" — возразил Вальдемар, его знакомый поморщился и повысил голос. «Может быть, пробуждение Иалдаваофа неизбежно, но если мы будем продолжать откладывать его, оно никогда не произойдет! Под моим присмотром он не вырвется из плена!

«Что ж, тогда человечество будет продолжать страдать от нехватки места, чумы, чужаков, войн и набегов монстров. Наши души будут насыщать бездонный аппетит нашего отца, пока ты колеблешься. Темный Лорд склонил голову набок, как любопытный кот. «Я имею в виду, ученик, что кто-то заплатит за твои решения. Если вы хотите осуществить свою мечту, вам придется решить, кто понесет это бремя; или выбор будет навязан вам».

Вальдемар вздрогнул, когда воспоминания о Внешней Тьме заполонили его разум. Он помнил темную бездну душ, обрекающих человечество на забвение после смерти… и Отто Блутганг предлагал только стальное рабство, пока они живы.

Куда бы он ни посмотрел, он видел незнакомцев и монстров, мучающих человечество. Шелли и его чума были лишь последним этапом этой бесконечной войны против цивилизации, но такие ужасы, как Ночной Странник, сохранялись еще долго после смерти крысы. Чем дольше человечество будет чахнуть в этих туннелях, тем больше будет страдать душ.

И все, что ему нужно было сделать, чтобы спасти их всех, — это открыть путь в лучшее место. Пожертвовать своим шансом увидеть солнце ради других. Почему? — удивился призыватель. Почему я могу открыть путь в рай и при этом быть обречен оставаться на пороге?

— Зачем ты привел меня в Блатганг? — спросил Вальдемар, его голос надломился. «Если у тебя не было желания открыть этот портал, то зачем ты заставил меня проходить через эти больные игры разума?»

— Я хотел посмотреть, хватит ли у тебя смелости бросить мне вызов. Мне не нужен безвольный последователь в качестве ученика, и я был приятно удивлен вашей инициативой. Лорд Ох усмехнулся. — Очевидно, все это было ради тебя. Я дал вам варианты, позвольте вам найти свой собственный путь. Как я уже говорил, единственный человек, который может решить, кто ты… это ты, Вальдемар.

Тень Темного Лорда, казалось, удлинилась, накрывая его ученика одеялом холода и тьмы. «Да, я мог бы принести в жертву порталу всех твоих «друзей» и открыть врата на Землю. Ты бы обвинил меня и осуществил бы свою мечту без чувства вины. Но этого не произойдет. Только ты понесешь бремя своей мечты».

Лич сузил череп, его зловещий взгляд поглотил зрение Вальдемара.

«Выбор за вами».

Время пришло

В тот момент, когда Вальдемар вернулся, Марианна поняла, что что-то не так.

Он пришел слишком поздно для начала. К тому времени, когда он присоединился, граф Де Вейн уже угостил свою дочь и гостей чайной церемонией; хотя, как джентльмен-скелет, это было больше для блага живых, чем для него самого. С графом недавно произошел несчастный случай на одном из его предприятий, но, к счастью, нежить не затмила его учтивый дух.

Еда и напитки были высочайшего качества, и на несколько мирных минут Марианна вернулась в те дни, когда Бертран готовил для нее вкусные блюда. С тех пор прошли месяцы, и они показались годами.

"Где вы были?" Лилиан пожаловалась Вальдемару в вестибюле Де Вейн, когда группа встретилась со своим пропавшим членом. «Мой отец постоянно приставал ко мне по поводу твоего отсутствия, и я был так рад, что смог наконец познакомить вас двоих! Я же говорил тебе не опаздывать!

Вальдемар не ответил. Его глаза отводили взгляды друзей, его кожа была бледнее, чем обычно. Его фамильяр следовал за ним, как тень, шесть глаз Ктулу смотрели на его хозяина с явным беспокойством.

Раздражение Лилианы сменилось беспокойством. — Валди?

— Как… — Вальдемар откашлялся. «Как он себя чувствовал? Твой отец?"

«О, он был так счастлив, что у меня появились друзья в Институте», — ответила Лилиана с яркой улыбкой. «Он был немного удивлен, когда я представил ему Германа, но они нашли общий язык».

«Граф Де Вейн… заядлый коллекционер произведений искусства», — объяснил Германн, откашливаясь. Во время встречи он снял маску и после этого держал лицо открытым. Марианна восприняла это как знак того, что ему стало комфортно в его нынешней компании. «Я думаю, он мог бы заказать нам работу… в будущем».

Вальдемар не ответил. Он просто взглянул в окно, его взгляд был пустым, в то время как его фамильяр цеплялся за боковой шов его штанов крошечной рукой. «Произошло что-то ужасное», — догадалась Марианна. Остальные тоже это заметили и теперь с беспокойством смотрели на своего друга.

«Он также сказал, что с радостью помог бы в массовом производстве противоядия от Звериной Чумы, если бы мы смогли его придумать», — добавила Лилиана со счастливой ухмылкой, хотя Марианна могла сказать, что она заставляла себя попытаться поднять настроение. «И для Марианны у него тоже были очень хорошие новости!»

— По словам графа, в дворянских кругах Сакласа ходят слухи, что императрица намерена отменить мою ссылку, — пояснила Марианна. «В награду за мои «мужественные действия против врагов государства». Пока ничего не подтверждено».

На этот раз Вальдемар посмотрел на нее. Другой бы мужчина ее поздравил, сказал, как они счастливы. Но призыватель слишком хорошо знал Марианну. — Это делает тебя счастливым? Он спросил.

Марианна вздохнула. "Не так много."

В каком-то смысле она была рада, что пятно на ее чести будет удалено, и это, возможно, заставит ее отца и мать приветствовать ее возвращение с распростертыми объятиями… но Марианна на самом деле не хотела идти домой. Те же проблемы, которые преследовали ее после смерти Жерома, продолжали гноиться под поверхностью.

Кроме того, она не думала, что когда-либо чувствовала себя по-настоящему как дома среди аристократии Сакласа. Ее место было на поле, бороться с мировым злом, а не дома устраивать балы для пресыщенных дилетантов.

Вальдемар ответил молчаливым кивком, а затем снова посмотрел на окно.

На этот раз улыбка Лилианы полностью померкла. — Валди, что случилось? она спросила его напрямую. "В чем дело?"

Вальдемар ответил еще одним вопросом. «Сколько людей умирает каждый день?»

«Он думает о Внешней Тьме», — поняла Марианна. Не поэтому ли ему пришлось уйти раньше? Изучить клиппоты и выяснить, как работает их измерение?

«Сколько людей умирает каждый день?» — повторил Вальдемар.

Лилиана нахмурилась, встревоженная словами подруги. «Сколько людей?»

«Доккар, троглодит, люди… сколько людей умирает каждый день?» Когда ни Марианна, ни Лилиан не ответили на его вопрос, Вальдемар повернулся к Герману. "Вы знаете?"

«Если посчитать все цивилизации нашего мира…» Герман подсчитал число в уме. «Десятки тысяч… Я бы сказал».

Вальдемар снова отвел взгляд. "Это то, о чем я думал."

«Ты думаешь о Внешней Тьме, не так ли?» — спросила Марианна, догадываясь о корне проблемы. «Измениться выше ваших сил».

«Дело не в этом, Марианна», — ответил он. «Тысячи невинных умирают… но они все еще здесь, спустя все эти годы. Им все сходит с рук».

Его голос был полон печали и разочарования.

"Кто они?" — спросила Лилиана, не зная подробностей. — Валди, что происходит?

— Я… — Вальдемар открыл рот, но тут же закрыл его. "Ничего."

— Валди, посмотри на нас, — нахмурившись, попросила Лилиана. «Валди. Валди, пожалуйста.

Он сделал. И когда Вальдемар поднял глаза, чтобы посмотреть на своих друзей, обостренное зрение Марианны уловило каждое микровыражение его лица. Она заметила недостаток света в его взгляде, напряженный взгляд печали, который он бросил на Лилиану, и короткую вспышку вины, когда он взглянул на Германна. И Марианне это выражение показалось слишком знакомым.

Она уже видела это, когда впервые посмотрела в зеркало после убийства Жерома.

Слова Лилианы не понравились ее подруге. Вальдемар, обычно такой оптимистичный и стойкий перед лицом невзгод, выглядел таким же мертвым, как бессмертные рабочие, трудившиеся в шахтах Саваофа.

До конца дня он не сказал ни слова.

К тому времени, как группа разошлась, настроение Вальдемара только ухудшилось.

Ирен также вернулась рано с письмом, сообщив, что это заняло гораздо меньше времени, чем он ожидал. Вальдемар взял нераспечатанный документ, прочел его, не говоря ни слова, и решил телепортироваться обратно в свою спальню в башне лорда Бетора. Не желая оставлять его одного, Марианна решила последовать за ним.

«Мы видели его таким раньше», — со вздохом прошептала Лилиана Марианне, прежде чем они расстались. «Когда он узнал правду о своем дедушке. Он не выходил из своей комнаты несколько дней».

«На этот раз хуже…» — прохрипел Герман в ответ. «То, как он смотрит на нас… он боится за нашу жизнь…»

«После прочтения этого письма он выглядит еще более подавленным, чем раньше», — заметила Ирен.

Никому из них не удалось прорваться сквозь щит молчания подруги, и Марианне тоже. Вальдемар просто перебрался на свою двухъярусную кровать и часами смотрел в потолок. Ктулу сделал все возможное, чтобы привлечь внимание своего хозяина, безрезультатно показав ему рисунки монстров, написанные на бумаге.

Марианна думала, что встреча с друзьями сделает Вальдемара счастливее, но это только причинило ему еще большую боль.

Марианна подумала, что, возможно, если поделиться с ним сном, она сможет понять его беду, но Вальдемар не мог заснуть. Даже глубокой ночью он просто смотрел на металлический потолок их спальни. С тех пор как раскрашенное поле убрали, чтобы он мог нормально спать, стены снова стали серыми и безжизненными. Марианна не могла не заметить этот символизм.

Ктулу уже давно заснул и тихонько похрапывал. Но его хозяин не спал.

— Вальдемар, — прошептала Марианна со своей кровати, ее глаза смотрели на него над головой. «Вальдемар, тебе нужно поспать. Суббота завтра».

Нет ответа. Но она знала, что он еще не глухой.

— Вальдемар, пожалуйста, поговори со мной, — умоляла Марианна, разгневанная тем, что не смогла добиться успеха. Наблюдение за тем, как ее друг молча страдает, не имея возможности связаться с ним, расстраивало ее больше всего на свете. "Скажи мне, что не так."

С края кровати Вальдемара наверху упало письмо, которое Марианна поймала. Писатель использовал роскошные чернила и писал с точностью и уверенностью, как начальник, разговаривающий с низшим. На бумаге не было вплетено ни одного заклинания, она не была подписана или помечена каким-либо образом. Возможно, отправитель намеревался остаться анонимным.

Для предъявления по месту требования,

Если вы это читаете, то мои искренние извинения; ибо я не могу быть полезен.

Пожалуйста, не обижайтесь на мой ответ. Я ничего не имею против Вас лично, но я очень хорошо знаю нашего общего знакомого и отказываюсь участвовать в каких-либо его замыслах, кроме как разрушить их.

Полагаю, что некоторые пояснения уместны. Я могу подтвердить вам, что его рассказ о прошлом правдив с определенной точки зрения; и, что более важно, он совершенно одержим этим царством «Света». Он принес ужасные жертвы в своем стремлении, и мы расстались, когда я отказался стать одним из них. У наших общих знакомых было много учеников, но немногие пережили его покровительство. Мой коллега расстался с ним по-хорошему, поскольку они хоть и преследовали разные цели, но напрямую не конфликтовали; но я не мог, не мог сосуществовать с нашим общим знакомым.

Как вы уже догадались, под его опекой я восстановил дверь под своим домом; Я искал его, чтобы вызвать рабов со всех планов, но он хотел использовать это устройство таким образом, что, как я чувствовал, рисковал разрушить всю нашу цивилизацию. Конечно, не как основное намерение; но в качестве потенциального побочного эффекта он был более чем счастлив иметь дело в поисках своего Света. Не заблуждайтесь, мы все для него расходный материал во имя его мечты. Все мы.

Поэтому я навсегда закрыл путь, чтобы отказать ему в его желании, и с тех пор мы стали заклятыми врагами. Я бы уничтожил его, если бы мог, но это невозможно, пока его смертность остается скрытой, и это было мое слово против его. Даже сейчас, в зените своей силы, я всего лишь тень его могущества. Выживание само по себе является победой.

Не имея возможности уничтожить его, я решил уничтожить все остальные двери, которые смог найти, чтобы назло ему. Поймите, я сделал это с тяжелым сердцем, поскольку имеющиеся в нем ресурсы могли бы сделать меня величайшим из нашего рода; но ему просто нельзя позволить заполучить их в свои руки.

Если у вас есть доступ к двери, которую я пропустил, я был бы благодарен, если бы вы разрушили ее при первой же возможности. Я пока не могу сказать, какое место вы занимаете в его плане, но оно у него наверняка есть.

Кто-то по твоим способностям явно выше сброда, с которым я легко справляюсь, и я бы предпочел иметь тебя в союзниках, но если ты потворствуешь нашему общему знакомому, мне придется тебя убить. В зависимости от имеющихся фактов я мог бы даже попросить о вашей казни в субботу. Конечно, с большим сожалением.

Но кто знает, что ждет нас в будущем?

С самыми теплыми пожеланиями,

Ваш предшественник.

«Кто отправил это письмо?» — спросила Марианна, закончив читать. «Лорд Фалег? У меня острый слух, Вальдемар, и я могу читать по губам других. Я знаю, что ты пытался связаться с ним.

Ее подруга не ответила.

«Он говорил о плеромианских порталах, не так ли?» Марианна догадалась. «Последний у лорда Оча, и ты боишься, что он пожертвует остальными, чтобы активировать его? Потому что у него нет другого выхода? Ты этого боишься?»

На этот раз ответил Вальдемар.

— Вы думаете, — сказал он усталым голосом, — что все жизни равны? Моя жизнь равна твоей? К Герману? К Лилиане?

Марианна долго обдумывала этот вопрос. «Да», сказала она. «Да, я верю в это. Вся жизнь одинаково драгоценна».

«Тогда, — ответил он, — можно ли лишить человека жизни, если это грозит еще десяти?»

«Если нет другого решения, то да». Марианна не пожалела бы, что убила Шелли или Отто Блатганга во имя всеобщего блага. — Вальдемар, что ты пытаешься мне сказать?

Вместо ответа Марианна услышала, как Вальдемар слез со своей кровати и встал рядом с ней. На нем не было ничего, кроме пижамы, его глаза были такими же пустыми, как пещеры Подземья.

Марианна села на матрас и предоставила Вальдемару достаточно места, чтобы сделать то же самое. Призыватель колебался, прежде чем сделать это, и не заговорил сразу. Он сложил руки и посмотрел на землю, как будто смотрел на что-то далеко под землей, выражение его лица было задумчивым.

«Как ты думаешь, есть ли что-то особенное в рождении?» — наконец спросил Вальдемар, его голос был не громче шепота.

Марианна чуть было не открыла рот, чтобы ответить, но решила подождать. Вместо этого она ждала, пока он заполнит тишину и по-настоящему скажет все, что занимало его мысли.

«Вселенная создана из смерти», — заявил Вальдемар так, словно это был факт. «Это его естественное состояние, а жизнь — аномалия. Мы все — клетки-изгои более крупного организма, получившие самосознание благодаря космической случайности».

«Вот почему жизнь тем более драгоценна», — утверждала Марианна. «Потому что нам так повезло родиться».

"Удача?" Он фыркнул в ответ. «Делаете ли вы добро или зло, пока вы живете в этой оболочке мира, вы окажетесь во Внешней Тьме. Умрете ли вы святым или чудовищем, пострадают все. Жизнь — это прихожая ада».

Не поэтому ли он был так обеспокоен? Почему сейчас? Вальдемар знал об этом уже несколько дней, и хотя правда потрясла его, он не отчаялся.

Марианна схватила за шею ожерелье из камней души, которое всегда носила при себе. Попала ли душа Жерома в этот водоворот душ? Внезапно она задумалась, сжимая свой камень души. Кричал ли он об освобождении, когда Клиппоты пожирали его? Она старалась не думать об этом много, но теперь, когда она это сделала…

«Не все души попадают во Внешнюю Тьму, Вальдемар», — сказала Марианна, но этот аргумент показался настолько слабым даже ей самой.

— Вы имеете в виду богатых? Вальдемар вздохнул. «Даже в этом случае они лишь оттягивают неизбежное. Их камни души находятся на расстоянии одной трещины от разрушения, а наша цивилизация веками боролась с ужасами. Но сколько еще лет? Сколько времени пройдет, прежде чем дамба прорвется и вода хлынет наружу?»

«Может быть, и нет», — сказала Марианна и выругала себя. Почему слова не могли прийти к ней так же легко, как мечи?

— Я… — Вальдемар перевел дыхание, но не поднял головы. «Я просто спрашиваю себя… Зачем пытаться делать добро, когда ничего не имеет значения? Зачем быть хорошим, если наши усилия напрасны?»

Теперь голос Марианны стал стальным. — Не смей так говорить, — сказала она, и ее тон на мгновение вывел его из отчаяния. «Наша работа никогда не была напрасной. Это из-за Блатганга?

«В некотором смысле», — признался он. «Мы ничего не меняли».

«Мы разрушили его объект и разрушили его планы».

«Мы их задержали, а Отто все еще жив. Ты сам сказал, что даже продвижение лорда Бетора на его территорию вряд ли изменит статус-кво.

Марианна закусила нижнюю губу, не зная, что сказать. Она боялась, что ее друг слишком глубоко утонул в своем горе, но не позволила ему утонуть дальше. «Отрицание победы зла само по себе является победой добра».

Он посмотрел ей в глаза. «Это лучшее, на что мы можем надеяться?» он спросил. «Не для того, чтобы выиграть для себя, а чтобы лишить врага его победы?»

В тот момент, когда Марианна открыла рот, чтобы ответить, она внезапно заметила, что в уголках глаз ее подруги скапливается вода.

Он изо всех сил пытался сдержать слезы.

«Почему таким людям, как Ох и Блутганг, все сходит с рук, а я…» Вальдемар стиснул зубы, вытирая слезы. "Почему…"

Марианна тут же подошла к нему, ее руки легли ему на плечи. Она плохо относилась к физическому комфорту, поэтому контакт был неуклюжим. Она чувствовала эмоциональное напряжение в его мышцах, тяжесть, которую он нес.

— Вальдемар, что происходит? — тихо спросила Марианна, прижимая его к себе. "Пожалуйста, скажите мне. Клянусь, я… я никому больше не скажу.

— С меня хватит этого… — голос Вальдемара сорвался. «Каждый раз, когда я пытаюсь что-то улучшить, я получаю удар по морде… сначала инквизиторы… потом этот культ… Деррос… теперь Оч. Неважно, что я пытаюсь… им всегда сходят с рук все их преступления, в то время как все остальные гниют в этом адском месте… огонь пожирает их всех. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с монстрами, я терплю неудачу. Если я не смогу разрушить их планы… Какая у меня надежда против таких, как Незнакомцы?»

Он сжал кулаки, его пальцы дрожали.

«Я думал, что достижение Земли могло бы все исправить», — сказал он так слабо. «Солнце… но чтобы попасть сюда, мне… кто-то должен умереть. Другого пути нет. Они уничтожили всех остальных».

— Ты этого не знаешь, — возразила Марианна. «Темные Лорды могли пропустить Плеромианский портал, и даже если они этого не сделали, возможно, другое заклинание могло бы открыть путь».

"Который из?" — спросил он, умоляя дать ответ.

Но Марианне нечего было дать. — Я… я не знаю, Вальдемар. Я не лучший человек, которого можно спрашивать».

Ее подруга вздохнула и посмотрела на землю в полном поражении.

Но Марианна не позволила ему погрязнуть в горечи. — Бертран, — сказала она.

Он нахмурился в замешательстве, хотя и не посмотрел на нее. — Что, Бертран?

«Не так давно я думала, что у нас нет надежды вылечить его», — объяснила Марианна. «Но вы с Лилианой нашли возможное решение».

Он скептически фыркнул. «Это всего лишь шанс».

«Но раньше у нас ничего не было». Марианна прочистила горло. «Вальдемар, проблема не существует не потому, что никто еще не нашел решения».

«Это то, что я пытался сказать себе», — ответил Вальдемар. «Но каждый день, когда я пытаюсь найти альтернативу, — это день, который мы проводим в ловушке в его адской дыре . Если все жизни равны, то у меня довольно большой счет».

Она ударила его.

Это был свет, но щека его все равно покраснела от удара. Вальдемар от удивления кашлянул, глядя Марианне в глаза.

Марианна разочарованно стиснула зубы. — Ты забыл, кто ты, Вальдемар?

Он вздрогнул, как будто она снова ударила его.

«Когда мы впервые встретились, ты был привязан к орудию пыток в камере инквизитора», — напомнила ему Марианна. «Угрожают наказанием или смертью. И все же, несмотря на насмешки и унижения, издевательства и раны, вы настаивали на том, что Земля существует. Открытие врат в другие миры было возможным. И в конце концов вы это доказали. Ты нарисовал дверь в другую вселенную».

— Лорд Ох сказал, что оно не может…

«Лорд Ох ни во что не верит ». «Конечно, именно он стоит за этим беспорядком», — с гневом подумала Марианна. Ее настороженное уважение к личу еще больше переросло в презрение. «Я видел его истинное лицо, когда он пытал плеромианца. Несмотря на всю свою силу, Ох — маленькое, мелочное существо, которое находит радость только в том, чтобы мучить других. Эдвин был совершенно прав, он давно отказался от всего, что делает нас хорошими. И я скажу это еще раз, что касается меня, это делает тебя в десять раз больше человека, чем он.

Марианна схватила письмо лорда Фалега и показала его Вальдемару.

"Эта бумага?" она спросила. «Ирен принесла его тебе после того, как ты спас его от смерти и кто знает многих других. Точно так же, как вы спасли жизни, запретив Блатгангу доступ к его порталу. Так что никогда не говорите, что работали даром, потому что помогли сделать эту «адскую дыру» лучше.

«Этот мир — бардак », — прошипел он.

«Тогда продолжай делать это лучше », — прорычала Марианна в ответ, прежде чем отбросить письмо. «Вы уже помогли Герману изобрести свою собственную вселенную. Этот мир не безнадежен и не справедлив, он просто есть. Если вас это не устраивает, то измените это. Или постарайтесь изо всех сил».

"Это нелепо."

«Ты из тех, кто постоянно говорил, что невозможное — всего лишь слово. Или ты и это забыл?

Ее слова были резкими, но впервые с тех пор, как он вернулся к ней, печаль Вальдемара, казалось, утихла. Вкралось сомнение, его глаза отводили взгляд и снова смотрели на нее, пока он обдумывал ее слова.

Марианна положила руки ему на щеки, нежно заставляя его посмотреть ей в глаза. Она вытерла последние слезы и успокоила то место, где ударила его.

— Не уподобляйся лорду Оху, Вальдемар, — взмолилась Марианна. «Будь лучше, чем он».

Уголек надежды снова вспыхнул в его пустом взгляде. — Думаешь, я смогу?

«Да, верю», — без колебаний ответила Марианна с улыбкой на лице. "Я верю в тебя."

Пока Марианна говорила, она наблюдала, как взгляд Вальдемара обрел жизнь и цель. Завеса отчаяния, охватившая его сердце, медленно приоткрылась, когда она снова дала ему надежду на лучшее будущее. Однажды он помог ей прояснить ее собственные сомнения относительно Жерома, и она делала то же самое с его затуманенным разумом.

«Спасибо», — просто сказал Вальдемар с новой силой в голосе. "Я постараюсь."

— Не пытайся, — тихо сказала она. "Просто сделай это."

Это заставило его усмехнуться, и Марианна поняла, что никогда не слышала более чудесного звука. Его пальцы двинулись к ее бокам, остановившись на простыне, когда они оказались лицом друг к другу. Он был так близко, что она чувствовала его теплое дыхание на своих губах.

А затем рот Вальдемара начал приближаться еще ближе.

И она тоже.

Марианна не знала почему, но ее голова сама по себе двигалась, отражая движение спутника. Возможно, это было желание или растерянность, но ее губы коснулись его собственных. Дрожь пробежала по ее щекам, когда они целовались, ее обостренное чувство осязания улавливало все тактильные ощущения. Она чувствовала под кожей биение его сердца, его тепло, его короткое дыхание и его сомнения.

Поцелуй был неуклюжим, импульсивным. Это продолжалось всего секунду, прежде чем Вальдемар отступил. Он затаил дыхание, видимо, удивившись тому, что только что сделал. Он был похож на человека, разбудившего дракона.

Сама Марианна тяжело дышала. Сомнения заполонили ее разум. Она подумала о Жероме, о Бертране, о культе и лорде Охе. О Темных Лордах и Шабаше, о предстоящих бедах, об опасности положения, шаткости их объединения. Она беспокоилась о том, что для них будет означать этот поцелуй, как он может разрушить их зарождающуюся дружбу или закончиться слезами. От нее пахло тревогой, страхом, сомнениями и невысказанным ужасом.

Потом они снова поцеловались, и тревоги Марианны рассеялись, как туман.

Второй поцелуй длился дольше, и хоть и неуклюже, но уже не был полон колебаний. Было только желание и нежность, тепло и единение. Марианна забыла о Незнакомцах и Свете.

Она просто хотела его.

Ее руки потянулись, чтобы снять с него одежду, а его собственные неуклюже коснулись ее нижнего белья. Он резко прервал поцелуй, его дыхание было тяжелым.

— Ты не хочешь? — прошептала Марианна.

«Я хочу этого», — без колебаний ответил Вальдемар. «Но… это бы многое изменило».

«Вальдемар, прямо сейчас…» Она перешла к шепоту ему на ухо. «Мир – это только мы двое».

Ее слова развеяли его сомнения, и его пальцы двинулись раздеть ее.

Когда они были обнажены, они соединились под простыней. Марианна чувствовала вкус его пота, целуя его, слышала, как журчит его кровь, когда его руки касались ее груди. Она чувствовала его запах, всего его, и вздрогнула, когда его губы коснулись ее, исследовали ее, пожирали ее. Она вздрогнула, когда ее ноги скрестились позади него, и ахнула, когда ее руки направили его внутрь себя.

Они занимались любовью во плоти и во сне

Сон был мирным.

Вальдемар и Марианна смотрели на тусклый океан, сидя на краю балкона своего сказочного пейзажа, свесив ноги над водой. Ктулу проплыл под поверхностью воды, оставив их одних. Оба мага оделись в легкую одежду, оставив в стороне тяжелые мантии и куртки. Во сне они не боялись холода и были за гранью скромности.

Между ними рухнула стена.

У Вальдемара не было большого опыта общения с женщинами, или… то, что только что произошло. За последние недели он и Марианна сблизились, и он заметил определенную напряженность. То, что они только что сделали, выходило за рамки этого.

Раньше все было хорошо; но хотя человеческие отношения не были его сильной стороной, Вальдемар знал, что они только что перешли черту и пути назад уже не будет. Даже сейчас их тела в реальном мире были так же переплетены, как и пейзажи их снов.

Марианна ничего не сказала, наслаждаясь чашкой теплого чая, который она вызвала из своих воспоминаний, глядя на океан. Сам Вальдемар молча наблюдал за своим спутником, как он наблюдал бы за красивой картиной, заинтересовавшей его.

Заметив его внимание, Марианна, не говоря ни слова, повернулась к нему лицом. Затем она сделала нечто чудесное, что-то, что наполнило грудь ее спутника теплом и развеяло все его сомнения.

Она улыбнулась.

Это было прекрасное зрелище, достойное того, чтобы навеки быть увековеченным в картине.

Вдохновленный, Вальдемар призвал мечту и материализовал цветок в своей руке; один с красными лепестками, шипами и сладким запахом. Он предложил это Марианне.

"Что это?" она спросила. «Я не помню, чтобы видел его в оранжерее института».

«Это роза», — объяснил Вальдемар. «Это цветок с Земли. Дедушка рисовал. Он сказал, что пахнет великолепно.

На родине дедушки также было принято, чтобы мужчина преподносил розу даме, за которой ухаживал. Вальдемар не знал, как пахнет цветок, поскольку никогда не видел настоящего. Он мог опираться только на слова своего деда и свое воображение.

Марианна быстро взяла цветок, прежде чем понюхать его. Казалось, ей понравился подарок, но Вальдемар видел, как смущенный румянец разлился по ее щекам. Даже во сне некоторые вещи никогда не менялись.

«Мне очень жаль», — извинился Вальдемар.

"За что?" — спросила Марианна, держа цветок обеими руками, как сокровище. "Я люблю это."

«Я не знаю, как обращаться с девушками».

«Я тоже не ветеран романтических отношений», — призналась она. «Я не была с мужчиной со времен Жерома и больше никого не знала».

С мужчиной. «Мы вместе?» — спросил Вальдемар, прочищая горло. — Я имею в виду, вместе , вместе?

Улыбка Марианны стала застенчивой. «Не так ли?» она спросила. «Это не сильно отличается от того, что было раньше, Вальдемар. Это как лучшие друзья, только глубже».

«Это означает обязательства и осложнения», — отметил Вальдемар. «Люди после меня придут за тобой».

«Они уже сделали бы это просто потому, что я твой друг и меч». Марианна нахмурилась. — Если только ты не думаешь, что я не смогу защитить себя.

«Нет, конечно нет», — со смехом ответил Вальдемар. «На самом деле, я почти уверен, что ты сильнее меня».

Марианна рассмеялась такому комплименту. «Ты недооцениваешь себя, Вальдемар. Я видел, как ты делаешь с Кровью вещи, которые недоступны никому, кроме Темных Лордов. С точки зрения магической мощи ты полностью затмеваешь меня.

И все же, если бы они вступили в драку, Вальдемар подозревал, что она все равно легко одержит победу. «Если честно, — сказал он, — мне нравится твоя сила; не только оружием, но и своей моральной стойкостью. Я нахожу их привлекательными».

Слова его были ужасно неуклюжи, но Марианна, казалось, все равно их ценила. «Спасибо», сказала она. «Для меня это важнее, чем вы думаете».

В душе Марианна была романтиком.

Ее голова склонилась к Вальдемару, пока не легла на его грудь. Призыватель обнял ее за плечо, коснувшись пальцами ее светлых волос. Хотя он знал, что они оба были всего лишь проекциями в мире снов, ее тепло и мягкое дыхание казались слишком реальными. Вальдемар не чувствовал ничего подобного со времен своего детства, тех редких дней, когда мать брала его на руки. Это заставило его чувствовать себя в безопасности и счастливым, его разум не отвлекался на ужасы мира.

Марианна чувствовала себя как дома.

"Что ты хочешь?" прошептала она. "Для нас?"

Вальдемар недолго раздумывал.

Он посмотрел на тьму над бессолнечным океаном своего сна и попытался вызвать в воображении новое небо. Раньше он изо всех сил пытался воплотить в жизнь даже меньшие объекты, но теперь Изначальная Мечта, казалось, потворствовала его желаниям. Возможно, падение невидимой стены невысказанных эмоций между ним и Марианной усилило его влияние, или, может быть, он стал более созвучен своим чувствам, как советовала леди Матильда.

В любом случае на горизонте появилась яркая звезда. Его свет отражался на поверхности океана, прогоняя тьму и окрашивая небо в яркий, ярко-синий цвет. Этот пейзаж существовал только в воображении Вальдемара и рассказах его деда. Теперь Марианна делилась этим, с радостью и удовлетворением наблюдая за ярким горизонтом.

«Я хочу показать вам это», — объяснил Вальдемар. «Потолок из света и облаков, а не из камня. Я хочу показать тебе солнце. Не во сне, а в мире наяву».

«Мне бы это понравилось», — прошептала она в ответ, ее сердцебиение синхронизировалось с его собственным. "Это красиво."

— Я… — Вальдемар прислонился к Марианне, их головы соприкоснулись. Его руки коснулись ее мягких пальцев. «Я не буду сожалеть о случившемся, даже если мы решим покончить с этим здесь, прежде чем идти дальше. Но я хотел бы продолжить. Это было хорошо. Это приятно».

"Да, это так." Марианна взглянула на отражение солнца мечты в океане. Поверхность воды, казалось, была сделана из сияющих алмазов. «Что бы нас ни ждало, мы будем стоять рядом друг с другом».

— Что ждет… — вздохнул Вальдемар. «Самое худшее впереди».

«Ты все еще думаешь о портале?»

«Нет», — твердо ответил Вальдемар. «Я не буду этим пользоваться. Я не буду пить из этой отравленной чашки. Вы были правы, то, что другого решения пока не найдено, не означает, что его нет».

Марианна одобрительно кивнула. «Ты лучше лорда Оха, Вальдемар. Докажи ему, что он не прав».

«Но нужно учитывать Внешнюю Тьму», — с сожалением сказал Вальдемар. «Пока мы остаёмся в Подземелье, живые страдают, а смерть не предлагает пощады. И Лорд Оч что-то готовит. Ему нет смысла заниматься изучением портальной технологии, если он сам не хочет ее использовать».

«Может быть, так оно и есть», — заметила Марианна. «Только не долететь до Земли».

"Где еще?"

Марианна указала пальцем на солнце.

"Свет?" — спросил Вальдемар.

«Если предположить, что его история правдива, то ему навсегда было отказано в раю, и с тех пор он был одержим им», — сказала Марианна. «Я думаю, что исправление прошлого унижения — его конечная цель. Какую цель он надеется достичь, достигнув такого плана существования, я не могу сказать».

Это имело некоторый смысл. Если Незнакомцы действительно произошли из этого высшего измерения над материальным миром, то это полностью соответствовало желанию лорда Оча сбежать из реальности, которую он считал тюрьмой. Однако Вальдемар заметил несколько проблем в этом анализе.

«Портал может достичь миров, связанных Кровью, только при условии соответствующей жертвы», — отметил призыватель. «Это часть паутины плоти, которая связывает Незнакомцев вместе. Но все они были изгнаны из этого царства Света и не смогли вернуться. Никакая магия, основанная на Крови, не должна открыть путь, так как же он собирается это сделать?

Марианна взглянула на него с извиняющимся взглядом. «Я не знаю», — призналась она. «Ты призыватель и знаешь о поле боя больше, чем я когда-либо узнаю. Однако…"

"Однако?"

«Лорд Ох — древнее существо, которому много веков». Марианна поправила позу, ее лицо задумалось. «Кто-то вроде него невероятно терпелив. Десятилетия кажутся ему не более чем мгновением ока. Если предположить, что он все это время преследовал одну цель, то нам следует посмотреть на некоторые его предыдущие действия».

«Я не слежу».

«Ты знаешь, какой он, лучше всех», — возражала Марианна. «Есть ли в его поступках что-нибудь, что кажется вам непохожим на него? Что-то, что можно изменить в контексте, зная его конечную цель?»

Вальдемар скептически нахмурился, но ее идея имела смысл. Марианна снова и снова показывала себя отличным следователем, и он доверял ее интуиции.

«Трудно сказать», — признался Вальдемар, обдумав вопрос своего собеседника. «Я бы сказал высвободить знания о камнях души, но он мог сделать это по множеству причин. Сохранять знания, наращивать свое влияние в империи, использовать их в качестве топлива… как он сказал, у него много планов, реализуемых одновременно.

«Но все это тактические шаги для достижения более великой стратегической цели», — ответила Марианна, прежде чем проявить копию своего ожерелья из камня души, плывущую перед их глазами. «Согласно его рассказу, некоторые души смогли выбраться из Внешней Тьмы и вознестись к Свету. Возможно, он пытался изучить этот процесс и воспроизвести его магическими средствами».

«Может быть…» — ответил Вальдемар слегка скептически. «Проблема в том, что все, что мы знаем об Оче, может быть ложью или подделкой».

«Если мы сможем, нам следует проверить исторические архивы в Плероме», — с оптимизмом сказала Марианна. «Мы узнаем правду».

Она осталась верна клятве, которую дала, когда началось их партнерство.

Какими бы ни были причины, по которым Ох создал камни души, мысль о них оставила кислый привкус во рту Вальдемара. Мысль о том, что только избранные могут позволить себе передышку от Внешней Тьмы, наполняла его отвращением. Мужчины не были равны даже до смерти.

Кровь связала все… — подумал Вальдемар, его глаза расширились. От душ мертвых к телам живых…

«Я знаю этот взгляд», — сказала Марианна с веселой улыбкой. «У тебя есть идея».

Она хорошо знала его. «Герман однажды сказал мне, что с помощью портрета-пиктомантии можно поймать душу цели после смерти».

«Как камень души?»

«Да, но без ограничения расстояния. Пиктомантия создает симпатическую связь между картиной и целью, которая выходит за пределы самого пространства». Вплоть до того, что при правильных условиях это может открыть путь в другое измерение. «Теперь это означает, что портрет пиктомантии может даже похитить дух до того, как Иалдабаоф сможет его поглотить».

Улыбка Марианны стала печальной. «Невозможно нарисовать портрет всех людей в Подземелье, Вальдемар».

«Нет, — признался Вальдемар, глядя на солнце своей мечты, — но, возможно, я смогу добиться большего».

Если бы хорошей загробной жизни не существовало, он бы ее создал.

На следующий день лорд Ох и лорд Бетор пришли, чтобы отвести Вальдемара на шабаш. Марианне в порядке исключения было разрешено сопровождать его, хотя ей пришлось оставить рапиру и револьвер. Никакое оружие не будет разрешено в присутствии Темных Лордов.

Сама Марианна мало что знала о Шабаше, за исключением того, что он подразумевал воссоединение Темных Лордов по крайней мере раз в год под руководством Императрицы Аратры, чтобы определить будущую стратегию Империи Азлант. Некоторые говорили, что встречи проходили в секретной комнате, расположенной где-то в Сакласе, куда имели доступ только Темные Лорды и Церковь Просветленного Света. Быть приглашенным на шабат было редким событием, и те немногие гости, которые пережили эту «честь», никогда больше не говорили о ней впоследствии.

Марианне стало немного не по себе, когда она посмотрела на своего партнера. Она ни на секунду не сомневалась, что Тёмные Лорды намеревались решить судьбу Вальдемара на этой встрече, наряду с культом Вернея и чумой.

Если они хотели его казнить, их перспективы выглядели мрачными. Марианна будет сражаться, защищая своего спутника, но она не питала иллюзий, что они выживут в противостоянии с семью самыми могущественными магами мира. Даже если бы они это сделали, ни одно место в Империи не было бы для них безопасным.

Говоря о них…

Лорд Ох понял это в тот момент, когда увидел эту пару. Он ничего не сказал, но внезапное кудахтанье, которое он им подарил, сразу прояснило правду.

Реакция лорда Бетора была более сдержанной. — Хорошо, — сказал он со своей обычной краткостью. «Ты будешь сражаться лучше, если тебе есть кого терять».

Марианна догадалась, что это было самое близкое к благословению, которое когда-либо мог дать лорд Бетор. — Как прошло ваше наступление, лорд Бетор? — спросила она его, пытаясь выудить информацию о фронте Дерро.

«Лучше, чем ожидалось, но не так хорошо, как я надеялся», — ответил лорд Бетор, скрестив руки на груди. «Это было бы давно позади, если бы мы все могли сосредоточиться на искоренении этих паразитов и сожжении их городов дотла. Я сильный, но я не могу быть везде».

«Увы, вести наше братство в одном направлении — это все равно, что пасти кошек», — сказал лорд Оч, готовясь произнести заклинание телепортации. «Хотя у меня хорошее предчувствие, что мы могли бы достичь единогласия по сегодняшнему вопросу».

Марианна взглянула на Вальдемара. В своей учёной мантии с маской Ночного Странника, прикрепленной к поясу, он на каждый дюйм выглядел как ученик Темного Лорда. Произведет ли его профессионализм впечатление на правителей империи? Она могла только надеяться на это.

Марианна не была готова так скоро потерять еще одного дорогого ей человека.

Ее беспокоило и другое. Как обычно, Ктулу ждал в сумке своего хозяина, высунув голову. Однако его поведение поразило Марианну. Существо проводило время, глядя на лорда Оча всеми своими шестью глазами, а его инопланетное лицо имело слишком человеческое выражение.

Взгляд полнейшего отвращения.

Марианна подозревала, что фамильяр отражал внутренние чувства своего хозяина через их общую связь, но злобный блеск в глазах Ктулу превосходил гнев Вальдемара по отношению к своему манипулятивному наставнику. Фамильяр выглядел готовым напасть на лича при первом же провокации.

И хотя лорд Ох притворялся безразличным, обостренные чувства Марианны улавливали небольшие изменения в его позе и в том, как его пальцы ерзали, когда Ктулу моргал. Лич был готов в любой момент наложить заклинания на фамильяра своего ученика.

Что-то происходило перед глазами Марианны, и даже ее эликсир истинного зрения не мог понять, что именно.

Пространство вокруг них скрутилось, когда лорд Ох произнес свое заклинание, а Марианна сосредоточилась на насущном вопросе. Металлические стены башни лорда Бетора рухнули вокруг них, уступив место колоннам из лазурного камня и потолку из окаменелого камня.

Группа телепортировалась в огромный подземный собор без какого-либо выхода, который затмил своей мрачной красотой даже жителей Сакласа. Землю покрывал слой порфира, поверхность которого была настолько отполирована, что действовала как пурпурное зеркало. Плавающие фосфоресцирующие шары разных цветов давали свет, и магия наполняла воздух. Один лишь взгляд сказал Марианне, что это место — центр Империи, бьющееся сердце человечества.

Семь тронов из черного мрамора образовывали круг в центре, некоторые выше других.

Остальные Темные Лорды уже присутствовали. Марианна сразу узнала лорда Хагита, которого она уже видела во время своего расследования в Хорайосе; тучный Темный Лорд занимал второй по величине трон, явно переделанный под него. Он приветствовал вновь прибывших вежливым кивком.

Сиденье слева от него занимал старик лет шестидесяти в черных доспехах из стали Soulbound. Глаза мужчины были такими же серыми, как и его волосы, но холоднее льда и тверже железа. На нем не было левой перчатки, под которой виднелась гнилая пурпурная плоть. Сотня глаз покрывала его кожу, их радужная оболочка сменилась призывными кругами; все они пристально смотрят на лорда Оча.

Фалег Связующий, Марианна опознала именно этого Темного Лорда. Бывший ученик и главный соперник лорда Оча. Следующий трон занял Офиэль Безумный, чья печально известная маска из черного зеркала стала ужасно известна. Тело, носившее его, принадлежало пышногрудой женщине, чья кожа была скрыта под черным костюмом.

Следующей появилась леди Фул, существо похоти и тьмы. Некоторые шептались, что она могла бы использовать онейромантию, чтобы воплотить свои мечты в реальность, до такой степени, что ее аватар во сне подчинил себе ее физическую форму. Марианна догадалась, что это, должно быть, правда, потому что Темный Лорд принял экзотическую форму. Кожа леди Фул была красной, а ее безупречные волосы — черными, как уголь. Ее глаза горели пламенем, за ее спиной были сложены два крыла летучей мыши, а раздвоенный хвост играл ее грудью. Темный Лорд Астафаноса носил не более чем шелковую вуаль и украшения, оставляющие мало простора для воображения.

А еще был самый большой трон из всех, занимаемый самой Темным Величеством Азлантом; правитель всего человечества.

Императрица Аратра считалась самой красивой женщиной в Империи, и, во всяком случае, слухи не могли оправдать правду. Ее длинные волосы выглядели словно плетеное серебро, а ее глубокие пурпурно-голубые глаза были красивее любого драгоценного камня. Ее острое, нестареющее лицо посрамило статуи и модели художников. Ее черное платье, украшенное рубинами, и фиолетовые шелковые перчатки стоили больше, чем дворянское поместье. На голове ее стояла диадема из почерневших костей с семью рогами, а на лбу сиял малиновый рубин.

Наблюдая за императрицей, восседающей на троне с аристократической грацией, Марианна задавалась вопросом, существовало ли когда-нибудь более прекрасное существо. Она излучала силу; не подавляющая угроза неприкрытой агрессии, воплощенная лордом Бетором, а более тонкая, более царственная форма силы.

— Лорд Ох, — учтиво приветствовала вновь прибывших Императрица, голос ее был сладок, как песня. В то время как Марианна и Вальдемар тут же преклонили колени, как следует, коллеги Аратры остались стоять. — Лорд Бетор.

Ответ лорда Бетора состоял всего из одного слова, произнесенного как запоздалая мысль. «Аратра».

Императрица недовольно нахмурилась. — Лорд Бетор, — сказала она, подчеркивая почетное обращение и ожидая другого в ответ.

— Аратра, — повторил лорд Бетор ровным тоном.

Вежливое выражение лица Императрицы быстро сменилось презрением и холодным раздражением, и ее фасад безмятежности тут же развалился. — Я устал от твоей наглости.

«А я от твоего тщеславия», — холодно ответил лорд Бетор, занимая свое место на троне как можно дальше от Императрицы. Напряжение между этими двумя было ощутимым.

Марианна всегда думала, что Императрица была первой среди равных между Темными Лордами, но, увидев это, она начала сомневаться.

«Нет, я не могу так думать», — сказала себе Марианна, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Ее вера в Темных Лордов была поколеблена недавними событиями, но о характере Императрицы ходили легенды. Вероятно, она умела читать мысли, и ни Марианна, ни Вальдемар не могли сравниться с ней в бою. Лорд Бетор был тлеющим вулканом, а Императрица — пещерной рысью; красивый на вид, но быстрый в атаке и смертоносный, если его разбудить.

Им пришлось играть образцовых имперских подданных, чтобы избежать смертного приговора.

— Молодое Величество, — лорд Ох поклонился Императрице слишком низко, чтобы этот жест можно было назвать чем-то иным, как насмешкой. «Давайте не будем заморачиваться с вежливостью. Мы все друзья, не так ли?»

Императрица отняла руку, не удостоив лича ответом. Отрицая само существование лорда Оха, она взглянула на Марианну и Вальдемара. Ее настроение улучшилось, когда она поняла, что они оказали ей должное уважение. — Леди Рейнард, лорд Верни, — сказала она тихо, — очень приятно приветствовать вас в моем зале.

— Я не лорд, Ваше Темное Величество, — ответил Вальдемар, избегая взгляда императрицы. Марианна заметила, что он иногда поглядывал на других Темных Лордов, словно ожидая нападения. «Только ублюдок отказался от наследства».

«Мне решать, кому в чем-либо будет отказано», — ответила Императрица, прежде чем взглянуть на Марианну. «Или кто найдет искупление».

Марианна посмотрела вниз, чтобы избежать взгляда Императрицы. «Я должна хорошо думать о ней», — подумала аристократка, зная, что Аратра это оценит. «Я всегда верный слуга империи».

— Это еще предстоит выяснить, — сказал Фалег Связующий резким голосом, таким же острым, как меч Марианны. Его аура силы была самой приглушенной среди Темных Лордов, но дворянка заметила, как пространство огибает его неестественную руку.

— Итак, давайте не будем торопиться, — сказал лорд Хагит приветливым голосом. «Прослушивание еще даже не началось. Нам нужно многое обсудить, прежде чем вынести какое-либо решение».

— Чье это тело, Офиэль? Сказал лорд Ох, занимая свое место на своем троне, напротив Фалега и рядом с лордом Бетором. — Я предпочел последний.

«Какой-то дворянин, который был для меня моделью», — ответил Офиэль Безумный, одновременно шепча несколькими голосами, как мужскими, так и женскими. «Ее» зеркальная маска взглянула на Марианну, поверхность отражала лицо аристократки. «Хотя этот вариант мне кажется более эстетически привлекательным. Она продается?

Марианна ощетинилась, а Вальдемар сжал кулаки. Но больше всего аристократку удивили слова лорда Бетора. «Попытайся заявить права на нее, — сказал он, — и ты умрешь».

Офиэль опустился на свой трон. — Ты будешь драться со мной из-за нее?

Лорд Бетор издал звук, который Марианна приняла за насмешливую насмешку. — Смело с твоей стороны думать, что мне придется это сделать.

Марианна заметила, что Вальдемар нахмурился в ее сторону. Казалось, он сосредоточился на чем-то невидимом. "Что это такое?" — спросила Марианна у своего спутника настолько тихим голосом, насколько могла.

— Я чувствую пространственную магию в воздухе, — прошептал Вальдемар слишком тихо, чтобы его можно было услышать. «Это… как Земляроты. Но сосредоточенный, как хаб».

Но у Темных Лордов был острый слух. «У твоего ученика хорошие инстинкты, Оч», — сказала леди Фул, ссутулившись на своем троне. Черты ее тела на мгновение расплылись, словно угасающий сон. — Но интересно, разгадает ли он тайну этого места?

«Я верю в суждения моего ученика», — ответил Лорд Ох с оттенком гордости, прежде чем посмотреть на потолок. «Вот подсказка».

Марианне не нужно было поднимать глаза. Она могла видеть отражение в зеркальной земле внизу.

Ее глаза различали окаменелую фигуру, встроенную в потолок; стройная обнаженная женщина, чья плоть превратилась в камень. Ее ноги были соединены, как змеиная сказка, корни пальцев были из мрамора. У женщины не было рта и носа, или, возможно, время разрушило их, как любую статую. Марианна могла бы принять ее за одного, если бы ее грудь не поднималась мягко, как будто она дышала.

Красные щупальца пронзили ее череп и спину, перекачивая кровь внутрь и наружу. Ее глаза сияли, как звезды-близнецы, но в их свете было мало утешения. В отличие от тепла солнца снов Вальдемара, в ее взгляде было только отчаяние сломленного духа. Ее мучительное положение опустошило каменную женщину изнутри, оставив лишь утрату и пустоту.

Марианна не могла этого подтвердить, но имела хорошее представление о том, кем был этот человек.

Вместе они совершили чудовищное преступление против Софии, пытаясь украсть ее знания. Грех, который навсегда лишил их возможности вознестись к Свету.

Бессмертный труп Софьи Немудрой.

Императрица Аратра мрачно посмотрела на лорда Оча, и Марианна поняла, что Темный Лорд, вероятно, прочитал ее мысли. Она выглядела недовольной тем, что коллега раскрыл эту тайну, но быстро скрыла досаду за завесой царственного величия.

«Теперь, когда мы все собрались», — сказала Императрица, улыбаясь Вальдемару и Марианне, ее глаза на мгновение покраснели. "Начнем?"

Тяжелые взгляды семи Темных Лордов упали на них, и Шабаш начался.

Большую часть своей жизни Вальдемар ожидал, что однажды ему предстанет суд за нарушение имперских правил магии. Но он никогда не ожидал, что суд наступит после тюремного заключения.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как инквизиторы без вынесения приговора бросили его в камеру. После этого его жизнь приняла неожиданный поворот; и вместо того, чтобы гнить в тюрьме, Вальдемар теперь стоял перед самым смертоносным собранием, когда-либо собиравшимся человечеством.

Хотя Марианна была рядом, а его фамильяр прятался в сумке, их присутствие мало утешало Вальдемара. Когда взгляды семи Темных Лордов упали на него, призыватель никогда не чувствовал себя таким одиноким. Большинство из них улыбались, так же, как могли бы улыбаться злобные хищники, играя со своей добычей.

Беспощадная элита человечества собралась, чтобы решить, жить ему или умереть.

Вальдемару потребовалось несколько секунд, чтобы проверить защиту Темных Лордов своим экстрасенсорным зрением. Он не проверял их, опасаясь смертельного возмездия, но беглый взгляд рассказал ему многое о правящем классе Империи. Для простолюдинов и большинства колдунов эти семь имперских самодержцев выглядели бы одинаково всемогущими и опасными; но чувства Вальдемара обострились под руководством различных учителей. По силе магической защиты Темных Лордов он определил наличие между ними тонкой иерархии сил.

Императрица Аратра и лорд Бетор были равны по силе. Если Бетор был могучим вулканом, готовым вызвать катастрофические разрушения при первом же провокации, то Аратра была непримиримым ледником; сильное, древнее, холодное присутствие, настолько леденящее, что в ее присутствии было больно дышать. Они были огнем и льдом, и Вальдемару было не под силу противостоять им обоим.

Оч и Хагит пришли позже. Защита лорда Оча представляла собой незаметный туман, скрывающий внутри себя монстра, а защита Хагита представляла собой толстые стены крепости. Его сила была далеко не такой подавляющей, как всепоглощающая мощь лорда Бетора, но все равно устрашала. Лорд Хагит напоминал Вальдемару пещерного медведя, спокойного и дружелюбного в большинстве случаев, но пугающе опасного, когда его разбудили.

Леди Фул… Вальдемар не знал, что с ней делать. Он едва мог даже ощутить ее существование в гобелене Крови. Иногда он получал обратную связь о наличии плоти и костей, но секунду спустя они заменялись эфемерной эктоплазмой. Она не была полностью привязана к физической реальности Подземья, что было одновременно ее силой и слабостью.

Что касается остальных, Лорд Офиэль и Фалег показались Вальдемару самыми слабыми из Темных Лордов с точки зрения чистой магической силы. Защита первого была больше похожа на маскировку хамелеона, чем на крепость; его психическая защита переходила, как вода, из одной формы в другую, иногда слабая, иногда сильная. Андрогинный похититель тел, казалось, заметил и позабавил зондирование Вальдемара, его магия вспыхнула как молчаливое предупреждение не переступать границы.

Что касается последнего из Темных Лордов, то он не был даже тенью Бетора, хотя они оба учились у лорда Оха. Хотя Фалег обладал эффективной защитой, им не хватало утонченности и новаторства, как остальным. Он был вершиной классического мага: смертоносным, но традиционным. Его странная привитая рука и мастерство призыва могли дать ему преимущество, но Вальдемар был уверен, что он не сможет сравниться со своими коллегами в чистом состязании силы.

В конце концов, эта магическая иерархия мало что значила для Вальдемара; для ученика все мастера были непреодолимыми врагами. Если дела пойдут плохо, призыватель сомневался, что Марианна или он выживут в ближайшие пять минут.

Императрица Аратра заговорила первой. Любой другой поступивший так был бы неуважением к правителю всего Азланта. «Ты скрываешь свои мысли от моего взгляда за чуждым разумом». Она сказала это с веселой улыбкой, но это не коснулось ее глаз. «Как тебе это удалось?»

Вальдемар почти посмотрел на лорда Оха, ожидая одобрения раскрытия информации, но не сдвинулся ни на дюйм. Во-первых, это привело бы в ярость императрицу, подразумевая, что он больше доверяет мнению своего учителя, чем ее собственному; и, во-вторых, он перестал беспрекословно подчиняться личу.

«Я съел душу плеромианца», — ответил Вальдемар прямо. «И я использую это как мысленный щит».

— Плеромианец? Леди Фул недоверчиво усмехнулась, и ей вторили несколько других. Выражение лица императрицы Аратры ничуть не дрогнуло, а лорд Офиэль и Фалег Связующий с интересом наблюдали за Вальдемаром.

«Это был твой первый раз, когда ты ел душу?» — спросил Офиэль Безумный. «Это опасный бизнес. Если ты будешь делать это слишком часто, ты начнешь терять себя из виду».

— Ты делаешь это постоянно, друг мой, — сказал лорд Хагит, поглаживая свое толстое горло. Он выглядел веселым, но Вальдемар не упустил из виду расчетливый взгляд, скрытый за завесой дружелюбия.

«И это сотворило со мной чудеса», — игриво ответил похититель тел. «Хотя у меня никогда раньше не было Плеромиана. Я думал, они вымерли?

Вальдемар думал, что лорд Ох заговорит, но лича, похоже, это даже не особо волновало. Его взгляд был сосредоточен на других Темных Лордах, а не на его ученике, его пальцы сомкнулись в настороженной позе. Видя такую ​​реакцию всегда уверенного в себе архимага заставил Вальдемара содрогнуться.

"Так?" — с нетерпением спросил лорд Офиэль. — Ты потерял язык, или мне нужно вырвать его изо рта?

— Зачем его спрашивать? Леди Фул подняла бровь. «Разум его компаньона не защищен и знает все».

«Ой, ты испортил мне игру», — пожаловался Офиэль, а Марианна покраснела от смущения. «Я хотел увидеть, как он корчится, пытаясь найти ответ».

«Плеромианцы все еще существуют на другом плане, хотя и деградировали до монстров», — ответил Вальдемар. «Деррос открыли к нему портал и вызвали его. Лорд Ох это подтвердит.

Фалег Связующий покосился на своего бывшего хозяина. "Вы будете?"

Лорд Ох хихикнул. «Мой, ученик, ты забыл правила вежливости? Молодые не должны ничего просить у стариков».

Фалег усмехнулся, глаза на пересаженной руке уставились на лича. «Я больше не твой ученик, старик. Сегодня мы ровесники. Правители Доменов с армиями под нашим командованием.

— Как скажешь, ученик, — пренебрежительно ответил лорд Ох.

Они действительно такие ребяческие? — задавался вопросом Вальдемар, поскольку мелочность аудитории удивила его. Императрица Аратра с гневом повторила его мысли.

«Хватит этого ребячества», — отругала она своих коллег, прежде чем снова сосредоточиться на Вальдемаре. «Вы были вызваны сюда, чтобы ответить за свои действия и характер перед моей властью. Закрывать свой разум от моего взгляда — это помеха, а я убивал патриархов Старокровных за меньшее. Немедленно откажитесь от защиты».

Вальдемар колебался, не желая оставлять свои сокровенные мысли собравшимся. Но, к его удивлению, лорд Ох пришел ему на помощь. «Ты так хочешь украсть мои секреты, юный Аратра?» — весело спросил лич. «Юный Вальдемар — мой любимый ученик. Если он и научился защищать свой разум, то только для того, чтобы защитить знания, которым я его научил».

Фалег Связующий пристально посмотрел на своего бывшего хозяина. — Какие у тебя планы против нас?

«От меня нечего скрывать», — с высокомерием ответила Императрица.

«Я читаю мысли вашей императорской гвардии?» — спросил лорд Ох, но не дал императрице ответить. «Конечно, я стараюсь, но не делаю этого открыто, потому что это было бы грубо. Теперь, если бы меня заставили раскрыть все, что я знал, верным членам вашего двора…

Взгляд Императрицы стал убийственным. — Вы угрожаете мне, Лорд Ох?

«Я защищаю свою собственность», — ответил лич.

Вальдемар стиснул зубы, но благоразумно промолчал. Он молча переглянулся с Марианной, пока Темные Лорды пререкались, а его телохранитель смотрел вверх. Он мог видеть ее мысли, написанные на ее лице.

«Значит, я не единственный, кто думает, что эта женщина — София», — подумал Вальдемар. По правде говоря, он потратил несколько минут, собирая информацию о комнате с помощью своих магических чувств. Он обнаружил присутствие пространственной магии в воздухе, но ему потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл того, что он узнал; Вальдемар быстро выдвинул теорию.

Это место было центром Земляных Уст.

Да, нужно было быть готовым мучеником, чтобы стать порталом, но роль Софии была гораздо важнее. Она была краеугольным камнем, стабилизирующим всю структуру, следящим за тем, чтобы пространство не рухнуло из-за растущего числа разломов, связывающих воедино различные регионы империи. Все телепортации через Земные Уста каким-то образом проходили через нее, что позволяло Темным Лордам сохранять жесткий контроль над сетью.

Пока они держали этого падшего мессию в своем рабстве, они могли настраивать порталы по своему желанию и переносить армии в любую пещеру, пока их враги сражались в туннелях. Никто не мог бросить вызов их власти; человечество всегда будет иметь сильное преимущество над конкурирующими цивилизациями.

Это было невыразимое преступление, которое совершили первые Темные Лорды в древние времена. Они навсегда обязали свою старую учительницу собирать ее силу для собственных нужд.

Что-то было не так с комнатой, в которой проходил Шабаш. Она казалась… отдельной от остального Подземья, но Вальдемар не мог ясно объяснить, почему. Мощные обереги мешали его магическим чувствам.

«…мы не пытаемся читать мысли друг друга и не просим других ослабить защиту», — сказал Лорд Хагит Аратре, заставив Вальдемара снова сосредоточиться на обсуждении. «Двое учеников лорда Оха присоединились к этому собранию. В качестве дружеского жеста я говорю, что мы относимся к его третьему ученику как к потенциальному будущему союзнику.

Императрица Аратра взглянула на своих коллег, но не нашла поддержки за пределами Фалега. «Хорошо», сказала она. «Тогда мы обсудим, следует ли нам уничтожить его или нет».

Вальдемар поморщился, а Марианна глубоко вздохнула рядом с ним. — Ваше Темное Величество, — сказала она, — если можно…

— Вы не можете, — оборвала ее Императрица. «Я понимаю ваше желание защитить своего возлюбленного, леди Рейнард, я действительно понимаю. Но ты должен помнить свое место ».

Марианна вздрогнула и промолчала.

«Этот человек, — кивнула Императрица Аратра Вальдемару, — является полукровным отпрыском человеческой женщины и Иалдабаофа, бога во плоти и Отца Крови. Он — результат многолетних экспериментов культа, стоящего за крысиной чумой, заразившей моих подданных, и они совершают преступления во имя его».

Она взмахнула рукой, ее магия наполнила воздух. Казалось, сам свет огибал пальцы Императрицы, а полированная поверхность драгоценных камней начала отражать новые образы. Вальдемар посмотрел на фотографии больниц, где лечат крыс-оборотней и больных жертв; о рыцарях, бросающих трупы в открытые гробницы и загоняющих жертв чумы в гетто; расчлененных жертв культа Верни, их кровью написаны имена Вальдемара на стенах.

Это зрелище вызвало отвращение у призывателя. «Я никогда этого не желал», — протестующе прошептал Вальдемар. «Если бы я мог остановить это, я бы это сделал».

— Тогда тебе следовало покончить с собой ради всех. Лорд Фалег посмотрел на Вальдемара холодным взглядом. «Лорд Ох должен был уничтожить тебя в тот момент, когда ты упал к нам на колени, и культ твоей семьи умер бы вместе с тобой».

Вальдемар думал, что мог бы найти союзника в лице этого Темного Лорда, но он ошибся. Фалег Связующий был настолько сосредоточен на том, чтобы плюнуть на своего бывшего хозяина, что воспользовался бы любой возможностью сделать это, любой ценой… и неважно, кому бы он причинил вред в качестве жертвы.

«Вы можете попытаться уничтожить Молодого Вальдемара, но будете разочарованы», — к всеобщему удивлению сказал лорд Ох. «Мой ученик не может умереть».

Лорд Бетор, который до сих пор молчал и не интересовался дебатами, наконец произнес несколько лаконичных слов, наполненных смыслом. «Его смерть выше моих сил».

Последовало напряженное молчание, пока все остальные Темные Лорды взглянули на самого могущественного из них. Даже императрица Аратра, которая могла соперничать с Бетором по мощи, выглядела слегка шокированной. — Ты признаешь свое бессилие? — спросила она с нечитаемым выражением лица.

«Его нельзя убить», — подтвердил лорд Бетор к шоку Вальдемара. «Его можно запечатать или нейтрализовать. Но его невозможно уничтожить».

Сам Вальдемар не мог поверить своим ушам. Этот человек, это воплощение силы, правивший на вершине башни, построенной на трупах своих врагов, и почти в одиночку ведший войну с Дерросом, не мог его уничтожить?

— Но ты не можешь умереть.

«Молодой Вальдемар — воплощение самой Крови», — объяснил лорд Ох. «В каком-то смысле аватар самой жизни. Его безупречная душа связана со всей жизнью в Подземье, и когда тело разрывается в клочья, оно привлекает массу жителей нашего мира, чтобы регенерировать его. Ничто, кроме разрушения мира, не убьет моего ученика… и даже тогда мне интересно, приживется ли это».

К отвращению Вальдемара, Офиэль Безумный оценил его, как кусок мяса в магазине. Другие его коллеги были в большем недоумении. «Потрясающе», сказал лорд Хагит. «У меня было ощущение, что это воссоединение окажется интересным. Он мог бы быть ответом на многие тайны Крови…»

«Конечно, даже если мой ученик не может умереть, его все равно можно трансформировать», — бодро добавил Лорд Ох. «Если бы он пожертвовал своей душой по собственной воле, он превратился бы в функциональный портал, как и любой другой мученик. Я уверен, что в его великом альтруизме эта мысль уже приходила ему в голову».

Вальдемар боролся с желанием взглянуть на своего учителя, отказываясь доставлять личу какое-либо удовлетворение.

Но чем дольше он обдумывал слова лорда Оха, тем меньше они ему нравились. Если бы Кровь пассивно воссоздала его тело из ничего, то… выжил бы он, если бы его превратили в одну клетку? Будет ли он мучиться неделями, пока у него отрастет ступня, нога или рука?

Вальдемар уже пережил подобный опыт в башне лорда Бетора, но у него были внешние ресурсы, которые он мог использовать вместо того, чтобы создавать их из ничего. Погружение в кипящую кровь остановило его регенерацию.

Но это все еще не убило его.

«Я как плеромианцы», — подумал Вальдемар. Ему хотелось удивиться, но часть его уже догадалась, что его регенерация, возможно, не имеет настоящего противодействия. Не было никакого способа, чтобы Ялдабаоф позволил так легко уничтожить своего принца, то самое средство, с помощью которого он стремился достичь свободы. Отец Всего создал идеальный инструмент — уязвимый разум в бессмертном теле.

И все же, несмотря на всю свою невероятную стойкость, Вальдемар все еще был способен стареть.

Переживу ли я Марианну? — задумался Вальдемар, взглянув на своего спутника. Стареть, не умирая, становясь все более слабым, но никогда не достигая точки смерти? Он не хотел погибать в ближайшее время, но последствия его ужасали.

— И ты оставил это себе, Оч? Леди Фул улыбнулась Вальдемару, рассматривая его с новым интересом. — Тебе следовало бы поделиться.

«Лорд Ох ничего не знает о щедрости», — заявил лорд Фалег. «И это тем более повод избавиться от этой мерзости. Само его существование представляет угрозу для всех нас, о чем доказывает его способность вызывать Незнакомца».

Мужчина махнул привитой рукой, и Ктулу внезапно телепортировался из сумки на пол. Знакомый оглянулся вокруг, когда тот от удивления упал на задницу. «Ктулу?» — спросил он, глядя на Вальдемара. «Ктулулху?»

«Я ничего не почувствовал», — подумал Вальдемар.Хотя он мог обнаружить попытки телепортации лорда Оха, заклинание лорда Фалега даже не затронуло его магические чувства. Я ошибался… возможно, он и меньше всех из них обладает грубой силой, но его мастерство призыва превосходит даже мастерство его старого учителя.

К счастью, других Темных Лордов Ктулу, казалось, больше забавлял, чем угрожал ему. «Он мог бы открыть детский сад для Незнакомцев, как это страшно», — издевался Офиэль Безумный, в то время как Ктулу пристально смотрел на него. — Ты боишься полукровок и детей, Фалег? Если да, то мне стоит однажды нанести визит вашему Домену. Свет знает, что он остро нуждается в ремонте.

«Никто из нас не мог вызвать Незнакомца как фамильяра», — со стоицизмом ответил Лорд Фалег, игнорируя явную угрозу. «Если эта мерзость может сделать это, будучи необученной, представьте, если бы он попал под влияние своего культа? Если мы не можем уничтожить его, нам следует сослать его в другой мир или запечатать в каменном гробу, где никто его не найдет».

Краем глаза Вальдемара Марианна напряглась, а леди Фул предложила еще более ужасную альтернативу. «Он — проводник Иалдабаофа», — сказала она. — Вот почему он нужен культистам. Вместо того, чтобы изгнать или запечатать его, я говорю, что мы будем продуктивно использовать его».

"Как же так?" — с любопытством спросил Лорд Хагит.

— Давайте использовать его как волшебную батарею, — предложил Офиэль Безумный, прежде чем его коллега успел ответить. «Мы можем превратить его в проводник Крови, чтобы увеличить нашу собственную силу в десять раз».

— Как всегда, Офиэль, тебе не хватает перспективы, — издевалась над ним леди Фул со снисходительной улыбкой. «У меня есть более творческое предложение. А именно, мы могли бы превратить его в замок, чтобы запечатать Внешнюю Тьму».

Хотя Вальдемар был бы полностью за, ее предложение оказалось еще хуже, чем предложение Офиэля. «Мы можем поставить его здесь рядом с ней», — объяснила леди Фул, взглянув на каменную женщину на потолке. «Его тело окаменеет, а его душа будет разделять миры. Возможно, мы могли бы даже усилить обереги, связывающие нашего прародителя.

Вальдемар не мог не взглянуть на каменный труп над своей головой. Сколько времени пройдет, прежде чем он сойдет с ума и опустеет внутри? Годы? Столетия?

К удивлению Вальдемара, императрица Аратра отнеслась к этой идее странно двойственно. Ее пустое выражение лица сменилось неодобрительной гримасой, но она ничего не сказала, как утверждали другие Темные Лорды.

Лорд Хагит, с осторожностью наблюдавший за дебатами, повернулся к Очу. «И что ты на это скажешь? Вы были странно пассивны, Лорд Ох. Мы обсуждаем судьбу твоего ученика, но ты, как ни странно, равнодушен.

Фалег Связующий пристально посмотрел на своего бывшего наставника. "Каков твой план?"

«Это сюрприз, который я оставлю на потом», — ответил лич, прежде чем повернуться к Императрице Аратре. «Я жду справедливого решения Ее Величества».

Императрица, казалось, была приятно удивлена, встретившись взглядом с Вальдемаром. — И что ты можешь сказать о себе, дитя?

Вальдемар затаил дыхание. «Прежде чем я отвечу», — он начал замечать, что Марианна улыбается ему как его единственная моральная поддержка. Ктулу тоже придвинулся ближе к его ногам, словно защищая его. «Я хотел бы задать Ее Величеству… нет, всему этому собранию один вопрос».

«Спрашивайте», — изящно ответила Императрица.

"Вы заботитесь ?" — спросил Вальдемар.

Императрица Аратра подняла бровь. "О чем?"

«Миру грозит разрушение», — отметил Вальдемар, сжимая кулаки в молчаливом гневе. «Бог восстает из Крови. Чума пожирает ваших граждан, а культисты убивают их. Но до сих пор вы обсуждали мою возможную судьбу, а не эти вопросы, которые происходят, пока мы говорим. Как будто вы нашли их банальными .

— Да, конечно, — ответил Офиэль, пренебрежительно пожав плечами. «Мы пережили больше Незнакомцев, чем вы можете сосчитать».

«Иалдабаоф угрожал проснуться на протяжении столетий», — добавила леди Фул. «Это до сих пор не произошло. Я признаю, что крысиная чума — это неприятность, но с ней мы не сталкивались в прошлом.

«Мы можем выиграть сотню битв, но проиграть только одну», — мудро заявил лорд Бетор. «Давайте уничтожим паразитов, скрывающихся в Ариуте, и покончим с этим, как должен был сделать Фалег».

— Да, ваше бездействие замечено, — пожаловался лорд Офиэль, взглянув на Фалега Связывающего. «Эти крысы мешают моим творческим начинаниям и запятнают мое прекрасное население. Если вы хотите, чтобы они заполонили ваши владения, будьте моим гостем, но я прошу вас держать их внутри своих границ».

Лорд Фалег ощетинился. «Я приказал нанести удар по их храму перед этой встречей».

«И ты не торопился, мой старый ученик», — издевался над ним лорд Ох. «Но я думаю, что лучше поздно, чем никогда. Ты позволил им гнить в твоем Домене, чтобы смутить меня?

— Ты не так уж много внимания уделяешь моим мыслям, предатель, — солгал лорд Фалег сквозь зубы.

«Безопасность наших граждан — наша главная забота», — ответила Вальдемару императрица Аратра тоном, подразумевавшим обратное. — Но согласитесь, вы — особая странность. Твоя судьба имеет большее значение, чем гибель нескольких простолюдинов, поскольку она может затронуть все человечество».

«Если вас беспокоит безопасность людей, — сказал Вальдемар, — тогда у нас общая цель. Я навсегда на стороне человечества».

«Это еще предстоит выяснить», — ответил Лорд Фалег.

«Тогда позвольте мне доказать это!» Вальдемар положил руку себе на грудь. «Да, моя семья несет ответственность за преступления, происходящие по всей империи, но я искуплю их. Я не просил родиться орудием для монстров, но я могу стать кем-то другим».

— И как бы ты это сделал? — спросила леди Фул. «По моим сведениям, сами ваши сны вызывают в нашу реальность Нахемота. Ты собираешься бодрствовать вечно?

«Я намерен запечатать Нахемот, уничтожить то немногое, что осталось от культа моей семьи, пока ничего не останется, и уничтожить вызванных ими клиппотов», — заявил Вальдемар. «И, если я смогу достичь этого… я спасу наших мертвецов от Внешней Тьмы».

Офиэль усмехнулся, но холодный взгляд Императрицы Аратры заставил его замолчать. Хотя лорд Бетор бросил ей вызов во власти, ее авторитет оставался сильным.

«У меня есть план сделать все это», — сказал Вальдемар с твердой преданностью. «Я не могу гарантировать успех. Но я верю в свои шансы».

— Вы просите нас доверять вам? — скептически спросила императрица Аратра.

«Нет», — ответил Вальдемар. «Я прошу вас дать мне шанс. Шанс доказать, что я человек и что этот мир можно сделать лучше».

Последовало короткое молчание, быстро прерванное смехом. Офиэль Безумный схватил их за грудь, когда из их горла вырывались мужские и женские голоса. Остальные реакции были более сдержанными: от дружелюбной, но скептической улыбки лорда Хагита до нескрываемого веселья леди Фул. Фалег Связующий презрительно усмехнулся, а лицо императрицы Аратры стало совершенно непроницаемым.

Слова Вальдемара натолкнулись на стену цинизма.

Никто из них не верил в то, что Underland станет лучше. Может быть, они когда-то и были, но их это больше не волновало.

Но Вальдемар не дрогнул. Он решительно встал и решительно посмотрел в глаза Императрице Аратре. Его плоть была содрана с костей, его разум разорван на части; он боролся с безумием Дерросов и жестокими проделками лорда Оха. И он отказался сдаваться.

Сегодня он не колебался бы.

Взгляд Императрицы Аратры, казалось, прорвал даже его мысленную защиту и заглянул в его душу. Вальдемар почувствовал ее волшебное прикосновение к своему защищенному разуму, выявляя любой намек на слабость или колебание. И когда она ничего не нашла, она обратилась к лорду Оху. — Что ты можешь сказать по этому поводу?

"Честно?" Лич поерзал на своем троне. «Меня мало волнует эта дискуссия. В основном я приходил, чтобы объявить о предстоящем выходе на пенсию».

Смех Офиэля замер в его горле.

Все собрание, от Темных Лордов до Марианны, с удивлением и растерянностью посмотрело в сторону лича. Даже лорд Бетор, который явно считал эту встречу пустой тратой времени, удивлённо перевёл взгляд на своего старого хозяина.

«Ваша пенсия ?» — спросила Императрица Аратра, щурясь и растягивая каждое слово.

«Я стар и немощен, Юный Аратра», — сказал Лорд Ох дрожащим голосом. Он неплохо сыграл дряхлого старца, хотя его игра явно никому не понравилась. «У меня было много счастливых воспоминаний об этом братстве, но я считаю, что пришло время уйти на пенсию и заняться грибами на своем заднем дворе».

Во что он играет? — подумал Вальдемар, находя эту сцену сюрреалистической.

Он был не единственным. «Вы уходите на пенсию?» – недоверчиво повторил лорд Фалег. «Из-за того, что ты Темный Лорд?»

«Первые несколько столетий это было забавно, но я чувствую, что моя нежизнь стала довольно банальной», — ответил Лорд Ох. «Сейчас я только и делаю, что толкаю бумаги и слышу жалобы. Мне нужны перемены и глоток свежего воздуха, возможно, найду время написать мемуары для потомков. Таким образом, мне понадобится некоторое время, чтобы уладить свои дела и стать наставником моего преемника, пока он не сможет полностью взять на себя мои обязанности».

Каков его финал? — задавался вопросом Вальдемар, пока его разум яростно пытался это понять. Он знал лорда Оча достаточно, чтобы понимать, что тот никогда, никогда не откажется от всей накопленной власти и влияния, накопленных им за столетия.

Пока не…

Если только он не стремился к чему-то более высокому и не нуждался больше в своих старых активах.

"КТО?" Вальдемар осмелился спросить. «Кто станет преемником тебя, мой учитель?»

— Ого, — злобно улыбнулся лич, прежде чем поднять костлявый палец на своего ученика. — Но ты , конечно.

Ссорящиеся Темные Лорды замолчали, их глаза сосредоточились на Вальдемаре.

Сам колдун проигнорировал напряженную атмосферу, выдерживая взгляд своего хозяина. Лич наслаждался реакцией своего ученика, его череп ухмылялся, а из гнилых зубов вырывался мрачный смешок.

«Почему такой сюрприз?» — спросил лорд Ох Вальдемара. «Конечно, вы это подозревали. Двое ваших предшественников присоединились к этому братству, не так ли? Неужели ты думал, что я устою перед возможностью сделать тебя третьим по счету?»

Оправившись от шока, лорд Офиэль рассмеялся. — Это твой генеральный план, старик? Заменить все наше собрание вашими учениками по одному?

«Я согласна, что этот совет выиграет от новой крови», — сказала леди Фул с широкой улыбкой. — Но я едва ли вижу кого-нибудь еще в вашем кресле, лорд Ох.

«Я этого не потерплю!» Лорд Фалег поднялся со своего места, обвиняя пальцем лорда Оха. "Каков твой план?"

"Мой план?" Лорд Ох положил руку на грудь, как будто его ударили в сердце. Конечно, его у него больше не было, и этот жест никого не обманул. «Твое недоверие глубоко ранит меня, ученик».

«Я больше не твой ученик», — сердито прошипел Лорд Фалег, все глаза на его искусственной руке смотрели на лича. — И не слеп к твоим уловкам.

— Ты завидуешь своей замене? Лорд Ох высмеял своего соперника. «Мой бедный, бедный первый ученик… обречен править бесплодной пустыней и жить в тени своих преемников».

Фалег не попался на удочку. «Это какой-то трюк. Я знаю это."

Сам Вальдемар изо всех сил пытался понять мотивацию лорда Оха. Он сильно подозревал, что личу больше не нужен его Домен, потому что он намеревался покинуть Подземелье и отправиться в другой план существования, но зачем выбирать своего ученика, чтобы взять на себя управление? Вальдемар знал, что ему не справиться с самым слабым из Темных Лордов. Ему потребуются годы, чтобы приблизиться к их силе.

— Тихо, лорд Фалег. Властный голос императрицы Аратры заставил замолчать возмущение Фалега. Более слабый Темный Лорд подчинился, не желая прерывать своего более могущественного коллегу. «Лорд Ох… ты нашел способ открыть путь, не так ли?»

Лорд Ох ответил долгим молчанием и многозначительным взглядом. Императрица Аратра восприняла это как подтверждение.

«Это безумие, мой старый друг», — сказала она тихим голосом, почти сочувствующим. «Лучше править бездной, чем служить свету наверху. Если у тебя вообще осталось что-то, чему можно служить.

«Я согласен, что если бы это были мои единственные два варианта, я бы предпочёл гнить в темноте вместе с тобой, дорогая Аратра», — ответил Лорд Оч. «Но, как доказал мой третий ученик, иногда лучше найти третий путь».

Императрица скептически прищурилась. — Третий путь?

Лорд Ох кивнул Вальдемару, который молча выслушал разговор. «Это все зависит от него».

И когда любопытный взгляд императрицы снова упал на него, Вальдемар в молчаливой ярости сжал кулаки. «Это заговор с целью запутать других Темных Лордов», — понял он. Он пытается их отвлечь.

«Путь к чему?» — спросил Офиэль Безумный, его смех стал злобным. — Что ты от нас скрываешь, Лорд Оч?

«Путь к Свету», — подумал Вальдемар.

«Путь к нашему уничтожению», — с гневом заявил Лорд Фалег. Его взгляд переместился с бывшего хозяина на самого Вальдемара. Его паранойя была очевидна для всех. «Я знал, что ты представишь угрозу для всех нас. Ты хоть понимаешь, для чего он собирается тебя использовать?

Вальдемар проигнорировал Темных Лордов и вместо этого обменялся взглядом с Марианной. Челюсти его компаньона сжались, и она кивнула ему в поддержку.

Вальдемару не нужна была телепатия, чтобы понять, о чем она думает.

«Я отказываюсь», — сказал он.

Они закончили играть в игры лича.

Его ответ удивил Темных Лордов, хотя выражение лица Лорда Оча оставалось неразборчивым. — Ты отказываешься? — спросил лич, настаивая на каждом слоге.

— Я отказываюсь, — повторил Вальдемар сквозь стиснутые зубы. «Мне не нужны ваши подачки».

«Раздаточные материалы?» В мрачном смехе лорда Оха не было радости. «Вы бы назвали мой трон в этом братстве, Институт Плеромы, весь мой Домен Параплекса в качестве подачки? Насколько ты можешь быть испорченным, мой глупый ученик?»

«Мы оба знаем, что это отравленные дары», — заявил Вальдемар, махнув рукой Темным Лордам. «Вы хотите, чтобы это собрание следило за каждым моим шагом, а не за вашим, чтобы они вас не беспокоили».

«Конечно, я не хочу, чтобы меня беспокоили, я ухожу в отставку», — ответил лорд Ох. «В этом вся суть».

«Но у тебя уже есть армия гораздо более способных Мастеров, которые могут заменить тебя. Люди, возможно, такого же возраста, как ваши коллеги. Не лучше ли Империи поставить во главе одного из них?»

Как и надеялся Вальдемар, его слова оказались правдой для некоторых Темных Лордов. Фалег Связующий уже подозревал Оха в нечестной игре, и такие, как Офиэль и Фул, смотрели на лича с недоверием. Альянс Темных Лордов был построен на страхе и мощи, а не на уважении. Вальдемару нужно было перенаправить их паранойю на лича, а не заставлять их сосредоточиться на нем.

— Или, возможно, — спокойно сказал лорд Ох, — мне просто все равно.

Что, к сожалению, было очень правдоподобно.

«Как бы то ни было, я никогда не хотел править», — отметил Вальдемар. «Я соглашался служить вам только ради одной цели: открыть путь к лучшему миру. Если ты не забыл, мой учитель?

"Я не." Лорд Ох погладил свой костлявый подбородок, его глаза превратились в зловещие звезды злобы. «Но, остановите меня, если я неправильно помню… разве мы уже не спорили о том, что открытие пути в другой мир, хотя и возможно, не решит проблемы нашего мира, а просто вытеснит их? Вы много раз критиковали наше правительство».

Вальдемар вздохнул. "У меня есть."

Это позабавило лорда Офиэля. — Осмелитесь ли вы сказать это нам в лицо? Мои Рыцари до сих пор поддерживают в чистоте твою камеру в моей тюрьме Погибель Заклинаний, ты, дворняга, ублюдок.

— Ты молод, Вальдемар. Материнский тон императрицы Аратры не мог скрыть скрытую за ней снисходительность. «Когда вы достигнете нашего возраста, если вы когда-нибудь достигнете этого, вы поймете, что порядок необходим для поддержания стабильности. Законы нашей Империи были усовершенствованы на протяжении столетий, чтобы обеспечить безопасность и процветание наибольшего числа людей».

Лорд Бетор фыркнул. «Твои законы служат только процветанию этого собрания, Аратра».

Неуважаемая императрица впилась взглядом в свою соперницу. — И ты забываешься, лорд Бетор. Ваше предложение отменить разрешения на колдовство уже было отклонено больше раз, чем я могу сосчитать.

«Материалом успеха должен быть только талант, а не происхождение или связи», — утверждал лорд Бетор. «Ни одному достойному магу не понадобится лист бумаги для произнесения заклинаний. Ваша одержимость устранением внутренних угроз превратила наше население в пассивные грибы, в то время как голодные хищники косятся на наши границы. Чтобы выжить, нам нужны постоянные инновации, а не мирный застой».

Он просил отозвать разрешения на колдовство? – задумался Вальдемар. Он не мог сказать, что это его удивило, учитывая воинственность лорда Бетора. Сам Вальдемар был вынужден бежать от закона, потому что не мог спокойно проводить свои исследования или получить доступ к необходимым ему гримуарам.

Что его удивило, так это то, что позиция лорда Бетора не осталась без поддержки. Леди Фул кивнула в знак согласия. «Хотя я не согласна с мечтой лорда Бетора превратить Азлант в военную базу, нам действительно нужно меньше правил, — заявила она, — особенно в отношении магических предметов и внешней торговли. Свободная торговля и экономическая интеграция с анклавами Доккара предотвратят войну лучше, чем пошлины и недоверие».

«Я намеревался использовать эту субботу для обсуждения вопроса дальнейшего сотрудничества на фронте магических исследований», — добавил лорд Хагит. «У нас в Хорайосе лучшие биоманты, но, несмотря на мои просьбы о налаживании партнерских отношений, Институт Плеромы держит большую часть своих открытий в секрете. Всем было бы полезно, если бы наши отделы развития могли сотрудничать, а не ревниво копить свои успехи».

Императрица Аратра взмахом руки развеяла эти опасения. «Мы собрались сегодня не для того, чтобы обсуждать эти вопросы».

— Нет, — согласился лорд Ох. Однако его глаза не отрывались от Вальдемара. «А как насчет нашей следующей субботы?»

Вальдемар пристально посмотрел на своего хозяина. Была ли это очередная игра разума? Искушал ли лич своего ученика возможностью реформировать Империю изнутри, пусть и отдаленной? Лорду Оху, конечно, было бы интересно увидеть, как Вальдемар пошел на компромисс в отношении своей мечты.

Но лич не стал бы делать такое заявление перед всеми своими сверстниками ради жестокой шутки. Лорд Ох серьезно относился к отставке, хотя Вальдемар сомневался, что он правдив в своих мотивах. Не поэтому ли Темный Лорд Параплекса безжалостно пытался сломить оптимизм своего ученика? Чтобы сформировать из своего ученика свой циничный образ, чтобы он мог заботиться о своем королевстве в отсутствие своего хозяина?

Идея реформирования империи понравилась Вальдемару, но он отказался танцевать под струны своего учителя.

«Ты найдешь кого-нибудь другого, кто заменит тебя», — настаивал молодой некромант.

«Как эгоистично с твоей стороны», — издевался над ним лорд Ох. «Ты меня все время критикуешь, но когда я предлагаю тебе шанс доказать, что ты лучше меня, ты на это плюешь. Я полагаю, что ваши возвышенные слова в конечном итоге оказались всего лишь пустым звуком…

«Мне еще слишком многому предстоит научиться, вы это прекрасно знаете», — ответил Вальдемар тем же саркастическим тоном. «Как я могу руководить, если я всего лишь тень твоей мудрости, мой дорогой учитель?»

«Твой ученик — наивный дурак, Ох», — сказал Офиэль Безумный. «Вы хотите посмеяться над нами, короновав его как одного из наших? Признаюсь, мне бы это показалось забавным, но, увы, сейчас не время для мира и смеха. Эта эпоха требует железной руки и твердого контроля над властью».

Лорд Хагит кивнул. «Я должен согласиться с оценкой моего коллеги. Лорд Ох, вы — неотъемлемая часть великой машины империи. Учитывая, что Дерросы в движении, а Доккары ждут момента, чтобы нанести нам удар в спину, ваш уход будет… неудачным.

Лорд Бетор, который до сих пор молча наблюдал за ссорой, кивком согласился. «У Вальдемара есть потенциал, но он пока не готов стать одним из нас. У него есть воля и решимость, но ему не хватает силы».

Решимость лорда Оча осталась непоколебимой. «Он добьется этого со временем».

— Он так и сделает, — согласился лорд Бетор. "Но не сейчас. Он едва раскрыл свой безграничный потенциал».

"Безграничный?" Императрица Аратра фыркнула. «Он обладает властью в силу своего рождения, но чтобы править Подземельем, нужно нечто большее».

— Ч… к… вставай.

Вальдемар замер, а его фамильяр посмотрел на него обеспокоенными глазами.

"В чем дело?" — прошептала Марианна.

"Ты это слышал?" — спросил Вальдемар. «Мужской голос».

Марианна нахмурилась, пока Темные Лорды спорили между собой. — У меня уши лучше, чем у тебя, Вальдемар, и я ничего подобного не слышал.

Но Вальдемар мог бы поклясться в обратном. Он сосредоточился на своем окружении, пытаясь сосредоточиться на источнике звука.

«Ва… вверх…»

Голос эхом разнесся вокруг него. Оно принадлежало мужчине, но не кому-то, кого узнал Вальдемар.

Он был не единственным, кто это слышал. Хотя Марианна ничего не заметила, императрица Аратра и лорд Бетор одновременно напряглись. Первый взглянул на потолок, второй — на самого Вальдемара.

"Проснуться."

А потом пришла боль.

Вальдемару показалось, что его собственный мозг взорвался внутри головы, а глаза закипели в глазницах. Та же агония, которую он пережил у подножия башни лорда Бетора, снова охватила его. На этот раз атака пришла не снаружи, а изнутри.

Вальдемар немедленно усилил свою магическую защиту. Все это было напрасно. Подобно тому, как Лорд Бетор когда-то полностью обошел их стороной, темная сила проигнорировала всю его защиту и захватила его сердце.

Он услышал, как Марианна окликнула его по имени, когда он упал. Его зрение затуманилось, и последним, что он увидел, была София Мудрая, дрожащая над его головой, когда дрожал свод. Тьма поглотила все.

«Жизнь — это сон, — говорил голос, старый и ужасный, — а смерть — это истина».

Мир стал холодным, холодным, как необъятный космос. Его взгляд расширился за пределы каменного потолка над его головой, за пределы льда на поверхности. Сверху он увидел планету, от которой так старался сбежать, безжизненный кокон, скрывающий под ней гнойное тепло.

"Ты видишь меня?"

Он видел, да.

Его глаза пронзили каменную кожу мира и всмотрелись в его теплые глубины. В пещеру, полную болот и топей, окружающую каменное плато. На нем гордо стоял город, его гигантские улицы спали, его порталы были заперты, чтобы предотвратить распространение чумы.

Но никакая стена не могла остановить крыс.

Они вышли из канализации и болот в огромных количествах. Орда падальщиков вышла из теней человеческой цивилизации. Они вылились на улицы, словно приливная волна меха.

К ним присоединилось еще больше паразитов. Стаи летучих мышей слетелись в город во главе с чудовищем, в которого превратился Бертран. За ними следовали мухи и жуки, жаждущие человеческой плоти. Они полетели прямо к единственному институту Плеромы, который курировал город.

«Я преодолел завесу смерти и вернулся», — заявил голос. «Моя душа кричит. Я вижу десятью тысячами глаз и убиваю бесчисленными ртами. Момент настал, время пришло».

Когда магический щит поднялся, чтобы защитить институт, улицы города внизу начали меняться. Каменные постройки Плеромы перекрывались домиками рыбацкой деревушки. Клиппоты ходили среди живых. На центральной площади появился колодец, и ужас внизу пробудился.

Он позвал его брата и сестру присоединиться к семейному собранию.

Надзирал за этим запустением труп Сары Верни, распятый на огромном кресте из черепов и костей. Шелли радостно танцевал вокруг нее, пока вокруг него собирались обезумевшие культисты. Они несли огромные мантии с капюшонами, сделанные из шкур оборотней крысы; ужасный артефакт, собранный из останков сотен жертв. Крысы слетелись под мерзкую одежду и вскоре заполонили ее. Возвышающийся ужас образовался внутри мантий, когда масса крыс собралась в гуманоидную форму.

«Приди, мой потомок, наша надежда».

Под капюшоном мантии появились два красных огня.

— Пришло время разбудить твоего отца.

И Вальдемар ответил.

"Никогда!"

Ему потребовались все его умственные силы, чтобы избежать видения, но ему это удалось. Когда Вальдемар пришел в себя, он лежал на полу на руках Марианны. — Вальдемар, ты в порядке? — спросила она его в панике. Его фамильяр стоял рядом с ней и стоял неподвижно, как статуя. — Вальдемар?

— Я… — Вальдемар стиснул зубы, пытаясь игнорировать жгучую боль. Хотя видения больше не настигали его, голова все еще болела. "Я в порядке."

— Ты неважно выглядишь, ученик, — сказал лорд Ох.

Темные Лорды собрались вокруг Вальдемара, некоторые из них были обеспокоены больше других. София Премудрая извивалась в каменном потолке над их головами, а земля дрожала. Эфирное тело леди Фул, казалось, появлялось и исчезало в мгновение ока, изо всех сил пытаясь сохранить свою физическую форму.

"Что происходит?" — спросил лорд Офиэль с оттенком беспокойства.

— Это происходит, — прохрипел лорд Ох с жутким спокойствием. «Наконец-то они сделали свой ход».

«Это все его вина!» Лорд Фалег поднял руку на Вальдемара и приготовился убить его на месте. «Прочь его!»

На кулаке Марианны сразу же вырос слой костяной брони, когда она приготовилась защитить Вальдемара, но вмешалась Императрица Аратра. «Это ничего не изменит», — заявила она властным голосом. «Он не является источником беспорядков».

«Что бы это ни было, оно влияет на Изначальную Мечту и Внешнюю Тьму», — заявила леди Фул, сумев восстановить некоторое подобие стабильности. «Я чувствую, что они пересекаются с нашей реальностью».

Лорд Хагит кивнул сам себе. — Тогда, должно быть, это дело рук Нахемота.

И не просто кто-то из них.

— Он не может… — Вальдемар стиснул зубы, пытаясь игнорировать жгучую боль. Хотя видения больше не настигали его, голова все еще болела. «Существовать в то же время… как и я…»

"Не мочь?" Лорд Ох покачал головой. «Нет, мой ученик, правильное слово — не следует . Мы не до конца понимаем, как работает эта связь, поэтому, возможно, наши враги нашли лазейку, которую мы еще не учли».

Марианна нахмурилась вместе с Вальдемаром. "Что происходит?"

«Параплекс». Вальдемар подавил желание немедленно телепортироваться туда. «Они вызывают призрака Вернбурга… внутри Плеромы… я думаю».

И эта штука под плащом из шкур… она была центром всего этого. Катализатор ритуала.

— Ты слышишь это, Оч? – спросил Офиэль Безумный у своего коллеги. «Я знал, что однажды кто-нибудь попытается вызвать Незнакомца в твоем королевстве. Жаль, что это может коснуться нас всех».

"Не долго." Глаза Императрицы Аратры засияли красным светом. «Этот вызов моему авторитету должен быть встречен силой».

«На этот раз мы согласны», — добавил лорд Бетор, взглянув на Вальдемара и Марианну. "Время пришло."

Да, в самом деле.

Пришло время спасти Бертрана, навсегда уничтожить культ Верни и похоронить их извращенное наследие.

А для Вальдемара это будет шанс спасти своего будущего брата от самого себя.

Мало что могло заставить ссорящихся Темных Лордов работать вместе.

В последний раз они демонстрировали единый фронт еще во время последней войны в Дерро, где они нанесли тяжелое поражение предшественнику Отто Блатганга и разрушили его королевство. Королевству Дерро потребовались десятилетия, чтобы восстановить утраченную силу ценой индивидуальности своего народа.

Пробужденные Темные Лорды выглядели устрашающе. Многие считали, что только их разобщенность помешала Империи Азлант завоевать все Подземье от анклавов Доккар до дальних окраин Королевства Дерро.

Сегодня Марианне выпала честь увидеть их силу вблизи.

«Пути телепортации в Институт по-прежнему безопасны благодаря моей магической защите», — объяснил Лорд Ох своим коллегам, когда они готовились перейти к Области Параплекса. «Однако я бы не советовал переезжать напрямую в город. Пространственные аномалии могут привести к сбою заклинаний телепортации.

«Мы это знаем», — сухо ответил лорд Фалег, прежде чем допросить Вальдемара. «Ваше видение показало вам Лилит, распятую в центре города?»

«Да, прямо рядом с колодцем, где запечатан Нахемот». Вальдемар уважительно кивнул с маской Ночного Странника на лице. Его фамильяр в ожидании запрыгнул обратно в сумку. — Шелли, я полагаю, использовала ее, чтобы вызвать какой-то… крысиный коллективный разум?

— Без сомнения, аватар Иалдабаофа, — сказал Лорд Хагит, поглаживая подбородок.

«Если бы это было так, вся Подземелье дрожала бы, пока мы говорим», — со скептицизмом ответил Лорд Фалег. Землетрясения происходили, но ничего по-настоящему пугающего. «Я считаю, что мы сталкиваемся с двумя разными явлениями. Лилит — служанки Нахемотов, поэтому вполне вероятно, что они используют ее как проводник для вызова одного из них. Но я не понимаю, что это за крысиное существо. Насколько мне известно, он не связан ни с одной клиппотической сущностью».

Марианна молча наблюдала за тем, как Темные Лорды разрабатывают стратегию, но больше сосредоточилась на Вальдемаре. Ее спутник оправился от видения, но остался потрясенным. — Ты все еще слышишь голоса? — спросила она его.

«Я пока их блокирую», — ответил Вальдемар с некоторым колебанием, его рука задела маску. «Я думаю, это помогает».

Это только заставило Марианну еще больше волноваться за его безопасность. Маска Ночного Странника была связана с одноименным Незнакомцем; и хотя оно стояло в оппозиции к Иалдабаофу, оно оставалось злом другого рода. План Вальдемара по борьбе со своим братом Кретаем включал маску, но проклятые артефакты редко работали так, как предполагалось.

Вклад лорда Бетора в дебаты Темных Лордов был гораздо менее многословным, чем его соотечественники, и гораздо более содержательным. — Локтис, — сказал он.

"ВОЗ?" — спросил лорд Офиэль с оттенком презрения.

«Один из магистров моего института», — просветил коллегу лорд Ох. Глаза лича вспыхнули призрачным светом. «Ах, я понимаю вашу точку зрения, лорд Бетор. Вы верите, что это существо — не Клиппот, а душа могущественного колдуна, расколотая на бесчисленные тела. Но мне интересно, кто будет обладать такой властью…»

Глаза Марианны расширились, когда она сложила два и два. Крысы повсюду… подумала она, взглянув на сумку Вальдемара и маленького Незнакомца внутри. Шелли никогда не была больше, чем домашним животным, фамильяром. Сохранял ли он связь со своим хозяином даже после смерти?

Вальдемар сразу заметил выражение ее лица и повернулся в ее сторону. «У тебя есть идея?» — спросил он ее.

«Вальдемар, ты сказал, что сущность, которая послала тебе эти видения, назвала тебя своим потомком?» Марианна нахмурилась, когда Вальдемар подтвердил это кивком, поскольку ее теория стала еще более правдоподобной. «Думаю, я знаю, что это за крысиный коллективный разум, который ты видел, или, скорее, кто он . Человек, который создал Шелли и затеял весь этот бардак».

Ее спутник скрестил руки на груди, обдумывая ее слова. «Мой прадедушка…»

«Александр Верней?» Императрица Аратра подняла бровь. — Разве инквизиторы Света не сожгли его на костре?

«Даже смерть можно преодолеть, моя дорогая Аратра», — с весельем сказал Лорд Оч. «Половина из нас — живое тому подтверждение. Хотя мне любопытны рассуждения юной Марианны.

«Души возвращаются во Внешнюю Тьму после смерти», — объяснила Марианна. «Вполне вероятно, что его служба Иалдабаофу обеспечила ему благоприятное место в загробной жизни. Мы знаем, что культ собрал останки крыс-оборотней, и я подозреваю, что они сделали это как часть ритуала по возвращению души Верни в мир живых.

«Какой цели будет служить возрождение этого неудачника?» — в замешательстве спросил лорд Офиэль. «Если бы я возглавил этот культ, я бы назвал что-то более мощное».

Этого Марианна не знала.

Лорд Фалег, как специалист по призыву, сразу догадался о мотивах культа. «Даже самые могущественные клиппоты в конце концов становятся призванными существами. Они не могут снять защиту самостоятельно, и этот культ состоит из слабовольного сброда, вряд ли знакомого с высшими ритуалами.

Лорд Офиэль усмехнулся в ответ. «Все, что я слышу, это то, что нам нужно всего лишь убить его, чтобы положить конец этому фараду и вернуться к более важным делам».

«Они действительно относятся к апокалиптическому сценарию как к незначительной неприятности», — подумала Марианна. Была ли это демонстрация уверенности или простое старое высокомерие? Она просто не могла сказать.

«Ситуация сложнее, чем вы думаете», — возразила леди Фул. К настоящему времени ей удалось несколько стабилизировать свою сущность. Ее нечеловеческий аватар выглядел бледнее, чем несколько часов назад, но она больше не исчезала и не появлялась. «В их ритуале Нахемот используется как якорь для слияния Внешней Тьмы и материального плана. Я чувствую, как клиппотическая сущность заражает саму ткань пространства. Чем дольше будет продолжаться это явление, тем больше этих мерзких существ будет проникать в нашу реальность».

«Если так, то процесс может продолжиться, даже если мы нарушим ритуал», — заметил Лорд Фалег, прежде чем взглянуть на Вальдемара. «Защиты настолько ослабли, что ему даже не нужно спать, чтобы проявить Нахемот. Нам следует убить их обоих.

«Стоит ли нам вообще его приводить ?» Лорд Офиэль с презрением посмотрел на Вальдемара. «Все это уловка, призванная заставить нас отказаться от их так называемого Мессии. Его присутствие может ухудшить ситуацию, а не улучшить ее».

Вальдемар вздрогнул, и Марианна быстро пришла ему на помощь. Она слышала, как Темные Лорды смотрели на него свысока с самого начала Шабаша, и ее терпение достигло предела.

«При всём уважении, Лорд Фалег, Лорд Офиэль, без этого «ребёнка» вы даже не узнали бы об этой угрозе», — возразила дворянка со смелостью, удивившей даже её. «Вы говорите, что этого кризиса не было бы без Вальдемара. Я говорю, что это не закончится, если ты не поверишь ему.

Она ожидала, что Темные Лорды сразят ее на месте. Вместо этого лорда Офиэля, похоже, больше позабавило ее неповиновение, чем что-либо еще, а лорд Фалег ответил фырканьем.

" Доверять ?" Лорд Офиэль произнес это слово так, словно это было проклятие. «Глупая маленькая девочка, здесь ты такого не найдешь».

«Нахемота практически невозможно связать, не говоря уже о том, чтобы изгнать из материального мира», — отметил Лорд Фалег. «Это трудная задача даже для таких, как мы. И все же вы думаете, что сможете навсегда положить конец этому вторжению?

"Я могу." Вальдемар шагнул вперед с новой уверенностью. — Как я уже говорил, у меня есть план.

— Я поручусь за него, — прямо сказал лорд Бетор. Его поддержка запугала более слабых членов собрания.

— Я тоже, — улыбнулась Вальдемару императрица Аратра. — Но если ты потерпишь неудачу, дитя…

Глаза Императрицы светились золотой аурой. Аура ужаса лилась из нее, словно расплавленная лава.

«Ты присоединишься к нашему гостю в потолке над твоей головой».

Даже Марианна, которая, не дрогнув, сталкивалась с плеромианцами и монстрами, осталась слегка напуганной. Тяжесть на ее плечах напомнила ей о ее первой встрече с лордом Бетором.

Вальдемар не отвечал на угрозу Императрицы несколько секунд, поскольку Темные Лорды с любопытством ждали его реакции. Марианна ободряюще кивнула своему спутнику и приготовилась защищать его, если случится худшее.

— Я… я понимаю, Ваше Темное Величество, — ответил наконец Вальдемар, прежде чем откашляться. «Я не разочарую. Клянусь тебе, мой план увенчается успехом.

«Клятвы — это ветер», — ответила Императрица, и ее глаза снова приобрели кроваво-красный оттенок. «Действия — вот что имеет значение».

«Я доставлю». Затем Вальдемар взглянул на лорда Оха. «Но мне нужен Герман, мой учитель».

«Конечно… он и его нарисованный мир». Лорд Ох насмешливо поклонился своим собратьям Темным Лордам. «Мне нужно забрать помощников моего ученика во владениях лорда Бетора. Пока я не вернусь, юный Вальдемар и дорогая Марианна будут приветствовать вас в моих залах.

— Тогда я пойду с тобой, — тут же с подозрением заявил Лорд Фалег.

«Ой, мой бывший ученик, ты веришь, что я буду замышлять против тебя, если ты отвернешься от меня?» Лорд Ох положил руку на грудь. «Я ранен».

«Если вам нечего скрывать, то это не должно вас беспокоить».

Когда Марианна подумала, что краткий союз Темных Лордов продлится не более пяти минут, Императрица Аратра решительно настояла на своем. «Лорд Фалег, ваш опыт призыва понадобится, чтобы справиться с этим кризисом. Лорд Ох присоединится к нам, пока мы будем заботиться о нуждах его Владений, а лорд Бетор приведет в Саваоф всех, кто вам понадобится.

— Ты думаешь, такой поступок унизит меня, Аратра? Лорд Бетор фыркнул. «Воистину ты маленький. Ни один правитель не настолько высок, чтобы не выполнить даже самую черную работу».

Темный Лорд Саваофа телепортировался во вспышке света прежде, чем Императрица успела ответить. Аратра от досады стиснула зубы, проклиная Бетора. «Этот бессовестный дурак…»

«Что ж, лорд Бетор — человек скорее дела, чем слова», — с любовью заявил лорд Ох. «Должны ли мы позволить ему показать нас? Или нам преподать урок толпе?»

— Да-да, давайте покончим с этим. Лорд Офиэль махнул рукой, когда пространство вокруг него закрутилось. «Надеюсь, это не будет пустой тратой моего времени».

Он исчез, когда пространство вокруг него закрутилось, а остальные Темные Лорды последовали за ним один за другим. «Позаботься о моей ученице, юная Марианна», — сказал лорд Ох прямо перед тем, как телепортироваться прочь. «Мне бы не хотелось, чтобы что-то произошло до грандиозного финала».

Марианна не могла объяснить почему, но что-то в тоне лича заставило ее насторожиться. В его голосе не было насмешки, только уверенность гениального интригана, чьи предсказания сбылись.

«Он довольно долго готовился к этому дню», — догадалась Марианна. Все это выглядело настолько невероятным, но ее интуиция подсказывала ей, что лорд Ох совсем не удивлен этим кризисом.Она не верила, что лич спланировал эту катастрофу в точных деталях, поскольку на это повлияло слишком много факторов… но онпредвидел такую ​​возможность и позволил ей идти своим чередом.

Что он надеялся получить от этого?

Почему-то Марианна думала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

«Конечно, лорд Ох предвидел худшее, — сказала императрица Аратра. К этому моменту она была последним Темным Лордом, оставшимся в комнате. «Он мог бы предотвратить это нападение, если бы поделился с нами своими знаниями о нем. К сожалению, мой старый друг любит создавать проблемы.

"А для чего?" Вальдемар ответил с явным разочарованием. «Тысячи людей погибли ни за что».

«Пока еще слишком рано говорить, было ли это зря». Улыбка императрицы пробрала Марианну до костей. Независимо от того, выиграли они или проиграли день, они заслужили ее внимание. Анонимность была бы безопаснее. «Пойдем».

Марианна прочистила горло. «Ваше Величество, если можно… Мне нужно, чтобы мне вернули мое оружие, прежде чем я смогу вступить в бой».

Хотя она тщательно тренировалась не полагаться на них, эта битва может оказаться самой важной в ее жизни. Ей нужны были все доступные ей преимущества.

— Я не забыл, дорогое дитя. Императрица Аратра взмахнула рукой, и на ее поясе появились рапира и ружье Марианны. Лидер всего человечества взглянул на меч с нежностью. «Это возвращает меня назад…»

— Вы помните моего предка, Ваше Величество? Марианна не могла не спросить. Из архивов своей семьи она знала, что императрица лично наградила первого из Рейнардов титулом много веков назад, но думала, что Темный Лорд уже забыл об этом.

«Я никогда не забуду такого наглого дурака. Однажды он осмелился просить моей руки». Императрица Аратра усмехнулась про себя. «Конечно, я отказал ему, но немногим хватило смелости даже попытаться».

«Я не знала», — призналась Марианна.

«Конечно, нет. Вашему предку хватило здравого смысла скрыть свое требование от общественности. Возможно, однажды я раскрою вам несколько историй, которые он не включил в учебники истории. Императрица Аратра осмотрела Марианну с ног до головы. «Я думаю, он бы гордился вашей решимостью».

Такие слова от любого другого человека наполнили бы Марианну гордостью, но похвала императрицы звучала так же пусто, как и ее учтивость. Темный Лорд сказал эту лесть из вежливости, а не потому, что ее действительно заботили чувства Марианны.

Ты действительно гордишься моим поступком? – задавалась вопросом Марианна, взглянув на свою рапиру. До нее доходили слухи, что некоторые виды одушевленного оружия могут взаимодействовать со своими владельцами; но если дух ее предка и мог обратиться к ней, он никогда не выказывал намерения сделать это.

Но действительно ли ее предок гордился ею или нет, ничего не меняло. Марианна всегда будет наносить удары по врагам человечества и защищать тех, кто в ней нуждается, вот и все.

И поскольку Вальдемар стоял рядом с ней, она поклялась защищать и его. От Иалдабаофа, от Дерроса, от любого, кто пожелает ему зла. Если до этого дойдет, она защитит его от самого лорда Оха.

Ее спутник выпрямился и попытался сделать смелое лицо, но обостренные чувства Марианны уловили беспокойство, исходящее из его тела. Вальдемар был обеспокоен больше, чем когда-либо. Марианна знала, что он думает о мире, о том, что для мира будет означать поражение или победа, и больше всего о своей семье.

Ему было достаточно тяжело противостоять нерожденному брату, но если бы Александр Верней действительно воскрес из мертвых…

«Я с тобой», — прошептала Марианна, прежде чем взять руку Вальдемара в свою. Он вздрогнул от неожиданного физического контакта, но вскоре его пальцы сжались на ее ладони. — Я не выпущу тебя из поля зрения.

В тот момент Марианну не волновало присутствие Императрицы. Она просто хотела, чтобы ее спутник чувствовал себя в большей безопасности. Какие бы испытания его ни ждали, он не выдержит их в одиночку.

"Спасибо." Вальдемар немного расслабился. — Я тоже не буду.

Императрица Аратра наблюдала за ними с нечитаемым выражением лица, прежде чем произнести заклинание телепортации.

Когда магия Темного Лорда подействовала, Марианна попыталась подготовиться к предстоящей битве. Однако ее разум не мог не задуматься о действиях лорда Оча. Она попыталась рассмотреть действия лича в перспективе, чтобы выяснить его конечную цель. Вальдемар был в центре всего этого.

Когда Вальдемар прибыл в Институт, лорд Ох немедленно отправил его помогать Германну в его проекте «Расписная дверь», вспомнила Марианна, когда ее тело растянулось во времени и пространстве. И лорд Ох предложил лично привести Германа.

Это означало, что какую бы цель ни преследовал лич, проект Германа «Нарисованный мир» в значительной степени учитывал ее. Марианна сомневалась, что лорд Ох желает иметь частную вселенную, которую можно было бы назвать своей собственной. Его единственным интересом к Пиктомантии было выяснить, может ли она открыть путь в другую вселенную...

Портал к Свету, догадалась Марианна. Может ли нарисованный мир…

Когда заклинание закончилось, шум криков и взрывов отвлек Марианну от мыслей.

Императрица Аратра телепортировала их к Черной колонне Института, когда ее осаждали монстры.

Багровый магический барьер поднялся со стен Института. Граница света поднималась до потолка, отделяя объект от хаоса снаружи. Стаи летучих мышей, саранчи и паразитов, жаждущих сожрать жителей, беспощадными волнами обрушивались на барьер. Магическая защита при контакте превращала их в кровь, но в них были дыры.

По меньшей мере восемь чудовищных пауков размером с карету забрались на барьер и начали пускать в него слезы.

Коллекционеры Марианна опознала пауков-монстров. Она читала об этих элитных Клипотах в Бестиарии Рыцарей Зверя. Десятки других клиппотов появлялись сквозь слезы вместе с обычными паразитами, от грызунов с щупальцами до безликих гуманоидов и извращенных иловых монстров.

Мир за барьером выглядел небезопасно и ужасно. Хотя Марианна не могла видеть город вокруг Института, взгляд на потолок Области сказал ей все, что ей нужно было знать. Камень превращался в гниющую плоть, глаза Иалдабаофа росли на нем, словно раковые опухоли. Рядом с ними открылись клыкастые пасти и кричали, кричали, кричали ! Их вопли грозили вызвать кровотечение из улучшенных ушей Марианны. Весь Домен медленно превращался в рассадник клиппотов.

Это зрелище только укрепило решимость Марианны. Институт стал для нее вторым домом в изгнании, до такой степени, что убежище ее мечты приняло форму копии ее покоев. Она не позволит никому его ограбить.

Однако Институт не был беззащитным. Рыцари Тома заняли позиции на стенах, чтобы приветствовать клиппотов сталью и заклинаниями. Каменные охранные големы активировались, швырнув Грызущих на тротуар. Мастер Малерб присоединился к защите, превратившись в могучего оборотня, чтобы сражаться на стороне рыцарей, в то время как насекомые, составляющие тело мастера Локтиса, были заняты пожиранием одного Коллекционера заживо. Марианна знала, что еще больше их выйдут из крепости после того, как они захватят ключевые объекты, такие как магический архив, как того требует процедура.

А еще были Темные Лорды.

Марианна уже однажды лично была свидетельницей мощи лорда Оха, и лич не разочаровал и сегодня. Древняя нежить плавала вокруг Черного столба, испаряя любого монстра, встретившегося на его пути, огнем и молниями. Что касается лорда Хагита, Марианна заметила, что он помогает рыцарям на стенах. Второй рот на его животе открылся, черный язык высунулся, чтобы схватить и сожрать Коллекционера. Тот факт, что Клиппот был намного больше Темного Лорда, ничего не значил; черная бездна, которая была чревом Лорда Хагита, вышла за пределы космоса.

Лорд Офиэль превратился в черную летучую мышь-вампира размером с дом, и от его предыдущей формы осталась только маска. В то время как его коллега предпочитал впечатляющие проявления магии, он просто пролетел через брешь в барьере, чтобы небрежно прорваться сквозь врагов. Леди Фул полетела за ним на своих угольно-черных крыльях, одно лишь ее присутствие заставило Клипотов рядом с ней раствориться в дыму. Марианне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что онейромантия Темного Лорда была настолько развита, что она могла по своему желанию изгонять призванных существ обратно во Внешнюю Тьму.

Только Лорд Фалег не вышел на поле боя. Вместо этого бывший ученик Оча сосредоточился на том, чтобы закрывать дыры в барьере по одному. Это не было славным начинанием, но, по мнению Марианны, оно могло бы сегодня спасти большинство жизней.

Что касается Марианны?

Она начала стрелять в тот момент, когда Вальдемар отпустил ее руку. Ее привязанный к душе револьвер выстрелил за выстрелом в ближайших Грызунов, опрыскивая землю Института их кровью.

«Это хуже, чем я думала», — сказала Императрица Аратра, указывая на Коллекционера, расширяющего дыру в барьере. Алая молния вырвалась из ее ногтя и испарила Клиппот одним ударом, хотя дыра в барьере осталась. «Клиппоты из высшей касты уже начали проявляться».

«Это… Оно тонкое…» Вальдемар изо всех сил пытался подобрать слова, телекинетически толкая Грысателя назад через трещину в барьере. «Завеса между планами истончается… Я чувствую это…»

Марианна тоже это почувствовала. Сам воздух был пропитан магией и вонью клиппотов. Их отвратительный запах заполнил ее ноздри, и крошечные черные частицы посыпались с каменного потолка над их головами. Черная Кровь Иалдабаофа заражала сам мир.

Если бы это явление не было остановлено в ближайшее время, оно могло бы навсегда превратить Область Параплекса в клиппотический ад.

«Очистите эту крепость», — приказала императрица Аратра Вальдемару и Марианне, словно они были ее личными лакеями. Руны крови появились на земле вокруг нее и растеклись все более сложными узорами. Марианна узнала в некоторых из них обереги и массивы призыва, но большинство было за пределами ее понимания. «Я укрепю завесу между планами, чтобы замедлить распространение этого безумия».

Марианна кивнула… пока ее обостренное обоняние не уловило знакомый запах. Запах друга переплетался с запахом ядовитых мутаций.

«Бертран».

До своей трансформации он был одним из сотрудников Института и позволил ему пройти через его защиту. Хотя Лорд Ох лишил своих привилегий после того, как попал под влияние их врагов, враги нашли способ отменить решение лича.

«Бертран?» — спросил Вальдемар. "Где он?"

«Моя квартира», — пробормотала Марианна, определив направление запаха. — Он рядом с моей квартирой.

Остался ли кусочек ее вассала внутри зверя, которым он стал? Или он искал Марианну, чтобы убить ее лично?

«Тогда нам нельзя терять ни минуты», — сказал Вальдемар. «Я не уверен, что мы сможем вылечить его без Эликсира Жизни, но мы, по крайней мере, сможем его поймать».

Марианна прикусила нижнюю губу. «Я искренне хочу спасти его, Вальдемар, но… ситуация ужасна».

— Я все равно мало что смогу сделать, пока не приедет Германн, и я дал тебе обещание. Я помогу тебе спасти его, чего бы это ни стоило». Вальдемар покачал головой. — Мы спасем его сейчас.

Марианна заставила себя улыбнуться. «Но что, если мы потратим драгоценное время и в эту реальность попадет еще больше клиппотов? Я хочу спасти Бертрана больше, чем ты можешь себе представить, Вальдемар, но на кону стоят тысячи жизней.

Ее спутник приготовился ответить, когда его фамильяр выглянул из сумки. «Пнглуи мгнава!» — завизжало существо, его шесть глаз были серьезными и немигающими. «Ктулху рлайе вагнафтагн!»

Языки и звуки, издаваемые знакомыми, были совершенно непонятны, улучшенный слух Марианны позволил ей понять, что эти звуки следуют структуре предложения. Она думала, что Ктулу заранее издавал бессмысленный шум, но теперь она задавалась вопросом, говорил ли он на своем родном языке.

Вальдемар посмотрел через плечо на своего фамильяра. К удивлению Марианны, он начал дрожать. Призыватели и фамильяры обладали сильной ментальной связью. Что бы Ктулу ни послал через него, это потрясло его партнера.

«Что оно говорит?» — спросила Марианна, нахмурившись.

«Он говорит, что если я интерпретирую мысленные образы, которые он мне посылает…» Вальдемар вздрогнул. — Что если случится худшее, я всегда смогу вызвать его отца.

Растения и плоть заполонили двор.

Когда она прибыла в Институт, лорд Ох благословил Марианну помещением, предоставив ей безупречный вид на лабиринт из живой изгороди. Пить чай, глядя на растения через окно, было одним из ее любимых маленьких удовольствий.

Через несколько недель после того, как она уехала из Параплекса в Саваоф, Марианна поняла, что эти счастливые дни закончились. Толстые черные корни проросли сквозь землю Института и поднялись до самого окна, разбивая как стекло, так и камень.

Изгородь превратилась в лес ужасов. Ежевика из колючих лоз соседствовала с темными деревьями, покрытыми кроваво-красными глазами, их ветви приносили бьющиеся сердца для плодов. Гнусные кисты и тошнотворные абсцессы расцветали, словно цветы, рядом с кусками плоти, раздутыми от густой черной крови. Пузырчатые пустулы испускали гной и дым в воздухе, куда бы она ни посмотрела.

Марианне потребовались все силы, чтобы не вырвать. Ее обостренные чувства улавливали каждый неприятный запах этих раковых джунглей. Ничто не пахло так густо и сильно, как запах черной крови Иалдабаофа, пропитавший все строение. Запах клиппотов был ошеломляющим.

Быстрый взгляд на пузырившиеся сердцевины объяснил ей, почему. «Это яйца», — пробормотала Марианна, когда ее улучшенные глаза заметили щупальца, извивающиеся под внешними слоями. «Яйца Клипота».

«Внешняя Тьма развращает все, к чему прикасается», — ответил Вальдемар, когда они подошли ближе к окраине мутировавшего леса. «Наша магическая защита защищает нас, но всех остальных…»

Убрав револьвер в кобуру, чтобы нормировать оставшиеся патроны, Марианна одной рукой подняла рапиру, а другую оставила свободной. Она слышала визги с близлежащих крыш и шуршание мясистых растений.

«Они идут», сказала она, прежде чем сделать глубокий вдох. " Он идет."

Легионы Внешней Тьмы появились, чтобы поглотить жизнь.

Плоды сердца превратились в урожай ужасов. Каждый из них раскрылся, выпустив на волю выводок грызунов с щупальцами, слизней с человеческими лицами или ходячих опухолей с языками вместо ног. Корни деревьев поднялись, как ноги, чтобы нести отвратительные растения вперед.

Плотные стаи летучих мышей-вампиров слетели с крыш красно-черным роем. Грязная сила Иалдабаофа превратила их в хищных мутантов с четырьмя крыльями и двумя ртами. Кровь капала с их острых клыков.

Марианна, не дрогнув, столкнулась с волной ужаса, твердо встав перед Вальдемаром. Огромная численность ее не испугала. Она никогда не колебалась перед злом и не собиралась начинать сегодня.

"Марианна." Вальдемар скрестил предплечья, держа руки поднятыми. Частицы крови вырвались из его пальцев, а глаза его фамильяра засияли ярко-красным светом. — Держись рядом и прикрой меня.

Явная магическая сила, исходящая от ее компаньона, встревожила Марианну. Само пространство согнулось вокруг его человека, и воздух закипел. "Что вы будете делать?"

«Численнее их».

Марианна была бы готова поспорить, что Вальдемар улыбался под маской, разрывая реальность на части.

Стена огня поднялась между ядовитым приливом и Марианной. Голубое пламя испепеляло как растения, так и клиппотов в разрушительном пламени, превращая их плоть в пепел за считанные секунды. Марианна закрыла глаза, чтобы защититься от внезапной вспышки света.

Перед ней в боевой линии на земле материализовалась дюжина огненных элементалей и вдвое меньше их воздушных собратьев прямо над ними. Кружащиеся живые потоки ветра раздували бездымные костры. Летучие мыши влетали в них как мясистые животные и вылезали оттуда мертвыми, зажаренными на углях оболочками.

«Вы подожжете Институт!» Марианна предупредила Вальдемара, когда мир вокруг нее загорелся. Хуже того, ад не смог заставить клиппотов смягчиться. Межпространственные монстры бросились сквозь стену огня с самоубийственным безрассудством, топча собственных мертвецов, спеша добраться до Вальдемара. Присутствие красного принца приводило их в безумное безумие.

Словно мотыльки на пламя, они слетелись, но ни один из клиппотов не достиг своей цели. Марианна убила тех немногих, кому удалось пройти через пламя. Она распотрошила рапирой одного полуобгоревшего зверя, затем второго и третьего.

В конце концов, огромное количество крови, оставленной жертвами элементалей, залило пламя. Когда элементали вернулись на свой родной план, Вальдемар позвал еще. Частицы крови, кружившиеся вокруг его рук, разлетелись по воздуху и открыли трещины в пространстве.

На призыв Вальдемара откликнулось еще больше солдат. Четырёхрукие гуманоидные звери с ревом крушили деревья, а жабы, у которых ртов было больше, чем пальцев, ловили языками летучих мышей-мутантов. Клиппоты яростно сопротивлялись, сокрушая новичков своей тяжестью или разрывая их клыками и щупальцами. Но вместо одного призванного раба, который пал, еще два поднялись, чтобы заполнить брешь. Кровь Вальдемара кружилась вокруг него багровым вихрем, каждая капля была семенем, распускающимся в нового защитника.

Хотя Марианна и не ослабила бдительности, она остановилась и начала тыкать оружием влево и вправо. Ее и Вальдемара окружало обширное поле пепла и углей, шаг за шагом расширявшееся солдатами из других миров. Десять метров отделяли вызванных монстров от их генерала.

Вальдемар собирал небольшую армию.

Для призыва требовалась кровь либо для создания круга, либо для укрепления связи фамильяра с высшими планами. Двумя ограничениями потенциала заклинателя были его навыки и ресурсы. На самом деле до Марианны доходили слухи, что культы обычно приносят в жертву десятки военнопленных, чтобы призвать своих потусторонних покровителей. У одного мага просто не хватило крови, чтобы вызвать сразу несколько слуг.

Но Вальдемар Верни был не просто человеком. Он был полубогом, который регенерировал кровь почти так же быстро, как и тратил ее.

Марианна видела, как ее спутник пережил погружение в кипящие бассейны лорда Бетора, и слышала, как даже Темные Лорды называли его неубиваемым. Теперь она поняла, что он никогда по-настоящему не раскрыл свой потенциал, потому что не осознавал своих пределов. Большую часть своей жизни Вальдемар думал, что он человек с человеческими ограничениями; только теперь он понял, насколько он силен. Вальдемар не дал своим вызванным союзникам никаких указаний; их единственным приказом было наступать и сокрушить клиппотов своей численностью. Раковый лес, который так легко распространился по Институту, сокращался с каждой секундой.

Марианна вдруг поняла, что предложение лорда Оха позволить своему ученику унаследовать его пост, в конце концов, не так уж и надумано.

Однако такие усилия требовали значительной концентрации; тем более, что Вальдемар призывал существ из разных планов существования. Он не шевелился и не произносил ни слова в течение нескольких минут, и хотя его союзные существа создали обширный оборонительный периметр, удержание их на якоре в Подземье отнимало все его внимание. Вальдемар сделал себя уязвимым.

«Он действует как приманка», — поняла Марианна, — и он верит, что я воспользуюсь ею.

Их цель сообщила о своем присутствии скрытой атакой.

Огромная тень накрыла дуэт, когда Бертран напал на них сзади. Вампир двигался так быстро, что неподготовленному глазу он показался бы размытым пятном. Дымящиеся останки мертвых клиппотов служили покровом пыли, сквозь который он двигался, и его крылья не издавали ни звука, пока он летел. Старый слуга Марианны превратился в злобного хищника с острыми инстинктами.

Прежняя Марианна не заметила бы его приближения. Новичку не нужно было ни слышать, ни видеть, чтобы почувствовать приближение врага. Она уловила тонкие различия в давлении воздуха поблизости, небольшие изменения температуры, крошечные намеки, которые могли заметить лишь немногие.

Марианна подняла свободную руку и выпустила из пальцев костяные пули.

Пять снарядов пролетели в нескольких сантиметрах над головой Вальдемара и поразили Бертрана, когда он спускался к призывателю. Все они попали в критический костный сустав и сломали крыло. Бертран отстал от Вальдемара и развеял пепел во всех направлениях. Ни колдун, ни его фамильяр не вздрогнули, их умы были полностью сосредоточены на силе своих войск.

Марианна немедленно двинулась за своим спутником, чтобы перехватить Бертрана. Ее старый слуга мутировал еще больше с тех пор, как они встретились в последний раз. Он был скорее монстром, чем человеком: безволосый ужас с полупрозрачной кожей и черными венами под ней. Его органы были видны; у его печени и сердца были глаза, а желудок походил на маслянистого угря с миножьими ртами по всей поверхности. Его мясистые крылья развернулись, обнажив удлиненные руки и веревочные наросты вместо ног. Его ногти представляли собой костяные лезвия, лицо — корону из маслянистых щупалец на клыкастой пасти.

Между человеком и монстром внутри Бертрана шла война. Мужчина проигрывал.

Столкнувшись с существом, которое когда-то было ее вассалом, Марианна не могла не вспомнить о плеромианце, с которым она сражалась на базе Блатганга. Их злоупотребление Кровью постепенно превратило древних существ в почти безмозглых ужасов. Подобный процесс был навязан Бертрану, но он находился в таком же ужасном состоянии, как и те, кто пошел на скатывание к бесчеловечности.

Есть ли что-то, что можно спасти? — подумала Марианна, когда Бертран зарычал на нее. Его крыло зажило от раны, которую она нанесла, и он принял дикую позу. Он даже не узнает меня.

Она должна была попытаться, несмотря на свои сомнения.

«Однажды я бросила тебя», — сказала Марианна, поднимая рапиру. Она призвала Кровь, ее тело напряглось с нечеловеческой силой. "Не в этот раз."

Бертран бросился на нее с ужасающей скоростью. Его острые ногти выдвинулись вперед и столкнулись с лезвием Марианны со звуком, который был наполовину криком, наполовину песней. Дворянка подумала о бесчисленных спаррингах, в которых она встречалась со своим слугой; бесчисленных упражнений, через которые ей пришлось пройти Бертрану, пока она полностью его не превзошла.

Сегодняшняя схватка была не спаррингом, а танцем.

Зверь, в которого превратился Бертран, не заботился о Марианне. Подлый инстинкт, овладевший им, видел в ней лишь препятствие между Вальдемаром и его темной судьбой. Если Марианна отступит в сторону и позволит Бертрану заявить права на ее спутницу, он, вероятно, улетит с Вальдемаром и забудет ее.

Он не прошел через нее. Подобно танцовщице, повторяющей движения партнера и угадывающей его шаги в соответствии со своими, Марианна всегда двигалась в направлении Бертрана.

Его умение обращаться с клинками сохранилось даже в чудовищном состоянии. Она почувствовала устойчивое давление профессионального фехтовальщика в их сталкивающихся клинках. Он парировал ее удары ногтями, когда она бросалась на него, как он когда-то сделал с железным мечом, пытался обмануть ее и не поддался ее собственным ложным ударам.

Марианна сочла маловероятным, что рефлексы Бертрана пережили трансформацию, в то время как его способность говорить и рассуждать не сохранилась. Ее вассал боролся с яростной яростью и вообще не мог произнести ни слова.

Эти новые изменения были не результатом хаотических мутаций, а планомерным замыслом.

Сила, руководившая ритуалом, охватившим Плерому, изменила Бертрана, подавив его человеческий дух, но оставив нетронутыми его знания боевого инструктора. Разумная воля возникла из безумия Клипотов и культа Верни, направляя их хаотическую силу на службу методическому разрушению.

Враг стал умнее. Эта мысль напугала Марианну больше, чем все бегающие вокруг монстры.

Зверь, которого ее вассал поразил, намеревался убить, а не учить. Он замахал на нее руками в контролируемой ярости, целясь ей в голову, в сердце и в шею. Каждый удар ее рапиры отражался. Ее одухотворенный меч, которым владела твердая рука, прорезал его острые ногти так же легко, как ткань. Как только они падали на пепел под их ногами, на их месте вырастали новые.

Хотя Марианна и Бертран схлестнулись среди пепла, ни один из монстров Вальдемара не пошевелился, чтобы прервать их дуэль. Призыватель, должно быть, приказал им игнорировать это.

Он не мог доверять им, что они смогут нанести удар и сохранить Бертрану жизнь.

Вампир-мутант взревел от разочарования и захлопал крыльями. Порыв воздуха бросил пепел в лицо Марианне, заставив ее закрыть глаза. Она слышала, как веревочные конечности Бертрана пытались схватить ее за лодыжку, чтобы она споткнулась, в то время как его острые ногти скрещивались, приближаясь к ее шее.

Марианна быстро создала в свободной руке костяной меч. Лезвие пронзило ноги Бертрана с щупальцами, а ее рапира парировала его ногти, прежде чем они смогли обезглавить ее.

Сильная инерция удара чуть не сбила Марианну с ног, но она держалась твердо. Кровь наполнила ее мышцы и кости силой. Ее целеустремленность в защите Вальдемара дала ей цель.

Марианна оттолкнула Бертрана и нанесла ответный удар.

Ее лезвия скрестились на его груди, разрезая кожу и кости. Черная кровь лилась по животу Бертрана, когда Марианна ударила по мышцам и связкам. Жизненно важные органы она ловко избегала.

Бертран взревел, бросаясь к ее лицу с открытым ртом. Она оттолкнула его прежде, чем он успел до нее дотянуться, его клыки сомкнулись в пустом воздухе. А когда он попытался ударить ее слева острыми ногтями, Марианна отрубила ему руку быстрым взмахом костяного меча. Его придаток взлетел в воздух и упал среди пепловых углей на землю.

Бертран развернул крыло и улетел, фонтан крови хлынул из его отрубленной руки. Подобно тому, как она удивила лорда Бетора, Марианна ударила его с неожиданной стороны. Острый костяной ноготь вырвался из ее лба и пронзил кожу со скоростью пушечного ядра. Он пронзил суставы левого крыла Бертрана, прежде чем он смог взлететь.

Марианна прыгнула вперед, хотя кровь капала по ее лицу, пока ее враг был отвлечен. Ее рапира завершила работу предыдущей атаки и полностью отрубила левое крыло; другим своим клинком она вонзила Бертрану живот и позвоночник. После того, как Бертран с ревом боли упал на спину, Марианна пригвоздила его правое крыло к земле костяным мечом.

«Мне очень жаль, — извинилась Марианна перед окровавленным монстром, — но тебе это не победить».

Его трансформация сделала ее старого слугу сильнее, чем когда-либо, но рост Марианны намного превзошел его. Бертран обрел силу и выносливость. Его бывший ученик узнал нечто гораздо более ценное.

Мастерство.

Владение не только мечом, но и самой собой. Своими силами. Ее неуверенность в себе исчезла, ее разум и тело укрепились. Обучение лорда Бетора обострило ее чувства и усилило ее существующие навыки. Ее потенциал всегда был здесь, но теперь она полностью его использовала.

Убить Бертрана было бы легко.

Сохранить ему жизнь было труднее.

Даже после всех ран, которые нанесла ему Марианна, он уже регенерировал. Его отрубленная рука и крылья начали отрастать, пока он отчаянно пытался вытащить меч, удерживающий его на земле. Марианна снова и снова взмахивала рапирой, отсекая куски плоти, как только они появлялись снова.

«Он не похож на Вальдемара», — к своему ужасу поняла она, когда регенерация Бертрана замедлилась. Он не может делать это вечно.

В отличие от Вальдемара, который проливал кровь из самой сути Подземелья, Бертран полагался на ограниченные резервы. Как долго она сможет держать его уменьшенным, но живым? В какой момент его регенерация прекратится, Бертран, и его раны убьют его? Марианна не могла сказать этого, и это ее напугало. Бертран все пытался подняться, мерзкая сила, поработившая его, не заботилась о том, выживет он или погибнет.

— Ты сделала достаточно, Марианна, — произнес громоподобный голос.

Лорд Бетор объявил о своем присутствии вспышкой малинового света, телепортировавшись рядом с Марианной. Вскоре рядом с ним материализовались гости Темного Лорда. Ирен и Германн стояли в тени огромного холста, покрытого нарисованными рунами и символами, а Лилиан пришла с патронташем, полным трав и зелий.

Их прибытие наполнило Марианну облегчением.

– Это Бертран? — спросила Лилиана, отшатнувшись при виде вампира. «При свете…»

Бертран зарычал на нее, заставив ее от удивления отступить. Лорд Бетор просто взглянул на вампира, и его телекинетическая мощь пригвоздила его к земле с большей легкостью, чем это когда-либо делал клинок Марианны.

— Пожалуйста, лорд Бетор! Увидев это, Марианна запаниковала. «Не убивайте его!»

«Я дам тебе один шанс вылечить его согласно твоему плану», — спокойно ответил Темный Лорд.

Марианна поняла по его тону, что часть «один» была ключевой. Если им не удастся вылечить Бертрана…

— Лилиана, — прошептала дворянка. «Моя надежда в Твоей руке».

«Я твоя девчонка», — ответила Лилиана, выхватив из сумки пустой шприц и зелье из своего запаса. Колба, в которой она находилась, была не больше большого пальца, жидкость ярко-красного цвета. На первый взгляд Марианна назвала бы его расплавленным рубином, но она знала, что это нечто гораздо более драгоценное.

Капля Эликсира Жизни. Зелье, обещавшее вечную жизнь.

«Валди!» — крикнула Лилиана. "Мне нужна ваша помощь!"

"Я готов." Вальдемар вышел из своей тишины, когда его призванные существа исчезли. От ракового леса Клипотов остались только пыль и трупы. — По вашему сигналу.

Марианна прикусила нижнюю губу. — Вальдемар…

«Мы не проиграем», — заверил он ее. "Я клянусь."

Марианна затаила дыхание, наблюдая за операцией Бертрана. Лилиан внимательно осмотрела шею мутировавшего вампира в поисках артерии, а Вальдемар схватил его за плечи. Бертран безуспешно сопротивлялся влиянию лорда Бетора.

— Готов, Валди? — спросила Лилиан, вынимая костяной меч Марианны из рук Бертрана и наполняя шприц эликсиром.

«С того дня, как я родился», — ответил он.

Лилиан ударила Бертрана ножом в шею и нажала на шприц. Марианна в напряженном молчании наблюдала, как жидкость текла в вены вампира, красный эликсир и черная кровь смешивались. Ее сердце пропустило удар, когда последнее, казалось, подчинило себе первое.

Это произошло снова, когда кожа Бертрана побелела.

Его тело мутировало на глазах Марианны. Ход времени повернулся вспять, когда Бертран сбросил крылья и щупальца. Его пальцы снова выросли до нормального размера. Его ноги и мужское достоинство выросли вместе с ушами и глазами. Менее чем через минуту монстр исчез. На его месте спал старый друг, который, как думала Марианна, ушел навсегда.

Но болезнь все еще была в нем.

Пальцы Вальдемара слились с плечами Бертрана. Их плоть смешалась, а вены соединились. Марианна с тревогой наблюдала, как черная кровь текла из тела ее вассала в тело ее компаньона. Вальдемар впитал в себя проклятие Иалдабоата. Марианна боялась, что это развратит его, как и ее слугу; что это превратит его в монстра или даст Иалдабаофу точку опоры в его разуме и плоти.

Ни одно из ее опасений не оправдалось.

Вальдемар впитал в себя черную кровь, а затем разорвал контакт с Бертраном. Он убрал руки с плеч вампира.

"С тобой все в порядке?" — с тревогой спросила Марианна у своего спутника. Лилиан, Ирен и Германн посмотрели на Вальдемара, возможно, почти ожидая, что у него вырастут собственные крылья.

Его ответ наполнил всех радостью.

«Я чувствую себя опустошенным, но со мной все в порядке», — ответил он. — И он тоже.

Вампир не дышал и не бил сердцебиение. Но когда лорд Бетор ослабил хватку и Бертран открыл глаза, Марианна поняла, что он снова «жив».

— Ми… — Горло Бертрана болело, а голос слабел, но он произнес слово, а не рычал. "Миледи?"

Марианна не сдержала слез радости. Ее вассал и друг, который, как она думала, навсегда погиб в ужасах Подземья, вернулся к ней в целости и сохранности.

Однажды она уже убегала от тьмы.

Сегодня вечером она дала отпор и победила.

Болезнь была в нем.

Вальдемар почувствовал, как оно заползло ему под кожу. Орда бактерий проникла в его кровь, пытаясь заразить остров его сердца. Почерневшая жидкость, превратившая Бертрана в монстра, растеклась, как лужа масла на чистой воде.

Тело Вальдемара не было благодатной почвой для завоеваний. Его воля обитала в каждой клеточке его тела. Его органы представляли собой самосознательный конгломерат. Ему больше не нужно было, чтобы кто-то из них жил, поэтому они могли сосредоточить свои ресурсы на борьбе с инфекцией. Вальдемар родился от черной крови; это был просто вопрос ассимиляции этого образца.

«Принимая на себя грехи других, вы открыли себя тьме».

Но черная кровь была больше, чем чума. Это был вектор между человеком и божественным, частью и целым.

Вальдемар не показывал окружающим никакого намека на внутренний конфликт. Он стоял один, пока Марианна подошла к своему слуге.

— Я… — Бертран огляделся вокруг, его руки дрожали. Он восстановил свой человеческий облик, но еще не обрел разум. «Я помню человека-крысу и… и черного…»

— Все в порядке, Бертран, — утешала Марианна своего слугу, помогая ему встать на ноги. Германн бросил вампиру свою ученую мантию, чтобы защитить его наготу, обнажив свою собственную рептильную славу на всеобщее обозрение. "Ты дома."

«Она изо всех сил пытается сдержать слезы», — заметил Вальдемар. Марианна показалась ему каменным лицом, когда они впервые встретились, но теперь он понял, что внутри она была весьма эмоциональным человеком. После стольких жертв мы наконец добились победы.

«Это ничего не изменило».

Голос в его голове изменился. Оно становилось глубже, яснее и множилось. Голос Шелли перекликался с голосом старика и непрерывным щебетанием бесчисленных паразитов. Миллиарды ртов говорили с ужасающим единством.

«Черная кровь раскрывает то, что находится внутри. Внутренний зверь становится все более диким. Зло внутри увеличивается». Вальдемар почувствовал, как в его глазах мелькнуло потустороннее присутствие, когда он посмотрел на Бертрана. «Этот человек провел свою нежизнь, подавляя свою жажду крови. Милосердный Иалдабаоф лишь сорвал с себя завесу обмана, которую он накинул на себя».

Помимо Германа, который проверял свой холст, готовясь к ритуалу «Нарисованный мир», один только лорд Бетор не заботился о горе Бертрана. В то время как Лилиан проверила вампира, а Ирен помогла ему встать, Темный Лорд вместо этого посмотрел на Вальдемара нечитаемым взглядом.

«Он знает, что со мной происходит», — понял Вальдемар. Раздумывал ли лорд Бетор, стоит ли ему сразить его на месте, если он попадет под влияние Иалдабоата? Или он верил, что призыватель одержит победу самостоятельно?

"Это имеет значение? Он не может остановить то, что должно произойти. Ты чувствуешь это, не так ли? Конец здесь, время пришло».

Вальдемар мог бы сжечь лабиринт из живой изгороди дотла, в воздухе пахло прогорклыми испарениями и гнилостной водой. Поток нечестивой магии, едва сдерживаемый колдовством Императрицы Аратры, струился по земле под его ногами. Огромная черная колонна в центре института дышала так, как будто ее почерневший камень превратился в плоть. Ктулу был напряжен как никогда.

Вальдемар взглянул на высокие стены Института и за щит, защищающий крепость лорда Оча. Высокий столб малинового света поднялся из города Плеромы и ужасного колодца в его центре.

Печать, связывающая Crétail, сломалась.

Плотина, сдерживающая прилив силы Нагемота, скоро падет. Вся пещера превратилась бы в демиплан, где граница между воображением и реальностью ничего не значила. Безумие будет править миром наяву.

Хуже всего то, что Кретай пойдёт по крови к своему брату. Близнецы, разлученные в утробе матери, снова станут одним целым; один с их Отцом Иалдабаофом. Печати сломаются, и все Подземье вернется к Крови, из которой оно произошло.

И вдохновитель этой катастрофы вскоре покажет свое ужасное лицо.

«Мы — гниль и паразиты», — пел рой в голове Вальдемара. «Мы — чумной пророк красного принца и нечестивого духа. Мы ангелы бездны. Мужчины называли нас Александром, Шелли и многими другими именами, но на самом деле мы — Рой. Мы — Голод».

В голове Вальдемара пронеслись образы. Видения старика с внешностью Верни, унаследованной призывателем, трупного гуля с покрасневшими глазами и крысами, выползающими из его рта. Чудовищное лицо Шелли выросло из затылка существа, смеясь.

«Никто из нас не был достоин», — прошептала ужасная фигура, когда тысячи красных глаз моргнули в окружающей его темноте. Наша кровь была густой и сильной, но ей не хватало богатства чужого мира. Но наша работа не была напрасной. Твоя мать стала плодородной почвой, из которой вырос Красный Грааль.

"Почему?" Вальдемар пробормотал это мерзость. Он не был уверен, происходил ли этот диалог целиком в его голове или остальные могли прислушаться к его словам.

"Почему?"

«Зачем служить Иалдаваофу?» — спросил Вальдемар. «Что бы оно ни обещало тебе, бессмертие, божественность, место рядом с ним, это все иллюзия. Как только он проснется, он поглотит всю жизнь в Подземелье. Мы все станем клетками большего суперорганизма, неспособного ни на что влиять».

«Мы знаем», — без колебаний ответили мерзость, которая когда-то была его прадедом Александром Вернеем и Шелли. Его окровавленные губы превратились в беззубую ухмылку. Его глаза были съедены изнутри, оставив только две черные ямки на шелухе впалой кожи.

"Почему?"

Зачем все эти страдания? Почему его матери пришлось вынашивать его и Кретая против своей воли? Почему так много людей должны были умереть, чтобы создать Красный Грааль и привести к концу света? Что он надеялся получить?

"Жизнь."

Тьма поглотила мир.

И снова Вальдемар стоял один на холодной поверхности каменной кожи Иалдабаофа, под слабым светом Белой Луны. Ужасный планетоид, преследовавший человечество в кошмарах и лишавший его солнца, ухмылялся, как череп лорда Оча. Его каменистая поверхность превратилась в Маску Ночного Странника на лице Вальдемара: бесконечную спираль смерти и бесконечности.

"Открой свои глаза."

Вальдемар видел Белую луну и зловещие созвездия.

Он выглянул за пределы света и увидел извивающиеся позади щупальца, глаза и плоть, гноящуюся в сердце сияющих звезд. Каждый из них был фрагментом разбитого света, низвергнутого из царства яркости.

Плеромианцы считали звезды злыми. Что любой, наблюдающий под небом, подвергается их пагубному влиянию.

«Они все живы», — заявил его прадедушка. В его словах отдавалось отчаяние человека, который видел слишком много. «Все незнакомцы».

Плеромианцы были правы.

Жизнь и свет были чужими в этой вселенной. Заражение из другого мира.

Космос был смертью. Холод, лед и безжизненные камни бродили по бесплодному пространству без конца. Это была противоположность развращенному теплу и хаотичному движению жизни. Это была полная бесплодность небытия, совершенный порядок смерти.

И когда тьма смотрела на звезды, она могла чувствовать только ненависть .

«Вселенная презирает нас».

Пустота ненавидела жизнь, которая лишила ее пустоты. Вселенная жаждала вернуться в свое первоначальное состояние, в то безжизненное состояние, которым она когда-то была до того, как Незнакомцы и звезды заразили ее. Он стремился погасить все тепло и свет, пока не остались только бесплодные камни и тьма.

Итак, пустота сопротивлялась.

Взгляд Вальдемара расширился дальше, за пределы солнечной системы, вокруг которой вращался Иалдабаоф. Он смотрел на море тьмы и плывущие по нему каменные корабли: злонамеренные астероиды, ищущие обитаемые планеты, на которые можно было бы разбиться; облака космической пыли и льда, достаточно большие, чтобы затмить свет звезд, и блуждающие луны, бродящие по космосу в поисках тепла.

Некоторые из них были настолько большими, что плененный Иалдаваоф выглядел как маленькая луна.

«Их число не поддается счету».

Однажды Вселенная снова обретет мир. Даже если на это уйдет миллиард лет, тьма никогда не перестанет тосковать по мирному холоду смерти.

Взгляд Вальдемара сузился и вернулся к Иалдабаофу и Белой Луне. Два солдата сражаются в конфликте, охватывающем все существование.

«Это война на небесах».

И снова Вальдемар остался один на холодной поверхности мира. Перед ним стоял его предок Александр, теперь снова мужчина. Его глаза были почернены от запретного знания и безумия человека, который видел слишком много. На его плече стояла крыса с человеческим лицом, глаза ее были злобного красного цвета. Шелли.

«Наше существование — ошибка», — заявил Александр Верней. В его голосе больше не слышалось эхо гноящегося роя, а была холодная уверенность истинного нигилиста. «Наше выживание бессмысленно. Наше время ограничено. Иалдабаоф и Незнакомцы — на стороне жизни. Наша сторона. Холод превратит нас в мертвечину, а потом в ничто. Если Иалдабоат не очнется, спираль смерти приведет нас еще ближе к уничтожению».

Он посмотрел в бездну и моргнул.

«Иалдаваоф — наша земля обетованная. Кошмар Внешней Тьмы исчезнет, ​​когда проснется, положив конец нашим вечным мучениям. Все души вернутся к нему и обретут мир в великой сингулярности. Наши воспоминания, наша история, наше прошлое и наше будущее навсегда останутся в его сознании. Мы откажемся от своей индивидуальности и обретем свободу от мук смертного существования».

Сумасшедший улыбнулся, как будто по-настоящему умиротворенно, как и его крыса-фамильяр.

«Все будет едино».

Вальдемар, не промолвивший ни слова, смотрел, как его прадедушка протянул руку в его сторону.

«Вы наш мессия», — сказал Александр Верней, молясь и умоляя. Его крысиный фамильяр молчал. "Спаси нас. Спаси нас всех. Спаси нас от самих себя».

Вальдемар смотрел на мрачный, равнодушный космос, окружающий его. Он смотрел на холодную тьму космоса и населяющие его ненавистные звезды, на Белую луну, висящую над его головой. Затем он посмотрел на своего обезумевшего предка и на темную правду, которую он воплощал.

И в этот момент Вальдемар придумал свой ответ.

— Ты закончил болтать?

Ему было все равно.

«Все, что я слышу от тебя, — это страх», — сказал Вальдемар своему предку, его решимость была сильна, как сталь. «Страх перед неизвестностью, перед будущим, перед попытками … Вы верите, что мы, люди, уже проиграли, что мы беспомощны; поэтому вы даже не пытаетесь найти лучшее решение».

"Здесь ничего нет." Слова Александра были столь же пусты, как и его решимость.

«Тогда сделай один».

Крысиный фамильяр кудахтал, а его хозяин фыркнул. "Не могли бы вы?" Шелли прохрипел на плече своего хозяина.

"Да."

Возможно, его предок показал Вальдемару всю правду или, по крайней мере, ту, во которую он верил. Возможно, враждебные человечеству силы были сильны и могущественны. Возможно, Вселенная их ненавидела. Возможно, жизнь была бессмысленной ошибкой, а космосом управляла случайность.

И что?

Если бы Незнакомцы и Холод были такими могущественными, один из них уже бы победил. И хотя существование было полно лишений и лишено смысла, бороться за него все же стоило. Такие люди, как Марианна, Герман, Лилиан и Ирен, заслуживали того, чтобы жить свободными от оков бога. Империя Азланта была плохим местом для жизни, но все же лучше, чем альтернативы; и, несмотря на все его дисфункции, это тоже не был безнадежный случай.

«Я никогда не перестану верить, что могу сделать мир лучше. Я никогда не поддамся страху и невежеству». Вальдемар пристально посмотрел на своего предка. «Ибо я хотел бы стать таким, как ты».

Ухмылка Александра Верни сменилась хмурым взглядом, и Шелли щелкнул челюстями.

«Глупый ребенок».

Они напали без предупреждения.

Духовная сущность Вальдемара споткнулась, когда телепатическая атака обрушилась на его ментальную защиту, словно прилив. Ледяная поверхность мира треснула, вызвав прилив, и тысячи паразитов вышли из разломов. Крысы заползли по лодыжкам Вальдемара и быстро похоронили его под своей массой.

На Вальдемара напала не одна душа, а миллиарды таких. Уродливые духи крыс, извращенные души обезумевших культистов и отчаявшиеся рабы Иалдабаофа объединили свои силы, чтобы нанести удар как один.

Огромная тяжесть коллективного разума сокрушила Вальдемара со всех сторон быстрее, чем он успел собрать свою защиту. Без присутствия Марианны его защита во сне была слабой.

«Вы глотнули молоко богов», — заявили Александр Верней и Шелли, когда их принц утонул под тяжестью наводнения.Крысиный фамильяр слился с плечом своего хозяина, словно искривленная опухоль. «Ваша человеческая половина может сопротивляться неизбежному, но другая ответит на зов. Твой отец наделил нас силой заставить тебя подчиниться. Вы будете служить своей цели, как и мы.

Ни один онейромант не смог бы создать достаточно мощные барьеры, чтобы отразить натиск миллиона душ.

Итак, Вальдемар их съел.

Сотни пастей раскрылись по всей его коже и искусали крыс на его коже. Их клыки пронзили суть их сновидений и поглотили их воспоминания, как хорошее вино.

Пальцы Вальдемара превратились в черные щупальца, которые десятками хватали нападавших. Они накормили его прожорливую пасть. Никакие жертвы не могли утолить его голод. Души падали ему в пищевод и присоединялись к остаткам Плеромиана внизу его живота.

Глаза Александра Верни и Шелли расширились от шока, когда их коллективный разум отступил. Ее члены не боялись смерти, но Вальдемар не предложил им такой милости. "Как?" — одновременно спросили человек и крыса.

«Пейзаж моих снов был деформирован с момента моего рождения», — размышлял Вальдемар. «Двери были сломаны. Онейроманты считали это дефектом, а ты, без сомнения, думал, что так мной будет легче управлять.

Но после того, как он поглотил душу плеромианца, Вальдемар понял правду. Он был рожден не для защиты, а для вторжения. Проникнуть в первобытную мечту и поглотить психику человечества изнутри.

Хищнику не было нужды перекрывать доступ к своему логову.

Те, кто достаточно глуп, чтобы бросить ему вызов, найдут только смерть.

— Ты сам это сказал, рой. Каким бы обманчивым и преданным вы ни были, в конце концов вы не более чем инструмент Незнакомцев. В то время как я…"

Вальдемар превратил образ своей мечты в кружащуюся бездну тьмы, из которой не мог выбраться ни один свет.

«Я наполовину один».

Вальдемар смирился с этим. Он обнял бы Незнакомца и человека в равной мере, не жертвуя одним ради другого.

Он родился мостом между мирами и принял это.

Пейзаж снов вокруг них задрожал, когда сила Вальдемара дестабилизировала его. Рой чумного пророка отступил в трещины, бросив своих перепуганных лидеров на милость созданного ими монстра.

— Что случилось, пророк? Вальдемар издевался над ним, пока его духовный аватар рос в размерах, пока не затмил зловещие звезды над головой. «Разве вы не узнаете лицо своего мессии? Разве не это ты хотел увидеть?»

У Александра Верни и Шелли, казалось, внезапно наступил кризис веры.

«Я съем твою душу и выплюну ее». Щупальца Вальдемара хлестали духи его врагов. «Даже Иалдаваоф не сможет собрать осколки».

Александр Верней и Шелли рухнули в кучу червей прежде, чем щупальца успели их схватить.

Их души скорее убежали, чем стояли на своем.

«Поползите обратно в свою могилу, вы, апостолы трусости!» Вальдемар зарычал, когда мир снов рухнул. «Я отказываю тебе! Я отрицаю забвение, которого ты жаждешь! Я отрицаю победу твоего бога!»

Мир видений разбился, как стекло.

Вальдемар вернулся в бодрствующий мир, где прошло меньше секунды. Только лорд Бетор, казалось, осознавал, что произошло, его подбородок двигался вниз и вверх.

Одобрительный кивок с долей уважения.

Сегодня Вальдемар докажет, что он это заслужил. «Герман?»

Троглодит кивнул. Его картина украшала каменную стену, символы на холсте кипели волшебным сиянием. — Лилиан, Ирен… — прохрипел Герман. «Вы должны эвакуироваться вместе с ранеными… пока еще можете».

«Бертран, мне очень жаль, мой друг», — извинилась Марианна перед своим слугой. Она одна останется с Вальдемаром и Германном, пока они будут проводить ритуал. «Я расскажу тебе все позже. Я должен попросить тебя пока отдохнуть.

«Я не могу…» Бертран закашлялся красной кровью и так и не закончил предложение. Он прикрыл рот рукой. «Мои легкие…»

— Мы отвезем его в лазарет, не волнуйся, — успокоила Марианну Лилиана.

Ирен улыбнулась, когда он помог Бертрану двигаться, положив руку вампира ему на плечо. «От нас, актеров второго плана, зависит, смогут ли главные роли сиять в центре внимания».

«Нет ни лидеров, ни сторонников», — ответил Вальдемар. «Каждый имеет значение».

«Никогда не говорила этого, друг», — ответила Ирен с улыбкой, которая подразумевала обратное. «Но все, что мы можем сделать прямо сейчас, это молиться, чтобы ваш план увенчался успехом».

— Не молись, двойник. Глаза лорда Бетора были холодными. "Думать."

Ирен знала, что лучше не спорить с Темным Лордом. Он и Лилиан унесли ошеломленного Бертрана подальше от поля зрения Вальдемара, чтобы укрыться в недрах Института.

Германн обратился к своему коллеге и другу. «Вальдемар, если что-то пойдет не так… Моя коллекция произведений искусства будет распространяться тобой. Если возможно… я бы хотел, чтобы моя работа вернулась… к моему народу».

«Ты не умрешь», — ответил Вальдемар. «Я не позволю тебе. Но я ценю веру, которую вы в меня вложили».

«Это не вера… а доверие, друг мой». Когти Германа дрожали от смеси страха и предвкушения. «Наконец-то… мы создадим наш Нарисованный Мир».

«Нахемот скоро будет освобожден», — сказал лорд Бетор, глядя на стены. «Его вестник уже здесь».

В Институте произошло землетрясение. За ним последовал второй, а затем третий.

« Шаги » ,— прошептала Марианна.

Чумной пророк выглянул из-за стен своими тысячами глаз.

Плащ с капюшоном из содранной крысиной шкуры покрывал гноящуюся массу паразитов, собравшихся в смутных очертаниях человеческого лица. Большую часть из них составляли крысы и мыши, а также расчлененные летучие мыши. Их шкуры были сшиты вместе, хвосты переплетены, как волокна ткани, а рты стрекотали от голода.

Шелли занимала центр грязного гобелена с мрачными лицами роя. Лицо крысы-оборотня исказилось, выражая восторг, безудержную радость мученика, наслаждающегося болью нечестивого восторга. Фамильяр наконец вернулся к своему хозяину.

Это был предварительный просмотр судьбы, которая ожидала все живое в Подземелье. Индивидуум включен в целое. Плоть сшита в мрачную сингулярность умирающей плоти.

Александр Верней вернулся из мертвых в образе своего хозяина.

Гигантский ужас представлял собой живую гору выше стен Института. Его капюшон почти доходил до каменного потолка, затмевавшего все Области Параплекса. Появились плечи, когда рука сшитых крыс подняла скипетр из костей толщиной с каменную башню. Наконечник имел форму креста, к которому Лилит была прибита черными шипами. Оружием, которым она была, и оружием, которым она будет.

«Мы — Рой», — гласило видение. Мы Голод.

Мерзость метнула свой скипетр в щит Института с воплем, потрясшим все Подземье.

Магический барьер рухнул дождём алой пыли рядом с куском каменных стен. Рыцари, которым не повезло стоять на укреплениях, были отброшены в сторону. Клиппоты, беспомощно ударившиеся о барьер, немедленно двинулись в Институт.

Удар молнии отскочил от сотни из них и превратил их в пыль. Императрица Аратра взмыла в воздух и взмахом руки испарила еще сотню монстров.

Лорд Хагит телепортировался туда, где Александр разрушил стены, и сам увеличился в размерах, пока не закрыл дыру своей массой тела. Леди Фул и преображенный лорд Офиэль поразили демонический рой сверху заклинаниями. Лорд Фалег изгнал клиппотов обратно в их царство благодаря своему мастерству призыва.

Темные Лорды хорошо контролировали ситуацию.

Лорд Бетор, не желая оставлять всю славу своим соратникам, щелкнул пальцами. Пространство раскололось алой молнией, и позади него появилось могучее существо. Существо было в три раза больше жука-перевозчика, могучее чудовище с почерневшей чешуей. Длинные вороньи крылья поддерживали его тело, похожее на ящерицу. Багровые глаза смотрели на Вальдемара с нечеловеческим интеллектом.

«Невозможно…» — прошептал Германн в шоке и трепете. Марианна не сказала ни слова, но ее расширенные глаза выдали ее удивление.

Даже Вальдемар изо всех сил пытался доверять своим чувствам.

Дракон.

Молодой, но всё равно дракон.

Что касается того, как лорд Бетор призвал зверя на свою сторону… Драконы не были существами из других миров. Их нельзя было вызвать, как клиппотов. Это могло означать только одно.

Знакомый.

Фамильяром лорда Бетора был дракон. Каким-то образом Вальдемар сильно подозревал, что это связано с тем, чей труп покоился под башней Темного Лорда. Возможно, это его отродье?

«Мы разберемся с паразитами», — сказал лорд Бетор, с высочайшей уверенностью вскакивая на спину своего дракона. — Свяжи Нахемота и докажи, что мы не правы, Вальдемар.

Конь Темного Лорда улетел в облаке пепла и пыли. Дракон выдохнул огонь на чумного пророка в тот момент, когда тот оказался в пределах досягаемости. Сотни зажаренных на углях крыс упали с существа, но их тут же заменили.

— Удивительно, — сказала Марианна, когда скакун лорда Бетора увернулся от удара могучего посоха Александра. "Просто удивительно."

— Ктулху, — выпалил фамильяр Вальдемара. Его призыватель почувствовал скрытую ревность в голосе своего партнера. «Ктулхулу!»

— Но где лорд Ох? — спросила Марианна, нахмурившись. — Я его не вижу.

К замешательству Вальдемара, он понял, что она права. Древнего лича не было ни среди Темных Лордов, противостоящих рою, ни среди существ, наводнивших Институт. Лорд Ох исчез, когда его владения были осаждены.

Он был уничтожен? Вальдемар сам не мог в это поверить. Зная лича, он, вероятно, готовил какую-то нечестную игру. Мой учитель, ты наконец воплощаешь свой план в жизнь?

У Вальдемара не было времени размышлять.

Мир сломался.

Вальдемар это почувствовал. Что-то в самой ткани реальности сломалось. Невидимый винтик, удерживающий вместе время и пространство, вышел из строя, вызвав тонкий сбой в механизме Вселенной. Невидимая сила пробежала по воздуху, камням, плоти и душе. В течение доли секунды ничего видимого не происходило.

Мгновение спустя безумие управляло миром.

Воздух стал фиолетовым. На стенах Института образовались изображения кричащих лиц и сломанных рук. Желтые пары вырывались из пепла сгоревших деревьев и клиппотов в сводящих с ума формах, сводивших разум с ума. Глаза открылись перед черной колонной Института, на вершине которой, наряду с деревьями нейронов и усиков, росли синие мозги. Пространство искривилось и искривилось, образовав кривые углы и закрученные повороты.

Институт превращался в демиплан безумия.

«Нахемот… освобожден», — прохрипел Герман, когда его руки коснулись Нарисованного мира. «Это… это здесь».

Вальдемар почувствовал его приближение. Черная дыра в ткани реальности открылась над ними, и сквозь нее проявился ужасный ужас; тень уродливого, мертворожденного ребенка размером с дракона. Черные щупальца вырвались из его бледной кожи, а челюсть открылась, обнажив сотню острых зубов. Вой Нахемота пробрал Вальдемара до костей.

«Я слышу тебя, Кретай», — подумал призыватель, когда Марианна тут же подошла к нему. Она не могла защитить его от этого существа. Среди человечества только Темный Лорд мог надеяться победить Нахемота в единоборстве.

Но Вальдемар нашел друзей в странных местах.

Вальдемар снял маску с лица и обрызгал ее своей кровью. Мерзкий артефакт источал туман там, где его касалась нечестивая жидкость. Темная сила, одарившая его Вальдемаром, заметила это.

— Пойдем, Ночной Странник. Вальдемар швырнул маску на землю и излил в нее свою магию. «Пусть холод заморозит кровь!»

Маска Ночного Странника разлетелась на осколки, когда заклинание подействовало.

Темная тень поднялась от останков, и мир стал холодным.

Воздух застыл, тени удлинились.

Холод разлился по крови Вальдемара, по его плоти и костям; простуда, из-за которой было больно даже дышать. Это было жестокое схватывание льда, ледяное прикосновение смерти, последний поцелуй перед вечной тьмой.

Гноящееся безумие, охватившее Институт, отступило перед наступающей тенью. Глаза мутантов застыли в ледяных статуях. Земля под ногами Вальдемара покрылась слоем вечной мерзлоты. Разноцветные пары превратились в белый туман.

Ночной Странник вышел из разбитой маски во всей своей жуткой красе. Вальдемар видел его отражение в своих видениях в прошлом, но увидеть существо во плоти – это совсем другая история. Высота Ночного Странника достигала более пяти метров, а то и больше. Мантия теней кружилась вокруг кожи из черных чешуек и белого меха, вокруг кривых рогов и жестоких рук. Белая спираль на лице существа извергла саму сущность холода.

При проявлении сущность не издала ни звука. Из его черной вертикальной пасти не вырвалось ни единого крика. На его холодных губах не сложилось ни одного волшебного слова. Вальдемар даже не услышал слабого звука трескающегося льда под его ногами. Ночной Странник убил само понятие шума.

Он предлагал только тишину.

Крики Нахемота более чем компенсировали немоту его противоположности. Крики нерожденного Клипота разнеслись по реальности. Трещины расширились в ткани пространства, из разломов сочится разноцветный дым и фосфоресцирующие споры.

Ночной Ходок поднял свои многочисленные руки на Кретая, свою противоположность и врага. Лед достаточно холодный, чтобы смертоносным залпом шипов выбить стальную пулю из его пальцев. Они пронзили бледную кожу и черные щупальца Клипота, каждая рана посинела от сильного холода.

Но как только Нагемот получил повреждения, его раны ужасным образом зажили. Черные щупальца и окровавленные глаза росли всякий раз, когда лед падал. Опухоли злокачественной жизни возместили ущерб, прежде чем взорваться гейзерами кислой крови. Мерзкий дым поднимался везде, где капли падали на «Ночного странника».

Вестник Белой Луны не взревел от гнева и не издал ни звука, но язык его тела выдавал холодную ярость. Тени, кружащиеся вокруг него, превратились в волну тьмы, которая грозила поглотить Кретай.

В ответ кровь Клиппота засияла багровым светом Внешней Тьмы. Красный столкнулся с черным, и вселенная раскололась там, где они встретились. Ледяные осколки и щупальца плоти сталкивались друг с другом дюжинами, сотнями, тысячами.

Два вестника противоположных Незнакомцев исполняли танец созидания и разрушения на глазах Вальдемара. Потусторонний свет и мрачная тьма космоса наполнили мир вокруг двух дуэлянтов, скрывая Институт от взгляда призывателя. Казалось, что сама реальность свелась к первичному конфликту между противоборствующими силами.

Огонь и лед. Жизнь и смерть. Бледный и темный.

Идеальные пигменты для рисования совершенно нового мира.

«Герман!» Вальдемар кричал, когда его руки кровоточили. Темная кровь, текущая по его венам, капала на холодную землю, но не замерзала. Вместо этого он распространился и образовал круг вокруг разбитых остатков маски Ночного Странника. Ктулу прыгнул в его центре, готовый внести свой вклад. "Я готов!"

На короткое время загипнотизированный космическим зрелищем, развернувшимся перед его глазами, троглодит остановился у края своего холста. «Как… я!»

Два колдуна задействовали ловушку.

Черные глаза Ктулу засияли зловещим оранжевым светом. Магия хлынула из крошечного тела знакомого, когда ее сила эхом отразилась на призывателе. Их души резонировали с душой Германа так же, как музыкальная группа настраивала свои инструменты для создания впечатляющей симфонии.

И они запели.

Заклинание троицы создавало жуткие ноты, распространяясь через пространство и время. Ледяная земля треснула, как разбитое зеркало. Воздух заскрипел, и камни задрожали. Красные частицы вырвались из Вальдемара и Германа.

Символы на холсте «Нарисованного мира» сверкали дюжиной разных цветов. Оранжевый и синий, зеленый и красный, фиолетовый и желтый, зеленый и синий, черный и белый, столько других оттенков… Они смешались в радужной спирали, в бездне краски.

Портрет призывал к себе Ночного Странника и Кретая неизбывной силой гравитации.

Двое удивленных вестников Незнакомцев были оттянуты назад, к ловушке. Осколки сосулек и черная кровь закружились в бесконечную цветную спираль, не в силах вырваться из ее хватки.

Цели ритуала сопротивлялись изо всех сил. Конечно, они это сделали. Они знали, что произойдет, если их затянет картина: разрушение их тела и перерождение их духа в нечто иное. Бесчисленные руки Ночного Странника пронзили землю острыми когтями, чтобы закрепиться на земле; Кретай вскрикнул, пытаясь улететь.

Это не было важно. Сам Безмолвный Король научил ритуалу Германа Нарисованного Мира. Это было тайное знание Незнакомца, заклинание, которому нельзя было противостоять, однажды применив его.

Ночной Странник больше всех боролся со своей судьбой, но меньше всех преуспел. Фрагменты его маски, которые он так «любезно» подарил Вальдемару, стали идеальным проводником. Они дали магии призывателя прямую связь с основной сущностью существа. Хотя существо было за пределами человеческих эмоций, выражение его жуткого лица было слишком ясно Вальдемару.

Разочарование, порожденное предательством.

«Извини, — подумал Вальдемар, — но, выбирая из двух зол, я предпочел бы отрицать их оба». Ничего личного.

Лорд Ох однажды сказал своему ученику, что что бы он ни сделал, кто-то заплатит за его решения. Вальдемар надеялся, что сделал правильный выбор.

Ночной Странник первым упал в спираль холста. Его длинные руки извивались, словно свернувшиеся змеи, уносимые потоком краски. Темнота и холод превратились в пигменты, наделенные магической силой. Ужасающий вестник Белой Луны сжался, когда его огромное тело протащили по холсту, а его сущность стала основой нового мира.

Кретай издал пронзительный вопль, когда гравитация портрета приблизила его к той же судьбе; он отказался действовать осторожно. Багровая аура Нагемота усилилась. Перед глазами Вальдемара открылись глаза света. Когда они моргнули, из них вырвался огонь.

Завеса, отделявшая материальный план от Внешней Тьмы, разорвалась. Вальдемар обнаружил, что смотрит вверх на огненную бездну в центре этого адского измерения, на водоворот душ, питающих голод Иалдабаофа.

Я не могу… Вальдемар подавил крик, когда кожа с него слезла. Ритуал потребовал большего количества его крови, чтобы стабилизироваться, до такой степени, что она разорвала вены призывателя, чтобы питаться. Это… это слишком.

На его руках появились зловещие красные глаза; голодная пасть разверзлась в его туловище и прокусила одежду. Вальдемар почувствовал, как его язык лизнул ряды острых клыков. Кровь его почернела, ногти превратились в острые когти. Его зрение раскололось, когда два человеческих глаза разделились, как клетки его тела. Его кости согнулись под углами, которые не соответствовали реальности Подземелья. Ужасная корона из рогов выросла у него на лбу, и что-то грозило вырваться из спины.

Я... Иалда... нет...

Вальдемар сосредоточился изо всех сил, пока мрачные шепоты пытались проникнуть в его разум. Вместе с его плотью изменилась и его душа. Чем ближе Кретай приближался к нему, тем меньше Вальдемар оставался самим собой. Его человеческая сущность, его воспоминания, его мысли, все, что делало его тем, кем он был, начало угасать.

Я… маска…

Влияние Отца Всего угрожало сокрушить его.

«Это… моя истинная внешность», — понял Вальдемар. Нечеловеческий ужас под кожей мужчины. Красный Принц Крови и аватар Иалдабаофа. Вестник Чужих, мерзость Конца Времен. Человеческая куколка... для Незнакомой мотыльки... человеческая маска для... Иалды... Я - Иалда...

Красный Принц почувствовал чью-то руку на содранном плече.

Его многочисленные глаза посмотрели в неожиданном направлении, чтобы увидеть успокаивающую улыбку женщины.

Марианна стояла рядом с ним.

Несмотря на то, что она видела его истинную фигуру, она все равно верила в него — в него . Она не отказалась от своей – его – личности.

В багровом свете раздалась новая музыка.

Успокаивающая колыбельная музыкальной шкатулки. Песня столь же грустная, сколь и мирная. Это звучало так знакомо, так тепло… Вопль Кретая замер в его горле, он был поражен этой мелодией.

«Я… я человек», — думал Вальдемар, изо всех сил пытаясь сохранить рассудок. Теплота прикосновения Марианны и колыбельная вместе были сильнее зова Крови. Я Незнакомец. Я оба. Я - это я.

Crétail тоже отреагировал на песню. Его щупальца расслабились. Он больше не кричал. Мертвый свет Внешней Тьмы вокруг него потускнел. Влияние Иалдаваофа на обоих братьев и сестер становилось слабее.

Что-то в мелодии успокоило Нахемота. Возможно, это напомнило ему его мать, человеческую часть его родословной.

Осознание этого наполнило Вальдемара печалью.

«Хотелось бы мне сделать больше, брат», — подумал призыватель. Я хотел бы дать тебе жизнь, которую у тебя отняли. Я бы хотел очистить твою душу от порчи Иалдабаофа и поместить ее в новорожденное тело. Мне хотелось бы дать тебе нормальную жизнь, чтобы я мог узнать тебя получше. Ты был невиновен во всем этом.

Кретай родился извращенным и стал орудием безумного культа. Несмотря на все разрушения, которые причинило его существование, он всегда был брошенным ребенком, набрасывающимся на окружающий мир.

Ритуал «Нарисованный мир» был лучшим способом, который нашел Вальдемар, чтобы дать брату еще один шанс и почтить память матери. Это был единственный вариант, который он нашел, чтобы спасти Креаля от смерти, дать ему новый шанс на жизнь, оставаясь при этом верным своим принципам.

«Твоя душа возродится как сияющее сердце новой вселенной», — пообещал Вальдемар брату, которого он никогда не знал. Вы будете ветром и камнями, плодородной почвой, из которой вырастут цветы. Ты будешь деревом жизни, а не деревом смерти; вы будете наблюдать за поколениями людей. Вы станете той положительной силой, которой мать хотела, чтобы мы были.

Не смерть, а реинкарнация.

Кретай закрыл глаза, когда его гнев наконец утих. Нерожденный ребенок Иалдабаофа попал на картину, чтобы начать новую жизнь; не как чудовище, заточенное на дне колодца, а в то, чем должен был быть Иалдабаоф.

Живой мир, который питал, а не доминировал.

Сущность Crétail превратилась в красную краску поверх пигментов Nightwalker. Два воплощения противоположных сил слились воедино, образовав идеальный баланс. Рост злокачественной жизни был остановлен всепоглощающей разрушительной силой смерти.

Формы и углы возникали на холсте Германа как порядок, восстающий из хаоса: ветви огромного белого дерева, пускающие корни в черной почве; нежные волны голубой воды на оранжевом берегу; ярко-желтое солнце, парящее высоко в бледно-фиолетовом небе; зеленая трава и красные цветы танцуют под дудку невидимого ветра. Пигменты двигались как живые, заполняя каждую точку холста.

Свет Нагемота и тьма Ночного Странника рассеялись. Их магия нашла новое прибежище в пейзаже несравненной красоты: дверь в искусственную вселенную.

Нарисованный мир был завершен.

Они…

Они победили.

Марианна сама не могла в это поверить. Нахемот и Ночной Странник исчезли. Их плоть и души превратились в раствор магического артефакта, наполненного силой; Картина неземной красоты.

Багровый свет Внешней Тьмы медленно рассеялся, словно дым. Очертания разрушенных зданий и разрушенных стен Института медленно вернулись в поле зрения.

А Вальдемар…

Ее спутник больше не был тем мужчиной, которого она так полюбила. Он превратился в гуманоидное существо с пульсирующей плотью и глазами, коронованную оболочку, лишенную его крови. Он лежал у ног Марианны на коленях, положив руки на землю.

— Вальдемар? Марианна тут же опустилась на колени рядом с ним и наложила на него исцеляющее заклинание. Она чувствовала, как ее магическая сила вливается в него, как капля в подземной реке. — Вальдемар, ты в порядке?

— Я… в порядке… — Его дыхание было громким и тяжелым, но голос принадлежал Вальдемару. Внешнее изменилось, но внутри он остался человеком. "Я в порядке…"

«Слава Свету», — подумала она. Фамильяр Вальдемара тоже был в плачевном состоянии, но не пострадал. Ктулу держал свою крошечную головку так, будто у него болела голова. Они живы и здоровы… Я так рада.

— Ты потратил слишком много крови, мой ученик. Фигура лорда Оха появилась рядом с «Германном и нарисованным миром», когда малиновый свет погас. «Тебе понадобится несколько минут, чтобы прийти в себя и снова принять свой человеческий облик».

Марианна с неодобрением посмотрела на Темного Лорда. Почему-то его новое появление не удивило ее. «Его человеческое лицо — не маска, лорд Ох, а его истинная сущность».

«Конечно, конечно», — ответил лич, не имея этого в виду. «Подобно тому, как старые кости, скрывающиеся за человеческой иллюзией, являются тщательно продуманным спектаклем».

К удивлению Марианны, Темный Лорд нес знакомую музыкальную шкатулку. «Это принадлежит Вальдемару», — отметила Марианна. Это было источником колыбельной?

— Ты забыла свой отчет о посещении Вернбурга во сне, юная Марианна? «Кретай — милый ребенок. Ему очень нравится музыкальная шкатулка. »»

Марианна слишком хорошо запомнила эти слова. «Так сказала его медсестра».

«Это заставило мою мать плакать…» — прохрипел Вальдемар. «Это… это, наверное, напомнило ей Кретай…»

Лорд Оч усмехнулся и деликатно отложил музыкальную шкатулку в сторону. «Я прожил достаточно долго, чтобы знать, что музыка может убаюкать даже самого непослушного ребенка. Я интуитивно чувствовал, что это окажется полезным».

Вальдемар повернул голову в сторону учителя. «Это… Почему ты пропустил битву? Чтобы поднять коробку… вверх?

«Боже мой, что за обвиняющий тон, мой ученик? Вы ожидали от меня нечестной игры?

Вальдемар улыбнулся. В его нынешнем состоянии его губы сжались, обнажая ужасную ухмылку с острыми клыками. Марианну это зрелище встревожило, но оно стоило тысячи слов.

Однако бои не закончились созданием Нарисованного мира. Форма роя Александра Вернея разрушалась, когда существа, составляющие его тело, рассеялись, а Клипоты сражались с шестью другими Темными Лордами. Сводящие с ума, изменяющие реальность образы демиплана Нахемота, возможно, медленно исчезли с территории Института, но глаза Иалдабаофа все еще закрывали каменный потолок Области.

«Клиппоты все еще здесь», — заметила Марианна. — Что-то пошло не так?

Лорд Ох отверг ее опасения. «Оставшиеся клиппоты на короткое время займут моих коллег, но без Нахемота, который свяжет их вместе, Внешняя Тьма и наша реальность разойдутся. Никакие новые злоумышленники нас не побеспокоят. Они проиграли».

Марианна молилась, чтобы он был прав.

В отличие от всех остальных, Германн не обращал никакого внимания на мир за пределами Института. Троглодит смотрел только на Нарисованный мир. Его рука скользнула по его поверхности, когти оставляли рябь по пигментам.

Марианна не была уверена, могут ли троглодиты плакать, но Германн выглядел так, будто собирался это сделать.

— Это… — Германн покачал головой с трепетом мечтателя, наконец-то осуществившего цель всей своей жизни. «Это красиво… так красиво…»

"Действительно." Лорд Ох наблюдал за Нарисованным миром с оттенком искреннего уважения. «Вы создали мир, дети. Это подвиг, достойный богов».

«Больше, чем… чем мир», — прохрипел Вальдемар. «Загробная жизнь».

«Пиктомантические портреты… могут захватывать души, лорд Ох», — объяснил Германн. «Этот нарисованный мир станет домом для моих людей… но мы могли бы создать другой, используя аналогичные принципы. Райский пейзаж… обитель для мертвых».

«Я сомневаюсь, что у нас будет еще один Нахемот и Ночной Странник, которых можно будет принести в жертву», — со скептицизмом ответил лорд Ох. «Это была уникальная возможность».

«Возможно», — признал Герман, но сохранял оптимизм. «Но… мы можем учиться у этого мира. Идея работает… мы могли бы создать другую с… с душами. Со временем, работой и исследованиями… мы можем достичь всего».

Лорд Ох выслушал слова Германна взглядом, который Марианна пыталась узнать. На черепе лича отсутствовали какие-либо черты лица, но его поза выдавала его сокровенные мысли. Путаница? Колебания?

Сожаление, поняла Марианна.

Ощущение длилось не более мгновения. Обычная холодность Темного Лорда снова взяла верх.

По какой-то причине Марианна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Интуитивное чувство надвигающегося страха охватило ее, когда она наблюдала за Темным Лордом. Ослабленный Ктулу зашипел на лича, его щупальца извивались от гнева.

Страх, поняла Марианна. Как собака, лающая при опасности.

— Ты хорошо мне послужил, Германн. В голосе лорда Оча звучала почти гордость. «Вы делаете честь троглодитам. Действительно жаль, что такой гений, как ты, умер так рано».

Троглодит нахмурился. — Что… ты имеешь в виду, Лорд…

Глаза Марианны расширились от ужаса, и она немедленно приступила к действию. — Герман, слезай…

Темный Лорд поднял палец и убил Германна.

Огненный луч вырвался из указательного пальца лича и прожег дыру в груди троглодита. Сердце, легкие и все внутри грудной клетки мгновенно испарилось. Глаза Германна расширились от шока и непонимания, когда он упал на спину. Он попытался выпалить хоть слово, но изо рта не вышло ни слова. Лорд Ох наблюдал за разворачивающейся сценой холодным, безжалостным взглядом.

Рапира Марианны поразила лича прежде, чем труп Германа упал на землю. «Убийца!»

Ее лезвие пронзило его левую глазницу и вышло из задней части черепа.

— Что… — Ослабевший Вальдемар попытался подняться на ноги, но споткнулся о грудь. Его голос застрял в горле, когда он увидел дым, выходящий из трупа Германа. — П-почему?

Потому что я угадала, подумала Марианна. «Потому что он хотел Нарисованный Мир с самого начала!»

— Боюсь, ты прав лишь наполовину, мое дорогое дитя. Несмотря на то, что связанное с душой оружие Марианны застряло в черепе лорда Оха, оно не причинило ему никакого неудобства. Во всяком случае, его явно позабавило ее неповиновение. «Меня интересует не картина, а то, что в ней содержится».

Нахемот. Может быть, и Ночной Странник.

Он все время преследовал Нахемота . Каким-то образом Темный Лорд намеревался использовать Нарисованный мир, чтобы достичь своего Света. Марианна знала это нутром.

Лорд Ох поднял на нее палец, но Марианна не позволила ему взорвать ее, как Германн. Она ударила рапирой сто раз подряд, ее оружие было настолько быстрым, что глаза обычного человека не смогли бы уследить за ним.

Менее года назад Марианна дважды бы подумала, прежде чем нанести удар Темному Лорду. Не сегодня. Не после того, что она видела.

Ее клинок прорезал пальцы лорда Оха, его руки, его руки. Она раздробила ему череп и грудную клетку на куски. Когда она закончила, перед ее ногами на землю упала куча сломанных костей.

— Беги… — прохрипел Вальдемар, пытаясь встать. "Ты можешь-"

"Не без вас!" — ответила Марианна, сделав шаг назад. Она не знала, сколько времени понадобится такому личу, как Лорд Ох, чтобы обрести новое тело. Каждая секунда была на счету. «Нам нужно пойти к лорду Фалегу. Он будет-"

«Мой никчемный бывший ученик, правда? Ты бы меня так опозорил?

Кости лича вернулись на место и разбили все надежды Марианны.

Темному Лорду потребовалось не больше мгновения ока, чтобы снова предстать перед ней. Порезы от ее рапиры исчезли, а кости снова вернулись в первозданное состояние.

— Твои усилия напрасны, юная Марианна, — заявил лорд Ох, и в глазницах его черепа засиял зловещий синий свет. Ужасное давление легло на плечи Марианны, и она внезапно осознала, насколько огромной на самом деле была пропасть между ними. «Ты талантлив, я дам тебе столько. Имея за плечами еще несколько десятилетий, вы могли бы представлять угрозу. Но увы…"

Он поднял руку, и Марианна почувствовала, как ожерелье из камней души на шее обжигает ее кожу. Она пыталась нанести удар, атаковать, сражаться, но ее тело отказывалось двигаться. В груди у нее было холодно, очень холодно, и она услышала, как Вальдемар выкрикнул ее имя.

— Ты умер раньше времени.

Темный Лорд щелкнул пальцами.

Когда тело Марианны упало на землю, она была уже мертва.

Вальдемар пережил ее убийство так, как будто погиб сам. Их души были переплетены общими мечтами. Они занимались любовью во плоти и в своих мыслях. Связь сохранялась даже тогда, когда они не спали.

Когда связь оборвалась, разорвалось и сердце в его груди.

Вальдемар почувствовал холодную руку лорда Оха, когда его бледные пальцы сомкнулись на душе Марианны. Его грудь горела, когда магия лича вырвала дух его возлюбленной из ее плоти. Его темная сила с хирургической точностью разорвала якорь, связывавший ее душу с телом. В этом поступке не было ни злобы, ни ненависти, ни сожаления.

Когда он хладнокровно убил Марианну Рейнард, лорд Ох ничего не почувствовал .

Вальдемар вскрикнул от боли, когда тело Марианны приземлилось рядом с ним. Ее кожа была такой же бледной и безжизненной, как его — кроваво-красной. Ее бледные глаза были лишены жизни, камень души на шее источал дымчатый черный туман. Ее любимая рапира выскользнула из пальцев.

Когда Вальдемар нашел в себе силы удержать ее, она уже была холодной на ощупь.

Щелчок пальца лорда Оха погасил все тепло внутри Марианны. Ее сердцебиение, быстрое и сильное, остановилось. Лед текла по ее венам. Теплое дыхание, которое Вальдемар почувствовал, когда они в последний раз целовались, превратилось в пустое пространство. Ее мягкие губы и пальцы больше не двигались.

Нет, нет… Из клыкастого рта Вальдемара капала черная кровь. Грудь у него болела, а глаза с трудом могли видеть. Неприятное ощущение наполнило его желудок. Пожалуйста, пожалуйста, нет…

Она не могла… она не могла… не сейчас, не сразу после… не сразу после того, как они победили.

Охваченный ужасом, Вальдемар вонзил пальцы в плоть возлюбленной. Его плоть слилась с плотью Марианны. Его биомантическая магия путешествовала по путям ее нервов и кабелям ее артерий. Если Вальдемар сможет исправить ущерб, нанесенный лордом Охом, за считанные минуты, он сможет спасти ее! Он мог бы вернуть ее!

Он не нашел ничего плохого. Ни один орган не разорвался. Ни одно заклинание не заливало ее мозг кровью, пока он не утонул. Ее клетки просто отказались работать. Они были мертвы, все до одного.

Душа исчезла. Ушел из ее тела…

Но не из этого мира.

Дрожь пробежала по нервам Вальдемара, когда он почувствовал слабый запах духа. Его многочисленные глаза смотрели на ожерелье возлюбленной, на черный драгоценный камень на ее коже. Фиолетовый оттенок отражался на его полированной поверхности. Пустое пространство внутри было заполнено.

Камень души сработал.

Устройство поймало душу Марианны, когда лорд Ох убил ее. Или, может быть, заклинание лича использовало камень души, чтобы убить ее, захватив ее дух.

Как бы то ни было, душа Марианны выжила. Надежда снова согрела внутренности Вальдемара, когда он убрал руку с тела возлюбленной. Если бы он мог правильно перенести ее душу, возможно, он смог бы…

Мрачная тень его хозяина окутала его тьмой.

«Такая паническая реакция для женщины?» Тон лорда Оча выдал его разочарование. Когда он говорил, звук молнии разносился по воздуху. «Воистину, плотские удовольствия могут притупить даже величайшие умы».

— Ты… — Вальдемар поднял руку, чтобы выстрелить кровавой пулей в своего бывшего учителя. Его движения были медленными, руки слабыми. Он потерял слишком много крови. «Ты бессердечный ублюдок…»

Багровая молния вырвалась из рук лорда Оча.

Электричество пробежало по плоти Вальдемара и поджарило оставшиеся нервы. Какие бы органы он ни оставил, они сварились в его собственной кипящей крови. Его мозг вырвался из черепа, но он не умер. Молния уничтожила его тело изнутри, но его душа отказалась покинуть бренную оболочку.

Никогда со времени падения с башни лорда Бетора Вальдемар не испытывал такой невыносимой, отупляющей боли .

— Я больше не буду с тобой изнемогать, мой ученик. Маска фальшивого обаяния и приветливости лорда Оча спала. Жестокая, бессердечная нежить внизу не видела необходимости больше скрывать свою бесчеловечность. — Я достаточно долго терпел твою наглость.

«Ктулхулу!» Ктулу зарычал, расправив крылья и подняв крошечные руки. Фамильяр отважно бросился на лицо Лорда Оча в глупой попытке защитить своего призывателя. «Ктул…»

Лорд Ох безжалостно поразил Ктулу еще одной молнией. Бедный фамильяр завизжал, падая на землю, но лич не остановился. Он поразил ребенка Незнакомца потоком молний, ​​снова, и снова, и снова .

Хуже всего то, что лорд Ох сделал это с омерзительной улыбкой на костлявом лице.

— Ктул… — прохрипел Вальдемар, но из его легких валил только дым. Он чувствовал агонию своего фамильяра из-за их связи. Они кричали как один при каждом ударе током. Кинжалы молний пронзали их обоих, пока они не потеряли способность двигаться.

Взгляд Вальдемара затуманился. Половина его глаз слилась с черепом. Его сильные инопланетные конечности отказывались двигаться. Он чувствовал себя настолько слабым, что сама Кровь выскользнула из его рук.

«Пожалеешь розгу, испортишь ребенка». Руки лорда Оча пылали адским пламенем. «Прости меня, мой ученик. Вы можете испытывать временный дискомфорт, но я не могу тратить драгоценное время на сантименты».

Пламя поглотило Вальдемара. Последний из его глаз загорелся дотла и упал с лица.

Он ничего не видел, ничего не слышал, ничего не чувствовал. В его искалеченном теле не осталось инструментов для этого. Только Кровь давала ему некоторое представление об окружающем мире. Он чувствовал действие магии лорда Оча и присутствие Ктулу поблизости, пространство, скручивающееся вокруг них всех, присутствие Марианны, ускользающее…

Как долго Вальдемар находился в ловушке внутри собственного искалеченного трупа? Секунды, минуты, часы? Время потеряло всякий смысл, когда мир вокруг стал размытым.

Кровь очень медленно возвращала его к жизни. Потоки магии создали новые клетки его организма. Они позаимствовали плоть у всего живого в Подземелье, чтобы вернуть его в исходное состояние. Было ли дело в его недавно пробудившейся натуре Чужого? На мгновение Вальдемар почти стал единым целым с Отцом Всего и плотью под камнем.

Это… изнутри… понял Вальдемар. Сначала он думал, что это души, которые он поглотил, их дух превратился в материю, но он ошибался. Все они были внутри него, подавленные, но присутствующие.

Сила Крови укрепила его. Оно призвало плоть из других мест, чтобы помочь ему регенерировать. Вальдемар уже делал это пассивно, но теперь плотина прорвалась; там, где раньше капали капли, теперь река крови лилась по его венам.

Может ли он более непосредственно использовать силу Иалдабаофа теперь, когда Кретай находится в тюрьме? Два близнеца были рождены аватарами Иалдабаофа. Возможно, они делили власть между собой, и теперь, когда один из них был выведен из строя, остатки энергии Креталя перешли в Вальдемара…

Свет пробился сквозь тьму, и громкий грохот наполнил тишину. Два глаза и уши, не больше, стабилизировали его зрение и слух. Он двинул рукой, пальцы которой выросли, как растения, и ногой, которая снова приняла прямую форму.

Я… человек… подумал Вальдемар. Первое, что он увидел, были руки, обтянутые кожей и сухожилиями, лежащие на холодном каменном полу. Красочные огни заполнили горизонт. Я... я в...

Плеромианский свод.

Пыльная могила, преследовавшая Вальдемара во сне, возвращалась к жизни. Огненные символы на потолке то появлялись, то исчезали. Они двигались влево и вправо, вверх и вниз. Магические формулы, которые они сформировали, изменились в мгновение ока. Они закружились вокруг Нарисованного Мира и подняли его над землей, до самой крыши каменного купола. Из холста выросли завитки красочной энергии. Столб света упал из него на Плеромианский портал. Его сияющее сияние ранило регенерирующие глаза Вальдемара, когда он смотрел на него.

Тень лорда Оха стояла перед колонной, повернувшись спиной к своему ученику.

Вальдемар собрался с мыслями. Он снова стал человеком и обнаженным, как в день своего рождения. Трупа Марианны нигде не было видно, как и трупа Германа. Но Ктулу…

«К…» Вальдемар повернулся к источнику звука, сломанному ребенку, лежавшему слева от него. «К…»

Это зрелище разбило сердце Вальдемара.

Ктулу потерял половину глаз. На левой стороне его крошечного лица виднелись серьезные ожоги, достаточно глубокие, под которыми виднелась зеленая плоть. Лорд Ох вырвал ему крылья, оторвал несколько щупалец и сломал крошечные ножки. Фамильяр был еще жив, но едва-едва. У него даже не было сил ныть или плакать.

— Ктулу, подожди… — прохрипел Вальдемар. Его сухое, воспаленное горло болело с каждым словом, которое его рвало. Призыватель прикоснулся к своему фамильяру и использовал свою биомантию, чтобы ускорить выздоровление крошечного Незнакомца. "Подожди…"

— Я вижу, ты быстро поправился, мой ученик.

Вальдемар замер в ожидании новой молнии.

Оно так и не пришло.

— Я не думал, что это наказание задержит тебя надолго. Лич стоял спиной к своему ученику. Его глаза были направлены только на столб света. "Смотреть. Видишь ли ты его красоту?»

Первым инстинктом Вальдемара было нанести удар личу в спину, но взгляд на источник света парализовал его. Его разум внезапно остановился, пытаясь осознать то, что он увидел у подножия колонны.

Цвета.

Не пигменты, которыми Вальдемар и Германн рисовали свой мир, а новые, непохожие ни на что, что люди когда-либо видели. Всплеск стигийской синевы, насыщенный и в то же время очень темный. Пурпурная полоса на угольно-черном пятне. Оттенок зеленовато-желтого розового цвета на плавающем пузыре чего-то… чего-то, что разум Вальдемара воспринимал как черный свет. Его глаза не были способны понимать эти визуальные стимулы.

Плеромианский портал находился в центре колонны. Его стальная арка теперь выглядела как кольцо, содержащее в себе жуткие цвета. Портал превратился в линзу, вглядывающуюся в царство непостижимой красоты. Когда Вальдемар всмотрелся в него, он увидел бурлящую бездну цветов, которых не было, не могло и не должно существовать в этом мире.

Мир за порталом был глубоким и плоским, высоким и низким, нигде и повсюду. Его пурпурное излучение и жуткие колебания нарушали волю пространства, законы времени, закон сохранения массы. Его существование на длине волны вытеснило слабый свет материального мира и отодвинуло гравитацию назад. Его особенность горела горячее, чем самый могучий вулкан. Его притяжение призывало к себе звезды, как мотыльки — пламя. Это была кузница солнц, чьей наковальней была первородная душа, а молотом — сердце чудес.

Случайные мысли, сбивающие с толку и противоречивые, формировались в сознании Вальдемара, когда он пытался объяснить, осмыслить, вникнуть в то, на что он смотрел. Ни его глаза, ни его психическое зрение не могли понять этого впечатляющего видения. Они смотрели на царство чудес, которое посрамило бы трон Безмолвного Короля своим масштабом и сложностью.

Слезы выступили на глазах Вальдемара, когда он встал на ноги. Его руки несли искалеченного Ктулу, маленькое знакомое дыхание у него на груди.

«Это…» Название бездны вертелось у Вальдемара на языке, но он чувствовал себя недостойным произнести это слово. Что-то в душе умоляло его не загрязнять эту возвышенную космическую силу мелкими человеческими словами.

«Божественный дух, от которого произошли наши души», — прошептал лорд Ох с почти религиозным благоговением. «Источник всего. За пределами пространства, за пределами времени, за пределами законов магии и физики. Космическое море знаний и силы».

Лич медленно повернулся спиной к светящемуся порталу и посмотрел на своего ученика.

«Это Свет, Вальдемар».

«Это… это то, чего я жаждал всю свою жизнь», — понял Вальдемар. Он не мог оторвать глаз от пропасти за порталом. Оно звало его, как солнце его мечты. Он услышал мелодичную песню взрыва энергии.

Ктулу закашлялся в объятиях Вальдемара. В шоке от того, что Свет прошел, Вальдемар внезапно вспомнил, что сделал лич. Он сменил кожу на закаленный уголь, готовый уничтожить своего бывшего хозяина.

— Осторожно, дитя, — предупредил Темный Лорд Параплекса, заложив руки за спину. «Портал еще не стабилизировался. Вы можете случайно уничтожить свой любимый шедевр.

Вальдемар разочарованно стиснул зубы. Темный Лорд говорил правду. Густая завеса трансцендентной энергии отделяла бездну за порталом от материального мира. Плеромианский портал стабилизировал работу космических сил, но любое вмешательство могло вызвать катастрофическую обратную реакцию.

«Я прошу прощения за жестокость, мой дорогой Вальдемар, но у меня было лишь короткое окно возможностей. В лучшем случае минуты. «Нарисованный мир» слишком ценен для моих бывших коллег, чтобы позволить мне держать его без присмотра». Лорд Оч безжалостно взглянул на Ктулу. «Я не посмел его уничтожить. Смерть фамильяра ослабляет душу владельца, если он связан с ним слишком глубоко. Вот почему я никогда не брал его сам.

Если он не убил Ктулу, чтобы навредить Вальдемару, то личу нужен был его ученик живым. Вальдемар дважды проверил свою магическую защиту и спрятал свои мысли за завесой украденных душ.

На его губах горел вопрос. «Где Марианна?»

«Ее камень души?» Лорд Ох фыркнул с омерзительным выражением абсолютного презрения. «Безопасно… пока».

Пальцы Вальдемара дрожали от ярости. Темный Лорд сохранил душу Марианны при себе. Как заложник.

Вальдемар вернул своей груди нормальную кожу и изменил форму своего тела, чтобы открыть дыру в грудной полости. Его ребра раскрылись, как пасть, и он смог поместить в них раненого Ктулу. Его грудь сомкнулась и снова превратилась в сталь. Призыватель сохранит своего фамильяра в безопасности в своем теле.

«Креативно», — с удовольствием прокомментировал лорд Ох. «На твоем месте я бы не делал этого в присутствии женской компании. Она может умереть от испуга, как и в прошлый раз.

Вальдемару потребовалась вся его сила духа, чтобы проигнорировать жестокий удар. Он больше злился на Марианну, чем на себя. Лич считал ее не более чем средством издевательств и мучений своего ученика. Лорд Ох ничего не почувствовал, когда убил Марианну, и еще меньше, когда унизил ее после смерти.

«Весь этот кризис… вы все это спланировали, не так ли?» — догадался Вальдемар, наблюдая за Темным Лордом и еще одним на портале. Сможет ли он безопасно телепортироваться так близко к космическому явлению такого масштаба? Ему нужно будет сделать это, чтобы связаться с другими Темными Лордами над землей, но если пространственное вмешательство разорвет его на полпути… «Это все время был ты».

«Ты меня переоцениваешь. Я просто пользовался возможностями, когда они появлялись, подталкивал тебя туда и сюда… Если ты никогда не упускаешь из виду свою цель, мой ученик, ты всегда найдешь путь к ее достижению.

Обереги активны, подумал Вальдемар, осматривая комнату. Темный Лорд запечатал свое хранилище магией и закрыл выходной коридор каменной стеной. Вальдемару будет сложно телепортироваться мимо них или даже вызвать что-нибудь. Остальные Темные Лорды отвлечены клиппотами снаружи и не знают, как войти… они не помогут.

«Вы назначили меня своим преемником, чтобы отвлечь других Темных Лордов», — сказал Вальдемар. Возможно, я мог бы как-нибудь отправить сообщение через чары… «Ты смутил их, заставил их сосредоточиться на мне, а не на себе».

— Ну, как бы это сказать… — Из уст Темного Лорда вырвался холодный смешок. «Эта часть была моей идеей шутки».

Ей-богу, этот засранец был серьёзен.

«Да ладно, вы, должно быть, немного посмеялись над выражениями лиц моих коллег», — сказал лорд Оч. Он явно радовался гневу своего ученика. «Юмор проявляется лучше всего, когда высмеивают сильных мира сего. Оно тянет высокомерных на землю».

— Мы для тебя все игрушки? Вальдемар не мог подавить свою горечь. Он чувствовал себя преданным, полагая, что Темный Лорд когда-то может стоять за что-то большее, чем он сам.

«Игрушки или инструменты, какая разница? Я хорошо забочусь о них, пока они выполняют свое предназначение».

Лич оглянулся через плечо и посмотрел на Свет. Однако он не ослабил бдительности. Вальдемар был уверен, что скрытые руки Темного Лорда готовы произнести заклинание в любой момент.

«Мне так долго отказывали во входе в это место». Голос лорда Оча был полон тоски и ностальгии. «Сколько раз мне это снилось, хотя я еще мог спать? Я помню боль в груди, которую я чувствовал каждый раз, когда просыпался. Мир был таким холодным, таким безжизненным. Даже когда я вырвал свою душу из трупа, чтобы принять лич, даже когда я отказался от человечности и заглушил свои эмоции, агония оставалась навсегда острой».

Лорд Ох рассмеялся, снова обратив свое внимание на Вальдемара. «Но теперь путь, закрытый мне богами, открыт руками людей. Воистину, ничто не может противостоять маршу человеческого гения».

Почему он мне это говорит? Вальдемар не мог понять мотивы своего учителя. Я ему еще как-то нужен? Пощадил ли он меня, потому что хотел, чтобы публика злорадствовала в момент его триумфа? Нет, Лорд Ох никогда не был таким беспечным…

Что-то не совпало.

"Как?" — спросил Вальдемар. Если бы он понял это явление, он мог бы использовать его.

«Незнакомцы были изгнаны из Света свыше. Даже по сей день они все еще оплакивают свое падение. Они не могут отпустить. Они — осколки разбитого зеркала, отчаянно пытающиеся собраться воедино. Я думал, что души верующих помогут, но увы, даже мученики не могут открыть путь грешным. Что касается Софии, ее проклятие все еще остается в силе. Мне нужен был лучший источник энергии, который принадлежал бы и Крови, и Свету.

Резонанс, понял Вальдемар. Он создает резонанс между Иалдабаофом и Светом, используя Кретай в качестве фокуса.

Руки Вальдемара сжались от ярости, когда он начал лучше понимать ситуацию. — Вот почему ты взял меня в ученики. Ты с самого начала готовил меня к жертвенному алтарю.

«Разве я тебе не говорил? Все социальные взаимодействия основаны на личных интересах. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне». Голова Темного Лорда склонилась набок, как любопытная птица. — Моей первоначальной целью было тщательно изучить тебя, не буду этого отрицать. Я хотел увидеть степень твоих способностей, увидеть, как ты действуешь в контролируемой среде».

Как зверь в клетке…

«Чем больше я изучал тебя, тем больше понимал, что ты никогда не станешь тем ключом, который я искал. Ты был слишком привязан к улучшению условий жизни смертных, слишком своенравен, слишком вдумчив… — Лорд Оч нежно ухмыльнулся. «Слишком человечно ».

«Ты звучишь почти гордо», — заметил Вальдемар.

"Я." Взгляд лорда Оча был острым, как лезвие. «Во многих отношениях вы — идеал, к которому стремится наш вид. Сила космоса в руках человеческой воли».

Каким-то образом признательность Темного Лорда наполнила Вальдемара стыдом. Это была просто еще одна тактика мелкого манипулирования.

«Это отродье, — Лорд Ох указал пальцем на Нарисованный мир, — было гораздо более подходящим инструментом для моей цели. Раньше я сталкивался с Нахемотами, но сейчас нечто другое. Твой брат — истинное воплощение Иалдабаофа. Я знал, что вам с Германом удастся связать его так, чтобы можно было использовать его силу.

«Какой-то ты учитель», — с отвращением ответил Вальдемар. «Вы крадете открытия своих учеников, чтобы сделать их своими».

«Я говорил вам с самого начала, что целью этого Института было накопление знаний для собственного удовольствия. Я даю приют и цель ученым, чьи открытия служат моим потребностям. Это была равная сделка за то время, пока она продолжалась».

«Равная сделка?» Это выражение заставило кровь Вальдемара вскипеть. «Вы украли работу Германа, а затем убили его. Как это была равная сделка?!

Лорд Ох оставался невозмутимым. «Поверьте мне, я бы предпочел пощадить его, если бы мог. Я оценил нашего дорогого троглодита. Увы, его познания в пиктомантии были слишком опасны, чтобы я мог их игнорировать. Я не мог позволить ему разгадать Нарисованный мир.

Потому что вы не будете рисковать сами. Вальдемар не мог читать мысли лорда Оха, но знал, что именно так он и думал. Ты не позволишь своему брату исчезнуть, не так ли?

Даже если бы Вальдемар был готов пойти на такую ​​жертву, последствия были бы катастрофическими. Уничтожение Нарисованного мира вскоре после завершения может освободить Кретейля и Ночного Странника до того, как они смогут полностью ассимилироваться с ним. Новая вселенная пиктомантии на холсте была молодой и хрупкой. Если его нарушить, он может легко вернуться к тому, что было раньше.

Они вернутся на круги своя.

"Что тогда?" — спросил Вальдемар. «Куда ведут все эти убийства и жестокость?»

— Боже, а где еще? Лорд Ох махнул рукой в ​​сторону портала. «Я войду в Свет, но на своих условиях. Не как бестелесный дух, лишенный личности, но со всей тяжестью моих человеческих желаний и невыносимых грехов».

Завеса, отделяющая Свет от материального мира, стала тоньше. Не настолько тонкий и устойчивый, чтобы безопасно пропустить кого-либо, но ближе.

«Я не буду выпрашивать место в раю, нет. Я возьму это." Улыбка лорда Оча стала шире. Это была удовлетворенная ухмылка победителя, злобная ухмылка победителя, радующегося поражению своих врагов. «Я выставлю напоказ слабое учение Софии, сбросю свою смертную оболочку, избавлюсь от ограничений материи и формы. Я стану длиной волны, мой ученик. Непреодолимое излучение, невидимая сила, столь же непреодолимая, как сама гравитация».

Внезапное ощущение холода заставило Вальдемара задрожать. Он всмотрелся в красочную бездну Света и космические энергии, вырывающиеся из нее. «Ты хочешь стать богом. Чтобы превзойти Незнакомцев и достичь более высокого состояния существования».

«Неужели ты так педантично говоришь, мой ученик? Чего я хочу, так это абсолютной свободы. Из законов людей и богов, физики и реальности. Свобода от этого каменного потолка и обреченной вселенной. Ни больше ни меньше."

Двойные огоньки в глазах лича вспыхнули голубым оттенком. — Я думал, ты это поймешь, Вальдемар.

Не поэтому ли он пощадил своего ученика и дал ему шанс, каким бы незначительным он ни был, испортить момент его триумфа? Потому что он хотел подтверждения? Древняя нежить его возраста и опыта не может быть настолько неуверенной в себе, подумал Вальдемар. Я его вообще не понимаю. Какова его игра?

«Я понимаю ваше видение, но не поддерживаю его. Не по той цене, которую вы готовы заплатить». Вальдемар покосился на губительную энергию портала. Внимательно наблюдая за этим, он довольно хорошо представлял, к чему приведет это явление, если его не остановить. «Что произойдет после того, как вы перейдете эту дверь в рай? Вам нужен готовый мученик, чтобы создать стабильный портал. Вы открываете путь ровно настолько, чтобы пройти, но вскоре разлом станет нестабильным. Что тогда произойдет?»

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сказал, мой ученик?

"Да. Я хочу услышать это из твоих уст». Вальдемару хотелось услышать слабый звук сожаления и нерешительности. Любой намек на то, что он все еще может отговорить своего учителя от его безумия.

«Ну, наиболее вероятно, что брешь взорвется». Темный Лорд говорил с холодной, клинической уверенностью бездушного врача. Он тщательно обдумал свой план и рассмотрел его потенциально катастрофические последствия. «Энергии Света бесконтрольно вылились бы в меньшую вселенную, не подходящую для них. Портал может расцвести в сердце новорожденного солнца. Иалдабаоф сварится, как яйцо, Белая Луна растает, и все умрут. Конец."

Ему было все равно.

— Или, может быть, брешь рухнет сама по себе и безвредно рассеется, — пожимая плечами, лорд Ох отмахнулся от беспокойства Вальдемара. «Может быть, портал взорвется и уничтожит этот объект, но пощадит остальную часть Домена. Мы находимся на неизведанной территории. Может произойти все, что угодно."

«Точно, всякое может случиться!» Вальдемар зарычал. «Ты бросишь всех умирать! Ученые, лорд Бетор…

«Лорд Бетор выживет». К удивлению Вальдемара, лич, похоже, действительно в это поверил. «Мой бывший ученик уже является всемогущим существом, превосходящим человечество. Я сомневаюсь, что что-либо, кроме полного уничтожения этой реальности, навсегда уничтожит его. Даже тогда я не уверен».

Тот факт, что лорд Ох считал, что в катаклизме погибнет Иалдабот, а не Бетор, удивил Вальдемара. Темный Лорд Саваофа был могущественным человеком, но чтобы пережить разрушение мира, требовалось нечто большее, чем просто сила. Был ли Бетор каким-то личем, чья филактерия была спрятана в другом далеком мире?

Даже тогда лорд Ох не удосужился притвориться, что его заботит кто-то еще. «В любом случае, разве имеет значение, что произойдет с этим миром после того, как мы перейдем на другую сторону? Да, юный Вальдемар, будет потеряно несколько бессмысленных жизней, но такова цена прогресса. После вознесения мы всегда сможем создать новые миры и жизнь по нашему образу».

Это имело значение для Вальдемара. Он не мог позволить Оху продолжить свою безумную попытку стать божеством, если бы существовал хотя бы малейший шанс, что это уничтожит Подземелье в качестве побочного эффекта. Риск освобождения Креталя и Ночного странника на тот момент был меньшим злом.

Ты ожидал золотое сердце в моей грудной клетке? Старая насмешка вспыхнула в сознании Вальдемара как зловещее предупреждение. Ему плевать ни на что и ни на кого…

"Ждать." Вальдемар прищурился, когда в его памяти запомнилось последнее предложение учителя. Одно слово особенно звучало в его голове. " Мы ?"

Лорд Ох не издал ни звука. Несколько секунд комнату наполняла лишь слабая песня Света и треск плеромианских символов.

«Почему ты оставил меня в живых, мой учитель?» — спросил Вальдемар, совершенно сбитый с толку. «Зачем ты меня сюда привёл? Почему ты не удержал меня? Зачем ты рассказываешь мне все это сейчас ?»

Каменное лицо древнего лича приняло выражение, которого его ученик никогда раньше не видел. Эмоция, которую Вальдемар нашел более удивительной, чем космический Свет на заднем плане.

Вспышка уязвимости.

«Вальдемар».

Лорд Ох протянул руку своему ученику, когда мир вокруг них задрожал.

"Пойдем со мной."

Ладонь Темного Лорда стояла между учителем и учеником, как недостроенный мост.

Вальдемар посмотрел на костлявую руку так, как будто она была отравлена. Он почти ожидал, что между пальцами Лорда Оча, словно жестокая шутка, спрятан камень души или ловушка, но не увидел ни одного.

"Где?" — спросил Вальдемар, совершенно ошеломленный.

— К Свету, мой тупой ученик, — усмехнулся Лорд Ох. "Пойдем со мной. Дверь скоро стабилизируется, но у нас будет совсем немного времени, чтобы безопасно перейти на другую сторону.

Из портала вырвались вспышки энергии. Завеса, отделяющая материальный мир от высшего царства Света, стала тоньше. Летающие плеромианские символы, кружащиеся над ним, двигались так быстро, что глаза Вальдемара с трудом могли уследить за ними.

«Ты понимаешь, что находится по ту сторону портала, Вальдемар? Свобода. Знание. Власть!" Пламя в глазах лорда Оха сияло ярче звезд. «Все скрытые истины вселенной, заклинания, превосходящие Кровь! Свобода путешествовать в бесконечность и за ее пределы!»

«Как ты можешь просить меня доверять тебе после того, что ты сделал ? » Вальдемар взглянул на своего учителя и выплюнул ядовитые слова. «Ты месяцами манипулировал мной, провел меня через ад, избил до смерти мою знакомую половину и пытал я с молнией!»

— Пожалуйста, как будто лорд Бетор не поступил хуже. Лорд Ох пренебрежительно махнул рукой. «Да, да, я понимаю, как вы можете опасаться какой-то ловушки. Но тогда зачем мне убеждать тебя согласиться? Ты был в моей власти, мой ученик. Если бы мне нужно было, чтобы ты пересек этот портал, я бы швырнул через него твою отрубленную голову. Я предлагаю тебе присоединиться ко мне, потому что я верю, что ты достоин Света, мой ученик. Ты будешь плевать на мою доброту?»

"Доброта?" Даже если предложение лича было искренним, даже если Вальдемар проигнорировал все оскорбления, которым он лично подвергся, было одно, чего он просто не мог простить. «Вы убили Марианну на моих глазах!»

— Вы бы отказали женщине в раю? Спокойный тон лорда Оча усилился вместе с его гневом. «Знаешь, сколько их только на этой забытой Светом планете? Минимум полмиллиарда, если не больше».

«У этой женщины есть имя». Образ его возлюбленной, падающей замертво на пол, навсегда останется в памяти Вальдемара. «Марианна Рейнард!»

«Вас это волнует только потому, что человеческая половина вашей биохимии меняет ваше мышление», — с презрением ответил лорд Ох. «Влечение, похоть, любовь — это наркотики. Вы под кайфом, потому что это ваш первый раз, но доверьтесь тому, кто на много веков старше вас. Я любил и забыл больше женщин, чем за те годы, которые ты прожил».

Одно дело, если бы лорд Ох симулировал сочувствие, но лич больше не чувствовал необходимости надевать чары. Марианна была права. Если у Темного Лорда когда-либо была способность общаться с кем-то другим и со своими собратьями-людьми, он давно ее утратил.

— А что насчет твоего убийства Германа? Вальдемар изо всех сил пытался сдержать гнев. «Или что произойдет с Ирен и Лилиан, когда этот портал уничтожит Подземелье? А как насчет моих друзей, которых ты приговариваешь к смерти? Вы ожидаете, что я брошу их на произвол судьбы?

"Друзья? Люди, которых вы знаете всего несколько месяцев? Ты слышишь себя? Лорд Ох убрал руку. Его спина была напряжена, как железный прут, пальцы дрожали от разочарования. «Ты бессмертное существо, Незнакомец. Ты доживешь до того, как увидишь, как эти маленькие люди завянут и умрут».

«И это делает их жизнь бесполезной?»

"Да."

— Тогда вы — верх лицемерия, Лорд Ох! Вальдемар обвиняюще поднял палец на своего безумного учителя. «Ты не родился бессмертным, ты достиг вечной нежизни с помощью магии! Каждый из магистров этого Института сделал то же самое!»

"Ну и что? Они будут вечно томиться во тьме, запертые между Иалдабаофом внизу и Белой Луной наверху. Не было бы милосерднее дать им всем отдохнуть?» Из уст лорда Оча вырвался хрип разочарования. «Я не понимаю, почему я трачу время, пытаясь открыть тебе глаза».

— Я тоже, — ответил Вальдемар, щурясь на лича. — Почему ты так сильно хочешь, чтобы я последовал за тобой?

«Мой бедный Вальдемар, неужели так трудно поверить, что я забочусь о твоем духовном здоровье?»

«Вы знаете меня всего несколько месяцев, едва ли дольше, чем Германн». Вальдемар нахмурился. Спустя столько времени ему было трудно поверить в добрую волю лича. «По твоей собственной логике, моя жизнь должна быть для тебя бесполезна».

Лорд Оч коротко рассмеялся.

«Я понял», — признал он.

Он действует? Смущенная реакция лича удивила Вальдемара. Он не заметил в своем старом учителе ни намека на фальшь или фальшивое обаяние. Нет… он звучит искренне.

— Между нами говоря, я сам не могу этого объяснить. Темный Лорд покачал головой, язык его тела выдал его замешательство. «Я думал, что освободился от подобных чувств, когда принял нежить. И все же я чувствую определенную признательность к вам, возможно, потому, что вижу в вас большую часть себя. Полагаю, это можно назвать…»

Лорд Ох приложил палец к подбородку, пытаясь найти правильное выражение лица.

— Отцовская любовь, — сказал он наконец.

Как будто настоящий отец Вальдемара был недостаточно плохим.

— У тебя странный способ это показать. Вальдемар никогда не забудет боль от молнии, пробежавшую по его венам. «Все, что ты делал с тех пор, как мы впервые встретились, — это играл со мной в жестокие шутки и интеллектуальные игры. Вы пытались убедить меня принести своих друзей в жертву этому порталу, высмеивали меня за веру в лучшее будущее…»

«Я пытался вылечить тебя от твоей собственной глупости, но потерпел неудачу. Ты понимаешь, как мне было трудно, эгоистичный засранец?

Вальдемар задохнулся от негодования. "Для тебя ?"

"Да!" Лорд Ох зарычал в ответ. Стены хранилища задрожали вокруг них, словно отражая его холодный гнев. «Ты обладаешь безграничным потенциалом, мой ученик, и все же ты тратишь его на безумие!»

Темный Лорд махнул рукой в ​​сторону сияющего портала. «Солнце, свет, который ты искал, находится прямо за этим порогом! Это перекресток, который позволит нам достичь Земли! Так почему бы тебе не пройти через это?»

Хотя мысль об использовании Света, чтобы наконец достичь Земли, была заманчивой, Вальдемар стоял на своем. «Я тоже искал солнце, да. Это была моя мечта. Но я никогда не желал этого только ради собственного удовольствия. Я хотел почтить память своего деда и освободить наш народ от каменного потолка над нашими головами».

Чего стоила радость наблюдения за открытым небом, если никто другой не мог смотреть на него вместе с тобой?

«Разве это безумие — верить в альтруизм?» Вальдемар спросил своего учителя. «В лучшем будущем?»

Впервые с начала обсуждения слова Вальдемара, казалось, дошли до учителя. Темный Лорд не сразу опроверг аргументы своего ученика. Вместо этого он задумчиво обдумывал это в течение долгих мучительных секунд.

"Полагать…"

Лорд Ох повторил это слово с долгим вздохом.

«Я перестал верить , когда Софья Немудрая отказалась ответить на мои молитвы о всеобщем спасении. Она называла себя матерью человеческого духа, но когда наступила Белая Луна, она решила спасти немногих и бросить многих на смерть и деградацию. Какая мать оставит своих детей голодать под землей или погибать в снегу?»

К изумлению Вальдемара, казалось, что с лордом Охом на его глазах произошла радикальная метаморфоза. Его плечи рухнули; его глаза смотрели на землю под ногами; его позиция была более слабой, более слабой.

«Именно тогда я понял, что любовь богов не безусловна». За горечью в словах лорда Оха скрывалась сокрушительная печаль. «Незнакомцы, София, звезды… никого из них это не волнует. Мы, люди, — сироты, оставленные скитаться по холодной, безжалостной вселенной. Мы живем нелюбимыми и умираем неоплаканными. Мы сами по себе».

Образ силы Темного Лорда рухнул, обнажив усталого старика под ним.

«Вскоре после этого я перестал верить в мужчин», — признался лорд Ох. «Когда мы использовали труп Софии, чтобы начать исход под землю, на нас напали Дерросы, Доккары и Троглодиты. Когда человечество больше всего нуждалось в единстве, первые Темные Лорды начали ссориться между собой. Они ссорились из-за того, кто какую пещеру контролирует, на каком языке должны говорить люди… Низшие люди были не лучше. Я видел, как дети убивали своих родителей ради объедков со стола».

«Я вижу его настоящего», — понял Вальдемар. Маска, которую лорд Ох всегда носил на себе, спала. Вид лица под ним наполнил его ученика эмоциями, которые он никогда не думал, что почувствует к личу.

Жалость.

«Людей определяют не самые мрачные моменты, мой учитель», — утверждал Вальдемар.

— А как насчет лучших времен? — с презрением спросил лорд Ох. «Можете ли вы представить, сколько мне лет, мой ученик? Насколько фантастически древний?

Вальдемар прикусил нижнюю губу. Он почти чувствовал вкус горечи своего учителя на кончике языка. "Я могу только вообразить."

«Империя — это всего лишь последнее общество, которое мы построили после Нисхождения. Я столько раз пытался создать рай… Я отменил частную собственность и сделал всех людей равными во всем. В другой раз я предоставил своим подданным полную свободу торговли, слова, мышления. Оба эксперимента потерпели катастрофическую неудачу. Люди хотели иметь свободу владеть больше, чем другие, или хотели, чтобы им платили за ничегонеделание. Они не могли определиться».

«То, что вы еще не открыли идеальную систему, не означает, что ее не существует». Аргументы Вальдемара показались слабыми даже ему самому.

Лорд Ох рассмеялся, но в его словах не было никакой радости. «Демократия, олигархия, аристократия… Ни одна система не смогла принести людям счастье, потому что они никогда ничем не будут удовлетворены . Вы видели моих коллег. Они издевались над тобой… как раньше другие издевались надо мной.

Внутри каждого циника таился разочарованный идеалист.

«Ты чувствуешь себя одиноким, мой учитель», — к своему шоку понял Вальдемар. Темный Лорд, которого он так боялся, был не чем иным, как защитной оболочкой. В какой-то момент лицо под маской жестокости и абсолютной власти стало соответствовать этому; но острая боль в сердце его души никогда не покидала его.

Потеряв веру в других, лорд Ох отрезал себя от них. Была ли его попытка уговорить Вальдемара последовать за ним выражением желания сохранить с собой частичку человечества в Свете? Или последняя попытка связаться с кем-нибудь, с кем угодно ?

«Человечество продолжает нас подводить, так какой смысл пытаться его поднять?» Лорд Ох возражал. «Правда, Вальдемар, заключается в том, что большинство людей агрессивно посредственны . Они хотят простых решений сложных проблем. Они хотят верить, что кто-то другой решит все за них, пока им не придется и пальцем пошевелить. Они — пустая трата нашего времени».

— Значит, ты предпочитаешь позволить им умереть? Или «промыть им мозги», заставив их повиноваться, как это сделал Блатганг с Дерро?

"Почему нет? Дерро никогда не были сильнее, чем сейчас, когда девяносто процентов их населения подверглись лоботомии. Лорд Оч пренебрежительно пожал плечами. «Вы, я, лорд Бетор, Отто Блутганг… мы исключительные. Мы наделены превосходным видением, волей и интеллектом. Вот почему у нас есть право – и обязанность – управлять нашими низшими. Есть Мастера, Учёные, которые могут вырасти в Мастеров, и все остальные. Иерархия моего Института отражает мир за его стенами. Только часть человечества заслуживает спасения. Остальное существует только для того, чтобы поднять нас».

— Тогда говорил, как София Немудрая, — Вальдемар про себя заметил, что его учитель не включил императрицу Аратру в свой список достойных людей, что красноречиво говорило о его истинных чувствах к ней. «Ты стал тем, с чем сражался все эти столетия назад».

Лорд Ох скрипнул зубами от гнева. Это замечание затронуло нервы, или то, что могло сойти за бесплотную нежить. "Нет у меня нет. Я добьюсь успеха там, где она потерпела неудачу. Ее оболочка избавится от страданий в этом мире, а я поднимусь выше, чем она когда-либо могла мечтать.

«Вы можете замаскировать правду всеми красивыми словами, которые только можете придумать, мой учитель, это ее не изменит». Вальдемар затаил дыхание. «Ты сдался».

«Ты наивный дурак». Лорд Ох презрительно усмехнулся. Лич выпрямился и вновь обрел часть своего зловещего величия. «Ты, жуткое полукровное отродье, рожденное в результате изнасилования, ты все еще будешь нести бремя веры в человечество после всего, через что тебе пришлось пройти? Ты думаешь, что способен на это?

"Да." Вальдемар носил его много лет. «Я много раз спотыкался, признаю… но всегда вставал на ноги. Я не сдамся».

«Даже зная, что это бессмысленно?» Лорд Ох пристально посмотрел на него. «Значит, ты плохой учёный, мой ученик. Гипотезу, которая не выдерживает экспериментальной проверки, следует отбросить. Вот истина: ничто не может изменить человеческую природу. Ничто не может улучшить состояние смертных».

— Тогда, — Вальдемар указал пальцем на Парящий над ними Нарисованный мир, — как ты это объяснишь?

Великое произведение его и Германа стало ярким сердцем магического явления. Его пигменты танцевали на его поверхности, как живые, придавая форму зеленой новой вселенной, полной обещаний. По сравнению со Светом, царством жуткой красоты и инопланетной славы, Нарисованный мир выглядел простым в своей простоте.

Но все равно это было видение рая.

«Этот Нарисованный Мир, это чудо — результат сотрудничества Незнакомца, троглодита и моего скромного человека», — утверждал Вальдемар. «Мой брат позволил себе застрять внутри, потому что на несколько драгоценных секунд ты напомнил ему, что значит быть человеком».

Чистое дерево проросло из испорченного семени. Если нечто, рожденное злом, могло стать силой добра, почему люди не могли изменить свой образ жизни?

«Вы сказали, что кто-то заплатит за мой выбор, мой учитель», — напомнил Вальдемар своему учителю. «Что каждый день, когда я откладывал открытие портала на Землю, все больше душ нашего вида кормили Иалдабаофа. Однако здесь мы создали новый план существования и потенциальную загробную жизнь для каждого. Мы создали новую опцию, которой раньше не было. Тот, который лишает законной силы выбор, который ты пытался мне навязать.

Этому его научила Марианна.

«Если рая еще не существует, — утверждал Вальдемар, — то мы должны его построить».

«Сколько времени пройдет, пока человеческая жадность его не испортит?» Лорд Ох поднял подбородок, выражение его лица было твердым, как камень. — Я не понимаю тебя, мой ученик.

— Напротив, я думаю, что да. К этому моменту Вальдемар понял тяжесть на сердце своего хозяина. Гложащий корень является источником их бесконечных дебатов и философских конфликтов. — Если бы вы были по-настоящему уверены в своих словах, моя позиция не рассердила бы вас так сильно. Вам нечего будет доказывать ни мне, ни кому-либо еще. Однако на каждом этапе нашего сотрудничества вы пытались заставить меня подтвердить вашу мизантропию».

«Ради вашего интеллектуального просвещения», — ответил лорд Ох, его голос был мягким, как бархат.

«Ради успокоения вашей нечистой совести».

Лорд Ох не ответил. Его тень удлинилась, а дверь в Свет засияла ярче.

«Ты мог бы оторвать мне конечности и утащить меня, кричащего, к Свету», — заметил Вальдемар. «Вы этого не сделали, потому что хотите, чтобы я пошёл с вами по собственной воле. Это важно для вас. Даже после столетий мрака и тьмы часть вас все еще боится ошибиться.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — фыркнул Лорд Ох и поправил свою изорванную мантию.

«В глубине души маленькая частица человечества хочет, чтобы я отговорил вас от этого безумия». Вальдемар смотрел на Свет, на огромную бездну космоса. Царство, предлагающее неограниченную власть за счет человечности. «Вот почему ты пытался разрушить мои надежды на каждом этапе пути. Ты хотел заставить замолчать лучшую часть себя».

— Ты хочешь меня пожалеть , Вальдемар?

К своему собственному удивлению, Вальдемар пожалел Темного Лорда.

Перед ним стояло существо, достаточно несчастное, чтобы получать удовольствие от боли и неудач других. Разочарование усилило жестокость лорда Оча. Горечь питала его презрение и высокомерие. В своей попытке поставить щит между собой и ужасами мира, лич отказался от всего хорошего, что в нем есть.

Вальдемар никогда не простил Лорду Оху его преступлений… но когда они столкнулись друг с другом, когда судьба всего мира висела на волоске, призыватель понял, что не может заставить себя ненавидеть древнего Темного Лорда.

Вальдемар хотел презирать лорда Оха так же, как он пытался найти в себе силы ненавидеть своего дедушку, потому что это облегчило бы задачу. Но даже если он изо всех сил старался выглядеть таковым, лич не был монстром. Он не был злобным безумцем, как культисты Иалдабоата, не жестоким захватчиком из другого мира, как клиппоты, и даже не бесчувственной машиной, как Отто Блатганг.

В конце концов, Лорд Ох был всего лишь человеком.

«Мой учитель, еще не поздно».

Теперь настала очередь Вальдемара протянуть руку лорду Оху. Древний архимаг молча взглянул на ладонь своего ученика. Он не сделал ни малейшей попытки взять его.

"Останься со мной. Помогите мне сделать этот мир лучше, вместо того, чтобы отворачиваться от него». Вальдемар откашлялся. «Лорд Ох, вы обладаете необыкновенными знаниями, силой воли и мудростью. Вы владеете невероятными ресурсами и мощной магией. Суровые годы разорвали тебя изнутри, но ты уже не один в этой борьбе. Я с тобой."

Даже после всего, что сделал лорд Ох, ему было еще не поздно получить второй шанс.

Мы не можем больше ждать. Портал стал настолько ярким, что его сталь по сравнению с ним стала черной, как уголь. Все это место обрушится на нас.

И все же Вальдемар ждал. Он ничего не сказал, пока лорд Ох наблюдал за ним, судил и оценивал его. Омерзительный череп древнего лича на мгновение выдал намек на сомнение. Его горящие глаза с неуверенностью скользнули на руку Вальдемара.

На мгновение Темный Лорд серьезно обдумал предложение Вальдемара.

— Нет, мой ученик.

Но хотя в этом тысячелетнем льду появилась трещина, он отказывался таять.

«Я зашел слишком далеко, пожертвовал слишком многим, чтобы остановиться здесь». Голос Темного Лорда стал глубже и зловеще. «Я не поверну назад, пока стою у самого алтаря просветления. Ни за что. Даже для тебя.

Вальдемар опустил руку, решительно сжав кулаки. — Тогда время слов прошло.

"Это." Землетрясение потрясло свод. Трещины распространились по каменному потолку, грозя обрушить его. «Портал практически стабилизировался. Мы должны скорее пересечь его, иначе погибнем вместе с этой планетой, Вальдемар.

«Я отвергаю эти варианты». Вальдемар изменил позу и приготовился броситься на своего хозяина, своего учителя… свое искривленное зеркало. «Я закрою эту проклятую дверь, прежде чем произойдет немыслимое».

Вальдемар всю дискуссию провел, анализируя ситуацию. Явление пришло из портала, использовавшего Нарисованный мир в качестве канала для создания резонанса с царством Света. Если бы Вальдемар смог отключить портал и безопасно рассеять его энергию, он сохранил бы Нарисованный мир. Он спасет своего брата и наследие Германа.

Но для этого Вальдемару нужно было добиться невозможного.

Ему придется пройти мимо лорда Оча.

«Я не позволю тебе разрушить этот мир». Частицы крови плавали вокруг Вальдемара, готовые подпитывать его заклинания. «Я остановлю тебя здесь… как ты когда-то остановил своего хозяина».

Зловещий смех Темного Лорда эхом разнесся по хранилищу. Человек внутри лича надел маску бесчеловечности. Лорд Ох, стоявший перед Вальдемаром, больше не сомневался. Он стал бессердечным и жестоким архимагом, который заставил своего ученика повиноваться при первой их встрече.

«Глупый ученик». Электрическая искра вспыхнула на ладони лорда Оча. «Я хорошо тебя научил, но тебе еще столькому предстоит научиться».

«Тогда считай, что сегодня у меня выпускной».

Учитель и ученик начали свою битву со Светом как с единственным свидетелем.

Даже боги не могли увернуться от молнии, поэтому Вальдемар не беспокоился.

Вместо этого он быстро изменил свое тело, прежде чем Лорд Ох смог произнести заклинание. Его кожа превратилась в броню, похожую на толстое железо, прочную, но негибкую. Два шипа железных костей вырвались из его плеч, и в спине образовался проход нервов.

Вальдемар почувствовал, что телекинетика лорда Оха может поразить его одновременно с молнией. Когда они встретились в первый раз, магия Темного Лорда пробила защиту его ученика и поставила его на колени. Тогда у Вальдемара не было шансов.

Но хороший заклинатель учился на своих ошибках.

Телекинетический толчок лорда Оча отразился от психической защиты его ученика, не преодолев ее. Его молния обвилась вокруг шипов на плечах Вальдемара и прошла по подготовленным для этого нервным путям до самых пят. Перенаправленное электричество безвредно рассеялось в земле, не задев жизненно важные органы.

Вальдемар изобрел эту защиту, чтобы защитить себя от молниеотводов Дерроса после того, как они вывели его из строя в Астафаносе. Он никогда не думал, что оно понадобится ему для борьбы с собственным учителем, но все равно оно сослужило ему хорошую службу.

«Интересное нововведение». Лорд Ох звучал почти гордо.

«Обмани меня один раз, как тебе не стыдно», — ответил Вальдемар, превращая пальцы своих рук в органические бочонки. "Обмани меня дважды, позор мне."

Из пальцев призывателя вырвался залп костей и кровавых пуль.

Лорд Ох не стал уклоняться. Вместо этого он сорвал с себя мантию, и весь его скелет стал черным, как оникс. Органические пули отскакивали от его костей, как будто они были сделаны из самой толстой стали.

Воспользовавшись самоуверенностью лича, Вальдемар попробовал трюк, который когда-то использовал против Дерроса. Он телекинетически приказал своим кровавым пулям превратиться в круги призыва и вызвать союзников, когда они попали в Оч.

Вальдемар пытался вызвать огненных элементалей и жестоких гугов. Он потерпел неудачу. Безобидное пламя мерцало на укреплённых костях Оча, в то время как гуги проявлялись ливнем органов и крови.

Из-за тяжелого ранения Ктулу и пространственной аномалии, изменяющей реальность внутри хранилища, Вальдемар не мог безопасно вызвать. Его союзники были разорваны на части, прежде чем смогли добраться до Подземья.

— Жалко, — сказал лорд Ох, топнув по земле правой ногой. Ряд длинных костяных копий поднялся из земли и двинулся к Вальдемару, словно приливная волна.

Вальдемар увернулся от атаки и бросился прямо на лорда Оха. Его ногти превратились в костяные ножи, достаточно острые, чтобы прорезать сталь. Через минуту он сократил разрыв со своим хозяином и прицелился прямо в голову.

Лорд Ох ловко отступил в сторону и толчком правой руки отклонил руку Вальдемара. — Ты принял меня за немощного старика, не желающего пачкать руки, мой ученик?

Левая ладонь стального скелета со скоростью пули ударила Вальдемара в грудь. При контакте с костями лича магия вырвалась в мощный телекинетический взрыв.

Если бы он не применил заклинание брони, этот удар, несомненно, разнес бы органы Вальдемара вдребезги. У него все еще было достаточно силы, чтобы отбросить его назад к каменной стене хранилища. При ударе камень разбился о его спину, а его железная кожа отслоилась, обнажив гноящуюся плоть под ней.

«Вы не доживете до моего возраста, не научившись кое-чему о рукопашном бою!» Лорд Ох насмехался над своим учеником, когда между его пальцами вспыхнуло жуткое пламя.

Узнав заклинание, которое собирался произнести его хозяин, Вальдемар быстро отключил заклинание брони и прыгнул влево так быстро, как только мог. Поток обжигающего огня вырвался из рук лорда Оча. Вальдемару удалось избежать смертельного удара: каменная стена хранилища расплавилась там, где ее коснулось пламя.

«Твоя сила — это твоя слабость, мой ученик», — насмехался над Вальдемаром лорд Ох. Воздух в комнате кипел от жары. «Вы настолько полагаетесь на призванных солдат, что пренебрегаете своей физической подготовкой!»

Лорд Ох поддерживал поток пламени, заставляя своего ученика оставаться в движении, чтобы избежать его. Вальдемар изменил форму костей своих ног, чтобы обеспечить пальцевое передвижение. Подошвы его ног отодвинулись, когда вес переместился на дистальную и промежуточную фаланги.

Как кот.